Ошибка. роман Часть 1, глава 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ГЛАВА 1.

В эти теплые последние майские дни водная гладь небольшого озера выглядела необычайно красивой. Окружавший со всех сторон его лес, отражался в прозрачных водах, создавая особый колорит, солнечного света и тени, близко стоящих к воде деревьев.

Озеро называлось Комсомольским. Откуда пошло это название, в эти времена уже мало кто бы мог объяснить. Но при взгляде на мощную бетонную стену, перегородившую небольшую лесную речку, наблюдатель не усомнился бы в причастности молодого поколения к этому строительству.

Два противоположных друг к другу берега, так называемый культурный пляж, представляли собой неширокие полоски насыпного песка. И тут, и там стояли павильоны, где можно было в жаркий день утолить жажду отменным крюшоном или поесть мороженое. Часто в них торговали и аппетитными кавказскими шашлыками. Правда, традиционного к таким яствам вина купить здесь было нельзя, по известным соображениям, что тонут чаще всего люди в нетрезвом виде. А вот холодненькое пиво в бутылочке — не проблема. И, попивая такой приятный напиток в знойный день, сильная половина человечества мало задумывалась над системой критериев сильных и слабых алкогольных напитков.

В выходные дни, выдохнувшись от стараний по выполнению планов на предприятиях, многочисленные горожане со своими семьями заполняли эти пляжи до отказа. Играли в волейбол, катали детей на лодках, спорили на предмет спорта или международного положения страны, играли в карты, лото, ели и пили, обнимались и ласкались, ссорились и дрались — словом, делали все то, что входит в понимание человеческого досуга.

В зимнее же время, высокие откосы перед пляжем использовались, как своеобразные горки, для катания немногочисленными любителями лыж; географическая широта данной местности оставляла очень немного времени для них, так как снег выпадал здесь не часто и лежал не долго.

Дно озера довольно круто понижалось с обеих сторон, поэтому на полсотни метров от берега были установлены ограничивающие зону купания буйки. Заплывающих за них, строго одергивали спасатели со станции: сначала громким окриком в “колокольчик”;  если же “потенциальный утопающий” оставался глух, подъезжали на катерах. И тогда уж штрафа было не избежать.

И все ж, несмотря на эти строгие правила, частенько молодые ребята, иногда подогретые горячительными напитками и, в присутствии молоденьких представительниц прекрасного пола, стремясь показать свою храбрость и силу, не только позволяли себе заплыть за буек, но и переплыть все озеро в ту или другую сторону. Лавры героя, в этом случае, давали особую благосклонность со стороны женской половины.

В этот день народу было немного. И не потому, что майская вода ещё не парное молоко, а, скорее всего, что это был обычный рабочий день. Основную массу отдыхающих составляли дети, обрадованные наступлением долгожданных каникул. Из тех, кто постарше, были те, у кого отпуск совпал со временем, предназначаемым для рабочих и колхозников, ибо управленческая и партийная элита этого города предпочитала отдыхать в конце лета, начале осени — общепринятому для них периоду отдыха на Черном море, именуемому в народе бархатным сезоном.

Из воды, не торопясь, выходил молодой человек. По мере его приближения к берегу, все большее число любопытных взоров мужчин и женщин, лежавших на песке, устремлялось в его сторону. Одни смотрели с некоторой завистью, другие — с восхищением. Высокий рост и атлетическое сложение, безукоризненно правильные черты лица, капли воды, застывшие на смуглой шафрановой коже и контраст голубых глаз с темными, как смоль волосами, могли создать впечатление, что человек этот сошёл с экрана одного из впечатляющих фильмов Голливуда.

Запрокинув руки за голову, он сделал несколько резких поворотов то вправо, то влево, а затем, профессиональным спортивным жестом, встряхнув руками и ногами, подошёл к лежащей на песке девушке.

Она лежала на животе, положив голову, на скрещенные кисти рук и смотрела в противоположную сторону. Однако присутствие молодого человека она ощутила сразу по той тени, которую он создал своим телом. Пару минут они оба молчали. Наконец первой заговорила девушка. Не поворачивая головы, она медленно, с растяжкой, произнесла:

—Не закрывай солнце, Вовчик, — а ложись рядом со мной.

Он ничего не ответил, но отошел немножко в сторону. Прошло ещё некоторое время, прежде чем девушка, видимо, неудовлетворенная ослушанием просьбы, несколько иронизируя опять скала:

—Напрасно ты занимаешься самолюбованием * тут одни старухи.
—А ты?— искренне спросил он.
— От внимания такого кавалера, как ты, я тоже скоро стану. Господи, не рыба не мясо.
Опять наступила небольшая пауза и Володя, как бы оправдываясь, сказал:
— Я тобой любовался, а не занимался самолю…
— Ну, вот ещё, — перебивая, сказала девушка,— и пошутить с тобой нельзя… Вовка, какой же ты наивный в свои двадцать четыре или пять а?

Володя, повинуясь своей молоденькой начальнице, прилёг рядом на песке. Ирина (а девушку звали именно так) тут же поменяла позу, положив свою голову, ему на живот.

—Вот так-то, мне будет удобнее,— произнесла она лукаво,— правда это тоже не “фонтан” — не живот, а камень какой-то. Ну, ладно, за неимением ничего другого, сойдёт и это.

Володя лежал молча, положив одну руку под голову, а другой теребил её густые русые волосы. Это длилось минут пять, а затем Ирина произнесла:

—Что бы сказала моя мама сейчас, увидев эту сцену?
Володя продолжал молчать.
—Вов, а Вов? Ты что сегодня такой молчаливый? Я тебя спрашиваю.
—Я не знаю,— коротко ответил он.
—Что не знаешь?— продолжала допытываться девушка, — почему “молчаливый” или не знаешь, что бы сказала моя мама.
—Не знаю, чтобы сказала Ольга Ивановна. Ты, наверное, наврала родителям: сказала что идёшь в анатомку , готовиться к экзамену.
—Что значит наврала? — вспыхнула Ирина с напускным негодованием,— что значит наврала?
—Но ты же не в анатомке, — наивно произнёс Владимир.
—Ты и есть моя анатомка. Где, как ни на тебе, я могу так подробно изучать мышцы…
При этом она немного привстала и мгновенно провела кончиком ногтя по животу Владимира, от чего тот вздрогнул.
—Вот она — прямая мышца живота. Может тебе еще что-то пониже показать, — улыбнулась Ирина.
Володя засмеялся и обнял её.
—Ты ещё не всё изучила на мне?— спросил он нежно.
—Ну наконец: он разговорился. Я даже услыхала ноточки цинизма.… Как тебе понравился фильм?— меняя тему разговора, продолжила Ирина.
—Наверное, как и тебе. Очень понравился.
—Тебе, конечно же, актриса, которая играла Анжелику.
— И она тоже, но там было много и других хороших актёров.
—Я не про актёров, Володя, а про красивых мужчин и женщин.
—Что ты хочешь, Ирина. Это же западное кино. Там внешность играет не последнюю роль.
—А ты хотел бы в актёры, Вовчик? Внешность у тебя как раз подходящая, — игриво произнесла Ирина.
—Смеёшься, что ли? Это с моим-то красноречием.
—Ой, какие мы самокритичные, однако, — улыбнулась Ирина. — Конечно, иногда, бывает, из тебя слова не вытянешь за целый день, а иногда ничего… И все ж, мне хотелось бы быть такой, как Анжелика.
—Красивой?— спросил Володя,— так ты не хуже и фигура…
—Какая там, к чёрту, фигура,— перебила Ирина с некоторым раздражением в голосе. — Через пяток, десяток лет рожу пару детей и расплывусь, как навозная куча. Мне другое нужно. Ты видел, какие на ней украшения?.. А… что я тебе говорю, все равно не поймёшь.
—Почему же?— с наивностью спросил Володя.
—Понимаешь, женщина тем и отличается от самки, что у нее есть возможность себя украсить. Мужчина, смотря на такую женщину, испытывает не только физическое влечение, но получает большой эмоциональный заряд. Я хочу быть такой женщиной, а для этого надо, что бы муж хорошо зарабатывал. А что бы он зарабатывал, ему надо учиться... Вот вдолбить эту мысль в твою вихрастую голову я никак не могу.
Володя продолжал лежать молча. Он, нежно теребя волосы Ирины, чуть-чуть ушёл в свои мысли. Сейчас впервые он почувствовал, что Ирина могла бы выйти за него замуж, если бы он поступил в институт. Она уже давно и серьёзно нравилась ему * эта смелая, говорливая и, к тому же, красивая девушка.

Но было одно большое “Но”. Однако, об этом дальше и по порядку, дорогой читатель.


—Ну что, милый мой Голиаф, где мы сегодня встречаемся? — как во сне услышал он мелодичный голос Ирины. Володя не смог сразу мысленно переключиться на вопрос и ответил чисто автоматически:
* На углу “Триппер штрассе” и Ленина.
Ирина буквально закатилась от хохота и привстала, опершись на локти:
—Володька, ты просто прелесть, ты неотразим в своей простоте. “Триппер штрассе”… Это что?
—Ну, ты же сама мне говорила раньше, что так называют проспект Октябрьской революции, произнёс Володя с какой-то детской наивностью.
—Правильно, мой мальчик, — продолжала смеяться Ирина, — ты хорошо усваиваешь уроки. Это рассадник проституции в городе. Я тебе сказала для сведения и в будущем будь аккуратен в выборе выражений, а то попадешь в смешную ситуацию.
—Но я же…
—Ой, господи, какой же ты у меня ещё ребёнок, — перебила вновь Ирина,— Так ты не ответил, когда будешь поступать в институт.
—Я пока не знаю, Ириша. Я, наверное, не готов ещё.
—Нет уж, милый, с меня хватит! Готов, не готов, а документы подавай в этом году. Дальше другие люди решат твои проблемы.
—Если ты имеешь в виду своего папу, то я не пойду на это. Нечестно так поступать.
— Смотрите, на милость, какой честный нашёлся, — начала сердиться Ирина, — ты со своей честностью всю жизнь и просидишь в слесарях.
—Слесарь, между прочим, — тоже профессия.
—Ну, если “между прочим” — то профессия, — продолжала язвить Ирина. — Ты же имеешь льготы при поступлении, потому как, отбарабанил три года в родной Советской Армии.
—Не отбарабанил, а прослужил.
—Слова разные, но смысл один, — не унималась Ирина,— опять поссоримся… Я тебе так скажу, дружочек, если у тебя серьёзные намерения в отношении нашей дальнейшей…
Тут она сделала небольшую паузу, как бы подбирая нужное слово, при этом пристально посмотрела на Владимира и добавила: “ Нашей дружбы, — да, так бы я выразилась”…
Володя ничего не ответил. Прошло некоторое время, прежде чем Ирина произнесла: “ Ну что, так и будешь молчать?”.
—А что я тебе должен сказать?
—А то ты не знаешь.
—Честное слово, Ириша, я не знаю, что ты хочешь услыхать от меня.
—Лицемер. Только то, что ты будешь поступать в институт в этом году.

Владимиру не нравился этот разговор. Он стал замечать с некоторых пор, что Ирина довлеет над ним и, зачастую, пытается навязать ему ненужную полемику. От природы он не был настолько красноречив, чтобы принимать участие в спорах и обсуждениях проблем, которые он для себя считал второстепенными.

Он немного нервничал и чтобы успокоиться, стал бросать камешки в воду. Прошло ещё немного времени, и он коротко сказал: “ Я не обещаю”.

После этих слов Ирина встала.

—Ну ладно, — произнесла она, стараясь сохранить спокойный,— я пошла домой. Счастливо оставаться!
Володя перевернулся и лег на живот. Он, достаточно уже знавший характер своей подруги, решил не спорить с ней, полагая, что со временем она успокоиться, и они решат всё в нормальной обстановке.
Ирина была уверена в том, что Владимир будет просить её остаться сейчас. Но она ошиблась. Его молчание разозлило её окончательно.
—Ну, ты хоть удосужишься позвонить мне вечером?
—Конечно,— коротко ответил он,— ты иди, готовься к экзамену.
—Это уж, моё дело, к чему готовиться,— раздражённо заметила она и пошла.

— Ну, вот,— подумал про себя Владимир,— у неё есть свои дела. А мои должны полностью стать её делами. Интересно всё выходит, странный народ эти женщины.
Так случилось в этот год, что по графику Володя должен был идти в отпуск после майских праздников. Но он, не изменяя своей ежегодной привычке, ходить через горы к Чёрному морю, договорился с начальником цеха об отпуске на две недели в конце июля. Ему очень хотелось, чтобы в этом году с ним пошла в поход Ирина, тем более, что этого хотела и она сама. Но когда Ирина сказала об этом своим родителям, те ответили категорическим отказом. “У нас одна дочь, и мы не хотим, чтобы она болталась по каким-то горам ”, * услышал Владимир раздражённый голос Ольги Ивановны по телефону.



Итак, он остался лежать на песке. Солнце заметно склонилось, и тени больших деревьев давно уже закрыли его от солнечного света. Володя этого не чувствовал, так как заснул. И вдруг, как это иногда бывает во сне, он слышит какой-то крик. Как будто кричит женщина. Кричит истошно, надрывно. Несколько мгновений, спящий, Владимир не осознаёт происходящее вокруг. И вдруг, он просыпается и понимает, что это не сон…

Быстро вскочив на ноги, и, оглядев озеро и пляж, Владимир видит: правее себя, примерно в сотне метров, мечется множество людей. Двое мужчин сдерживают женщину, которая рвется в воду и отчаянно кричит. Вернее, это был не крик, а вопль обречённой жертвы… В воде выныривают и опять скрываются какие-то молодые ребята, а с противоположной стороны на лодках плывут спасатели.

—А что случилось?— спросил он, у лежащей рядом женщины, которая читала книгу.
*Не знаю, вроде как пацан какой-то тонет, — сказала она, не отрываясь от чтения.

Эта фраза словно обожгла его. В одно мгновение он рванулся в сторону, где разыгрывалась купальная драма. Затем он вбежал в воду, нырнул и выплыл уже за ограждающим буйком. В этом месте вода была довольно прозрачная, и он снова нырнул. И вот он заметил тело худенького подростка, который безжизненно лежал на песчаном дне. Из его носа выходили небольшие пузырьки воздуха, как будто последнее дыхание уходящей жизни.

Володя мгновенно, обхватив тело мальчика, тут же с ним всплыл на поверхность. Какое-то время он проплыл на спине, держа мальчишку за голову, но как только он твердо почувствовал дно под ногами, стал быстро выбегать из воды, неся его на руках.
 
Не теряя драгоценных секунд, и, не обращая внимания на обезумевшую мать ребенка, которая пыталась прорваться к нему, а также попытки других людей, предлагавших свои услуги, он положил паренька на спину, запрокинул ему голову и стал быстро делать искусственное дыхание. Наука, которую он освоил, служа на корабле, здесь сделала свое дело. Через пару минут восстановилось дыхание, а ещё, минут через пять, мальчик пришёл в сознание. И первое, что он смог увидеть своими большими серыми глазами, так это красивое и доброе улыбающееся лицо совершенно незнакомого ему человека.

Для него это был экзотический сон — не более того, пока он не услыхал голос плачущей мамы. Потом он увидел, как его мама стала на колени, объяв сильные ноги этого человека, стала целовать ему колени.

Тут уж пришло время смутиться Владимиру:
—Ну что вы,— сказал он стесняясь,— это не надо. Встаньте, пожалуйста.
— Миленький, вы, родной мой человек! Я не знаю, не знаю, что вам сказать…
Слёзы радости не давали говорить спокойно; ей никак не удавалось восстановить равновесие после перенесённого нервного потрясения. Она не знала: то ли ругать сына за доставленный переполох, то ли вновь благодарить спасителя. Её движения и слова подчинялись, скорее всего, эмоциональному порыву, нежели разуму повседневной обыденности.

Позднее прибыли спасатели. Затем приехала “скорая”, кто-то вызвал по телефону. Но ни те, ни другие всерьёз не понадобились. Врач скорой все же осмотрел мальчика, постукал пальцами по спине и груди, что-то сказал его матери и уехал.
К Владимиру подошли двое спасателей. Один из них, молодой парень, обратился к Владимиру:

—Можно узнать ваше имя и фамилию?
—Зачем? — просто спросил Владимир.
—Нам нужно для сведения. И потом, вас могут представить к награде * вы спасли человека.


—Не нужно мне ничего, ответил Владимир,— ничего особенного здесь нет. Не я, так другой бы это сделал.
— Мы очень просим вас,— не унимался спасатель,— нам нужно очень.
—Ну, раз нужно, то тогда пишите: Сашенко Владимир Андреевич. Только не раздувайте, ребята…

Зеваки расходились, удовлетворённые зрелищем, как это обычно и бывает у русских. Мать и “спасённый” о чем-то разговаривали между собой. Увлечённые беседой, они не заметили, как мимо них прошёл Владимир. Он подошёл к своему месту, собрал вещи, накинул на себя рубашку и медленно пошёл домой.


Рецензии