21. Весна черна!

21. ВЕСНА ЧЕРНА!


И воскликнул врач – Добро пожаловать мертвец на эту скотобойню жизни! – он повернулся к стоявшим рядом сестрам – Вот, ненаглядные мои, одним безумцем стало больше! Посмотрите на это тельце, скоро там прорастет душа и после станет, мучится, скулить. Всю жизнь! Нам же малодушным, неведом тот секрет как поладить с ней. Только лгать! Врач рассмеялся и после стих, он знал о морфинах в шкафу на замке, в кармане халата хранился ключ. Ты ждешь только тишины и тусклого света лампы, уединение это таинство, в нем ничему нет места, присутствуешь сам. Новорожденный хранил молчание, ему не представлялось возможным говорить, иначе вышел бы крик, и это обозначило в таком случае его наличие здесь. Сестры думали совсем о третьем, затем задались вопросом – Почему мертвец молчит? И врач хорош, в рассудке трезв окончательно.


Предвестником моего появления не был ангел с золоченым рогом в руках, сошли талые воды, значит пора, перерезанная пуповина, все на выписку. Некая грузная баба в страшном лице без улыбки, штемпелем обозначила мой пол, национальность, родителей навсегда до гробовой доски. Я рано начал пить и жрать, что попало, производя на свет, мочу и кал, при этом потешное веселье и скоморохи сопровождали меня на данном отрезке жизненного пути. Пасть в рвоту мертвым и поутру проснуться живым, просветление умирает среди пустоты рассудка не желающего принять что-то извне. Мир крохотно мал в понимании человека живущего естественными потребностями, он потребляет и более ничем не занят. Использованные презервативы под итог практически всего, что имеет смысл. Барабанит дождь по жести кровли, дымит сигарета, скоротечность продлена к окну и далее с ветром сквозь решетку за забор режимного объекта, храни всегда при себе паспорт, пропуск, карточку, свое лицо. Не в этом ли благо прописанное для всех?


Двенадцать лет молчаливой весны, год за годом холодные батареи и пустой взгляд в окно, там чернеющая земля полная комьев грязи и талого снега. Срывается дождь, пеленой скрывая крохотные отдушины надежд, в комнатах звереют человеческие особи, они превращаются в собак и родственные души. Описание прогнозов завтрашнего разговора. Ты опять возникаешь, разрушая эту обожаемую реальность, бытие становится желанием жить. Жить без того, что дорого или дешево выглядишь, ты путаешь масть карточного набора, я боюсь быть рядом, я не могу отрицать тебя. Слово, которое страшно произнести серьезно, хочу сказать или совершить поступок. Многоточие под знаком вопроса, болезнетворное, неприемлемое, растворяющее в самом начале, губительное и нет лекарственных препаратов притупления мозга. Эмоции, тело не храм всего лишь запахи, движения под диктовку матери природы, пары по парам, мартовский сквозняк в голове. Не зачем крепчать на морозах, противопоказано дыхание в унисон, глаза лгут, не видя завтрашних начал. Я буду пить, словно делал это всегда, еще закроюсь наглухо в сортире собственных мыслей, перетяну вену и зажмурюсь от алого проблеска в этой стеклянной вселенной. Ведь у меня есть собственный космос и можно принять гипер скачок. Я не вспомню тебя, потому что забудусь созерцанием пульсирующих спиралей галактик. Выхода нет, плотность чувств лишает рассудка, слово вертится на языке и готово сорваться слитым паролем всех конспиративных квартир. Страшно осознавать, что ты знаешь об этом чувстве, я пячусь в угол, коего нет, ищу темноту для рыка, но получается стон-всхлип боли. Приручить к цепи и дому, как этого можно желать? Что происходит во мне, неужели продаюсь за благосклонность в капле секунды твоих глаз с лучиком света? Любовь, слово сорвалось и скособочило мозги, я захлебнулся безмолвием бешеного мата, мои глаза загорелись пламенем, исходящим из сердца и душа предала, мгновенно потянувшись к ласке. Хватит болеть! Любви нет! Пора выздоравливать окончательно, там ждут кореша в подворотне, близок исход в иное пространство, пора сливать воду. Чтобы обнаружить выход в иное надо потеряться там и здесь, любви нет в исцеленных клетках головного мозга, продолжение в шагах и беге за горизонт видимого. Там уж точно любви нет и память стерта до дыр, и избирательна в начальном предположении что – Вначале не было тебя, следовательно, было слово после дело.


Вот такие пироги с маком. Пить, курить и болтать об этом больше, нежели принял, бля, лгать с самого факта рождения неприятно, но есть в данной необходимости некая притягательность, воспитанная прописанными догматами. Ты и весна, все равно уйдете талой капелью в небытие, этого нет, но я чуть было не продался. Запиши, пожалуйста, это только не СМС сообщением. Счастье не великое, но четыре угла уже больше, нежели геометрия, воплощенная в быт и мгновения жизни после, ты ушла. Спасибо, более не стоит,  я покурю сам, спросив, подтвердил там, где была ты. Любовь болезненное состояние, маешься и в итоге, дура или стерва? Мать или ****ь? Каждая хочет быть всем, и ты имеешь рыбу, может мясо, за горизонтом просто,  слишком естественно, как праздник, вновь просто ты еще люди. Вопрос, зачем и разговоры предстоящего дня определение ее гендера.


  Весна, снегопад и вскоре апрель иногда просто попутан в колебаниях климатических нюансов. Весна созвучное слово синоним обострение, всего и вся, избежать нелепо. Весна грязью по выстиранным штанам, как трудно далось это и легко исполнилось. Просто автомобиль проехал, козел торопыга за рулем. 21 и тебя больше нет, ушла, растворившись в вечерних химерах. Я ликовал, и после распития ходил бонвиваном, не обращая внимания на воду из крана, она доставала бегом своим безнадежным и что-то еще ко мне приходило, быть может, подруга твоя хотевшая секса. Я бесполезен в прикладном смысле жизни, предпочитая кубы с раствором всему прочему, что заботит семейный бюджет, но в постели не прокатывает. Не любовь, обыкновенное пребывание в стихотворной форме здесь и безмятежный сон в постели, я отвык от разврата и блуда, ****а для меня не центр вселенной, лишь дыра из коей вываливается по случаю жизнь новая, увы, обреченная. Когда любовь перестанет морочить мозги, мир сдохнет, исчезнут веселые шансы набить твоему ухажеру морду, хотя может юбки станут короче и декольте выразительней, все-таки интерес останется даже при женщинах иного рода. Весна, начало марта, женщина из офиса облагородившая рвотой букет подаренных цветов, нет денег на сигареты, и хочется выпить без излития желчи. Трамвай, скрещенное с асфальтом полотно железки, искры медных проводов, смуглый иностранец строитель смотрит на женщину и цветы пахнущие рвотой, он держит в руках пакет с провиантом, какое сочувствие и зачем опохмел.


Гул города в предпраздничной суете, люди спешат домой, дабы избежать одиночества и вернуться в осточертеневший вакуум своего быта и грез. Поедать выпечку и бутерброды перед телевизором, сопереживая текучести листаемых каналов, проблемная не счастливая жизнь кругом. Страх, желание глухого отсутствия наяву, быть где-то в отдалении, только не здесь. В лучших мирах отсутствуют катаклизмы, войны,  голод и нищета, там не тонут корабли с пассажирами, не падают самолеты, там все хорошо, там правит разум в одном из своих разносторонних заблуждений. Здесь же первична смерть. Смерть как универсальный товар, первопричина жизненного забега под  градом пуль и неотвратимостью злого рока, счастье секундное помутнение рассудка и после ты расплачиваешься за эту ошибку всю жизнь. Сигарета, кофе, не долгая мысль о томящейся водке в холодильнике, весна, там за бортом, женщины половозрелые повсюду и рядом. Полчаса на раздумья и крохотный комок сердца сводит судорога. Растормаживается мир, приобретая неустойчивость в полуприкрытых глазах. Ты еще не догадался, что произошло рождение существа в роддоме № 345, и пьяный врач в безумии своем приветствовал твое рождение, ты еще не осознал, вернее не расслышал поступь смерти, но она пришла. Ты умер, чтоб родиться там, забвения не существует.


Долгие серые сумерки в необъятной бесконечности молодости. Вечно смешон, продолжительно весел, смех нескончаем, в природе не существует той великой беды, которая бы не вызвала раскатов гомерического хохота. Всегда анархично торжествуй, всегда бодрствуй, после за чертой атмосферного фронта отдохнешь и выспишься, будешь вял, ворчлив, еще начнется дождь.  Капли ползут червями по плоской поверхности крыши, исчезают в густоте воздуха и выхлопов, они порождают капель, звон в ушах, кажется, более ничего не предвидится. Войти в комнату, затем проследовать на кухню, заварить кофе, безразлично выпить пару чашек, выкурить сигарету, капель с крыши, далекий голос зовет собаку по имени. 21 сейчас в мире пустота и опустошенность, немного горьковатого запаха кофе, время невидимо идет, сползая ледяною коркой с полюса. Кратковременные зарисовки, хаотично разбросанные на комьях белой бумаги, из подобного материала можно сотворить чудо или просто вещь, разница не велика, если не придать этому значения. Расшатанный механизм твоего тела после трудового дня полон сбоев и лишен скоординированности в действиях, ты проторчал  в замкнутом пространстве достаточно долго, сидя на голове думая жопой и как бы порядок во всем.


Людей много, человек же почему-то всегда один, он довольствуется просто улыбчивостью, общение зачастую рвет крышу довольно бесцеремонным образом и исправить данное не по силам врачу. Уходить легко, когда все сведено по нулям, это лишь начало после смерти. Весна, проспись, распахни окна, впусти свежий воздух, выйди из подвала. Сумерки поглощают, влюбленная женщина истребляет тебя в ритуале брачного пожирания, любовь это эгоистичное дитя, оно желает большего и способно вопить. После счастливого излития семени опохмели на радостях душу, скажи о том, что завтра продолжится война, и ты будешь на стороне погибших, ты старик с мелочевкой в кармане на порцию виски. Сколько еще понадобится излить желчи, чтоб вы рассмеялись от души? Надоел экран телевизора, замучили гады, достало королевство кривых зеркал, все это моча и кал! Искусство великого самообмана, в котором жирует ток шоу, мертвецы и параноики, индекса, рейтинги, публичность, пауза, блок новостей, пролиты слезы на протяжении миллиарда серий, все хорошо и мы вступим в царство дерьма, Аве наш цезарь!


Только скупое в ежедневности океана четырех стен, мне постоянно напоминает, что он вернется, потому что он есть. Остается без веры в душе спросить в пустоту и разреженность воздуха – Кто он? Главное и важное, что является истиной невозможно выразить доступно ни одним языком этого мира, да сударь, мы так долго плутали в сумерках, что близки от первоначальной темноты и тамошних страхов. Пустота сегодня стекающего спермой в завтрашний день сумеречного солнцестояния и будущность вечной темноты того момента, когда иссякнет лимит на безлимит, там не весна, что ты знаешь о счастье если тебе не ведомо, где оно произрастает ты его привык покупать. Я усердно разрушаю то, что созидал веками, верь не верь, но порядком долго я был волшебником, мне казалось это бесконечным, теперь я потребляю, самое последнее, чем бы я мог заболеть. Много ли принес огонь, если первой его жертвой стал герой, который им стал? Может, благо было в сыром мясе, когда его принялись жарить, наступил прогресс и эволюция, заодно пришло порядком сотни новых профессий, но жечь не перестали, зачем герой стал героем? Достаточно было солнца и его не постоянства, тогда мы еще были способны предвидеть его затмения, теперь это констатация факта по существу. Практически рутинный процесс.


Вот чистый лист, жизненный формуляр еще не загаженный блудом, над ним не застыло перо инквизитора, ангел не затрубил в золоченый рог, господин не окропил водой живою. Только врач и тот безумен. После же ты подсядешь от пластмассовых солдатиков и баталий меж ними, да, да героин и Голгофа, мысленно долгое покаяние, затем жмурки. Господин оформитель заполнит бланк, незнакомый человек все знает о тебе, когда тебя нет навсегда. Я знал оракула, с ним говорила туалетная бумага, он не читал о городе на древних картах. Дельфы. Далее врубаем реальность. Массовость движимых передвижением тел, их актуальное пребывание и разделение на особи, каждая тварь чего-то желает. Желаемое становится искомым, огонь пожирает все, после пепел и дым. Дитя вырастает в очередное дитя.


Несколько центов до счастья, я об этом когда-то прочитал, всего лишь чуточку. Никогда не достает и пароли не те. Выгул собаки соседи собаки, общность коммуналки ненависть практически на всю жизнь и остаточность боя колоколов, по ком они? Утрированность? На ***! Иногда выход и тем паче откровения настигают в абсолютах иных мест, для начала попробуй прозреть, что есть правда и где пролегает тернистый путь, что такое дорога без третьего глаза, может суд и бесячий адвокат не есть справедливость, а бывает и такое, но если существует ответ, есть наличие вопроса. Выпив для начала, ты становишься частью, затем приобщаешься к общности, после изрядно адекватен, за это несешь вину и повинность. Внутренние органы беспощадны, в лучшем случае рвота на памятник одного физика-ядерщика, и ты первый турист  в макрокосме трех сосен или урезонив, иронизируешь. Когда или за что, или зачем, может кто- то виноват? Знай место!


Ржавая девка из душа, после великого интернационала полов, с фингалом и преданная ложным идеалам весны и любви. Она, правда (момента), еще достаточно хороша. Это реальность мил человек. Черным по грязи, отнюдь не расизм, о котором болтают псевдо свободные люди. Убить или трахнуть, только после действия смело можно определиться, кто ты есть? Но если ты потребитель во всем, давай определимся в качестве потребляемого продукта? Видишь, возникло достаточно вопросов в этом беспрерывность мысли, а может такая дрянь, которую не искоренить.


На передозе так хочется жить, бля как после все дерьмово выглядит. Ад рукотворен, убьешь себя, покинешь свой ад, а выйдя в чисто поле, усомнишься, в бытность свою тараканью ты вполне респектабельно существовал. Бескрайность волнительна для шаткого рассудка, в нем не потеют истории, рассказанные себе на ночь. Много пространства ноль тебя, достаточно ветра чтоб познать испуг и неба вдоволь, нет низких потолков и вполне приемлемых плевых порогов жестокости. Иногда так хочется все послать лаконично в жопу, просто, что бы поняли, нечего засиживаться допоздна. Ты опять доказываешь, что я один, что сумасшествие рядом, равно как и беда – Будет худо – говоришь ты. Не знаю, я нахожу это время прелестным, кто болен? Вопрос достойный риторики, смотря кто из тебя, с тобой говорит, вообще я могу утверждать смело, что у шести миллиардов шансов нет, в какой-то момент они могут согласиться, но они еще не догадались, кто кому морочит голову. От обилия вполне адекватных людей кругом, я познаю ненормативную радость или эмоцию полную как океан, перелистывая страницы их судеб, архивов памяти и потаенных мыслей, лучше спрыгнуть. Лучше быть сумасшедшим, очень удобно, если еще выпить совсем красота. Мне искренне жаль небесную канцелярию, там слишком много доброты, которую мы должны были воспитать в себе.


  Последнее такси по дороге в ад, жалкие деньги. Почем ныне счастье? След утерян, но ты идешь верно, избранным путем, после я бы выставил вопрос недоразумения. Глобальная катастрофа сил более нет для продолжения торжества плоти над духом. Человеческая драма случается, потому что есть внутренний мир, это не тяготит и не отягощает, просто прими или погибни, самое страшное проебать себя окончательно. Господин прокуратор будь милостив, во все тяжкие и отчаянные времена я подозревал, что господь на моей стороне, иначе я был бы просто дерьмом и бездушной скотиной. Со мной говорили женщины, бессмысленная, безнадежная беседа, мы врали как могли, зачем мне происходящее, если оно лживо, двулико, великий парадокс этой данности заключен в ненависти к тому, что обожаемо. Я пошел жить дальше на метро, маршрутке, слыша разговоры по телефону с вымышленными людьми, я все еще не верю в связь, с кем они живут? Где эти неизвестные существа, наделенные голосами искаженными разного рода расстояниями? Вопросы, безответность, отсутствие тишины, она не ключ от тайн. Толпа, слияние, поглощение, островки магазинов, разносортность, разномастность предложение со скидкой, улыбчивость это профессия, скорее стать выпившим, скорее погрузиться в сон, чтоб уравнение с неизвестным временем хоть как-то разрешилось. Ты отстаешь и теряешься, ничто не вечно, вечность ничто. Есть темнота и это ночь, свет случайность дневной аномалии в действительности его не существует, необходимо жить так, чтоб глаза захлебывались игрой оптических обманов с подобного ужаса по силам создать шедевр, в нем растворишься ты и кофе, он станет тобой.


Духи, одеколон, пот, просто вонь немытая. Кода хочется, воняешь иначе, когда хочка уже наплевать, орган работает все причендалы в действии, в тему все же весна или кто ты на самом деле? Можешь не отвечать, если не попадаешь, но коль прошил цель, значит попал. День не зря закопан в могилу, семя брошено в белый свет, функция выполнена. Очень сложно сопоставить веру и инстинкты, дикий вопрос, сопоставимо ли это? Я порядком думал об этом, в мире я зверь, борющийся за право выжить, в боге я человек, должный на чем-то остановиться и обнаружить место свое. Если изменить слагаемые, что станется? станет ли сумма результатом? Подвластно ли сугубо человеческое математическим выкладкам, подобно ли оно закону или аксиоме? Если непогрешимость все же превратить в абсурд, после еще добавить анархии, присыпать риторикой и софизмами, попытаться продать, или хотя бы усомниться в собственном мнении, что при себе? Лабиринт без стен, поле в котором бескрайность ровная гладь до кромки горизонта, ты потерялся окончательно и надолго, в поле нет выхода и входа, дверь не нужна, смысл игры ее правил, законов, лишены изначального замысла и конечной цели. Это толкучка в час пик на Пушкинской. Я пьян, меня посещает всяк глубокомысленная херня, руки в тепле незнакомых окаменелых лиц, им хорошо, меня же, как последнюю дрянь во вселенной мутит.

 
Смогу ли я умереть, да. Умру ли я на самом деле? Вероятней что нет. Грозные тени моих предков отреклись от меня,  однако же воздержавшись от проклятий, они попросили живых донимать меня, что-то я вытерпел, многое претерпел или вынес стоически, но после обыкновенно пришел темной ночью и хладнокровно изничтожил на корню их сахарное лицемерие, мне не стало больно, такова правда. Многим не дано плюнуть в глаза мертвецу, есть что-то там в глубине, но я был хладнокровен практически равнодушен, первое отречение  от их мерзкой природы трупного яда заполняющего сердце и мозг. Они те мертвецы в глаза, которых не грех плюнуть, в их руках нет теплоты, а души просто полуфабрикаты.


Город Вавилон 21 год 2009, смуглый таджик смотрит в мое бледное лицо пропавшего без вести своими птичьими глазами, я же просто в отдалении, мне насрать, я ужален и близок к финалу,  но его вера не выше моего крещения. Давай теперь вернемся к богу и посмотрим на ум пришедшие примеры.  Я знаю, что делаю и верю,  что все вернется мне воздаянием по делам моим. Зло часть меня, не такая уж сложная, если присмотреться, но если часто осенять себя крестом, можно и запутаться, но он, что он за существо? Если в бескомпромиссных вопросах находит некую сделку и выгоду? В аду не одна душа не тешила себя правиднечеством, в мире зла и насилия, ты не станешь кем-то другим, в лучшем из миров убийство просто преступление, а не трагедия всего человечества. Борьба за мир и продажа оружия, это одно и то же, всем хорошо и граница на замке. Поэтому я не иду на выборы, не борюсь за продажную проститутку независимость, не отстаиваю свои права, я тупо жалюсь и перетягиваю руку пуповиной, скоро будет сдан последний бастион, в нем томится душа. Мир набит кретинами и рабами, быть человеком просто забава, все одно тебя поставят перед фактом примкнуть или ты сам попросишь об исходе обратно в лоно, что мандой зовется. Ну скажи, что тебе насрать и ты против всего, а как же продуктовая корзина и колбаса, выпечка из ларька в метро. Сожги все к чертям и останься голодным, или слушай тот страшный хруст костей, который машина системы производит при своей работе. Все не так уж и плохо когда совсем глухой.


Весна город полон кровью, но внешне он чист и свеж. Скоро придут теплые ветра и прогремят грозы, деревья будут благоухать, источая ароматы столь утонченные и неприлично естественные, что прощай изморозь душевная и далее вечерами долгими, примется сердце биться в груди, странно все это, если же не обращать по простоте душевной внимание, тогда можно и выпить. Пьяные улицы, собаки на поводах, лай, шум, коты всегда на деревьях, быть по себе значит быть загнанным наверх. Миром правят собаки, хозяева не в счет. Сложно совладать со свободой, ее по определению нет, ты можешь быть абсолютным рабом, и власть твоя будет безмерной над миром правителей, которые лишь идут у тебя на поводу, но ты верный друг, ты понимаешь все слова, на любом языке и обожаешь выполнять команды, ты странный властелин вселенной.


Время идет, весна жирует, ангажемент, бесконечный театр богемного существования, те кто смог ушел в будущее, грамотные лелеют тезы просвещенские, люд в церквях молится да креститься, чудеса продолжают свершаться и по-прежнему не видимы. Плоды революции дают свой закономерный буерост. В воздухе пахнет войной, которую обилием рисованных героев превратили в комикс, в подземных лабораториях уже вызревают и вынашивают вполне сумасшедшие планы логичного, глобального истребления. Аналитики практически близки к определению лишнего человека завтрашнего дня, рожденного для устранения себе подобных, и себя скоро это запустят в телевизионную сетку, и жизнь станет протекать осмысленно, любой кризис заканчивается способом нового мышления, который приведет к результатам. Весна порождает любовь, та в свою очередь ведет к влечению, и рождаются новые солдаты, которые обязаны силой взять победу за хвост.


Старик и война молодым, какая несправедливость, кто уйдет первым, где логика? Походные жены, кальсоны, портянки, бинты. Свет по часам, комендантский час, когда боязно ощутить чью-то близость и страшно завершить начатое тело. Закрытые глаза, подушка и настороженный слух, будет ли канонада, или просто станут бомбить? Весна и желание жить по законам мирного времени, неужели ни один человек у руля корпорации не видит, что за прибылью есть обыкновенные люди, которые мечтают о мире. Сон, сейчас еще тихо, но сон зловещий об войне. Влажная подушка, сброшенный кошмар, ты проснулся отупевшим и пошел выкурить сигарету, завтра поутру начнется мясорубка. Холодно и женщина рядом не сосуд доброты и тепла, тело способное передвигаться в пространстве и тянуть к свету, если ты ранен, это все. Близок рассвет, в углу тень за которой дверной проем, там в прихожей все наготове, чтоб быстро выйти и все забыть.


Вернуться бы обратно хоть на денек, к воскресному ленивому сну и гомону на лестничной площадке, крикам во дворе, у тебя целый день впереди, ты волен делать все что заблагорассудится. Можешь ходить босым по квартире и почесывать задницу, имеешь право выпить пива с утра и к обеду рухнуть на пол абсолютно пьяным бревном, некому стороннему сделать тебе замечание о не правильно проведенном досуге. – Какое кому дело человек ты, или свинья? Ведь у тебя еще нет жены, отпрысков, собаки главное есть время впереди на все это и большее, почему же в данный момент не быть пьяным? После подымишься и освоишь в один присест пару новых для тебя языков, затем напишешь глубокомысленный труд о жизни, подаришь красивой девушке цветы и после счастье, не из корыстных побуждений, а просто из великого и светлого чувства любви. Все хорошо, весна, мир пробуждается, люди кругом, хорошие люди понимаешь?


Только начало дня и ты полон планов, ты молод. Что будет дальше, а важно ли это?

 
Быдло порожденное мародером, да святится имя твое! Так зачинается день, так закаляется сталь, стойкость рождается из окаменелой шаткости.  Крепнет то, чему нет места в природе, хотя спорно все и подлежит сомнению. Закаленные люди, чугунные головы, камень кулаков, глупость на размен различных идей, счастье мелкое,  жрать набить брюхо, запить горячим чаем и трепать языком попусту. Быдло без имени, но в присутствии везде, от темноты в кладовой и рукоплесканий в клубе ночном, эти существа от рождения лишены осмысленности и понимания собственного места в этом мире. Они знают молитвам счет, они терпеливы в ожидании очереди к вратам рая, там будут только те, кому быть суждено по определению. 21 бесконечные войны, безрассудное истребление всех и вся, не благополучных и иных, коих определяют в инакомыслящих,  других или пятых. Бомбить легче тех, кто оказался внизу, стрелять легко, когда перед тобой толпа, какого черта, они лезут под пули! Солдатам страшно гибнуть за определенные денежные вознаграждения, теперь никто не гибнет за родину, только во имя свободы и демократии, не твори кумира себе идиот! Ты не построишь всех в одну шеренгу и не заставишь радоваться, или прыгать на одной ноге в твою угоду.

 
Искренне сожалею о каждом сказанном мною слове, мне крайне неловко вообще упоминать о – вот и устыдился, страшно, есть угроза.  Так уж происходит, что не изменить ничего. Это будет реквием по человечеству, по сестрам и братьям, почему же мы так сильно поломались и износились духовно, кто так исковеркал вполне невинное существо? Я смотрю и постигаю глубину безнадежности  будущих ужасов, спасение устарелая формула суицида. Закаты ренессансы, одиночество, сигарета, борьба за все что кругом и окружает, аукцион визжит – Пропито - боже так давно не было тишины и покоя. Зачем торопиться туда, где не приемлют спешки, зачем контроль, если оного не существует, зачем делать еще хуже, если дальше просто тьма и холодные пальцы. Хорошие люди ушли,  порядок ****ь существует.


Скорое плевое, может, я начну, да ты продолжишь, но не факт, что мы правы, будучи правыми. Измельчавшие революции на фоне балаганной демократии, гуляния на площадях в народе полно десяти долларовых патриотов, родину можно купить за курицу и бутылку водки. Боец, чей долг ты исполняешь? Смазливых спасителей полно везде  и воспроизвести подобных одноразовое дело. Возьми да пролей темное сознание в светло-синее небо, это значительно ухудшит прогноз на завтрашний день. Я не признаю людей от нынешней  популярной культуры, они все ****и  и продаются в любом случае. Чувствительный мир венерические болезни. Понимание, после прорубит вспыхнет мозг,  все ясно как днем, мы в жопе очередной в череде подобных, купите счастье не дорого, что вам жалко. Деньги, но когда они закончатся,  придет новое время иная жизнь. Чего вы произнесете князь или баронесса? Какой титул швырнете как манто к ногам победителей. Балалайка, три аккорда живая речь, была, не была и Камаринский пляс, нечесаная борода, скупая истина в слезе пропитой, многие лета сплошь злость и крест нательный. Душа в маете и сомненьях, где ж царь батюшка, коли фанфаронами трон полон, наши ли они, заморские карлы белилами крашеные?


Встретил я умного человека, мчали мы в поезде к Питеру, пили чай с водкой да просто говно елозили, даже не спор с чего? Думали мы одинаково, да и пьяны были изрядно. Там за окнами родина наша проносилась во мгле, вот и вся пропасть да недоделки. Кто прорубит окно и войдет в то истинно реальное пространство, чтоб изменить сие к лучшему, не только на коммунальном уровне. Да мы болтаем столь мудрено и изысканно, благо еще существует литературная речь, но цена этому электричка до станции Петушки, три бутылки водки и рвота в тамбуре. Я не хотел пить истины, я всего лишь пришел в мир за чаем и хлебом.


Который век я усталым псом с пеной бешенства бегу, мчу слепо и кроме  снежной пелены впереди ничего, все спутано, ослеплено белым, кругом холод, только в бешенстве пульсирует теплая кровь. Меня впрягают в войны, клеймят предателем и убийцей, гонят с чистого подворья на проезжий тракт, не дают выпить с горя. Сколько смертей нелепых,   но в гробах и читках положа руку на сердце, мне нет места в мире лишенных наследства, но я, увы, нужен. Проспись солдат тебе завтра убивать за олимпийское золото, война это вид спорта и битые карты возвращают тебе с орденами, которые ничего для тебя не стоят. Миллионы пулевых, сквозных на вылет, ножевых, приласкает сестричка в госпитале, пожалеет, как наши бабы умеют и все жив, здоров и снова в бой, как на конвейер. Усердно мочишь приговоренный элемент в сортире, он остервенело, режет тебя, кровь да кости, кушаем, пьем после боя, а завтра то что? Поколения, выросшие сорняками посреди этой забавы власть имущих, войны по плану, калеки не в счет, последствия? но это же ради торжества победы свободы закона и тд. тп.


Солдаты, одноразовые оловянные стойкие, им дали практически все кроме способности мыслить. Им внушили, что они правы и все тут. Переключи на черно-белый режим и тебя не запачкает кровью главное, чтоб не иссякли патроны и желание мочить, убивать, стирать с лица земли, поколение всегда как-нибудь обзовут и потеряют, никто не видит завтрашнего дня за сегодняшними бонусами. Это дети цветы, солдаты мясо, калеки, слезы глупых матерей, мы обыкновенно стали дешевым товаром, ведь нас еще много. За тридцать четыре человека я получил двести тысяч и поддержал отечественного производителя. После ипотека, выборы, военный билет с пометкой, я полноправный гражданин, меня забыли, уже стерли с лица действительности. Я породил себе подобных, практически на то же государево дело, не токмо живота ради. Одним выпало рожать. Другие уничтожают всех и вся.  Третьи зарабатывают на этом. Представь, враги наши живут по той же схеме.


21. Век начат, многие обосрались внушая за деньги что все. Бесконечна глупость наша, где ей край? Мифы и мины, карлики герои и бесконечные черные рассветы средь центризмов, вертикалей, демократии и просто лжи, в природе этой воет и гудит пустота. Стань тем а затем передумай, после свыкнись и в итоге примкни, присоединись, ведь ты не один, а может стоит уйти в партизаны. Всегда Анархично Торжествуй! Родину заменили другим понятием, но она осталась той еще сукой, которая реально отрицает тебя, хотя ты всегда отстаиваешь ее интересны. Хоть один сын Родины погиб, как ты безродной собакой? Забивал ли он живых, как скот на бойне, нет, он учился, дабы править твоей темнотой. Сын той еще Родины  не испачкает своих рук, а тебя сделают уродом.  Я вернулся живым назло кудрявой родине, чтоб знала сука, есть еще зло взращенное ее презрением. Нас неблагополучных, делают довольно просто, и мы не та радость долгожданного прихода аиста, но подумай родина, когда пошлешь меня или задашь вопрос, какого мы прем из матки в таких количествах. Кто ****ство твое старое защитит бескорыстно под папиросы и спирт? Ответь родина?


- Ты глубоко несчастен и практически на вылет потерян – констатирует всевидящее СМИ. – Может, сыграем на комнатушку в старом бараке. Там приобретешь, счастье и прочитаешь лежа на кушетке, детектив, будет, конечно же, телевизор и твоя сопричастность практически изменит этот пошатнувшийся мир. Разве ты еще не доволен? – спросит дядя в дорогом костюме и после примется за излечение. Долгое постное в слюне словоблудство, постукивание кулаком по столу и указательным пальцем пригрозить, отпить воды из стакана и заново. Угадай направление сквозняка, если желаешь его поменять на северо-запад, там хорошо, там спальный район. Бессрочность пролетов и их ужасающее постоянство, ты тоже хитришь, изворачиваешься, но как-то не у дел. Дядя тебя лечит, но не сопоставимо это с тем огрызком угла, в котором ты медитируешь, скрипя зубами от злости. Придет любовь и о многом напомнит, почему она никогда не приносит выпивку и продукты, все время требует чего-то и главное не молчит, тоже лечит, а по мне лучше заснуть пьяным в углу.


Я иногда начинаю припоминать, что в прошлом меня даже очень радовала весна, я пьянел от майских гроз и вечеров усыпанных лепестками цветущих яблонь, в кармане всегда имелись сигареты и любовь позволяла просто держать ее за талию, и о чем-то мило болтать. Бывало я, приняв образ поэта и волшебника, дарил ей звезды, бросал россыпями под ноги, опоясывал ее бесконечностью млечного, пути вплетал в волосы жемчуг галактик. Теперь же я для тараканов грозный бог, осевший в грязной конуре коммуналки и март за окном полон снега, метелей, холода. Старые мысли, более воспоминания о былом столетии, а на дворе новый век, я так понял, что все ушли именно туда, а кто и в могилу. Безнадежная грязная слякотная весна, без символики надежд и пьянящей любви, обыкновенный авитаминоз, недостаток вещей ингредиентов, веществ, витаминов, чувств – Иди и купи все это. Напоминает любовь и превращается в женщину, теплую знакомую, уже взрослую, потерявшую с тобой лучшие годы – Зачем? – спрашиваю я. Привычка, когда уже поздно уйти, она не отвечает, но я думаю об этом. Просто трагедия после фарса молодости, сколько таких еще храбрятся, а я честен напоминая себе об этом.


Я растерял добрые мысли, расстрелял бессмысленные надежды, любовь променял на чай и папиросы, а ты ждала зачем? После боролась, выбиваясь из сил, просила, молилась, тянула за волосы, стучала в дверь отчуждения. Мне этот мир практически не интересен, он отжил свое, я пережил данный этап. Теперь злость и мат, алкоголь и окно с видом на черную весну жирующую в новом веке. 21 все там и происходят те же новости, события, прогресс дает о себе знать и люди замыкаются в своих субкультурах, золотых мирках. Щебечут по телефону, ищут встреч и приключений, впечатлений, погружаются в иллюзорность и калейдоскопию, чтоб утром вернуться в серость быта и окрасить это сизым дымом выкуренной сигареты. Бесконечная геометрия офисных пространств, иерархия сидящих там. Тюрьма это, пойми, наконец! просто тюрьма, кроме этого человечество больше ничего стоящего в мирной жизни не придумало. Дурак – напоминает твое присутствие. Конечно и ничуть не жалею об этом. Ум, чувства, губительны для человека, они увлекают его за собой и в конечном итоге, я вижу все это из окна трущоб. Дурак.


Курьер по фамилии Чикатило принесет сверток, и я опять останусь должен. Будет гореть лампа, будет кипеть чайник, будут отчаянно бегать тараканы, участковый придет может быть завтра, когда проспится от гостарбайтерских откатов. Что мудозвон, защитник ****ь отечества все торчишь? – такова нынешняя совесть, а ведь и в правду он прав хоть и несет от него рвотой. А тебе то что? Я законопослушен, получаю по заслугам. Он пройдется по комнате, позвякивая ключами. Жалобы на тебя имеются, надо принимать меры – и тут резко он взрывается криком – А что делать! Но ударить боится, отходит. На *** мне на участке такой маскарад? Герой ты или задрота, а меры мы примем и точка! Я называю его по имени и напоминаю, что с моей справкой можно невозмутимо  вырезать половину его участка, при этом оскальпировать его же самого и спокойно с улыбкой отправится в клинику на пару лет кормить рыбок. Слушай, грохнул бы ты кого за деньги и свалил куда подальше, чего гниль эту в вены вгоняешь? – теперь он спокоен, практически контактный человек. А ты можешь сделать это? Иногда хочу, может, с тебя начну – отвечает он. Я снова усмехаюсь, произнося его имя – С меня не стоит, я лучше это делаю. Пустой разговор, но ты смотри, ведь очередная посылка может быть последним твоим путешествием – он криво воспроизводит на лице улыбку. Я буду бдителен господин участковый. Заходите если что, чаем полакомимся. Пошел ты!


Смелый таракан шевелит усами антеннами, он постигает тоже пространство, в котором он заключен, я предлагаю ему сахар, и он убегает в темноту. Жалкий трус. Две сигареты и содержимое пакета начинает притягивать магнитом, руки станет пробивать дрожь, я буду покусывать губы и ерзать на табурете. Проклятая дрянь, слабое тело, податливый пластилин рассудка, желающий притупления и кругов на воде, чайник свистит, в окне стоит темнота, закрыть глаза не видеть контроля, осесть, сползая по шершавой стене, обнаружить рай не убояться беса. Все что останется после меня будет мною и никем более.


Позже намного позже я стану кричать пассажиром в тамбуре ночного экспресса – ****и, ****и! Верните меня отсюда, верните туда, где обретаю счастье! На ладонях не смытая кровь, много крови, реки. Мертвецы смотрят в лицо мое и молчат те, кто виноват, продолжают жить среди живых, рука человеческого воздаяния не коснулась их плеча, но все произойдет, так как должно тому случиться. Я ведь не болен, я не разрушаю себя и не терзаюсь виною, просто соскочить уже не возможно. Баловство всегда приводит к серьезным последствиям, а расплата, тот самый экспресс, в тамбуре которого ты кричишь – ****и!


СМЕЛО ТОВАРИЩИ В НОГУ, ДУХОМ ОКРЕПНЕМ В БОРЬБЕ, В ЦАРСТВО СВОБОДЫ ДОРОГУ, ГРУДЬЮ ПРОЛОЖИМ СЕБЕ…  это есть наш последний и решительный бой… Ура революции! Ура этим словам! Долой педерастов опорочивших святость этих слов! Все продается за руб или два с качественным звуком, дабы завести толпу, которой проебом правда. Говори предатель правду народу не томи темнотой! Мы заслужили счастье, только не в этом лучшем из миров. Компиляции игры слов, старые фокусы вдохновенных речей, поколения, а к какому взываешь ты? При нынешних революциях меня тошнит, я лучше с девками в бане отдохну за счет своих заработанных свобод и демократий, она пьяна, глупа, смешлива, молода и моя любовь к стране и Родине начнется, вот именно с нее. Сиськи, письки и собственно голосовать более не за кого. Именно с этой девы-павы начинается самое простое, ей мученице рожать тот самый народ, которому после засерут голову множеством идей. Ведущих только в рабство, а сейчас мы пьяны и откровенно не для ТВ, милуемся. Давайте зачитаем меморандум тех подарков, которыми хотим побаловать себя на новый год, поверьте, не одна власть не даст вам этого, но пообещает, обещания всегда выполнимы, если ты у руля. Хотя после грандиозной феерии дармовых кушаний словесных, ты  остаешься без бумажника, трусов и часов, почему-то  начинают закрадываться сомнения, и тут облом, крайних то нет. Прикройте срам веником сударь и идите с богом, ваша удача перезвонит. В отличие от высшего творения природы или господа то бишь человека, не глупый таракан усиками познает обещанное пространство.


Возвеличив таракана до императорского сана, я самым подлым образом раздавил его тапком, увы, данное убийство не изменит хода истории. Я запаяю себе вену, и остаточные явления покинут меня. Нереально и ****ь здорово, боритесь со мной, потрошите меня, я тоже буду огрызаться. Пробовал ли старина Соррес метадон? Нет, он слишком добр и гуманен, героин просто не под его патронатом. Вообще с кем этот наидобрейший человечище собрался вступить в будущее, с поколением дилеров? Его просто тогда грохнут как маразматичного дона в Сицилийской семье.


Время безостановочно, новый солнечный день в свете которого парит пыль, слышна  капель с крыш и многое, что приносят с собой постояльцы жильцы, во мне воцаряется тишина и умиротворение. Соседка странное и порядком одноклеточное существо, бьет поклоны и молится, молится, чтоб лоб напоминал раздавленный мозоль. Все за себя и о себе, мир в ее глазах мерзкая бездонная клока, она его ненавидит, молится вновь за себя, бьется лбом об пол, стены, шарахается в сторону завидя пьяного мужика и ей хочется. Каждый день она передвигается в пространстве, уткнув взгляд ожесточенных глаз в пол, мне кажется, что она полна ладана и хлора, она мертвенно бледна и холодна. Где же любовь к миру, если ты вне него? Был момент, один из тех не обдуманных, когда тебе есть о чем спросить другого человека. Каков твой мир? Ты можешь помолиться за всех нас, попросить, чтоб он не гневался и почаще вразумлял на благое? На один день забыть о себе и вспомнить, о нас, которым, не узнать в спешке своей суетной ни молитв, ни паролей? Подарить один день. Улыбнуться искренне идущим тебе навстречу людям.  Хоть на минутку попытаться любить остальных. Теперь я пахну серой, у меня рога, копыта и хвост. Дуре есть о чем жаловаться и голоса ей что-то обязательно ответят, потому что я полон серы и искр, потому что в ее кипящем чайнике растворяются таблетки, о которых я тоже мало что знаю, пусть проверит крепость своего духа.


Какой будет 22ая весна? Какими окажутся люди, идущие в марте, будут ли это вообще люди, не окажется ли все под колпаком событий гремящих сейчас? Я имею такое намерение посетить тот весенний день, посмотреть на талый снег, прошмыгнуть в метро, потолкаться меж народа, послушать, о чем говорят и чего читают. Вообще заново изучить, полюбить этот город, если в нем останутся загадки и тайны, интересные личности, спонтанные события, пробки, наконец, будет ли все это? Приятная во всех отношениях муза посетила меня, звалась она мечтой, правда не переносит сигаретного дыма, а так чудо как хороша, после ее прихода комната наполняется солнечным светом и теплом тела пахнущего мятой и персиками, я откупорил вино, любуясь закатом, и кругом воцарилась абсолютная идиллия без красителей и консервантов. Весна.


Рецензии