Часть Четвертая. Глава Двадцатая

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Телепат и сновидец


   По теории и практике сновидений написаны десятки околонаучных трудов и книг. Сфинкс никогда не читал их и не желал тратить время на изучение того, что, по его мнению, являлось галлюцинацией, рожденной из психологической дисфункции в каждом, отдельно взятом, подсознании. Телепат считал сны уделом детей или тех, кто носит за спиной мешок вредоносных комплексов.
   В эту ночь экваториальное небо Африки не давало Сфинксу уснуть. С педантичным и каким-то иррациональным интересом он считал звезды. Часто сбивался, снова и снова начиная гиблую астрономическую экспедицию без цели. Увы, шум прибоя и голоса не то сверчков, не то цикад чертовски мешали.
   Привстав со спального мешка, бледнолицый коротышка обвел взглядом поляну. В центре темнел квадрат выжженной земли – все, что осталось от костра. Запах жареных сарделек еще витал над пустыми тарелками. Торчали шампуры, воткнутые остриями в землю. Чуть в стороне, укутавшись брезентом, спала Химера. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, дрых Титан. Мираж по-прежнему сидела подле ящика с навигационным оборудованием. Задремала там пару часов назад и тихонько сопела.
   -Надеюсь,- подумал обладатель фиолетовых глаз,- Огр все-таки найдет ту мартышку, за которой гонялся полдня. Сожрет ее, закусит парой деревьев и вернется к рассвету. Собаки всегда возвращаются к хозяевам.
   С этой мыслью, в которой нашлось бы не больше смысла, чем в пустом разглядывании звезд, телепат двинулся к морю. Океан как будто звал его. Словно манил напиться из гигантского чана соленой воды. Не понимая, какая заноза не дает ему покоя, Сфинкс умыл лицо. Помотал головой в разные стороны и наконец сосредоточился. Мир вокруг тоже решил прийти в движение. Несносные созвездия, точно ожившие алмазы, катящиеся по черному полотну космоса, начали принимать разумные очертания. Теперь на небе четко выделялись космические часы с циферблатом. Стрелками служили дорожки из лунного света. Вместо цифр висели разные планеты.
   -Добро пожаловать, мыслестранник.
   Не соизволив обратить внимание на голос, буквально раздавшийся из ниоткуда, низкорослый брюнет уверенно зашагал по мосту. Тот начинался у края фантастически глубокого кратера. Дно у разбитой ямы отсутствовало. Или скрывалось под бурлящей гладью озера, чьи водопады веками спадали с каменных торосов, увенчанных ассиметричными шестеренками.
   -Мыслестранник, хозяин ждет.
   -Я охотно опоздаю. Передай ему мои соболезнования.
   -Твоя наглость непростительна. Я согласился открыть тебе путь, но теперь он не будет столь легким.
   Коротышка добрался до конца моста и застыл, изучая вычурное сооружение, громоздящееся без опор и фундамента в центре кратера.
   Это был чей-то старинный дом. Возможно, терем, обветшавший до крайности. Конструкции множества разноформенных башен казались геометрически неправильной иллюзией. Сами башни напоминали витиеватые деревянные колонны, тут и там облепленные рядами окон – такими же ставнями сельские жители любят украшать дома в деревнях. Карнизы двускатной крыши, пестрящие резными завитушками, срывались в пустоту. На них, тремя клювами выдергивая паразитов из звездно-черного оперенья, ворковали краулеры.
   -Потрясающие краулеры,- задумался Сфинкс,- не странно ли, откуда мне известно имя их породы? Как будто эти хищники ночной мглы сами представились… Вы каждую ночь вьете гнезда, дожидаясь, пока на рассвете вашу вахту сменят огненные эсфиды? Вы жар-птицы, меняющие оперенье в соответствии с циклами дня и ночи?
   -Готовься!- торжественно прорычал терем.
   Гость с фиолетовыми глазами едва ступил на лестницу, ведущую к парадной двери, как путь ему преградило коричневое изваяние – берсерк с двумя топорами, вырезанный из толстой, но гибкой  карельской ели. Злобный страж жонглировал секирами точно акробат. Его оскал бросал смертельный вызов.
   -Где есть мое испытание?
   -Мыслестранник либо слепец, либо глупец,- расхохотался терем,- ты не сможешь побить его.
   Сколь хитрым ни был терем, сколь дьявольски свирепым ни был его лютый часовой, оба не взяли в расчет скромный рост телепата. Приблизившись к берсерку, Сфинкс мигом присел и по-боксерски выбросил вперед сжатый кулак.
   -Я не привык спрашивать дважды, где есть мое испытание?
   Деревянная статуя рухнула на колени. Схватилась за низ живота с душераздирающим воплем боли.
   -Грязный прием… Даже желудям больно, когда по ним бьют. Путь открыт.
   Оставив за спиной лестницу, коротышка очутился в коридоре. Ведомый отблесками далекого камина, брел добрую сотню метров. А когда почти закончил свой путь, ненадолго ослеп по вине десятка медных чаш, вдруг воспылавших кострами. Пламя в лампадах крутилось и взрывалось совсем как подожженный порох. Чаши свисали с потолка. Некоторые стояли прямо у стен.
   -Смесь нитрата щелочи, то есть допотопной селитры, и размолотого каменного угля?
   -Да, но рецепт придумал не я. Так обогревали жилища древние славяне.
   -Ясно… Хотите, угадаю ваше имя?
   -С учетом того, что, войдя в терем, вы лишились своего таланта, будет любопытно.
   -Дадите мне фору?
   -С радостью.
   -Вы влюблены в атлантку с рыжими волосами?
   -Хм…
   -Я однажды зашел к ней в каюту. Она каждую ночь повторяет одно и то же имя.
   -Неужели мое?
   -Только если вас зовут Изяславом.
   После этого диалога, который он вел с человеком, сидевшим за его спиной, Сфинкс обернулся к дивану. Сам диван, во-первых, стоял на шкуре белого медведя. Во-вторых, заместо подушек был покрыт мягкой выделкой из овечьей шерсти. В-третьих, на нем, устроившись как в любимой гостиной, пил чай блондин с длинными волосами. Мужчина имел расслабленный вид, контрастирующий со строгим черным пиджаком и рубашкой, дополненной галстуком цвета серебра.
   -Поскольку вы завели речь о принцессе Атлантиды,- начал хозяин терема,- то не стану отрицать, что знаю ее лично. Сирена – мой секретарь. Она форменная смутьянка, человеческую жизнь ни в грош не ставит.
   -А вы ставите?
   -Я киевлянин. И, кроме того, по долгу службы стараюсь с уважением относиться ко всему, созданному матушкой-природой. Некоторые из моих коллег менее гуманны. Митра и Саргон, например.
   -Я запомню эти имена, однако сейчас они не имеют для меня смысла.
   -В таком случае, почему бы не поговорить о вашем имени, господин Сфинкс?
   -Мое имя поведал вам терем?
   -Асгард,- дыхнули ароматом леса тяжелые своды,- меня называют домом для всех храбрых сердцем. Но не для таких, как ты, мыслестранник. Ибо твое сердце сродни тлеющему угольку, ты был лишен души до того, как родился. Кто-то назвал бы тебя сыном дьявола.
   -Странно,- выплюнул гость, обратившись к блондину,- ваша дача, похоже, женского пола. Только самки видят слабость в том, что есть целеустремленное мышление с результативной отдачей.
   Шкура медведя, до того мирно покоившаяся на полу, приподняла косматую башку и зарычала сквозь клыки. Кого-то другого такое чудо могло бы испугать, но Сфинкс, два дня назад сражавшийся с мутантами Королевны, даже бровью не повел. Скептически изучил шевелюру светловолосого мужчины, затем без приглашения опустился в кресло.
   -Вы, Изяслав, есть регрессор?
   -Ого, я редко слышу это слово.
   -Как и Сирена, вы никогда не умирали по-настоящему. У вас сохранился врожденный пигмент волосяного покрова.
   -Надо же, вы хорошо осведомлены о некоторых неприятных тонкостях моей биографии.
   -Я знаю меньше, чем хотел бы,- отмахнулся Сфинкс,- например, я не знаю, чем удостоился этой аудиенции.
   -Вы верите в статистику?
   -Да, бесспорно.
   -Хорошо,- перевел дух Изяслав,- а про статистику – кто-то из социологов подсчитал, что любого человека можно познакомить с любым другим, используя цепочку их связей. Тут действует принцип звена. Ответьте на свое разумение, сколько таких звеньев соединяют нас с вами?
   -Одно звено.
   -Я бы сказал, пять с половиной звеньев… Ну, еще одно рыжее.
   -Чему вы улыбаетесь?- не понял коротышка.
   -В глубине души мы с вами, господин Сфинкс, похожи. Еще до битвы с берсерком я отключил ваш талант. Однако ни власть чужой монеты, ни обстоятельства не могут лишить вас врожденного дара схватывать суть на лету.
   -Не сравнивайте, я есть не кабинетный шеф со склонностью к оптимизму. Вы слишком мягкотелы. Вы спускаете курок с болью в сердце. А я, можете называть меня учеником вашей секретарши, сердца не имею.
   -Намекаете, из вас вышел бы лучший эвинкар, нежели из меня?
   -Я не хочу быть пупом Земли или Канцелярии. Кандалы всевластия умаляют разум, особенно когда прилагаются к теплому креслу в пентхаусе. Чувство благополучия и личной важности доступно лишь офисным менеджерам. Другой смысл жизни им не нужен.
   -Вы сторонник принципа «Не верить, не бояться, не просить»?
   -Если бы я верил, ходил бы в церковь вместе с Химерой. Если бы боялся, не сел бы в поезд Москва-Киев. Если бы просил…
   -Да-да, если бы просили?
   -Если бы просил, то просил ответить на вопрос – что вам от меня надо?
   -Я желаю понять, насколько дороги вам ваши друзья.
   -Настолько же, насколько личные стамески дороги плотнику.
   Оценивая услышанное, как большой начальник оценивает пункты в многомиллионном контракте, хозяин терема расплылся в довольной улыбке. На его вкус поза Сфинкса не пахла гордыней или безразличием. Человек со взглядом призрака и бледным лицом, сам того не желая, стал блондину советчиком и критиком, которого трудно переоценить. Эвинкару русской Канцелярии испокон веков не хватало агентов, способных руководствоваться дальновидностью в купе с холодным расчетом. Обычно его подчиненные доказывали свои умственные способности, слепо следуя указаниям. Как солдаты, привыкшие исполнять второй приказ еще до того, как закончат с первым.
   -Я считаю себя оптимистом,- насладившись паузой, продолжил Изяслав,- но люблю иной раз взглянуть на ситуацию с худшей стороны. Плохи дела ваших стамесок, Сфинкс, очень плохи. 
   -Солидарен с вами,- зевнул брюнет в кресле.
   -Из любого тупика найдется выход,- решил подобраться ближе к сути блондин,- в любом лабиринте есть не только голодный Минотавр, но и проводник. Добрый товарищ, разбрасывающий зерна кукурузы, чтобы отметить путь к спасению.
   -Дайте конкретику. Поясните, кто играет роль Минотавра.
   Тут светловолосый мужчина медленно, словно бы совершая некий ритуал, опустил веки. Повинуясь его воле, огни в чашах смягчились. Дрожа, угасли, а в следующий миг взвились багряной пляской. Вокруг стало светло. Однако и тени, раньше мягкотелые, легли на шкуру и лица собеседников плотным непроницаемым покровом.
   -Ящик,- мрачно сказал голос дома, породив эхо, заплутавшее под сводами с мезенской росписью.
   Телепат спокойно достал гребешок. Принялся вдумчиво, с чувством толка приводить в порядок растрепанные, чуть блестящие фиолетовым оттенком волосы. Своей надменностью коротышка ясно дал понять – акустические чудеса Асгарда не произвели на него впечатления.
   -Ящик Пандоры,- шепотом выплюнул Изяслав.
   -Наша беседа стремительно уходит в мифологию. Так проблема в Минотавре или в греческой нимфе?
   -Ох, Сирена и здесь держит вашу команду в неведении.
   Изяслав затянул галстук. Вспомнил, с каким трудом даже ему, человеку, наделенному ангельским терпением, приходилось выдавливать правду из рыжей секретарши. Желание атлантки утаить опасные факты от своих подопечных не столько расстроило его, сколько насторожило. Все складывалось так, как если бы Сирена, прожив жизнь одинокого мстителя, упустила из виду самую страшную из реальных угроз. Такой просчет нельзя свалить на девичью память. Похоже, дочь Мастера не знала о людях в желтых галстуках ровным счетом ничего.
   На стеклянном столе, разделявшем брюнета и блондина, возникла записная книжка. Не свалилась откуда-то сверху – просто материализовалась. Хозяин сна перелистнул страницы до последней буквы алфавита. Оставленные ровным и легко читаемым почерком, там хранились некрологи. Памятки о тревожных исчезновениях агентов, чья бессмертная жизнь оборвалась престранным образом.
   -Среди наших людей ходит старый корпоративный миф. Одиозная легенда о карателях, об охотниках за ренегатами и теми, кому достало храбрости отвернуться от пантеона. Я не считаю своих агентов стадом, но их таланты жалки в сравнении с мощью убийц из отдела, который по бумагам даже не существует.
   -Больше конкретики,- потребовал Сфинкс,- чем этот отдел отличается от ФСБ или МИ-6? Какова его структура?
   -Нет, тут не стоит приплетать разведку или королевские сыски. Деятельность Ящика лежит в рамках точечного, реже глобального геноцида. По роду профессии они наемники высшего класса, жестокие палачи и суперубийцы.
   -То же самое можно сказать и о моих стамесках.
   -Пожалуй,- согласился Изяслав,- вы, Сфинкс, как никто другой наслышаны о безнравственном коварстве Ящика. Человек в алмазной маске, разве не он практически оборвал вашу жизнь?
   Коротышка дрогнул. На секунду лишившись самообладания, выронил гребешок. Но поднимать не стал.
   -Теперь припоминаю, Сирене так и не удалось выяснить, кто и зачем послал Кристаллического Демона. Если у вас есть такая информация, буду рад услышать.
   На макушку гостя тотчас шлепнулась газета. Как будто нарочно упала с верхней полки, прибитой у вершины одной из колонн. Телепат потер ушибленное место, после чего вцепился взглядом в буквы. Устаревший шрифт и желтая потрепанная бумага не обманул его подозрений – на таблоиде стояла дата 30-ое августа 1918-го года.
   Выпуск был целиком и полностью посвящен одному из судьбоносных дней официальной российской истории. Не иначе как черная дата для поклонников стяга с серпом и молотом. Передовица выкрикивала угрозы в адрес интервентов и врагов пролетариата. Взывала к народу искоренить «гнилую буржуазию» за ее «террористические выходки». Вместе с тем любовным тоном сообщалось, что товарищ Ильич пережил «омерзительное покушение» и чувствует себя так, как должен чувствовать себя «непримиримый борец с властью Капитала и акульими амбициями европейских банкиров». Сам Ульянов-Ленин благосклонно, но с присущей его чертам хитрецой улыбался читателям с черно-белой фотографии.
   Сфинкс бегло изучил текст. Хотел задать вопрос, но помедлил, обнаружив между страницами тряпку. Когда-то она служила дамским галстуком желто-золотого цвета. От яркого регата, изорванного и покрытого налетом пепла, остался лишь никчемный клочок, перепачканный давным-давно засохшей кровью.
   В газете нашелся и другой снимок, кроме портрета Ленина. Эта фотография в профиль запечатлела неказистую женщину. Маленькое, не очень красивое лицо казалось по-своему забавным. Отчего-то милым. Благодаря курчавым черным волосам и длинному носу несостоявшаяся убийца напоминала взъерошенного вороненка – отнюдь не террористку, отрицающую «историческую необходимость рабочего класса взять власть в России, Германской Империи, и на берегах Балтийского моря».
   -Фанни Каплан. Она же Ефратиса Ата-л, старший лейтенант Десятого Ангельского легиона. Как вы считаете, Фанни хорошее имя? «Funny» по-английски значит смешной. Этот псевдоним она взяла из-за своего смеха. Пока я помню ее смех, никогда не смогу поцеловать другую женщину.
   Одна из стен Асгарда, та, внутри которой обустроили камин, подернулась пеленой. Меньше чем через минуту дым окутал и стеклянный стол, и диван, и кресло. Терем превратился в кинотеатр. Но многомерная иллюзия, предложенная зрителям, не выглядела эпопеей, снятой по заказу американских продюсеров.
   Сон внутри сна предлагал увидеть любовную историю пары монетоносцев. Историю двух агентов, так и не построивших свое маленькое семейное счастье.

***


   Из окон, занавешенных парчой с двуглавым орлом, пробивается полуденный свет. Мебель в вагоне ходит из стороны в сторону – поезд мчится на всех парах, словно машинист стремится обогнать время. Спешит опередить колесо истории. Несколько фигур маячат у двери тамбура. В уголке, за письменным столом, сидит молодой человек. Возможно, молодым он кажется по той причине, что имеет короткие светлые волосы. Блондин смело орудует перьевой ручкой, то и дело набрасывается на новые документы.
   Внезапно к нему подкрадывается брюнетка. Щипает за мочку уха. И смеется как весенняя капель.
   -Работаешь за троих, Славик.
   Славик достает карандаш. Грызет тот, бессильно глядя на стопку бумаг.
   -Что за неформальное обращение?
   -Нет, мину корчить не надо. Ночью, когда не думаешь о делах, ты намного милее.
   -Все еще не слышу рабочего тона.
   -Прошу прощения, господин старший секретарь! Имею для вас донесение! Вы, господин секретарь, зануда и не умеете целоваться.
   -Мне не до шуток,- охая, надевает колпачок на перо блондин,- Белиал потерял связь с реальным миром. Его преданность идеям марксизма тянет Канцелярию на дно. Скажу без протокола – черт бы побрал этого демона. Мы теряем ресурсы, долгосрочные планы летят псу под хвост. Москва превратилась в горящий термитник, в столице стачки. Чистильщики даже бронекостюмы не успевают штопать. Те агенты, кому меньше ста лет, в панике.
   -Ты совсем другой человек, когда волнуешься. Не переживай, рай, который хочет возродить Белиал, останется утопией. Ящик примет меры.
   -Какой Ящик, Фанни?
   -Ящик Пандоры, разумеется.
   -Причем здесь спикер Совета?- ошарашено удивляется Славик.
   Фанни награждает его призрачной ухмылкой. В положении ее губ есть толика дерзости. Что-то от вызова, брошенного одним нескладным ангелом целому миру дьяволов.
   -Я имею право убить любого бессмертного или живого. И не могу оставаться в стороне. Я покончу с их Вождем. Он умрет от пули, не от моего соколиного когтя.
   -Фанни, ты говоришь загадками.
   -Молчи,- брюнетка прикладывает указательный палец к носику,- мисс Отчаяние обо всем позаботится. А потом вернется. Ангелы всегда возвращаются. Ты носишь красный галстук, но никогда не задаешься вопросом, почему моя зарплата в шестнадцать раз выше твоей. Ты не спрашиваешь, куда я исчезаю на целые месяцы. Меня выбрали – давно и надолго. Я убиваю бессмертных, иногда живых. Семь веков назад мы встретились в Париже. Все эти годы меня спасал мой смех, а еще твоя, Славик, улыбка. С этой улыбкой ты однажды станешь эвинкаром. Будешь носить серебряный галстук. А я останусь сном в твоем призрачном тереме. Я люблю тебя, мой светловолосый киевлянин…
   Фильм искажается. Кто-то мотает пленку. Несколько матросов с красными повязками на рукавах сдерживают израненного блондина. Он получает удар в челюсть. Продолжает кричать. Возле кремлевской стены лежит остывшее тело с переломанным позвоночником. Его собираются сжечь в бочке.
   -ФАННИ!
   -Товарищ капитан, кто этот сумасшедший?
   -Оттащите его!
   -Ангелы всегда возвращаются! Фанни!
   -Швырните эту контру в каземат. Да у него ручонки белые, сразу видно, пролетарского духа не нюхал. Хрень с дерьмом, и не таких гадов перевоспитывали!
   -МОЯ ФАННИ!
   -Товарищ капитан?
   -Бейте эту мразь, пока ребра не переломаете! Ишь удумал чистеньким ходить. Ниче, при советской власти будешь мыло по карточкам покупать. Вот тебе под дых, сопливая гнида!

***


   -Этот суп есть пересолен,- сказал Сфинкс, когда бревенчатые своды и мебель вернулись на прежние места.
   -Суп?- протянул Изяслав.
   Коротышка встал, подошел к зажженному камину и бросил в него газету. От вагона и ухающего звука колес не осталось ни следа. Если у фильма были титры, терем не стал их показывать.
   -Суп это то, во что превращаются эмоции и любовные травмы, если копить их в себе. Соль – ваши слезы. Если таким образом вы решили устроить себе разрядку, то в современной психотерапии есть более действенные лекарства и методы. Предельно ясно, как вы узнали о существовании Ящика, но напрашивается вопрос…
   -Откуда я знаю, что Ящик напал на вас?- перебил гостя блондин.
   -Действительно, откуда?
   -Организация напоминает большую семью. Мы доверяем друг другу и любим делиться новостями. Пара намеков, оброненных Сиреной во время последнего совещания, заставили меня провести неофициальное расследование. Должен же я был понять, какая нелегкая расшвыряла ее подручных по всей Европе? Я позвонил американскому эвинкару, только он имеет доступ к архивам Ящика. Ну, не к самим архивам, а к некрологам. Так я узнал, что Кристаллический Демон погиб в Египте. Он носил такой же галстук, как Фанни. Имел позывной – мистер Шесть. Сирена считает меня горделивым лицемером, но пальцем о палец не ударит ради вашей безопасности. Принцессу волнует только ее месть.
   -Я не отдам свои стамески на растерзание,- отрезал Сфинкс.
   -Это еще одна причина, почему мы должны найти общий язык. Вы – собственник. Я тоже.
   -Иррациональная логика.
   -Нет, клановая.
   Теперь черты лица Сфинкса заметно потеплели. Кое-где наметился румянец. Взгляд фиолетовых глаз лишился былой отчужденности, в нем появилась живительная искра.
   -Я хотел бы дать вашим друзьям-стамескам шанс,- молвил хозяин терема,- шанс улизнуть от карательного аппарата Канцелярии.
   -Мы возвращаемся к теме лабиринтов и Минотавров?
   -Сейчас ваша банда как прыщик на лбу фотомодели. В дальнейшем, готов поспорить, ситуация усугубится. Вы наломали дров. Московский банк, Хургада, угон танкера – в списке не хватает только истории про свержение какого-нибудь диктатора из Латинской Америки. Продолжите в таком духе, и наградой за ваши головы станет мешок с золотом. Прятаться бесполезно. Асгард не сможет послужить вам укрытием, а в любой дикой африканской стране есть и свои соглядатаи, и люди в галстуках.
   -Вероятно, в нашем случае тактическое отступление имеет смысл. Самое время зализать раны и подумать о будущем.
   -Хорошие слова,- кивнул блондин,- настоящий полководец должен уметь выиграть войну, не потеряв ни одного солдата.
   Решив освежить горло, Изяслав потянулся к столику. Там уже ждали сахарница, пиала с медом, и две чашки из русской гжели, дополненные свистящим чайничком на толстой салфетке. Аккуратненький сервиз пробуждал желание сделать пару глотков чего-нибудь ароматного и сладкого.
   -Мне кофе. С прокисшим молоком.
   -Хорошо,- в очередной раз повторил любимое слово блондин. Без громких прелюдий он перешел к главному,- Вам известно что-либо о Филадельфии?
   -Шестой из крупнейших промышленных и культурных центров Америки. Жемчужина своего штата, Мекка для любителей истории Гражданской войны США. Ранее одно из индейских поселений.
   -Ага, как я и предполагал, ничего не известно.
   Впадина камина мгновенно отрыгнула прожорливую струю искр. Те слились с огненными языками лампад и чаш. Круговорот огненного шторма поглотил дом, чтобы явить двум зрителям новую, удивительно правдоподобную картину.
   В точности как предыдущий, этот фильм был родом из прошлого. Только не столь отдаленного.

***


   Погода оставляет желать лучшего – многовато тучных серых облаков. Солнца не видно. Чайки истошно верещат над морем. Вот-вот подавятся своими криками. Их голоса раздражают солдат, греющихся термосами с кофе. Люди в военной форме настраивают аппаратуру. Приборы светятся лампочными предохранителями. Такие микроплаты перестали выпускать еще до Карибского кризиса.
   На фоне общей суматохи выделяется низенький старик с усами, белыми точь-в-точь его лабораторный халат.
   -Доктор Эйнштейн!- подходит к нему безымянный генерал.
   -Доктора лечат печень или зубы,- рявкает старик, пытаясь скорректировать графики,- почему вы упорно не желаете называть меня по имени?
   -О'Кей, Альберт, ты здесь мозг, тебе и карты в руки. Мои парни готовы.
   -Хоть одна приятная новость... Вы в курсе, что за результат я не ручаюсь?
   -Ты сказал это лично президенту. А теперь не валяй дурака. Начинай.
   -Молите бога, чтобы у нас получилось.
   Альберт встает за пульт управления. Рядом громоздится широкая тарелка-передатчик, приваренная к выступам арматуры в бетонном пирсе. Старик приказывает дать напряжение. Эксперимент вот-вот начнется.
   -Пункт «А» к «Филадельфии», прием.
   -Пункт «В», «Филадельфия» готова.
   -Пункт «С», десять секунд до старта.
   -Всем внимание,- хватает рацию генерал,- активировать первичный контур! Судно в зоне визуального контакта, прием.
   В километре от береговой линии дрейфует корабль – однопалубный крейсер «Филадельфия». Две тарелки, одна из которых венчает его рубку, а вторая вращается за плечами генерала, начинают синхронно испускать электрические разряды. Розовые молнии блестящей вьюгой улетают в гнилое небо. Стволы пушек «Филадельфии» теряют форму, словно угодив в поле шторма оптической иллюзии.
   -Это нормально?- сомневается генерал.
   Альберт молчит. Знает, что ответ не понравится представителю высокого армейского чина, посланному сюда шишками из Вашингтона.
   Четыре месяца назад испытания секретной машины, генерирующей статичное поле-невидимку, завершились блестящим успехом. Но в лабораторных условиях итоговые функции базировались на показаниях тахионного нулеметра. Увы, тогда никто из профессоров не зафиксировал розового свечения или прочих аномалий. В тот раз обыкновенный манекен с игрушечным автоматом благополучно исчез, вернее, стал недосягаем для человеческого зрения или видеокамер. В теории с военным кораблем проблем не должно было возникнуть.
   -Что-то не так,- паникует Альберт.
   «Филадельфия» светится как рождественская елка, если облить ее бензином и поджечь. Крейсер сжимается в горошину, исчезает с радаров. Ровно через сорок секунд вырывается из тумана, носом тараня берег. Дьявольский грохот оглушает солдат. Чайки в панике мечутся под облаками. Камни и сталь крошатся, сминая друг друга в диффузную массу.
   Альберт не находит себе места. Рвет седые волосы.
   -Я же говорил президенту, что возможны неожиданные риски! Моя машина не может служить военным целям.
   Генерал окрылен успехом. Он не сдерживает эмоций, душит белоусого старика объятиями.
   -Эйнштейн, ты гений! Светило нашей американской науки, куда там, светило всей мировой науки! Ты только что доказал возможность телепортации.
   -Я не собирался их телепортировать, я хотел опробовать МАСКИРОВОЧНОЕ устройство, а не агрегат Апокалипсиса. Боже, глядите…
   Притихшие армейцы и научные сотрудники смотрят на крейсер, врезавшийся в пирс. С ним что-то не так. Ломкая фигура, окутанная всполохами электроэнергии, сходит на сушу. У моряка нет ни одежды, ни волос, ни рук. Он напоминает мумию, которую забыли пропитать бальзамирующим раствором.
   -Пом-о… Гите-е…
   Шатаясь как пьяница, зомби без кожи делает шаг вперед. Падает, словно арлекин, которому кукловод перерезал нити.
   -Помо-гите…- навечно замолкают окровавленные уста.
   Смятение и всеобщий шок.
   Перекинув трап, американцы спешат узнать, какой чудовищный ужас настиг и изувечил команду «Филадельфии». В каждом отсеке корабля – трупы. Некоторые – уже скелеты. Некоторые – дряхлые старики, судя по состоянию кожи, скончавшиеся кто час, а кто неделю назад. Не дожидаясь команды от генерала, медики достают полиэтиленовые мешки. Перемещаться по судну невозможно. У него отсутствуют надпалубные конструкции, лестницы срываются в пустоту точно оборванные ванты. Боевые орудия бесследно испарились, будто это не крейсер вовсе, а рыбацкий траулер, избитый сумасшедшим штормом. Всюду пахнет грозой и царит розовый туман.
   Безымянный генерал вместе с Альбертом пробираются в комнату под отсеком управления. В длинном коридоре стоят продолговатые генераторы. Бесценная техника сгорела. Внутри стеклянного чана лежит холодный мертвец, нашпигованный иглами с лампочками и керапередатчиками. Сегодня он умер во второй раз. Теперь уже окончательно. Печать уроборосов на щеке выдает его принадлежность к Организации.

***


   -Фантастика,- дал рецензию увиденному Сфинкс, лишь только закончилось кино.
   -Мистическая история,- Изяслав протянул ему кружку с кофе и молоком,- хотя почему история – быль.
   -Итак, немецкий еврей сбежал в США, чтобы изобрести маскировочное устройство для войны с СССР. Но что в действительности он создал? На какие законы физики опирается принцип работы этой телепортирующей машины?
   -На те же, которые позволяют вам читать мысли, а мне общаться с Асгардом.
   -Антинаучная технология? Любопытно…
   -Кстати,- вдруг поднял голову блондин,- речь не о телепортации. Альберт Эйнштейн, как и многие гении до него, случайно совершил прорыв в области непространственного перемещения тел. Он нащупал принцип Кераволновой струи.
   Попивая горячий напиток, коротышка некоторое время рассматривал кружку из гжели. Уже и забыл, что любому кофе предпочитает нигерийский чай. Увы, сейчас драгоценный чай вместе с разбитым танкером покоился на морском дне. Вспомнив битву с Королевной и поежившись, Сфинкс твердо решил не поднимать эту тему. Многим больше его интересовал Изяслав и технологии из фильма о трагедии «Филадельфии». Тут было, о чем вздыхать и чему удивляться.
   Хозяин терема меж тем достал из кармана CD-диск. Покрутил тот в руках, оценивая вес, а потом взял и зажал во рту ложку меда.
   -Не сомневаюсь, компьютер у вас имеется.
   -Есть раскуроченный ноутбук, но, если надо, мне не составит труда починить его.
   -Обязательно почините,- шутливо приказал хозяин сна.
   -Что на диске?
   -Будущее. То самое, которое станет настоящим лет через сто, возможно, через двести. Агрегат Эйнштейна использовался всего один раз и данные о проекте не вышли за рамки юрисдикции американской Канцелярии. Митра решил скрыть эксперимент от членов Совета. Большинство из того, чем втайне могут похвастаться американские ученые второй половины двадцатого века, никогда не будет представлено широкой общественности. Так они поступили с призма-пушкой и сферфиратором массы. Митра – сложный человек с нелегкой судьбой, поэтому он доверяет мне. Диск содержит копии чертежей агрегата с «Филадельфии». Понимаете, о чем я толкую? Нельзя сбежать от Минотавра, пока вы играете на одном поле, пока бежите по ЕГО лабиринту. Ящик Пандоры найдет и обезглавит вас хоть на Луне. Прятаться в космосе бессмысленно, но как насчет того, чтобы убежать в пространства, карт для которых не существует… А?
   Именно это последнее «А?» обидно задело коротышку. Как если бы спрашивало, не желает ли он шоколада к кофе или вымыть руки. Идеальный тон для наивных вопросов, от ответа на которые не зависит даже погода.
   -Вы пригласили меня в терем,- прорычал Сфинкс,- лишили таланта, устроили две кинопремьеры, завели беседу о Ящике и вдруг кидаете мне ваше «А?». Вношу предложение сузить тему. Как и куда, по вашему мнению, мы должны бежать от Ящика?
   -Я не знаю,- устало признался Изяслав,- это верхнее подпространство похоже на иную форму космоса. Принцип Кераволновой струи позволяет аннулировать физическую составляющую материального объекта и перебросить его в произвольном направлении. Не телепортация! Квантовый скачок – ближе, однако не то. Ученые Митры считают, что наша галактика не единственная из измерений. Вселенная напоминает восходящую пружину, которая то сжимается, то разжимается. В момент сжатия, по земному летоисчислению он случается раз в двадцать пять месяцев, происходит контакт между каждыми из соседствующих пружин-реальностей. Трагедия «Филадельфии» случилась именно в такой день. Доктор Альберт не изобретал маскировочных машин или телепортов, он придумал…
   -…технологию для перемещения между параллельными мирами,- вместо блондина закончил фразу телепат.
   -Блестяще. Я выражаюсь как школьник с тройкой по физике, но вы всякий раз попадаете в яблочко. Вот бы Сирене толику столь ловкой интуиции.
   -Легко рассуждать о том, во что не веришь.
   -Вы должны поверить. Либо умереть от руки агента в желтом галстуке. Что выбираете?
   -Выбор между двух зол, давно меня таким не испытывали,- в негодовании кашлянул Сфинкс.
   Злился и негодовал он той причине, что впервые после крушения экспресса Москва-Киев угодил в ситуацию, когда над ним, всеведущим обладателем фиолетовых глаз призрака, брали шефство. Окруженный глупой и самонадеянной командой пяти с половиной, низкорослый гений забыл, каково вести диалог с личностью, одаренной высоким интеллектом. Памятуя, что дьявол кроется в деталях, ему оставалось одно – примерить маску неугомонного скептика и вместо обстоятельной беседы вести допрос. Сгоряча Сфинкс касался тем, которые поставили бы в тупик даже потенциального изобретателя вечного двигателя. Задавал встречные вопросы, сыпал известными ему формулами из книг по нелинейным уравнениям. Фокусировал взгляд на технологической философии Николы Тесла, следом вооружаясь цитатами из статей о киберпространстве. В итоге диалог телепата и странника снов вышел настолько запутанным, что найти нить смысла не смог бы ни единый член Академии наук. Россказни принцессы Атлантиды о душах и волшебных монетах показались бы курсом математики для второклассников. Но хозяин Асгарда ни чуть не сомневался в правоте своих доводов.
   -Как выглядит параллельный мир?
   -Я же говорил, карт у меня нет. Но чем ближе миры, тем меньше у них различий. Вы когда-нибудь замечали, что старшие и младшие дети в большой семье меньше всего походят друг на друга? Тут аналогичный принцип.
   -Если все есть так гладко и логично, то почему пострадал крейсер,- не унимался дотошный гость,- от чего умер тот агент в стеклянном чане?
   -Генри Бас был опытным Средним монетоносцем. Его талант называли «допельгангером». У агрегата Эйнштейна есть изъян – машина не заработает, не имея подпитки от бессмертного. Подойдет не всякий, для успешного прыжка нужен монетоносец с талантом самоклонирования. Генри мог создавать до шести двойников, и они обладали суверенно-центричным сознанием. Как пчелы в улье, тонко угадывающие желания своей королевы. Почти химическая формула – для начала реакции требуются два компонента, сам агрегат и подходящий монетоносец. Среди ваших, Сфинкс, стамесок есть такой человек. Девушка с синей радужкой глаз.
   -Вы хорошо информированы,- провел пальцем по губе коротышка.
   -Приборы и начинку к агрегату нельзя приобрести в Интернете. Я дам нескольким своим агентам распорядительные акты, после чего мелкие службы доставки выкупят сто сорок комплектов оборудования и отвезут в условленное место. Мы наяву повторим подвиг капитана Немо, соберем чудо-машину за спиной у самых зорких соглядатаев. Можно сказать, сошьем одеяло из лоскутков. Финансовый вопрос я беру на себя, спишу все на представительские расходы. Умение списывать со счетов миллионы тоже часть управленческого опыта. Жюль Верну было проще, он отправил героев своего романа ко дну Марианской впадины, ваше же путешествие будет гораздо интереснее!
   Телепат молча сцепил руки. Перспектива стать жертвой чужих просчетов и разлететься на атомы из-за ложных уравнений не грела его – судьба экипажа «Филадельфии» казалась слишком печальной. За один долгий сон обладатель фиолетовых глаз услышал о математике, о теории единовременных событий, о квантовой механике столько, сколько не поместится в мозгу нобелевского лауреата. Да и сам Нобель принял бы культ Вуду или отправился жить среди полинезийских людоедов, расскажи ему кто-нибудь о пружине параллельных миров. Остроты этой авантюре, которую даже глупец не решился бы назвать безопасным экспериментом, придавала загадка – как вообще можно строить генератор поля-невидимки, а в итоге чисто случайно изобрести то, что по сложности чертежей не уступает машине времени.
   -Усатый еврей поменял батарейки в будильнике, а утром обнаружил на тумбочке Часы Судного дня,- ехидно пошутил Сфинкс,- будьте откровенны – крохотная ошибка в правилах эксплуатации, и планета Земля станет безжизненным Марсом?
   -На такой случай ученые Митры разработали систему аварийного выключения. Наихудший сценарий это взрыв мощностью в семь мегатонн. Вы уж постарайтесь не напортачить. Остров Шри-Ланка достойно выглядит и без радиоактивного кратера.
   -Ого, это там моих стамесок будут ждать оборудование и корабль?
   -Ах да,- облизал десну Изяслав, как будто удаляя прилипшую медовую корочку,- насчет корабля… Морские суда, как правило, громоздки и не обладают маневренностью. Разве можно пользоваться кораблем, например, в пустыне? Да и по льду не пролетишь.
   Вот тут-то и настал момент, которого ждал коротышка. Он вежливо откашлялся. Поставил на стекло чашу из гжели и прицелился в блондина взглядом, не оставляющим шанса вранью.
   -Что вы, Изяслав, лично вы выиграете, если нам не снесут головы? Вы человек власти, следовательно, человек цифр. Нас только пятеро с половиной. Маловато, чтобы идти против системы, будучи ее неотъемлемой частью.
   -Кажется, так говорил Конфуций – «Ты станешь равным Небу, как только ответишь на два вопроса, кто ты и чего ты хочешь». Я – сын киевского князя и хочу мира для всех живых и бессмертных. У моих праотцев был календарь. Вершину в калейдоскопе его натуралистичных символов занимал Орел. Птица, парящая над облаками, свысока кидающая хищный взор на фигуры людей, копошащихся в заснеженной грязи. Но я родился под знаком Волка. Дом Волка – твердь и ее обитатели. Волки воют на серебряную Луну. Я ношу серебряный галстук. Я – Волк, превзошедший Орла, но сохранивший веру в человечество. Моя единственная заслуга в том, что я не считаю людской род овцами, которое заслуживают смерти на живодерне.
   -Беру слова назад, мы и правда похожи. Только вы привыкли смотреть в плюс, когда мой удел есть верить в минус. Я заразился этим негативом от Ифрита. Стамески всегда оставляют волдыри на ладонях плотника.
   Едва брюнет приподнялся с кресла (хотел взять протянутый CD-диск), как блондин в галстуке метнулся к нему и настиг со скоростью полярного ветра. Ноготок указательного пальца сновидца уткнулся в переносицу между выпученными фиолетовыми глазами.
   -Диск-то я вам отдам,- скривились уста Изяслава,- но надобно сделать резервную копию. Будет больно. Очень.

***


   -Господи, он захлебнулся!
   -Чтобы этот всезнайка утонул? Ха, стукни его по причинному месту, враз очнется. С парнями иначе нельзя.
   Златоглазая Химера, послушавшись Мираж, хотела было нанести Сфинксу удар между ног, но тот внезапно поднял веки и задергался. Закричал, точно сунув пальцы в розетку.
   Проснувшись около часа дня, подруги первым делом наткнулись на толстопуза. Огр похрапывал в тени надкушенной пальмы. Настала очередь будить Титана. Сквозь дрему любитель гаваек промычал что-то нечленораздельное и, выдувая пузырь из носа, укрылся походным одеялом. Просьбы девушек помочь найти пропавшего телепата не заставили его даже зевнуть. Но вечный враг и соперник синеглазой брюнетки выдал свое местоположение, оставив цепочку следов, разбросанных у кромки пляжа. Озабоченная судьбой Сфинкса, должно быть, пошедшего купаться среди ночи, Химера закатала подол платья. Побежала навстречу волне. Внезапно споткнулась и рухнула на бездыханное тело, булькающее лицом ниц в пене.
   Кожа гениального всезнайки белела, словно тающий лед. Вены налились сизым цветом и остыли. В распахнутой ротовой полости плавал малек. Наверное, Сфинкс хотел умыть лицо – опрометчиво налакался соленой воды и лишился чувств.
   -Рита, хватай его, пока не помер!
   -Есть,- бросилась вперед златоглазая.
   С трудом они ухватили телепата за ноги и выволокли на каменную глыбу в метре от морской глади. К счастью, брюнет оказался живее всех живых. Он корчился, ныл. Сжимал у груди CD-диск в голубой коробочке. Только в сознание почему-то не приходил.
   -Беля горячка?!
   -Он же не пьет. Смотри, грудь начала вздыматься.
   Благотворные еловые и дубовые запахи терема, способные излечить любой насморк, в последний раз лизнули обоняние и растворились. Уютное кресло с ручками намокло, стало как прохладный матрас. Медные чаши исчезли. Осталась лишь резкая боль. Пульсирующая агония гнездилась в голове коротышки. Проникала в нервные клетки, сжимая череп тесками. Странно, однако узелки страдания начали развязываться сами собой. Отдельные искры умалишенного трепета принимали геометрическую форму, как по волшебству складывались в логические конструкции научных знаний. Насыщали разум, рисуя в мозжечке трехмерные чертежи, до того известные лишь в узких кулуарах подземных американских лабораторий и спецбаз. Сон кончился. Асгард поступил с гостем не самым любезным образом. Пинком вышвырнул за пределы чертога.
   Оттолкнув девушек и привстав, Сфинкс захлюпал промокшей обувью – направился в лагерь. Очнулся он так быстро, что насторожил изумленных подруг. Они дружно проводили утопленника косым взглядом.
   -Да, я повидала много таких парней. Ты им «Доброе утро», а они не помнят, как тебя зовут.
   -Дашенька, разве Саша не твой единственный? Ну, ты ведь с ним стала… М-м…
   Ругнувшись, Мираж закусила язык. Она никогда не говорила о том, что было раньше, еще до института и до совершеннолетия. Никогда не рассказывала об обычаях и драконовских порядках, царивших в заведении, где она получила фамилию Соколкова.
   -Знаешь, почему я так люблю деньги?- вдруг осунулась синеглазая.
   -Нет.
   -Если есть деньги, выживешь хоть в аду. И на контрацепцию всегда хватит. Дьявол принимает баксы – я тоже.
   Простодушной Химере такие слова не сказали ровным счетом ничего. Подозревать или сомневаться она не умела.
   Коротышка умял банку тушенки. Влил в себя пакет просроченного молока и ринулся к сумкам искать ноутбук. Выглядел он уверенно. Только внутри терзался сомнениями. Что-то не складывалось. Не желало умещаться в строгий порядок цифр и фактов. И дело не в том, что могущественный начальник с пшеничными волосами вычислил его на другом конце земного шара. Как нашел иголку в стоге сена.
   -С этим можно примириться,- рассудил про себя Сфинкс, очищая десертный банан,- используя силу Асгарда, он найдет любого человека. Но есть ли брешь в союзе терема и сновидца? Любопытно… Любопытна личность этого Изяслава. Я тысячи раз наблюдал, как любовь к самке разрушает индивида, но с ним это работает в противоположную сторону. Можно было обойтись и без истории о Каплан – здесь кроется метафоричный смысл. Он восполняет застарелый комплекс, переносит любовь к мертвой женщине на живых людей. В его случае утрата полового партнера служит стимулом к росту личности. Изяслав принадлежит к тем немногим, кто черпают силы из личных недостатков. Именно это я должен был понять. Но какова мораль? В чем есть итоговый смысл?
   Брюнетки, ждавшие до последнего, что им объяснят причину ночного купанья, не напирали с расспросами. Правда, сидеть в тишине тоже не могли.
   -Ау, лилипут, ты чего молчишь? Мы тебя, между прочим, спасти хотели.
   -Ты как пришел в чувства аж заведенный. Тебе приснился кошмарный сон?
   -Сон есть удел тех, кто работает пять через два. Моя двадцатичетырехчасовая смена только начинается. Предстоит много работы. Больше, чем когда-либо. Я так понимаю, Сирена уже покинула нас?   
   -Ушла прошлой ночью,- ответила Химера, приобняв Мираж,- она доберется до ближайшего поселка, а там найдет машину.
   -Собралась из Африки вернуться в Россию на такси?
   -Изображает крутого гения, а сам дурак дураком,- расхохоталась синеглазая,- рыжая метелка знает подход к людям. Шепнет кому нужное слово, и ей сразу дадут билет до самой Москвы. Ты лучше признавайся, зачем ходил к морю? Небось, на русалку запал.
   В картах реальности Сфинкса русалки, конечно, существовали. Исключительно как мифические полурыбы из сказок славянских и европейских народов. С другой стороны, терем, в котором надлежало пировать богам викингов под песни валькирий, тоже должен был принадлежать к северным эпосам о Локи и Одине. Но, попирая законы мироздания, сегодня ночью всамделишный Асгард отворил ворота для брюнета, заснувшего среди волн.
   -Завтра не придет никогда – я слышал, как Ифрит твердит эту фразу себе под нос,- глазами трудоголика и маньяка обернулся к девушкам Сфинкс,- не считаю должным скрывать, что для НАС завтра все-таки наступит. Хоть вы обе самки, но впридачу мои стамески. Плотник не бросит инструменты, даже столь бесполезные. Повторите это в уме, прежде чем в следующий раз называть меня жестоким лилипутом.
   -Совсем с ума сошел,- всплакнула Химера.
   -И не говори,- пожала плечами Мираж.


Рецензии