ЧАСЫ

ЧАСЫ
«Старинные часы еще идут…»
( Из песни А. Пугачевой)

Часы пробили восемь. Когда мелодичные звуки боя затихли, явственно зазвучало тиканье маятника  - тик-так, тик-так…. И под эти успокаивающие, размеренные  звуки не хотелось даже шевелиться. Хотелось лежать и лежать в томной неге.

Я открыл глаза и бросил мимолетный взгляд на часы. Да, восемь часов…. Все правильно и надо бы вставать. Но вставать было лень. Вспомнилось, что сегодня выходной и торопиться никуда не надо. К тому же за окном лил нудный мелкий дождь и серебристыми тонкими нитями растекался по стеклу. Сквозь них, искажаясь и преломляясь, как в кривом зеркале, проглядывало хмурое серое утро. В доме еще стояла сонная тишина. Лишь тиканье часов, да изредка из кухни доносились, приглушенные закрытыми дверями, звуки. Жена готовила завтрак. Я возвратился взглядом к часам. «Старичкам сто двадцать лет уже, позапрошлый век, а все тикают, живут и не сдаются. Честь и хвала  мастерам, создавшим  их! – подумалось с удивлением. – Как все же качественно делали вещи в старину! А сейчас? Купили однажды с сыном в подарок нашей маме современные ходики с кукушкой для кухни, а они через месяц-полтора приказали долго жить. И сколь я не бился над ними, пытаясь наладить, бестолку. Так и пришлось выбросить. А эти, стодвадцатилетние трудяги идут себе и идут…. Умели же люди!»

Память перенесла меня на тридцать два года назад, в далекий 1982-й год. Вспомнилась вся эпопея с этими часами. Сколько нам с сыном пришлось с ними повозиться, прежде чем они зажили второй жизнью!

…Как-то за ужином жена выразила желание иметь на кухне часы. А то, говорит, иногда надо засечь время для готовки, а часов нет. Приходится, мол, бегать в комнату каждый раз. Ну, надо  так надо. Мы стали дружно обсуждать, какие часы купить – настенные или настольные; механические или электронные? Остановили свой выбор на механических настольных часах.

- А какие красивые настенные часы были у нашего дедушки! – вдруг вспомнила с грустинкой жена. – С боем, гирями, маятником…. Любила слушать их тихое тиканье. И под это тиканье хорошо думалось и мечталось. Да-а-а….

- Ну, и где же сейчас эти часы? – спросил я.

- Да кто ж их знает, где? Не знаю. Надо бы у мамы спросить, может, она и знает.

- Мам, расскажи, что за часы такие? – поинтересовался сын.

Жена посмотрела на меня, перевела взгляд на сына, увидела нашу заинтересованность и, глубоко вздохнув, начала:

- Да, что тут рассказывать-то? Часы эти мой дедушка по маминой линии, Александр Дунаев, подарил на свадьбу своей невесте, моей бабушке. Бабушке Зине, как мы ее звали, - довольная тем, что можно повспоминать и что ее с интересом слушают, начала свой рассказ жена. –  Он эти часы специально из Москвы выписывал. Дорогущие по тем временам-то. Было это, если мне не изменяет память, в 1912 году. И сколько себя помню, они постоянно висели у них на стене напротив дедушкиной кровати. Дедушка очень дорожил ими. И, как правило, каждый вечер в одно и то же время сам поднимал гири и подводил стрелки. Никому не доверял.

- Правильно. Часы надо заводить в одно и то же время, - одобрил я действия деда. – Они тогда лучше точность сохраняют.

- Он тоже так говорил. Ну, вот…, - продолжила она рассказ. -  А когда он умер, часы вдруг остановились. И никак не хотели ходить. Тогда бабушка стала навешивать на гирю большие ножницы, какими овец стригут. Часы в таком виде кое-как еще ходили какое-то время. Ну, а что потом сталось с часами, где они сейчас? – не знаю. Я потом уехала, - закончила свой рассказ жена.

- Да-а-а…, интересно! – ее рассказ меня заинтриговал. – Прямо мистика какая-то!  Пока жил дед -  ходили, а как умер – остановились. Как будто в них была и его жизнь. Чудеса! Надо непременно у тещеньки поинтересоваться, может она знает, у кого они теперь. Что с ними стало…?

Вопреки всем анекдотам про тёщ, моя тещенька, Анна Александровна, была чудесная женщина, добрейшей души человек. Спокойная, выдержанная, она не докучала своим детям, не вмешивалась в их жизнь, не навязывала своих правил. Жила она в другом конце города в своем домике, и добираться до нее приходилось на автобусах с двумя пересадками. Каждому нашему приезду она безмерно радовалась, не знала, куда посадить, чем угостить. Вот и в этот наш приезд она наварила свежей, только что выкопанной, картошки, поставила на стол тарелку с солеными груздями, нарезанными огурцами.

- Мама, ты помнишь часы, что висели на стенке у дедушки? – спросила жена, похрустывая печеньем и, запивая горячим, терпким чаем. Теща всегда любила крепко заваренный чай.

- Как же, как же,  дочка…, помню, конечно, - ответила теща, отхлебывая из стакана чай. – Хорошие были часы-то, красивые…. Только, ведь, они давно уже не ходили, дочка. Стояли….

- Я знаю, мама. А где они сейчас? У кого?

- У кого? – переспросила она. – Да откудова мне знать. Как мама-то померла, бабушка-то твоя, так кто-то что-то брал из дому. Не упомню, дочка, кто и что взял. Катя вроде что-то брала, - напрягая память, вспоминала теща. – Юра…. Нет, Юра ничего не брал. Михаил, дядя твой, тоже вроде бы ничего…. Не знаю, дочка. Может Саша, брат, взял? Он-то  мог. Да, скорее всего часы он взял – больше некому. А зачем вам? Часы-то эти?

- Да, интересно бы посмотреть, что за часы, - ответил я. – Может, удалось бы починить их. Люблю старинные вещи, мама. В них хранится память времен, память о наших предках. Да и Нине было бы приятно, что дедушкины часы опять живут. Она любила дедушку.

- Так, так, сынок. Правильно, - одобрительно покивала теща. -  Спросите-ка Сашу. Может он и знает чего.

- Спросим, мама. Обязательно.

Часы, действительно, нашлись у дяди Саши, Александра Александровича Дунаева… в подвале пятиэтажки, в которой они проживали с женой. Вместе с дядей Сашей мы  с сыном спустились в него. Тусклая, запыленная лампочка, висевшая под потолком, слабо освещала его внутренность. Привыкнув к полумраку, глаза, наконец, отыскали в углу, лежавшую на полу груду хлама: какие-то железки, тряпки, деревяшки….

- Вот здесь ищите остатки тех часов, - указывая на эту груду, сказал дядя Саша. – После пожара как свалили все в кучу так и не разбирали – руки все не доходили. Что найдете годное, забирайте, если надо.  Нам без надобности. Давно бы выбросили, да все некогда, - как бы в оправдание говорил дядя Саша, демонстрируя нам свое явное безразличие.

За полчаса, поковырявшись в этом хламе, мы «откопали» обгоревший корпус часов с механизмом внутри, циферблат с окантовкой из латуни, смятые гири, сломанный маятник, обрывки цепочек, погнутые стрелки и обломки резного декора. Завернув это «богатство» в тряпицу, одолженную дядей Сашей, слегка разочарованные и раздосадованные таким отношением к ценным вещам, отправились домой. Когда дома развернули тряпицу, жена ахнула.

- Боже мой! – воскликнула она возмущенно. – И это дедушкины часы…! Что они с ними сделали, как  же так можно! И… и что теперь…? – она потерянно смотрела то на меня, то на сына. В глазах застыли слезы.

- Не знаю еще, - пожал я плечами. – Завтра внимательно все осмотрю и, если появится хоть малая толика надежды на их восстановление, постараюсь что-то сделать. Может, удастся оживить….

- Вряд ли что из этого получится, - горько вздохнув, с большим сомнением покачала головой жена.

- А это мы еще посмотрим. Да, сына? – подмигнул я Спартаку.

- Само собой, - с живостью откликнулся сын. – Не может быть, чтоб папа да не сделал!

На следующий день, внимательно исследовав остатки древности, я пришел к решению, что часы можно восстановить хоть и не в первозданном  виде, но весьма близко к нему.

«Работы с ними, конечно, о-го-го сколько! -  подумал я. – Но, самое главное их механизм,  цел, без явных повреждений.  А с остальным справимся как-нибудь». В этом я убедился, нажимая на шестеренки, приводя их в движение. И они при этом издавали мягкое, приятное слуху жужжание. Механизм находился внутри буковых стоек, которые, в свою очередь, закреплены на платформе из того же бука. На одной из стоек обнаружил выбитую дату – 1892, год изготовления, а внутри самого корпуса овальный штамп с едва различимой надписью – «Торговый Домъ М.П.Калашниковъ и Сынъ». Кроме этого на хорошо сохранившемся, чуть пожелтевшем, циферблате, окантованном узорчатой латунью, тоже имелась четкая надпись – «М.П.Калашниковъ и Сынъ» в Москве».

«Да-а-а! Действительно старина, позапрошлый век. Тем более надо восстановить эту семейную реликвию. Память все-таки. Не боги же горшки обжигают – сделаю!» - твердо заключил я, закончив осмотр.

И закипела у нас работа…. Сын тоже загорелся желанием поучаствовать в этом деле и как мог старался помогать мне. Первым делом раздобыли необходимые материалы: обрезки латунной проволоки для изготовления цепочек, тонкую латунную ленту для маятника, куски орехового шпона, буковые дощечки. В то время все это достать было нелегким делом. В магазинах такого товара не было, приходилось добывать, где придется. Наконец, через две недели, с трудом, в беготне почти все было приобретено. Работать над часами приходилось по вечерам, после работы, и по выходным дням.

Шпон на корпусе часов был вспучен от высокой температуры, местами раскрошился, местами обгорел и требовал замены. От резного декора фасада остались лишь небольшие фрагменты, по которым я скрупулезно восстановил рисунок узора и перенес его на буковую дощечку. Выпиливать узор доверил сыну. Сам же вплотную занялся ремонтом корпуса.

- Пап, а что это за фирма такая, «Калашников и сын?» - спросил Спартак, старательно работая лобзиком.

- Самому хотелось бы знать, сына. Честно говоря, не слышал о такой. Но надо бы где-то разузнать. Иметь о ней хотя бы общее представление, - соскабливая гарь с уцелевшего  шпона, ответил я.

- Ага. Интересно же…, как же. А то кто-нибудь спросит, а мы и не знаем.

- Есть у нас на работе один чудак. Часы разные коллекционирует. Попробую с ним связаться, может и расскажет что…, или какую книгу даст, - пообещал я сыну. – Поговорю с ним обязательно. Он-то уж обязан знать, я так думаю.

С корпусом я возился основательно и долго, с месяц, если не больше. Сын за это время вырезал начерно узоры фасада, выточил на токарном станке (он второй год учился в училище на токаря) гири. Мастер разрешил ему использовать для такого дела бронзовые заготовки.

- Ну, как, пап, годится? – спросил он, с гордостью подавая мне два сверкающих полированной поверхностью новеньких цилиндра. – Выточил по твоим чертежам. Все точно, папа, мастер проверил все размеры.

- Ишь, ты! Молодчина! – похвалил я. – Даже крепления оригинальные сделал…. Сам придумал?

- Ага, сам, - явно довольный собой, с гордостью ответил он.
 
- Молоток, сына! Есть в тебе, значит, конструкторская жилка. Соображалка работает. Хорошие получились гири, - отметил я, завинчивая головки крепления в гири.

-  Пап, что еще надо делать? – нетерпеливо спросил Спартак.

- Теперь надобно, сынок, цепочки делать. Сразу скажу, - предупредил я его, зная его нетерпеливый характер. – Работа кропотливая, требует точности. От этого зависит ход часов.

- Интересно. Ни разу не приходилось их делать…, смогу ли?

- Сможешь, - заверил я его. – Как известно, глаза боятся – руки делают. Я тебе покажу.

Подобрав в своем хозяйстве плоскую металлическую пластинку по внутреннему размеру «родного» звена, намотав на нее несколько витков проволоки, разрезал их ножовкой с тонкой пилкой. Получились несколько звеньев, соединив которые, образовалась крохотная цепочка. Сын внимательно наблюдал.

- Понял теперь?

- Угу, - кивнул Спартак. – Я думал намного сложнее, а оказывается так просто.

- Ну, вот и лады. Давай – крути, режь, соединяй, - а сам подумал: «Ишь, ты, просто. Посмотрю, что ты потом скажешь».

Спустя некоторое время он показал мне, что у него получилось.

- Посмотри, пап…. Так пойдет?

Внимательно осмотрев небольшой отрезок изготовленной цепочки, я отрицательно покачал головой.

- Нет, сынок, так не пойдет. Не годится. Посмотри сам…. Звенья почему-то получились разной ширины, и места стыка слишком большие. А? С такой цепочкой часы ходить не будут, - я посмотрел на его расстроенное лицо и добавил. – Я понимаю. Тебе хочется побыстрей,  но ты не торопись, нам спешить-то некуда. Больше аккуратности, сына, и все у тебя получится. Будь спок!

- Ну, и работка…! У меня никакого терпежу не хватит, - с некоторым разочарованием промолвил он. – Пап, а какой длины они должны быть?
 
- Я думаю, не меньше двух метров, - и уточнил. – Каждая, сынок, каждая.

- Да-а-а…, - он почесал затылок. – Это сколько же терпения надо?!

- А как же без терпения? Человек должен делать все так, чтоб от сделанного людям радость была. А от хорошо сделанной работы и самому радостно, приятно.  Для этого иногда требуется большо-о-ое терпение. Терпение и аккуратность, сына. Давай-ка, мы с тобой попьем чайку. Как? – предложил я.

- Угу, - он согласно кивнул.

Разлив чай по чашкам, мы сели за стол и, прихлебывая горячий напиток, я продолжил.

- Тебе же нравится моя резная шкатулка подаренная маме? Или ажурная настольная лампа? Ну, вот. И вообще, сынок, в каждом человеке от природы заложен какой-то дар, да вот беда! – не каждый знает о нем и не каждый вовремя распознает его. Бывает, человек жизнь проживет, а свой дар так и не отыщет. Да-а-а…, так бывает, к сожалению. Вот, хочешь, я тебе расскажу об одном русском умельце, который сделал миниатюрные карманные часы полностью из дерева. Да, да. Чего ты так удивленно смотришь? Причем совсем неграмотный мужик, крестьянин. Не веришь? А вот послушай….

В начале ХIХ века жил в Вятской губернии – ныне Кировская область – один крестьянин по фамилии Иван Бронников с сыном Семеном. Занимались они деревянным промыслом. Изготавливали шкатулки, табакерки, ложки, поварешки и все такое. Вытачивали на заказ на примитивном токарном станке разные балясины, накладные элементы для мебели. Украшали свои изделия тонкой резьбой, росписью. Работа кропотливая, требующая терпения и времени, а выручка-то от всего этого была не ахти какая. Жили бедно. И Бронниковы вскоре переехали на жительство в Вятку и из крестьян переписались в мещане. Как-то раз Семен увидал у одного заезжего немца карманные часы и очень заинтересовался ими. Занятными показались они ему. Таких часов ему еще не доводилось видеть. Выпросил он у этого немца часы на два дня, заверив того, что вернет их в срок в целости и сохранности. Поверил ему немец, одолжил. А Семен, не будь дураком, разобрал их до винтика и с каждой детали снял замеры и начертил на бумаге. Через два дня, как и уговаривались, вернул часы тому немцу целехонькими. А сам прямо загорелся весь, азарт взыграл, сделать такие же часы, но из дерева. Поделился своими думками с отцом. Тот тоже заинтересовался этой идеей, поддержал сына, сказав ему, что стар стал для такой тонкой работы, и глаза не те, но тебе, мол, где смогу, помогу. В Вятке в это время готовилась выставка разных изделий народных мастеров. Предложили и им поучаствовать. Отец отказался, а Семен согласился, сказав, что, мол, попробую создать необычайную малую вещицу. И принялся он за работу, прямо как мы с тобой, - пошутил я. – Перво-наперво наметил материал из чего что делать: корпус из капа, ну ты знаешь, что такое кап, шестеренки решил сделать из пальмы, пружину из прокаленного бамбука. Корпус, как более крупную деталь, взялся сделать отец, а все остальное Семен. Много маялся он над изготовлением шестеренок. Первую-то шестеренку он, как сказывают, раз пять делал. Доделывал последний зубчик, и надо было сострогнуть тонюсенькую, с папиросную бумагу, стружку. Рука, видать, немного потверже давнула – отлетел зубчик. Ага. Другой раз расстояние между зубчиками в одном месте оказалось больше, чем надо было. И тут, наверное, надфилечком лишний раз шаркнул. И так пять шестеренок ушло в брак, и только шестая вышла как надо. Видишь, сынок, какая это тонкая и точнейшая работа?! Но, как бы то ни было, а через три месяца принесли они на выставку эти деревянные часы без единой железки, сделанные с изумительным изяществом и красотой. Размером те часы всего-то три сантиметра в диаметре. Такие часы называются брегетом и носятся на цепочке в кармашке жилета. Так вот цельную цепочку звено в звено он вырезал из цельного бруска пальмового дерева. Вот какие мастера бывают, сынок! С тех пор и стал Семен Бронников мастером уникальных деревянных часов. После этого он еще штук десять сделал их или даже больше.

- Вот это да! – восхитился Спартак. – Это же какая ювелирная работа! Вот терпения-то у мужика было…! Ух ты! Пап, а часы его где-нибудь сохранились?

- В музеях-то должны бы сохраниться, сынок. Да наверняка где-нибудь есть! А эта история впоследствии обрастала многими противоречиями и домыслами. Сколько легенд она породила! – продолжил я свой рассказ. – Ну, у нас в народе любят мастеровых. И это правильно. Честь и хвала им!

- Это точно, папа. Я вот читал про Левшу. Тоже, наверное, легенда. Об Андрее Чохове – литейщике колоколов и пушек, о первопечатнике Федорове тоже читал. А вот о Бронникове ничего не читал – от тебя сейчас узнал.

- Ну, вот, набирайся терпения, как Бронников, - хохотнул я. – И делай цепочки. Помнишь поговорку? – терпение и труд все перетрут.

Наша работа над часами подходила к концу. Сын закончил сборку цепочек, справился превосходно, я – изготовление маятника и стрелок. Все! Часы приобрели первоначальный вид, за исключением гирь и маятника. На вершину фасада, в дополнение, я посадил вырезанного из липы петушка. Вытащив часовой механизм, я приступил к его настройке. Часы ходили, но бой упорно не желал правильно отбивать время – вместо двенадцати отбивал четырнадцать, вместо часа – пять и все остальное время в том же духе. Промаявшись весь день, удалось, наконец-то, и бой научить отбивать правильное время.

Во время настройки, сын поинтересовался.

- Помнишь, папа, ты хотел навести справки о фирме «Калашников и сын»? Узнал что-нибудь?

-  Да, да, узнал кое-что. У коллекционера, о котором я тебе говорил, действительно имеется прейскурант Торгового Дома «Калашниковъ и Сынъ», но в руки мне его он не дал. Книга оказалась настолько потрепанной, с разными загрязнениями, с наполовину сохранившимися корешками, с надорванными пожелтевшими листами, в общем, в весьма печальном состоянии. В руки не дал, но кое-что рассказал мне. Оказывается в первой половине ХIХ века было часовое заведение купца 2-й гильдии Михаила Петровича Калашникова. Он был весьма уважаемым человеком среди Московского купечества, занимал разные должности. Был меценатом и филантропом, почетным гражданином Москвы. В 1870 году к его делам подключился и сын, Петр Михайлович Калашников, и тогда  часовое заведение было переименовано в «Торговый Домъ Калашниковъ и Сынъ», который и просуществовал до конца 1917 года. Сама часовая мастерская, где производилась сборка и настройка часов для магазина, находилась на территории какого-то храма. Он называл его как-то, но я не запомнил. А магазин сначала располагался в Третьяковском проезде, а позже в здании Верхних торговых рядов на Ильинке, по нонешному в ГУМе, торговал не только часами российских мастеров, но и иностранного производства.  И настольными, и настенными, и карманными часами…. Вот и все, что удалось узнать, сынок.

Выслушав эту историю, сын внезапно расхохотался. Он смеялся так заразительно, что я не выдержал и тоже засмеялся, не понимая еще над чем.

- Ты чего? – спрашиваю его сквозь смех.

- Ну, как же, пап? Теперь на этих часах надо написать еще «Восстановлены  народными умельцами фирмы Сотников и Сын в 1982г.»

- Ладно, сынок, мы не гордые. Обойдемся без надписи.

И вот часы уже красуются на стене. Наступил торжественный момент запуска. Я качнул маятник, и послышалось мягкое тиканье – тик-так, тик так…. Мы семьей сидели на диване напротив и, как завороженные, с замиранием сердца, слушали это тиканье, любовались часами, качающимся блестящим маятником. Нам все еще с трудом верилось, что эти старые, переломанные, обгоревшие часы обрели вторую жизнь. Когда раздался мелодичный, не раздражающий уши бой, окончательно поверили в ожившие часы. А с ними ожила, и будет жить память о наших стариках – дедушки и бабушки Дунаевых.

«Еще идут старинные часы…. Еще идут!»


Геннадий Сотников, март 2014г.


Рецензии
Милый и поучительный рассказ! Если позволите, маленький совет. Тема часов тянет за собой глубокую тайну времени. Вы же геолог, Геннадий, и понимаете, о чем я. Хотелось бы увидеть в рассказе хоть одним абзацем и эту тайну. Тогда бы он вышел за рамки просто семейной истории.

Виктор Ахинько   02.08.2014 13:52     Заявить о нарушении
Спасибо, Виктор, за теплый отзыв! Над Вашим советом стоит помыслить... С искренним уважением,

Геннадий Сотников   03.08.2014 07:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.