Прощальный вальс

                (Рассказ написан для журнала YES, то есть для   
                девочек 17 лет. Тем кто старше, читать
                противопоказано :) 


"Прощальный вальс" был последней частью официальной программы выпускного. Передо мной вместо Гордеева возник Самарский. Он был неотразим в своем узком черном костюме с белой бабочкой и цветком в петлице, как Робер Паттисон в «Сумерках».
- Можно тебя пригласить? - спросил он и поднял левую бровь, как бы одновременно удивляясь и оценивая. "Репетировал перед зеркалом",- подумала я.
 
- Я с другим танцую, – от волнения меня бросило в жар. На последней прогонке я пять раз наступила Гордееву на его стоптанные кроссовки. Если я отдавлю ноги Самарскому, сгорю со стыда.
- Ну и что? - сказал Андрей. Он смотрел на меня, улыбка медленно превращалась в его фирменную ухмылку, от которой у меня всегда холодело внутри.
– Мы же один и тот же танец учили?- надменно спросил он.
- Да, - с сомнением я вложила свою влажную ладонь в его руку.
А Гордеев  мялся сзади, не знал, как подступить. Он не мог протиснуться мимо Самарского.
- Иди, Маринку пригласи, - небрежно бросил ему Андрей. - Она тебе по весу подходит.
Гордеев насупился, отошел. Андрей повел меня к танцполу.
- Какое у тебя платье красивое! – сказал он мне.
- Да ужас! Балахон на бретельках. Я другое хотела, красное, в обтяжку. Мать не разрешила.
Он пожал плечами и опустился на одно колено. Я порхала вокруг бабочкой, стараясь успеть под музыку и боясь поскользнуться. Остальные девочки так же порхали вокруг кавалеров. Ну и дурацкий, должно быть, у нас вид!

Когда Андрея положил руку мне на спину, я на миг обо всем забыла. Я начала мысленно отсчитывать такт: «Раз – два-три. Раз – два-три», - чтобы не сбиться.
- Как тебе выпускной? - спросил он.
- Не особо. Скучно, - я отвернулась, чтобы он не заметил мое волнение. И тут я, конечно, сбилась, запуталась в подоле, споткнулась, собралась упасть, но он подхватил. 
- Эй! Выпила уже? Чего у тебя ноги заплетаются?
- С Гордеевым не заплетались, - зачем-то обиделась я, а сама подумала: «Ну и дура!»
- Мммм, - промычал он, и мы разошлись в стороны, держась за руки. Его пальцы, казалось, бились электрическим током.
Когда мы снова сошлись, он сказал:
- Давай за один стол сядем?
- Зачем? 
Он пожал плечами:
- Так просто, поболтать.
- О чем?
- Не знаю. О живописи. Я в художественной студии занимаюсь, ты знаешь...
- Ни фига не понимаю в живописи, - грубо перебила я и сама от своей грубости вся сжалась. Зачем я так? Я несмело посмотрела на него снизу вверх, увидела его брезгливо стиснутые губы. Мы опять разошлись.
- Я просто хотел… - начал было он, когда мы кружились в вальсе.
- На нас все смотрят! – одернула я его.
- Ладно, - сухо сказал он. Его лицо окаменело. Он молчал. А танец все длился и длился, будто что-то произошло со временем, и теперь всегда будет только этот вальсовый напев. А я танцевала с тем, чье имя я уже год мысленно повторяю втайне от всех. Оно звучит как музыка: Аа-а-а-ан-дре-е-еей! Я люблю тебя, Самарский! Боже, боже, боже! Как сильно я тебя люблю! Я готова отдать половину жизни за один танец с тобой. Или, нет, целую жизнь за поцелуй. Как Русалочка из сказки Андерсона. Пусть после этого я превращусь в пену…

Вальс закончился, и Андрей вел меня на место.
- Ты веришь в моногамию? - спросила я.
- Это новый вид религии что ли? – усмехнулся он.
- Нет. Это когда одна любовь на всю жизнь.
- Я знаю, что такое «моногамия». Только не понимаю, как в нее можно верить. Мои родители, например, в разводе, у каждого своя семья, и все счастливы. Что же, у них теперь другая вера?
Я не знала, что сказать. Я растерялась. Он с достоинством поклонился и ушел, прямо Князь Болконский.
«Напьюсь!» - решила я. 

Через полчаса после начала дискотеки, уже прилично пьяная, я плакала под лестницей рядом с актовым залом. Приперлась какая-то парочка, начали целоваться, но заметили меня и сбежали. В темноте я даже не поняла, кто это. А вдруг это Андрей? Нашел кого-нибудь посговорчивее, чтобы «поболтать о живописи». Я зарыдала в голос. Мне казалось, что моя голова разорвется, а сердце будет сжиматься, сжиматься, пока не станет таким тяжелым и плотным, как вселенная за мгновение до большого взрыва. А потом: БАХ! И весь ресторан взлетит на воздух! Небольшой ядерный гриб вместо выпускного.

-Вероника, ты здесь? – раздался голос сверху. 
- Кто это?
- Это я, Коля Гордеев.
- Аааа. Чего тебе?
Он спустился и сел рядом со мной на ступеньку.
- Вообще-то девочкам вредно на холодном сидеть.
- Какой ты заботливый, - раздраженно сказала я.
- Да, - он громко сопел в темноте, и мне уже хотелось уйти.
- Слушай, - сказал он. - Я… Я понимаю, что не красавчик… - и замолчал, как будто ждал, что я буду его переубеждать.
- Ну же!   
- Ты, наверное, считаешь, что я - ботан и зануда?
- Никогда я таким тебя не считала.
- Ну, вообще-то я такой и есть, - он несколько раз хлюпнул носом. - Сижу дома, играю в компьютерные игры. Никогда… - он запнулся, шумно сглотнул, - с девушками не встречался.
Я посмотрела на него. В сумраке лицо было плохо видно, только на щеку, бугристую от прыщей, падал сверху свет.
- Сегодня, возможно, последний день, когда мы видимся. И я решил… решил признаться, - он опять замолчал. Меня раздражать эти длинные паузы.
- В чем? – спросила я, хотя и так понятно.
- Это я подкидывал тебе записки со стихами.
- Да ладно!
- И я украл в восьмом классе твою сменную обувь.
- Зачем?
- Я люблю тебя.
Это было самое нелепое признание, которое только возможно.
- Прости, прости! Я совсем не то хотел сказать. Только про любовь, а не про обувь …
Он тяжело выдохнул и отвернулся к стене. Плечи его несколько раз вздрогнули и он тихо заговорил, обращаясь и не ко мне вовсе:
- Какой  же я дурак! Да, дурак! Но лучше быть идиотом, чем всю жизнь жалеть, – он повернулся ко мне. – Вероника! Я знаю, что тебе не нравлюсь. Да и как я могу нравиться. Я толстый, у меня прыщи. Но я должен признаться. Понимаешь? Чтобы не ненавидеть себя за трусость. И я – придурок. Но… ничего… Я так… 

Он приблизился ко мне и посмотрел с таким пронизывающим, безнадежным обожанием, что мне захотелось расплакаться. Не знаю, может из-за необычного выражения, но его лицо вдруг показалось мне красивым. Я, конечно, не влюбилась, но что-то почувствовала, какую-то благодарность. Ведь он ничего от меня не требовал.
- Спасибо! – сказала я и поцеловала его в губы. – Теперь я пойду?
Он кивнул и остался сидеть.

Когда я вернулась в зал, дискотека была в разгаре. Родители и учителя  ушли, чтобы не мешать «деткам». «Детки» отрывались. Зал напоминал ночной клуб. За вертушками стоял Сашка Зайцев, корчил из себя крутого ди-джея. Все дергались, как сумасшедшие. Девчонки сняли свои ленты выпускников и ловили ими парней, притягивали к себе и хохотали. Нелька, которая считает себя самой красивой в классе, терлась обо всех, как профессиональная стриптизерша. От мерцания стробоскопов и разноцветных звездочек  меня начало мутить. Я искала свою сумку и тут увидела Андрея. Он сидел, положив голову  на руки, и с тоской смотрел на танцующих. На Нельку. Конечно! На нее же невозможно не смотреть!
- Привет! Вот ты где? – сказала я.
- Привет, - он безразлично посмотрел на меня.
- Можно присесть?
- Ты уже села.
- Зачем ты так? – от обиды у меня защипало в носу.
- Как?
- Грубо.
Он промолчал.
- Мне только что Гордеев в любви признался, - зачем-то сказала я.
Андрей зло усмехнулся.
- Чего ты усмехаешься? Мне кажется, это смело.
- Смело? Ты так считаешь?
- Да.
- А я думаю, признаться любой дурак может. А вот пригласить на прощальный вальс не ту, с кем репетировал. Всех уговорить: училку по музыке, хореографа! Нелька, знаешь, какую истерику закатила. И Гордеев твой. Отморозился. Сделал вид, что не понял. Хотя я его как человека просил.
- Ты договаривался что ли со всеми?!
- А ты как думала?
- Честно сказать, я не думала. 
- Видимо, да… Ты же девочка, тебе не нужно думать.
 
Заиграл медленный танец. В груди что-то екнуло и заколотилось.
- Прости, - сказала я. – Это было так романтично, пригласить меня на прощальный вальс. Все это устроить. И вообще. Я просто не привыкла. Ты слишком красивый. А я… Я стесняюсь тебя. Мне сложно переступить через это.
Он молчал.
- Можно пригласить тебя на танец? - спросила я.

7 апреля 2014


Рецензии
Выпускной - такое дело, наверняка почти у каждого есть что вспомнить...
Молодец девочка. Суметь перешагнуть через глупое самолюбие, переломить оковывающую нерешительность - героиня! Если к мальчику ничего особенного не испытываешь, кроме интереса - быть раскрепощённой и даже пококетничать-пофлиртовать ничего не стоит. А вот когда даже смотреть на него боишься, когда ноги в его сторону не шагают - вот тогда самой подойти и даже ещё открыть рот и слово молвить - вот где смерть храбрых!

Галина Заплатина   31.05.2016 12:45     Заявить о нарушении
Галина, а Вы работаете корректором/редактором за деньги?

Мария Косовская   30.05.2016 10:57   Заявить о нарушении
"Хто ш мане йих дасть?" Не, Мария, мне вроде как за державу обидно. Особенно когда написано крепко, а тут всяка бяка мельтешится, впечатление разжижает. Так что это я типо "из любви к искусству".

Галина Заплатина   30.05.2016 19:33   Заявить о нарушении
исправила)

Мария Косовская   31.05.2016 11:16   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.