Радости жизни. Гл. 1

Сигизмунд разучился радоваться давно. Лет сорок тому назад. Сколько ему было тогда? А только-только начал соображать. Лет шесть, что ли.

Сами посудите.

В детский сад приехала медицинская комиссия. С проверкой, как дети выговаривают букву «р».

Сигизмунд говорил «р» лучше всех в группе. А когда перевозбуждался, говорил «р» даже там, где надо было произносить другие буквы. Вместо «рыба» он радостно крикнул комиссии «рыра». После этого ребенка записали к логопеду. И чему тут радоваться? Логопед выдержал Сигизмунда, наизусть читающего на занятиях стихи Некрасова, только неделю.

Ребенок с таким именем должен по определению все нюансы русского языка знать. Тем более, что мама и бабушка никаких уменьшительно-ласкательных прозвищ мальчику не давали.

Представляете, оборот:  «Мама, не скармливай Сигизмунду столько жидкой пищи! У меня не успевают сохнуть пеленки!»

Ни о каких памперсах у нас тогда еще не слышали. Последнее достижение прогресса, с которым гордо познакомили жителей Советского Союза, была ракета. Тут надо было выбирать, или памперсы или космос. Достижений два, а промышленность одна. Не разорваться. Многонациональный  народ, конечно, больше беспокоился за обороноспособность страны. А эти многоразовые тряпочки, пахнущие советским общепитом, ради такого дела можно было и постирать.

Дома только и слышалось: «Сигизмунд, что ты ковыряешь вилкой в фасоли? Там больше ничего нет, только лук и постное масло. Курица будет на обед».

Или: «Не надо повторять эти слова, Сигизмунд. Это плохие слова. Да, дяде Фиме тоже нельзя их говорить. У него нет такого права, хотя он и выпил медицинского спирту под заливное. Тетя Соня дома, когда доведет дядю Фиму, обязательно поставит его в угол. Или положит в угол, пока он спит, а когда дядя Фима отдохнет, он обязательно будет продолжать находиться в углу. Но только стоя. Нет, кушать в угол ему не дадут. Пока дядя Фима не попросит прощения и не пообещает тете Соне, что больше никогда не скажет таких слов. Что? Пусть терпит. А не хочет, ему же хуже. Тетя Соня не будет стирать это его нетерпение. Мы же терпим, когда он называет дядю Леню Брежнева из телевизора такими словами. Даже если дядя Леня эти слова заслуживает. Вот был бы там, в телевизоре, дядя Иосиф, то дядя Фима уже находился бы в таком углу, из которого выходят стариками. Или молодыми, но лежа, с закрытыми вверх глазами».

В общем, мама и бабушка никаких поводов для радости Сигизмунду не давали. Калорийное питание за закрытой от соседей и случайных гостей дверью – это, считаете, повод? Я вас умоляю. Когда курица варится в десятилитровом баке целиком, а потом из нее делается шесть блюд? Не верите? Хорошо, перечисляю. Жареная ножка с пюре, тушеная грудка с луком и помидорами, суп с вермишелью и крылышком, суп с рисом и спинкой, бульон с мацой. Пять? Правильно. Так еще остались одна ножка и одно крылышко. Делайте, что хотите.

Во дворе, куда бабушка выпускала погулять Сигизмунда, наблюдая из окна, поводов для радости было еще меньше.

Мальчишки и особенно девчонки с простыми для произношения именами постоянно обзывали Сигизмунда. Возможно, они просто не могли выговорить его имя, поэтому кричали ему то Семафор, то Изумруд, то просто Муд. Что, очевидно, было сокращением от слова "мудрец".

В школе многие учителя, чтобы не путаться, называли Сигизмунда по фамилии. Согласитесь, «Мандельблюм, к доске» произнести гораздо проще.

Правда, одноклассники так не считали. Многие из них так и не решили за десять классов, что у него смешнее, имя или фамилия.

А говорите, за детство счастливое наше, спасибо, товарищ генеральный секретарь и еще целая картинная галерея. Никакой радости.

Самое неприятное, что у Сигизмунда не было папы. Это вообще нонсенс в еврейской семье. У всех кругом были полные семьи. Даже у Вовки Еременко. Хотя его отец и находился то в пьяном виде, то в похмельном, но был!

А у Алика Клейна вообще  не папа, а сплошная гордость. Алик за небольшие деньги водил друзей читать папины наколки. Когда тот выходил ненадолго из зоны и спал, раскинувшись, без майки и одеяла. И Алик точно знал, что папа у него есть, и даже то, где он находится в данную минуту! Вон, адрес на конверте, «Магаданская область». И когда папа появится снова, Алик тоже знал. Он так и говорил Сигизмунду и Вовке, загибая пальцы: «Дали три года, год прошел, через восемь месяцев появится».

Это ли не счастье? Есть, чего ждать парню в жизни. И только у Сигизмунда недоставало такого немаловажного семейного звена.

Папа Сигизмунда куда-то отъехал ненадолго, лет пять тому назад. В поисках лучшей жизни. И даже прислал две открытки и посылку апельсинов. Но из разных населенных пунктов. Откуда папа напишет в следующий раз, не знал никто. Правда, бабушка ворчала, что мог бы прислать денег, а мы бы сами решили, на что их тратить. На открытки или на хлеб.

Как-то, когда Сигизмунду было лет двенадцать, папа вдруг возник в его жизни. Нет, не радуйтесь раньше времени. Он не пришел домой и вообще переночевал у своей мамы, то есть у другой бабушки Сигизмунда, живущей на дальнем конце города.

Папа неожиданно появился возле школы, где учился Сигизмунд. И окликнул его, когда они вместе с Вовкой и Аликом спешили домой.

Сигизмунд очень обрадовался, увидев папу. Как будто и не было долгих лет разлуки.

А папа очень нервничал и оглядывался по сторонам. Будто опасался кого-то. Тогда Сигизмунд, читающий много шпионской литературы, подумал, что папа скрывается от возмездия. От чьего возмездия, не важно. Главное, что папе понадобилась помощь Сигизмунда. Казалось бы, можно было и порадоваться.

Дальнейшее поведение папы подтвердило предположения Сигизмунда.

– Я буду ждать тебя у кинотеатра «Октябрь», – шепнул папа сыну в самое ухо. – Через полчаса.

Сигизмунд сбегал домой, переоделся, крикнул бабушке на ходу, что идет играть в футбол, и убежал к месту встречи, которое изменить нельзя.

Правда, бабушка кричала ему вслед, что в новом костюме играют в футбол только идиоты, но Сигизмунд сделал вид, что слова бабушки пролетели мимо его возбужденного сознания.

Что только не представлял себе ребенок, когда преодолевал дорогу к кинотеатру «Октябрь»! И что папа поведет его в кино, а потом в лучший в городе детский магазин. Что после они накупят подарков маме и бабушке и навсегда вернутся домой. Что поедут отдыхать в Одессу! Когда у мамы будет отпуск.

У кинотеатра никого не было. Сигизмунд в нетерпении походил туда-сюда минут пять. И решил, что перепутал место свидания. Но тут вдруг кто-то схватил его за руку и потащил под арку, подальше от людских глаз. Это был папа!

– Ты один? – спросил он, пугливо оглядываясь.

– Один, – подтвердил Сигизмунд и посмотрел на афишу.

Шел какой-то военный фильм. Художник изобразил пограничника с автоматом и овчарку, хватающую врага за телогрейку в районе спины.

– Нам пора, – шепотом сказал папа и потащил Сигизмунда за руку. Почему-то в противоположную от кинотеатра сторону.

«Ладно, – решил мальчик. – Подумаешь, кино не видели. Сдадим с пацанами несколько бутылок и сходим».

Они двигались переулками. Перед очередным поворотом папа выглядывал, внимательно изучал прохожих, и только после этого они продолжали движение.

Лучший детский магазин давно остался позади.

– Нам сюда, – сказал папа и открыл дверь, пропуская Сигизмунда вперед.

«Столовая № 5», – успел прочитать мальчик.

Внутри пахло вареной капустой.

Но для Сигизмунда это место показалось лучшим в мире рестораном. До этого он бывал только в школьном буфете.

Папа взял два подноса и сказал Сигизмунду, ошалело уставившемуся на меню, прикрепленное к стене:

– На цены не смотри. Бери, что хочешь.

Это прозвучало, как звонок с последнего урока.

Сигизмунд еле дотащил свое богатство до свободного столика. Селедка с луком, три куска хлеба, солянка, мясо с пюре и компот с булочкой. Ну? Стоило пять лет ждать этого счастья?!

Папа явно нервничал и быстро ел, не произнося ни слова. Да и сыну некогда было общаться. Двадцать минут прошли с пользой для желудков старшего и младшего Мандельблюмов.

Убрав грязную посуду, отец и сын вышли на улицу. Вот теперь они заживут назло подсмеивающимся соседям и друзьям! Может,  мама перестанет нервничать и пить таблетки. А бабушка тайком, когда мама не слышит, обзывать кого-то сволочью и кобелем.

Теми же переулками  папа, по-прежнему оглядываясь и внимательно изучая дорогу, довел Сигизмунда до кинотеатра «Октябрь».

Мальчик улыбался, усваивая непривычную пищу.

– Ну, отсюда дойдешь, – сказал папа, ткнул Сигизмунда губами в щеку и быстро, теперь уже не оглядываясь, пошел, скоро затерявшись в толпе.

Сигизмунд долго смотрел ему вслед, пока не догадался, что домой придется идти одному.

– Где ты был? – подозрительно осматривая чистую одежду внука, спросила бабушка.

– Мяча не нашли, – буркнул Сигизмунд.

– Тогда мой руки и обедать, – вздохнула бабушка и поставила на стол дымящуюся тарелку.

Хорошо, что старушка вышла на кухню и не видела, как внук, давясь, запихивает в себя поверх столовской пищи любимую куриную лапшу, обильно сдобренную слезами.


(продолжение http://www.proza.ru/2014/11/10/1339)


Рецензии
Это интересно читать.Я не понял,это про еврея?))

Антон Северный   15.03.2019 17:25     Заявить о нарушении
И не про одного

Леонид Блох   16.03.2019 14:31   Заявить о нарушении
На это произведение написано 58 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.