Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 13

Глава 13
Простите меня!


     Так прошло несколько дней.

    Фил, узнав, что дедушка жив, был счастлив! И счастлив тому, что он забрал Адриана. Без зазрения совести молодой человек тут же, как и обещал, перешёл на сторону Гарольда. На суде он свидетельствовал против дяди. Фелиция жалела брата, ведь тот был раздавлен в те дни.  Но то, что их отец оказался жив, и что решил заступиться за её любимого племянника, делало леди невероятно счастливой. Поэтому бедняжка разрывалась, будучи между двух огней.

    Мать сердилась на сына. И Фил купил дом в том же городе и съехал от них, прекратив всякое общение с семьёй. Он всерьёз считал, что прав. «Я и не скрывал своего отношения к дяде Джеральду, — писал юноша Мэрбл, — и сам не оставил намерения забрать своего бедного, несчастного братика. Так что, я чист перед ними. Я никого не обманывал. Или я неправ?». А Мэрбл то ли из-за своей давнишней влюблённости в Филиппа, то ли, и правда, так считала, писала ему: «Я думаю, ты прав, совершенно прав. И пусть у тебя не будет сомнений! И нет ничего плохого в том, что твой брат остался с родным дедом. После того, как с ним обращались, он имеет полное право не прощать их. И знай, я на твоей стороне».

    Фелиция держала нейтралитет. «Прости, — сказала женщина отцу, — Джерри —мой брат, и мне жаль его, хотя я сама на него очень злая. Я не могу совсем бросить его, когда он оказался неправ». Гарольд, конечно, понял дочку, но долго не мог смириться с её решением, полагая, что оно покрывает грехи живодёра. Джеральд же считал, что сестра «и другим, и нашим». Он не винил сына ни в чём, не обвинял в предательстве, не обижался за то, что юноша не вернулся домой. Папаша Адриана прибывал в стойкой уверенности, что дед его охмурил, и теперь не отпускает, насильно держит у себя.

— Иногда мне кажется, что ему не восемнадцать, а пятнадцать, — сказал однажды Гарольд своему самому близкому и верному другу, сэру Ричарду. — Плачет, ищет меня, если я долго отсутствую… Ночами может не спать, будто боится кошмаров… Держится, как может, но у него не получается. Он прячет слезы, но я-то вижу…! Может быть, у него заторможённое развитие? Адриан родился и вырос ребёнком-рабом. Может, это сказалось на психике бедняжки? С детства мальчику привили чувство неполноценности, взращивали в нём это. Он ничего не умеет: только читать, писать да выращивать цветы. Ничего, что без труда делают все юные джентльмены в его возрасте! И это я во всём виноват! — мужчина прикрыл лицо рукой, пряча слезы. — Только я!

    Ричард ответил, что всегда будет с ним, со своим другом, прав ли тот, или нет, он всегда поддержит и посоветует. И признался, что сейчас скажет то, что сказал бы любому, потому что тут, и правда, нет вины Гарольда. Ведь виноват ни он, виноват отец юноши. Дед ведь хотел забрать внука, да вот только не дали ему. И на это есть документальные доказательства: вольные, документы, подготовленные для усыновления… Ричард пытался приободрить друга, сказав, что Адриан со всем справится.  А ещё заверил, что эти «юные джентльмены» вряд ли не сравнятся с внуком Гарольда, и пускай, что последний не умеет того, что умеют ровесники, ведь у него золотое сердце, он ангельски милосерден и добр, и так терпеливо всё сносит! И так красив, что вряд ли найдёшь кого-то прекраснее!

    Гарольд растрогался до глубины души тёплыми словами поддержки. Он поблагодарил Ричарда за подаренную надежду. И всё же Его Светлость признался, как раскаивается в том, что Адриан узнал от него о поступке своего отца. 

— Нет, я никогда не прощу Джеральда за это… Никогда… Но мне бы хотелось, чтобы мой внук был счастлив, чтобы забыл наконец весь этот ужас, на который его обрекли!
— Я понимаю. И он забудет. Ты только верь. Забудет и всему научится. Ещё будет самым завидным женихом в нашем обществе! Вот увидишь!

    Гарольд засмеялся:

— Сейчас-то отбою нет!  Что будет потом, мне уже страшно представить!

* * *

    Адриан же просто очень устал, устал от всех этих мыслей, воспоминаний о жестоком, бесчеловечном обращении, от бесконечного чувства вины перед всеми, от ночных кошмаров, от криков во сне, от слёз и страданий… И поэтому, «как последний слабак», по своему же мнению о себе, опустил руки, потеряв надежду и желание бороться. Бедняга жил, потому что надо, как заметила когда-то Фелиция. Несчётный пустил всё по накатанной, и сам не знал, что происходило с ним в те дни.

    Все спуталось. Бесконечная усталость от пережитых совсем недавно унижений, побоев, чувство вины и страх. Ему было стыдно, стыдно абсолютно за всё, что бы он не сделал, всё вызывало у Адриана стыд и вину.

    Бывшему невольнику казалось, что сам виноват во всём, что с ним случилось. Он и только он. Ему казалось, что сам виноват в тех наказаниях, и, что наказали его справедливо. Адриан был в этом точно уверен, но никогда бы не смог ответить на вопросы: «За что? В чём конкретно ты провинился?». Даже в незнании ответов бедный юноша видел свою вину, считая недопустимым и непростительным то, что не знает причину жестокого наказания. Он молил Господа вразумить себя, послать ему ответы на эти вопросы.

    Воспоминания причиняли невыносимую боль. Адриан чувствовал себя беспомощным. А потом, оглядываясь, видел, что столько людей всем сердцем желает помочь справиться с этим, и ему снова становилось стыдно за себя. Да, чувство собственного ничтожества, беспомощности не покидало несчастного. Он злил сам себя, называя слабаком и трусом.

    Адриан по-прежнему верил в Бога и каждый день молился Ему. Но не верил, что достоин спасения, чей-то любви, помощи, сострадания и просто человеческого тепла. Зато верил, что достоин наказания, и что оно неминуемо, что с ним опять всё это проделают за то, что не осознал, в чём тогда провинился. Бедняжка столько раз пытался найти причину, столько раз анализировал собственное поведение…! За что конкретно его так наказали?  По подсказке других людей у бывшего невольника имелись версии, что всему виной то, что он вызвал ревность настоящего отца. Тогда чем была она вызвана, каким его проступком? Поговорил с кем-то? Но ведь и Даррен с кем-то говорил, и это не считалось плохо. «Значит, я как-то не так себя вёл, раз они решили, что это заслужил» — думал несчастный бывший раб собственного папаши.

    Может быть, Гарольд оказался прав, и рабское детство внука как-то сказалось на мальчике. Каково это — с детства уяснить, что ты не человек, ты собственность хозяина, и он может сделать с тобой всё, что захочет, вплоть до убийства, и даже родители не смогут постоять за тебя? Адриану не принадлежала собственная жизнь. Во взрослом молодом человеке так и осталось что-то от ребёнка. Безумно красивый он становился объектом мечтаний многих девушек, но вместе с тем же производил детское впечатление.

    Юноша вбил себе в голову, что виноват из-за искренней привязанности к деду, к человеку, который намеревался посадить в тюрьму его отца.  А потом, прокручивая всё это в мыслях, Адриан вспоминал и сэра Чарльза, который так ласково принял его в гостях… Он никогда не забудет доброты этого господина… Но… бедолаге от самого себя становилось противно. Что же получается: кто ласковым словом приманит, того и любит? В последние дни, проведённые в поместье, истерзанному сердцу невольника так не хватало теплоты и простого, элементарного доброго обращения! А юного раба, наоборот, не по-человечески истязали, и измученный, он был от всей души благодарен любому, кто подарит ему хотя бы один незлой взгляд.

    Несмотря на всю переживаемую боль,  иной раз в разговорах с дедушкой юный милорд, нет-нет, а спросит, нельзя ли пощадить сэра Джеральда. Гарольд, как бы сильно не любил внука, всегда неизменно отвечал «нет».

— И к нему я тебя не пущу. Не пущу, и всё! Не проси даже! Суд постановил тебе до вынесения вердикта жить у меня. Но я бы и без такого запрета, не разрешил бы. И если ты туда пойдёшь, твоему папаше будет вдвойне хуже!   

    Дедушка не выступал против визитов в замок Филиппа, Конни, Фелиции, Эйлин, Геральдины, и даже Стюарта, Даррена и Томаса… Но Джеральду вход был заказан. Адриан всякий раз спрашивал у навестивших его близких, как отец, но видеть его не хотел.

* * *

 Меж тем тихо и незаметно приближалось Рождество. За всеми этими проблемами они и не заметили, как осталось всего ничего. Адриану было очень непривычно, что нет снега. На ранчо, на севере страны, в это время уже все становилось белым.

    Начались предпраздничные хлопоты, и даже суд не смог испортить настроения. Гарольд везде таскал с собой внука. В костёл, выбирать подарки, в гости к друзьям, чтобы как-то отвлечь бедняжку… А ещё деду и самому нравилось проводить с ним время, общаться…

    …Однажды, когда Адриан, спрятавшись ото всех в библиотеке, читал учебник грамматики (писать-то он умел, но кое-как, будто маленький ребёнок: коряво и с ошибками, чего жутко стыдился), к нему зашёл Гарольд в приподнятом настроении.
    Дедушка признался, что насилу его нашёл, что вообще сюда на всякий случай заглянул, и спросил, что он читает?

    Адриан покраснел так, будто бы там был не простой учебник, а нечто такое, в чём лучше не сознаваться, из ряда вон выходящего, что-то запрещённое или жутко аморальное. Юноша закрыл книгу и прижал её к себе как бы в невзначай, так, чтобы было не видно названия, и улыбнулся:

— Да так… Ничего интересного.
— А что тогда читаешь, раз ничего интересного? — засмеялся дедушка.

    Внук пожал плечами и снова улыбнулся.

— Перед каждым Рождеством у меня традиция: я занимаюсь каким-нибудь благотворительным делом, — сказал Гарольд. — В этом году навещу детский приют. Радость моя, хочешь пойти со мной?

    Адриан обрадовался и ответил, что, конечно, хочет. Ему ещё в костёле с Конни понравилось помогать людям, а тут ему такое доверие - дают возможность приобщиться к традиции…

—  Вот и славно! Ты не слишком занят чтением неинтересной книги?

    Юноша покачал головой, и дедушка тогда позвал его за подарками для сирот приюта. Внук с улыбкой кивнул — он очень любил детей.

— На улице похолодало, дождь прошёл недавно. Лучше переоденься. А то замёрзнешь.
— Хорошо, — улыбнулся Адриан и встал, так и прижимая к себе книгу, — я быстро.

    Распрощавшись у дверей со своим обожаемым внуком, Его Светлость сообщил, что будет ждать в холле.

* * *

Гарольд тоже решил переодеться. Спустившись, он увидел Мориса, которому сказал, что поедет с Адрианом. Дед признался, что был уверен, что внук согласится.
Дворецкий кивнул с улыбкой и ответил, что тоже был уверен в этом, ведь молодой милорд такой добрый.

— Бедняжка… Как только сохранил в себе эту доброту, это милосердие…? Но знаешь, Морис, вот никак не могу себе отказать, и не звать Адриана ласковыми прозвищами, типа «солнышек» и «лапочек», хотя меня раньше злило, что Конни и Фелиция так называют нашего мальчика! Понимаю, что он восемнадцатилетний парень, что как-то несовместимо это, что не зовут их так. И помню, в его возрасте мне не нравилось, когда мать, тётки и бабка обращались ко мне таким образом. Но поделать с собой ничего не могу!
— Не переживайте. Зовите, раз нравится — нет тут ничего плохого, уверяю вас. Всё это стереотипы. Меня мама до сих пор зовёт зайчиком.

    Гарольд засмеялся и хотел что-то сказать, как на лестнице появился Адриан. Юноша помахал им рукой и стал спускаться.

— Ну, ведь принц… — сказал дворецкий хозяину, — настоящий принц. Тебе хочется звать его «лапочкой», а я всё время ловлю себя на мысли, что хочу невольно обратиться к нему «Ваше Высочество».
— Он выше принцев, он — ангел. 
— Да, а ещё…

    И в этот момент лакей открыл парадную дверь, и в холл вошла…Геральдина. Девушка ни разу ещё не навещала их и сейчас приехала впервые. Адриан, который уже спустился, застыл. Девушка – тоже, словно бы не в силах оторвать от глаз от молодого милорда. По правде сказать, так оно и было, и гостья будто бы прочитала мысли Мориса, и в её голове тут же возникло одно единственное слово — «Принц». Такой красивый, так дорого одет по последней моде, такая улыбка.... Возлюбленный стал ещё прекраснее, чем раньше.

— Добрый день, — гостья неожиданно проснулась от минутного забытья.
— Добрый день, леди Геральдина, — ответил ей «принц».

    Гарольд и Морис отчего-то хором поздоровались тоже.

    Они не ожидали видеть девушку, тем более дочь Констанции не предупреждала о визите.

— Прошу прощения, что без предупреждения, — сказала она, — просто…просто я только решилась. Мне сказали, что вы уезжаете, простите, пожалуйста, я не знала. Но было уже поздно уходить…
— Ничего страшного, — ответил Гарольд, — но раз так получилось, позвольте пригласить вас с нами, леди Геральдина. И приятно познакомиться. Я — сэр Гарольд, дедушка Адриана.

    Если бы внук не обратился к гостье по имени, он бы не догадался, кто это, так как ни разу не видел приёмную дочку сына. Ах, нет же, видел, но мельком, тогда, когда увёл Адриана. А сейчас уже не помнил, так как в прошлый раз не обратил на Геральдину внимания – было не до того. Теперь Его Светлость вряд ли вспомнил бы, сколько человек находилось в тот день в холле особняка Джерри.

— Нет, спасибо большое, — отозвалась девушка и неожиданно подбежала к Адриану, схватила его за обе руки и на выдохе взволнованно сказала: — Я пришла только для того, чтобы попросить у тебя… у вас… прощения. Пожалуйста, простите меня! Я была сама не своя всё это время и поэтому так неадекватно себя вела! О, как мне стыдно перед вами!

    Но Адриан удивился, сказав девушке, что ей не зачем просить прощения, назвав «леди», и обратившись к ней на «вы».

— Ах, зовите меня на «ты»! И скажите, сможете ли вы меня простить? Я тогда вела себя некрасиво, тогда поцеловала вас, а недавно показала, что буду вами командовать.

    Прекрасное лицо Адриана даже покраснело от смущения. Его немного выбило из колеи то, с какой страстью Геральдина без конца твердила о своей вине. Юноша сказал, что она может быть спокойной, ведь всё хорошо, и он вовсе не сердится и не обижается.

— О, вы правы! Я неспокойна! Я вся горю от волнения и страха быть отвергнутой вами! Скажите мне только одно! Вы прощаете меня?!
— Я не считаю, что вы должны просить у меня прощения. И мне даже неловко. Но если хотите, я прощаю вас, хотя, повторюсь, не считаю, что вы виноваты передо мной. Я не держу на вас зла…
— Спасибо! Теперь я могу идти с лёгким сердцем! Простите, пожалуйста, если задержала вас. До свидания и удачи!
— До свидания, леди Геральдина. Всего вам доброго!

    Адриан, немного шокированный, подошёл к дедушке и Морису, к таким же немного шокированным. Внезапно гостья обернулась, чуть не доходя до дверей, и воскликнула:

— Адриан, я люблю вас!

http://www.proza.ru/2014/05/05/67


Рецензии
Да, поклонниц будет немеренно. .. но его чистая душа надеюсь не сломается, и он не пустится во все тяжкие, в любовные интриги и т.п. ..

Понимаю, что пока что опустил руки, но все жду, когда воспрянет. Может кто поможет?...

Спасибо, Мария! ! ! Интригующе и волнительно!

С теплом от души,

Добра, радости и вдохновения,

Ренсинк Татьяна   23.05.2015 23:59     Заявить о нарушении
Татьяна, огромное спасибо от всей души за прочтение и добрые слова! Очень важно Ваше мнение!
Геральдина еще на ранчо влюбилась в Адриана, и до сих пор не знаю, вперед сестры или нет, но вот молодой человек любит Эйлин. Геральдина же сдаваться не намерена, к сожалению.
Конечно, воспрянет! Его многие поддерживают. Придумал для себя, что все выходки отца не его на самом деле, а "палаче", а теперь его миф развенчан. От этого ему плохо стало опять. Но Адриан справится.

Вдохновения, радостного настроения и творческих успехов!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   24.05.2015 16:51   Заявить о нарушении