21. Так и живем

 21.  ТАК  И ЖИВЕМ.

Множество лет, дни и ночи напролёт, вряд ли после будет время, чтоб подвести итог, на словах предложив альтернативный вариант поведения, слишком долгая игра с собственной тенью. Слишком поздно быть убитым. Излагать повторения заученных догм, баловать чувства игрою мысли, там за плечами осталась пустота - это личное и не актуально сейчас, всегда. Предложения длинны скупостью и всё о тебе. Сказанное всегда с отголосками эха. Значения размыты и туманны, тебе не зачем устанавливать правила этой игры, заблуждения так притягательны. Холод зимы, абсурд в голове и каждый за этим имеет правоту выстрелить, за его спиной стоит другой и он тоже готов убивать, ненависть и жестокость так заманчиво прекрасны.


Привет тебе бунтарь, как жизнь твоя в борьбе за счастье, как остальное? С чего мне бояться твоего звериного оскала и рыка, зачем быть гуманным и вежливым? Пошёл ты - вот и поговорили. Есть ли причины вести диалог с тобой на равных? Ты же обезумел от крови. Бунт в разгуле, которого трудно сохранить трезвый рассудок, массы тел калечат падающий снег гарью покрышек, пиротехникой, детская забава и нелепая смерть. Огонь пляшет в лицах обезумевшей толпы, она охвачена пламенем насилия, слепа и неуправляема. Какой будет победа, если ты опьянел еще раньше? Когда-нибудь я перестану морочить судьбу своими словами и придумками, настанет время и всё останется таковым, каким было до сего момента и припомню сегодняшнее деяние рук спустивших курок доверия. Я давно потерял веру и ничего не смог предпринять взамен, сталось то зачем собственно и стоим все мы. Пустота, разруха, игра с тенью. Храм опустел, телевизионщики перестали трепаться по этому поводу, чудеса остались на уровне бытописания посвящённых людей,  пожалуй, всё.


Ничего не меняется, но всегда что-то происходит, с этим и живём. Настоящее по ряду причин отдаёт безвкусицей, но очередным послезавтра слова наполнятся смыслом и твоё победоносное поражение, вызовет в памяти теплую, что, ни на есть усмешку. Гремят фанфары исходящего дня, барабанят воздух августа лапки розовых мартовских зайцев. Течёт оживлённое движение разномастного карнавального шествия бытия. Смятение и шаг, прострация и роза ветров. Осмысленность в озарение, взгляд в отдаление. Крыши и витражи, плоские стёкла башен, пульс и жажда. Чудо порошок гаитянской ведьмы, богобоязненность в богоизбранность, богопротивление в богословие или я превозмог. Мир вам и война, заряжай пистон, кобель в суку, многоточие в вопрос, восклицания, будет долгая ночь.


Жизнь зачастую питает склонность к повторениям. Я узнаю себя среди других людей и вижу, каким буду завтра. В прозе уживается любой стиль изложения - Всё не так уж и плохо, и не будет значительно хуже, чем есть сейчас. Если ты не собрался выйти и рискнуть, но даже после останется многое на своём месте. Иллюзия отсутствия уйдёт в иллюзорное присутствие. Ты, да вот же стоишь с сигаретой в руке, ждёшь тех, кто проходит мимо, глаза поутихли, равнодушны к потоку невостребованных процессов, да и сам так сяк, не изжил правды, не переборол склонность лгать. Выбираешь между самоучителем по рисованию и стихами гениального педераста, да здравствует смерть! Звуки города ни секунды обратно. Спешка, когда уже не зачем и всё же последний путь не будет омрачён ни пробкой, ни затором, тебя лишь могут обогнать живые, так и живём.


Мир опять или вновь, но на целых две минуты изменился, неумолимо роднясь с хаосом, который со слов философов породил его. Значит очередной пролёт над расписной под хохлому гармонией, она проглядывает в наших с тобой сувенирах, мы торгуемся и продаём, отцовско-дедовское наследие и спускаем барыши в клубах. Ждем-с, приговариваем на холопский манер. Желаете-с водочку-с - предлагает ушлая челядь, которую не перевариваем в любом виде, не выносим на дух. Ждем, как и наши дети, внуки, правнуки. Время глобализировано до микросекунд и не играет той драматичной роли что прежде, а мы не в расчёт. Молодимся, стыдясь морщин, диетически дышим, путаем ценности, ложась под скальпель хирурга. Выходим новыми штопаными моделями с худобой в голове, и её подправит человек с вывихом там же. Быстрота на радость всем, практически достигла мифа о вечной молодости, по крайней мере это видно и не вызывает стыда. Всё облечённое сегодня вечером будет уличено, затем оправдано, вот такой-то медиа фаст фуд. Много стало советов, и все советчики во благо запутались окончательно в сказанном, сойдясь единогласно (после нас хоть потоп). Реклама и вот новостной потоп, никогда не думал, что война ограничена пятью минутами, одним испугом, сорока пятью словами включая знаки препинания, патриотичной отмашкой и несколькими пьяными дембелями. Террор повержен, завтра он опять поднимет голову с худобой и вывихом. Портрет бородатого убийцы подправит хирург, заштопает, где надо, произведёт липосакцию отложений его кровавого кала и денди сойдёт с конвейера. Купит гармонию под хохлому, оттянется в клубе гламурном, водки закажет со знакомой ненавистью к тем же. Махнёт за город с девками, а поутру вера, война, террор, в офис.


Так и живем, переминаясь с ноги на ногу, в терпимой  хочке на подступах к горке каменистой, дабы по утру запечатлеть единство с небом, но пора уходить в предзакатную осень. Печаль растворится после кофе и бутербродов. Разговоры полны пресных впечатлений. Скоро цены на адреналин упадут, первое лицо авторитетно заверило в этом. Нам осталось засомневаться и ждать, это прогноз не более, на все сто вероятен и девяносто девять не реален, как и желание жить, бросить курить, пить беспробудно, заметно похудеть, разутюжить морщины, рассчитаться с кредиторами, обрести духовность, будучи вне зоны действия сети, да мало ли начал долгостроев. Приходят новые люди в разнообразии почти одинаковые. Каждый хочет куда-то вырваться, благо тур агентств полно (ничего не делать) мечта человечества со времён выселения из рая. Бежать туда, где звёзды ярче и крупней, житуха полна щедрот и теплоты. Туда, где горизонт это бескрайность синевы океана, белый песок, ты человек, потягивающий неторопливо коктейль и больше ничего, ничьей власти. Только ветер и свобода, хорошее обслуживание, ВИП зона, приемлемые цены, лучше халява. Засыпаешь, проезжая свою станцию метро и локтём получаешь в ухо, отпихиваешь тела, ползёшь к заветному выходу, а там стена из бочкотелости, вся геометрия из плоти и крови. Сопит, раздражена, готова высказать лаконично своё мнение. Час пик, никакого намёка на падёж и вымирание человечества. Улицы залиты светом, они пылают манящим огнём, двери открыты и за каждой обман, душно от животных парфюмов на запах слетаются все. Заводилы банкуют, транс, рубилово, очередь в туалет, посмотри, как загибается чел на рейве он торч, увы, пропащий. Толпе нужен фюрер и в крестовый поход, по ту сторону брусчатки крестный ход, опричников удалых, а после революция разъярённых, подвыпивших приматов, бойня, гражданские разборы. Будут уходить дворами, хороня кровь в ладонях. Двери открыты в каждой подлог, мы победили, оставшись в той же первобытной темноте.


Город на грани, как всегда поделён надвое и далее, но он в игре, так сказать всегда в теме, ведь тут всё движется, шевелится, зависает, ждёт, потребляет, испытывает терапию, затаив дыхание ворчит у коллектора. Я молчу, поджидая в сторонке его сон. Напрасно, но это осмыслено мною, же на уровне не сложных расчётов, его сон существует, когда наступает еле уловимая минутка в череде гудков трубки таксофона, ты вдумчиво слушаешь пустоту, а голос извне говорит - Город спит. Угомонись парень не тревожь его сон. Так и живём в задумчивости и тревогах о себе, не помня, что сейчас, слишком поздно - Да конечно. Извини, зазевался, рефлексировал, просто завис. Фильм был длинный на семьсот метров, так бывает, поздний час, уже пора спать. Слишком поздно, сколько толкований без утреннего завтра, только спросят - Куда ехать - а ты понадеялся на этого человека, как-то храня крохотную уверенность, что он знает и всё разрешиться до завтрашнего утра, чудесным образом и само собой, так собственно и живём, незачем подводить черту морального толка. Ещё есть ночь полная огней, шума, модных улиц, машина приобретает очень уж полезное свойство. Промчаться сквозь это на вылет, на выселки, в старый город к дому на склоне холма, в окнах там горит свет, на кухне плита, еда разогрета. Ждёт она, уже женщина, уже жена, уже близкий для тебя человек. Ты вспомнил несколько чувств первоочередных, живых, забавных. Хотел закурить, но лучше на кухне у окна в любимых тапках, вдыхая аромат кофе, будучи здесь барином, а за окном ночь, бездомные собаки, обоюдная отрешённость, пустота, да в церкви молится народ, слетевшийся на свет мерцающий. Дышит ладаном, тихо шепчет тайны.


Так и живём, задавая очевидные вопросы, получая не менее очевидные ответы, кто-то помнит о золотом правиле нравственности и его по обыкновению обманывают, да он и сам не прочь попрактиковаться в данной системе координат и ценностей. Отвлечённость и опять отвлекли, главное прислушаться и выслушать это уже признак понимания, внимания, опять же чувств иного вектора направленности. Человеку достаточно того, что ему не достаточно. Зачем полнота и поглощение с глобальным проникновением, и абсолютом растворения? Слеза не сделает чай горьким, лучше прокрутить назад. Пауза, плэй, реминисценции, излюбленные моменты, раскадровка, чёткий график, дабы не приелось как макароны и яичница по утрам, ах да ночь не прожита. Извини дорогая всё эта проклятая спешка, её не промотать назад, когда на холмах жили исполины кедры, и имени у человека ещё не было.


Рецензии