Мои руки на бархат кожи ложатся тенью

Вся спина покрыта льдом, как солнце пылью.
Сказка умирает, вновь рождаясь былью.
Мои руки на бархат кожи ложатся тенью,
Утекает время, меняя наше настроенье.
Пламя догорает, роняя тёплый дождь из воска.
(Ночь коротка)
Кишинёв. Молдавия. Родовое поместье Дана. Сын дипломата, жизнь которого уже расписана. Жаркая июльская ночь. Стою, курю на террасе, вспоминаю его слова и лицо Наны. Что значит теперь ей восемнадцать и она должна стать его женой, потому что он так решил. Почему Нана ничего не возразила. Но ведь… она этого не хочет, её глаза были такими печальными. Своим спокойным тоном она может обмануть кого угодно, но только не меня. Должна быть причина.… Как она так спокойно смирилась с этим. Как моя Нана пошла на это? Не понимаю, может, я чего-то не знаю? Я должен спросить её об этом пусть ответит. Иначе мне не будет покоя. Плевать, что Дан, запретил мне говорить с моей же сестрой, его слова мне не указ.
Подхожу к её комнате, слышу всхлипы. Плачет.… Очень тихо захожу в комнату, она сидит спиной ко мне на кровати, странно даже… в свадебном платье. Осторожно подхожу к ней как можно бесшумней, сажусь сзади и обнимаю её:
-Нана, - шепчу, - зачем? – а она только сильнее плачет. – Ты же его не любишь.
-Не люблю…
-Тогда зачем? Объясни мне?
-Так надо, Анхель.
-В смысле «так надо»? Ты моя. Я никому тебя не отдам! А тем более этому размалёванному павлину.
-Я и так твоя.
-Тогда докажи, - я пересел, чтобы видеть её лицо.
-Как?
-Будь моей, - ответил я, стирая слёзы с её лица.
-Анхель, - прошептала Нана.
-Ты говорила, что ты моя Лилит, а я твой Каин, так отдайся мне. Я люблю тебя, пусть твой первый раз будет с тем, кто тебя, действительно, любит. Так как тебя люблю я, никто и никогда не будет тебя любить. Или ты не любишь меня, Лилит?
-Конечно, люблю, Каин. Я всегда буду любить одного тебя, и принадлежать одному тебе.
-Тогда докажи, - повторил я. – «Подойди поближе, прикоснись губами, ощути всем телом то, что будет с нами» (Ночь коротка), - начал напевать ей на ушко, развязывая шнуровку корсета.
-А дальше? – спросила Нана.
-Ты хочешь услышать дальше… хорошо, - я повалил её на кровать и продолжил петь. – «Сладкой пеной с неба облака стекают. Ночь так коротка, так быстро убегает» (Ночь коротка).
Я провёл пальцами по её лицу и поцеловал. Так странно, она далеко не первая кого я целую, но почему так дрожат мои губы? Почему я обжигаюсь об её кожу. Её глаза… лучше б не заглядывал в них,… они бездонны, как глубины космоса, в них можно заблудиться и не вернуться, они пленяют. Что со мной? Почему, несмотря на столь сильное желание обладать ей, я не могу совладать с дрожью в теле. Это страх или волнение, а может просто предвкушение. Почему раньше со мной ничего подобного не было? Может всё дело в ней. В Лилит… Целую её глаза, губы, покрываю поцелуями всё лицо. Приподнимаюсь, смотрю на мою Лилит. Чувствую, что мои губы уже все сухие и потрескались. Но об неё я готов не только обжечься, а даже сгореть в её пламени. Платье и рубашка падают на пол. Мои руки сжимают её запястья, телом прижимаюсь к ней, я, наверное, точно сгорю.
-Анхель, только продолжай петь, - просит она.
-«Силы на исходе, лёгкий импульс тела, в дрожь кидает нежно, опьяняет смело. Мои руки на бархат кожи ложатся тенью, утекает время, меняя наше настроенье. Пламя догорает, роняя тёплый дождь из воска. Как ночь коротка» (Ночь коротка).
Я почти задыхался, её стон сводил меня с ума. Её кожа сжигала меня. Я терял рассудок от одной мысли, что обладаю этой женщиной. Я сполз вниз и положил голову Нане на живот. Её тело идеально. Я дотронулся кончиками пальцев её шеи и проскользил вниз. Я знаю, что попаду за это в ад, но сейчас это не имеет для меня никакого значения.
-Анхель, спой ещё раз, - попросила она, обнимая меня, её руки плавно скользили по спине. Эти лёгкие прикосновения, словно прожигали кожу, сдирая мясо с костей.
-«Вся спина покрыта льдом, как солнце пылью. Сказка умирает, вновь рождаясь былью» (Ночь коротка), - я подтянулся к ней и поцеловал. – «Мои руки на бархат кожи ложатся тенью, утекает время, меняя наше настроенье. Пламя догорает, роняя тёплый дождь из воска. Как ночь коротка» (Ночь коротка).
Она уснула в моих объятьях с улыбкой на губах. Возможно, я не имел права делать то, что сделал, но я любил её сильнее всех, кто мог её любить. В тот момент я ни о чём не жалел. Единственное, что я мог сказать в своё оправдание «Рай – это страшно тоскливое место, где можно сойти с ума от нудного пения ангелов и заболеть бессонницей оттого, что свет никогда не сменяется тьмой... Так стоит ли всю жизнь мучиться, отказывая себе в элементарных удовольствиях, биться головой о каменный пол церквей и выдавать свои секреты попам на исповеди, чтобы после смерти угодить в такой отстой? Не лучше ли грешить напропалую и верно служить Князю Тьмы и Повелителю Теней? А как же адские муки? Адские муки – это для тех, кто служит Богу, но не воздерживается от греха. Они верующие – им нужно. А своих слуг сатана не обижает, и они проводят вечную жизнь в пирах, балах и оргиях. И вот ведь что интересно. Бесплотные души в раю любовью не занимаются – это общеизвестно. У них и плоти для этого нет, да и место неподходящее для таких нечистых занятий. Зато в аду души грешников оттягиваются вовсю» (Антон Антонов - Пепел наших костров).


Рецензии