Подземка - всё сразу

1. Psychomodo.

Пролог.

Он всегда чувствовал их.
Даже когда забывался перерывчатым нервным сном, скорее похожим на полубред. Сознание проваливалось в ирреальность, и снова, в который раз, органы чувств возвращали его в пустую комнату.

Комната…

Железная кровать и куцый стол на трёх ножках…
Лампочка под потолком на скрученном проводе. На подоконнике микроволновка.

В сумерках он выходил на улицу, под свет редких уцелевших фонарей, повесив на плечо экстрактор. И совершал свой обход так же тщательно, как много лет подряд.

Их норы были повсюду. Они следили за ним, скрывая дыхание. Иногда он видел блеск их глаз и тогда сдёргивал с плеча оружие.
И стрелял.

Во время Перемирия, случавшегося ежедневно, в полдень, он чувствовал, как они ходили кругами подле того места, где находился он, но никогда не подходили ближе, чем на несколько метров. И только самые смелые осторожно  заговаривали с ним. Сбивчиво, путая слова и фразы, они несли какую-то чушь, то и дело переступая лапами и оглядываясь.

Весной они откладывали яйца.
Он видел их кладки в подвалах - за всяким хламом, покрытые паутиной и слизью. Сотни яиц неправильной формы. Он сжигал их экстрактором, хотя понимал, что всех не уничтожить.

Однажды он попал в засаду.
Возвращаясь под утро в КОМНАТУ, он услышал звук, напоминающий плач ребёнка. И свернул с дороги в тупик.
Они набросились на него с яростью, с отвратительным шипением. Мерзкие пасти щелкали клыками, когти рвали кожаную куртку на полосы. Он понял, что одним экстрактором не одолеть такую свору, а помощи не будет – вот уже двадцать лет как в Городе не осталось ни одного охотника.

Он упал ничком, детонатор сработал через пять секунд.

Планарный взрыв покромсал их на куски. И первое, что он увидел, подняв голову – это свет. Он исходил из их растерзанных мертвых тушек.


2. Станция переливания крови

До открытия оставалось два часа, над дверью мерцал красный треугольник. Двое уже заняли очередь: женщина лет сорока с большой грязной сумкой и толстяк в расстёгнутой куртке.
«С пяти часов они здесь», - подумал я.
Толстяк посмотрел в мою сторону и отошёл к забору.

Я обогнул здание, пробираясь через завалы мусора, собравшегося здесь за десятилетия. Здание имело в плане что-то вроде буквы «П», и на задний двор звуки с улицы почти не долетали.
К двери, оббитой железом, вела дорожка и три ступеньки. Ночью выпал лёгкий снег, он покрывал всю дорожку.

Ничьих следов…

Я постучал в дверь кулаком и посмотрел на табло хронометра – второй стук нужно произвести ровно через девять секунд.
Ещё раз…
Послышались тяжёлые шаги, громыхнул засов, и появился Расчётчик.
- Чего надо?
Он смотрел со своего двухметрового роста куда-то поверх головы. Потом, сбросив сонное оцепенение, перевёл взгляд на моё лицо.
- А, это ты…
Он порылся в кармане халата, заляпанного свернувшейся кровью, выудил ключ и отомкнул изотермический контейнер.
- За три дня только литр.
- Всего литр??
- Так ты хочешь только шестую группу…
Я достал анализатор и прижал его к стеклу банки.
- Не веришь? Я бы дал больше, но вчера приходили «ночники». Я…Мне пришлось схитрить и спрятать для тебя.
Лицо Расчётчика приняло плаксивое выражение. Он как будто весь съёжился – китель Квартальной Пехоты, накинутый на халат, расстегнулся.
-  Мне осталось два года, пойми. Думаешь, мне нужны эти долбанные чеки? Я работаю по двенадцать часов, а охрана какая? Мутанты все – продажные шкуры. А у меня на тридцать пятой двое детей. Вот и думай, что будет через неделю, когда кончится мораторий…
Я терпеливо слушал его нудёж. Пусть выговорится, ничего. Он каждый раз заводит эту песню.

Отсчитав Расчётчику двести чеков, я почти побежал домой.



Ты жива ещё.

…Бросив экстрактор на пол, я наклонился над кроватью и бережно поднял голову девушки вместе с подушкой выше. Сорвал зубами пломбу с банки, поднёс к её губам.
- Пей, милая…
Она стала пить. Сначала слабо, затем быстрее, и уже сама обхватила банку слабыми бледными пальцами.

Я нашёл её три недели назад, на сгоревшем складе, в районе «паяльщиков».  Два десятка тварей окружили её тело, они шипели и уже рвали на ней одежду.

Разрезав себе запястье, я влил несколько капель крови ей в рот, и только тогда она с трудом открыла глаза.

3. Subway

Через три дня она уже уверенно вставала с кровати. Что она делала целый день, пока я шатался по закоулкам полиса, я не знал. Но то, что она никуда не выходила из комнаты, я знал точно.

На четвёртый день я вернулся около полуночи. Она сидела за столом перед осколком зеркала и что-то делала с лицом. Перед ней лежала маленькая коробочка с настоящей косметикой.
- Что ты делаешь?? – я выхватил коробочку и приставил к ней счётчик.
Она с ненавистью глянула в мою сторону.
- Отдай.
Я вернул ей косметику и быстро ткнул счётчиком ей в грудь - лёгкий укол под кожу и мгновенный анализ крови.
Она отпрянула.
Кровь, которую я покупал у Расчётчика, сделала своё дело. Шестая группа появилась через сорок лет после войны. Люди, имеющие такую кровь, были невосприимчивы к радиации, она была для них не более как порыв весеннего ветерка. Но кроме этого, она излечивала лейкоз. Честно говоря, я не очень верил в то, что нам говорили в академии, но факт оставался фактом.
Вот и не верь после этого в науку.

Я принёс еду.
Она уплетала за обе щёки и была похожа за этим занятием на какого-то зверька.
- Почему ты была без костюма?
- Не знаю.
- А кто знает?
- Те, кто в меня стрелял. Я потеряла ориентацию, а когда очухалась, костюма уже не было.
- А как ты оказалась у «паяльщиков»?
- Не твоё дело.

В районе, где я её нашёл, наблюдалась самая сильная радиация. Там ничто не спасало, даже регенерация была бесполезной. Выживали лишь твари. Наверное, они смогли бы лопать чистый плутоний ложками, имей они их.

- Ты знаешь дорогу к северному бану?
- Знаю.
- Отведи меня туда.
Я поставил экстрактор к спинке кровати и сел. Хотелось снять тяжёлые ботинки.
- Если ты поела, то освободи место. Я ещё не ужинал.
В комнате был один стул.
- Ты отведёшь меня туда? Я заплачу.
- Сколько?
Она помедлила с ответом.
- Хочешь меня?
- Ннет.
- Что же ты хочешь?
- Чеки. Десять тысяч чеков, вперёд.
- У меня нет сейчас…
- Тогда сделка не состоится.
Она подумала, минуту или две, и вытащила откуда-то универсальную карту.
Такого поворота я не ожидал!
- Даю тебе слово, что заплачу пять тысяч, как только мы прибудем на место.
Я вставил карточку в терминал, экран осветился. Она была офицером пехоты. А чин? Какой чин?
На экране появилось резюме, она выхватила карточку так быстро, что я не успел отреагировать.
- Эээ, ладно. Допустим, что я принял твои гарантии. Восемь тысяч моё слово.
- Пять тысяч, и новый экстрактор МХ45.
Я открыл дверцу в стене и бросил ей костюм.
- Надевай. Не новый, но работает.
Она соорудила что-то, похожее на улыбку и ловко скинула порванный комбинезон. Чёрт, зря я отказался от натуры. Можно было договориться взамен денег – но экстрактор МХ45 оставить. Кто бросается сорок пятыми?

Мы спустились в ближайший приёмник на углу сто тридцать второй и Большого Канала. Идти  к северному бану лучше всего по линии подземки. Вернее сказать, что другого пути и не существовало. Полис весь изрезан каналами, заполненными радиоактивной водой, и всюду шныряют тысячи тварей. Радек рассказывал, что даже видел какой-то город, где они живут и строят там жилища наподобие человеческих.
Государство тварей.
- Тебя как зовут? – спросила она.
- Гернер.
- Меня Дорис. Спасибо тебе за кровь.
- Держись в метре за мной, не отставай. Вот, держи.
Я протянул ей карманный излучатель. Не бог весть что, но хотя бы шумнуть можно.

Мы миновали лестницу и спустились на пути. Вернее на то, что от них осталось – рельсы давно разобрали и унесли «паяльщики». Вода текла по путям, перекатывая обрывки кабелей и куски обшивки вагонов. Её можно было пить – сюда радиация не доходила. Дальше, через два перегона, дела обстояли хуже, там начинались провалы свода и заражение.

Подземка стала местом обитания для многих, кто уцелел и смог выжить за последние сорок лет. Я видел выведенные на поверхность трубы коммуникаций,  по ним поднимались ядовитые газы.
Мы миновали первый поворот, идя по расплющенным конструкциям вагонов, когда я нутром почувствовал тварей.
Я всегда их чувствую.

Но первого увидела Дорис. И он был не такой, как на поверхности. Немного крупнее и шерсти меньше.

4. Ро.

Она дёрнула меня за рукав, и я тут же засёк его.
Он сидел у вентиляционной дыры.
Да, крупнее. Навскидку он весил килограммов двадцать, а шерсть росла только на туловище. Хвоста не было.
Он скалился и смотрел на меня, не мигая.
- Здравствуй, Гернер. Так вот ты какой, - прошипел он, покачивая тучным тельцем.
- Ты знаешь меня?
- Кто же не знает Гернера, убийцу Гернера? О тебе только и говорят наверху. Но здесь, внизу, никто тебя не видел. Я – первый.
Он слез со ступеньки и подошёл ближе, но не совсем. Метров на пять. На нём была то ли курточка, то ли безрукавка из каких-то лохмотьев. Ну надо же.
- И что же ищет убийца в нашем государстве?
Он нарочито громко сказал слово «убийца». У меня не было намерения начинать войну.
- Мы идём на север. Ты бы заметил, что я не в настроении.
- Меня зовут Ро.
Он не выговаривал некоторые звуки – не позволяла челюсть хищника.
- Меня зовут Ро, запомни это.
- Зачем мне твоё имя, вонючий саприкон?
- Пригодится. Вспомнишь меня, когда начнёшь подыхать!
Шерсть на его загривке встала дыбом, маленькие глазки налились кровью.
- Ты уверен?
- А ты посмотри вокруг, убийца Гернер.
Темнота тоннеля тотчас наполнилась шуршанием сотен лап. Я уловил движение и тёплые волны, исходящие от их тел. Они появлялись из шахт, провалов, люков и трещин…

Я дернул за скобу затвора и в уши ударил свист вырывающегося из инжектора газа.
Ро в страхе отпрянул, прикрываясь лапой.
- Ты…стреляй, что же ты медлишь? Нас слишком много, и ты не успеешь, ты… погибнешь.
- Возможно. Но за пару сотен я ручаюсь. В подземке Перемирие не действует.

Настала тишина, прерываемая лишь всхлипами вырывающегося из клапана газа.
- Пропустите их, - Ро поднял лапу, - они всё равно погибнут.
И мы осторожно двинулись вперёд, мимо рытвин, наполненных движением, невидимым в темноте, мимо ощетинившихся ненавистью провалов отдушин и дверей.

Несколько лет назад я наткнулся на хранилище старых книг. Видимо это всё, что осталось от большой библиотеки, разрушенной внешним взрывом.
Подземное хранилище книг.
Галереи со стеллажами, закрытые герметичными дверями. Установки микроклимата давно не работали, и сюда проникла зараза, мутированная плесень. Книги рассыпались в прах, стоило неловко дотронуться до них. Даже металлические конструкции были изъедены бактериями в каверны.
Я не испытывал ни сожаления, ни досады.
Зачем, кто собирал эти колоссальные знания, копил тысячелетиями? Разве они учат, как выживать, где достать незараженную чистую пищу, или указывают путь к выходу из этого ада, по привычке именуемого миром? Или они содержат чертежи нового оружия, способного эффективнее уничтожать твоих врагов?
Я задержался только у красочного постера, висящего на стене над компьютером. На нём улыбалась красавица на фоне моря. Там, вдали, покачивалась на волнах шикарная белая яхта. У неё была белая чистая кожа, совсем без признаков кремнизида и меланомы. Глаза голубые.
Я всмотрелся в глянец фото.
Девушка была настоящая, без монтажа. Разве могли быть такие глаза, не бесцветные?

Мы миновали два обвала, не без труда пробираясь сквозь кучи бетонных глыб с торчащей из них арматурой, и вошли в тоннель, по моим расчётам, самый большой. Это облегчало задачу, если в нём не будет никаких препятствий. Ещё один такой тоннель, и половина пути останется позади.
Мы углубились больше чем на километр.
Я включил индикатор и посмотрел на табло.
- Можешь снять костюм.
Дорис прислонилась к стене и с облегчением расстегнула молнию.
- А ты молодец. Умеешь вести переговоры.
- Не было выхода. В другой раз я стреляю без предупреждений.
- И много убил?
- У меня четвёртый уровень.
Она присвистнула.
- Шутишь? Четвёртого уровня не бывает.
Я упаковал оба костюма в контейнер.
- Я видел охотника с пятым. Правда, недолго.
- Почему недолго?
- Потому что я выстрелил в него первым.
- Выстрелил? Ты? Но…почему, ведь он был охотником?
Контейнер был привязан к ремню и закреплён двумя шлейфами вокруг талии.
- Пойдём, надо спешить.
- Э, постой, - Дорис задержалась, - конечно, это не моё дело, но…
- Что?
- Ладно, проехали.
Мы прошли шагов сто, когда воздух в тоннеле стал сгущаться. Свет погас, и пришлось включить фонарь. Это был какой-то газ, или испарения.
- Надень маску.
Дорис повиновалась. Тоннели – это не место для выяснений первенства и игры амбиций.
- Гернер, что имел в виду Ро, когда сказал, что…
- Что мы погибнем?
- Да.
- Друндулюки.
- Что это?
- Они во много раз опаснее, чем саприконы.
- Никогда не встречала. И чем они опаснее?
- Они более разумны.
В это момент Дорис услышала.
Она услышала то ли стон, то ли удар далёкого гонга. Луч фонаря выхватил из темноты что-то огромное и бесформенное, тяжело дышащее.
Я рванул Дорис за руку и запустил фонарём в это что-то.
- Бежим!!
Девушка заметалась, я потащил её к стене. За секунду до этого там была дверь, я её там видел.
Маленькая дверь сантиметров восемьдесят высотой.
Мы открыли её и нырнули в темноту.

5. Диггеры

Параллельный тоннель уходил влево под углом почти 90 градусов. Мы сильно отклонялись от нужного направления, но выбора не было.
Я рассчитывал выйти к диггерам, а там как бог даст.
По полу текла настоящая река, зловонная и ядовитая. В местах завалов она образовывала буруны, плюющиеся  желтой пеной. Нижняя  часть стен была разъедена, это грозило скорым обрушением.
Пришлось снова надеть маски.
Через час мы вышли на сухую поверхность. Песчаная поверхность, испещренная  следами саприконов, уходила вверх под небольшим углом.

- Как ты оказалась в пехоте?
- Долгая история.
Я включил тусклый ионный фонарь, чтобы не палить батареи, и пристегнул пояс Дорис бечёвкой через карабин к своему поясу. Теперь мы были в паре, как альпинисты. Связанные одной цепью.
- Я работала в баре  «Два Крота» на Кольце. Когда началась седьмая  война, в первый же день бар разнесло залпом  с крейсера.
- «Сарратога»…
- Да. Меня вытащили из-под обломков пехотинцы. Там был один майор…
- Кем ты работала  в баре?
- Проституткой.
- И дослужилась до капитана за два года?
- За три месяца.
- А потом?
- Потом… Майор не вернулся с рейда, и меня сразу лишили двух классов. Я подтверждала своё звание в боях.
- В каких?
- В разных. Только не в тех, о которых ты подумал.
- Все вы су…
Бечёвка  захлестнула меня за шею, в глазах потемнело. Я упал на колени и услышал злобный шёпот прямо в  ухо, под край каски:
- Еще раз, Гернер, скажи это. Только скажи, и ты труп. 
- Понял, ладно…

…Тоннель расширился, мы вышли на стрелку. Здесь сохранились пути, уходящие в три направления. Четвёртое было перекрыто железными воротами, площадку перед которыми освещали два мощных прожектора. Город диггеров, мы вышли на него.
Я постучал в ворота.
Окно-щель открылось.
- Кто такие? – последовал вопрос.
- Я охотник. Со мной капитан пехоты.
- Что надо?
- Отдых и еда.
- Чеки есть? Покажи.
- Меня зовут Гернер.
Кто-то по ту сторону с минуту изучал меня и ворота пришли в движение. Нас пустили внутрь колонии.

Да,  это была настоящая улица с вырубленными в стенах нишами-жилищами и нежилыми помещениями. Даже стояли фонарные столбы.
Небритый охранник в кожаной куртке с нашитыми на неё бронепластинами, в каске пехоты, был слегка пьян. Он схватил меня за ворот и выдохнул в лицо:
- Добро пожаловать в последний оазис бытия, господа. Надо же, сам  Гернер притащился…
- Отвали, - я стряхнул его с себя и осмотрелся. Метрах в тридцати белела табличка с названием какой-то кухни.
- Да, это там, там, всё лучшее для охотников. Вино, жареные саприконы и местные шлюхи, – охранник потянул за рычаг и ворота медленно закрылись.

В кабаке было всего два столика, за одним скучала девица. Хозяйка за стойкой протирала стаканы.
- Ужин на двоих и комнату, - я положил перед ней несколько чеков. Она кинула взгляд на Дорис, смахнула чеки в передник и поковыляла к холодильнику.
- Здесь есть меню? – Дорис оглядела убогую обстановку.
-  Здесь нет меню, - презрительно выдавила девица в углу.
Вернулась хозяйка с двумя контейнерами и пачкой сухарей.
- Если хотите горячее, то с тебя ещё один чек.
Я полез в карман.
- Надо же, какие люди! – раздался голос за спиной.
Я обернулся – это был Черский. Мы не виделись лет десять,  ещё с академии.
- Черский, ты?
Он стал квадратным, как Спанч-Боб, а спереди уже торчало брюшко.
- Я думал, что ты мёртв,  честно. А ты жив, Гернер. Я рад чертовски.
- Ты…что тут делаешь?
- Заведую этим обезьянником.
Мы сели за столик, я рассказал Черскому, куда и зачем мы идём.
- Почему вы не пошли по восточному тоннелю?
- Друндулюки.
- Покажи, где - Черский развернул схему коммуникаций.
Я показал.
- Похоже, что круг смыкается. Когда вы идёте?
- Утром.
- Я дам вам одного сопровождающего с дефлюкатором. Больше не  могу. Этим, – он кивнул на моё оружие – не справиться.

- Меня зовут Элла, - сказала хозяйка, - ваши места номер пять и семь.
Места для ночлега представляли собой пеналы размером метр на полметра, сооруженные в три настила.
Я потрогал постель, она была сухая. И то ладно.
- Если что надо ещё – заходи, цыплёнок, - она перегородила проход.
- Нет, спасибо, - я проскользнул в узкую щель между  стеной и её бюстом.

…Я спустился в «зал» в пять утра. Время в подземке – вещь условная, и если не делить  его на привычные сутки, то можно сойти с ума.
Дорис уже оделась и пила кофе. Или тот напиток, который им назывался здесь. Вчерашняя девица тоже присутствовала – похоже, что она и не уходила никуда.
Я поставил поклажу на пол и подсел к Дорис.
- Твой друг трепло, - сказала она.
- Такого не замечал за ним.
- Вчера он обещал сопровождающего. Никто не пришел, ни одна вонючая крыса.
- Полегче, красотка. Я сопровождающий, - девица подняла с пола зачехлённый дефлюкатор и повесила его на плечевой ремень.
- О кей.
- Двинулись?

6. Бой в темноте

Стены  тоннеля были обвешаны силовыми и связными кабелями. Некоторые из них ещё действовали – с оболочкой, изъеденной коррозией и бактериями.
Мы прошли на север метров семьсот, не больше. Мешали провалы и конструкции сводов, кое-где образующие непроходимые ржаво-бетонные джунгли. Вода, скапливающаяся в каналах, иногда находилась под током.
У нашей сопровождающей был индикатор полей на все такие случаи.
- В колонии есть ещё мужчины? – спросил я.
- Есть пара штук. Остальные только брюки носят.
- Тебя как зовут?
- Лена. А тебя – Гернер,  я знаю. Тебя все знают.

- Как-то так.
- Правда, что у тебя четвёртый уровень?
- Правда.
- Что-то не верится. Это значит, что за тобой как минимум пять тысяч трупаков.

- Нам куда? – перед развилкой мы остановились и я поставил сумку на сухое место.
- Направо.
- Стойте! – Дорис приложила ладонь к мокрой бетонной стене.
- Что?
- Я чувствую движение. Там, за стеной.

Лампа под потолком мигнула и погасла.

И в тот же момент послышался звук падающих с потолка камней, словно кто-то очень большой продирался по узкой трубе транспортного коллектора.
Запахло меркаптаном.
Я включил фонарь – по правому тоннелю двигалась друндулюка. Пасть с двумя рядами зубов ужасала – настоящий горный проходческий комбайн.
Я рванул с плеча экстрактор и нажал на спусковой крючок, не дожидаясь боевой активации.
Ещё секунда…
Ну, скорее!
Тоннель осветился вспышками выстрелов. Я поливал зверя огнём,  стараясь сдержать его хоть на короткое время.
Ну, милая, где же ты?? Ну давай, давай уже! Иначе нам крышка.
- Держись за моей спиной! – завопил я прямо в ухо Дорис, - Лена, Лена, что у тебя?
- Сейчас…
Она всё ещё возилась с дефлюкатором, когда в левом проходе появился второй зверь. Я услышал нарастающий звук генератора, и всё вокруг зажглось зелёноватым светом. Оглушительно грохнул разряд, и первого зверя разорвало надвое.
Второй был уже буквально метрах в пяти от нас.
- Ложитесь! – крикнула Лена и выстрелила второй раз. Ошметки внутренностей разлетелись по потолку, меня обдало вонючей слизью.
В этот момент стена справа рухнула, и я услышал истошный крик девушки. Стальные челюсти третьей твари сомкнулись, перекусив пополам её дефлюкатор. Я вскочил и, ткнув экстрактор прямо в глаз друндулюки, нажал на спуск. Очередь буквально прожгла в ней дыру, но было поздно.
Лена лежала, вся залитая кровью, она была мертва.
- Гернер, – Дорис показала рукой вперёд, - Осторожно!
Тоннель наполнялся гнусным писком саприконов. Они намеренно шли за друндулюками, их были сотни. Бурые крысы рвали остатки твари, разорванной выстрелом из дефлюкатора. Они дрались и шевелились чудовищным клубком, задние напирали на передних. Запах прелых фруктов ударил в нос.
- Стреляй!
Я перевёл экстрактор в непрерывный режим и увидел вспышки от оружия Дорис. Она палила профессионально, целясь по красной метке лазера. Тушки крыс лопались, как в старом мульте про Щелкунчика.
Мы двигались вперёд, расчищая путь огнём их двух стволов…

…Дорис сидела на железном ящике в ста метрах от места побоища. Оба ствола лежали рядом, от них шёл пар.
- Славная была охота. Теперь я понимаю, почему у тебя четвёртый уровень, - она улыбнулась, наверное, впервые за всё время.
- Здесь всего сотни три трупов, не больше.
- Скажи, кто был тот охотник с пятым уровнем?
- Он был саприконом.
- Я думала что-то такое. И ещё я подумала, что делает человека человеком.
- И что же?
- Смерть.
- Это почему?
Она задумчиво водила куском кабеля по песку, рисуя круги и треугольники. Как все женщины это делают.
- Пока мы живём, наша жизнь как бы не состоялась. Неизвестно, что случится, какой поступок ещё не совершён, и будет ли он вообще совершён. А смерть  подводит всему итог. И тогда мы можем  оценивать всю жизнь.
- Чёрт возьми, как всё сложно.
Я пытался связаться с Черским на высокой частоте. Связи не было из-за больших экранов.
- Надо похоронить её.
Я открыл ящик, на котором мы сидели. В нём когда-то была электропроводка, но всё выгрызли эти крысы. Разорвав пополам спальник, я застелил им дно ящика.
Подходяще.

Дорис отмыла комбинезон Лены от крови, всё получилось прилично. Девушка лежала в ящике, словно спящая. Точёное лицо освещалось голубым светом фонаря. Я посмотрел мультикарточку – ей совсем недавно исполнилось девятнадцать.
-Ты можешь сказать? – спросила Дорис.
- Что?
- Слова… прощания, или молитву.
- Это ни к чему. Мёртвым не нужны слова.
- Нам нужны слова. Пожалуйста, скажи.
Я помолчал, подбирая в памяти всё, что знал о таких случаях. Но ничего не вспомнил.
- Будь спокойна, Лена. Мы отомстим. Аминь.
Я закрыл крышку и, включив режим сварки, заварил экстрактором всё наглухо. Потом мы подняли стропами гроб к самому потолку и надёжно закрепили.

Там его твари не достанут.

7. Звездопад

 После третьего по счету провала, который пришлось преодолевать в комбинезонах, мы попали в очень крутой спуск, метров триста. По моим расчётам перепад уровня в нижней точке составлял добрую сотню метров.
Дорис шла впереди, поскольку другой дороги всё равно не было, и вдруг… провалилась.  Я кинулся за ней, посветил фонарём в провал, но ничего не увидел.
- Иди сюда, - донёсся её голос откуда-то снизу.

Цепляясь  за арматуру, я спустился по песчаному откосу в довольно широкий лаз и оказался в широкой зале. По стене, с десятиметровой высоты падала вода. Она наполняла огромный бассейн,  в центре которого крутилась воронка. Ели бы не этот слив,  вода заполнила бы зал до самого верха за несколько часов.
Под крышей горели из двух десятков лишь два фонаря. На вид вода казалась чистой.
Дорис опустила в воду счётчик.
-  Чистая! – она почти крикнула. Я не успел вставить что-то умное, или нравоучительное, как она разделась догола и вошла в воду.
- Тёплая!
Вода доходила ей до груди.
По груди…
До грудей…

По правой стене извивались корни каких-то деревьев. Как они доставали до такой немыслимой глубины?
До такой глубины.
Она подошла к водопаду и подставила тело под струи.
- Иди сюда.
Меня охватило странное чувство – словно что-то прорвалось сквозь корку сознания. Захотелось поднять Дорис на руки, вынести на берег, и… что-то с ней сделать. Я не понимал ничего. В голове струился розовый туман, две птицы закружились под потолком зала, они издавали тихие, неведомые мне звуки. Сознание превращалось в желе. На миг мне показалось, что где-то высоко зажглись звёзды. Как я однажды видел их в далёком детстве.
-  Иди же, сними одежду!
Я колебался.
Она подняла руки навстречу потоку и нараспев произнесла:

- Мокрые
Сине-бесцветные линии,
Рвано-небесная
белая Скиния,
Градины, капли,
потоки забвения,
И возвышение
В сердцепадении…

- Что это? Что ты сейчас сказала?
В шум воды вклинился посторонний звук. Раздался треск, сверху полетела балка,  и внезапно поток утроил силу. Вода с ревом устремилась на Дорис.
- Дорис! – крикнул я и бросился к ней. Сливной коллектор не справлялся, и глубина увеличивалась стремительно.
Дорис поплыла навстречу. Когда до неё оставалось несколько метров, из глубины зала к нам направилась лодка.
Паяльщики…
Я прикинул обратный путь, к берегу, где оставил оружие и понял, что они нас перехитрили.
Поздно.
Они втащили нас в лодку. Смрад от их балахонов заполнял всё пространство вокруг.
- Куда их? – спросил один, обращаясь, видимо, к старшему.
- Во второй.
Лица были скрыты под респираторами. Они их никогда не снимали.

Нас вели добрых полчаса по длинным бетонным коридорам. Я дал Дорис свой комбинезон, она никак не могла согреться.

В округлом помещении, куда они нас привели, старший открыл одну из дверей и грубо втолкнул внутрь сначала Дорис, потом меня.
В узкий бетонный пенал… 
Здесь была кромешная тьма.

Дорис села на какой-то ящик рядом со мной и прижалась к плечу.
- Чего они хотят? – её голос слегка дрожал.
- Не знаю. Они не оставляют никого в живых.
- Тогда почему они нас сразу не убили?
- Скоро узнаем.
Нас окружала зыбкая тишина, прерываемая изредка негромкими звуками из-за двери.
Прошло около получаса.
- Гернер, я что-то слышу.
- Это снаружи, да.
- Нет, это здесь.
В этот момент я тоже услышал – словно кто-то скрёб лезвием ножа по стене, с небольшими перерывами.
Я пошарил по полу и нащупал кусок доски. Вдруг вспыхнул свет, такой даёт химическая палочка-осветитель.
И я увидел Ро, стоящего на задних лапах в паре метров от меня. Он держал палочку перед собой.
Желая опередить его в броске, я замахнулся доской, но его голос остановил меня.
- Не спеши, Гернер. Нас больше.
В синеватом свете я увидел его свиту – семь или восемь саприконов. Они хищно щерились, оскаливая пасти с синими полупрозрачными, острыми как бритвы, резцами. 
Оружие осталось там, на берегу. И этот расклад был не в нашу пользу – в мгновение ока они разорвут нас.
Ро подошёл к косяку и попытался повесить палочку на гвоздь, но не доставал. Почему-то я сделал шаг с намерением помочь ему. Он отпрянул, но понял и отступил.
Палочка была повешена на гвоздь, как бра.
- Хм… Гернер, наверное, ты впервые не убил саприкона, да? – Ро усмехнулся.
- Почему впервые? Были случаи…
- Да, я знаю. Когда у тебя кончались заряды, а нас было слишком много. И ты трусливо убегал.
- Я возвращался.
Ро выглядел комично в своём замызганном пиджачке.
- Ты глуп, как все люди. И тщеславен. Скажи, Гернер, ты ведь очень любишь своё оружие? И с ним ты ощущаешь себя непобедимым. Этаким богом.
- Не строй из себя философа, Ро. Ты не философ, ты обычная крыса.
- Неправда! И ты это знаешь. Когда началась ядерная зима, всё изменилось, мы мутировали, как и все. Как и вы. Но ваши тела были больше приспособлены к ношению оружия. И вы возомнили себя богами. Не все, конечно. Но такие как ты. Скажи, каково это – ощущать себя богом? Хотя бы богом крыс? Ты – бог крыс, Гернер!
И Ро залился шипящим смехом, его тельце вздрагивало, как при кашле. Его солдаты подобострастно подхватили его нелепое веселье.
- Я просто чистильщик. И ничего не чувствую, - сказал я, сдерживая ярость. Словно угадав мысли, Дорис сжала мою руку.
- Я знаю, что ты чувствуешь сейчас. А что ты чувствовал раньше, мне не интересно - Ро  придвинулся ближе.
- Куда тебе, с твоими-то микроскопическими мозгами, лезть в психологи, а? - теперь усмехнулся я.
Ро молча прошёл в угол комнаты, потом вернулся. Твари не отрывали от своего царя маленьких глаз.
- Мы здесь такие же пленники, как и вы. Паяльщики постоянно охотятся на нас, устраивают хитроумные ловушки. Но я могу освободить тебя, Гернер, убийца саприконов. Прямо сейчас, это в моей власти.
- Как же? Это бетонный мешок…
- Бетон для наших зубов не преграда. Смотри!
Он показал на стену, до этого закрытую досками. В ней зияла приличная дыра диаметром с полметра.
- Мои воины постарались на славу. Но железо они не в силах преодолеть, - и он кивнул мордой на стальную вставку в дальнем проёме.
- А что ты от меня хочешь?
- Мы сделали часть работы, а другую часть сделаешь ты.
- Я не могу грызть железо.
- Я знаю.
Он протянул мне какой-то предмет. Превозмогая отвращение,  я прикоснулся к его лапе и взял это.
Лапа была мерзкая – чуть тёплая  и сухая.
Карманный плазменный резак. Уровень на счётчике показал – едва ли хватит на половину листа.
- Я не знаю, как им пользоваться, - в голосе Ро показались виноватые нотки, - и это не мой, а твой звёздный час, Гернер.

8. Капитан Теонг

Нужно было спешить.
Вспыхнуло лезвие горелки, и я начал резать лист – экономно, едва прожигая насквозь. Комната наполнилась синим дымом.
Саприконы зашевелились, и прикрывая глаза лапами, сбились в кучу. Через пять минут газ кончился – лист оказался прорезанным на три четверти. Обмотав руку тряпкой, я попытался его отогнуть, но пятимиллиметровая сталь не поддавалась.
- Давай вместе, - сказала Дорис и схватила край листа.
- Упирайся ногами.
Лист отошел на пару сантиметров. Нужен был рычаг, и я воткнул в щель доску. Дыра увеличилась, и саприконы с писком ринулись через неё на свободу.
Ро наблюдал за бегством подданных молча.
- Помогай! – крикнул я.
Он подскочил и упёрся лапами в край листа. Сталь неохотно подалась.
- Я уже пройду, - Дорис протиснулась на другую сторону, за ней последовал Ро. Края уже остыли, и я тоже попытался пролезть.
Слишком узко…
Дорис тащила меня за руку, а Ро давил на доску-рычаг.  Получилось.
За дырой оказался тоннель вентиляции, достаточно широкий. Пригибаясь, мы побежали почти в кромешной темноте. Первым бежал Ро, он держал в зубах светильник.

…Мы вышли на развилку путей в трёх километрах от логова паяльщиков.
Погони не было.
- Здесь наши пути расходятся, убийца Гернер. Надолго ли? – Ро сидел на обломке бетонной плиты на достаточном удалении от меня.
- Не надейся. Не надолго, - Я осмотрел комбинезон на предмет порывов.
- Вас, людей, нужно уничтожать. Вы агрессивны и глупы. Будь у тебя оружие, Гернер, ты бы без колебаний убил меня. Вы убиваете всё живое.
- Будь у тебя  сейчас твоя крысиная армия, ты бы сделал то же самое.
Ро злобно зашипел и ощерился, изготовившись к прыжку. Я размахнулся и запустил в него куском арматуры. Поднялось облачко радиоактивной пыли, и саприкон скрылся в коллекторе.

Мы лишились всей поклажи, я не мог определить наше местонахождение точно. Датчик радиоактивности показывал слабый фон, и мы двинулись на север по одному из коридоров. Видимо, сработала интуиция, или что-то ещё, и через несколько часов на стене я увидел указатель: «300-Y-213».
Удача.
Где-то через триста метров после ближайшей развилки должна быть станция – цель нашего похода.
Так и случилось.

Двести тринадцатая станция представляла собой полуразрушенную платформу между двух действующих путей. Над проёмами тоннелей – взрывозащищённые фонари.
Я поднялся по лестнице – под ногами захрустели осколки кафеля, некогда покрывавшего весь пол.
- Что это? – Дорис с опаской оглядела станцию. В конце её, на уцелевшей лавочке, сидели «пассажиры» - двое. То ли охотники, то ли пехотинцы, с оружием.
Она сжала мой рукав.
- Расслабься. На станциях обычно утверждают законы о нейтралитете.
Мы подошли к столбу и расположились на ящиках - к незнакомцам лучше не подходить слишком близко.
Ждать пришлось недолго, около часа. Из тоннеля пошла волна теплого затхлого воздуха, и на станцию прибыл поезд – три вагона. На двух крайних были установлены пушки со щитками, а средний вагон был пассажирским.
Засвистел сжатый воздух тормозов и поезд остановился. Обе пушки повернулись в сторону платформы, двери открылись.
- Идём, - я, увлекая Дорис за собой, подскочил к дверям первым. Но мне в грудь уперся ствол экстрактора.
- Не так быстро, сэры.
Вход загородил ладно скроенный капитан квартальной пехоты, в черной куртке, со стикером на лацкане. Один его глаз был закрыт повязкой, роль другого играла биокамера.
Капитан был слеп.
- Э, господин Теонг Ли, - прочёл я на стикере, - нам нужно  на Северный Берег.
- Сто пятьдесят чеков вперёд, и оружие сдать.
- У нас нет денег…
- Тогда проваливай.
- Постой, капитан. У тебя есть терминал? – Дорис показала карточку.
Теонг кивнул стволом экстрактора на ящик, висящий на стене вагона. Дорис вставила карточку в щель, и на табло загорелась цифра два.
- Окей, господа. Проходите.
Двое пехотинцев сдали оружие и расположились в глубине вагона. Двери с лязгом закрылись, и поезд начал набирать ход.
- Двести километров, господа. Желаю безопасного пути, - капитан поставил МХ45 на пол и закурил.

Я пересел к нему.
- Угости сигаретой, капитан.
- Держи. Ты – тот самый Гернер?
- Нет, я просто Гернер.
- Тебе повезло. На севере не любят чистильщиков.
- Тогда в чём повезло?
- Твоя девка… С ней тебя в городе никто не посмеет тронуть.
- Я не останусь в городе. Кто она?
- Тебе не нужно знать.
Я затянулся сигаретой с удовольствием – табак оказался не из дешевых.
- Ты был в той заварухе, когда паяльщики разбомбили западный берег?
- Нет, раньше. Во время третьего залпа с крейсера. Световая бомба, но у меня осталось несколько нервных окончаний в левом глазу.
Вагон мерно покачивался. Дорис, свернувшись калачиком, спала на сиденьях. Я незаметно, краем глаза, наблюдал за Ли. Камера была вживлена в глазницу весьма профессионально – я не заметил ни одного микрокабеля. Такая операция стоила тысяч пятьдесят чеков.
- Они выжгли практически всю Европу, остались только города на побережье. Несколько городов. Но голод опустошил и их. Миллионы беженцев погибали, они шли на юг, но становились хорошей мишенью для авиации.
- Я не знал об этом. Я не знал, что было после первого ядерного удара.
- Где ты жил тогда?
- В Варшаве. Туда ещё не дошло радиоактивное облако из России. Это случилось позже.
- Я помню, мне было всего десять, когда произошел первый  удар. Давно ты на охоте?
- Три года. За саприконов неплохо платят.

Поезд замедлил ход и вышел из тоннеля на поверхность. За окном простирался северный залив, мы двигались по мосту над ущельем. Залив соединялся с морем, и там, на горизонте, маячила трёхкилометровая громада «Сарратоги». На мачтах горели огни, но я знал – опасаться не стоило.
Крейсер был практически мёртв.

9. Питер.

Поезд прибыл на станцию,  хотя станцией это можно было назвать лишь по факту остановки. Сразу за дверями вагона пассажиры попали в тоннель, обшитый белесым от окислений профнастилом.
Пахло известью и хлоркой.

Через два десятка метров нас с Дорис разделили, и  я попал в приемный терминал. Лейтенант квартальной пехоты, угрюмый бородач в сером кителе, считал с моего запястья мультикод и грубо толкнул меня на жесткую лавку напротив стола.
- Так, кто тут у нас. Гернер фон Браун, собственной персоной. Пятый уровень профпригодности. Сорок восемь лет, место приписки – район паяльщиков. Где твоё оружие, Гернер?
- Мы попали в плен шесть часов назад…
- Что ты мне свистишь, Гернер?  Вы, охотники, спите с оружием, и в толчок с ним ходите. Где твой экстрактор, спрашиваю? Какое-либо другое оружие?
- Я же сказал…
- Обыскать.
Двое подручных обшарили мои карманы. Ионный фонарь, коробок спичек, индикатор радиации – всё это было выложено на стол.

Бородач молча уставился на скудный улов, он изучал это с минуту, потом вперил взгляд в монитор.
- С какой целью прибыл в  Северный Город, Гернер?
- Я сопровождал вашего офицера.
Лейтенант поднялся, медленно подошел, и – его сильный удар в диафрагму едва не свалил меня на пол.
Бить он умел.
- Хватит врать, Гернер. Какой офицер? Говори, что тебе здесь надо? Что ты вынюхиваешь здесь, грязный охотник?
Спорить, или что-то говорить в своё оправдание было бесполезно. Я знал по опыту, что такого сопротивление только разозлит.

Лейтенант выругался и плеснул в стакан минералки.
- Как вы надоели. И лезете, лезете как тараканы. На месте Совета я бы закрыл к чертям все терминалы, а половину Города отправил бы за ворота. Эй, заприте его в  камере до следующего рейса на юг. Моё решение – депортация.
Он взял со стола наручники и подошел ко мне. Удар левой у меня сильнее, он застал его врасплох. Я врезал бородачу в подбородок снизу. Пока он падал, я одним движением оторвал стальную трубу от лавки и с размаху навернул ей по шее одного из охранников.  Обратным движением торцом трубы я пришпилил руку второго к стене, содрав кожу до кости – стрелять он уже не мог.
- Брось излучатель, - сказал я ему негромко.
Тот подчинился, и я подхватил оружие на лету. Надо было убираться отсюда. Держа излучатель наготове, я попятился за наручниками и получил удар сапогом в запястье – он отлетел в угол комнаты.
Лейтенант сидел, опершись о стол, и крутил башкой.
- Другое дело. Добро пожаловать в Северный город, Гернер.
Он взял мою руку и прошил мультикарточку репликатором.
- Парни, пропустите его.

*

К юго-западу от Невы, начиная от Заячьего острова и кончая Стрельной простиралась воронка глубиной около километра, заполненная водой из залива. Северо-восточная часть, сплошные руины, была заселена уже после войны, когда уровень радиации упал до безопасного.
Остатки разрушенных кварталов никто не убирал, они перемежались бетонными паттернами и карбоновыми куполами новых застроек. Вся жизнь города, проистекавшая на глубине десяти метров, исподволь вырывалась наружу островками инженерных сооружений.
Я спустился по лестнице к расчищенной когда-то улице и подошёл к серой тумбе универсального расчётчика. Приложил руку к датчику.
На счету значилось шесть с половиной тысяч чеков.
Неплохо.

Значит,  Дорис сдержала слово наполовину. Ну, хоть наполовину…
Улица тянулась метров на сто и упиралась в портал Подземки. Над входом горели огни и информационное табло. Из-под груды кирпичей выбежал саприкон, и сверкнув оскалом, с шипением скрылся в коллекторе.
- В последнее время санитарная служба плохо стала работать, - услышал я чей-то голос и обернулся.
Капитан Теонг стоял, опершись о поручни лестницы.
- Выпьем по стаканчику, Гернер? Я знаю здесь приличный бар.
- Пожалуй.

…Бар действительно оказался чистеньким. И посетителей было прилично – человек десять. Играла музыка, негромко, полумрак создавал уют. Мы расположились в самом углу, заказав по двести грамм «Легионера». Это синтетический сироп со спиртом, около 60 градусов. Сироп здорово снижал вкус и запах алкоголя, но крепость оставалась.
Я снял куртку и повесил её на спинку стула. Теонг бросил взгляд на моё предплечье, изувеченное саприконами.
- Я слышал о тебе. Но здесь толком никто не знает, чем занимаются охотники. Что-то вроде санитарной службы, верно?
- Да, примерно так.
- Вы травите крыс? Чем?
- Экстрактором.
- Этих маленьких грызунов? - Теонг улыбнулся, - они так опасны?
- Некоторые из них не такие уж маленькие. Особенно те, которые говорят.
- Говорят? Говорящие крысы? Ты шутишь?
- Крысы не говорят. Саприконы говорят.
- Эээ, Гернер, я не очень-то верю в эти легенды. Не хочешь говорить, дело твоё.
Мы выпили, и Теонг заказал ещё.
- Здесь полно отморозков. Без оружия в Северном Городе передвигаться нельзя.
- Мне нужен МХ-45.
- Это будет трудно. Продажа МХ-45 запрещена Конвенцией, и на него нужно специальное разрешение.
- Ты можешь пособить?
Теонг оторвал от салфетки клочок и написал адрес. Показал мне.
- Запомнил?
- Да.
Он щёлкнул зажигалкой и спалил адрес в пепельнице.
- МХ-45 штука не дешевая. Тебе придётся раскошелиться тысяч на семь-восемь. И как ты доберешься  до этого района, не моё дело.
Он допил коньяк, бросил на стол несколько чеков и подхватил дефлюкатор на плечо.
- Удачи тебе, Гернер. Если останешься жив, заходи на станцию. Моя смена через каждые три дня.

*

Всё складывалось как нельзя лучше. До места, указанного Ли, можно было добраться за пару часов. Банды хулиганов меня нисколько не волновали – главное, в Северном Городе не было саприконов в таком огромном количестве.

10. Дорис

Я намеревался провести в гостинице пару дней до посещения господина Спиридона – так звали протеже Теонга.
Особо выбирать не было острой необходимости. Ближайшая гостиница находилась в соседнем с баром бункере.
Номер понравился, хотя он не намного отличался от моей конуры в южном городе. Разве что кровать была с настоящей постелью, полы не гнилые, и окно, в которое был встроен монитор с разными фантастическими картинами прошлой природы.

Прислуга,  девушка лет двадцати, принесла ужин. Она была хорошо сложена, и улыбалась.
Она поставила принесенную снедь на столик.

Я помимо воли вспомнил Дорис, её фигуру. Она была изящна, утонченно красива. Пожалуй что безукоризненна.
Её грудь…

Вдруг я ощутил эрекцию. Нет, это и раньше со мною случалось, но не до такой степени. При одном воспоминании о Дорис… Я отчетливо понял, для чего нужна женщина мужчине – да, для этого, черт. Это имело не декоративное, а именно практическое значение.
Я дал девушке десять чеков, она удалилась, а я залез в информационный портал в раздел «любовь и секс». Как интересно! Оказалось, что ещё бывает потомство.
Потомство… Что это такое? Ах, да, это дети. Такие маленькие. Зачем они?

Продолжая думать о физиологических особенностях тела Дорис…

…Я проспал почти сутки. И на следующие, проснувшись и позавтракав, обнаружил в номере ещё одну дверь.

Это был душ!

Нет, невозможно представить душ, если последние тридцать лет ничего не видишь кроме бактерицидной лампы и влажной губки.
Я с некоторой опаской потрогал блестящие краны, открыл воду и подставил под струю датчик радиоактивности. Вода была не заражена.
Я разделся и залез под  душ…
Это когда капли, или струи массируют кожу, немного теплые. Можно сделать горячие, или холодные, как лед. Можно ещё открыть воду сильнее, или чуть-чуть, очень слабо.

На полке под настоящим зеркалом стояли какие-то снадобья. На этикетках – назначение. Мыло, пена, антисептики, еще – благовония для тела. Я намылил всего себя, затем смыл пену, вышел и обтерся полотенцем.
Побродив по комнате, я снова вернулся в душ. Так – несколько раз. Кожа на пальцах сморщилась от воды, пена закончилась, но я чувствовал себя так прекрасно, как никогда не чувствовал.

Спустившись к портье, я назвал район и спросил, как туда добраться.
- Можно вызвать такси, - сказал он, - вызвать?
- Да.

Такси – «Додж» 2065 года выпуска, хорошо сохранившийся, через пять минут стоял у входа.
Я рассчитался за номер и сел на заднее сиденье. Таксист, пожилой мужичок в клетчатом пиджаке, проворно обернулся ко мне.
- Скажите точный адрес и внесите аванс, господин.
Я сказал.
- Тогда вам немного надо накинуть. Это очень дурной район, господин.
- Хорошо, ещё пять чеков.
Мы поехали.

Пара километров по тоннелям, и машина вышла на поверхность. Высоко над центральным районом тянулась эстакада на стальных фермах, она поворачивала на восток. На востоке город защищала шестиметровая стена, она была построена ещё во времена войны с паяльщиками. За ней тянулась ровная, как стол, равнина, на которой ничего не росло – ни кустика, ни травинки, ни чахлого деревца. Земля, твёрдая, как кирпич, вся сплошь была испещрена трещинами. Этот мертвый  пейзаж тянулся до горизонта.
- Конечно, не моё дело,  но…вы не к Спиридону?
- Нет.
- Если к Спиридону, то я рекомендовал бы вам заранее связаться с ним и предупредить о приезде. Это для вашей безопасности.
Таксист протянул мне планшет.
- Номер А373, господин. Сообщите ему ваше имя, номер и цель приезда.
Я ввёл данные без особого желания. Только позже я понял, что поступил правильно.

Машина нырнула в тоннель и через насколько минут  остановилась – проход преграждали бетонные надолбы. 
- Блок-пост квартальной пехоты. Они здесь всех проверят, - сказал таксист.
Я расплатился и вышел. Ко мне тотчас подошел офицер и молча просканировал мультикод.
- Куда направляетесь?
Я назвал адрес.
- Это в ста метрах к югу, потом повернёте направо. Оружие имеется?
- Нет.
- Сожалею, но без оружия я не могу вас пропустить.
- Лейтенант, какая вам разница?
- Статистика, господин Гернер. Мы отвечаем за трупы перед начальством.
Я сунул ему сотню чеков в нагрудный карман.
- ОК, проходите. Капрал, пропусти.

Я протиснулся через узкий проход между блоками и направился по тоннелю, освещенному редкими фонарями. Переулки вообще не освещались, лишь горели сигнальные лампы замков над железными дверями жилищ. По тротуару медленно двигался уборщик-пылесос. Больше не было ни души. Всего-то семь часов вечера.
Через сто метров улица повернула направо, как и сказал лейтенант. Издалека я заметил вход с вертикальной слабо мерцающей вывеской: «У Спиридона». Всё оказалось слишком просто.

…Их было двое. По виду – паяльщики, но без намордников. Первый приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки и выхватил излучатель.
- Ну, кто тут у нас? – на его небритом лице мелькнула ухмылка.
- Дурачок, опусти пушку, - сказал я, оценивая расстояние до второго отморозка. Выбить оружие одним ударом, быстро, бросить в его напарника кусок трубы. Бетонный пол был щедро усеян подобной всячиной.
Из переулка показалось ещё человек пять или шесть. Трое из них были с оружием.
- Им тоже опустить? – процедил небритый, - ну-ка, покажи свой чип.
Он достал из внутреннего кармана куртки сканер.  Я медленно засучил рукав, потом мгновенно ударил его коленом в лицо, рванув за волосы. Одновременно перехватил руку с излучателем и выстрелил в того, что был ближе.
Остальные пятеро рассыпались по переулку, стреляя поверх головы – я успел упасть плашмя на бетонную мостовую.

Внезапно всё осветилось вспышками мощного экстрактора, от треска заложило уши. Трое нападавших повалились в агонии, остальные попытались перебежать на другую сторону, но экстрактор заработал снова.
Через несколько секунд всё было кончено. Я оглядел  улицу в поисках источника огня, и ничего не обнаружил.
Дело странное, однако.

Переступив через небритого, я подошел к входу «У Спиридона».  И уже хотел нажать на звонок, как услышал звук сервоприводов и мне в грудь уперся ещё горячий ствол экстрактора.
Конечно, амбразура над  дверью. Как я её не заметил? В бронированной решетке переговорного устройства щёлкнуло, и синтезатор речи охранного робота проскрипел:
- Положите оружие. Приложите свой мультичип к считывающему устройству, пожалуйста.
Я подчинился, глядя прямо в красный зрачок камеры.

11. Магазинчик Спиридона


После минутного ожидания красный свет сменился на зеленый, зашипел сжатый воздух и дверь открылась.
На меня смотрело, щурясь, существо неопределенного возраста в драной лётной куртке, с морщинистым лицом и седыми космами, выбивающимися из-под черной банданы. В ушах имелись серьги желтого металла.
- Это ты, что ли, Гернер?
- Я.
- Иди за мной.
Существо, шаркая тапками, повело меня по темному коридору. От его загривка воняло прогорклым лампадным маслом.
- Там у вас семь трупов.
- Хулиганы.
Мы вошли в помещение с низким потолком, заваленное всевозможным техническим хламом. Посреди стоял стол с антикварной зеленой лампой, позади стола – большой железный сейф.

- Спиридон! Спиридон! – пронзительно завопило существо фальцетом.

*
Я думал, что человекообразные животные вымерли. Кажется, когда-то их называли гориллами.
Хозяин заведения протиснулся через боковую дверцу и заполнил собой пространство по ту сторону стола. Куртка с чужого плеча едва доходила ему до половины живота. Шеи практически не было, бритая наголо голова на ней почти не поворачивалась. Рукава засучены, руки покрыты волосом.
Спиридон вперил угрюмый взгляд в мою грудь.
- Чего надо?
- Меня интересует оружие класса извлечения.
- У меня любое есть. Какое надо?
-  МХ-45.
- Оно запрещено конвенцией. Спецразрешение есть?
- Нет.
В голове у Спиридона шел какой-то небыстрый процесс. Он повернулся к железному шкафу, лязгнули замки и на стол лег новенький МХ-45.
- Восемь тысяч.
- Шесть.
Волосатая рука накрыла рукоять.
- Восемь тысяч.
- У меня только шесть.
Спиридон снова погрузился в молчание, но на этот раз более долгое.
- Ты охотник… Пятый уровень… Это хорошо. Это хорошо, что ты до сих времен живой. Это значит, что ты хороший стрелок. Ты ведь хороший стрелок?
- Никто не жаловался.
- Я продам тебе МХ за четыре тысячи. Остальные бабки ты отработаешь.
- Сделка не состоится. Я не киллер.
В комнате повисла неопределенная, тянущая пауза.
- Лады. Я с тебя ничего не возьму. Согласен? – сказал Спиридон.
- Какие гарантии? – я был сыт по горло этими городскими северными закидонами.
- Это деловой разговор, Охотник. Что сам думаешь?
- Ничего хорошего. Пиши расписку на четыре тысячи, с указанием твоего мультикода.
- Ты всё равно не вскроешь счёт, Гернер. Я согласен. Только одна маленькая неувязочка возникла.
Он перевел флажок предохранителя на положение «огонь». Зашипел инжектор, и в полутьме магазинчика зловеще засветился глаз боевого индикатора. Я инстинктивно прикинул, сколько секунд мне понадобится, чтобы нырнуть под массивный стол, когда он начнёт стрелять. Но в этот момент из коридора в комнату влетело, или влетел привратник в бандане.
- Дон, там пехотинцы. Я не хотел их впускать, но у них… Но с ними…

Послышались цокающие шаги – у квартальной пехоты кованые сапоги. И в комнату вошла… Дорис. Она была в форме, с погонами полковника  в петлицах. Её сопровождали двое солдат в касках и бронежилетах, их оружие было взведено.
Привратник дико вытаращивал глаза и открывал рот, как кистеперая рыба из подземки.
Спиридон мгновенно нейтрализовал МХ. Он хотел было его смахнуть под стол, но рука Дорис легла на экстрактор сверху, довольно решительно.
- Всё шалишь, Спиридон? – она сделала знак пехотинцам, и один из них ловко выудил у привратника излучатель из-за пояса.
- Я? Не, я ничего…
- А что за трупы перед твоей дверью? – Дорис подошла ко мне и взглянула большущими глазами прямо мне в… на моё лицо. Я не мог произнести ни слова.
- Это… Э, я не знаю. Я и сам хотел спросить, то есть узнать, но связь отключили.
- Связь отключили? В котором часу? – Она набрала номер блок-поста, видимо.
- Господин полковник. То есть, я хотел сказать – госпожа. Я не виноват, честное вам слово.
- Ладно, Спиридон, живи. Это я возьму с собой. Контрабандный товар, - она подхватила МХ-45 за ремень и изящно повесила на плечо.
…Мы вышли из магазинчика, и мне показалось, что воздух в тоннеле посвежел. Ощущался едва уловимый ветерок. Дорис небрежно кинула мне конфискованный экземпляр.
- Лови. Теперь мы в расчёте.
- Будем считать что так. Правда, мне поставили пару синяков в кутузке на вокзале, и…
Она презрительно посмотрела на меня. С неуловимой усмешкой на губах, и я пожалел о сказанном. Но мне хотелось поддержать разговор, ведь она сейчас уйдёт.
Я был зол на Дорис, но это длилось всего несколько секунд, в тот момент, когда она вошла в вонючий магазинчик. Я не понимал, почему моя злость улетучилась, ещё до выхода на улицу.
- Солдаты тебя проводят до подземки. Для твоей же безопасности, чтобы ты не вляпался снова в передрягу, - она достала из подсумка бумагу и протянула мне.
- Это твой телефончик?
- Это разрешение на МХ-45. Рядовой, возьмите джип на блок-посту. Прощай, убийца Гернер.
Она притянула меня за рукав и поцеловала. Это было неожиданно, непонятно  и вместе с тем приятно. От неё пахло какими-то цветами, или душистым мылом, я так и не понял чем именно.
- А ты?
- У меня ещё пара дел в этом районе.
Она развернулась и уже собиралась уйти, как взвыла сирена тревоги,  сигнал всеобщего сбора. Мы добежали до блок-поста за пару минут. Там уже было получено предписание о боеготовности.
- Что случилось? – спросила она у лейтенанта – того, что меня пропускал.
- Нападение на город со стороны восточной стены, - он включил монитор, на который транслировалось изображение с видеокамер периметра.

Всё плато покрывал серый цвет. Саприконы стояли, соблюдая боевое построение – четверками, по десять в колонну. Их были миллионы, они простирались до самого горизонта.

Великая крысиная армада…

12. Война.

Авангард  застыл в двадцати метрах от стены. Первые ряды старались держать строй – поднимались на задние лапы и скалили зубы. У некоторых из них имелись дезинтеграторы, переделанные так, чтобы их было удобно держать крысиной лапой.

По рядам прошел ропот – подъехал автомобиль, обшитый черными кевларовыми листами. Он остановился в центре армады, из него вышел Ро.

Он проворно вскочил на бетонный надолб.
- Вот и настал наш час, мои братья. Мы так долго ждали его. Мы ждали сто долгих лет, прятались в вонючих глубоких тоннелях. Наши дети не видели света, наших сыновей жгли и убивали охотники, нам не давали жить  и радоваться, нас всюду преследовали солдаты.
Но теперь все будет по другому. Мы захватим этот город,  его склады и дома, и сами будем в нем жить. Нам хватит пищи на много лет.
Он перепрыгнул на крышу броневика и простер скрюченную лапу над серой шевелящейся массой.
- Не оставляйте в живых никого. Люди должны уйти. Мы, саприконы, займём их место. Вперед, братья мои! Вперед!

Армада сорвалась с места со страшным свистом, щерясь, держа хвосты вертикально,  ринулась на стены. С двух близлежащих башен ударили станковые экстракторы, разрывая строй саприконов, пробивая в нем огромные бреши.
Но их было очень много – миллионы. По стене потекли реки крови, но ничего изменить было уже нельзя… Серыми лентами крысы потекли через стену, они падали по ту сторону и бежали, умирая,  под выстрелами пехотинцев.

*
Дорис гнала машину на запад, к заливу. На мониторе менялись сюжеты – на улицах и в тоннелях трещали разряды, отряды квартальной пехоты отражали атаки врага. На юге ожидался успех, там бронетехника эффективно развивала наступление. Через каждые  две минуты включался правительственный канал.
- Это бессмысленно, - сказал я, глядя в экран.
- Почему?
- Я бы на их месте взорвал дамбу.
- Тогда лучше ехать к Петропавловке.
Она свернула в южный тоннель,  и через  десять минут мы выехали наверх. Дорис заглушила двигатель возле торгового пирса.
- У нас есть время, не больше получаса.
- Что ты предлагаешь?
- Переждать на маяке.
Она хотела ещё что-то сказать, но земля под ногами вздрогнула, и со стороны города донесся глухой звук взрыва.
- Примерно в центре. Я ошибся. Но если они взорвут дамбу…
- …То все тоннели затопит морская вода. Никто не выживет.
- Да.

Дорис указала на маяк – он был близко, метрах в ста от пирса. В этот момент раздался второй взрыв, значительно ближе. Вспышка озарила ночное небо.
- Это дамба, – вскрикнула Дорис, - Идём, нужно торопиться.
Крышка ближайшего люка коллектора подскочила, и из черного провала хлынула крысиная серая масса. Воины рассыпались в нестройные шеренги, несколько саприконов заметили нас.
- Убийца Гернер! – прошипел старший из них, подпрыгнув, словно его ударило током. Шипение перешло в писк, и они ринулись на нас.
Дорис перевела МХ в боевой режим, но я остановил её.
- Это моя работа. Ты прикрывай сзади, они легко могут зайти со спины.

Саприконы полезли из люка, как убегающая каша из кастрюли. Я перевел флажок огня на автоматический и стал ждать, когда они подойдут ближе. Старший смотрел на меня пристально, ловя каждое моё движение. Его воинство нерешительно остановилось примерно в десяти шагах, водя мордами по сторонам и нюхая воздух.
- Что это? У Гернера сломалось оружие? – старший зашелся трескучим смехом.
Я изобразил замешательство. Ещё далеко… Ещё немного…
- Вперед, воины! Хватайте, рвите убийцу!
Я нажал на спуск. Вся набережная озарилась вспышками, как в немом военном фильме. МХ-45 стрелял не очередями, а веером, выпуская по пять в ряд. Всё смешалось – шелест лап, писк умирающих, запах горелой шерсти. В рядах саприконов стал образовываться проход.
- Двигаемся, Дорис, - я толкнул её локтем. Мы ринулись вперед, но тут сорвало вторую крышку, как раз на пути к маяку. Я перевел огонь туда, но крысы быстро перестроились, перекрывая нам путь.
Дорис дёрнула меня за руку, и мы побежали по бетонной поверхности пирса. Я обернулся и снова открыл огонь. Тушки шмякались о барьер, разрываемые на несколько частей.
- Сюда, - Дорис отвязывала швартов катера. Я прыгнул на нос, еле удержавшись. Мотор взревел, и катер, описав пенную дугу, устремился в черный провал залива.

*
Город весь был охвачен вспышками выстрелов, у берега я заметил волнение. Вода уходила - взорвав дамбу, саприконы топили тоннели.
- Куда идём?
- На «Сарратогу».  Вариантов нет.
Через полчаса, чуть не напоровшись на якорную цепь, мы подошли к правому борту. У приёмного портала  болталось несколько катеров и лодок. Дорис заглушила двигатель, и катер уперся носом в причальный упор.  Лестница висела где-то высоко над головой.
- Здесь должен быть пульт,  - Дорис перепрыгнула на узкий упор, ощупывая сталь борта.
- Нашла?
- Да… не работает.
Сверху кто-то крикнул:
- Кто вы такие? Сколько вас?
Я задрал голову, но ничего кроме ночного неба не увидел.
- Двое. Охотник Гернер и со мной полковник квартальной пехоты.
- Поднимайтесь на борт.
Раздалось шипение сжатого воздуха, и лестница пришла в движение.  Мы поднялись, и при слабом освещении я оглядел боковую палубу. Нас встречали двое – мужчина огромного роста в камуфляже, с оружием, и девушка в форме.
- Меня зовут Преша. Это ты –Гернер? А это…
- Я Дорис.
- Идите к корме. Нас пока здесь четырнадцать человек. Возможно, что ещё будут. Что в городе?
- Похоже, что безнадежно. Они взорвали дамбу.
- Это правда? – Преша сжала мне предплечье.
- К сожалению.
- У меня там остались родные. Мать и брат…
- У них не было шансов.

13. Морской ветер

Нас провели на 14 уровень.

- Проходите. Этот кубрик более-менее приличный, мы все здесь пока остановились.
Кубрик № 145, помещение со столами и мягкими диванами по периметру, несколько человек приводили в порядок.
Я поставил оружие к столу.
- Еда есть, капрал?
- Консервы, сухие наборы, вода имеется. Мы нашли банк годной крови.
- Кто ещё есть на корабле?
Преша устало опустилась на диван.
- Вы старшая по званию, Дорис. Я считаю необходимым обрисовать обстановку. Из четырёх реакторов работают только два. Один здесь, другой на корме.  Я полагаю, что там имеется поселение. Я получила доступ к сети, правда только частично. Главный реактор погашен ещё во времена конфликта, его восстановить невозможно. Топливо извлечено, замедлители частично разрушены.
- Орудия?
- Исправны, но на их привод не хватит энергии. Можно подключить только несколько зенитных установок по правому борту. Левый борт разбит метров на двадцать…

*
Мы стояли на средней палубе. По непонятной причине я ощущал удовлетворенность от такой близости Дорис. Она была рядом - протяни я руку, и можно коснуться её плеча.
Ветер шевелил её короткие волосы.
- Я должна тебе сказать. Помнишь, тогда я предложила тебе плату за переход?
- Да.
- Я солгала. Ничего бы не вышло.
- Почему?
Она замолчала на минуту.
- Мой учетный номер с двумя двойками. Я способна к воспроизводству.
- Почему ты мне не сказала тогда?
- Потому что я получила смертельную дозу, и… могла лишиться всего. Когда мы пришли в город, я сразу сделала тест.
- Что он показал?
- Кровь, которую ты мне дал, сделала своё дело. Моя способность не исчезла.
Она повернулась ко мне и улыбнулась. Я впервые увидел, как она улыбнулась. Я ощутил в груди  тёплую волну. Никогда я не испытывал ничего подобного.
- Гернер…
- Что?
- Я хотела бы, чтобы ты больше никуда не уходил… от меня.

14. Бегство.

Утром Дорис не вышла из каюты. Только через час я узнал, что её срочно отправили в медчасть. Она не приходила в сознание до полудня – по словам Преши. На «Сарратоге» имелась  медчасть, оборудованная по максимуму. Здесь можно было делать биоинженерные операции, но не было специалистов. Всем хозяйством заведовал один врач, профессор Ильин,  и лишь несколько волонтеров ему помогали в экстренных случаях.
Он заверил, что опасности для жизни Дорис нет. Сканеры показали нормальное функционирование всех жизненных систем.
- Я не могу сейчас сказать, чем вызвана такая дисфункция. Поэтому она останется пока под наблюдением, - Ильин посмотрел на меня поверх очков.
Мы стояли у левого борта. Город был скрыт шлейфом дыма, тянущимся от восточной части.
- Я могу к ней пройти?
- Да, но только вечером, часов через пять-шесть…
Ильин заложил руки за спиной и быстро пошел в сторону кубрика, дымя трубкой.

В кубрике собралось несколько человек, их собрала Преша на внештатное собрание. Говорил высокий парень с нашивками бригадира пехоты. Кажется, его звали Авар Бей.
- На корме мы обнаружили несколько паяльщиков. Они разбирают конструкции силовых турбин и переправляют их на берег на лодках. Мы хотели выбить их оттуда, но сегодня резко изменилась ситуация.  Около полуночи полностью отключилась Сеть Интернета всего Северного города. Это означает, что крысы проникли в сектор управления, и людей там нет. А сегодня утром наблюдатели засекли большое скопление тварей в районе затона.
- Что они там делают? – спросила Преша.
- Они запустили двигатели на одном из уцелевших танкеров.
- Что ты хочешь сказать? Они же просто крысы!
- Они захватили город. А это было сложнее, чем запустить турбину.  Если они справятся с управлением, то будут здесь менее чем через два часа. И тогда…
- Ты уверен?
- Воистину так.
Преша на минуту задумалась.
- Сколько у нас шлюпок?
- Две. Хватит на пятьдесят человек. Ещё одна есть в ста метрах по правому борту, но я не уверен, что она исправна.
- Нужно покинуть судно, Авар. Грузите на шлюпки гражданских, здесь оставляйте только наш взвод пехоты. Пусть доберутся до третьей, а там решим по ситуации. Если крысы доберутся до корабля, нам придётся принимать бой.
Я встал и поднял руку.
- Можно мне сказать?
- Говори.
- Где находится третий реактор?
- Под главной рубкой, в километре от носовой палубы.
- Необходимо попасть туда. И мне нужен доброволец, умеющий обращаться с техникой.
Преша поднялась и подхватила экстрактор.
- Хорошо, иди за мной.

Мы спустились на восьмой уровень и через десять минут достигли отсека реактора.
Я осмотрел рабочую часть. Контур был пуст, стержни подняты в защитный блок, паровой редуктор перекрыт заглушкой.
- Я осматривала его. Неисправна турбина – перебиты лопатки, - Преша откинула люк на теле турбины, - вот, сам посмотри.
Несколько лопаток действительно были деформированы – следствие выстрела в торцевую часть. Я обнаружил входное отверстие.
- Заварить сможешь? – спросил я.
Она усмехнулась и кивнула на сварочный аппарат, висящий на стене у инструментального шкафа.
Я перевёл флажок экстрактора в положение максимума – «одиночные». Надо было работать очень точно и осторожно. Приложив инжектор к основанию первой поврежденной лопатки, нажал на спуск.
Раздался щелчок, и лопатка упала в поддон.
- Ничего не получится. Ротор разнесет турбину на куски, как только в неё подадут пар.
- Заваривай.
Преша пожала плечами и зажгла запальник горелки, опустив маску.
Я отстрелил все лопатки и провернул ротор на 180о. Примерно наметив такое же количество, отстрелил противоположные целые.
- У тебя готово?
- Да.
- Сними заглушку. Сколько воды в пищевых баках?
- Полторы тонны.
- Хватит.
Мы заполнили контур. Преша отключила аварийную блокировку и мы покинули зону радиации.
Стержни начали опускаться.
- Сколько нужно, чтобы он вышел на режим?
- Полчаса. При достижении температуры клапан сам откроется.
- Идём от греха…

Мы поднялись на палубу, и Преша связалась с Аваром.
- Что на берегу?
- Пока что никакого движения. Танкер стоит в затоне,  двигатель работает. Что у тебя?
- Надеюсь на чудо, Авар.
Я посмотрел на неё.  Преша была небольшого роста, этакая худышка. Лицо симпатичное – маленький рот, широкие скулы и восточный разрез глаз. Чёрные, как у японок, волосы были убраны под военную кепку-кубинку.
Мы двинулись обратно к кубрику, и почти пришли, когда палуба мелко задрожала – запустилась турбина. Но через несколько секунд дрожь уменьшилась и сошла на нет.
- Надо же, у тебя получилось, - сказала девушка.
- Ты расстроена?
- Это как посмотреть.
- Понятно…
Ни черта я не понимал этих женщин.
Мы почти ворвались в кубрик – Авар по рации говорил с пехотинцами, отдавая короткие приказы. Завидев нас, он отключил связь.
- Шлюпки отчалили четверть часа назад. Третья вполне исправна. Я ждал вас, нужно быстрее сматываться отсюда.
- Подожди. Они далеко отошли?
- Примерно на километр к западу.
- Идём в боевую рубку.
- У вас получилось?
Она не ответила. Мы выбежали на палубу и поднялись по лестнице в рубку. Преша включила питание, экраны мониторов засветились.
- У тебя есть ключи пусков?
- Нет. Они не нужны, давно не работают…
- И что вы хотите сделать? – Авар сел за пульт управления.
- Пушки работают только по правому борту, так? Развернуть крейсер невозможно. Но мы можем активировать главный калибр.
- Понял тебя. Сейчас посмотрим… Первое носовое, системы в норме, боекомплект – два снаряда.
- Нам нужен всего один. Сколько ватт в сети?
- Полтора мегаватта. Разворачиваю!
Башня медленно, со скрипом, пришла в движение. Преша приникла к окуляру буссоли.
- Посмотри.
Я взглянул в экран. Палуба танкера казалась словно в двух шагах. Она буквально шевелилась от миллионов саприконов. Они щерились и вставали на задние лапы.
Авар щёлкал тумблерами на пульте.
- К стрельбе готов, траектория задана.
Преша смотрела неотрывно на монитор.
- Авар, свяжись с бригадирами. Пусть лягут на палубу и закроют уши чем-нибудь.
- Понял тебя, - он включил связь и отдал команду.
- Готово.
- Огонь!

15. На дно...

«Сарратога» вздрогнула.
Выстрел из главного калибра 812 мм был ошеломляющим. С бортов в черную воду с шипением устремились пласты ржавчины, стол в кубрике сорвало с креплений, с полок посыпалась посуда. Меня бросило на стену, и если бы я не зажал уши – лишился бы мозгов наверняка.
Прешу я увидел лежащей на полу, она укрылась курткой с головой.
Придя в себя, я выскочил на мостик в тот момент, когда снаряд разорвался в центре танкера. Ожидая ударную волну, я вцепился в леера. Волна дошла, и корпус крейсера отозвался утробным гулом, от бортов пошли волны.
И тут я услышал тот самый звук.
Он был знакомым, я помнил его. Звук шел словно из глубин подсознания, от него холодело в голове. Залив наполнился этими двумя протяжными нотами, из  которых он состоял,  их источник был всюду и нигде.
- Что это? – Преша тронула меня за рукав.
Звук внезапно прекратился, и я вышел из оцепенения.
- Не знаю. Смотри, – я указал ей на береговую линию. Из затона медленно выходила баржа, она уже огибала тонущий танкер. Плывущие крысы серым ковром покрывали водное пространство вокруг неё.
- Быстрее. Второй снаряд!
Мы помчались в рубку. Авар тоже увидел баржу и уже приводил в действие прицел.
Зуммер прервал наступившую тишину.
- Авария в системе подачи. Процесс остановлен главным компьютером.
- Чёрт… Камера в башне работает?
- Да, сейчас дам картинку.
Так и есть. Снаряд развернуло на конвейере поперек оси.
Медлить становилось опасно.
- Авар, грузитесь в шлюпку. Преша, смотри на монитор. Как только я его разверну, перезагрузи данные стрельбы. Разблокируйте дверь в башню. Быстрее!
Я выскочил на палубу и побежал к башне. Баржа набирала ход. Рванув дверь, я влетел внутрь. Мигали красные лампы и гудел зуммер. Снаряд весом в полторы тонны лежал в трёх метрах от казенника, на автомате зарядки. Поискав глазами подходящий инструмент, я схватил обрезок трубы и подложил его под снаряд как рычаг. Он сдвинулся сантиметров на пять, но лишь уперся  в лопасть транспортера. Нужно было приподнять. Я разбил пожарное стекло и начал топором забивать трубу под тело снаряда.
Искры летели в стороны, только и всего.
После десятиминутной долбежки наконец до меня дошла бесполезность предприятия. Бросив топор, я обернулся –Преша стояла и наблюдала молча.
- Мы не успеем. Слишком поздно.
Я опустился на пол. Нужно было отдышаться.
- Пехотинцы ушли?
- Да.
-  Есть ещё шлюпки?
- Были. Одна. Только что на ней с кормы отчалили паяльщики.
-Тааак…
Через час или полтора саприконы начнут карабкаться по бортам, а я буду стрелять по ним из навороченного МХ 45. С магазином на тысячу зарядов. Потом можно залезть на мачту и ещё убить с десяток из карманного дезинтегратора. А через неделю сидения мой труп начнут клевать альбатросы и чайки.
- Наши трупы, Гернер, - Преша положила руку мне на плечо.
- Это лучше. Может, тогда секс? Как это было в  старых  фильмах, за десять секунд до смерти.
- Я не против, - Преша посмотрела мне в глаза. Мне показалось, что её щёки ещё покрывает юный пушок. 
Такой нежный пушок…
Она была очень серьёзна, и я смутился на какую-то долю секунды.
- Что, великий Гернер струсил?
- Я? С чего бы мне…
Она выдерживала паузу.
- На первом уровне есть две субмарины. Мы можем попробовать.

Мы спустились на лифте и долго бежали по паттернам, перепрыгивая через провалы в полу. Электричества не было, Преша светила фонарём.
Через четверть часа мы попали в отсек субмарин.
- Мы на двадцать метров ниже ватерлинии, - она показала дулом экстрактора на две лодки. Одна покоилась в зацепах-манипуляторах, вторая лежала в шлюзе.
Преша открыла щиток и включила питание. Отсек осветился прожекторами, загорелись красные аварийные маячки. В решетке связи щёлкнуло, и робот проскрипел:
- Опасность взрыва главного реактора. Всем покинуть судно. Система пожаротушения активирована…активирована…
Мы пролезли в узкий верхний люк рубки. В лодке тоже не было света.
- Пока мы не запустим генератор, света не будет, - капрал снова включила фонарь.
Продвигаться пришлось через шесть отсеков, пока мы не добрались до машинного отделения. Ёмкость с кислотой  покрывали желтые потёки из-под верхнего люка. Стальной пол проело насквозь, и внизу всё было покрыто бахромой окислений. Я взглянул на манометр – давление кислорода оказалось на допустимом уровне.
- Со времен войны здесь никто ничего не включал, - Преша внешне казалась спокойной.
- Пускай горючее. А я открою редуктор в рециркулятор. Он должен выйти на режим сразу, если хватит кислоты.
Я открыл кран, ориентируясь на ощупь. В емкости рециркулятора зашипел кислород, и в окошке вспыхнуло оранжевое пламя. «Стирлинг» вздрогнул, и вал генератора начал беззвучно вращаться.
…Загорелся свет.
Люк рубки закрылся сам, и из отсека донеслось предупреждение робота – в шлюз хлынула вода. Я опасался, что створ не закроется, и тогда не откроется нижний.
Но всё обошлось – лодка плавно опустилась в глубину и повисла в пяти метрах от днища «Сарратоги».

Мы почувствовали лёгкий удар в корпус крейсера – баржа прибыла.

16. Бог покинул...

Бортовые радары обнаружили вход в подводный тоннель восточнее городских причалов, на глубине сорока метров. Я решил попытать счастья и вернуться по подземке в южный город. Преша не возражала - возможно, что у неё имелись какие-то свои планы.
Лодка вошла в тоннель, ощупывая камерами стены. Через четверть часа мы всплыли в каком-то гроте, в кромешной темноте. На рубке имелись прожектора, и я включил их.
Это была старая военная база. Мы спустили трап, и Преша прихватила кое-какое обмундирование и вещи – комбинезоны,  продукты, пару автономных респираторов, магазины для экстракторов.
Подземное рукотворное озеро рассекал на две равные части бетонный мол, у которого покачивались ещё две лодки, я таких никогда не видел. На каждой из них имелись древние нарезные орудия, по одному возле основания рубки. На самих рубках – номера и большие красные звезды.
Я взглянул на счетчик – уровень радиации приближался к красному столбику. Придётся надеть защитный комплект.
Я посмотрел вниз, в черную воду.
Мне показалось, что здесь  кто-то уронил рыболовные сети…
Но это были не сети.
Волокно, из которого они были сотканы, то утолщалось, то меняло геометрию. Иногда судорожно сжималось, покрываясь дыхательными отверстиями-ртами. Сквозь ячеи сновали зеленые существа со змееподобными туловищами и рядом цепких лапок. На поверхность озера иногда выходили струйки газа.
Это была новая жизнь.

…Бог покинул нас.
Он давно покинул Землю, а у меня к нему ещё оставалось много вопросов.
Что он задумал, каков был его промысел в том, что произошло? Что за пути Господни, которые теперь больше неисповедимы, чем существовавшие до этого?
На материке остались лишь жалкие оазисы жизни человеческой. Мы все изгои здесь. Мы воины, не имеющие ни дома, ни близких, ни покоя. Без оружия мы обречены на смерть.
Мы лишние в этом новом мире, где зарождается новая жизнь, новая цивилизация. Более справедливая и разумная.
Кто уничтожил нас? Ты, Господи, или мы сами, которых ты так любил? Ты лишил нас разума и шанса, или мы сами сошли с ума?

Преша сняла куртку.
- У тебя какая группа? – спросил я.
- Пятая. А что?
- Ничего.
Я заметил у неё на руке татуировку, кажется китайский иероглиф.
- Что это?
- Знак школы «Саин Ли».
- Каратэ?
- Нет, это иероглиф «река». Я владею искусством Танто.
В её руке оказался кинжал с длинным узким лезвием, оно сверкнуло в свете прожектора. Я не уследил, откуда и как она его достала.
Она улыбнулась и кинжал исчез так же незаметно, как и появился.

Мы облачились в защиту, справедливо распределили поклажу  и двинулись вглубь базы.
Мол  заканчивался нагромождением старого хлама – бочек, ящиков, обломков ржавого оборудования. За этой кучей я обнаружил штатный тоннель, который вел в помещение с коротким перроном. На рельсах стоял головной вагон с бензиновым двигателем.
- Проверь, нет ли других веток, - сказал я ей и полез в вагон.
Двигатель был исправным. Мне показалось, что им недавно пользовались.
Преша вернулась через минуту.
- Что там?
- Завал тоннеля, мало воздуха и много трупов саприконов. Похоже, здесь недавно была большая бойня. Что у тебя?
- Попробую завести.
Я подсоединил адаптер к сети и нажал кнопку запуска. Двигатель провернулся несколько раз, чихнул и завелся.
В вагоне загорелся свет.

…Я разогнал поезд до пятидесяти  километров, больше было опасно. Затхлый ветер ровно задул в разбитое лобовое окно, фара выхватывала впереди череду мокрых шпал.
- Куда мы едем? – Преша взглянула на меня. Я стал чувствовать её взгляд, и это не предвещало ничего хорошего.
- Южнее должен быть путь из Города, в сторону…
- В какую?
- В ту, откуда мы пришли. Будет станция, если нам повезет. Там ты сойдёшь.
- Мы…пришли? Вы с Дорис?
Я не ответил. Лишние разговоры – лишняя трата энергии в подземке. Мы продолжили путь в молчании, и примерно через час путь преградил совсем свежий завал.
Я заглушил движок.
- Держись за моей спиной, - сказал я.
Перебравшись на ту сторону,  мы вышли на площадку, освещенную одним фонарём, болтавшимся на шесте. Здесь была стрелка, и где-то левее должна быть станция. Да, по моим расчётам через пару сотен метров, если верить карте.
Преша схватила меня за рукав.
- Что?
- Тихо!
Она толкнула меня к нише в стене, и вовремя.
Послышался шорох, и на площадку вышел саприкон. Мне показалось, что он был крупнее Ро. Даже морда казалась короче, с небольшой пастью, почти как лицо. Тело – без шерсти, только на загривке топорщился клок.
В лапе он держал  что-то, напоминающее охотничий рог. Он вышел на середину, поднес «рог» ко рту и затрубил.
Это был тот самый звук, который я слышал в бухте. Состоящий из двух нот, низкой и высокой.
Протяжный, зовущий, от которого стало не по себе. Преша тоже это почувствовала и прижалась ко мне, словно её охватило то же оцепенение.
Ре…сиии…
Ре…сиии…
Вдруг из нор, ходов и паттерн на площадку начали выбегать саприконы. Такие же крупные мутанты, как и трубач. Они строились в шеренги, на них была военная форма. Нелепо скроенная, доходящая до «колен», напоминающая балахоны старого спецназа.

И все они были с оружием…

17. Рыба и трупы.


На  первый взгляд саприконы двигались хаотично, пытаясь создать некое подобие строя. Я наблюдал за ними и вдруг понял, что никакого хаоса в моём понимании не было. Был иной алгоритм, чуждый человеческой логике. Это как муравьи, которые тянут тростинку со всех сторон, тем не менее, она движется именно к муравейнику.
Крысиного «отца» я уже видел. Кто же матка?

Внезапно приступ ненависти пробежал током по позвоночнику. Передо мной предстала концентрированная мерзость в худшем её проявлении. И она  не имела права на жизнь.
Я перевел на экстракторе флажок в автоматический режим и нажал на активатор. Турбинка инжектора закрутилась, и я шагнул на площадку.
Суета мгновенно стихла. Саприконы уставились на меня в оцепенении, и по рядам прокатился ропот:
- Герррнерр… Гершшнерш…
- Угадали, крысы.
Я нажал на гашетку.
Площадка вмиг наполнилась писком сотен грызунов. Они подскакивали вверх, бросая оружие, разряды настигали их, разрывали на куски. Запахло паленой кожей. Где-то в конце коридора заряд попал в магазин экстрактора – рвануло, едкий дым пополз от стены на середину. Я водил стволом, стараясь не пропустить ни одного саприкона.
Через  две минуты всё было кончено.

Я оглянулся на Прешу.
Она стояла рядом, и ствол её экстрактора тоже дымился.
- А ты и вправду убийца, Гернер.
- Это моя работа. А ты могла и не стрелять.
- Я солдат. И подчиняюсь приказам, Гернер. Даже таким безрассудным, - Преша зло посмотрела на меня, так смотрят на приговоренных к смерти.
Я вспылил.
- Идём! – я схватил её за руку и потащил к выходу. Она не сопротивлялась.
…Мы вышли наружу аккурат возле входа в станцию, через двери подсобного помещения электрокабелей связи.
Я затащил её на перевернутый автомобиль.
- Смотри, хорошо смотри, миротворица!!!
Улица была усеяна трупами солдат и жителей Города. По асфальту шныряли саприконы, их шерсть была красная от крови. И их уже не прельщали мертвые тела, обглоданные наполовину, саприконы выедали лишь самое свежее и вкусное.
Глаза, живот, бедра…
У противоположной стены лежала женщина, она была ещё жива. Она заметила нас, в её глазах кричала боль. Несколько десятков саприконов тут же побежали к ней.
Словно сговорившись, мы ринулись вниз, на дорогу. Преша на ходу открыла огонь по крысам, «веером» бежавшим по  улице.
Я подошел к женщине – у неё была снесена чуть не половина головы, и раздроблено колено. Она что-то прошептала слипшимися от крови губами, я не разобрал что.
- Что?
«Убей меня»…
Я выстрелил.
Преша подбежала, когда всё было кончено.
- Что ты сделал? Что?
- Доброе дело.

Мы спустились в станцию. Здесь тоже оказалось всё разгромлено, на полу перрона – кровавые полосы. Саприконы зачем-то убирали трупы. От поезда капитана Теонга осталась лишь каретка шасси и часть днища. В стене они пробивали обширный тоннель по направлению к той ветке, откуда пришли мы.
- Что думаешь? – я кивнул на новые шпалы, уложенные вдоль путей.
- Они хотят перетащить сюда малый поезд.
- Зачем?
- Чтобы добраться до города Диггеров, и дальше на юг.
Я пнул ногой дохлого саприкона.
- Придётся идти пешком.
- Я пойду с тобой.
- Зачем? Ты мне не нужна.
- Я пойду с тобой, - повторила она, упрямо мотнув головой.
Я пожал плечами и слез на рельсы.
Она последовала за мной.

…Через сутки у нас кончились продукты. Оставалась вода. Две фляги и немного концентрата. Я рассчитывал выйти к отправной станции через шесть часов, если двигаться немного быстрее.
Но мешали  завалы и радиация. Стены подземки почти светились от неё.
Мы дошли до места на вторые сутки, но путь преградил провал. Рельсы загибались внутрь, их чем-то порвало, вероятно,  вакуумная бомба. Провал был метров десять в поперечнике.
Я свернул в боковой проход, на восток. Направление мне совершенно незнакомое.
- Не лезь вперед, иди за мной не ближе трёх шагов.
Я перевесил экстрактор с плеча на живот, снял с предохранителя. Через два часа медленного движения мы зашли в тупик.
Вернее сказать, это был не совсем тупик. Путь преграждала стена, без признаков тлена и плесени, словно она была построена недавно. Посреди неё красовалась ржавая железная дверь.
Преша взглянула на меня. Похоже, что мы начали понимать друг друга без лишних слов.
Она включила  активатор и полоснула по месту предполагаемого замка. Дверь лязгнула и отворилась, повиснув на одной петле.

То, что предстало перед нами за дверью, не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.
В галерее длиной в добрых полсотни метров на протянутой тонкой проволоке сушилась рыба.
Преша, открыв рот, прошлась по рядам.
- Ни фига себе. Окунь, сельдь, тунец. Ещё окунь. А вот угорь! Вся морская…
Я почувствовал легкое движение воздуха – галерея проветривалась. Ясно, что здесь было всё чисто.
Мы сняли комбинезоны и, сорвав по паре штук окуней, принялись уплетать. Рыба оказалась слабосоленой, и не совсем сухой. Наевшись вдоволь, мы двинулись вдоль рядов в конец зала, где возможно был второй вход.
Так и оказалось.
Галерея обрывалась альковом с маленькой дверцей, примерно по пояс. Она была открыта.
Мы протиснулись за неё, в новое помещение, где не было света. Преша хотела зажечь фонарь, но я жестом остановил её, молча указав вперед.
Прямо перед нами в темноте на нас смотрели два глаза – горящие желтым огнем, чуть миндалевидные, не мигающие.
Не человеческие.
Я поднял оружие и тут же услышал чистый приглушенный голос:
- Не стреляй. Если хочешь жить.

18. Неожиданные союзники.

Я раздумывал секунду, не больше. В голосе невидимого собеседника чувствовалась твёрдая уверенность, и я опустил оружие, оценив ситуацию как выжидательную.
В темноте повисла тишина, минуты две или три. Затем этот «кто-то» снова заговорил.
- Как вы сюда попали?
-  Через дверь.
- Вы её сломали.
- Ну да, сломали. Ещё мы съели четыре рыбы. Но я могу возместить ущерб.
Послышался мягкий смешок.
- Возместить? Чем же? Хмм,  ммааау…
Глаза постепенно привыкали к мраку, и я сумел разглядеть фигуру говорящего. С покатыми плечами, большой головой, и… на голове два остроконечных уха.
Не хватало ещё угодить в лапы к саприконам.
Пожалуй нет. Даже для саприкона-мутанта наш собеседник был слишком крупным. Навскидку его «объём» был приблизительно равен телу взрослого человека.
Внезапно загорелся свет, тусклый, как от фосфорной трубки.

Преша невольно вскрикнула – перед нами сидел огромный кот. Самый настоящий кот, с усами, лапами и хвостом. Иссиня-чёрная его шерсть переливалась в свете маленького бра, источающего бледные голубоватые лучи.
- Я… слышала про маринариев, но никогда не видела. Говорили, что это легенда. Вы… Вы настоящий? – в глазах её был детский восторг.
- Настоящий. Только не вздумайте гладить, я этого не люблю, - сказал кот.
- Хм… Я Гернер. А она – Преша.
- Гернер? Мы слышали о вас много хорошего. Очень приятно, меня зовут Мэрлин. Ну хорошо, идите за мной.
Мэрлин отворил дверцу в следующее помещение. Мы на четвереньках пролезли за ним – пришлось лицезреть его задницу, черт.  В коридоре удалось выпрямиться, и в ширину он был метров пять. В стенах я разглядел такие же дверцы, но конструктивно они отличались друг от друга. Над каждой имелась надпись на непонятном языке.
Как клинопись.
Мы подошли к самой дальней, высокой двери.
- Подождите здесь, - сказал он и скрылся в комнате.
Мы остались. Преша тихонько дёрнула за рукав. Я оглянулся и увидел ещё двух  котов. Они всё это время неслышно шли за нами, а теперь, вероятно, охраняли, или стерегли. У каждого в лапе был излучатель, а на головах настоящие каски с прорезями для ушей. Я  попытался сделать шаг в сторону, и один из них тотчас угрожающе зашипел.
Ясно, мы пленники.

Нас провели в высокую залу, где также царил полумрак. Зала была полна маринариев – черных, серых, полосатых. Некоторые ходили неслышно, иные полулежали на специальных лежаках, четверо вооруженных находились у некоего подобия возвышения, на котором стоял стол, покрытый красным пурпуром. На нём  сидел ослепительно белый большой маринарий. Он отличался от остальных более короткой мордой и удлиненными пальцами лап.
Он поднял лапу, призывая к тишине, и мурчание стихло.
Затем посмотрел на меня, не мигая - и я реально оцепенел. Этот кот точно обладал искусством гипноза.
- Ты Гернер? – спросил он тихо.
- Да, ваше… высочество.
Меня так и подмывало сказать «ваше мяучество».
- Говори мне «ты».
- Хорошо. Тогда как мне тебя называть?
- Васселий.
- Мы нанесли вам небольшой урон, уважаемый Васселий. И готовы возместить.
Главный отвел взгляд, раздумывая.
- Мы не будем предъявлять вам вещественный счёт. Лучше расскажи, Гернер, откуда вы пришли, куда и зачем направляетесь, и что происходит в верхнем мире. И мы вас возможно отпустим.
Я кивнул в знак согласия и начал свой рассказ.

…В наступившем молчании кошачьего содружества я говорил о походе в Северный город, о встрече с Ро, и о войне, о паяльщиках. О нашем бегстве на «Сарратогу», о полчищах саприконов и неисчислимых бедствиях и массовой гибели людей.
Коты внимательно слушали, и лишь злобно шипели при упоминании о крысах. Когда я рассказал об уничтожении того самого отряда мутантов, послышалось одобрительное мурчание.

Я умолк, Васселий выдержал паузу и произнёс:
- Нам понравился твой рассказ. Мы снабдим вас провизией. Мэрлин выведет вас к станции. Кроме того, я дам в сопровождение ещё двух солдат.
Он грациозно спрыгнул со своего «трона», вытянул хвост трубой и, подойдя ко мне, прикоснулся мягкой лапой к груди. У меня побежали мурашки по спине. Затем он то же проделал с Прешей, и зажмурив глаза, сказал:
- Хм. Твоей самке необходимо лечение.
- Она не моя самка.
- Мэрлин отведёт её к  Великому Муркису, - он словно не расслышал мои слова.   

…Дверцы в стенах оказались ходами в многочисленные жилища. За одной из них и жил Муркис, великий врачеватель колонии маринариев. Большой, дымчатый, с обвислыми ушами, хозяин лежал у бутафорского камина на паласе и читал книгу.
«Редкая порода, наверно» - подумал я, и Муркис пристально посмотрел на меня. Завидев Прешу, он вскочил, отодвинул ширму в сторону и жестом показал, что она должна туда зайти одна. Мне же он указал на стул, внешне похожий на простой широкий ящик.
- Это интимное. Тебе нельзя видеть.

Но я всё же решил подсмотреть, ибо привык никому не доверять.
Он что-то ей сказал тихо, я не расслышал. Преша подчинилась и разделась догола. Она была прекрасно сложена, просто красавица. Я не видел всего этого за её бесформенной одеждой – комбинезоном, берцами, курткой, оружием…
Муркис опустился на четыре лапы и принялся ходить вокруг неё. Он тёрся мордой о её бёдра, тыкался носом в живот, поднимая хвост трубой.
Прешу била дрожь. Внезапно шерсть Муркиса вздыбилась, и от него ударила желтая молния, прокатившись искрами по позвоночнику девушки. Она упала без чувств на пол, а врачеватель принялся массировать лапами её спину, плечи, шею. В комнате стояло громкое мурчание, словно работал большой трансформатор…

…Уже через десять минут по «улице» в сопровождении Мэрлина мы добрались до хозблока. Преша была бледная, как полотно. В сводчатом подвале склада работал дизель-генератор,  здесь же находился и пункт хранения. Завхоз, полосатый жирный кот с одним глазом, о чём-то переговорил с нашим провожатым, и нам выдали продовольствие – рыбу, сыр, галеты.
От консервированных мышей я вежливо отказался.
- Бройлерные ведь. Не хотите, как хотите, – завхоз пожал плечами и спрятал банку в ящик.

Так мы двинулись в путь.

19. Первый залп.

Мэрлин честно довел нас до станции. Мы попрощались сердечно, и он дал себя погладить.

На станции стоял поезд – тот самый, на котором мы ехали с Дорис. В вагоне никого не было, не заметил я и следов боя. Лишь в кабине машиниста отсутствовал блок связи и компьютер.

И я снова шел первым, за мной следовала Преша. Миновали лестницу, боковой переход, ещё один. Здесь я ориентировался более менее сносно. Хорошо было бы обойти большой провал с озером, чтобы снова не нарваться на Паяльщиков.
Я уверенно направился в сторону второй линии, она уходила на восток под углом в тридцать градусов. Как бы там ни было, но всё равно она должна где-то пересекаться с южным направлением.

Дорогу преградила река из бурой жижи. Счетчик показал третий уровень загрязнения.
Мы надели комбинезоны и респираторы, и двинулись вброд. Включили фонари на шлемах.
Шли примерно три часа, ощупывая дно эхолотом.
Дно, усыпанное обломками стен и металлическим ломом, вскоре стало подниматься, и мы выбрались на сухие пути.
- Смотри, - сказала Преша, указывая на остатки перрона.
- Что?
- Нет, не то. Левее, видишь?
В глубине эстакады я заметил дверь, над которой горела дежурка-лампа.
Я кивнул, и мы вылезли наверх, на перрон.

Комната оказалась довольно большой. Возможно, раньше здесь располагался зоновый пост пехоты, хотя я был не уверен.
Преша оживилась. Она с интересом разглядывала обстановку. Столы, довоенные плакаты на стенах, кресла, мониторы наблюдения. Комната имела что-то вроде подсобки, там стояла широкая кровать, или диван. 
Я повернул выключатель, и в подсобке загорелся свет. В большой комнате свет отсутствовал.
- Что это? – Преша указала на ящик размером с чемодан, стоящий у панели с мониторами.
Это был древний компьютер, системный блок. Такие делали лет сто назад. Я открыл ящик стола. Он оказался заполнен блестящими кругами с надписями CD. Их было много. Моё внимание привлек один, с изображением большого красивого города.
Я вставил диск в щель на панели блока. Послышалось жужжание, загорелись индикаторы, и один из мониторов засветился.
Преша открыла рот.
- Он работает?

…На экране одни фантастические картины сменялись другими. Я никогда такого не видел. Хотя нет, доводилось видеть фотоснимки в заброшенной библиотеке, но я считал это иллюстрациями к какому-то загадочному вымыслу, или истории.
Счастливые люди, одетые в легкие яркие одежды, двигались по светлым улицам городов. Они улыбались друг другу. Дома поражали своей высотой, они были не разрушены. Я видел даже деревья вдоль дорог.
А дальше, о…
Целые леса, зеленые, с огромными кронами, реки с водой голубого цвета, водопады, и странные звери. Бессловесные, пугливые, без оружия.
В небе клубились белоснежные облака, и летали птицы. Да, я знал, что эти существа называются птицы.
Самолеты. Они были окрашены во все цвета, кроме защитного, и каждый вмещал сотни людей. На них я не увидел пушек и ракетных установок.
Последний кадр показал бегущую по зеленому лугу девочку. Да, это был человеческий ребенок, она бежала по траве с яркими разноцветными окончаниями – цветами. Девочка раскинула тонкие руки и смеялась, и ветер играл её пушистыми волосами.
Я взглянул на Прешу. По её щеке катились слезы.
- Выключи! Выключи! – закричала она.
- Что с тобой?
- Выключи…это, выключи! – с ней случилась истерика. Она вскинула экстрактор, грохнул разряд, и монитор вмиг разлетелся на куски.

…Процессор всё ещё жужжал, тихо и виновато. Я щелкнул тумблером, и он замолк.
Преша лежала ничком на полу. Её плечи вздрагивали. Я осторожно вытащил экстрактор из-под её руки.
- Капрал, прекратить истерику. Это всего лишь картинки, и не факт, что они из реального прошлого.
Я не мог понять, что её так расстроило. Бессловесность зверей? Или то, что этот старый мир никогда больше не вернется?

Преша немного успокоилась. Она встала и прошлась по комнате, глядя себе под ноги. Пол был усеян битым стеклом и пустыми ржавыми магазинами от оружия.
- Помнишь, когда был первый залп?
- В 2035 году, с орбитального крейсера «Ария». Но я тогда ещё не родился.
- Тогда ещё были какие-то школы, в сети подземных бункеров. Нас там учили грамоте. А потом началось заражение земли. Сначала умерли мои родители, потом сестра и брат. Я одна выжила.
- Что ты хочешь этим сказать? Это всем известно.
Она молча подошла к двери, словно собралась уходить.
- Ничего, Гернер. Ничего. После второго залпа были уничтожены города – те самые, что мы сейчас видели. Там,  в мониторе. Это не выдумка, ты знаешь. Я уверена, что они именно такие были. Прекрасные.
- И это тебя так расстроило?
- Нет, не это. Тебе не понять.
Я пожал плечами.
- Мне неинтересны легенды прошлого. Лучше нам заняться ночлегом, впереди долгий путь.
- Куда путь, Гернер? – она усмехнулась.
- Я тебя не держу. Можешь оставаться.
- Я не об этом.
- А я об этом.
Я кинул ей комплект для ночлега и показал на кровать.
- Ложись здесь, я останусь у мониторов – здесь. Не забудь включить датчики движения.
- Это дерьмо никогда не срабатывало…

Я бросил мешок на стол, под голову, и взгромоздился на столешницу. Выбирать не приходилось. Преша ушла в «подсобку», вскрыла пакет с промо-постелью и выключила свет.
В темноте я слышал, как она снимала защитный комбинезон. Потом загорелся химический ночник.
Преша тихонько выругалась – уронила его, он закатился куда-то под кровать, или провалился в щель в полу. Свет от него освещал лишь часть стены, очень тускло.
Зачем она разделась? До… как это у них называется, нижнее бельё. Её силуэт был виден на фоне стены.
Согнутая в колене нога… По каким лекалам её сотворил Господь? С какой целью? Непостижимо. Преша укрылась – но только  живот, а остальное? Остальное тоже надо укрывать же…
Она повернулась на бок – перепад высот бедро-талия оказался значительным. Лучше не смотреть, и ни в коем случае не поддаваться на эти провокации.
- Гернер, - это она сказала.
Нет, мне послышалось. Необходимо заткнуть уши и закрыть глаза. Так значительно лучше. О боже…

- Гернер, тут холодно!

20. Level 4.

Внешность обманчива.
Многие принимают меня за проповедника. Не знаю, почему – возможно, из-за цвета глаз. Они ещё сохранили еле уловимый серый оттенок.
Но это чистая правда. Раньше я был священником, и мне это нравилось. Хотя не уверен, что это нравилось Богу.
Позже  я понял, что люди перестали нуждаться в духовной пище. Просто перестали делать одно и стали делать другое – сохранять свои никчемные жизни. Плевать они хотели на Бога. А заодно и на проповедников.
Так я и стал охотником.
Жаль, что крысы не знают, что такое душа…

Я всегда уважал больше тех, кто имел характер приобретенный, а не наследственный. Вы пробовали изменить характер? Это то же самое, что изменить форму пальцев, или черепа.
Но ведь с характером не рождаются, верно? Люди не кошки. Он формируется окружающей средой, необходимостью, обстоятельствами. Но я не настаиваю на правильности вывода. А вот подметить в себе дурную черту, а затем убрать её, изменить, заменить на другую – тут надо быть упертой законченной сволочью. Вроде меня.
Я любил поучать других, но сумел изжить эту привычку. Да и ещё кое-что было…
Успею сказать пару слов о мужестве. Нет, не о мужественных профилях киногероев, и не об их ослином упрямстве. Один раз я встретил хлюпика, очкарика. Он пролежал в канале подземки три дня. Саприконы отгрызли ему руку, и уже пошел сепсис. Я тащил его, и он ныл, как баба. И я подумал тогда – какой из него мужик.
Пришлось вколоть ему амфитамин.
Пока я тащил его до станции, он успокоился. Мы даже заспорили, не помню точно на какую тему.
Ну да, мы спорили о том, как выживать лучше. Он говорил о разумном сосуществовании, а я – что-то о превосходстве силы. Он был упрям, надо отдать должное. И вдруг, на каком-то этапе спора у меня в голове что-то щёлкнуло, и я понял, что он прав.
И встала дилемма: либо признать, что он прав, и этим проявить слабость, либо продолжать гнуть свою линию и выглядеть идиотом.
Я замолчал, и он тоже.
И где-то вдалеке мелькнула мысль – настаивать на своей глупости это ещё большая слабость, или потакание своей гордыне.
А признаться в проигрыше спора – тут-то и нужно мужество.

Утром нас разбудил странный звук. Словно что-то периодически падало, или капало. Звук шел из тоннеля. Я разбудил Прешу. Мы натянули комбинезоны, перекусили и двинулись в путь.
Через пятьсот метров ветка обрывалась – пути оказались разобраны. Звук усилился. Сам тоннель был кем-то разрушен, бетонные стены пробиты в нескольких местах, а один проем совсем недавно заложен красным кирпичом.
Звук шел из-за этой стены.
- Что там?
- Не знаю.
Преша перевела флажок на одиночные и выстрелила в стену. На мгновение все осветилось плазмой, полетели обломки, пыль и в стене образовалась дыра. Когда пыль осела, я увидел идущий из дыры неяркий свет.
- Пойдём, - я кивнул на проем.
Преша посмотрела на меня вопросительно.
- Пойдём, посмотрим. Не должно быть неизвестных звуков, неясного света и неопределенности. Это подземка.

Мы проникли за стену.

По меркам «Сабвэя» помещение было огромным. Конец зала терялся в темноте метров через сто, или больше. Вонь стояла такая, что пришлось воспользоваться респиратором. Все пространство занимала одна машина-конвейер со множеством вспомогательных узлов, или ответвленных устройств. Механизмы работали самостоятельно, обслуживающего персонала не было видно. Посреди зала возвышался гидравлический пресс с логотипом, вокруг него струился белый пар.
Вдоль стены тянулись мостки с перилами из тросов.
Я взглянул на табличку в стене: «Level 4. terminal №321».
Мы медленно двинулись к прессу, я же пристрастно рассматривал конвейер и постепенно начал понимать, что это за машина и что она производит. На одном из этапов робот-манипулятор укладывал в ящики квадратные брикеты серо-коричневого цвета размером 10х10. Пол галереи был усеян этикетками.
Преша подняла с пола одну, прочла:

«Корпорация WTI
Блоки промо-питания
Количество  1000 шт.
Состав № 7
Ингредиенты:
белки…жиры…углеводы…вкусовые добавки
Уровень очистки, гарантированный производителем, не более:
0,7 микрозиверт в час (70 микрорентген)
Приятного аппетита!»

Восемьдесят процентов пищи, потребляемой на материке, состояли из этих питательных блоков. Их можно было разваривать – получалось подобие супа, тушить в воде в качестве второго блюда, и просто есть в сыром виде. Их состав подбирался оптимальным образом и выпускался в нескольких вариантах.
Мы прошли по всей цепочке – упаковка, прессование, термообработка, дезактивация, смешивание, измельчение в шаровых мельницах, предварительное измельчение, сепарация, и наконец…
Сырьё.
Оно поступало по транспортной ленте, неразделенное по размеру и составу вероятно из верхних уровней.
Трупы крыс, людей, органический мусор, гниющие отходы скотомогильников, различных химических производств, растительные остатки… Я заметил даже пластиковые бутылки, однако их было не так много.
Масштабы производства внушали уважение.
- Армагеддон это реальность. Человечество, наконец, решило  проблему безотходного производства. Оно пожирает самое себя, - произнесла Преша.
Я пожал плечами.
- Может, это не так уж плохо.
- Неплохо? Отсутствие морали? – в её голосе слышалось возмущение.
- Брось, это всё умерло сто лет назад, когда излучение убило больше половины планеты. Мораль, нравственность, совесть – кому это надо?
Она помолчала, ногой двигая брикет по стальному полу.
- Мы теперь ничем не отличаемся от саприконов.
- Отличаемся. Саприконы не пожирают свои трупы. Они гуманнее нас.
- Поэтому ты их убиваешь?
- Ничего личного. Всего лишь бизнес.
Я вздернул на плечо экстрактор и направился к пролому.

…Нужно было обходить завал, и приходилось двигаться в направлении, перпендикулярном нужному. Я практически не знал этот район подземелий и опирался на приблизительные расчеты и интуицию. Кроме того, у Преши был навигатор с гирокомпасом, в котором имелись карты десятилетней давности.
Лучше, чем ничего. Мы шли по этим картам.
Перед очередным поворотом путей я почувствовал опасность. Скинув с плеча оружие на всякий случай, я оглянулся на Прешу. Она без слов поняла и повторила мой жест.
За поворотом нас ожидал сюрприз.
Всё кругом – пол, стены, насколько хватало луча фонаря, всё покрывала шевелящаяся масса саприконов. Что поразило – они не издавали ни звука. Их было очень много, практически весь тоннель был забит крысами доверху.
Я нажал на спуск, но выстрелов не последовало. Впервые за мою работу такое случилось, и в самый неподходящий момент.
- Не старайся. Я подменила патроны на холостые, - сказала Преша. Я почувствовал, как ствол её экстрактора упирается мне в спину.

Из боковой ниши вышел Ро, в лапах он держал небольшой чемоданчик.
Ро взобрался на импровизированный холмик, тотчас сооруженный саприконами из своих тел, и вздохнул.
- Видишь, Гернер, всё так и случилось, как я предсказал. Так и случилось. Прешша, Прешша тебя продала, убийца Гернер. Вы, люди, алчны, жестоки, и сами себя губите.
Я усмехнулся.
- А ты, Ро, крысиный ангел?
- А ты не шути. Для тебя все закончилось лучше, чем для твоих сородичей. Я держу свое слово. Преша, мы собрали деньги. Двести тысяч, как мы договаривались. Голова Гернера не стоит столько, но сделка есть сделка.
- Мне не нужны деньги, - голос девушки был хриплым и глухим.
- Зря. Я бы на твоем месте взял их, - я кивнул на чемоданчик.
Ро поставил кейс на землю.
- Пусть так будет, я оставлю их здесь. Ведите его!

21. Лейтенант Локер

Я никогда не давал задний ход. Его просто не существовало – этой рукоятки с буквой R. За всю жизнь оружие ни разу не выпадало из рук, наверное я был рожден с ним.
Однако мысль сверлила мозг – почему я не побежал? Ведь это так просто, убежать. И не так постыдно – выжить…
Возможно, сработала интуиция, потому что бежать было некуда. Тыл, или тот тоннель, откуда мы пришли, наполнялся крысами стремительно. Они шипели, вставали на задние лапы, пропуская сквозь себя уходящую во тьму Прешу, и смыкались, угрожающе покачиваясь.

Чемоданчик так и остался стоять на рельсах.

Под конвоем двух вооруженных крупных мутантов меня повели куда-то по закоулкам, крысиным ходам и ямам.
Что им было нужно?

…Подземный город действительно существовал.
Осы строят гнезда из подобия бумаги, а шершни – из глины и грязи. Крысиные дома напоминали соты шершней. Они лепились тысячами к склонам искусственной пещеры, вырытой на глубине несколько сот метров под тоннелями Подземки. Высота пещеры оказалась небольшой,  местами не превышала двух метров. Через каждые двадцать шагов – крепи, такие как в старинных шахтах. Вдоль «улиц» на крепях развешаны редкие химические светильники-сотки, на сто часов работы.
Крысы высовывались из нор, и, завидя конвой, злобно шипели, обнажая острые клыки. Иногда взгляду открывались поля с кладками яиц, покрытые паутиной и синей слизью.
Я приблизительно подсчитал население города – двести тысяч жилищ, по десятку жильцов в каждом. Каждый год это число должно удваиваться, если бы не охотники и радиация. Нет, на взрослых она не действовала, а вот из десятка кладок выживали не более трёх. Детеныши рождались без лап, голов и внутренностей. Их убивали и выносили на поверхность. Там их собирали паяльщики и продавали по весу миссионерам из WTI…

Мы пришли на место.
Посреди города было устроено небольшое свободное пространство с бетонным полом, похожее на площадь, или майдан. Меня подтолкнули к открытому железному люку.
Лестницы не было. Я повис на руках, достал носками берцев до пола и банально шлёпнулся вниз.
Люк закрылся.
В кромешной тьме…

- Ты кто?
Привычка к неожиданностям вещь полезная. Это означало, что в сей импровизированной тюрьме находился еще один узник.
Чиркнула спичка, она осветила подвал на несколько секунд. Я увидел лицо человека, и узнал его.
- Локер, ты…?
- Я, я, старина.
Локер, охотник третьего уровня, когда-то он был неплохим воином. Мы иногда пересекались в Городе, и однажды я вытащил его из смертельной передряги с паяльщиками.
- Ты давно здесь?
- Третий день.
- Как ты попал в это место?
- В это место – так же, как и ты.
- Э, нет, я не об этом. 
- Попал под упавшие провода, шарахнуло током. Ты же  знаешь, у меня в голове железка. Ну, и потерял сознание. Крысы втащили меня в тоннель.
- Значит, тебе известно про войну?
- Нет... Какая война?
Я нашарил пачку сигарет и протянул Локеру.
- Саприконы штурмом взяли восточную стену и захватили весь Северный Город. Думаю, что в живых там уже никого нет.
- Армия?
- Крыс было слишком много. Миллионы. Они взорвали дамбу и затопили Подземку. Ту часть, что находилась под городом.
- А ты?
- Я хотел вернуться, но…
- Что?
- Немного ошибся в друзьях и тоннелях.
- Что же, это мне близко.
Он включил карманный фонарь и приладил его к проволоке, торчащей из потолка. Подземелье озарилось ультрафиолетом.
Я осмотрелся.
Это была простая яма, закрытая плитами. Остатки древних военных коммуникаций.
В углу сверкнули крысиные зрачки, послышался шорох. Я схватил подвернувшийся под руку кусок арматуры и швырнул в тварь.
- Бесполезно. Они шпионят постоянно, самые наглые даже промо-брикеты воруют. Это их мир, - Локер брезгливо сплюнул на пол.
- Что думаешь по этому поводу?
- Думаю, что устроят показательную казнь, со всеми атрибутами крысиной демагогии. Мутант заберется на бочку и произнесет речь – что-нибудь про новый мир, справедливость и распределение брикетов. Потом нас просто съедят. Всё снимут на видео.
- А это зачем?
- У них не один такой город. Покажут собратьям процесс казни пары охотников как апофеоз победы над злом.
- Философия…
- Они имеют на неё право, как и мы.
Я пересчитал сигареты в пачке. Осталось девять штук.
- Сколько ждать до праздника?
- Недолго. Я слышал, что завтра будет какой-то день. Ээ, День Великой Крысоматери.
Локер засмеялся трескуче, словно заработал неисправный экстрактор.
- Зато здесь очень чистый здоровый воздух, хотя и воняет. На такую глубину радиация не проникает.
Я разжал ладонь и показал ему продолговатый предмет, похожий на патрон от старинного оружия.
Это была граната.
Локер усмехнулся.
- Неплохо. Это лучше, чем тебе заживо прогрызут кишки. Как тебе удалось?
- Тссс!

Вечером он помог мне соорудить из хлама что-то, напоминающее постель, и я провалился в тревожный сон. В голове мелькали смутные видения: Преша, «Сарратога», полчища грызунов. Они прогрызали землю и она становилась похожей на рыхлую губку. Всё рушилось, горело, затем все смывали потоки воды, в которых плыли саприконы.

Утром я проснулся от звуков этой крысиной трубы. Минорный протяжный звук её рвал сознание. Впервые я почувствовал укол страха, мимолетно, всего одно мгновение.

Нас вытащили наружу.
Так всё и было, как сказал лейтенант – железная бочка стояла посредине, а все улицы и проулки, выходящие на площадь, были заполнены саприконами. Охрана отсекала их от лобного места.
Ждать пришлось минут пятнадцать, под злобный шорох и шипение «народа». Появился Ро.
Он не без труда взобрался на трибуну и сделал лапой жест, призывающий к тишине.
Толпа смолкла.

Он выдержал паузу и с надлежащим пафосом произнёс:
- Приветствую тебя, народ Подземелий. Я, первый из рода Ро, избранный вами, выполняю свое обещание. И, обращаясь к Великой Праматери нашей, перед взором лицом Её, говорю – мы победили в этой неравной борьбе с двуногими.
Он снова сделал паузу, и тысячи лап одобрительно застучали по земле.
- Я обещал вам, братья мои, захватить и доставить сюда наших врагов – тех, кто много лет убивал наших самок, детенышей, и сжигал кладки наших яиц. Кто жестоко уничтожал наших лучших воинов. Вот они перед вами – убийца Гернер и лейтенант Локер. И я отдаю их вам.
Да свершится правосудие!
Он дал знак охране, и мутанты отступили в стороны.
Толпа взорвалась яростным шипением и ринулась на площадь, оттесняя воинов. До первых рядов оставалось метров тридцать.
Я достал гранату и сжал в руке.
Сухо щёлкнул предохранитель детонатора.

22. Рента – убийца крыс.

Крысиная цивилизация никогда не станет альтернативой человеческой. Тогда у меня не было времени философствовать, я просто выживал. Я понял эту истину значительно позже.

Я размахнулся и швырнул гранату в самый центр кучи саприконов, когда они были уже близко, метрах в десяти.
Взрыв потряс подземелье.
Эффект превзошёл все ожидания. Крысиная стая разлетелась в разные стороны, словно куча листьев от порыва урагана. От сотрясения включились воздушные нагнетатели – два мощных вентилятора в стенах тоннеля. Их двигатели взвыли, как турбины самолетов.
- Беги туда! – Локер указал на подобие норы в правой стене.
- А ты?
- Беги, я сказал!
Он выбил из лап оглушенного стража экстрактор и развернул его в сторону мутантов. Шум вентиляторов перекрыли мощные разряды выстрелов.
Я оглянулся на площадь – она была окутана дымом и покрыта трупами, а в метрах пятидесяти творилась настоящая паника. Саприконы сотнями хаотически бегали по полу и стенам, обезумев от взрыва.
Вот это по мне!
Я заметил второй экстрактор, он валялся у подножия возвышения. Индикатор показывал четверть магазина. Не долго думая, я скатился вниз и, перевернувшись на спину и изловчившись, схватил его. Две крысы с визгом бросились на меня, сомкнув синие клыки на куртке. Я стряхнул их и стал поливать разрядами подступающих охранников. Они стреляли в ответ, но меткость оставляла желать лучшего. Оружие было им не по размеру.
На площадь ворвался еще один отряд вооруженных мутантов. Локер оказался на самом виду, и первым же залпом ему оторвало руку. Я нажал на спуск почти одновременно, но экстрактор предательски отозвался зуммером. Магазин был пуст.
Я бросил бесполезное оружие и кинулся к Локеру, но опоздал, чёрт. Он был мёртв.
Подхватив его экстрактор, я стал поливать огнем крысиные ряды, и тащил, тащил лейтенанта к проклятой чертовой дыре в стене, матерясь во все горло…

…Очнулся я в медпункте квартальной пехоты.
Капрал Чеботарев с авангардом – они нашли меня в открытом люке коллектора. По его словам,  я получил такую дозу, что куртка на мне светилась. Если бы не шприц с шестой группой, который оказался у него ну совершенно случайно…

Словом, я провалялся на больничной койке месяц, или больше. За это время в палате восстановили терминал Сети, и пошли отрывочные новости из Центра Сопротивления.
Четыре ветки Подземки затопили водой, отрезав половину армии Ро от Северного бана, и всё же дали им бой. Пехотинцы использовали напалм и еще черт знает что, и освободили центр и восточную окраину.

Бежавшие саприконы были настигнуты кошачьей армией уже за городом.
Что там произошло, это другая история.

Я вышел на улицу в комбинезоне, который дал мне Чеботарёв. Он же снабдил меня стареньким обшарпанным экстрактором с десятком магазинов.
- Работай, Гернер. Работай, как прежде. Дел у нас невпроворот, да. В городе ещё полно крыс.

Всё возвращается на круги своя, и я снова – один. И делаю то, что умею делать лучше всего – выслеживаю крыс и их кладки. Все мои друзья – экстрактор, пара гранат да пустая комната с кроватью и трехногим стулом.
Привычная работа одиночки.
Так я думал, пока не встретил Ренту. Видимо, я оказался проклят нашим богом и обречен на испытания, мать его. Тогда я возвращался домой с пустым магазином. Шутка ли – счетчик зафиксировал тысячу восемьсот попаданий, и мне причитался солидный бонус в виде лишней штуки чеков. Но не успел я зайти в дверь парадного, как на меня свалилась крыса, откуда-то сверху. Я швырнул её об стену и почувствовал, как на рукаве повисло ещё штук десять, не меньше. В голове мелькнул вариант – скинуть куртку и рвануть чеку гранаты, нырнув в подъезд.
Но именно в этот момент дверь распахнулась и из темноты резанула очередь экстрактора. Крысы посыпались с рукава, как горох. Ещё несколько десятков разлетелось на куски вокруг меня.
- В подъезд лучше не заходи, Гернер. Там их сотни две.
Из темного провала парадного вышла девушка – в респираторе, с оружием.
- Я Рента, привет. Пока чистильщики тут уберут, посидим у меня. Ты как?
- А другого варианта нет?
- Нет.

23. Контракт.

 Я не чувствовал ни горечи, ни разочарования, ни злости. Девчонка предала меня, но я знал заранее, что так случится.
Привычка никому не доверять выработалась со временем, после нескольких случаев, когда меня подставляли свои же. Вернее те, которые хотели быть для меня своими.
Но что-то не получилось. Видимо, встретить настоящего единомышленника или хотя бы порядочного воина время не пришло.

К Ренте я не пошел.
Южный город представлял собой несколько уцелевших групп домов, соединенных дорогами и подземными коллекторами. Остальное – руины, развалины, кучи кирпича, поросшие сорняком.  Население – несколько тысяч человек, большая часть которых работали на WTI. Кто-то еще состоял в военной охране, кто-то обслуживал роботов-сборщиков.
Центром цивилизации считался бывший торговый комплекс на семнадцатой улице. На первом этаже располагался бар с рестораном, хотя это было громко сказано. Что-то вроде большой забегаловки. На втором этаже ночлежка и чудом сохранившиеся пять биллиардных столов.

Я вошел в холл – помещение шесть на шесть метров, стены которого были обшиты стальными листами. Один угол представлял собой стеллаж с ячейками, возле него стоял стол. За столом сидел здоровенный детина в шлеме квартальной пехоты – модератор.
- Оружие сдай, - он кивнул на стеллаж.
Я положил экстрактор в ячейку и взял номер.
Зал был уставлен довольно приличными столами, частично разделенными перегородками. Окна заложены кирпичом почти полностью – лишь узкие горизонтальные бойницы освещали немногих посетителей.

Я отыскал свободный столик в глубине, заказал ужин и выпивку. Это стоило дорого, обычное питание в городе были промо-блоки. Но я мог себе это позволить – на счету значилась сумма больше десяти тысяч. С такими деньгами можно и приличным жильём обзавестись.
Всё не так плохо, если не считать утери МХ-45.

Я думал о саприконах. Не знаю, почему, но эти твари не шли из головы.
Было непонятно их стремление копировать поведение людей.  Дома, улицы в подземном крысином городе, желание одеваться как люди, говорить, ходить прямо… Желание вообще заменить человеческую расу на земле.
Они создают семьи, сообщества, кланы, города. Интересно, тот город был один, или где-то есть еще несколько поселений?
Их злоба похожа на злобу некоторых из нас.
Или это нормальный закон эволюции? И любое живое существо постепенно приходит к подобному устройству общества, социума?
Дурной пример заразителен…
Скорее всего, и то, и другое, и третье. Закон развития подогревается примером перед их глазами. А катализатор злобы и жажды уничтожения – мутация.
Но почему тогда среди людей так мало мутаций, если не считать паяльщиков? Да и то, паяльщиков можно таковыми считать лишь с большой натяжкой. С ними можно договориться,  а с крысами нельзя.
Хороший саприкон – мертвый саприкон.

- Гернер!?
Я обернулся. К столику шел Мак  Кински. Кто он был такой, я понятия не имел, но видел его пару раз по Нету в компании важных шишек. Вроде он обретался в одном из штабов.
- Я присяду? – он без приглашения сел на стул рядом со мной.
- Нет, - сказал я.
Но он словно не расслышал. Такие как он часто получают в морду.
- Я рад, что ты выжил в заварушке.
- Тебе что за дело?
- Честно, рад. О тебе ходят легенды. Чеботарев что-то говорил про город саприконов, и что ты как будто там был, но никто ничего не знает. Не расскажешь? – он дыхнул на меня перегаром.
Жирная свинья.
- Вообще-то я здесь ужинаю. Шел бы…
Он тронул меня за рукав, и я почувствовал, что не сдержусь.
- Остынь, Гернер. У меня к тебе дело на сто тысяч. Вернее не у меня, а у группы штабов.
Я усмехнулся.
- Кински, не надо держать меня за лоха.
Он молча показал удостоверение. Оно было настоящее.
- Мы отправили тебе сообщение. Там суть предложения и инструкции. Код доступа только устно, правила ты знаешь.
Он сказал код. Смахивало на правду.
Кински встал, затушил бычок в пепельницу.
- Да, Гернер, кофе здесь не заказывай. Позорное.

Я вернулся домой около полуночи. Вечер удался, если не считать кофе и драки на улице. Хоть я в ней и не участвовал, но пришлось давать показания квартальному капитану.
Спать хотелось как из ружья, но послание я прочитал.

В шапке стоял герб Северного Округа и гриф «секретно». Мне предлагали возглавить группу из нескольких человек, которых я должен подобрать сам. Это не должны быть кадровые военные.

Командование было обеспокоено тем, что саприконы, оттесненные за пределы Стены, получили неожиданное пополнение. Называлось невероятное число, и высказывалось предположение – что где-то в Подземке есть их очень большое поселение, где воспроизводится потомство.
Крысиная армия готовилась к новому штурму.
Наша группа должна была добраться до этого места и уничтожить там все. Уничтожить причину непонятного скачкообразного размножения.
Билет в один конец, или миссия невыполнима.
Сумма контракта оговаривалась как сто тысяч каждому участнику. Если группа не превысит пять человек. Мне также был открыт доступ в арсенал для укомплектования.

Сто тысяч чеков.
Это не новая нора, которая будет чуть лучше старой. Это место на острове с чистым воздухом, чистой водой и фоновым уровнем радиации. Там еще растут деревья – так говорили в рекламном проспекте.
Стоило рискнуть.

24. Шах и Шпиндель.

Саша Рошпинд работал на заводе WTI, в слесарке. Платили копейки, но зато свободного времени было в избытке. Это позволяло Саше заниматься увлечениями, одним из которых было - охота на саприконов. А если учесть, что за это еще и платили, то Рошпинда можно было назвать если не счастливым, то вполне довольным жизнью человеком.
Но по фамилии его никто не называл. Сашу все знали только по кличке – Шпиндель.

Я подошел к железной двери с оконцем, забранным решеткой, за которой горел красный глаз телекамеры. Звонка я не увидел ни на косяке, ни на стене, и попросту пнул ногой в дверь.
Магнит лязгнул, и дверь открылась.
Я попал в небольшой дворик, обнесенный невысокой трехметровой бетонной стеной, обшитой бронелистами. Верх был перекрыт мелкоячеистой стальной сеткой.
Двор весь был уставлен манекенами, чучелами крыс, вбитыми в землю кольями и армейскими мишенями в рост. У стен забора высились горы разнокалиберного мусора: щепки, обрывки тряпья, проволока, пустые бутылки и банки из-под пива.
Я знал, что Саша получил свою кличку не из-за работы в слесарке, и не по фамилии. А по иной причине. Шпиндель никогда не пользовался экстрактором на охоте. Его бессменным оружием были две древние японские катаны, изготовленные по спецтехнологии из сплава осмия, тантала и иридия. Этими мечами Шпиндель рубил победитовую проволоку так же легко, как тонкие деревянные прутики.  При этом он достаточно мастерски владел своими катанами. Неискушенному со стороны могло показаться, что работает патрон токарного станка или пропеллер вертолета.
Тренировки Саши проходили по пять часов ежедневно в этом самом дворике.

- Надо же, сам барон посетил мое скромное жилище, - Шпиндель появился на пороге с банкой пива в руке и вилкой-ножом в другой.
- Какой барон?
- Гернер, ты же «фон», как я слышал.
- Фон Браун. Ну и что?
Шпиндель спустился со ступенек и уселся в кресло без ножек. Он был небольшого роста, щуплый, к тому же лысый – с торчащими в сторону ушами, как  у сказочного гоблина.
- Чтоб ты знал, приставка «фон» в древние времена обозначала принадлежность к дворянскому роду.
- А что такое дворянский род?
- Гернер, ну ты и невежда. Ты что, вообще ничего не читаешь в сети?
Я сел на обломок бетона.
- Не пори чепухи, Шпиндель. Как твои дела?
Саша бросил пустую банку в кучу.
- Да нормалёк. За месяц заплатили двести тридцать по счетчику. За одного саприкона вчера два чека платили. Прикинь, до войны в три раза больше было, а теперь…
- Но у тебя третий уровень.
- Да плевать они хотели на уровень. А ты как? Я тебя сто лет не видел. Уезжал куда?
- Вроде того.

Я изложил Шпинделю свое предложение.
- Хорошие бабки. Я согласен, барон.
- Нужны еще двое, чтобы идти в двух связках. Думаю, что это оптимальное число.
- Согласен.
- У тебя есть еще пара профессионалов на примете?
- Хм, только один. Остальные – так, шелуха. Новички.
- Кто это?
- Шах.
Повисла пауза.
- Шпиндель, ты о чём? Шах – это легенда, сказки. Его не существует.
- Вовсе не сказки. Я видел его своими глазами в районе западных развалин.

Кафе-автомат, полдюжины столиков без стульев, грязные полы. На стене – рекламный проспект о наборе в пехоту. Два терминала, такса пять чеков.
За пять чеков - готовый обед из случайного меню из половины промо-брикета и стаканчик коричневой бурды, они называют его кофе.

Западные развалины – самые богатые охотничьи угодья, но далеко не безопасные. В одиночку туда не ходят.

Я добрался в этот район только к вечеру. Пришлось по пути заскочить к Леману в лабораторию. Я и не надеялся на информацию, так оно и получилось – Леман не помог.
Западные развалины – несколько кварталов обломков стен домов, остов торгового центра и сотни ходов-нор в городской коллектор, прорытые саприконами.

Уже стемнело.
Я перевел экстрактор в боевое положение и двигался в штатном режиме по расчищенной части асфальта. Фонарные столбы функционировали, но с промежутком сто метров. Между ними – кромешная тьма, наполненная писком и шорохом. Дорогу перебежали три саприкона - мелочь, не заслуживающая патронов.
У поворота на площадку стоянки стоял столб. Ксеноновый фонарь выхватывал яркое пятно из мрака, в котором чернела груда искореженного металла, бывшая когда-то автомашиной. Две фигуры суетились возле груды, складывая на тележку снятые механические части.
Паяльщики.
Я опустил флажок предохранителя, и тишину нарушил свист сжатого газа. Оба паяльщика выхватили оружие, но выстрелить первым я все же не успел. Огонь начался внезапно, из темноты, и на площадку выбежало с десяток вооруженных мутантов. Они палили почем зря, и два разряда угодили в мой броник. Один чиркнул по плечу, разорвав рукав комбинезона.
Я ответил, и двое повалились на землю. Сзади послышался топот – еще несколько паяльщиков приближались с другой стороны улицы.

Дело принимало поганый оборот. Справа была стена торгового зала, слева открытое пространство, и никакого укрытия. Оставалось прижаться к стене и уйти в оборону.
Но тут яркая вспышка озарила всё, и ночь разорвал ужасающий треск. Это было как серия фотовспышек огромной мощности, или лопались световые гранаты.
Две, три секунды, и все стихло.
Чуть левее того места, где находился я, стоял двухметрового роста бородач в зеленом кевларовом плаще до пят. В руках он держал невероятных размеров пушку.

Это и был Шах.
Не глядя  в мою сторону, он подошел к тележке и вытряхнул из нее все железо.
- Да, это ж сколько промо-брикетов выйдет, - Шах пнул один из трупов, - эй, как там тебя, коммуникатор есть?
- Есть.
- Вызови сборщиков. Не люблю, когда у меня дома гнильём воняет.
Я достал коммуникатор и нажал на кнопку шаблона.
Шах собирал оружие и грузил его в тележку. Закончив работу, подошел ко мне.
Прочел на шевроне:
- Гернер Фон Браун. Ты кто такой?
- Охотник.
- Уровень?
- Пятый.
- Хм… Пятый. А не врёшь? Ладно. Есть хочешь?
- Спасибо, но я уже обедал сегодня.
Он словно не расслышал.
- Составь мне компанию.
Он двинулся вдоль улицы, волоча за собой тележку с грузом. Через полсотни шагов я увидел забор, у которого стоял жилой автоприцеп. Перед ним – бочка с горящими углями. На решетке поверх бочки аппетитно шкварчали четыре тушки саприконов.
- Я не жру эти ваши промо-брикеты. Предпочитаю натуральную пищу. Садись, капитан.
Он подал мне штырь с насаженной на него закуской.
Пахло довольно вкусно.
- Что тут у тебя? – Шах притянул мой разорванный рукав к свету. Рана кровоточила.
- Какая у тебя группа?
- Шестая.
- Заживет к утру. Что ты делаешь на западе?
- Я охотник.
Шах откусил полкрысы, медленно пережевывая ароматное мясо.
- Последний месяц здесь нет саприконов. Все ушли на север. Война, мать их. Ты разве не знал?
- Я ищу Шаха.
- Кого, кого? – Шах разразился громким смехом, скаля крепкие белые зубы, - зачем он тебе?
- У меня к тебе дело.

Мы поужинали, и я рассказал ему о цели похода.
- Черт, это то, что надо. Давно хотел прогуляться в их логово. Так говоришь, за это еще и деньги платят?
- Сто тысяч.
- Мою долю можешь взять себе. Сколько времени осталось до выдвижения?
- Восемь часов. Конфедерация торопит, это вопрос жизни.
- А четвертый?
- Боюсь, что мы уже не успеем найти четвертого.
Послышался шум моторов. По улице проехал робот, сборщик трупов.
- Лады. Покемарю тогда. И тебе советую никуда не двигаться до утра.

Я вернулся в комнату с рассветом.
Дверь висела на одной петле, монитор разбит, а из ящика и шкафа все мои пожитки были зверски вывернуты на пол. Я включил доступ к компу с коммуникатора и обнаружил, что почтовый ящик вскрыт. Кто-то прочитал послание.
Тьфу ты.
На кой дураку член стеклянный? Надо было мне сразу стереть текст и не надеяться на пароль.
Я кое-как прислонил дверь к косяку и вышел на улицу. Через час мы должны были встретиться у бункера А-4, получить карту и амуницию в арсенале и отправляться по намеченному маршруту.

Время уже работало против нас…

25. Предательство.

- Эй, Гернер!
Я не заметил её. Непростительно, однако. Какой у неё уровень, если я её не заметил?
Рента подошла от противоположной стены.
- Не торопись. Есть разговор, - сказала она, поправляя волосы. Тёмные волосы, такие прямые, и вовсе не короткие. Она не была похожа на воина.
Я стал обращать внимание на женщин.
Это плохо.
- Мне не до разговоров, - оборвал я.
- Что, кто-то разворошил хибару полковника?
- Бывает.
- Знаю кто.
Я остановился.
- Хорошо, говори.
- Давай зайдем в кабак. Здесь есть чистый, недалеко. Они проводят дезактивацию.

Нас осмотрели через глазок, дверь открылась, и охранник пропустил, проведя детектором по одежде. «Зал» оказался довольно уютным – железные решетки разделяли только столики, оставляя свободной площадку перед стойкой. Под потолком горели две бактерицидные лампы.
- Давно в охотниках? – я оценил её оружие. Штатный экстрактор с нештатным лазерным прицелом. Такие запрещены.
- Четыре года.
- И как, на жизнь хватает?
- Ещё и остается.
- Живёшь где?
Она назвала самый криминогенный район, где дня не проходит без трупов.
- Не обижают?
- Сама договариваюсь с оппонентами. На худой конец есть экстрактор, пока не пользовалась.
Если возникает конфликт, в нем есть и моя вина, мне и разруливать.
- Понял. Живее всех, значит. А что от меня требуется тогда?
- Я сегодня зашла к тебе в квартиру.
- И заделала там кавардак?
- Дверь была открыта, и там какие-то типы рылись на компьютерном столе. Монитор работал. В общем, я положила двоих, а третий выпрыгнул в окно. Я бежала за ним до 684-ой станции, но он словно на амфитаминах скакал.
Когда я вернулась, трупов уже не было.
Я помолчал.
- Кто это был, не разобрала? 
- Нет. Не паяльщики, точно. Хорошее оружие – это заметила. Думаю, что охотники, или федералы из спецов.
- Что-то еще?
- Да. Гернер, я посмотрела на открытую страницу, и… возьми меня четвертой. Пожалуйста.
- Да ну? И зачем? Сопли мне не нужны, детка.
Глаза Ренты сверкнули дико и угрожающе. Это длилось лишь мгновение, она взяла себя в руки.
- У меня есть причина. Я нужна вам.
Она достала из подсумка какой-то предмет и положила его на стол прямо передо мной.
Граната, но не обычная. Более удлиненная, с голубым кольцом таймера посредине.
- Без этого вам не выполнить заказ. Я была у Лемана, и выкупила у него эту штуку за восемь тысяч чеков.
- Что в ней?
- Много будешь знать, Гернер, долго не протянешь. Скажу только, что без неё крыс не победить.
- С чего это мне тебе верить?
- Есть и другая причина. У меня тоже пятый уровень.
Она показала значок.
- Хм… Ладно. Только учти, как сказал один старый герой, двигаться будем с одной скоростью – с моей.

…Мы вошли в подземку через 123-ю станцию. Первая связка – Шпиндель с Шахом, через пять метров за ними я и Рента. Связь через вч-переговорник, минимум продуктов и максимум боеприпасов.
- Маленького я знаю. А это кто с ним? – спросила Рента, когда мы миновали первый перегон.
- Эээ, по уни-карточке Мохаммадшах Йолдобан Оглы Максум Бей.
- Шутишь?
- Нисколько. Можно просто Шах.
- Я слышала. Думала, что это россказни. Фольклор охотников.
- Всё правда.
- Что у него за оружие? Никогда такого не видела.
- Я тоже. Но я видел, как оно стреляет.
По карте до цели – шесть часов движения. Но с учетом препятствий и нештатных ситуаций все десять. Цель – коллекторная станция. Вертикальный бетонный колодец двадцати метров в диаметре, с насосной станцией и очистными сооружениями. Он уходит глубоко под землю, заполнен радиоактивной водой. Под ней – сеть узких коридоров, которые возможно кишат саприконами. В штабе Конфедерации предполагают, что там находится город, в котором – разгадка быстрого пополнения крысиной армии.

После первого часа хода ведущие вошли в довольно большой зал. Бывший подземный склад, сплошь уставленный большими деревянными ящиками. Доски обшивки почернели от радиации и обвалились, обнажив механизмы и оборудование, вероятно заводское. Они образовали некое подобие лабиринта.
Первым шел Шах. Внезапно он поднял руку – что-то заметил.
Раздался странный сухой щелчок, и…

- Гернер, прикажи своим людям остановиться.
Звук шел непонятно откуда. Возможно, что было несколько громкоговорителей.
- Кински, это ты, старина? – я увидел, как рука Шаха легла на рукоятку экстрактора.
- Не стреляйте. Впрочем, это бессмысленно. Да, Гернер, это я.
Шах вертел головой, стараясь определить, где может быть пульт управления.
- Шах, не торопись, -  сказал я ему в переговорник.
Наступила тишина, лишь капала вода с потолка и слабо гудели динамики.
- Гернер, я сам рекомендовал тебя в штабе Конфедерации как лучшего. И ты оправдал мои ожидания – собрал отборную команду.
- Я тебя что-то не пойму, Кински.
- Сейчас поймёшь. Это билет в один конец. Саприконы не так глупы, как вам кажется.
- Нам?
- Вам, кто остался в старой жизни. А мы будем строить новую. Ты удивишься, Гернер, но многие люди теперь служат саприконам, а самые сообразительные с ними сотрудничают. Как равные. Вот, к примеру, твоя бывшая подружка с крейсера.
- Пока ты ничем не удивил меня, Мак.
- Тебя не удивляет предательство друзей?
- Нисколько.
- А меня удивляет. Потому что саприконы лучше людей. Они не предают, они чище и дружнее. Они – новая раса Земли.
- Но ты же сам предатель, Кински!!! – я заорал так, что Рента с силой сжала мой локоть.
- Нет,  я никого не предавал. С самого начала я был одним из них.
- Что это значит?
- Это не имеет значения сейчас. Я говорю всё это, Гернер, не из ложного альтруизма. Ваши минуты сочтены. Слушай, и вы все слушайте. Слышите?

Я ощутил слабую вибрацию пола. Где-то что-то шумело.
- Это вода. Мои друзья прорыли ходы, и направили сюда воду из затопленных тоннелей Северного города. Это выше на несколько десятков метров, но вода придёт через нижние галереи. Через несколько минут вас просто раздавит радиоактивный поток. И ваша миссия закончится.
- Я нашел его, - Шах сделал знак рукой.
- Стреляй…
- Но это не всё, Гернер. Если вы всё же выберетесь, то отряд…
Треск разряда от  экстрактора Шаха прервал голос Кински – в двадцати метрах от нас осколки бетонной стены брызнули в стороны. Шах, проворно лавируя меж ящиков, побежал в сторону пульта.
Мы последовали за ним. 

В конце зала мы нашли пульт. Он помещался за стеной с двумя узкими окнами-амбразурами. Шах попал в одно из них. Стальная дверь оказалась заперта изнутри.
Рента полоснула лучом по замку, и мы вошли.
Комната радиопульта была маленькая, и почти все пространство на полу занимала туша Кински.
Он был мертв.
Шпиндель подцепил катаной его штанину – серая шерсть покрывала ногу, а чуть выше виднелся второй сустав.
- Значит, они существуют…
- Кто, Саша? Это мутант? – Рента с интересом рассматривала труп.
- Не совсем. Капрофаг, итог скрещивания мутанта и человека. Вторичное генетическое искажение. Урод в квадрате – голова человека, тело крысы. Вообще-то капрофаги довольно сильны, а этот разжирел. С чего это, Гернер, как думаешь?
- С плохого кофе.
Шум усилился, и из решеток на полу пошла вода. Она образовывала буруны с пеной, которая местами светилась серо-зелеными пятнами.
- Надо выбираться, - Шах кивнул на железную лестницу, уходящую вертикально вверх.

26. Призрак

Крышка коллектора подскочила, и сквозь щели на пол хлынула желтая пена. Шах прыгнул на нижнюю ступеньку и полез вверх. За ним – Рента.
За пеной пошла грязная вода.  Пена фосфоресцировала в полутьме.
- Не меньше тысячи рентген, - Шпиндель кивнул на водяные буруны.

Мы пролезли в люк в потолке.
Скобы, приваренные к метровой стальной трубе, в которой мы оказались, кое-где сгнили, но в целом держали вес. Метров через тридцать труба кончалась нуберритовыми кольцами. Промежуточное помещение, небольшое, квадратов сорок, ничем не освещалось – темень хоть глаз выколи. 
Шах зажег химическую трубку.
Здесь ничего не было. Только бетонный пол и пара железных дверей с вентильными запорами. Я с трудом открыл первую дверь и посветил фонарем.
За дверью был пандус, идущий вдоль путей, на высоте нескольких метров. Где-то далеко в тоннеле горел одинокий фонарь аварийного освещения.
- Отдохнем пока, - я снял с плеча поклажу.

Рента разломила промо-брикет и бросила половину мне. Шах расстелил маленький коврик и принялся разбирать оружие.
Меня заинтересовала дверца, вмонтированная в стену. Обычно такими закрывали электрощитки освещения.
Я повернул собачку и не без труда отворил её.
Так и есть. Три рубильника и ряд старинных автоматов, несколько вставок. Всё было покрыто сырой черной плесенью.
Нет, пробовать включать было небезопасно. Из-под клеммника вылезла здоровенная красная сороконожка.
- Оба-на! – Шпиндель ловко подцепил ее на конец катаны. Насекомое угрожающе затрещало, но было поздно – Шпиндель мгновенно поджарил её запальником экстрактора.
- Чистый протеин, - заявил он и тут же отправил ее в рот.
Рента перестала жевать.
- Ты бы хоть счетчиком ее проверил, самурай.
- Зачем? Если б их было десяток, а так - только между зубов застряло, -  Шпиндель аппетитно хрустел, жуя сороконожку.
- Шах, ты что не ешь?
Тот не ответил, сосредоточенно занимаясь своей пушкой.

Я услышал шум, он появился со стороны открытой двери. Взяв оружие, я вышел на пандус.
Шум доносился из тоннеля. Он становился громче, ощутимее. Словно приближался поезд. Из решеток вентиляции пошел теплый воздух с запахом извести.
Звук поезда уже заполнил пути прямо под пандусом. Колеса громко стучали на стыках.
- Это не здесь, это выше, - Рента стояла рядом и смотрела на черный потолок.
- Странно. Я чётко слышу, что это здесь.
- Так все слышат.
- Ты о чём?
- Это «Ноль Девятый».
Я усмехнулся. Я слышал эту сказку с самого детства. Однако же звук был, и он был вполне реальный.
Мы вернулись в комнату.
- А что это за легенда? – спросил Шпиндель.
Рента уселась, скрестив ноги.
- Это не легенда. Это случилось еще в первую войну. Тогда люди верили, что могут спастись в убежищах и в Подземке. Поезда уходили на конечные станции, дальше от эпицентра. Последним шел ноль девятый. Люди заходили в вагоны в той одежде, в которой покинули дома. Ракета попала прямо в эту станцию, но ноль девятый каким-то чудом успел въехать в тоннель.
От ядерной детонации сместилось время, и поезд попал в петлю Хартмана. Он движется по кругу вот уже сто лет и никак не прибудет на станцию.
- Почему? – Шпиндель непонимающе помотал головой.
- Они всегда уезжают. Но никогда не приедут.
- Кто – они?
- Люди в поезде. Рассказывают, что некоторые видели этот поезд. Он проносится по заброшенным неведомым путям, замкнутым в кольцо. Иногда появляется на станциях. Там, за его окнами, стоят и сидят пассажиры. Держатся за поручни, читают газеты. Только машиниста нет.
- Круто. Ну, это вроде фантома, я понял. Поезд сгорел, а его призрак остался.
- Ничего ты не понял. Поезд настоящий, и люди в нём живые. В том и дело, что если бы призрак, то он бы проходил сквозь препятствия как призрак.
- А разве не так?
- Не так. Ты знаешь, что такое петля Хартмана?
- Нет.
- В неё может попасть вообще любой человек. К примеру, живет он, ходит на работу. И так день за днем. И завтра на работу, и послезавтра. В воскресенье – телевизор, компьютер. Потом опять на работу. У него ничего не меняется, понимаешь? И тогда вдруг случается щелчок, такой тихий щелчок. Временной отрезок растягивается, и тогда человек может прожить хоть сто лет. И никто этого не заметит, потому что вокруг него ничего не меняется. Он не умирает, а как бы выпадает из жизни.

- Хватит байки травить, - Я прервал Ренту, - откроем люк. Мне что-то не нравится эта тишина.
Мы откинули крышку и я посветил фонарем вниз. Пятно луча отразилось от стен. Рента подобрала железный костыль с пола и бросила вниз.
Раздался тихий всплеск.
- Вода. Она через три часа поднимется до третьего уровня, и мы зажаримся. А до главного колодца часа четыре хода.
- Гернер, давай в голову. Я за тобой, замыкает Шах. Выдвигаемся.
Шпиндель подхватил поклажу и натянул противогаз. Шах задраил люк, и мы побежали по паттерне.

…Пятно фонаря плясало перед ногами. Мы бежали уже час с небольшим. Смазка не помогала, и стекла начинали запотевать. Приходилось на ходу  снимать и снова смазывать.
Дышать стало труднее.
Я оглянулся – Рента бежала без маски.
- Снимай, Гернер. Снимайте все. Здесь уровень небольшой.
Шпиндель остановился.
- Ты рехнулась. Это в воздухе он небольшой. А в слизи на стенах?
- Она права. Мы не успеем.
Шах молча снял противогаз и швырнул его на пол.
- Вперед!

…Мы прибыли на место через два часа бега.
Главный колодец, сливная шахта коллектора – это двадцать метров в поперечнике и сто метров в глубину. Мы находились на четвертом уровне, метрах в двадцати ниже бетонного потолка. Коллекторные порталы выходили по всей высоте, по несколько штук с каждого уровня. Вода струями стекала из них и устремлялась вниз. Внизу находились резервуары на миллионы литров с механическими фильтрами. Фильтры давно разрушились, и вся вода просто поднималась промо-насосами к набережной и выбрасывалась в залив.
Там, внизу, и была цель нашего похода.
Мы стояли у ограждения.
- Крепите веревки. Ниже под нами – площадка обслуживания.  Там есть лифт, - Я показал на небольшой балкон.
Рента и Шпиндель начали вязать веревки к перилам. В этот момент где-то на верхнем уровне раздался грохот, и на нас полетела ржавая дверь. Рента отскочила в сторону, и дверь саданула по перилам.
- Быстрее! Нас сейчас смоет, как крысят! – крикнула она.
Я зацепил карабин и махнул через леер вниз. Шах и Рента тоже, за ними поспешил Шпиндель. В момент мы были уже на площадке. Последним вбежал Шпиндель – в проеме двери уже шумела чудовищная стена воды, водопадом низвергавшаяся в шахту.
Шпиндель дернул с трудом поддавшуюся дверь, и мы задраили ее наглухо.
В помещении горела дежурная лампа. Я открыл щиток и включил питание. Над дверями лифта загорелось зеленое табло.
- Нормально. Грузитесь, лифт едет четыре минуты.
Оружие – к бою…!

27. Крысиный бог.

- У кого счетчик? – спросил я.
- У меня, - Рента вытащила прибор, он прерывисто пищал. Не успела она взглянуть на показания, как писк стал непрерывным.
- Сколько?
- Много, Гернер. Уже восемьсот рентген.
- То-то я чувствую, что-то в ушах покалывает, - Шпиндель посмотрел на свой счетчик. 
Лифт со скрипом продолжал движение вниз…

…Ро сидел в кресле, в белой пижаме, и держал в лапе фарфоровую чашку с чаем.
Выглядел он довольно комично.
- Тот пиджачок тебе больше шёл, - сказал я.
- Здравствуй, убийца Гернер. Вот мы и подошли к финалу.
- Закономерно, саприкон. Закономерно.
- К твоему финалу, Гернер! – Ро ощерился, его глаза блеснули.
- Ты уверен?

Его вспышка гнева прошла так же быстро, как и появилась. Ро поставил чашку, опустился на четыре лапы и прошелся по комнате. Лампа под потолком источала неестественно яркий свет.
- Мы могли бы сосуществовать, Гернер. Мы и вы.
- Не сомневаюсь. Если вас поместить в клетки, конечно…
- Нет, не в этом виде. Вместе мы могли бы создать новую расу, расу капрофагов. Более умных, чем мы, и более приспособленных к агрессивной среде, чем вы. Через тысячи лет естественного отбора эта новая раса возродила бы цивилизацию на планете.
- Человекокрысы? Ну да, ничего нового.
- Ну и что, Гернер? Может быть это и не ново. Но к чему привели мир вы, люди, известно. Достаточно посмотреть в окно.
Ро снова сел в кресло и отхлебнул из чашки.
- А твоя авантюра, Гернер, обречена. Ты сам это понимаешь. Не больше чем через полчаса от вас ничего не останется. Моя армия разорвет вас на куски.
- Ты уверен?
- В этом мире все предначертано.
- Кем? Вами?
- Богом.
Я не удержался от смеха.
- Крысы верят в бога? Ха-ха-ха-ха! И какой же бог в вашей интерпретации? Небось, с хвостом, с лапами?
Глаза Ро налились кровью.
- Заткнись, Гернер! Твоим умом этого не понять!
- Это почему? Потому что у меня шерсти нет?
- У тебя есть шерсть. Не так много, но есть. Ты похож на старого лысого саприкона, Гернер, - Ро разразился скрипучим шипящим смехом.
Он налил в чашку ещё чая.
- Ты глуп, как любой человек. Вы думаете, что всем управляете. Машинами, жизнью, судьбой, временем, своим жалким бытом. На самом деле обстоятельства управляют вами, а вы под них подстраиваетесь. Лишь некоторые из вас чему-то научились, но таких – считанные единицы.
Раскрою тебе тайну, Гернер.
Эти единицы тоже ничем не управляют, они лишь вышли на иной уровень подчинения. У них есть проблески понимания, что всё в этом мире подобно слоям луковицы. Всё – иерархия, быт, комфорт, сословия и элита, уровень интеллекта. И – подчинение внешним проявлениям рока в том числе. А в конечном итоге и те, кто находится на вершине Истины, подчиняются Богу.

Мать твою, крысиная философия. Я оглянулся по сторонам – моего оружия нигде не было. Непонятно, как я сюда попал.
Ро отпил из чашки и продолжил.

- Но самое неприятное для вас и вашей религии вовсе не это. А то, до чего вы не додумались за тысячи лет. Вашим богом тоже управляют. Над Богом есть другой бог, а над этим другим – третий. И так до бесконечности, по законам дискретной Вселенной и вообще всего мироздания. Ничего конечного и абсолютного не существует.
Сознание хомо сапиенс – жалкое, слабое и ограниченное. Оно заканчивается на первом боге, хотя даже его оно не в состоянии охватить с должным тщанием.
Ваша ветвь остановилась, она неспособна к эволюции.
Сейчас, Гернер, всё свершится.
Здесь точка невозврата. И у тебя, и у твоих воинов последний шанс все изменить – принять разумное решение. И ты уже понял, какое оно должно быть.

…Боль тысячами игл вонзилась в мозг. Я открыл глаза – передо мной оказалась решетка лифта, через мгновение ее заслонило лицо Ренты.
- Он очухался, Шах.
- Сделай еще ему два кубика гектомина.
Я сел  - экстрактор был рядом. Это успокоило. Рента вынула иглу из моей вены, зажав липкой лентой место укола.
- Что это было? – спросил я.
- Да ничего такого. Ты упал в лифте, потерял сознание. Я подумала сначала, что от радиации, но датчик лейкоцитов показал норму. У тебя пятая группа плюс.
- Я что-то видел…
- Что?
- Не знаю. Но сейчас я не уверен.
- В чём, Гернер?
- Что у нас получится.
- Поясни, - Шпиндель сел на корточки напротив двери лифта.

- По данным разведки здесь большое скопление спариконов. Очень большое. И мы находимся буквально «за стенкой» от него. И радиация здесь выше в сотни раз от нормы. Об этом не знали в центре – вода из коллектора экранирует датчики, а мы сидим аккурат под сливом, метрах в десяти ниже. С нашим оружием, вчетвером, мы продержимся час. Ну, два.
А потом – всё. И это не поможет, - я вытащил из сумки то, что нес с собой.
Рента раскрыла чехол.
Цилиндр длиной около пятидесяти сантиметров с маркировкой на матовой поверхности:
DG 1000 R18x26
- 1 мегатонна на быстрых ионах дейтерия, - Шах поставил цилиндр на торец и свинтил консоль управления, - часовой механизм на 10 минут, или мгновенная активация. Серьёзная штука.
- Думаю, что она тоже не поможет.
- Это почему? Она тут всё выжжет в радиусе пять километров. Семь тысяч градусов, это не хухры-мухры.
- Выжжет, спора нет. И очаг размножения выжжет. Но это не уничтожит всех крыс, а лишь отсрочит их мутацию. Радиация на них не действует, вы же знаете. А те крысы, что бегают по всей подземке, в других городах?
Шах молча уставился на бомбу.
- Да, аргумент железный. И что ты предлагаешь?
- Я предлагаю, – Рента вынула из кармана сумки гранату. Ту самую, что показывала мне – с голубым кольцом на взрывателе.
- Ну, и что это за хлопушка? – усмехнулся Шпиндель.
- Да ничего особенного. Капсула с вирусом. Леман работал над штаммом давно, и заверил меня, что у него всё получилось. Вирус передается контактным путём от особи к особи. Если учитывать инкубационный период, то эпидемия охватит всех, и в течение пяти-шести лет все крысы подохнут. Не думаю, что их иммунитет справится.

Я взял гранату в руки.
- Это неплохо, но думаю, что вирус сгорит в такой температуре. А просто так кинуть её в кучу саприконов – толку будет мало. Они могут сообразить, что это такое.
- Не сгорит. Вирус выдерживает десять тысяч градусов. Леман так сказал.
- Ну, и как его активировать?
- Дай сюда, - Рента взяла гранату, сняла колпачок на консоли и в открывшееся отверстие вставила гранату. Слегка надавила, и раздался щелчок.
- Всё.
Шпиндель открыл рот.
- Круто.
- Бомба сдетонирует, взрывная волна разнесет вирус по всем тоннелям максимально далеко.
Я поднялся с земли и осторожно положил бомбу в открытую сумку.
- Теперь надо доставить это по месту назначения.
- Пошли? – Шпиндель кивнул на ржавые ворота, отделяющие нас от следующего зала.
- Подожди, лысый. Первым пойду я. Не думаю, что там нас с хлебом-солью ждут,  - Шах подошел к воротам и повернул колесо, приводящее в действие запоры.

Ворота со скрежетом открылись, и из темноты пахнуло сыростью. Шах ловко протиснулся внутрь, за ним – Шпиндель.
Я пролез за ними.
Нас окружила кромешная тьма. Сверху капала вода, по стенам текли ручьи. Под решетчатым полом вода уходила еще ниже.
Я включил мощный фонарь.
Помещение расширялось и заканчивалось вторыми воротами, в длину оно было около пятидесяти метров…

28. Последний отсчёт

В чём смысл жизни?
Ответить на этот вопрос легко.
Смысл жизни – в простом её течении. В постоянном воспроизводстве себе подобных. Для зверя, птицы, рыбы, для одноклеточной амёбы жить – значит продолжать свой вид через потомство.
А человек – лишь одна из форм жизни.
Но тогда какой смысл в жизни? Его нет, как и нет смысла в смерти. Человек отличается от всех остальных форм наличием разума. Это позволяет ему задавать и задавать самому себе этот вопрос – о смысле сущего.

Смерть – лучший советчик.
Когда ты думаешь о смерти, ты невольно проводишь ревизию прожитой жизни. Так ли всё было? Правильно ли? Сколько грехов ты совершил, сколько праведных дел? И что есть мерило, если всё в этом мире субъективно…

Может случиться так, что настанет тот день, когда бог вознамерится испытать тебя.
И в этот день прозвучит четкий ответ – сколько ты стоишь. Тебе будет ниспослано испытание, вызов, который не будет иметь альтернативного решения.
Или – или.
По одну сторону соберется вся твоя воля, принципы и ценности, в которые ты верил. По другую – инстинкт самосохранения, страх и рефлексы. Ты воочию увидишь границу между животным и человеческим.

И тогда смерть обретет смысл.

Как выстрелы прозвучали магнитные запоры, и створки ворот начали медленно разъезжаться. В просвете меж ними замаячили саприкрны. Рента выстрелила в потолок «люстрой» - пирофакелом. Он воткнулся в бетонное перекрытие  и  лопнув, загорелся.
Тоннель осветился ярким синим светом. Ворота открылись.
- Срань господня!
Их были тысячи. Первые ряды состояли из крупных особей, вооруженных экстракторами. Они стояли на задних лапах и щерились.
Шах снял оружие с плеча и включил инжектор.
- Нет времени на базар. Делаем так: я иду в авангарде и пробиваю дорогу. За мной плотно – Саша. Его задача прикрывать мой тыл. За ним ты, Гернер. Ты доделываешь то, что пропустил Шпиндель. Замыкает Рента с игрушкой.
- Шах, это авантюра. Мы не пробьемся.
- А и не надо. Задача – пройти как можно ближе к логову. Тот, кто останется в живых, включит детонатор.
- А кто не останется? – я повел плечами.
Но Шах не ответил – не успел.

Крысы резво побежали по тоннелю. Треск экстракторов наполнил пространство, его перекрыл крысиный писк, переходящий в ультразвук.
- За мной! – завопил Шах.
Это было последнее, что я слышал. Всё заглушил рёв его огнемета. Мы ринулись за ним бегом, в образовавшуюся брешь в рядах саприконов. Я еле успевал отстреливать тех, кто кидался с флангов.
Шпинделю разрядом разорвало комбинезон. Он попытался зажать рану, но передумал – остановка теперь была смерти подобна.
Под ногами росли горы крысиных трупов, разрубленные пополам, обугленные, без голов, и еще шевелящиеся тела.
Через минуту у меня на счетчике оставалось несколько сотен зарядов.

Странно, но я не думал о смерти. Я думал о другом – позади шла Рента, а за ней уже смыкался круг саприконов. Они полезли из тоннеля, с той стороны, откуда мы пришли.
Я дернул её за комбинезон, втаскивая между мной и Шпинделем.
Ещё минут пять, и - конец.
Впереди как машина работал Шах, словно у него был вагон с патронами на плечах.
- Гернер! – крикнула Рента.
Она стояла возле люка в полу. Одной рукой она держала крышку, другой стреляла.
Я подскочил и втолкнул её туда.
- Прыгай за ней, Гернер, туда, я вас прикрою, - Шпиндель махнул рукой. Я скорее догадался, чем услышал что он сказал.
Крышка закрылась. Я нащупал поворотный запор - счастье, что он оказался изнутри. Это должно задержать крыс минимум минут на двадцать. Потом они разрежут замки, и тогда - всё.

Мы спустились по скобам вниз метров на десять. Оказавшись на полу, прошли еще столько же. Рента уже открыла дверь, она стояла на краях шахты, ведущей еще ниже.
За дверью обозначилась площадка и уходящая дальше паттерна с перилами. Мы ступили на неё, и я посмотрел вниз…

Воздух, мутный и теплый, словно пар в бане. Внизу оказался огромный зал с плоским полом. Всё было заполнено яйцами. Несколько крыс, таких же крупных как воины в тоннеле, грузили их на транспортерную ленту. Она непрерывно двигалась, унося яйца в пролом стены.
Боже, сколько же их было.
Рента дернула меня за рукав.
- Посмотри.
Возле самой стены, под паттерной, в туманном смраде скрывалось НЕЧТО.
Нечто бесформенное, огромное. Как пресловутый крысиный король, спаянное из сотен тел, переплетенных меж собой, давно сросшихся в единый чудовищный организм.
Но оно имело голову и лапы, как полагается саприкону. Покрытое слизью, оно ворочалось, замирало, и… рожало яйца.
По одному каждые пять секунд.

Рента вскрикнула.
Оно подняло «голову» и задвигало носом, принюхиваясь. Оно почти достало мордой до самой колоны, и я услышал, как оно издало утробный стон.
В середине паттерны пересекались крестом. Дальняя боковая дверь открылась, и появились два воина-саприкона.
Они нас не видели, мешало ограждение.
Я достал из сумки заряд и открыл пусковое табло.
- Поживем еще пятнадцать секунд, - сказал я Ренте.
Она медленно подошла и сняла перчатку.
- Гернер, возьми меня за руку.
- Тебе страшно?
- Нет. Просто…возьми за руку.
Я взял её ладошку, она была тёплая и нежная.
Таймер уже отсчитывал последние секунды.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Ноль…

***

                ЭПИЛОГ

Охотниками рождаются. Но охотники не умирают.

Железная кровать и куцый стол на трёх ножках…
Лампочка под потолком на скрученном проводе.

Каждый день с наступлением сумерек он совершал свой обход, повесив на плечо экстрактор. Встречи с тварями были уже не такие частые, и они уже не заговаривали с ним как прежде.  Они молча бросались на него при каждом удобном случае.

Перемирия больше не было. Они устраивали засады на его пути даже тогда, когда он менял маршрут.
Они ненавидели его.

Но стрелял он всегда без промаха.

Даже после смерти…


Рецензии
Классно.Понравилось.Пишите далее.Буду охотно читать. с ув. к ВАМ

Раиса Эм   16.03.2015 07:56     Заявить о нарушении
Благодарю, мир вам.

Гавриил Фрост   16.03.2015 15:57   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.