Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 12

Глава 12
Пообещай мне…


— О чем ты, Конни? — тихо спросил мужчина, и по спине пробежался холодок.

    Он и сам придерживался такому мнению, но почему-то слова невестки испугали.

— О том, что все его любят, все от него в восторге, а отец родной —  нет, — объяснила леди.
— Ты меня пугаешь, — честно признался свёкор.

    Голос мужчины прозвучал тише, чем обычно, и в нём так и сквозил...испуг. Необычный для гордого, благородного аристократа, но Констанция не предала тому значения. Вслушиваясь в песню поленьев в камине, женщина ответила:

— Да я саму себя пугаю, откровенно говоря. Мне просто иногда так кажется. Нет, любит, конечно, тут я уж загнула. Но по-своему любит. А для меня любовь…это такое чувство… Понимаете, мне все говорили: «Что ты нашла в этом Джерри?!», а я просто его любила, и всё! И неважно было, какой он: слабый или сильный, тряпка или нет, решительный или робкий… Для меня любовь – это любовь, а когда это своеобразно, по-своему, я не понимаю. Как можно искренне тепло относиться к человеку, тосковать по нему, стремиться к нему, а в то же время чуть ли не убить только за то, что тебе что-то там показалось? Знаю, я не должна вам всё этого говорить ведь, откровенно говоря, мне самой хочется вернуть Адриана.
— Милая моя Констанция… В том-то и дело… Вы все хотите его вернуть, а я хочу вернуть юношу к нормальной жизни. Я хочу, чтобы мой внук был счастлив. Я хочу вновь научить бедняжку улыбаться. Я хочу, чтобы он радовался жизни. Я хочу, чтобы он всему научился. А вы хотите, чтобы Адриан был рядом и радовал вас своим присутствием.
— Сэр Гарольд, я хочу быть с вами предельно честна. Тут я только из-за приёмного сына. Вы подали в суд на моего мужа, как на врага, вы отняли у него ребёнка, даже не потрудившись понять, в чём причина его ужасного поведения, а я пришла к вам после этого в гости. Это нехорошо с моей стороны по отношению к Джерри, но я очень хотела увидеть Адриашу.
— Конни, Конни… — вздохнул Гарольд, — спасибо  за честность и…и за то, что так любишь моего бестолочь-сына. Но подумай о себе. Я люблю тебя, как дочь, как родную дочь, и потому беспокоюсь. Джеральд — не благородный преступник, не поборник веры, не защитник угнетённого народа, не борец за справедливость, гонимый всеми, не отважный революционер, который видит дальше всех… Он — мерзавец, и не стоит того, чтобы ты его любила.
— Нет, Джерри — не последняя скотина, он просто несчастный человек…
— Если бы самый несчастный человек в мире вдруг вздумал отыграться на других, то и мира бы уже не осталось. Нельзя ломать жизнь людям, потому что считаешь, что тебе простительно.
— Я понимаю… Но… Скажите мне, сэр Гарольд, а какова вероятность, что Джерри выиграет дело?
— Очень мала, — честно признался свёкор, — шансов у Джеральда почти нет. Всё доказано.
— Но… но… — по щекам Констанции потекли слезы. — Как вы можете так поступать со своим родным сыном? Неужели Джерри был прав, и вы действительно безжалостны и жестоки?
— Разве я отдавал приказ три дня подряд издеваться над сыном, пытать, бить до полусмерти…? Нет. Тогда, если это не безжалостно и жестоко, тогда что…?
— Не три дня…
— Три, Конни, три! Если бы Фил не остановил, было бы три, как было и приказано.
— Но неужели вам совсем не жаль Джерри? Неужели вы его совсем не любите?
— Люблю, — после долгого молчания признался Гарольд, — и потому так и поступаю. И жалею сына. Но Адриана люблю больше и мальчика жаль сильнее. Джеральд должен ответить за все злодеяния, и пусть его накажу лучше я, чем кто-то другой. Откуда ты знаешь, что случилось бы дальше? Может, Джерри продолжил бы свои издевательства…. И уже бы возмутился кто-то другой… Даррен вдруг получил вольную? И вдруг бы объявился? Он бы его жалеть не стал! Откуда ты знаешь, какие покровители могли появиться за это время у бывшего раба? А если бы умудрились добиться и вовсе смертной казни? Лучше я посажу Джеральда в тюрьму, чем это сделает кто-то иной. Но делаю это в первую очередь ради спасения любимого внука.
— Вряд ли Адриан этого хочет…
— А он не хочет, — подтвердил Гарольд, — но я его спрашивать не стану, как бы сильно не любил. Я хочу, чтобы Джерри наконец осознал, что нельзя так поступать. Я не хочу, чтобы дальше без зазрения совести, он подвергал насилию родного сына, оправдываясь своей болью…
— Мне кажется, что моя жизнь сломана.

    Его Светлость вздрогнул. Понимал ли, о чем она? Понимал. Гарольд и сам недавно думал о том, что будет с этой женщиной, если муж сядет в тюрьму… Воцарилась гнетущая тишина, поленья в камине трещали, тикали часы… Нужно что-то ответить. Нужно что-то сказать. Косой свет струился из окон, украшая стены тенью от узоров на тюле. На мягкий ковёр на полу, подобранный в тон немного старомодных обоев, из тонких пальцев женщины выпала салфетка.

— Прости, Конни, что причинил такую боль. Ты не виновата в том, что творил Джерри. Мой дом всегда открыт для тебя. Я тебя не брошу, ты всегда можешь рассчитывать на нас… Только о Джеральде не проси. Подумай о себе. Адриан почему-то к тебе весьма привязан. Он очень скучал, рассказывал много хорошего. Ладно о Фелиции — она его тётка, и никогда не скрывала, что любит племянника! Но ты ведь бывшая хозяйка…

  Леди же упрямо твердила, что Адриан — её приёмный сын, и что очень любит юношу. Отберёт ли мальчика дедушка, или нет, он навсегда останется любимым ребёнком для Констанции.

— Я ни у кого его не отбираю, — тяжело вздохнул Гарольд. — Он не вещь, чтобы его отбирать. Кто захочет быть с ним, тот будет. Только Джеральда к своему внуку не подпущу! Но скажи мне, Конни, зачем тебе Адриан?

    Невестка подняла на него глаза и, глубоко вздохнув, ответила вопросом на вопрос.

— Он мой сын, и я его люблю. Зачем вам Фелиция?
— Адриан — сын твоего мужа, — однако ж отрезал мужчина, что гостью малость покоробило. —  Не ты родила его. Почему так прикипела к мальчику? Зачем он тебе? Ты отделяешь юношу от Джеральда, или любишь только за то, что твой супруг является его отцом?

    Вдохнув аромат чая, пытаясь согреть руки о давно остывшую чашку, леди прошептала, что не совсем понимает. Лицо женщины вспыхнуло. Тихим, дрожащим голосом, попросив простить за такой вопрос, мачеха Адриана спросила, не хочет ли сэр Гарольд сказать, что не верит ей. Ожидая ответа, Конни отчего-то задрожала и поставила чашку на столик, боясь разбить её. Гарольд, бросив нервный взгляд на руку невестки, на пальце которой сверкало обручальное кольцо, тихо ответил, стараясь делать это деликатно:

— Я верю, но не могу понять, как так получилось. Другая бы никогда не смогла смириться, что у мужа есть дети на стороне. А ты, мало того, что смирилась, да и ещё полюбила его сына как своего родного, едва ли не сильнее, чем любит его отец!
— Тут другая ситуация. Не «на стороне», а до меня. Джерри не при мне же изменял и с кем-то родил! Это было ещё до встречи со мной. А почему я люблю Адриана как сына, вам, мужикам, это в жизни не понять.
— Хорошо, — тихо засмеялся Гарольд. — Я попытаюсь это осмыслить. Но что делать тебе? Ты про это думала?

    Констанция, стараясь сдержать слезы, сказала нервным голосом, что уже устала думать! Она вообще ничего не понимала! Мужа посадят. Объявившийся дед отнял у них сына. И леди раздражало, что, судя по всему, свёкор прав. Как ни крути, но Джерри бесчеловечно обращался с Адрианом. Отец Геральдины вернулся из плавания. Девушка не может уехать родному человеку, так как её вызывают в суд, их вообще всех трясут, вплоть до Эвелины! Тогда мистер Ральф, отец Геральдины, сам решил приехать поддержать своё дитя. У второй приёмной дочери Конни тоже объявился отец, и девушка сейчас всё время проводит со Стюартом. Она не впала в немилость к матери, но последней обидно за Джерри. Эйлин старается не показывать сие, но все понимают, что она порою грустит, ведь ей не удалось защитить Адриана от бывшего папы. Закончив свою нервную исповедь, женщина, глубоко вздохнув, заявила:

— Я вообще подозреваю, что дочка к нему неравнодушна, но не как к брату.
— Не как к брату? — удивился Гарольд. — А сколько ей лет? Он же маленький для неё!
—  Она на год старше, — как бы между делом ответила Конни и продолжила изливать свёкру душу.

 Геральдина, видимо, тоже любит Адриана. Сестры хранят тихие обиды друг на дружку, ведь обе отдали сердце одному и тому же юноше. В кого влюбился сам Адриан, для Констанции так и осталось загадкой. Которую из девушек поддержать, бедная женщина не понимала, и чувствовала себя между двух огней. Мать любила дочек одинаково и выбор между ними сделать не могла. Ещё и Филипп вообще не появляется в гостях! А для тётки племянник умудрился стать отрадой. Во-первых, она надеялась, что парень одумается и поймёт, что Эйлин лучше продавщицы, начнёт ухаживать за достойной девушкой, добьётся ответных чувств, и избавит Конни от лишней головной боли. А во-вторых, этот молодой человек являл в себе свежее благоразумие, которое так не хватает во всём сумасшествии.  Фелиция о сыне даже говорить не хочет. Эвелина вся на нервах. Один Мартин ведёт себя как мужик! Один держится достойно и ещё всех поддерживает. У Констанции не нашлось бы слов, как она благодарна мужу кузины. Ещё Стюарт стал для леди большим утешением. Правда, мужчине легче, ведь ко всем злоключениям в поместье не имеет никакого отношения. Но отцу Эйлин, наверняка, приходится тяжело в ином плане: бедолага разрывается между благодарностью к приёмным родителям дочери и сочувствием к Адриану, тоже бывшему рабу, каким является сам. Он даже намёком не признавался в этом, но леди думала, что это так.

И вот в таком кошмаре жила Констанция. Леди честно призналась свёкру, что испытывает вину за визит сюда, ведь весь этот ад случился из-за него, сэра Гарольда.

— Вроде бы я не должна с вами общаться: вы, подав в суд, мне это и устроили, но не могу не делать этого из-за сына… Ему тоже тяжело, едва ли не тяжелее всех нас, и я не могу его бросить в такой момент… Скажите на милость, — Конни закрыла лицо и заплакала, — что мне теперь делать?

    Сердце Гарольда вздрогнуло. Свёкор поднялся с кресла, подошёл к невестке и обнял за плечи.

— Милая моя, не плачь. Что бы ни случилось, я не разлучу тебя с…сыном.

    Ему, честно говоря, не очень-то это нравилось… Его Светлости было не до конца понятно, с какой стати Констанция так привязалась к Адриану. Он видел в этом проблему… У внука с приёмной мамой установились близкие, тёплые отношения, и Гарольд боялся ранить своего мальчика. Привязанность юноши оставалась понятной — мачеха добилась любви и доверия. Как и любому, кто потерял мать, бедняжке хотелось теплоты и заботы. Если подумать, зачем это надо Конни, то тоже можно объяснить — ради мужа и  ради мира в семье. Но Гарольда угнетала эта игра в родственные связи, которых нет… Или он был неправ? Мужчина так и обнимал невестку за плечи, не в силах вымолвить ни слова, а она тихо плакала, прикрыв ладонью глаза.

— Я сама во всём виновата! Фелиция не стеснялась своей любви, — будто б прочитав мысли свёкра, призналась Конни, - а я до того, как узнала правду, тянулась к мальчику, сочувствовала, искала повод помочь, но жутко этого стеснялась, что иной раз грубо попрекала бедняжку! Раньше надо было думать!

     Свёкор сказал, что Адриан её любит…

— Он всех любит, всех, вплоть до церковных голубей! — не без раздражения на саму себя, отмахнулась Констанция. — Даже Джеральда. Адриаша добрый. Любому найдёт оправдание.

Гарольд возразил на это, с лёгкой улыбкой:

— Но тебя всё равно особенно.
— Думаете? Я этого не достойна.
— Я очень благодарен, что в это трудное время ты не бросила моего внука, поддержала несчастного мальчика. Ты всегда можешь на нас рассчитывать. Когда всё это кончится, ты всегда сможешь видеть Адриана, и до этого — тоже. Обещаю тебе, Конни — всё будет хорошо. Но скажи мне, зачем тебе всё это? Джеральд — скотина.
— У меня больше ничего нет… Давайте оставим этот разговор, сэр Гарольд.  Спасибо вам за всё. Я вам очень благодарна за добрые слова и поддержку. И за…за…то, что помогли Адриану — тоже, хотя мне тяжело далась разлука с ним. Но прошу вас, давайте забудем об этом. И так тяжело сейчас — ещё перемывать это….
— Хорошо, Констанция, — и Гарольд сел обратно на своё место.
— Вот и славно, — улыбнулась леди. — Давайте лучше чаю попьём.
— Давайте, — засмеялся мужчина.

    И как вовремя, в этот момент кто-то постучал в дверь. Это оказался Фред.

— Добрый день, сэр Гарольд. Добрый день, леди Констанция! Прошу прощения за то, что так долго не заходил к вам.
— Фред, здравствуй! Садись. Я сейчас велю заварить чай.

     Леди, невестка хозяина этого дома, поздоровалась с гостем и вежливо поинтересовалась, как его дела. Мужчина ответил, что хорошо, и в свою очередь осведомился о ней. Конни с ироничной, грустной улыбкой ответила, что ходит по судам, а друг сэра Чарльза сказал, что они тоже.

    Женщина была слишком вежлива, чтобы показать, что ей неуютно. И Фред, кажется, тоже. Он прекрасно помнил, что во многом благодаря ей, «Ангела» удалось спасти. Если бы в тот страшный вечер эта леди сама не пошла бы за врачом, может быть, всё сложилось бы намного трагичней.


* * *

 Стояла чудесная погода, и воздух в саду был наполнен ароматом цветов. Ветерок доносил сюда запах морского бриза. Нагулявшись, Адриан и Рози возвращались из парка в замок.  Там юноша и маленькая леди прогуливались по тропинкам между розовыми кустами, ходили к маленькому прудику и кормили лебедей и уток. А потом молодой милорд катал гостью на качелях, она рассказывала ему о своих детских делах. Немного устав, друзья решили возвращаться домой и медленно направились к замку, как вдруг девочка остановилась.

— Могу я попросить тебя кое-о-чем? — тихо и взволнованно спросила она.
— О чём? — улыбнулся взрослый друг.
— Пожалуйста, не возвращайся к сэру Джеральду — он тебя бьёт. И не верь ему, что больше не будет.

    Адриан не знал, что ответить. В глубине души юноша сознавался себе, что и сам бы не хотел этого: чего хорошего, когда тебя лупят «только так», как мистер Томас выразился однажды, а за что, не говорят?! Но как он мог так думать? Джеральд всё же его папа… И каким бы тот ни был, этого не изменить. Имел ли права не желать вернуться к отцу? Молодой человек думал, что нет. Бедняжке была не совсем приятна эта тема, но он не мог обижать ребёнка. Юный милорд спросил, разве это от него зависит: вернётся ли к отцу или нет.

— Я не знаю, но пообещай мне, — взмолилась девочка. — Между нами, детьми, это ведь очень нехорошо, когда тебя бьют, тем более, если это «не заслужено»! Я готова отдать сэру Джеральду свой самый любимый кукольный домик, только пусть тебя больше не третирует! Как ты думаешь, он согласится?
— Вряд ли, — улыбнулся Адриан. — Отец не играет в куклы.

    Она, широко раскрыв серые глаза, взглянула на него снизу вверх и спросила с надеждой в голосе:

— А ты…?
— И я тоже не играю, — засмеялся он. — Пошли, принцесса.
— Пообещай мне, — стояла на своём «принцесса». — Пообещай, что хотя бы постараешься…пообещать.

    Он снова ласково засмеялся:

— Хорошо, обещаю постараться пообещать. Только как это сделать? Ты мне объясни.

    Рози рассмеялась:

— Кажется, как выражается моя бабушка, я переволновалась и уже заговариваться стала! Пожалуйста, пообещай, что постараешься меня понять и подумать над моими словами.
   — Обещаю, — улыбнулся тот.

    Эта маленькая девочка всегда разговаривала как большая: было видно, что она много времени проводит среди взрослых людей и копирует их выражения.

    Пообещай мне…


http://www.proza.ru/2014/05/05/66


Рецензии
Рози мудрая не по годам!

"хочу вновь научить его улыбаться. Я хочу, чтобы он радовался жизни. Я хочу, чтобы он всему научился. А вы хотите, чтобы Адриан был рядом и радовал вас своим присутствием. " - очень трогательна забота дедушки и сильная вышла у него беседа с Конни.

спасибо, Мария! Так увлекательно и ярко все!!!

С теплом от души,

Добра, счастья и всех благ,

Ренсинк Татьяна   23.05.2015 23:43     Заявить о нарушении
Сердечно благодарю Вас, Татьяна! Для меня важно читать Ваши отзывы. Невероятно Вам счастлива!
Рози - умница! :) Не знаю, почему. Может быть, потому, что со взрослыми часто, или благодаря здоровой обстановке дома (без "рабов").
Гарольд очень любит Адриана. Я до сих не могу понять, думали Конни с мужем об его будущем.

Счастья Вам, радости и всего самого прекрасного!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   24.05.2015 16:45   Заявить о нарушении