Ограниченные ресурсы

Огромный город был наполнен мерным шумом пролетавших тут и там аэромобилей.  Сумрак нижних ярусов был освещен экономными уличными фонарями, свет которых очень быстро рассеивался, и рекламными панелями на стенах домов. Их вершины терялись в дымчатой вышине.

Олег Стоун шел на работу по темным улицам, освещенным ровно настолько, чтобы не споткнуться обо что-нибудь или не наступить по неосторожности в лужу. Он работал в департаменте управления людскими ресурсами города Виндбург. Идти ему было недалеко, тем более, что департамент здравоохранения рекомендовал служащим добираться до работы пешком, чтобы хоть как-то компенсировать последствия гиподинамии, которая в последнее время стала почти повсеместной.

На улице было прохладно, но Стоун не обращал на это внимания, хотя мог бы подкрутить терморегулятор своего универсального комбинезона. Его правая рука сжимала ручку старомодного портфеля из кожзаменителя. Обычно Олег довольно энергично размахивал портфелем, но не сегодня. Стоун шел, слегка нахмурившись, с необычной для него внимательностью всматриваясь в привычный полумрак давно знакомого лабиринта из бетона, стали и стекла, пропускающего свет только в одну сторону.

Наконец, Олег добрался до входа в здание своего департамента и вошел в холл. Когда он поднес руку к сканеру, тот одобрительно щелкнул, считав информацию с крошечного устройства, имплантированного в кость одного из пальцев. Рабочее место Олега находилось на  36-ом этаже, в офисе № 3604. Офис, разделенный перегородками, слегка превосходившими высотой средний рост человека, походил на на соты. Вместо меда в этих сотах были столы с ящиками и вмонтированными в них компьютером и стулья. Сев в свой стул, который тут же принял очертания его тела, Олег включил компьютер. Теперь можно было приступать к работе…

Служащих департамента управления людскими ресурсами другие граждане недолюбливали. Дело в том, что именно этот департамент занимался назначением людей на должности, подбирая наилучшее соответствие, и определял коэффициент ценности индивида для общества, который влиял абсолютно на все аспекты жизни этого самого индивида. Естественно, часто кто-то был не доволен своим новым назначением или оценкой своего КЦИО, хотя спорить с Правительством не осмеливался. Олег отлично понимал таких людей, однако вместе с тем, он понимал и то, что его работа необходима, ведь Земля перенаселена, ресурсов катастрофически не хватает, и только лишь грамотное распределение того, что имеется, может привести к увеличению количества квот на рождение детей и увеличить рекомендуемую продолжительность жизни, хотя бы для людей с высоким КЦИО.

Олег просматривал поступающие к нему анкеты и вакансии, направляя подходящих людей на подходящие места. Это довольно сложная работа и проходит она в несколько этапов. Сначала люди распределяются по группам, при этом используются более общие характеристики, а занимаются этим либо другие люди, либо, что в последнее время случается чаще, машины. Стоун занимался последним этапом — конечным распределением. Это филигранная работа, и Стоун привык относиться к ней как к тонкому и важному ремеслу, и видеть за каждой анкетой объект, наделенный определенными качествами, а не человека. Олег считал, что такой подход необходим, ведь как только ты начинаешь воспринимать человека именно как человека, то теряешь и объективность и эффективность. Угрызения совести еще никого до добра не довели. Ну, ведь кому-то же нужно в мучительном одиночестве следить за автоматикой на отдаленной космической станции. И почему бы этим кем-то не быть тому человеку, кто лучше всего для этого подходит? Да, пусть это будет против его воли, но ведь от этого человечество только выиграет. Индивидуализм давно устарел, у человека нет будущего, будущее есть только у Человечества в целом…

Наступил обеденный перерыв. Вдруг мысли Олега прервал его коллега, Йозеф Лау, выглянувший из-за перегородки:
— Привет, Олег. Слыхал? Всех таки переводят на нейроинтерфейс.
— Ну да, слышал что-то. Давно пора. Все-таки, удобнее. Эффективнее, во всяком случае.
— Ну… да. Я вообще давно хотел имплантировать коннектор. Но это денег стоит, как-никак, да и некогда. А за бесплатно и за счет рабочего времени — это всегда пожалуйста… Я и направление уже получил. А ты?
— Я? Нет.
— А что так? А-а, ты ведь…
— Да. Нецелесообразно. Все-таки, сегодня последний день.
— Прости… — виновато пробормотал Йозеф.
— Да ничего, это же в порядке вещей.
— Ладно… Извини все-таки. А как жена?
— Марта? Ну, она очень рассудительная женщина. Да и КЦИО у нее больше моего… не знаю, почему она меня тогда выбрала… молодость, видимо. А дети у меня самостоятельные. Хотя… Не понимаю я это поколение.
— Да, я вот тоже. — Йозеф был рад возможности сменить тему — Знаешь, я думаю, дело не в понимании. Просто они стали какими-то… сухими, что ли. Слишком рациональными… Наверное, им никогда не понять того, что понимаем мы. Или понимали…
— Как можно быть слишком рациональным? Разве быть рациональным — это плохо?
— Ну… нет. Просто… просто…
— Просто мы с тобой устарели. А они — новое поколение. Нам его не понять, но они лучше нас смогут устроить будущую жизнь. Нам нужно просто посторониться…
— Разве это правильно?
— Что именно?
— Такая жизнь. Все эти «рекомендации» правительства, все эти…
— Ты что говоришь? — Олег нервно оглянулся по сторонам и зло посмотрел на Лау — Соображаешь, что творишь? Совсем уже?!
— А что? Подумаешь. Ну а тебе вроде как уже не о чем беспокоиться. Тем более, рядом-то и нет никого. — Сказал Лау, прищурившись и, все же, сбавив тон.
— Не будь идиотом, они всегда слушают.
— Пф-ф, больно мы им нужны.
— Знаешь. Отстань. У меня дочь. У тебя сын. А ты такое… в департаменте…
— Я же знаю тебя, тебе же самому это не нравится!
— Дело не в том, что мне нравится. Дело вообще не во мне. Главное — процветание человечества. Все остальное — пережитки устаревшего индивидуализма.
— Как агитатор говоришь. Ты просто боишься признать, что все это — дорога в никуда.

Стоун осел в кресле:
— Я уже в прошлом.
— Не забывай, что рекомендация — это всего лишь рекомендация.
— Да… А что, можно жить без гражданства? Без работы? Без прав?
— А что если я скажу, что можно, что если…
— А что если я скажу, чтобы ты шел к черту. — Стоун нервно потер лоб. — Все, я больше не хочу с тобой разговаривать. Катись.

Голова Йозефа извинилась и исчезла за перегородкой. Олег проглотил пару бутербродов и снова погрузился в работу…

***
«Жизнь — это случайность, а разумная жизнь — еще большая, почти невероятная случайность. Разумная жизнь прекрасна, сложна и, как и все прекрасное и сложное, хрупка. Мы обязаны беречь ее. Человек — это ничто. Но человечество в целом — это сила, превосходящая природу, потому что Человечество направляется разумом, в то время как природа — суть стремление к хаосу. Человек смертен, но в Человечестве заложен неограниченный потенциал, который мы обязаны реализовать…»

— Гражданин Стоун, — прервал мысли Олега его начальник, — вы, конечно же, получили уведомление?
— Само собой.
— Мы все знаем вас как рассудительно, ответственного человека. Надеюсь, вы сделали правильный выбор?
— Конечно. Сотрудники нашего департамента должны лучше других понимать необходимость и полезность рекомендаций для общества.
— Ну, я не сомневался в вас. Сегодня вы можете закончить работу пораньше. Как только вы выйдете из здания, полномочия будут отозваны, а к утру будут улажены все формальности.
— Но я ведь могу поработать еще и уйти в обычное время?
— Само собой. Если вам угодно.
— Тогда я останусь еще.
— Как вам угодно, гражданин Стоун. Это очень похвально. Что ж… Думаю, это наша последняя встреча. Прощайте, приятно было с вами работать.
— Да, и мне с вами. Прощайте.

Начальник и подчиненный пожали друг другу руки.

***
Олег вернулся домой и переоделся в домашнюю одежду. Марта должна была вернуться через пару часов. Его дочь была уже дома. Она сидели в гостиной перед видеопанелью.
— Привет, Юля.
— Привет. — отозвалась Юля. Она всегда был очень серьезной и предпочитала обходиться минимальным количеством слов.
— Дочка, знаешь, сегодня я…
— Мама говорила. — прервал отца дочь.
— А-а, ну ладно. Ты будешь скучать?
— Буду. — ответила Юля после непродолжительного молчания, не отрываясь от видеопанели.

Казалось, Олег хотел сказать еще что-то, но передумал и пошел в свою комнату, с таким выражением лица, будто хотел извиниться перед кем-то за что-то. Юля смотрела на видеопанель. На ее лице оставалось все тоже спокойно-безразличное выражение, что и раньше. Шел репортаж о заседании правительства. Слово взял глава департамента образования и идеологического воспитания:

«Человечество прошло долгий путь с момента своего зарождения. Раньше говорили, что труд сделал из обезьяны человека. Сейчас, конечно же, мы сформулируем более корректно это утверждение: человеком обезьяну сделал труд, направленный на благо соплеменников. Долгое время человечество шло по неправильному пути, по пути индивидуализации и так называемого саморазвития. Но сейчас мы пришли к пониманию того, что пресловутое саморазвитие — это напрасная трата сил. Умирая, человек, посвятивший свою жизнь саморазвитию, уносит все свои достижения в могилу. Какова же тогда их цена?

Сейчас для каждого из нас ясно, что только усилия, направленные на процветание общества имеют смысл, ибо человек смертен, а общество потенциально бессмертно. Да, за последнее время медицина шагнула далеко вперед. Теперь нет болезни, которую мы не смогли бы вылечить, а генная инженерия смогла победить даже старость. Но, к сожалению, наши ресурсы и жизненное пространство, что находятся в нашем распоряжении, ограничены, так что мы не можем предоставить вечную жизнь человеку. Однако,  расширив период его трудоспособности до максимума, мы сделали гигантский шаг вперед. Сейчас трудно представить, что когда-то работоспособной части населения приходилось содержать медленно угасающих стариков, не приносящих никакой пользы обществу. Пусть мы не можем дать абсолютного бессмертия отдельному человеку, даже если, его КЦИО достигает выдающихся значений, однако мы в разы усилили жизнеспособность человеческого вида в целом.

На повестке дня колонизация Солнечной системы. Пусть, нет больше в ней планет пригодных для жизни кроме Земли, однако наконец-то мы обладаем техническими средствами, которые помогут нам исправить эту досадное недоразумение. В связи с этим специалисты прогнозируют увеличение среднего значения периода рекомендуемой продолжительности жизни на целых 30 лет в ближайшие два-три года.

С радостью также отмечу, что на помощь пропагандистам нашего департамента пришли и ученые-биологи. Разработаны методы подавления индивидуалистических устремлений человека и развития в нем общественного самосознания. Данные методы хорошо зарекомендовали себя уже во время начального этапа испытаний, так что, несомненно, в ближайшее время мы сможем применять их в широком масштабе.

Никогда еще род людской не был так близок к совершенству. Конечно, абсолютное совершенство недостижимо, но наши идеалы словно путеводный свет маяка ведут нас в светлое будущее, храня нас от смертоносных скал ложных убеждений…»

***
Стоун зашел в свою комнату со стаканом воды и прикрыл дверь. Он несколько раз коснулся включившейся видеопанели, встроенной в стену над антикварного вида письменным столом. На экране возникло электронное письмо, полученное им неделю назад:

«ОТПРАВИТЕЛЬ: Джон Иванов, И-67A6747EF674, Виндбургский департамент распределения людских ресурсов, отдел контроля рекомендуемой продолжительности жизни.

ПОЛУЧАТЕЛЬ: Олег Стоун, И-679567B1C645, Виндбургский департамент распределения людских ресурсов, отдел конечного распределения.

ДАТА ОТПРАВКИ: 21/06/3089

Гражданин Стоун!

С прискорбием сообщаем Вам, что через семь дней для Вас истекает рекомендуемый период жизнедеятельности. Рекомендую прибегнуть к стандартной процедуре № 156 не позднее 00:00 28/06/3089. Вы в праве не следовать данной рекомендации, но поскольку Вы будете освобождены от занимаемой должности, лишены гражданства, прав и подвергнуты остракизму,  т.к. для общества Ваше существование признано обременительным, Ваша жизнедеятельность будет крайне затруднена. Прошу Вас учесть данное обстоятельство и сделать правильный выбор. Позаботьтесь также о том, чтобы до (или после) исполнения стандартной процедуры № 156 была оповещена служба утилизации.

С наилучшими пожеланиями, Джон Иванов.»

Олег еще один раз пробежал глазами письмо и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Через несколько минут он вынул из ящика стола небольшую капсулу и проглотил ее, запив водой…

***
Утром Марта зашла в комнату и с удовлетворением обнаружила уже окоченевшее тело мужа. Отправив заявку на изъятие тела в службу утилизации, женщина пошла мыть стакан.


Рецензии