Из коллекции афоризмов И. И. Гарина ч. 17

                ЛЕВ ТОЛСТОЙ:

Огулом взять — мы христиане, но порознь взять — совсем другое.
Противна Россия. Просто ее не люблю. В России скверно, скверно, скверно. В Петербурге, в Москве все что-то кричат, негодуют, ожидают чего-то, а в глуши тоже происходит патриархальное варварство, воровство и беззаконие. Приехав в Россию, я долго боролся с чувством отвращения к родине...
Я человек отрицающий и осуждающий весь существующий порядок и власть.
Я и прятаться не стану, я громко объявлю, что продаю имение, чтобы уехать из России, где нельзя знать минутой вперед, что меня, и сестру, и жену, и мать не скуют и не высекут, я уеду.
Народ стоит на такой низкой степени и материального и нравственного развития, что, очевидно, он должен противодействовать всему, что ему чуждо. В Европе рациональное хозяйство идет потому, что народ образован; стало быть, у нас надо образовать народ, — вот и всё.
Сила правительства в России держится на невежестве народа, и оно знает это и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это.
Рабочие не хотят работать хорошо и работать хорошими орудиями. Рабочий наш только одно знает — напиться, как свинья, пьяный и испортит все, что вы ему дадите. Лошадей опоит, сбрую хорошую оборвет, колесо шипованное сменит, пропьет, в молотилку шкворень пустит, чтобы ее сломать. Ему тошно видеть все, что не по его. От этого и спустился весь уровень хозяйства.
То ж, что мы живем безумной, вполне безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть.
Положение России ужасно. Но ужаснее всего не материальное положение, не застой промышленности, не земельное неустройство, не пролетариат, не финансовое расстройство. Ужасно то душевное, умственное расстройство, которое лежит в основе всех этих бедствий. Ужасно то, что большинство русских людей живет без какого бы то ни было нравственного или религиозного, одинакового для всех и общего всем закона… большинство людей, действующих теперь в России, под предлогом самых разноречивых соображений о том, в чем заключается благо общества, в сущности руководятся только своими эгоистическими побуждениями.
Садо, у которого останавливался Хаджи-Мурат, уходил с семьей в горы, когда русские подходили к аулу. Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину.
Благообразная женщина, служившая, во время его посещения, Хаджи-Мурату, теперь, в разорванной на груди рубахе, открывавшей ее старые, обвисшие груди, с распущенными волосами, стояла над сыном и царапала себе в кровь лицо и не переставая выла. Садо с киркой и лопатой ушел с родными копать могилу сыну.
Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку,тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами.
Вой женщин слышался во всех домах и на площади, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших. Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.
Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.
Последнее время мне стало жить тяжело. Я вижу, я стал понимать слишком много.
Наши добрые качества больше вредят нам в жизни, чем дурные.
Да и вообще система ограничения — самая мелочная система. Человека нельзя ограничить человеком; на следующий год окажется надобность ограничить и того, который приставлен для ограничения, и тогда ограничениям не будет конца. Это пустая и жалкая система... Нужно оказать доверие к благородству человека, а без того не будет вовсе благородства.
Патриотизм есть пережиток варварского времени… Не только нельзя сочувствовать могуществу своего отечества, но надо радоваться ослаблению его и содействовать этому. Надо радоваться, когда от России отделяется Польша, Остзейский край, Финляндия, Армения... И потому, если мы хотим действительно быть тем, что мы исповедуем, мы не только не должны, как теперь, желать увеличения своего государства, но желать уменьшения, ослабления его и всеми силами содействовать этому. И так и воспитывать молодые поколения
...Стыдно желать увеличения могущества своего отечества; и так же как считается глупым и смешным теперь восхваление самого себя, так же бы считалось [глупым] восхваление своего народа, как оно теперь производится в разных лживых отечественных историях, картинах, памятниках, учебниках, статьях, стихах, проповедях и глупых народных гимнах. Но надо понимать, что до тех пор, пока мы будем восхвалять патриотизм и воспитывать его в молодых поколениях, у нас будут вооружения, губящие и физическую и духовную жизнь народов, будут и войны, ужасные, страшные войны, как те, к которым мы готовимся и в круг которых мы вводим теперь, развращая их своим патриотизмом...
Был осатанелый зверь. Великий мерзавец, благочестивейший разбойник, убийца… Забыть про это, а не памятники ставить (О Петре I)

                ФЕДОР ДОСТОЕВКИЙ:
Русский человек без Бога дрянь.
Россия есть игра природы, а не ума.
Чем мерзее, тем святее.
А народ опять скуем.
Русская церковь в параличе со времен Петра.
Провозгласите право на бесчестие, и все побегут за вами.
В России истина почти всегда имеет характер вполне фантастический.
Судите русский народ не по тем мерзостям, которые он так часто делает, а по тем великим и святым вещам, по которым он и в самой мерзости своей постоянно воздыхает.
Нам все не верят, все нас ненавидят, — почему? Да потому, что Европа инстинктом слышит и чувствует в нас нечто новое и на нее нисколько не похожее.
…Господи, да какие же мы русские?.. Почему Европа имеет на нас… такое сильное, волшебное, призывное впечатление?..
Народ, который блуждает по Европе и ищет, что можно разрушить, уничтожить только ради развлечения.
Никогда и ничего не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!
Россия есть теперь по преимуществу то место в целом мире, где всё что угодно может произойти без малейшего отпору. Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым годом больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются. Святая Русь — страна деревянная, нищая и... опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в огромном большинстве живет в избушках на курьих ножках. Она обрадуется всякому выходу, стоит только растолковать. Одно правительство еще хочет сопротивляться, но машет дубиной в темноте и бьет по своим. Тут всё обречено и приговорено. Россия, как она есть, не имеет будущности.
Ведь русские мальчики как до сих пор орудуют?.. Вот, например, здешний вонючий трактир, вот они и сходятся, засели в угол. Всю жизнь прежде не знали друг друга, а выйдут из трактира, 40 лет опять не будут знать друг друга, ну и что ж, о чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактире-то? О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие, а которые в Бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату...
Об уровне цивилизации народа можно судить, когда открываешь ворота его тюрем.
Слово «философ» у нас на Руси бранное и означает: «дурак».
У нас в России, в классах интеллигентных, даже совсем и не может быть нелгущего человека… У нас, в огромном большинстве, лгут из гостеприимства.
Всякий знает, что такое чиновник русский, из тех особенно, которые имеют ежедневно дело с публикою: это нечто сердитое и раздраженное, и если не высказывается иной раз раздражение видимо, то затаенное, угадываемое по физиономии. Это нечто высокомерное и гордое, как Юпитер. Особенно это наблюдается в самой мелкой букашке, вот из тех, которые сидят и дают публике справки, принимают от вас деньги и выдают билеты и проч. Посмотрите на него, вот он занят делом, «при деле»: публика толпится, составился хвост, каждый жаждет получить свою справку, ответ, квитанцию, взять билет. И вот он на вас не обращает никакого внимания. Вы добились наконец вашей очереди, вы стоите, вы говорите — он вас не слушает, он не глядит на вас, он обернул голову и разговаривает с сзади сидящим чиновником... хотя вы совершенно готовы подозревать что он это только так и что вовсе не надо ему справляться. Грубость, невнимательность, пренебрежение, враждебность к публике, потому только, что она публика, и главное — мелочное юпитерство. Ему непременно нужно выказать вам, что вы от него зависите...


                ИВАН БУНИН:

...Всякий русский бунт (и особенно теперешний) прежде всего доказывает, до чего всё старо на Руси и сколь она жаждет прежде всего бесформенности. Спокон веку были «разбойнички» муромские, брынские, саратовские, бегуны, шатуны, бунтари против всех и вся, ярыги, голь кабацкая, пустосвяты, сеятели всяческих лжей, несбыточных надежд и свар. Русь классическая страна буяна.
Из нас, как из древа, — и дубина, и икона.
Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко!
...Не хвалитесь вы, за ради бога, что вы — русские. Дикий мы народ!
...Как тянет нас к непрестанному хмелю, к запою, как скучны нам будни и планомерный труд!
— Вот ты и подумай: есть ли кто лютее нашего народа? В городе за воришкой, схватившим с лотка лепешку грошовую, весь обжорный ряд гонится, а нагонит, мылом его кормит. На пожар, на драку весь город бежит, да ведь как жалеет-то, что пожар али драка скоро кончились! Не мотай, не мотай головой-то: жалеет! А как наслаждаются, когда кто-нибудь жену бьет смертным боем, али мальчишку дерет как Сидорову козу, али потешается над ним? Это-то уж самая что ни на есть веселая тема.
В силу чего русской душе так мило, так отрадно запустенье, глушь, распад?
…Мы, бежавшие из этой прекрасной страны, не будучи в силах вынести вида ее крови, грязи, лжи, хамства, низости, не желая бесплодно погибнуть от лап русской черни, подонков русского народа, поднятых на неслыханное злодейства и мерзости...
Лжи столько, что задохнуться можно. Все друзья, все знакомые, о которых прежде и подумать бы не смел как о лгунах, лгут теперь на каждом шагу. Ни единая душа не может не солгать, не может не прибавить и своей лжи, своего искажения к заведомо лживому слуху.
Сен-Жюст, Робеспьер, Кутон… Ленин, Троцкий, Дзержинский… Кто подлее, кровожаднее, гаже? Конечно, все-таки московские. Но и парижские были неплохи.
...Одна из самых отличительных черт революций — бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана. В человеке просыпается обезьяна.
Я с ужасом думаю, кого нарожает это пьяное кровавое быдло, захватившее власть России и что будет с моей страной через два три поколения. Впрочем, что тут думать. Всё более или менее ясно.
Всё злобно, кроваво до нельзя, лживо до тошноты, плоско, убого до невероятия...
...Современная уголовная антропология установила: у огромного количества так называемых «прирожденных преступников» —  бледные лица, большие скулы, грубая нижняя челюсть, глубоко сидящие глаза. Как не вспомнить после этого Ленина и тысячи прочих?
То, что Ленин — Антихрист, по-моему, ясно любому человеку с гуманитарным образованием.
«Съезд Советов». Речь Ленина. О, какое это животное!
...Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в самый разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек — и все-таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет?
«Ленин, бешеный и хитрый маньяк», «планетарный злодей» «величайшее в мире попрание и бесчестие всех основ человеческого существования, начавшегося с убийства Духонина и «похабного мира» в Бресте.
...Сатана каиновой злобы, кровожадности и самого дикого самоуправства дохнул на Россию именно в те дни, когда были провозглашены братство, равенство и свобода. Тогда сразу наступило исступление, острое умопомешательство.
Ключевский отмечает чрезвычайную «повторяемость» русской истории. К великому несчастью, на эту «повторяемость» никто и ухом не вел.
Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то жили, которую мы не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…
Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?
В мирное время они сидят по тюрьмам, по желтым домам. Но вот наступает время, когда «державный народ» восторжествовал. Двери тюрем и желтых домов раскрываются, архивы сыскных отделений жгутся — начинается вакханалия. Русская вакханалия превзошла все до нее бывшие...
Одна из самых отличительных черт русской революции — бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана.
На манифестациях знамена, плакаты, музыка — и кто в лес, кто по дрова в сотни глоток: «Вставай, подымайся, рабочий народ!». Голоса утробные, первобытные, лица все как на подбор преступные, иные прямо сахалинские.
Купил книгу о большевиках. Страшная галерея каторжников!
Римляне ставили на лица своих каторжников клейма. На эти лица ничего не надо ставить, — и без всякого клейма видно.
Напустили из тюрем преступников, вот они нами и управляют, а их надо не выпускать, а давно надо было из поганого ружья расстрелять.
А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно асимметричными чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья, — сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на монгольском атавизме! Весь, Мурома, Чудь белоглазая…
Всем нам давно пора повеситься, — так мы забиты, замордованы, лишены всех прав и законов, живем в таком подлом рабстве, среди непрестанных издевательств.
Народ сказал сам про себя: «из нас, как из дерева — и дубина, и икона, в зависимости от обстоятельств, от того, кто это дерево обрабатывает: Сергей Родонежский или Емелька Пугачев».
Длительным будничным трудом мы брезговали, белоручки были, в сущности, страшные, а отсюда и идеализм наш, очень барский, наша вечная оппозиционность, критика всего и всех: критиковать-то ведь гораздо легче, чем работать.
Относительно духовности, морали и интеллекта, то московское образованное общество — это сборище разрушителей, кощунственных людей, духовных бродяг, умственных мошенников, моральных развратников, бесстыдных лжецов, простецких хвастунов и дикарей. Но все они — высокомерные до посмешища. К этому, извините, «обществу», относятся также и нравственные и умственные, сифилитические калеки, идиоты, уроды, полусумасшедшие, истерические люди, циничные моральные и физические проститутки обоих полов. И вот это гнусное, мракобесие-болото считаем мы, московиты, своей духовной, культурной и умственной элитой, передовым авангард новой Московии. Тьфу!
Тамбовские мужики, села Покровского, составили протокол: "30-го января мы, общество, преследовали двух хищников, наших граждан Никиту Александровича Булкина и Адриана Александровича Кудинова. По соглашению нашего общества, они были преследованы и в тот же момент убиты".
Да, образовано уже давным-давно некое всемирное бюро по устроению человеческого счастия, «новой прекрасной жизни». Оно работает вовсю, принимает заказы на все, буквально на все самые подлые и самые бесчеловечные низости. Вам нужны шпионы, предатели, растлители вражеской вам армии? Пожалуйте, — мы уже недурно доказали наши способности в этом деле. Вам угодно «провоцировать» что-нибудь? Сделайте милость, — более опытных мерзавцев по провокации вы нигде не найдете...

                ГЕОРГИЙ ВЕРНАДСКИЙ:

Русская демократия — это царство сытых свиней.
Историческое «варварство», которое так ярко сказывается сейчас кругом, заставляет иногда отчаиваться в будущем России и русского народа.
В сложной конструкции русской общественной жизни соединились все самые тяжелые стороны как современного капиталистического строя, так и старинного государственного устройства, где народные массы несут лишь служилое тягло, где они являются рабской безличной основой государственного благополучия.
Дела идут все хуже, власть глупеет на глазах, при непрерывной смене функционеров уровень каждого следующего призыва всё ниже.
Политическая жизнь в России не дала элементов для идеализации. Взрослое поколение русского общества не дало подрастающей молодежи своей жизнью и своей деятельностью ни примера гражданственности, ни примера высокого морального уровня.
Удивительно, как психология русских революционеров близка к психологии полиции. И те и другие не имеют ясного понятия и чувства свободы... Русское освободительное движение представляется мне теперь чем-то мутным, наполненным насилием и ложью. Большевизм — его законное детище.
Действует серая толпа бедных духом коммунистов в рабской фаланге партии.
Положение трагическое: получили значение в жизни страны силы и слои народа, которые не в состоянии понять ее интереса.
Наблюдая современную жизнь развала, поражаешься одной явной аномалии. На поверхности, у власти и во главе лиц, действующих, говорящих, как будто задающих тон, — не лучшие, а худшие. Все воры, грабители, убийцы и преступные элементы во всех течениях выступили на поверхность. Они разбавили идеологов и идейных деятелей. Это особенно ярко сказывается в большевистском стане и строе.
...Демократия показала свое лицо..., но ясно, что русский народ до этих форм в мировом государстве не дорос.
Мы живем в ответственное и трудное время. С неумолимой ясностью перед мыслящими русскими людьми вскрыты язвы и болезни родной земли. Страстно и горячо, всеми фибрами души ищется выход из запутанного, серьезного положения. Этот выход может быть найден только тогда, когда в творческой государственной работе станут участвовать все живые силы страны, когда каждый русский человек сознает в себе гражданский долг, который лежит на нем в этот ответственный исторический момент.

                ДМИТРИЙ МЕРЕЖКОВСКИЙ:

Если всех нас под закон подводить, так никто прав не будет, потому мы на каждом шагу закон переступаем. И тебя, и меня, и его, надо всех в Сибирь сослать. Выходит, что под закон-то всякого подводить нельзя, а надо знать кого.
Ужасно то, что этот исполинский нужник — исполинская могила, наполненная человеческими костями.
Вот уже почти два тысячелетия, как люди только и делают, что убивают во имя Христа, и видят в этом не кощунство, а святость. Свят Сергий Радонежский, благословляющий воинов; свят Александр Невский, растопивший лед кровью; почти свят Суворов, при взятии Праги наваливший груды на груды человеческих тел. И мы, грешные, до сих пор чувствуем, что эти святые были святы, — иначе, нет у нас родины, нет прошлого, нет будущего. — А никому из них в голову не приходило спрашивать: можно ли воевать-убивать во имя Христа?
Русское освобождение бессловесно. Ни единым звуком не отразилось оно в русском слове, достойном этого имени. «Бесы» Достоевского — не отражение прошлого, а видение будущего — та тень, которая иногда отбрасывается великими событиями вперед. К тому же тень искажающая, карикатура, внушенная такой злобой, что хочется спросить: где же всем бесам бес — уж не в самом ли Достоевском?
Законное насилие для нас почти неощутимо, потому что слишком привычно. Нельзя не дышать; дышим и законодательствуем; дышим и насилуем, проливаем кровь. Это ежедневное, ежечасное, ежесекундное кровопролитие так же безболезненно, как правильное движение крови в жилах.
У других народов совершается реакция по естественному закону механики: угол падения равен углу отражения; как аукнется, так и откликнется; у нас — по какому-то закону сверхъестественному: угол отражения равен х; аукнется так, а откликнется черт знает как.
У других народов реакция — движение назад; у нас — вперед, подобно течению реки, стремящейся к водопаду, к еще невидимой, но уже притягивающей, засасывающей пропасти.
У других народов реакция есть явление вторичное, производное; у нас первичное, производящее: не убыль, а прибыль, не минус, а плюс — хотя, конечно, ужасный и отвратительный плюс.
Кажется иногда, что в России нет вовсе революции, а есть только бунт — январский, декабрьский, чугуевский, холерный, пугачевский, разинский — вечный бунт вечных рабов.
Не здесь ли тот радий, которым излучается темный свет русской реакции? Та «соломинка», которой «с богатырских плеч сняли голову»? Причина того, что не штыками, а голыми руками из нас хоть веревки вей?
Это самоистребление или, во всяком случае, нечто гораздо худшее, чем дурная детская привычка; это сознательно нечистая игра не словами, а ценностями, фальшивый вексель, «мошенничество», как выражается черт Ивана Карамазова: «если захотел мошенничать, зачем бы еще, кажется, санкция истины», — зачем санкция имени Божиего.
Обожествленный Коллектив становится некоторым Великим Существом, Grand Etre (по О. Конту), некоторой сверхчеловеческой личностью, а все отдельные человеческие «я» — безличными клеточками этого тела.
Какое же это тело, какое лицо? Что, если не Божеское и не человеческое, а звериное? Что, если центральная монада этого нового тела — не кто иной, как древний Цезарь Божественный или новый великий Азеф, великий Хам?
И доныне весь русский народ — не этот ли бедный мальчик, которого бессмертный Аракчеев бьет железным аршином по носу?
В государстве — Аракчеев; в церкви — Фотий. Казенщина государственная и казенщина церковная. За обеими — единый дух небытия, единая религия: всякая власть от Бога… Эти чудовища (социалисты) родились от союза двух нечистых сил — государственной казенщины с церковною, Аракчеева с Фотием.
Железное лицо Вия — лицо государственной казенщины в церкви.
Мировой вкус к «заду» — это и есть «родное мое, наше, всероссийское». «Крупом, задом живет человек, а не головой… Вообще говоря, мы разуму не доверяем»…
Самообличение — самооплевание русским людям вообще свойственно. Но и среди них это небывалое; до этого еще никто никогда не доходил. Тут переступлена какая-то черта, достигнут какой-то предел.
Россия — «матушка», и Россия — «свинья». Свинья — матушка. Песнь торжествующей любви — песнь торжествующей свиньи.
Ах, вы, деточки, поросяточки! Все вы, — деточки одной Свиньи Матушки. Нам другой Руси не надо. Да здравствует Свинья Матушка! Как мы дошли до этого?
Александр Васильевич Никитенко (литературный критик, историк литературы) знает, откуда пошла эта «русская вера»: «О, рабыня Византия! Ты сообщила нам религию»…
Борьба России с Европой, всемирно-исторического «зада» со всемирно-историческим лицом, есть возрождение Византии в ее главной религиозной сущности… Вечная война России с Европой — космического зада с человеческим лицом. И не только над прошлым произнесен беспощадный приговор, — но и над будущим.
Это слишком знакомое нам состояние тихого террора, благополучного ужаса — не только в обществе, но и в народе… Все нарастает и нарастает этот тихий ужас, предчувствие неминуемой гибели.
И еще раньше, во времена николаевские: «или наш народ, в самом деле, никогда ничего не делал, а за него всегда делала власть?.. Неужели он всем обязан только тому, что всегда повиновался — этой гнусной способности рабов?»
Обязан всем — даже свободой. И воля рабов — рабья воля — немногим лучше вольного рабства.
Нет, несвободен освобождаемый и не освободивший себя народ. Свобода — не милость, а право. Не роса нисходящая, а пламя возносящееся. Лишь Божией милостью свободен свободный народ.
Было царство страха, стало царство лжи. Ложь — рабья свобода и рабья любовь к отечеству: у рабов нет отечества.
Возвращаясь в Россию, каждый раз удивляешься: до чего все заплеванное, заплюзганное, точно мухами засиженное, пришибленное, ползучее, бескрылое.
Европейской воле к восхождению, которая воплотилась в культуре «критической, люциферианской, каиновой», полярно противоположна русская воля к нисхождению…
Что если русская идея — русское безумие?
И еще смеем говорить о «Великой России», о нашем «честном и добром, национальном лице», смеем спрашивать, куда оно девалось, почему его не видно. К плахе пригнул палач — вот почему не видно.
Кто же это сделал с нами? Кто виноват? Не будем обвинять других, себя оправдывать. Нет правых, все виноваты — и я, который пишу, и ты, который читаешь, — все виноваты: кровью куплена жизнь, которой мы живем, кровью напитан воздух, которым дышим, кровью смочен хлеб, который едим, с кровью смешана вода, которую пьем. Мы это знаем, видим; другие слепы или не хотят видеть. Преступнее видящие; слепые несчастнее.
Нет, спасение наше не в том, чтобы, сознав себя народом-христоносцем, в других народах видеть Каинов; спасение наше в том, чтобы увидеть, наконец, свое собственное «окаянство», почувствовать себя не «христоносцами», а «христопродавцами» именно здесь, в этой страшной воле к нисхождению, к совлечению, к саморазрушению, к хаосу; чтобы понять, что Россия, только восходящая, восстающая на скиптр зверя, может понести на плечах своих легкое иго Христа.

                МАКСИМ ГОРЬКИЙ:

Так как Россия слишком долго была страною рабов, в ней представители власти более чем где-либо разнузданы и жестоки…
Я особенно подозрительно, особенно недоверчиво отношусь к русскому человеку у власти, — недавний раб, он становится самым разнузданным деспотом, как только приобретает возможность быть владыкой ближнего своего.
Наиважнейшею приметою удачи русского народа есть его садистская жестокость.
…Так и мчится жизнь: одни грабят, убивают, другие — топят и расстреливают грабителей, третьи говорят и пишут об этом. И всё — просто. Даже — весело порою. Но когда вспомнишь, что всё это происходит в стране, где жизнь человека до смешного дешева, где нет уважения к личности и труду ее, когда подумаешь, что «простота» убийства становится «привычкой», «бытовым явлением», — делается страшно за Россию.
Летописец начала XVII века рассказывает, что в его время так мучили: «насыпали в рот пороху и зажигали его, а иным набивали порох снизу, женщинам прорезывали груди и, продев в раны веревки, вешали на этих веревках».
В 18-м и 19-м годах то же самое делали на Дону и на Урале: вставив человеку — снизу — динамитный патрон, взрывали его.
Я думаю, что русскому народу исключительно — так же исключительно, как англичанину чувство юмора — свойственно чувство особенной жестокости, хладнокровной и как бы испытывающей пределы человеческого терпения к боли, как бы изучающей цепкость, стойкость жизни.
В русской жестокости чувствуется дьявольская изощренность, в ней есть нечто тонкое, изысканное. Это свойство едва ли можно объяснить словами «психоз», «садизм», словами, которые, в сущности, и вообще ничего не объясняют.
В Сибири крестьяне, выкопав ямы, опускали туда — вниз головой — пленных красноармейцев, оставляя ноги их — до колен — на поверхности земли; потом они постепенно засыпали яму землею, следя по судорогам ног, кто из мучимых окажется выносливее, живучее, кто задохнется позднее других.
Думаю, что нигде не бьют женщин так безжалостно и страшно, как в русской деревне, и, вероятно, ни в одной стране нет таких вот пословиц-советов:
«Бей жену обухом, припади да понюхай - дышит? — морочит, еще хочет». «Жена дважды мила бывает: когда в дом ведут, да когда в могилу несут». «На бабу да на скотину суда нет». «Чем больше бабу бьешь, тем щи вкуснее».
Вообще в России очень любят бить, все равно — кого. «Народная мудрость» считает битого человека весьма ценным: «За битого двух небитых дают, да и то не берут».
Да, чем другим, а великодушием русский крестьянин не отличается. Про него можно сказать, что он не злопамятен: он не помнит зла, творимого им самим, да, кстати, не помнит и добра, содеянного в его пользу другим.
Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа.
Но люди искренно любящие и фанатики идеи нередко сознательно искажают душу свою ради блага других. Это особенно приложимо к большинству русской активной интеллигенции — она всегда подчиняла вопрос качества жизни интересам и потребностям количества первобытных людей.
Ох, как тяжко жить в России, в этом смердючем центре физического и морального разврата, подлости вранья и злодейства.
Это было в 1606 году; московские бояре только что затравили талантливого царя Бориса Годунова и убили умного смельчака, загадочного юношу, который, приняв имя Дмитрия, сына Ивана Грозного, занял Московский престол и, пытаясь перебороть азиатские нравы московитян, говорил в лицо им: «Вы считаете себя самым праведным народом в Мире, а вы — развратны, злобны, мало любите ближнего и не расположены делать добро».
Р-россия, чорт ее возьми! Везде воры и чиновники! Служащие. Кому служат? Сатане, что ли? Сатана — тоже чиновник.
[Сознание русских] — это психика людей, которые все еще не могут забыть, что они недавно были рабами… что они живут в стране, где человек — ничего не стоит. Ничего…
Русский народ, в силу условий своего исторического развития, огромное дряблое тело, лишенное вкуса к государственному строительству и почти недоступное влиянию идей, способных облагородить волевые акты.
Русские люди, из тех одичавших бездельников и лентяев, которые, будучи сами виноваты во всех своих несчастиях, бесстыдно обвиняют за свое ничтожество и неумение жить всех, кого угодно — только не себя.
Пьют те, которые похуже, кому не жить; пьет сор деревенский, пустой народишко, издавна отравленный водкой, — ему, все равно, при всяком режиме вырождение суждено. Он, действительно, пьет разные мерзости, отчего и умирает весьма быстро, тем самым освобождая деревню от хулиганства и всякой дряни. Тут действует один суровенький закончик: как холера является экзаменом на обладание хорошим желудком, так алкоголизм — экзамен общей стойкости организма.
Я никогда не восхищался русской деревней и не могу восхищаться «деревенской беднотой», органически враждебной психике, идеям и целям городского пролетариата.
Костер зажгли, он горит плохо, воняет Русью, грязненькой, пьяной и жестокой.
Известная часть нашей интеллигенции, изучая русское народное творчество по немецкой указке, тоже очень быстро дошла до славянофильства, панславизма, «мессианства», заразив ВРЕДНОЙ ИДЕЕЙ русской самобытности другую часть мыслящих людей, которые, мысля по-европейски, чувствовали по-русски, и это привело их к сентиментальному полуобожанию «народа», воспитанного в рабстве, пьянстве, мрачных суевериях церкви и чуждого красивым мечтам интеллигенции… И вот этот маломощный, темный, органически склонный к анархизму народ ныне призывается быть духовным водителем мира, Мессией Европы.
Мы, Русь,— анархисты по натуре, мы жестокое зверье, в наших жилах все еще течет темная и злая рабья кровь — ядовитое наследие татарского и крепостного ига,— что тоже правда.
Вспомним, как добродушный русский человек вколачивал гвозди в черепа евреев Киева, Кишинева и других городов, как садически мучили тюремщики арестантов, как черносотенцы разрывали девушек-революционерок, забивая им колья в половые органы; вспомним на минуту все кровавые бесстыдства 906-7-8 годов. Я не сравниваю немецких зверств с общечеловеческими и, в частности, русским зверством; я просто, пользуясь свободой слова, рассуждаю о Правде сего, текущего дня, о Правде, созданной войною, и о «чистой» Правде, которая общезначима для всех времен и которая воистину «краше солнца», хотя она часто печальна и обидна для нас.
Нет слов, которыми нельзя было бы обругать русского человека, кровью плачешь, а ругаешь, ибо он, несчастный, дал и дает право лаять на него тоскливым собачьим лаем, воем собаки, любовь которой недоступна, непонятна ее дикому хозяину, тоже зверю.
В России нет талантливых людей, нет людей, даже просто способных работать.
Летописец начала XVII века рассказывает, что в его время так мучили: «насыпали в рот пороху и зажигали его, а иным набивали порох снизу, женщинам прорезывали груди и, продев в раны веревки, вешали на этих веревках». В 18-м и 19-м годах то же самое делали на Дону и на Урале: вставив человеку — снизу — динамитный патрон, взрывали его.
Я думаю, что русскому народу исключительно — так же исключительно, как англичанину чувство юмора — свойственно чувство особенной жестокости, хладнокровной и как бы испытывающей пределы человеческого терпения к боли, как бы изучающей цепкость, стойкость жизни.
В русской жестокости чувствуется дьявольская изощренность, в ней есть нечто тонкое, изысканное. Это свойство едва ли можно объяснить словами «психоз», «садизм», словами, которые, в сущности, и вообще ничего не объясняют. Наследие алкоголизма? Не думаю, чтоб русский народ был отравлен ядом алкоголя более других народов Европы, хотя допустимо, что при плохом питании русского крестьянства яд алкоголя действует на психику сильнее в России, чем в других странах, где питание народа обильнее и разнообразнее.
Если б факты жестокости являлись выражением извращенной психологии единиц — о них можно было не говорить, в этом случае они материал психиатра, а не бытописателя. Но я имею в виду только коллективные забавы муками человека.
В Сибири крестьяне, выкопав ямы, опускали туда — вниз головой — пленных красноармейцев, оставляя ноги их — до колен — на поверхности земли; потом они постепенно засыпали яму землею, следя по судорогам ног, кто из мучимых окажется выносливее, живучее, кто задохнется позднее других.
Забайкальские казаки учили рубке молодежь свою на пленных.
В Тамбовской губернии коммунистов пригвождали железнодорожными костылями в левую руку и в левую ногу к деревьям на высоте метра над землею и наблюдали, как эти — нарочито неправильно распятые люди — мучаются.
Думаю, что нигде не бьют женщин так безжалостно и страшно, как в русской деревне, и, вероятно, ни в одной стране нет таких вот пословиц-советов:
«Бей жену обухом, припади да понюхай — дышит? — морочит, еще хочет». «Жена дважды мила бывает: когда в дом ведут, да когда в могилу несут». «На бабу да на скотину суда нет». «Чем больше бабу бьешь, тем щи вкуснее».
Вообще в России очень любят бить, все равно - кого. «Народная мудрость» считает битого человека весьма ценным: «За битого двух небитых дают, да и то не берут».
Есть даже поговорки, которые считают драку необходимым условием полноты жизни. «Эх, жить весело, да — бить некого».
…Убийство стало делом простым, обычным. Это — отражение гражданской войны и бандитизма.
Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа. Когда в «зверствах» обвиняют вождей революции - группу наиболее активной интеллигенции, — я рассматриваю эти обвинения как ложь и клевету, неизбежные в борьбе политических партий, или — у людей честных — как добросовестное заблуждение.
Вся русская интеллигенция, мужественно пытавшаяся поднять на ноги тяжелый русский народ, лениво, нерадиво и бесталанно лежавший на своей земле, — вся интеллигенция является жертвой истории прозябания народа, который ухитрился жить изумительно нищенски на земле, сказочно богатой.
Пропала, обанкротилась, выдохлась преславная русская интеллигенция! Чувствую к этим стертым лицам только презрение и жалость, как к нищим жадным, которые, толпясь у ворот богатого, дерутся за милостыню, ожидаемую ими. А милостыни-то, вероятно, и не подадут им, просто выйдет дворник и разгонит всех прочь, грязной метлою.
Приехавшие из России это стада баранов, овец и свиней. Откуда эти покойники? Воняют — прескверно, ведут себя еще хуже… Глупы до убийственной тоски... Я настроен зло, раздраженно, люди мне противны; мне кажется, что лучшие из них лентяи, бездарны и бесполезны, все же остальные лгуны и подлецы.

Вообразив себя Наполеонами от социализма, ленинцы рвут и мечут, довершая разрушение России — русский народ заплатит за это озерами крови,
Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме тех прав, за торжество которых боролась демократия.
Ленин и соратники его считают возможным совершать все преступления, вроде бойни под Петербургом, разгрома Москвы, уничтожения свободы слова, бессмысленных арестов…
Наша революция дала полный простор всем дурным и зверским инстинктам, накопившимся под свинцовой крышей монархии, и в то же время она отбросила в сторону от себя все интеллектуальные силы демократии, всю моральную энергию страны. Мы видим, что среди служителей Советской власти то и дело ловят взяточников, спекулянтов, жуликов, а честные, умеющие работать люди, чтоб не умереть с голода, торгуют на улицах газетами, занимаются физическим трудом, увеличивая массы безработных. Это кошмар, это чисто русская нелепость, и не грех сказать — это идиотизм!

                ЮРИЙ АФАНАСЬЕВ:

Агрессивно-послушным большинством стала вся Россия.
Российский социум раскультурен и расчеловечен задолго до перестройки.
Россия — страна капитализма для своих.
Мы всё еще в национал-большевизме.
Плохо понятая история — вещь весьма болезненная и даже крайне опасная. Неспособность разобраться в собственной истории не дает выработать коллективную идентичность, то есть не дает сформировать общее представление о самих себе на какой-либо другой основе, кроме как на основе националистической. Так бывало уже — и к сожалению — со многими народами. Например, еще в тридцатых годах прошлого века, в период становления известных тоталитарных режимов, еще до трагической схватки во Второй мировой, талантливый французский публицист и поэт-академик Поль Валери заметил, что из поля зрения плохо понятой истории ускользают «отношения первостепенной важности», а поскольку отбор «фактов» ведут на ее делянке произвольно, она представляет собой «ужасную мешанину», содержит в себе все и дает примеры всему. В силу этого плохо понятая история не способствует постижению смыслов, а, напротив, «заставляет мечтать, опьяняет народы, порождает у них ложные воспоминания, растравляет их старые раны, вызывает у них манию величия и манию преследования, делает нации желчными, высокомерными, нетерпимыми и тщеславными», и в этом смысле «история — самый опасный продукт, выработанный химией интеллекта».
Власти нужно такое прошлое, которое бы ее полностью устраивало. В этом смысл ее бесконечных призывов и инициатив по переписыванию истории с целью «сбалансировать» в ней темное и светлое и по созданию единого школьного учебника для воспитания «патриотизма и гражданственности» на «положительных примерах». Глубинный же смысл озабоченности власти отечественной историей в том, что история для власти — важнейший и сегодня едва ли не единственный способ собственной легитимации. В настоящем оснований для этого практически не остается никаких. Декларации о том, что мы «поднимаемся с колен» и становимся «великой державой», оставаясь декларациями, нейтрализуются убийственными фактами: ухудшение здоровья и усиление поляризации населения, рост коррупции и преступности, в которых круто замешана сама власть.
Я хотел бы увидеть Россию расколдованной. Хотел бы увидеть ее рационально мыслящей. Преодолевшей мистическое, мифологическое в сознании. Чтобы россиянин не просто знал, что происходило в его прошлом, но вырабатывал бы к нему свое отношение. Чтобы вместе со знанием обретал бы он и свободное сознание. Только так к нам может прийти ответственность. Однако все очень непросто: в наши реликтовые дооктябрьские представления добавились еще советские мифы, марксистско-ленинские стереотипы, удвоив тем самым умственную несвободу. Теперь на эту удвоенную несвободу накладывают очередную порцию мифологем. Власть стремится реанимировать и законсервировать архаику, чтобы создать фундамент для своего нескончаемого господства.
Неуклонное и беспросветное сокращение населения на 800 тысяч в год. Нравственная деградация. Рост бытовой агрессивности, часто направленной уже и на детей. Коррупция, которая обратилась в единственный регулятор отношений во всем сообществе. Но не результат ли это адаптации российского населения к насилию, которое власть практиковала по отношению к нему всю советскую и постсоветскую историю, да и в предыдущие века тоже?
Еще одна примета русского кризиса: за последние десятилетия практически ничего не построено. Россия не умеет делать современные самолеты, автомашины, бытовую технику, у нас нет ни одной автострады, нет железнодорожной сети, а дорог с твердым покрытием меньше, чем было в Римской империи.
Я думаю, если выгнать тараканов из российского сознания, то, может быть, хотя бы какая-то часть людей, достаточная для некоей критической массы, увидит надвигающуюся катастрофу, сможет осознанно ей воспрепятствовать.
Мы так и не побороли татаро-монгольского ига. Мы его унаследовали, оно стало нашим вторым «я».
Наше сознание очень глубоко и основательно травмировано.
Сталинизм как форма государственного устройства типологически по отношению к людям, по отношению к человеку он никак не преодолен, и он продолжает практиковаться.
В русском сознании сохранились многочисленные архаические представления о Богоданности русской шири, необъятности просторов, враждебности внешнего окружения как извечно противостоящих нам Тьмы, Зла и Кривды, о русской власти как о единственной гарантии выживаемости всего нашего людского сообщества, нынешние правители именно на основе такой архаики решили осовременить многовековую парадигму России. Существовавшие в массовом сознании стереотипы в последние годы не только реанимируются, но во многих случаях усилились и закрепились. Совместными усилиями РПЦ и государства, при массированном участии СМИ, и особенно телевидения, архаичные стереотипы сознания получили в этих совместных действиях культурную, идеологическую, политическую и религиозную санкцию на самом высшем уровне. Главное из всего, что в последнее время совместными усилиями реанимируется, сохраняется и усиливается, — восприятие именно собственно русского сообщества и нашей территории как особой священной реальности — «мировой души», а государственной власти — как «души России».
Укрепляется отношение к Америке как символу зла, дьявола и кривды по сравнению с правдой и добром, которое олицетворяет Россия. Америка — постоянное воплощенное зло, но оно, зло, ею не ограничивается, а растекается по всему периметру России и в зависимости от конкретной ситуации предстает в облике Грузии, Эстонии или Украины.
Принципиальная фальсифицированность нашей отечественной истории — в отсутствии в ней пластов, где формируется ее социокультурная динамика, где зарождаются, поляризуются и извергаются потом в кризисы, смуты, революции и войны непримиримые противоположности. Где по очень очевидным и убедительным основаниям продолжает господствовать российская несвобода. Наша по преимуществу политическая, поверхностная, событийная история — ну что с нее взять? Она всегда будет «в интересах» или же «в ущерб». Потому что без таких пластов факты в ней есть, а основы для них нет, смыслы искажены, подменены. И так — по любому событию из нашей досоветской, советской, постсоветской истории.
Смысл всех более или менее значимых событий и явлений в нашей истории — идет ли речь о Киевской Руси или о Великой Отечественной войне, — принципиально искажен.
Население России целенаправленными, упорными действиями, всех возможных сил, которые оказались у власти, превратили в привычное, обыденное им состояние подданных… Теперь люди действительно являются исключительно подданными, такими, какими они были 500 лет нашей истории.
У нас патримониальное, то есть вотчинное общество. Общество, которым князь, владелец, собственник распоряжается как своей вотчиной, причем, не только землей, но и людьми на этой земле. Он может с ними сделать всё, что угодно, что, собственно, происходит.
Все эти годы шло становление советского самодержавця... установление господства бюрократии…. Приход Путина как уже олицетворение окончания этого процесса, но, тем не менее, это как бы восстановление совершенно новых условий русского самодержавия. А в русском самодержавии как бы наличие гражданского самосознания в принципе невозможно совершенно.
Зря стараются, кто хотят доказать, что у нас все-таки утвердилась рыночная экономика. Это просто обман, это неправда, это глубочайшее искажение нашей реальности.
Если будут воровать такими же темпами, как воруют сейчас, а другой трубы вливания в бюджет не предвидится, то разворуют, конечно, быстрее, чем граждане придут к осознанию необходимости, вот, гражданских своих качеств.
Страусиная позиция российской политической «элиты», ее нежелание и неумение видеть не только самих себя, но и интересы людей в нашей стране только в ХХ веке обернулись двумя цивилизационными катастрофами — 1917 и 1991 гг.
Вековечное существование русской культуры вне права превратило крушение СССР в особенно глубокий обвал всего российского социума и государственности. Россия снова, второй раз за одно столетие обрушилась в архаику патриархальности и ветхозаветности. Жизнь опростилась, иногда вплоть до первобытности.
Нынешняя реставрация имперскости идет под руководством «дуумвирата» в условиях, когда идеократические империи представляют собой отчаянный анахронизм. Они не просто нежизнеспособны сами по себе. Они не нужны истории даже в качестве нежизнеспособных образований, каковым был СССР. Имя им — симулякр. Тень, фантом, фикция. Однако шварцевская тень, как известно, оказалась довольно вредным и живучим созданием. Трагедия в том, что крикнуть: «Тень, знай свое место!» — увы, некому.
Россия — страна имитации, страна манекенов. У нас партии — манекены, Дума — бутафорская подделка. Все эти системы выборов, судов, прокуратура... Система госучреждений является органами коррупции, воровства и разбоя, то есть государственные органы функционально превратились в нечто прямо противоположное себе самим. Этими симулякрами и пытаются каким-то образом удержать то, что в России осталось от советской системы.
Говоря о нашей национальной болезни, выдающиеся деятели нашей культуры использовали такие нелестные определения, как «пародия человека», «мертвые души», «свиные рыла», «человек ни то ни се», «отверженные», «уроды», «бесы», люди «недоделанные» (понимаемые через обломовщину, карамазовщину, шариковщину), «гамлетики», «кисляи», неспособные принять никакого решения, то есть живущие «навозопроизводителями», и т. п. Попробуем ответить на основной вопрос о болезни русского человека, который поставили великие русские писатели.
Исторически сложившаяся Россия — так же, как при царях и при большевиках, — остается культурой, застрявшей в «состоянии между»: между старым и новым, между засильем русской архаики и актуальными потребностями современной либеральной модернизации.
Исторически сложившийся русский тип культуры, русскость как неэффективный способ мыслить, принимать решения и действовать уходит с исторической сцены.
Мучительная неизбывность и непреодолимая тотальность манихейского раскола в российском обществе, где одна его часть все время стремится уничтожить, подавить другую, уходит своими основаниями в имперское русское сознание и прежде всего в его сердцевину — глобальный теократический проект с идеей провиденциалистской избранности и мировой миссии России.
Теократическая идея избранности Святой Руси для воплощения Царствия Божьего на земле, изжив со временем свою православную семантику, трансформировалась в ХХ веке в идею светской религиозности: великодержавие и сверхдержавность России/СССР для построения коммунизма, а потом — России для обеспечения баланса в межконтинентальных стратегических отношениях. Образ власти при этом, в смысле ее космической недосягаемости и всемирной предназначенности, остался нетрансформируемым. Отсюда у всех на глазах в последние годы — апокалипсический страх перед возможной сменой власти и вызванные им причудливые кульбиты: то Ельцин — Путин, то Путин — Медведев. Однако в соответствии с инверсионной логикой произошла перекодировка образа власти, из посланника Божьего первое лицо превратилось в советское время в Генсека, а в постсоветское — в Президента. Но перекодировка никак не затронула сами парадигмические основания имперского сознания. Оно остается, как и прежде, по-манихейски дуалистичным: и в плане противостояния власти и подвластного, и в плане оппозиции богоизбранной империи и ее варварского (бесовского) окружения.
Народ для власти из богоносца, каким он был по православной семантике, стал всего лишь населением — к которому у власти осталось традиционное отношение как к Другому: иному, чужому. В последнее время добавилось еще «управленческое» отношение к населению как к одному из ресурсов: как к людскому ресурсу, наряду с материальными, административными или финансовыми. Словом, «человеческий материал», из которого власть-моносубъект по своему усмотрению и на свой вкус делает манекены, завершает строительство в масштабах всей России невиданного в мировой практике имитационного общества.
В постсоветское время русская власть, уже не стесняясь, позиционирует себя не только как демиурга, но и как корпорацию частных собственников. При непосредственном участии первых лиц государства, с опорой на властный потенциал всех силовых структур, судебной системы и административных органов всех уровней идет грандиозное расхищение всего национального достояния и оформление в частную собственность физических лиц земли, ее недр, возведенных на ней предприятий… Всё перечисленное по своей социальной сущности — средневековые территориальные захваты без малейшего раздумья о дальнейшей судьбе и эффективном предназначении захваченного. А с моральных и нравственных позиций — это волчье пиршество в овчарне, торжество алчности и звериной ненасытности диких людей. По отношению же к праву русская власть показывает себя откровенно нелегитимной и криминальной.
Итак: античеловечная власть, научившаяся расширять и «модернизировать» свое ордынское насилие, и подданное ей население, приученное и умеющее адаптироваться и к такому насилию, позволяющее делать из себя манекены и имитационную общественность. Всеохватывающий социальный раскол, расщепленность духа и неспособность к самокритике, к самоорганизации и к саморазвитию. Криминальная власть у криминализированного, равнодушного населения.
Всё это вместе взятое и есть наша неизбывная русская болезнь.
Россию в ее нынешнем имперском виде не сохранить. Умирающую русскую культуру бессмысленно пришпоривать. Под руководством царей, большевиков и Ельцина—Путина—Медведева русская империя уверенно идет по пути распада.
У общества нет цели. А когда цели нет, то вместе с волей к насилию, к отстаиванию общих интересов иссякает и воля к жизни. Пока, да и то лишь у небольшой части общества, энергии хватает разве что отстаивать личные интересы. Не более. Остальные же предались унылому фатализму и вымирают. Предпочтение смерти от безысходности борьбе за общие интересы — это ли не самый страшный диагноз?
Нынешняя власть научилась с помощью современных политтехнологий манипулировать сознанием еще более искусно, чем советская. Кроме того, она в состоянии регулировать финансовые потоки таким образом, чтобы население России усилиями этой власти оказалось как бы в заповеднике. Население, в сущности, этой власти не нужно. Потому что при наличии трубы и сырья она без населения может обойтись.
Что нас ждет? То ли ужасный конец, то ли ужас без конца. Примерно выбирать приходится где-то в этих пределах.
Что касается ужаса без конца, то это более реальная вещь. То есть вот также гнить, как гниет общественное устройство и нравственное состояние России в последнее время, это может продолжаться… долго. У этой России никакого будущего вообще нет. Эта Россия уходит с исторической сцены.

                АНАТОЛИЙ ПРИСТАВКИН:

Людям вообще не нужна правда. Им нужно вранье.
Сперва едят тебя, а потом ты ешь других.
Все нужно пройти, чтобы потом творить с другими то, что творили с тобой.
Когда наш народ пьет, он звереет. Это известно. Но когда он не пьет, он тоже звереет. Когда же он пребывает самим собой?
Желающих казнить у нас и так много, а не желающих по пальцам пересчитать можно...
И пришла бы к ним такая элементарная мысль: да что же мы творим, братцы мои, что губим мальцов, подрост наш, который и есть наше будущее?
Все мы немного арестантики, ибо живем в стране, где тюрьма чуть ли не форма существования.
Cейчас оскорблять могут, где угодно, и без видимой причины, люди раздражены настолько, что перестают замечать, насколько агрессивны они стали.
На фоне всех остальных преступлений, мафиозных стычек, наемных убийц, террористов и прочая — самым страшным оказывается народ, убивающий сам себя.
В расстреле нет никакого наказания и тем более высшей меры: не успеешь вздохнуть, а тебя шлепнут в затылок. Расстрел - это и есть помилование. Наказание же будет состоять в том, чтобы переносить все невзгоды: голод, холод, труд, битье, оскорбления, тоску по воле, по семье.
Большая Россия, много в ней красивых мест, а бардак, посудить, он везде одинаковый.
Россея не убудет, если детишки раз в жизни наедятся...
По статистике через тюрьмы России прошло около 15-20 процентов населения. То есть если в вашей семье пять человек, считайте, что один из них уже сидел.
У нас на Руси профессией палача не брезговали. Даже гордились, судя по всему.
Можно утверждать, что в России работает лишь менее половины трудоспособного населения, остальные же граждане тунеядствуют и пьют за их счет.
Удивляет лишь необыкновенная живучесть, стойкость организма ко всяким кислотам и растворителям, которые легко плавят и камень, и стекло, и любой металл, но не могут побороть нутро российского алкоголика.
Пенсионер, купив на всю пенсию двадцать пять бутылок вина, пил со знакомой неделю и лишь потом ее прибил. А прибил за то, что она успела потребить из тех двадцати пяти бутылок больше, чем он сам.
Совсем недавно, во время обсуждения, мы вдруг узнали, что двое убивали друг друга вафельницей, хрустальной вазой и хрустальной пепельницей, из чего смогли справедливо заключить, что уровень жизни у нас прилично-таки вырос.
Был холод в животе и в груди, было безумное желание куда-то деться, исчезнуть, уйти, но только со всеми, не одному! И конечно, мы были на грани крика! Мы молчали, но если бы кто-то из нас вдруг закричал, завыл, как воет оцепленный флажками волк, то завыли бы и закричали все, и тогда мы могли бы уж точно сойти с ума…
               
               
                ВИКТОР ЕРОФЕЕВ:

В России по определению нет ни одного честного человекa.
Россия состоит из кротких людей, способных на всё.
В России любят тех, кто зaмучил и убил многих русских.
Русскaя влaсть в основном уничтожилa собственное нaселение, a не чужое или врaгов, кaк в других стрaнaх.
Россию приходится рaсколдовывaть исключительно для того, чтобы онa не погиблa.
Предскaзуемый человек — не русское это дело.
Русские все время считaли, что зaкaт Зaпaдa неизбежен. Они, кaжется, просчитaлись. Вместо Зaпaдa зaкaтывaется Россия.
Русский нaливaется утопией, кaк гноем.
Русскaя жизнь призвaнa отвлекaть людей от жизни.
Россия — это вид стрaны, которaя производит людское несчaстье.
Россия хорошa в прорaботке утопических конструкций, которые зaведомо неосуществимы и нa рaзвитие которых уходят многие жертвы. Большего стрaнно ожидaть дaже от тaкой огромной стрaны.
…В России есть положительнaя неспособность к тaк нaзывaемой нормaльной жизни.
Россия, бесспорно, опaснaя стрaнa.
Основнaя мерзость русской жизни — не хaмство, дaже не отношение к человеку кaк к говну, но неглaсное соглaсие нa продолжение недостойной жизни и стремление к ее опрaвдaнию. В умении всё опрaвдaть зaключaется русскaя прaвдa.
Русские — мaстерa придумывaть себе врaгов.
Человек, который не понимaет своих интересов и сознaтельно вредит себе в течение жизни, в сaмом деле кaжется зaгaдочным. Нaрод, остaвшийся aрхaическим обрaзовaнием после зaпускa спутникa и создaния ядерного оружия, опaсен и беспощaден.
Отчaянное пробуждение к вечным ценностям посреди говнa.
Горечь во рту — основной привкус родины. Неспособность зaстaвить стрaну рaботaть нa себя. Неспособность преодолеть извечную отчужденность госудaрствa от человекa. Бесконечное нытье. Словоблудие диссиды. Мaртиролог. Бесконечный сволочизм русской жизни. Когдa жизнь идет вопреки жизни. Возведение отчaяния в степень героизмa и последней нaционaльной истины. Рaзочaровaние диктует отврaщение к стрaне.
С русскими кое-кaк еще можно иметь дело; с Россией никогдa не договоришься. Слишком много говнa в нее слито.
Нaдо отделить русских от России. Россия говнистее русских.
Русский суд стрaшнее Стрaшного судa.
…Нaционaльнaя идея русских — никчемность. Нет никaкой другой идеи, которую русские проводили в жизнь более последовaтельно.
Кaждый в России — лишний.
Труд в России гaсится с двух сторон. Со стороны позывa и — результaтa.
Только нaсилие способно привести стрaну в чувство. С нaселением не считaться. Если убить половину (не жaлко — нaродa много), вторaя будет сговорчивее.
Русских нaдо держaть в кулaке, в вечном стрaхе, дaвить, не дaвaть рaсслaбляться. Тогдa они склaдывaются в нaрод и кое-кaк выживaют.
У русских нет жизненных принципов. Они не умеют постоять зa себя. Они вообще ничего не умеют. Они ничего не имеют. Их можно обдурить. Русский — очень подозрительный. Русский — хмурый. Но он не знaет своего счaстья. Он любую победу преврaтит в порaжение… Не воспользуется. Зaто всякое порaжение преврaтит в кaтaстрофу.
У русского кaждый день — aпокaлипсис. Он к этому привык. Он считaет себя глубже других, но философия в России не привилaсь. Кудa звaть непутевых людей? Если бестолковость — духовность, то мы духовны. Нaм, по большому счету, ничего не нужно. Только отстaньте. Русский невменяем. Никогдa не понятно, что он понял и что не понял. С простым русским нaдо говорить очень упрощенно. Это не болезнь, a историческое состояние.
Сaмодур — русский предел человеческих желaний, все рaвно кaк в aрмии — генерaлиссимус.
Кaждый русский нaчaльник — сaмодур. Только одни вялые сaмодуры, a другие — с неуемной фaнтaзией. Непонятно, что выкинут в следующую минуту… Он обожaет свою безнaкaзaнность. Сaмодурство нaстояно нa нaционaльном сaдизме.
Сaмое сложное в России — рaзобрaться с морaлью. Все интеллектуaльные силы стрaны ушли нa опрaвдaние добрa, но без всякого толкa. В принципе, русский — поклонник нрaвственности. Но только в принципе. Нa сaмом деле, русский — глубоко безнрaвственное существо. Он считaет, что он сaм добр и что вообще нaдо быть добрым. Морaль не имеет для русского основaния. Онa подвижнa и приспосaбливaется к обстоятельствaм.
Русские не терпят хорошего к себе отношения. От хорошего отношения они рaзлaгaются, кaк колбaсa нa солнце. Всю жизнь вредят сaми себе. Не зaботятся о здоровье, рaзвaливaют семью. Они живут в негодных условиях и приживaются. Трудно предстaвить себе, чего только не вытерпят русские. У них можно всё отнять. Они неприхотливы. Их можно зaстaвить умыться песком. Тем не менее, русские ужaсно зaвистливы. Если одних будут перед смертью пытaть и мучить, a других просто приговорят к рaсстрелу, то первые будут с возмущением кричaть, что вторым повезло. И окaжутся прaвы.
Я думaю, что русский — это тот, к кому не прилипaет воспитaние. Он лишь делaет вид, что воспитaн. О воспитaнии в России никто не зaботится. Есть только один тип русских — невоспитaнные люди. Крестьяне, рaбочие, интеллигенция, прaвительство — все невоспитaнные. А элегaнтный русский — вообще aнекдот.
Большинство умных русских в конце концов рaзочaровывaются в русских. Но снaчaлa думaют о святых стaрцaх, вологодских скромницaх, нестеровской Руси. У русских есть вообрaжение. Они умеют рaсскaзывaть. Русский мир состоит из слов. Он словесный. Убрaть словa — ничего не будет.
Лучшие дaвно перебиты. Зaтем перебили более-менее приличных. Зaтем перебили умеренную сволочь.
Не могу понять тех писaтелей, которые уехaли. Россия — рaй для писaтелей. Но я никaк не пойму читaтелей, которые здесь остaлись. Россия — aд для читaтелей.
Нaдеждa нa то, что в России не исчерпaн человеческий потенциaл, окaзaлaсь слишком прекрaснодушной. Россия не принaдлежит к культурaм, способным к сaмоопределению. Это исторически нечестнaя стрaнa. Онa покоится нa лжи.
В России можно прожить только нa лжи, включaя гумaнистическую ложь интеллигенции.
Колaпс русского коммунизмa — русский не любит людей. Он — человек необщинный и, в основе своей, необщительный. Русский не врос в мир, кaк немец. Он летит, пaрит нaд миром. Русский не овлaдел миром, не спрaвился с ним и провис. Из этого «провис» возниклa русскaя духовность.
Русскaя духовность — беседa о бренности. Но русский — вынужденный aскет. Не спрaвившись с миром, он говорит о тщете мирa. Он отворaчивaется от мирa, обиженный, и культивирует в себе обиженность, подозрительность к миру кaк дорогую истину в последней инстaнции.
Русский — рaдикaльно неисторичен, и в этом — его сaмобытность. Он все время сбивaется и, нaчaв об одном, говорит о другом, не держит мысль. Видимо, он боится мысли. Не спрaвившись с миром, он гaдит в мире. Он aнтиэкологичен. Мир преврaщaется в помойку и если бы не влaсть, русский бы уже дaвно утонул в отходaх.
Русский зaтрaвлен, зaмучен, зaдрочен. То скaля пaсть, то виляя хвостом, он ждет для себя опрaвдaния.
Отличительной чертой русского является его способность делaть гaдости. Вообще — гaдить. У русского кругом все виновaты.
Русский слaвится необязaтельностью. Пообещaет — не сделaет… Ему вaжно сохрaнить отсутствие линейного способa существовaния. Он необязaтелен, инaче он рaзрушится кaк русский. Это системa нaционaльной сaмообороны, особый вид кaрaте.
Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. Это вселяет в меня чувство законной гордости. Можно себе представить, какие глаза там. Где всё продается и всё покупается.
…Глубоко спрятанные, притаившиеся, хищные и перепуганные глаза… Девальвация, безработица, пауперизм… Смотрят исподлобья, с неутихающей заботой и мукой — вот какие глаза в мире чистогана.
Кто сказал, что Сталин умер? Сталин живет среди нас. Он живет в сердцах больных старушкек, мечтающих о справедливости, он живет в униженных и оскорбленных, которые лишились права на жизнь, он живет в бандитах и уголовниках, которые не боятся убивать, он живет в милиционерах и чиновниках, которые верят в свою безнаказанность, он живет в верхних эшелонах власти, которая считает, что умеет править страной, он живет в вертикали власти сверху донизу. Он живет в молодых людях, которым чуждо чувство ответственности, он живет в националистах, которые считают, что мы лучше всех, и фашистах, которые были многие годы сталинскими союзниками, он живет в тех, кто мечтает о возрождении Российской империи и высокомерно относится к соседям, а затем устраивает истерики по поводу того, что соседи с отвращением отворачиваются от Сталина. Сталин жив — он живет в переделанном советском гимне, в продажных журналистах, в наших церковнославянских коммунистах, в монашеской ностальгии по византийским хитросплетениям. Сталин жив — он живет в школьниках, которые насилуют своих одноклассниц, в силовиках, которые порядок нередко путают с кодексом тюремного поведения. Сталин жив, потому что мы — жертвы нашей несчастной истории, которую мы никогда не хотели узнать. Сталин жив, потому что садомазохизм — это наша народная игра. О, как много у нас скопилось Сталина! Любить Сталина — это, прежде всего, глумливо мстить тем, кто не похож на тебя. Сталин — это смердящий чан, булькающий нашими пороками.
Нельзя перестать любить Сталина, если Сталин — гарант нашей цельности, опора нашего идиотизма.
Мы все виноваты в том, что не смогли и не можем создать нечто такое в России, которое было бы полезно для нее, для нас всех, для разных слоев населения.
Надо быть привлекательными. Почему-то у нас считают, что только проститутки могут быть привлекательными, а общественные деятели и политики — они не привлекательные, они должны быть суровы. И это такой анахронизм, это такая африканская деревня возникает, что, мне кажется, наши соседи просто смотрят на это все и говорят «Туда не пойдем. Пойдем лучше в другую сторону».
Но мы настолько обветшали исторически, что просто сил нет дойти до урны, проголосовать. Скепсис все съел, полное недоверие к чему бы то ни было.
Есть такое ощущение, что кому-то хочется, чтобы весь ум уехал за границу. Даже не мозги, а ум России уехал за границу. И остались бы те люди, которые не ходят на выборы, не ходят потому, что им кажется, что власть всегда права.
Мы с нашим архаическим сознанием пришли в XXI век.
Наша беда общая, даже выше, чем политическая, наша общая беда здесь в России — это просто мы ни себя не уважаем, ни других не уважаем.
Потому что Президент и Патриарх берутся за руки и объявляют, что мы — православная цивилизация, и иногда все враги становятся на следующий день — все, кто не так одеваются, не той помадой красится, говорят что-то другое, нежели требует православная цивилизация. Тогда просто открывается огромный простор для уничтожения реального, физического и какого угодно.
У нас страшно боятся и не любят Бандеру, хотя в это время у нас у самих, напомню, был Сталин, в общем-то, явление похуже Бандеры. А он там был (Бандера) антисемит, поляков много уничтожил. Ну и Сталин у нас был, в общем-то, мы знали, боролся против космополитов. И поляков уж он как уничтожал в Катыни, мы тоже знаем. У нас почему-то как-то считается, что если Бандера плохой, так мы там где-то внутри хорошие. Да нет, мы были чудовищны тогда, отвратительны.
Нормальные европейские ценности укладываются в одну фразу — что личность важнее государства, что государство должно служить людям, а не наоборот. Это кажется каким-то шпионским наветом от американцев или от европейцев.
Сегодня мы получили Чевенгур во всем объеме на Донбассе. Причем, такой Чевенгур, который птичек любит, а людей привязывает к столбам, расстреливает, получает удовольствие от этого, провокаторы везде.
предательство тогда возникает, когда люди предают общечеловеческие ценности. А вместо них выстраивают какие-то заборные ценности, вокруг своего собственного забора.
Путин это расплата за слабость нашей демократии 90-х гг.
Либерализм не помогает выживать. Наоборот, он заставляет человека принимать решения ответственные, которые работают не на выживание, а на свободную жизнь. А это очень трудно. Это надо брать ответственность за своих детей, за себя, за свою жену…
                АНДРЕЙ ПИОНТКОВСКИЙ:

Путин очень злобный и порочный человек, он испытывает удовольствие, когда унижает своих партнеров по переговорам. Если Путин кого-то ненавидит, как это было с Политковской или Литвиненко, то он ненавидит до конца.
Ситуация в России напоминает закат правления Сталина, когда тот готовился к третьей мировой, а окружение нашло способ его устранить.
Ядерный шантаж России — самый заурядный расчет шпаны. Это опыт, который Путин принес из своей дворовой молодости. Он думал, что Запад испугается агрессивной России и отступит. Но этого не произошло — Запад ответил на телодвижения Москвы наращиванием своей военной мощи.
В стране несколько десятков политзаключенных, не секрет, что у ФСБ есть списки нескольких тысяч человек, которые должны быть превентивно арестованы... Мне много раз говорили, что сравнивать Гитлера и Путина некорректно, но мы переходим к фашизму во внутренней политике. Угроза для оппозиционеров всегда присутствовала, но это знаковое, демонстративное убийство, это начало большого террора нашего 1937 года.
Путинизм — высшая и заключительная стадия бандитского капитализма
в России.
При Путине бесстыдное соитие власти и денег достигло своего логического завершения.
Российская верхушка хочет воровать здесь, а наслаждаться жизнью там. Но с каждым днем все отчетливей возникает вопрос, возможно ли это при Путине.
Путинизм — это война, это «консолидация» нации на почве ненависти к какой-то этнической группе, это наступление на свободу слова и информационное зомбирование, это изоляция от внешнего мира и дальнейшая экономическая деградация. Путинизм — это… контрольный выстрел в голову России
Путин сразу же после украинского капкана залез в сирийский, и выхода из этого капкана не видно.
Наивно ожидать от Путина попыток демонтировать систему бандитского капитализма, основанного на полном слиянии власти и собственности, когда знаковые символические фигуры этой системы являются ключевыми теневыми игроками путинского проекта.
Скрывать полномасштабную войну России против Украины более невозможно даже патологическим кремлевским лжецам. Эта не война за химеру «Русского мира», провозглашенную в крымской (судетской) речи диктатора. Это война за яхты Абрамовича, шубохранилище Якунина, дворцы Роттенбергов, за пожизненную власть вожака российской клептократии.
В РФ не было еще войны столь подлой, столь лживой и столь откровенно зацикленной на личных корыстных интересах диктатора и его окружения.
Партия кровищи так и не смогла смириться с потерей Чечни как зоны своего кормления и зоны пьянящей власти над жизнью и смертью.
Четыре выстрела в спину не только оборвали жизнь бесшабашного и обаятельного человека. Они разворошили и обнажили политический гадюшник высшей российской власти. Информационная катастрофа разрастается с каждым днем, с каждой новой неуклюжей попыткой власти прикрыть свой срам и с каждым новым, напротив, удачным ответом некоего «крота» внутри самой власти, этот срам усугубляющим.
Почему каждый шаг в расследовании оборачивается информационными и репутационными потерями для власти, превращая ее в нечто худшее чем чудовище — в посмешище? Почему в этом процессе активно участвуют, казалось бы, лояльные Кремлю журналисты? Объяснение только одно: процессом рулит в своих интересах с самого начала кто-то другой, обладающий серьезными возможностями, какой-то «крот» из приведенного выше списка, а может, и целая стая «кротов».
Основное направление скоординированной атаки — максимальная дискредитация Кадырова, а через него, косвенно, и патронирующего его Путина.
Партия кровищи задумала, осуществила и эксплуатирует убийство Немцова не как самоцель, а как детонатор для реализации своих далеко идущих политических устремлений. Кадыровцам на каком-то уровне, видимо, было подсказано, что заказ на ликвидацию исходит от Папы. Это почему-то показалось настолько достоверным, что они ни на секунду не усомнились, а исполнители (Заур, Руслан или кто-то совсем другой) были уверены в своей безнаказанности.
В случае успеха мегаоперации «кротов» Путин определенно станет одной из первых политических жертв нового порядка на Кавказе и в России. Война за Кавказ — это всегда война за Кремль. Вслед за десятилетним проектом «Кадыров» будет закрыт и пятнадцатилетний проект «Путин». Этот человек, последовательно, шаг за шагом проложивший дорогу к власти настоящим нацистам, станет им более не нужным.
В своей знаменитой крымской (судетской) речи Путин воплотил смутные коллективные геополитические фантазмы российской политической «элиты» в четкие концепты: разъединенная нация, собирание исконных земель, Русский Мир. Так была сформулирована повестка дня 4-ой мировой войны.
Путинская повестка дня 4-ой мировой войны не ставит своей целью уничтожение ненавистных США, что можно было бы достичь сегодня только ценой взаимного самоубийства. Эта повестка пока значительно скромнее: максимальное расширение Русского Мира, распад блока НАТО , дискредитация и унижение США как гаранта безопасности Запада. В целом, это реванш за поражение СССР в третьей ( холодной) мировой войне, так же как вторая мировая война была для Германии попыткой реванша за поражение в первой.
Опущенный пахан — уже не пахан по всем законам лагерной зоны. Или Отец Нации, или неизбежное сползание к классической формуле «Оказался наш Отец не Отцом, а сукою».
Есть более легкий путь к «величию», к сладкому ощущению собственной значимости, к преодолению «униженности». Для этого достаточно объявить себя арийским племенем, спустившимся с Карпатских гор, гордо помахивая болтающейся между ног дополнительной хромосомой духовности, дерзко распространившимся на полсвета до форта Росс в Калифорнии и осажденным со всех сторон объединенными силами глобализма, атлантизма, жидомасонства и сатанизма.
Безумная концепция «Русского Мира», ученически заимствованная вождем «разъединенного» племени у гитлеровской внешней политики 30-х годов прошлого века, и позорная попытка ее практической реализации в Украине стали апофеозом четвертьвековой оргии «униженчества».
Русский человек, оказывается, унижен, когда он не может безнаказанно топтать и расчленять своих бывших собратьев по строительству платоновского Котлована. Так унижен, что даже кушать не может санкционные продукты.
Романтическая перезагрузка системообразующего мифа оказалась роковой, она требовала динамики, картины непрерывно расширяющейся вселенной «Русского мира». Статика, любой намек на отступление смертельны для диктатора, порождают как раз среди самых горячих сторонников страшное подозрение «Царь ненастоящий!»
Карикатурная химера «Русского мира» с его сакральным Херсонесом — это безумная попытка стареющего диктатора вернуться в машине времени на двадцать три года назад, переиграть распад Советского Союза, на этот раз по-югославски, и продлить агонию своей гниющей клептократии, припудрив ее идеократическим проектом Большего стиля наподобие гитлеровского фашизма или сталинского коммунизма. Эта попытка обречена на провал, прежде всего потому, что ментальность русских не изменилась за эти годы. Кратковременная эйфория «Крымнаш» не означала санкции «отцу нации» на бесконечную гибридную войну по «защите этнических русских и русскоязычных» на всем постсоветском пространстве. Недаром сводки о наших потерях в Донбассе являются сегодня самой засекреченной информацией в стране, а родители погибших вынуждены хоронить своих детей тайно.
«Нам, русским, на миру и смерть красна», — бодренько отрапортовал Верховный Главнокомандующий год с лишним назад. Умер на миру, но не красной, а позорной смертью «Русский мир» — от перенапряжения при неудачной попытке братского изнасилования Украины. Поражение в Украине — это для Кремля не просто потеря жемчужины в короне воображаемой империи и крах всех его «интеграционных» потуг. Это, прежде всего, успешное свержение восставшим украинским народом бандитского режима, клона путинской клептократии.
По всем законам жизни и смерти авторитарных режимов путинская клептократия не переживет украинскую катастрофу. Но кремлевские лидеры попытаются удержаться у сладкого пирога власти-собственности, прибегнув к стандартному приему политического ребрендинга. До боли знакомые слова «товарищ Путин допустил серьезные просчеты в украинском вопросе» и «оказался наш Отец не Отцом, а сукою» вот-вот должны сорваться с уст ближайших соратников вождя и уже вползают шелестящим шепотом на страницы еще вчера лояльных Кремлю средств массовой информации.
Российская клептократия живет по законам уголовной зоны, и опущенный пахан для нее — уже не пахан.
На Путина громадное впечатление произвела ужасная смерть Каддафи, изнасилованного в анус черенком лопаты. И тогда, подозреваю, он самому себе поклялся, что ничего подобного с сирийским президентом не произойдет: если такое случится с Асадом, то следующим будет сам Путин. С тех пор задница Асада стала такой же сакральной ценностью русского народа, как и Херсонес, и Путин будет защищать ее до последнего.
Все цели экзотической заморской экспедиции — внутриполитические. Более того — «личнополитические» цели диктатора, единственной всепоглощающей задачей которого является пожизненное удержание власти. Самое страшное для любого диктатора — внешнеполитическое поражение: окружение в подобных ситуациях теряет веру в непогрешимость вождя и у наиболее решительных руки непроизвольно тянутся к виртуальным шарфикам и табакеркам. Исторических примеров — тьма.
Процесс вырождения российского социума достиг за пятнадцать путинских лет столь угрожающих масштабов, что о нравственной катастрофе заговорили в своих тираноборческих памфлетах даже долгие годы верой и правдой служившие режиму талантливейшие публицисты нашей эпохи…
Нацистская мифология «Русского мира» — весь этот бред о нашей дополнительной хромосоме духовности, об уникальном генетическом коде, о разъединенной нации, об арийском племени, спустившемся с Карпатских гор, о смерти, которая для нас, русских, на миру красна, — не очень-то, как выяснилось, воспринималась широкой российской аудиторией. Один кремлевский инородец, из числа тех, кто, по выражению полузабытого классика, пересаливают по части великорусского шовинизма, в разгар крымнашистской эйфории холуйски назвал Путина «хорошим Гитлером» — не покатило: наш добрый православный народ скорее уж готов был увидеть в своем вожде хорошего Сталина.
Смертельно обиженный на Запад за то, что Его, самого богатого человека планеты, не приняли в настоящие буржуины, наш ночной портье грозит миру из рукава френча Brioni высохшей сталинской рукой.
Путину нужна война, чтобы удержаться у власти.
Третий раз за какие-то сорок лет Россия наступает на те же исламские грабли. Афганистан закончился развалом СССР. Чечня — капитуляцией и выплатой вечной дани Кадырову.
Коммунистические старцы, может быть, искренне верили, что они защищают афганскую революцию, а Ельцин — что он борется за территориальную целостность России. Путин же сегодня прекрасно понимает, что русские люди будут умирать за его пожизненную личную власть и за его личные понты в терках с Хусейнычем.
И в третий раз это закончится катастрофой. Только аль-Багдади (лидер «Исламского государства») примет капитуляцию Путина на более жестких условиях, нежели Кадыров.
Духоподъемное «мочить в сортире» сплотило «встающую с колен» нацию и превратило малоизвестного чиновника не только в президента страны, но и в национального героя.
После каждого громкого теракта доморощенных исламских экстремистов чрезвычайные полномочия президента и силовых структур возрастали. Режим набухал властью в стране, как клоп кровью жертв. И в каждой из этих трагедий явно торчали уши тех же силовых структур как соучастников преступлений — и во взрывах домов, и в «Норд-Осте», и в Беслане, и в волгоградском автобусе. А в Рязани два террориста из центрального офиса ФСБ были схвачены за руку при попытке взрыва жилого дома.
Нашим политическим демиургам стало предельно ясно, что построенная ими за четверть века воровская экономика ротенбергов, чаек, цапков, чемезовых-чубайсов с одним китайским планшетом на двоих, миллеров, сечиных абсолютно недееспособна, обрекает страну на маргинализацию, а граждан страны — на обнищание. В этих условиях удержание власти в течение длительного времени (а Всеблагие, опираясь на достижения современной западной медицины, рассчитывают на очень длительное) можно обеспечить лишь созданием образа осажденной со всех сторон врагами крепости, тотальным сплочением масс вокруг вождя и готовностью населения постоянно приносить жертвы на алтарь Отечества.
Я категорически не согласен с популярным в либерально-гламурной среде мемом — 15% продвинутых «сливок нации» противостоят 85% «имперских ватников». Посмотрите на уродов, ежедневно беснующихся в поганых телешоу. Нет там мифических рабочих Уралвагонзавода. Среди порожда- ющих безумные смыслы «экспертов» почти все поголовно как раз из той социальной среды, которая мнит себя «сливками нации». Именно на этой среде лежит ответственность за русскую катастрофу начала ХХI века.
Два внешнеполитических поражения подряд для диктатуры с безнадежно стагнирующей экономикой – это уже перебор. Это пробоины ниже ватерлинии. «Корабль дураков» – или, в нашем случае, скорее «корабль подлецов» – погружается в пучину 2016 года.
Узкая группа богатейших чиновников-бизнесменов,которым в течение последних двадцати лет принадлежит реальная политическая и экономическая власть в России, несмотря на крайне плачевные для страны результаты своей деятельности все еще убеждена в своем священном праве и в своей исторической миссии оставаться и впредь несменяемой и неизбираемой кастой и требует продолжения банкета.
Cложившаяся в России модель хозяйствования абсолютно неэффективна и ведет к омертвлению всех социальных тканей и необратимой деградации общества. Нет сегодня у страны более острой и неотложной чисто экономической проблемы, чем избавление ее от захватившей в ней государственную власть воровской мафии.
Запомним же эти имена для Истории — 60 воров в законе, они же высшие формальные и неформальные государственные руководители Российской Федерации: Путин, Сечин, Чемезов,Тимченко, Ковальчуки, Собянин, С.Иванов, Володин, Медведев, Бортников, Сердюков, Колокольцев, Бастрыкин, В.Иванов, Золотов, Муров, Патрушев, Полтавченко, Абрамович, Якунин, Миллер, Ротенберг, Греф, Потанин, Дерипаска, Фридман, Усманов, Прохоров, Вексельберг, Алекперов, Мордашов, Евтушенков, Волошин, Чубайс, Нарышкин, Гундяев-Михайлов, Кудрин, Игнатьев, Абызов, Дворкович, Чайка,Дьяченко, Юмашев, Жириновский, Зюганов, Миронов, Прохоров, Шувалов, Кожин, Громов, Хлопонин, Сурков, Козак, Лавров, Набиуллина, Христенко-Голикова, Песков, Минниханов.
В Украине проиграно всё. «Русский мир» вспоминать уже неприлично. Лучезарная Новороссия скукожилась до бандитского огрызка, который Кремль отчаянно пытается впихнуть обратно в Украину. «Крымнаш» становится чемоданом без ручки. Украина ушла; проведет ли эта страна успешные реформы и станет ли вдохновляющим примером для России — пока не ясно, но война и обострение отношений Москвы с Западом ускорили неизбежный крах потемкинской деревни российской «рыночной экономики» и обнажили примитивный воровской общак. Паханат оказался неспособным выполнять свой социальный контракт с обществом.
Условия этого договора были очень просты: Кремль при заоблачных ценах на нефть обеспечивает значительной части подданных сносный (по российским историческим меркам) уровень жизни, включая турецкий пансионат раз в год и подержанную иномарку, а население в ответ позволяет руководству страны красть миллиарды и пожизненно оставаться у кормушки. Проиграв украинскую партию, Путин — азартный игрок! — пошел на резкое повышение ставок в геополитическом казино, бросив оставшиеся фишки на ближневосточный стол. Никакими реальными или мнимыми задачами безопасности страны российская вовлеченность одновременно в целую серию войн на Ближнем Востоке не вызывалась. Она только многократно увеличивает риски безопасности России.
Путинская страна ощетинилась кольцом фронтов. И все эти появляющиеся один за другим фронты выдуманы только для того, чтобы попытаться подменить в телевизионном пространстве безнадежную для власти экономическую и социальную повестку дня растлением нации в духе имперской идеологии «хорошего Гитлера». Но преступная элита, как выясняется, сильно переоценила фашизоидно-имперский драйв русского народа. Неизбежные провалы на этом пути — а они только начинаются, — неспособность воровского общака хоть как-то имитировать нормальную экономику в условиях кризиса и растущих военных расходов ускоряют политическое просвещение масс. Напуганная власть судорожно принимает законы о репрессиях против недовольных и несогласных.
Каждый день продолжающегося пребывания на высшем государственном посту этого персонажа усугубляет переживаемую страной катастрофу, делает более затруднительным выход из нее и становится опасным и для его окружения, и для региональных «элит». Путин начал свою серию военных авантюр, мечтая о братском расчленении Украины. Несмотря на все свои громадные проблемы, Украина как государство никогда не была так едина, как сегодня. А вот в России нарастают проблемы, неизбежные в многонациональной стране в обстановке острого кризиса. Мы уже привыкли к тому, что Чечня, как вставшая с колен и победившая Россию держава, пользуется независимостью, о которой не могли и мечтать основатели чеченского государства четверть века назад; они регулярно получают от Москвы дань-контрибуцию. Однако и здесь наблюдаются признаки обрушения даже видимости вертикали российской власти: достаточно вспомнить недавнюю передачу Кадырову российской нефтяной компании и фактическое закрытие дела Немцова вопреки требованиям самих же путинских силовиков.

                МИХАИЛ ЭПШТЕЙН:

Вся сегодняшняя геополитика, публицистика, законотворчество — лопающийся пузырь последнего вздоха отходящего исторического организма.
Это полная противоположность декартову рационализму: «Мыслю, следовательно, существую». По-нашему — ровно наоборот: «Существую, следовательно, бросаю вызов разуму». И даже резче: «Сумасшествую, значит, существую».
Откуда эта злоба, доходящая до белого каления и направленная на весь мир, на все то, что не «наше»?
Злоба очищается от всяких рациональных примесей и направляется на самый близкий, братский народ. Это, действительно, радикальный эксперимент по возгонке злобы: она приобретает новый вкус — сладострастия, упоения самим состоянием ненависти.
Послушав телеведущего, который грозит превратить Америку в радиоактивную пыль, и геополитика, который призывает российскую армию оккупировать Европу и установить над ней власть русского царя, можно прийти к выводу, что есть в мире нечто более опасное, чем даже фашизм или коммунизм… Речь идет о панфобии — тотальной ненависти: не к иным классам, нациям или расам, а к миру как таковому.
Константин Леонтьев в свое время изрек: «Россия родит Антихриста». Раньше думалось, что ему привиделся коммунизм и эта опасность уже позади. Но возможно, коммунизм был только прологом к той отчаянной панфобии, которая, по словам одного из ее лидеров, планирует «эсхатологический захват планетарной власти. Хитрый и жестокий захват». В катехизисе Евразийского союза молодежи записано: «Мы имперостроители новейшего типа и не согласны на меньшее, чем власть над миром. Поскольку мы — господа земли, мы дети и внуки господ земли. Нам поклонялись народы и страны»…
Вот это слово «бобок» и может послужить обозначением наступившей эпохи и восполнить пробел в социально-политической терминологии. Вся та публицистика, геополитика, законотворчество, которые обрушиваются на страну, вызывая приступы энтузиазма, — это, по сути, тот же «бобок». Лопающийся пузырь последнего вздоха отходящего исторического организма.
Бобок — агрессивно-депрессивный совок, который ничего хорошего не ждет от мира. А потому готов первым нанести сокрушительный удар — и, разлагаясь в могиле, грозит «бобокалипсисом»…
Страна замерла, все внутри нее продолжается лишь по инерции, а глубинно она предельно напряжена и ожесточена на рубежах. «…Страна со всех сторон окружена неприятелем» (Д. Медведев). Это непревзойденный в истории рекорд: всего за несколько месяцев самой большой на свете стране удалось окружить себя врагом — такова проекция тотальной ненависти. То, что производится сегодня в знак солидарности со «злобой года», — и есть тот самый бобок.
Путь, пройденный за четверть века, можно очертить так: от совка — к бобку.
У России, пережившей за один прошлый век четыре революции и три войны (в том числе две мировые), налицо признаки вредных социальных мутаций:
— дегенерация населения, демографический спад, повальный алкоголизм и распространение наркомании, повышенная смертность и низкая продолжительность жизни;
— угроза распада страны, расползания "федерации" по этническим и религиозным швам, отсутствие союзников на политической арене, уязвимость границ, неотвратимый натиск соседних, более приспособленных, демографически и социально активных цивилизаций (исламской, китайской, японской);
— развал науки и всех производительных отраслей хозяйства, выживание только за счет выкачки недр, катастрофическое состояние дорог, транспорта и всей инфраструктуры, что чревато постоянными чрезвычайными ситуациями;
— всепроникающая коррупция, отсутствие демократического разделения властей и механизмов обновления власти, неразвитость гражданского общества и местного самоуправления, зависимость населения от бюрократии;
— цинизм и индифферентность населения, его криминализация и сращение власти и криминалитета, неразвитость права и правосознания, утрата всех традиционных ценностей и моральных приоритетов, отток самой интеллектуальной части общества, «мозгов», на Запад.


Недавно в Харьковском издательстве "Виват" вышел в свет бестселлер известного киевского блогера, выступающего под ником "Горький Лук". Книга написана ерническим языком в стиле романов Артура Миллера и Венедикта Ерофеева. Предлагаю читателю несколько афоризмов из этой замечательной книги:

Людей в России постоянно не хватает, но их постоянно гробят с размахом. В чем же дело? А дело в Духовности… Победа без кучи трупов — она какая-то… бездуховная.
Даже если ватник порванный сзади и облеванный спереди, Духовность в нем есть непременно… Если победили, но недостаточно духовно, то могут потом вернуться и дозавалить трупами недостающее.
Вот и выходило в российской демографии вечное соцсоревнование: российские бабы больше нарожают или немцы глубже окопы нароют? Баба с пузом против немца с лопатой.
Иногда бабы чудовищным усилием сравнивали счет с окопами и даже вырывались вперед, но тут приступ Духовности внезапно моргал из сумерок своими помидорами и устраивал очередное освобождение Балкан, постройку Беломорканала, а когда уже совсем фантазии не хватало — организовывал на ровном месте голодомор. Голодомор даже лучше, потому что сапоги после списанных на голод юнитов остаются целыми, если их не сожрут.
В общем, чужой смерти ватная Духовность не боится, поэтому никаких баб нарожать достаточное количество людей в таких условиях не хватит. И при таком подходе, конечно, хрен вы когда Россию заселите. Даже если вам будут помогать в деле размножения приглашенные сербы, таджики и китайцы.
Потому что пока живут в своем национально-рациональном сознании, они плодятся, но как только от нездорового климата в иностранных легионерах заводится Русская Духовность — тут-то им и ****ец.
Резюмируем.
В противостоянии российских баб и Духовности лично я на стороне баб. Бабы, в отличие от этой страшноватенькой ватной Духовности, намного лучше и добрее. Бабы, в отличие от российской Духовности, жалостливые. И их тоже пожалеть хочется. И я бы вообще забрал у кацапов их баб из сострадания. Пусть кацапам пушечное и канальное мясо их диких проектов Духовность рожает, а женщины должны жить прилично и в довольстве.
Если, не дай бог, у русских в футбол выиграешь — станешь бразильским фашыстом. Если в хоккей — финским фашыстом. Нефть упала в цене из-за арабских фашыстов, а рубль упал из-за еврейских фашыстов. Снег пошел в апреле — Дед Мороз фашыст. Не было снега на Новый год — опять же Дед Мороз фашыст. Обосрался пьяный кацап в метро и слег же в своей блевотине посреди вагона, значит, фашысты — производители водки… Фашизм, судя по вам же, жив и здоров.
Кацап врет потому, что ему от этого хорошо, и он хочет, чтобы его вечное детство в Стране Лжецов никогда не кончалось.
Если надо Москву с оружием в руках защищать — то мы «единый народ», если газ бесплатно доставлять из Шебелинки в Москву — то «братский», а если в обратном направлении тот же газ качать — однозначно «соседский», но газ будет уже по хорошей цене.
Быть братским народом — это не спрашивать с кацапов долги за то время, которое мы на них отработали, пока были «единым народом». Какие могут быть между братьями счеты?.. При этом кацап будет принюхиваться, не догнил ли у «брата» очередной слой, чтобы отодрать его в качестве «единого народа».
Они в резонансе с телевизором, подключенном туда, куда нало. Что оттуда скажут — то они и будут любить и ненавидеть.
Вся российская военная историография, в изложении для ватного быдла, строится на двух базовых постулатах.
Если «мы войну просрали», то от общего переходим к частности: находим свой условный «Малахов курган» и пишем о нем триста книжек, а итоги войны игнорируем.
Если же внезапно фортануло и «мы войну выиграли», то акцентируем на итогах (не важно, какой ценой полученных), а остальное не видим в упор, даже в очках с диоптриями.
Таким образом, из позорища Крымской войны за шкирку вытаскивается героический матрос Кошка, а из японского изнасилования — «наш гордый ”Варяг”», который избежал японского изнасилования, только быстро утопившись. Да и то — утопленника японцы достали со дна, перекрасили и таки поимели под диетическим именем «Соя».
Умудрились же как-то кацапы проиграть Первую мировую, воюя при этом на стороне победителей.
Россия всегда собой гордится, а потому всегда побеждает — даже если просрано всё по самый Сахалин. Вот это и есть секрет содержимого инъекции в мозговую хлопковую коробочку русского.
Да, согласен, это больше относится не к истории и не к военному делу, а к мифологии, но так уж оно есть как есть. В России почти все сущее, от автопрома до президента, относится к мифологии, а не к здравому смыслу и научному познанию. И война, ясное дело, тоже не исключение.
Каких бы монстров ни генерировала Россия в качестве правителей, Запад относится к ним с уважением и опаской, как к сибирской язве.
Так появилось: «У России есть только два союзника — армия и флот», что истине не соответствует, поскольку все войны, которые Россия вела без прочих союзников, например Крымскую и Японскую, она или вчистую проиграла, или умудрилась вытащить по дороге феерических ****юлей и получить победу со скидкой, как с Финляндией. В мирное ж время эти «два союзника», как правило, воруют, бухают и разлагаются.
Или, например, «Десант своих не бросает». Возможно, имеются в виду какие-то конкретные случаи, например, десант заботливо не дает утонуть пьяным в фонтане в День ВДВ. Но прикопанные, аки собаки, безымянные псковские десантники и поющие в переходах одноногие «дети войны» в камуфляже наводят на подозрение, что, опять-таки, смысл в эту пословицу вкладывается не тот, что на поверхности.
Понятно, что «своих» для них не существует по определению. Никаких.
Так что «десант/танкисты/армия/патриоты/русские/и т.д. своих не бросают» — смысловой фуфел. Поскольку понятие «свои» у них настолько неопределенно и ситуативно, что позволяет даже бить жену на глазах у детей с криками: «Стерва, почему у моего сына двойка по математике?» В данный момент жена логично и гармонично выпадает из общины и «своих», и вообще из рода человеческого.
Россия, как известно, находится в кольце врагов. Начиная с норд-норд-веста вокруг нее против часовой стрелки расположились финики, тупые лабусы, потом бульбаши (отделяющие от России еще более тупых пшеков), затем хохлы-салоеды (отделяющие от России еще более тупых молдован), дальше хачи черножопые, чурки косоглазые и желтомордые китаезы. При этом внутри России действует пархатая пятая колонна и понаехавшие.
По сравнению с евреями украинцам изрядно повезло: у нас уже есть своя страна. И нам не обязательно проходить тяжелый еврейский путь, чтобы понять необходимость давать по холке взбесившейся соседней псине, которая каждое дерево, под которым нагадила, считает своим собственным.
Когда у нас, в Матери Городов, на том языке, который стал впоследствии русским, уже писали летописи, большинство населения соседей называло еду «ням-ням», воду «буль-буль», а бабу «тык-тык». Язык для них стал просто новой кодировкой пещерного уровня мышления, но орудием этого самого мышления стать не смог.
Если бы Германия не объявила войну СССР, то войны бы и не было. Было бы АТО на четыре года. Русские бы убивали себя сами, немецкие отпускники из Вермахта, заблудившиеся под Сталинградом, регулярно гибли от несчастных случаев, а в Кремле зимой сорок второго ломали бы голову, как заплатить пенсии от Буга до Волги и считается ли староста, назначенный немцами, бюджетным работником.
Примерно такова логика тех, которые утверждают (и даже друг другу, когда их больше одного), что поскольку войну Россия Украине не объявляла, то ее и нет… Для этого используется детсадовский прием, называемый «А докажь!».

                АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ:

Мракобесие — это основной тренд, основная забава Российской Федерации.
Маразм того образца, который движет Россией, больше в мире нигде не известен.
Эпидемия злобы — это одно из внешностных проявлений внушенного примитивного патриотизма.
«Русский мир» — это сборище уголовников.
Сталиным тогда был весь Советский Союз. Как и Гитлером была вся Германия.
Дело патриотизма находится в надежных руках. Если оно попало в лапы депутатов и чиновников, они этому патриотизму свернут шею. То есть они это сделают с оттяжкой, сочно и особым садизмом. Они привьют и к патриотизму и к так называемой национальной идее очень стойкое отвращение, когда это прагматическое поколение, посмотрев вокруг на стены той берендеевой избушки, в которой заставляют жить, оно сплюнет на пол этой берендеевой избушки и поймет, что в общем, увы, и патриотизм и эмиграция, и родина это, в общем, в высшей степени устаревшие понятия. И не иметь родину довольно удобно.
Холуйство, желание вытянуться во фрунт и похрустеть позвоночником настолько сильно, что очень здравые инициативы существенно и патологично гипертрофируются.
Когда мы произносим слово «народ», следует четко представлять себе зрительно, о ком мы говорим. Мы говорим о колоссальном количестве алкоголиков, о наркоманах, о пещерных жителях русской деревни (которая является язвой и очагом бессмыслия, пьянства и невежества).
Сказать, что русские являются обладателями какого-то особого знания или какого-то особого геополитического секрета или представляют собой какую-то невиданную ценность, мы не можем. Мы постоянно видим, что это русская идея, правда, мы видим ее потенциал, но потенциал у нее в основном такой трупообразующий. Всюду, где она соприкасается с реальностью, мы видим горы трупов.
Как известно, у идеологии «самобытной и неповторимой русской цивилизации» существует небольшая проблема. Что-нибудь «русское» (в черносотенном смысле этого слова) обнаружить в общественных пейзажах практически нереально. Абсолютно все, из чего соткана современная жизнь РФ, имеет строго западное происхождение. И никакого другого. Вторично и заимствовано всё, без исключения. Включая, кстати, и культуру.
Когда ты видишь эти намотанные на танковые траки кишки, когда ты понимаешь, что русская идея обладает удивительным потенциалом именно трупообразования, в этом смысле она очень перспективна.
Россия такая волшебная интересная страна, тут чтобы совершить госпереворот достаточно 15 человек. Но проблема заключается в том, что как-то власть ухитрилась те 15 человек, которые могли бы это сделать, ничем пока не рассердить.
Для России смертельно болезненно и опасно перегрызание пуповины, которая ее до сих пор связывает с Европой. Мы же абсолютно несамостоятельны во всем. Прежде всего, и в научных и культурных, и в социальных конструкциях. Это все заимствованное…И когда эта русская идея начинает торжествовать, к сожалению, пуповина начинает рваться, кровоточить. А с оторванной пуповиной нам не жить.
Россия государство предельно несамостоятельное. И очень вторичное. Все так называемое подлинное национальное оно было как хлам при переезде брошено в XVII веке, когда Россия переезжала в XIII европейский петровский век, и, в общем, оттуда ничего кроме работорговли, вшей и пьянства захвачено с собой не было. Никакой самостоятельной культуры, наука не бывает вообще самостоятельной или национальной, потому что наука транснациональная вещь и не бывает ни русской, ни австралийской, ни американской науки, вот это все глупости. Поэтому сказать, что мы являемся, русские являются обладателями какого-то особого знания или какого-то особого геополитического секрета или представляют собой какую-то невиданную ценность, мы не можем. Мы постоянно видим, что это русская идея, правда, мы видим ее потенциал, но потенциал у нее в основном такой трупообразующий. Всюду, где она соприкасается с реальностью, мы видим горы трупов. Причем мы видим эти горы во все столетия. В той степени, в какой мы можем доверять истории. Ведь не забывайте, когда мы говорим «русская идея», мы говорим еще о некой исторической ретроспективе.
Боюсь, что наша участь как государства уже давным-давно решена.
Для того государственного образования , в которое срочно перестраивается Россия, нет места в этом мире. Просто его нет, потому что империя…
Я вглядываюсь в физиономию современной России, я вижу, до какой степени она покрыта фурункулами мизулиных, милоновых, мединских, дугиных, я виду торчащие из ушей и рта Тополя, вижу, что все это накрыто еще париком Кобзона.
Мы проиграли войну Чечне и платим ей до сих пор дань.
Прежде чем поднимать кого-то с колен, надо быть уверенными в том, что это существо умеет ходить. Может быть, как раз поза на коленях является наиболее безболезненной и удобной для того существа, которое насильно поднимают. Но поскольку все равно поднимают, а ходить явно не умеет, к сожалению, по крайней мере, то, что я вижу сегодня, разглядывая российское общество ваше русское, то разочарование будет достаточно быстрым и очень болезненным.
Мы видим, что про Вторую мировую войну, про роль России в ней наврано практически все. Куда бы мы ни сунулись, начиная с подъема флага над рейхстагом.
Что касается Сталина, то народное сознание будет возвращаться к нему по кольцам, по кругам. Потому что есть такое счастье ощущения себя частью коллективного питекантропа.
У нас очень быстро стирается грань между монархом и президентом.
Современная российская власть своим имиджем абсолютно не заморачивается. Она легко обертывается шкурами, она громко рыгает, она присаживается по нужде так, где приспичило. И ее вот эти все репутационные тонкости абсолютно не волнуют… наши даже не утруждают себя нормальным лицемерием или изображением какой-то красивой мины.
Чем ниже интеллектуальный уровень человека, тем больше у него потребность принадлежать к большой агрессивной и свирепой стае. И когда эта стая не демонстрирует каких-то успехов сегодня, то всегда можно повернуться назад и обнаружить, что в прошлом эта стая была очень успешна, что она грызла, насиловала, нагибала, убивала, посмотрите на русскую историю, ее же в учебниках истории представляют почему-то одни только солдафоны. Одни солдафоны.
Вероятно у многих людей, я от многих слышал, возникает за нынешнюю Россию чувство чудовищного стыда. Желания порвать паспорт, отказаться от гражданства. Вот не иметь к этому всему кошмару и маразму никакого отношения.
Вот крики патриотов, они любят формулировку про подлетное время. Существует такое заклинание — подлетное время, базы НАТО, ракеты. А почему Швейцарию не беспокоит какое-то подлетное время. Вот у них по идее есть что грабить, в отличие от нас.
Есть всякие страны, которые не ставят своей целью развитие, либо избрали стагнацию, там Зимбабве, Судан, Россия и так далее.
Бедную Российскую Федерацию жалко, потому что ее погубит то же самое, что погубило царскую Россию и губит уже, причем погубит примерно с такой же скоростью, с такой же интенсивностью. В это все уже играли — во всё это «православие, самодержавие, народность» — чем это закончилось, мы хорошо помним.
Нет особых шансов у страны, которая с такой скоростью вернулась в неолит, с такой скоростью, с такой охотой и с таким восторгом практикует всё это дикарство.
Страна с такой скоростью вернулась в неолит, с такой скоростью, с такой охотой и с таким восторгом практикует всё это дикарство.
Увы, нет не то что какой-то идеи или какой-то политики, а есть только хапужничество и бандитизм.
Шовинистическое хамство сейчас стало трендом и оно недолго будет модным.
Опять Усатый откопался в очередной раз.
Сталин существо, которое изобрело возможность сказочно удовлетворить этот народ, учитывая, что у русских есть такая непобедимая потребность унижать друг друга. Но очень часто унизить друг друга остается всего лишь мечтой. И Сталин этой русской мечте приделал настоящие крылья. Он показал, каким образом это возможно сделать. Надо всего-навсего для того, чтобы иметь возможность изгаляться над любым человеком, занять правильную сторону и демонстрировать очень дозированное точное холуйство.
И вот эти все истории про Сталина и лагеря работают, в том числе и как методички для репрессоров. А репрессоры тоже не дремлют…
Поскольку у нас солдатское мясо и кровь всегда были феноменально дешевы и все свои вопросы неразвитости, тупости, вопросы военной несостоятельности решались за счет этой жидкости, то, скажем так, ничего удивительного нет. Наши союзники, союзники России в Первой мировой войне были потрясены тем, что оказывается, русские не ведут подсчет безвозвратных потерь. Он был неизвестен. Никто не считал убитых. Да, просто не было такой традиции.
Любимыми солдафонами у русских являются Жуков и Суворов. Люди, которые очень любили из солдатского мяса строить горы, пригорки, мостики.
С Суворова вообще пошла эта замечательная воинская традиция бросать своих. Вспомним Альпийский поход. И вспомним, что раненых чудо-богатырей оставляли замерзать на переходах, единственно дав им в утешение чарку водки. Но их не несли, не везли, не транспортировали. Бросать своих это, я бы сказал,  такой практически уже ритуал.
Им нужно солдатское мясо, плательщики налогов, марширующие толпы с флагами различной степени полосатости.
Если вы думаете, что попы остановятся на абортах, вы ошибаетесь. Религия вообще очень любит совать свои длинные волосатые носы в половые органы. Есть еще, например, можно взять восточные религии, у них вообще принято инфибулировать девочек в возрасте 3-4 лет. Просто зашивать большие половые губы, и перед свадьбой расшивать. Есть еще много всяких вариаций на тему взаимодействия религий и половых органов. Они очень любят лезть в трусы. Я имею в виду попы всех мастей и конфессий.
Мы помним, например, был такой у них Иван Кронштадтский, который прославился… тем, что еще в 1908 году публично молился о том, чтобы Лев Толстой поскорее бы умер. Причем он молился не как-нибудь, а в выражениях: не дай ему дожить до праздника, возьми его с земли, этот труп зловонный, посмрадивший всю землю. Умирает Лев Толстой, еле сдерживает дыхание вся Россия по этому поводу. И вот демонстрирует пример исключительной христианской злобы христианский святой Иоанн Кронштадтский.
В России же есть необычайная прелесть супермаразматичности. Ведь то, о чем можно было прочитать только в книжках Салтыкова-Щедрина, у нас происходит перед глазами и не любить этого невозможно. Когда маразм доходит до такого градуса, то уже ничего не остается кроме как его любить начинать. Потому что уже надо начинать им любоваться и восхищаться, потому что другого выхода все равно нет. Понятно, что никаких возможностей противодействия не существует. Значит надо ценить и восхищаться тем экспериментом, в котором мы все участвуем.
Сейчас происходит соревнование в холуйстве. Глупо холуйничать, чтобы тебя не услышал Кремль. Поэтому идет такое холуйничанье с подпрыгиванием. Так, чтобы в прыжке схолуйничать, чтобы об этом все говорили.
Они предлагают в качестве образчика патриотизма князя Невского Александра, который тупо собирал для ордынцев, татар дань с русских городов, выкалывая глазишки тем русским, которые отказывались платить и, сжигая города, которые пытались уклониться от татарской переписи.
Мы говорим о полном и безоговорочном поражении так называемой «русской весны» и «русского мира» в Украине. Стало ясно, что у этого героического эпоса конец совсем не такой, как хотелось вначале. Все сейчас понимают, что сколько бы людей и техники в это пекло не было бы брошено, преодолеть ситуацию не удастся. Все также понимают, что никого не может украсить связь с 20 тысячами уголовников, которые нынче представляют собой Донбасс. Ситуация трагическая, от нее пахнет поражением. Поэтому, бросив эту игрушку под названием Донбасс, российское общество переключилось на Сирию. Им же очень нравится кого-то бомбить. Они счастливы, когда знают, что кого-то бомбят. Для них это является признаком национальной полноценности. Именно в этом и заключается их понимание величия державы. Кого-нибудь бомбить и наматывать кишки на гусеницы. Не наука, не книгоиздание, не культура, а осознание того, что мы кого-то опять бомбим.
Этому народу честно предлагали свободу прессы, свободу слова и свободу выбора. Но как только эти демократические инструменты были внедрены в реальности, Россию начало разносить на куски. А когда выяснилось, что можно кого-нибудь разбомбить — то стало понятно, что именно это скрепляет и очень воодушевляет.
Здесь готовы платить за иллюзию величия и за имперскую идею своим благополучием, будущим детей, их образованием и возможностью увидеть мир. Здесь ликуют, когда давят тракторами сыры, публично презирают то, что им дала цивилизация. Но проблема в том, что как только все это дойдет до ручки, никто уже не будет дарить нам окорочка Буша и вытягивать страну из разрухи, потому что все убедились, что с Россией иметь дело бессмысленно.
Не надо сбрасывать со счетов и людей из Государственной думы. Это настоящие вредители. Они и дня не могут прожить без того, чтобы не напакостить, не выковырять из себя очередную мерзость и не попробовать ее внедрить. И без того жизнь тяжела, а эти бесполезные ископаемые еще пытаются изо всех сил ее ухудшить.
Вы, ребята не отчаивайтесь, потому что силы не равны — какие-то жалкие 90% против двух процентов думающих людей. Эти 90% всегда проигрывают. Правда, и точку зрения они меняют с фантастической скоростью.

                ВИКТОР ПЕЛЕВИН:

Режим — это все те, кому хорошо живется при режиме.
Окончательную правду русскому человеку всегда сообщают матом.
Человек привык видеть дьявола везде, кроме зеркала и телевизора.
Когда не думаешь, многое становится ясно.
Человек считает себя Богом, и он прав, потому что Бог в нем есть. Считает себя свиньей — и опять прав, потому что свинья в нем тоже есть. Но человек очень ошибается, когда принимает свою внутреннюю свинью за Бога.
А Россия где? — В беде, Василий Иванович.
С Россией всегда так: любуешься и плачешь, а присмотришься к тому, чем любуешься, так и вырвать может.
Наше общество напоминает мне организм, в котором функции мозга взяла на себя раковая опухоль.
В наше время люди узнают о том, что они думают, по телевизору… Телевизор — это просто маленькое прозрачное окошко в трубе духовного мусоропровода.
Ни иконы, ни Бердяев, ни программа «Третий глаз» — не спасут от негодяев, захвативших нефть и газ.
Сталин, в широкой исторической перспективе, — это то же самое, что Гитлер, а СССР — то же самое, что фашистская Германия, только с азиатским оттенком. А Россия, как юридический преемник СССР — это фашистская Германия сегодня.
Ездить на немецком автомобиле, смотреть азиатское порно, расплачиваться американскими деньгами, верить в еврейского бога, цитировать французских дискурсмонгеров, гордо дистанцироваться от «воров во власти» — и все время стараться что-нибудь украсть, хотя бы в цифровом виде. Словом, сердце мира и универсальный синтез всех культур. Наша старинная русская традиция как раз и строилась вокруг того, что не имела ничего своего, кроме языка, на котором происходило осмысление этого «ничего».
Антирусский заговор, безусловно, существует — проблема только в том, что в нем участвует все взрослое население России.
Человек человеку уже не волк… человек человеку WOW!
Советский мир был настолько подчеркнуто абсурден и продуманно нелеп, что принять его за окончательную реальность было невозможно даже для пациента психиатрической клиники.
Находясь в жопе, ты можешь сделать две вещи. Во-первых — постараться понять, почему ты в ней находишься. Во-вторых — вылезти оттуда... Вылезти из жопы надо всего один раз, и после этого про нее можно забыть. А чтобы понять, почему ты в ней находишься, нужна вся жизнь. Которую ты в ней и проведешь.
Россия, в сущности, тоже страна восходящего солнца — хотя бы потому, что оно над ней так ни разу по-настоящему и не взошло до конца.
...Какие бы слова ни произносились на политической сцене, сам факт появления человека на этой сцене доказывает, что перед нами ****ь и провокатор. Потому что если бы этот человек не был *****ю и провокатором, его бы никто на политическую сцену не пропустил — там три кольца оцепления с пулеметами.
История парламентаризма в России увенчивается тем простым фактом, что слово «парламентаризм» может понадобиться разве что для рекламы сигарет «Парламент» — да и там, если честно, можно обойтись без всякого парламентаризма.
Те, кто стоит близко к кормушке поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство.
...Противно от того, что вся огромная страна, где я живу, — это много-много таких маленьких заплеванных каморок, где воняет помойкой и только что кончили пить портвейн...
О чем вся великая русская классика? Об абсолютной невыносимости российской жизни в любом ее аспекте. И все. Ничего больше там нет. А мир хавает. И просит еще.
Российский старожил давно заприметил вострую особенность нашего бытования: каким бы мерзотным ни казался текущий режим, следующий за ним будет таким, что заставит вспоминать предыдущий с томительной ностальгией.
Все без исключения революции в нашем уркистане кончаются кровью, говном и рабством. Из века в век меняется только пропорция. А свобода длится ровно столько, чтобы успеть собрать чемодан.
Чует сердце: скоро, скоро в России закончится время дураков — и начнется время других дураков.
И хоть мы очень уважаем либеральную демократию как принцип, вонять от этих слов в русском языке будет еще лет сто!
Если история нас чему-нибудь учит, так это тому, что все пытавшиеся обустроить Россию кончали тем, что она обустраивала их.
Слова, предназначенные для одного человека, ничего не дадут другому.
О, черт бы взял эту вечную достоевщину, преследующую русского человека! И черт бы взял русского человека, который только ее и видит вокруг.
Что такое, в сущности, русский коммунизм? Шел бухой человек по заснеженному двору к выгребной яме, засмотрелся на блеск лампадки в оконной наледи, поднял голову, увидел черную пустыню неба с острыми точками звезд — и вдруг до такой боли, до такой тоски рвануло его к этим огням прямо с ежедневной ссаной тропинки, что почти долетел.
Хорошо, разбудил волчий вой — а то, наверное, так и замерз бы мордой в блевоте.
Нашему народу свойственно удивительное доверие к решениям властей.
И всю жизнь так, башкой о бетон…
Когда человек ищет, чем подтвердить свои параноидальные идеи, он всегда находит.
Каждый раз реформы начинаются с заявления, что рыба гниет с головы, затем реформаторы съедают здоровое тело, а гнилая голова плывет дальше. Поэтому всё, что было гнилого при Иване Грозном, до сих пор живо, а всё, что было здорового пять лет назад, уже сожрано.
Если в амбаре десять овец и два волка, где здесь большинство и где меньшинство? А как быть с сорока зэками и тремя пулемётчиками?
«Духовность» русской жизни означает, что главным производимым и потребляемым продуктом в России являются не материальные блага, а понты.
Доцент Иркутского педагогического института филолог Александр Сиринд сумел опровергнуть знаменитую формулу Витгенштейна, приведя пример предложения, которое выходит за пределы начертанной австрийским философом всеохватывающей парадигмы. Оно звучит так: «Иди на *уй, Витгенштейн».
К чему эти вселенские обобщения, которые каждый раз кончаются убийством пятидесяти миллионов человек?
Патриотизм и любовь к России в русской душе живы и часто просыпаются, но сразу обваливаются в пустоту, поскольку становится ясно, что их уже не к чему приложить — это как попытка поцеловать Марию-Антуанетту после того, как силы прогресса отрубили ей голову...


Рецензии
Читаю сейчас о Бунине. Наслаждение.

Майя Уздина   07.04.2014 17:12     Заявить о нарушении
А я побывал на могиле Ивана Бунина на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа под Парижем. Рядом с ним нашла покой верная спутница его жизни Вера Николаевна Муромцева-Бунина. Там же могилы Амальрика, Бенуа, Булгакова, Бурцева, Галича, Зинаиды Гиппиус, Зандера, Георгия Иванова, Коровина, Лифаря, Лосского, Лохвиццкой, Маковского, Мережковского, Мозжухиных, Бориса Поплавского, Ремизова, Зинаиды Серебряковой, Сомова, семьи Стравинских, Струве, Черепнина, Чичибабина, сотен и сотен писателей, поэтов, ученых...

Побывал я и на кладбище Монтрё близ Женевского озера на могиле Набокова. Мы с женой объездили несколько русских кладбищ Европы и везде плакали: весь цвет русской интеллигенции лежит на чужбине... Весь цвет...

Игорь Гарин   07.04.2014 19:55   Заявить о нарушении
А я все эти и другие кладбища смотрю в интернете.Очень подробно и интересно
представлены они. Во Франции под Парижем когда-то побывала.Но так подробно, как в интернете,конечно, не увидела. А в Швейцарии побывала на сельских кладбищах.
А вот у Набокова не была. Вообще,когда я ездила,самые посещаемые места-кладбища и рынки. Архитектура, музеи всё оставляет впечатление и послевкусие.
С приветом!

Майя Уздина   07.04.2014 20:45   Заявить о нарушении
Подскажите, пожалуйста, из какого произведения Бунина Вами взята эта цитата:
"Я с ужасом думаю, кого нарожает это пьяное кровавое быдло, захватившее власть России и что будет с моей страной через два три поколения. Впрочем, что тут думать. Всё более или менее ясно."?

Белоконь Андрей Валентинович   27.11.2014 16:29   Заявить о нарушении
Если не ошибаюсь, то — по памяти — цитата взята из "Окаянных дней" Бунина. Но это не самое страшное из того, что Бунин написал о большевиках. В начале века русская интеллигенция была гораздо прозорливее, чем сейчас, что я попытался показать в своей антологии "Стихи и афоризмы о России" и в 10-томнике "Йехуизм" ("Тоталитаризм") (http://www.proza.ru/2013/08/03/826)
С уважением

Игорь Гарин   27.11.2014 16:43   Заявить о нарушении
Уважаемый Игорь,
27.11.2014 Белоконь Андрей Валентинович обратился к вам со следующей просьбой:
"Из какого произведения Бунина Вами взята эта цитата:"Я с ужасом думаю, кого нарожает это пьяное кровавое быдло, захватившее власть России и что будет с моей страной через два три поколения..."?
Вы ответили, что цитата взята из "Окаянных дней" Бунина.
Т.к. я в "Окаянных днях" не нашла данного текста, то хотела бы уточнить -
откуда эта приведенная вами цитата?
Анна

Анна Акша   07.05.2015 00:44   Заявить о нарушении
Знаете Игорь, публикации в LiveJournal не являются свидетельствами авторства. Мне, как-то даже, неудобно говорить Вам об этом.
Иначе можно такого нагородить....
Вы сами первоисточник читали?
Вот ссылка: http://www.xxl3.ru/belie/oka_dni.htm - сможете отыскать эту цитату?!
К тому же в сети Интернет, слова приписываемые Бунину, появляются и начинают множиться с 2014 года. Получается до этого об этой цитате никто не ведал...

Анна Акша   08.05.2015 19:53   Заявить о нарушении
Уважаемая Анна, Вам ведомо, что такое цензура на Руси? Как постоянный пользователь спецхранов, многие годы имевший доступ к закрытому от читателя океану материалов, я знаю, как у нас цензурировали Маркса и Энгельса, Ленина, Троцкого, Льва Толстого, деятелей Серебряного Века, классиков мировой литературы, прятали подшивки собственных газет за прошлые годы и т.д., и т.п. Вы даже представить себе не можете мощь совкового ведомства цензуры и количество армии цензоров. Оруэлл отдыхает...

Цитата Бунина, о которой идет речь, изъята из многих публикаций, но абсолютно соответствует духу этого писателя и его отношению к самому кровавому режиму в мировой истории. Более того, я встречал несколько версий ее прочтения другими авторами. Последние примеры -- Н.Н.Никулин "Воспоминания о войне": "Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных." Даже у замечательного российского политика, вице-спикера самой лучшей Думы в истории России Жириновского есть версия на эту тему: «Кто с вами остался? Мы с вами остались – шариковы. Преображенские уехали за границу. Нужно выбирать самых умных из шариковых».

Игорь Гарин   08.05.2015 20:14   Заявить о нарушении
Уважаемый Игорь,
Вы как-то стараетесь перевести внимание на другое и это настораживает.
Если Вы привели данную цитату, взяв ее из LiveJournal, это одно.
Но, Вы "как постоянный пользователь спецхранов, многие годы имевший доступ к закрытому от читателя океану материалов", может быть открыли что-то новое у Бунина Вы говорите, что цитата Бунина, о которой идет речь, изъята из многих публикаций. Но значит Вы видели в спецхранах другие публикации в которых она присутствует. Может быть у Вас даже есть копия первоисточника - эмигрантской газеты «Возрождение» за 1925 год, в которой "Окаянные дни" печатались, уж явно без цензуры?
Было бы интересно с ней познакомиться.

Анна Акша   13.05.2015 07:13   Заявить о нарушении
Да, я многое "открыл" у Ивана Бунина. Например, это:

И.Бунин:
..Всякий русский бунт (и особенно теперешний) прежде всего доказывает, до чего всё старо на Руси и сколь она жаждет прежде всего бесформенности. Спокон веку были «разбойнички» муромские, брынские, саратовские, бегуны, шатуны, бунтари против всех и вся, ярыги, голь кабацкая, пустосвяты, сеятели всяческих лжей, несбыточных надежд и свар. Русь классическая страна буяна.
Из нас, как из древа, — и дубина, и икона.
Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко!
...Не хвалитесь вы, за ради бога, что вы — русские. Дикий мы народ!
...Как тянет нас к непрестанному хмелю, к запою, как скучны нам будни и планомерный труд!
— Вот ты и подумай: есть ли кто лютее нашего народа? В городе за воришкой, схватившим с лотка лепешку грошовую, весь обжорный ряд гонится, а нагонит, мылом его кормит. На пожар, на драку весь город бежит, да ведь как жалеет-то, что пожар али драка скоро кончились! Не мотай, не мотай головой-то: жалеет! А как наслаждаются, когда кто-нибудь жену бьет смертным боем, али мальчишку дерет как Сидорову козу, али потешается над ним? Это-то уж самая что ни на есть веселая тема.
В силу чего русской душе так мило, так отрадно запустенье, глушь, распад?
Лжи столько, что задохнуться можно. Все друзья, все знакомые, о которых прежде и подумать бы не смел как о лгунах, лгут теперь на каждом шагу. Ни единая душа не может не солгать, не может не прибавить и своей лжи, своего искажения к заведомо лживому слуху.
Сен-Жюст, Робеспьер, Кутон… Ленин, Троцкий, Дзержинский… Кто подлее, кровожаднее, гаже? Конечно, все-таки московские. Но и парижские были неплохи.
...Одна из самых отличительных черт революций — бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана. В человеке просыпается обезьяна.
Я с ужасом думаю, кого нарожает это пьяное кровавое быдло, захватившее власть России и что будет с моей страной через два три поколения. Впрочем, что тут думать. Всё более или менее ясно.
Всё злобно, кроваво до нельзя, лживо до тошноты, плоско, убого до невероятия...
...Современная уголовная антропология установила: у огромного количества так называемых «прирожденных преступников» — бледные лица, большие скулы, грубая нижняя челюсть, глубоко сидящие глаза. Как не вспомнить после этого Ленина и тысячи прочих?
То, что Ленин — Антихрист, по-моему, ясно любому человеку с гуманитарным образованием.
«Съезд Советов». Речь Ленина. О, какое это животное!
...Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в самый разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее; он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек — и все-таки мир уже настолько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет?
«Ленин, бешеный и хитрый маньяк», «планетарный злодей» «величайшее в мире попрание и бесчестие всех основ человеческого существования, начавшегося с убийства Духонина и «похабного мира» в Бресте.
...Сатана каиновой злобы, кровожадности и самого дикого самоуправства дохнул на Россию именно в те дни, когда были провозглашены братство, равенство и свобода. Тогда сразу наступило исступление, острое умопомешательство.
Ключевский отмечает чрезвычайную «повторяемость» русской истории. К великому несчастью, на эту «повторяемость» никто и ухом не вел.
Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то жили, которую мы не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…
Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?
В мирное время они сидят по тюрьмам, по желтым домам. Но вот наступает время, когда «державный народ» восторжествовал. Двери тюрем и желтых домов раскрываются, архивы сыскных отделений жгутся — начинается вакханалия. Русская вакханалия превзошла все до нее бывшие...
Одна из самых отличительных черт русской революции — бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана.
На манифестациях знамена, плакаты, музыка — и кто в лес, кто по дрова в сотни глоток: «Вставай, подымайся, рабочий народ!». Голоса утробные, первобытные, лица все как на подбор преступные, иные прямо сахалинские.
Купил книгу о большевиках. Страшная галерея каторжников!
Римляне ставили на лица своих каторжников клейма. На эти лица ничего не надо ставить, — и без всякого клейма видно.
Напустили из тюрем преступников, вот они нами и управляют, а их надо не выпускать, а давно надо было из поганого ружья расстрелять.
А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно асимметричными чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья, — сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на монгольском атавизме! Весь, Мурома, Чудь белоглазая…
Всем нам давно пора повеситься, — так мы забиты, замордованы, лишены всех прав и законов, живем в таком подлом рабстве, среди непрестанных издевательств.
Народ сказал сам про себя: «из нас, как из дерева — и дубина, и икона, в зависимости от обстоятельств, от того, кто это дерево обрабатывает: Сергей Родонежский или Емелька Пугачев».
Длительным будничным трудом мы брезговали, белоручки были, в сущности, страшные, а отсюда и идеализм наш, очень барский, наша вечная оппозиционность, критика всего и всех: критиковать-то ведь гораздо легче, чем работать.
Относительно духовности, морали и интеллекта, то московское образованное общество — это сборище разрушителей, кощунственных людей, духовных бродяг, умственных мошенников, моральных развратников, бесстыдных лжецов, простецких хвастунов и дикарей. Но все они — высокомерные до посмешища. К этому, извините, «обществу», относятся также и нравственные и умственные, сифилитические калеки, идиоты, уроды, полусумасшедшие, истерические люди, циничные моральные и физические проститутки обоих полов. И вот это гнусное, мракобесие-болото считаем мы, московиты, своей духовной, культурной и умственной элитой, передовым авангард новой Московии. Тьфу!
Тамбовские мужики, села Покровского, составили протокол: "30-го января мы, общество, преследовали двух хищников, наших граждан Никиту Александровича Булкина и Адриана Александровича Кудинова. По соглашению нашего общества, они были преследованы и в тот же момент убиты".
Да, образовано уже давным-давно некое всемирное бюро по устроению человеческого счастия, «новой прекрасной жизни». Оно работает вовсю, принимает заказы на все, буквально на все самые подлые и самые бесчеловечные низости. Вам нужны шпионы, предатели, растлители вражеской вам армии? Пожалуйте, — мы уже недурно доказали наши способности в этом деле. Вам угодно «провоцировать» что-нибудь? Сделайте милость, — более опытных мерзавцев по провокации вы нигде не найдете...

Более того, живя в Париже, я посетил могилу Ивана Алексеевича на кладбище Sainte-Genevieve-des-Bois под Парижем, а живя в Швейцарии, читал в Женевской библиотеке его книги, изданные за границей. Я не помню, есть ли указанная фраза в женевском варианте "Окаянных дней", но ее дух полностью отвечает творчеству писателя после бегства из России и настроениям окружавших его людей.

Скажу Вам больше: для меня не столь даже важно, записал эту фразу Иван Алексеевич или нет, потому что всё ныне происходящее в стране - яркое подтверждение подобных провидческих мыслей великих русских - Владимира Соловьева, Льва Толстого, многих поэтов Серебряного Века, Николая Гумилева, Максимилиана Волошина, Марины Цветаевой, Михаила Булгакова, Андрея Платонова, Варлама Шаламова, Виктора Астафьева, Бориса Акунина, Виктора Ерофеева, Владимира Сорокина, Антона Понизовского, сотен и сотен персонажей моей двухтомной антологии "Стихи и афоризмы о России".
Что менялось? Знаки и возглавья.
Тот же ураган на всех путях:
В комиссарах — дурь самодержавья,
Взрывы Революции — в царях.
Вздеть на виску, выбить из подклетья
И швырнуть вперед через столетья
Вопреки законам естества —
Тот же хмель и та же трын-трава.
Ныне ль, даве ль — всё одно и то же:
Волчьи морды, машкеры и рожи,
Спертый дух и одичалый мозг.
Сыск и кухня Тайных канцелярий,
Пьяный гик осатанелых тварей,
Жгучий свист шпицрутенов и розг,
Дикий сон военных поселений,
Фаланстер, парадов и равнений,
Павлов, Аракчеевых, Петров,
Жутких Гатчин, страшных Петербургов,
Замыслы неистовых хирургов
И размах заплечных мастеров…

Игорь Гарин   13.05.2015 08:52   Заявить о нарушении
Игорь Гарин: "САМЫЙ ГРЕШНЫЙ И ГРЯЗНЫЙ НАРОД НА ЗЕМЛЕ, бестолковый в добре и зле, опоенный водкой, изуродованный цинизмом насилия, безобразно жестокий". (Точка!)

Максим Горький: "Самый грешный и грязный народ на земле, бестолковый в добре и зле, опоенный водкой, изуродованный цинизмом насилия, безобразно жестокий и, в то же время, непонятно добродушный, — в конце всего — это талантливый народ". http://ilibrary.ru/text/2378/p.30/index.html

Вы хоть цитаты давайте полностью, не искажая смысл. А то это начинает напоминать даже не Агитпроп, а банальную паранойю.

Сергей Горский Москва   16.07.2020 16:44   Заявить о нарушении
Якобы ФЁДОР ДОСТОЕВСКИЙ: "Вот говорят, что русские — народ-богоносец. Правда, они люди религиозные. Они прежде, чем тебя топором зарубить обязательно перекрестятся". -- ВРАНЬЁ! Никакой это не Фёдор Достоевский, а В.Буковский в интервью на сайте украинского издания «Укринформ». http://fedordostoevsky.ru/research/fake/002/
Тот самый Буковский, который в том же 2014 году был обвинён Королевской прокуратурой Великобритании в получении и хранении детской порнографии.

Ткнул наугад два раза - два раза попал во враньё. Чего же стоит вся эта писанина? Ранее рецензенты уже обращали внимание на несуществующую цитату якобы Бунина: "Я с ужасом думаю, кого нарожает это пьяное кровавое быдло, захватившее власть России и что будет с моей страной через два три поколения..."?

Про "великого историка" Невзорова, который утверждает, что Суворов оставлял "раненых чудо-богатырей замерзать на переходах, единственно дав им в утешение чарку водки", вообще читать невозможно без смеха. У кого он это взял?

У другого не менее "великого историка" по фамилии Понасенков, который на полном серьёзе утверждал, что "Суворов эффектно ушёл через Чёртов мост". Псевдоисторик Понасенков своё знание о Суворове, по-видимому, черпает из фильма Пудовкина 1940 года, а даже не из школьных учебников. Короче, кошмар, да и только!

Сергей Горский Москва   16.07.2020 17:10   Заявить о нарушении