Незабываемый Концерт...

Незабываемый «Концерт…»

В распадке, меж крутых сопок, над прохладным горным ручьем, на поросшем травой берегу раскинулся наш лагерь – лагерь геологов.

Очень жаркое лето выдалось в этом году и только здесь, в горах, вблизи воды можно было вздохнуть полной грудью. Вернувшись с маршрута, я заглянул в палатку. В лицо ударил тяжелый горячий воздух. Сбросив с себя насквозь пропотевшую энцефалитку и сапоги, я в великом блаженстве растянулся  на траве в тени старой кряжистой березы, росшей у самого края берега, над ручьем. Ноги, словно налитые свинцом от долгой ходьбы по горам, нестерпимо гудели и ныли, требуя отдыха.

Я лежал, закрыв глаза и вслушиваясь в окружающие звуки. Но вокруг стояла тягучая, обволакивающая тишина. Лишь слышно только, как повариха хлопочет у костра со своими кастрюлями, распространяющими соблазнительные запахи, да ручей разговорчиво нес свои чистые прохладные воды, извиваясь меж валунов и каменистых берегов. Воздух, казалось, застыл в своей неподвижности. На березовых космах, нависших надо мной, не шелохнется ни один листочек. Даже комары и прочий таежный гнус, словно подпольщики, укрылись в сырых и темных местах. Не слышно их назойливого звенящего зуда.

Запах  таежной растительности и цветущих трав, смешиваясь с запахами дыма костра и готовящейся пищи, издавали ни с чем несравнимый своеобразный аромат, приятно щекочущий ноздри.

Незаметно для себя, сморенный усталостью и жарой, я провалился в глубокий сон. Проснулся от зычного зова поварихи и набатных звуков половника о крышку кастрюли, подвешенной под навесом. Уже смеркалось. Пора на ужин. В воздухе чуть заметно разливалась вечерняя свежесть, но дневная духота не отступала, только прижималась ближе к земле.

Вернувшийся с маршрутов люд, одуревший от жары, духоты и долгой ходьбы, перекидывался короткими, отрывистыми фразами, был явно не расположен к долгим беседам. Народ вяло тянулся к кухне и с чашками, доверху наполненными дымящейся ароматно пахнущей гречневой кашей с тушенкой, располагался кто где. Кто за общим столом, кто прямо на траве, поближе к ручью, а кто у своих палаток.

После ужина по установившейся традиции собрались у костра. Но, то ли духота действовала, то ли усталость после тяжелых маршрутов, разговоры сегодня не клеились, анекдоты не смешили и народ, посидев короткое время, покурив, стал расходиться. Уже совсем стемнело. В горах, вообще, темнеет очень быстро. В лагере пустынно, не слышно обычных шуток, подковырок, смеха. Только у костра сидят двое, о чем-то тихо переговариваются. Повариха, перемыв свое кухонное хозяйство, забралась в палатку спать. Ей наутро рано вставать, кормить нас надо перед выходом в маршруты.

Ночь уже полновластно раскинула над тайгой и горами свой темно-синий ярко-звездный шатер. Я лежал, всматриваясь в далекие звезды, выискивая среди них знакомые созвездия. В городах такого звездного неба не увидишь. Млечный путь светящейся дорогой пересекал небо от края до края.

В одной из палаток послышались сначала шипящие звуки, потрескивание, обрывки каких-то фраз и вдруг… раздались мощные аккорды и полились величественные, торжественные звуки. «Чайковский, - определил я. – «Первый концерт для фортепиано с оркестром», а за роялем…, за роялем, по-моему, Ван Клиберн. Да, точно он! Прекрасно! Просто здорово!»

Чарующие звуки оркестра и фортепиано величаво разливались вширь и ввысь над бескрайней вечерней тайгой и горами, поднимаясь к звездному бездонному куполу все выше и выше, растекались по всей земле. Мне казалось, что их слышат сейчас во всех уголках нашей планеты. И не только. Кажется, их слышат даже на далеких звездах и они в восторге мерцают, подмигивая мне. В душе появилось какое-то необъяснимое необыкновенное чувство, какое-то воодушевление даже. И почему-то вдруг вспомнился давний разговор со своим школьным учителем Григорием Ивановичем Майстренко, когда я решил поступать в геологоразведочный техникум…


 « - Значит, геофизиком решил стать…, -  спросил Григорий Иванович. – А знаешь, Гена, я бы тебе не советовал эту специальность.

- Почему? – вырвался у меня недоуменный вопрос.

- Почему? – переспросил он. – Ну, во-первых – у тебя склонность к гуманитарным специальностям, а не к техническим; во-вторых, выбрав специальность геолога…

- Геофизика, - поправил я.

- Ну, да это, в принципе, одно и то же. Так вот…, выбрав эту профессию, ты обрекаешь себя на всевозможные лишения. Ты хоть это понимаешь? – и, не дожидаясь моего ответа, продолжил. – Ты хоть представляешь себе, что такое работа геолога и его бродячая жизнь?

- Пока в деталях нет, а в общих чертах – да, - отвечаю. – Читал….

- Вот именно…, читал. Вижу, не совсем представляешь. В книгах оно, брат ты мой, одно. Там полно романтики, красиво написано -  путешествия, познавание новых мест, окружающие красоты…. Ах, ах, ах! А в жизни, Гена, это тяжелейшая работа и бродяжническая судьба. Придется терпеть всевозможные лишения, мокнуть под ливнями, простывать от студеных ветров, страдать от изнуряющей жары и духоты. Валиться без сил от усталости, вывертывать ноги по корням и каменьям, хлюпать по болотам, расчесывать до крови кожу от укусов разного гнуса – комаров, мошки, мокреца, слепней и оводов; ворочаться с боку на бок от камней и веток под палаткой, не в силах заснуть в сыром, холодном спальнике…. Уразумел?

- Ну, и что, Григорий Иванович? Люди же работают. Привыкли. Вот и я привыкну.

- Ну, что ж, - развел он руками. – Я вижу тебя не переубедить. Тогда в добрый путь, как говорится. А все-таки жаль…!»


… Много позже я понял, что Григорий Иванович запугивал меня нарочно – хотел, чтобы я закончил школу. Однако я тогда на уговоры и запугивания не поддался.  И не жалею. Все страсти и ужасы, перечисленные им, мне уже пришлось испытать. «Вы, Григорий Иванович, сказали мне тогда лишь половину того, чего заслуживает профессия геолога, - мысленно продолжил я с ним разговор. – А вторая-то половина – вот она! Ну, когда и где еще можно увидеть эти окружающие красоты и слушать среди безбрежной вечерней тайги великолепную музыку Чайковского? Сидя в кабинете? Или в концертном зале, в замкнутом пространстве, под хруст попкорна, чипсов и шорох разворачиваемых конфет…? А здесь – ширь, тайга, горы, звезды и завораживающая тишина. Здесь и восприятие ее совершенно другое. И мыслится даже как-то по-иному. И душа светлеет, делается чище, что ли, от этой светлой музыки…. Нет! Это непередаваемое ощущение. Словами не выскажешь. Это надо пережить. Да!».

Так думал я, укрытый звездным пологом, наслаждаясь величавыми, торжествующими звуками  жизни, родившимися творением великого композитора, музыкального гения и льющимися в этот момент из радиоприемника «Спидола». Это был незабываемый «Концерт…». После того, как волшебные звуки умолкли в ночи, я еще долго не мог заснуть, находясь под впечатлением завораживающей музыки.


Геннадий Сотников, февраль 2014г.


Рецензии
Очень хорошо знакомый мне антураж описан верно, грамотно, умело. Хотелось бы, чтобы автор в таком стиле сделал повесть с фабулой, диалогами. Видимо, у него получится. Хотя большой аудитории ему не собрать по нынешним временам.

Владимир Бородин 4   25.01.2018 16:06     Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир, за прочтение и добрые слова! Над Вашим советом стоит поразмыслить, может быть что-нибудь и получится. С глубоким уважением,

Геннадий Сотников   26.01.2018 08:19   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.