Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 22

Глава 22
Жаль, что у тебя нет…


   Констанция и Джеральд встречали праздник с дочками и мистером Стюартом, Эвелиной и Мартином, и Томасом. Папа Геральдины должен был приехать позже. Он хотел раньше, но из-за каких-то проблем с транспортом не смог вырваться.

      Они быстро легли спать, почти в час ночи, но муж и жена о чём-то ещё поговорили. После чего леди в слезах убежала наверх в спальню для гостей.

       Конни встала рано, все ещё спали. Она быстро собралась, даже завтракать не стала и, захватив с собой подарки для Адриана и сэра Гарольда, приказала кучеру отвезти её в замок свёкра и там не ждать.

* * *

               
      … Констанция тихо вошла в комнату к Адриану. Он ещё спал. Леди осторожно, чтобы не разбудить пасынка, присела на край кровати и невольно залюбовалась им. Спящий красавец. Почему она так полюбила этого мальчика? Первая симпатия, потом жалость, какое-то женское сочувствие к тому, кто по возрасту годился ей в сыновья?

      «Почему ты мне не рассказал? — подумала Конни, и в глазах её заблестели слезы. — Я бы тебя увезла сразу же… Тебе очень больно было?». И погладила юношу по голове. И этим ненароком разбудила. Адриан открыл глаза и, увидев леди, улыбнулся.

— Ма…моя госпожа…
— Адриаша, милый, ты же знаешь… Не зови меня так. Больше никогда не зови.
— Хорошо… Простите, пожалуйста…
— И на  «вы» не зови. На «ты» лучше…
— Но…
— Никаких «но»! — рассмеялась леди. — Прости, что разбудила. Я пришла поздравить тебя с Рождеством.
— Спасибо большое! Счастливого Рождества!
— Счастливого Рождества!

       Тут залаяла Люсинда. Констанция везде таскала домашнего питомца за собой. Собачка запрыгнула на кровать и весело завиляла хвостом.

— Это что ещё такое? — поразилась хозяйка, возмущаясь такой наглости. — На кровать залезла! А-ну, слезай!
— Она всегда у меня в ногах спала, — заступился Адриан за свою любимицу. — Я даже не знал первое время.
— Она у тебя в ногах спала? — возмутилась Конни. — Вот это да! Солнышко, нельзя собакам на кровать. На диван ещё ладно, а в постель нельзя.
— Ну, она не совсем в постели, в ногах ведь.
— Все равно, нехорошо это, Адриаша. У неё ведь корзинка есть. Прости, пожалуйста, что разбудила тебя. Я не хотела. Ты будешь спать?
— Нет, я встаю.
— Хорошо. Тогда я подожду тебя внизу.

      Тот кивнул. Констанция встала с кровати и покинула апартаменты молодого милорда, чтобы не мешать. Внизу леди встретила сэра Гарольда, у них возник тот разговор.    

* * *
               
         Его Светлость застыл на месте, не в силах первое время вымолвить ни слова. Она хочет уйти от мужа. Этого он ожидал меньше всего и меньше всего… хотел бы такого поворота событий.

— Ты… ты… хочешь развестись? — наконец проговорил сэр Гарольд.
— Да, — быстро и как-то нервно подтвердила Констанция.

        И потом быстро заверила, что он не виноват в этом. Женщина призналась, что ей очень стыдно покидать мужа в такой момент… Но она всю ночь проплакала, всю ночь об этом думала и всё-таки пришла к выводу, что не сможет так жить…

        Гарольд ушам своим поверить не мог. Он мысленно перенёсся в прошлое и вспомнил, как Конни любила его сына, и как тот в первое время тосковал по Алиссии... Еле подбирая слова, Его Светлость спросил невестку, что случилась.

— Я была готова ждать Джерри, сколько потребуется, потому что всё же люблю его… Любила… Это всё перечеркнуло! Понимаете?

           Гарольд покачал головой и даже как-то испуганно ответил, что, нет, не понимает… И даже попросил прощения, что никак не может это сделать…

— Я всё знаю! — прервала свёкра леди. — Теперь я знаю всё, полностью, целиком. Вчера Джеральд рассказал мне всю правду о своём приказе… Это было не простое наказание, это была пытка и бесчеловечное унижение…
— Не продолжай…. Тебе тяжело, я понимаю. Но как он осмелился это сказать? Я не думал, что у него хватит храбрости.

           Конни, опустив голову, почему-то взглянув на конверты, что сжимала в руках, ответила, что хватило смелости. А потом взглянула снова на сэра Гарольда, и в её глазах мужчина заметил слёзы. Женщина, выдавив из себя вымученную усталую улыбку, словно, чтобы приободрить саму себя, сказала, что не важно уже. Потом попросила ничего не «перемывать», ведь слишком всё это грустно, а сегодня Рождественское утро. Констанция только хотела, чтобы свёкор знал, что намеревалась ждать Джеральда, сколько потребуется, несмотря ни на что. Она не собиралась бросать его. И только эта жестокая правда, которая не даст леди спокойно жить, заставляет её уйти.

— Не могу, понимаете, не могу!  — с мукой сказала она. — И… и… как бы вы отнеслись к человеку, который отдал приказ… почти убить твоего ребёнка...тем...тем, что...напугать...состряпать своего рода спектакль о...насилии? Да, знаю, до этого не дошло, но они успели бесчеловечно унизить его. Да, не я родила Адриана. Но что это меняет, если люблю его как своего родного?
— Понимаю… Но я хочу, чтобы ты тоже знала. Я не хотел этого. Я не собирался вынуждать тебя разводиться со своим сыном, хотя, будь ты моей дочерью, посоветовал бы тебе именно это. Но другого выбора у меня не оставалось, я хотел защитить своего внука, а без суда это сделать было бы невозможно. Я не хочу, чтобы Адриан жил с таким отцом, которому нужен он только для самого себя. Я не хотел, чтобы тот посадил его рядом с собой, обращаясь с ним, по сути, почти как с рабом. Я хочу наладить внуку жизнь. А не сидеть рядом с ним, наслаждаясь его обществом.
— Я понимаю. Узнай я это раньше, то поступила бы точно так же. Но прошу вас, давайте оставим пока этот разговор. Если хотите, мы обязательно к нему потом вернёмся. Я пока в шоке, не знаю, что думать. Сама не своя. Только недавно узнала и не могу от этого ещё оправиться.
— Хорошо, милая. Могу я предложить тебе завтрак?
— Конечно, сэр Гарольд. Спасибо большое.
— Пойдём же.

      Они покинули коридор.  Фил и Фелиция, устав ждать деда и отца, вышли из кабинета Его Светлости.


* * *

Адриан, уже одевшись, вышел из гардероба. На уже убранной слугами кровати, положив голову на подушку, лежала Люсинда. Услышав шаги, собачка посмотрела на хозяина и завиляла хвостом, высунув язык. Юноша подошёл к ней и сел рядом.

; Ну, что? –  ласково улыбнулся он, нежно гладя любимицу по голове. - Мы не скажем леди Констанции, что ты тут лежала?

           * * *               

        Вниз уже спустились мистер Фред, сэр Чарльз, леди Изабелла и леди Рози. Они остались вчера ночевать. Сэр Ричард тоже вчера не уехал, но ещё не проснулся. Филиппа так же ещё не было. Адриан спустился с Люсиндой на руках. Увидев собачку, внучка Чарли подбежала к ней.

— Можно её погладить?
    — Конечно.

      Когда-то Конни разрешила ему погладить свою собачку, теперь разрешения спрашивают у юноши, будто бы он её хозяин.

— Только вы потом оба руки помойте после неё перед завтраком, - улыбнулась Изабелла.
— Обязательно, бабушка?
—  Да, моя принцесса.

                * * *
               
     После завтрака Конни увлекла Адриана в сад. Они сели на скамейку, и леди вручила ему пачку писем.

— Это тебе от детей моих подружек из костёла, — улыбнулась она. — Захотели поздравить тебя с Рождеством.

  Юноша обрадовался и поблагодарил.

— Хочешь открыть письма? Давай подержу остальные, а то тебе неудобно будет.

       Она окинула взглядом сад с тропическими клумбами, пальмами и цветущими деревьями. Аккуратные тропинки, скамеечки и фонтаны. А потом снова посмотрела на Адриана, который в это время читал детское письмо и чуть заметно улыбался. Да, как же он изменился! Хотя не многих подпускал очень близко, не до конца раскрылся, иногда невольно уходил в себя и грустил, всё же был не таким, как тогда на ранчо, когда только-только отходил от ранения.

      Адриан был так близко. Конни чувствовала доверие и теплоту со стороны пасынка. Ни капли робости и страха. И она была счастлива, ведь у неё получилось преодолеть эту пропасть. Как у неё это вышло? Леди и сама удивлялась. Оглядываясь назад, понимала, как сложно это было сделать. Даже Джеральду, родному отцу, не удалось. Констанция отчаянно хотела стать матерью Адриана. И тот всё-таки почувствовал её любовь и теплоту и потянулся к мачехе, как цветок к солнцу. 

      В этот момент Конни охватила печальная отрада, горькая радость наполнила душу. Как же хорошо было сидеть рядом с ним, с тем, кого полюбила как родного сына! Но как же горько было вспоминать прошлое… Конни стало… стыдно, стыдно за то, что когда-то стыдилась своей симпатии к Адриану, за грубое обращение из-за этого. Да, она протёрла невольнику тогда раны, но намеренно старалась говорить с ним жёстко, ругая и попрекая. «Интересно, не укорив я тогда саму себя за эту симпатию, за желание как-то помочь ему, может быть, можно было бы избежать весь этот ужас? Могла ли я спасти его?» — внезапно подумала леди. «Я отдал приказ истязать его три дня издеваться, унижать и делать с ним все, что захочется, как бы изощрённо это не казалось… И обязательно помимо этого сделать вид, что, что хотят убить его, чтобы показать, что такое настоящий ужас, что такое настоящее извращение ведь жестокость — это всегда ненормально… — вспомнились ей слова Джеральда, сказанные ещё вчера. —  Только не трогать голову, не повредить лицо. Мне хотелось в воспитательных целях показать ему, что такое настоящий извращенец, каким меня стали из-за него выставлять, говоря, что я влюблён в мужчину. Какой же я подонок! Теперь он никогда не простит меня!». Конечно, наверное, Джеральду хотелось, чтобы жена поддержала его и утешила, сказав что-то вроде того, что им руководили ярость, злость, ревность, что, в конце концов, бес попутал. Но Конни вместо этого выбежала в слезах из комнаты.

     Женщина отогнала от себя эти ужасные воспоминания и снова взглянула на Адриана. Она прижалась к нему, будто бы боясь потерять. Он не отстранился. И не потому, что не заметил – наоборот, умилился. Его это очень тронуло.

— Котёнок, помнишь, я сказала, что тебе нужна мать?

      Юноша немного нервно ответил, что, да, конечно.

— И я… я… по-прежнему так считаю. Прости, что требовала тебя называть меня мамой, не считаясь с твоими чувствами. Но если бы ты почувствовал, что… что… хотя бы чуть-чуть привязан ко мне, как к матери…! Я бы очень хотела тебя… усыновить. Только по-настоящему… Документально. 

     Адриан невольно вздрогнул. Да, для него была только одна мама, Алиссия, и она умерла. Но это ещё не значит, что он не помнит её, не любит, не чувствует родство, не тоскует по ней, не оплакивает временами. Что тут скрывать? Юноша привязался к Конни всей душой, всем своим сердцем. Она стала для него очень близким человеком. Но мог ли Адриан позволить себе назвать эту леди матерью?  Будет ли это предательством по отношению к родной, покойной? Он считал, что да, и очень корил себя за то, что несколько раз невольно называл Конни мамой.

— Усыновить? Меня? — переспросил молодой человек после долгого молчания, и голос его дрогнул.
— Я понимаю… Я ни за что и никогда не стану давить на тебя и делать это, если ты против! Я люблю тебя, как родного сына. Ты ещё несовершеннолетний. Это мне надо было бы к дедушке твоему идти. Но я не стану этого делать, если ты не хочешь. И я в любом случае пойму тебя. Прости меня, пожалуйста… Я не хотела тебя обидеть…

      Адриан быстро заверил, что не обиделся, и это было так на самом деле.
 
     Констанция…. Она была так одинока! Её будущее обречено. Её удел отныне одиночество. Что ждёт бедняжку дальше? Папа Геральдины ушёл в отставку, у Эйлин объявился отец, Джеральда, — уже это несомненно, — посадят. И бедная Конни останется одна. Да, она может вернуться к своим родителям, но леди всегда являлась сильной, и возвращение домой казалось ей поражением, признанием того, что жизнь не удалась, сломана. Женщине было стыдно возвращаться в отчий дом.

     Адриан осознал это. И, будто бы почувствовав боль одиночества мачехи, ему стало жаль её. «Жаль, что у тебя нет матери», — примерно так Конни сказала ему однажды. «Жаль, что у вас нет своих детей», — подумал он сейчас. Алиссия, Алиссия….! Простишь ли ты когда-нибудь? Или будешь наоборот счастлива, зная, что кто-то любит твоего сына, как своего родного?

— Не плачьте, леди Констанция, — осторожно проговорил Адриан. — Вы не одинока. Я никогда не оставляю вас, клянусь. Я согласен. Только мне важно мнение дедушки.
— Ты согласен? — не веря услышанному, спросила женщина. — Ты не против усыновления? Правда?
— Правда, — кивнул он.
— Адриаша, радость моя!

      Констанция обняла юношу и прижала к себе.

— Дорогие мои! — раздался голос сэра Гарольда, и леди выпустила приёмного сына из объятий.

      Свёкор улыбался им. Он присел рядом со стороны внука.

— Что это вы читаете? Письма?

Адриан улыбнулся, и ответил, что это ему дети прихожан прислали.

— Очень здорово. А я как раз тебя искал. Конни, ты не против, если я похищу у тебя твоего приёмного сына?
— Нет, конечно.
— А ты не против покинуть леди Конни?
— Ну, не навсегда же, — улыбнулся внук.
— Нет, конечно. Конни, милая, мы сейчас вернёмся.

               
       …Дед повёл его по парку, а потом попросил закрыть глаза и взял за руку. Они шли недолго.

— Открывай! — торжественно объявил сэр Гарольд, и тот послушался. — Я хочу сделать тебе подарок на Рождество, — дед положил руки на плечи своему мальчику, — а ты улыбнись мне, и это станет подарком для меня.
— Спасибо большое, дедушка! — улыбнулся Адриан.

    Тот на радостях обнял внука, а потом развернул назад. Молодой человек застыл на месте, увидев белую лошадь.

— Это тебе, — улыбнулся Гарольд. — Теперь ты у меня будешь принцем на белом коне!

      «Принц на белом коне» сначала не знал, что сказать.

— Спасибо тебе большое, — и он обнял дедушку. — У меня просто слов нет.
— Я очень люблю тебя, мой ангел! Ты для меня дороже всего на свете. Пойдём, подойдём к ней.

      Гарольд сказал, что заводчик звал лошадь Андромедой, что она ещё молодая, но на ней уже можно ездить верхом, что сначала нужно протянуть ладонь, а потом подходить.  Дед сказал внуку, как сесть в седло, но посидел тот недолго – без учёбы ещё на незнакомой лошади было страшновато. Так у Адриана появился ещё один верный друг.

      Когда спешился, он ласково погладил Андромеду по шее. Гарольд смотрел на него и улыбался. В этот момент к ним подошёл Фил и сказал:

— Я видел тебя издалека! Ну, прямо принц!

       Лицо его озарилось улыбкой, и он от всей души поблагодарил кузена за добрые слова.

— Да не за что! Это ведь правда! Дедушка, мама хочет познакомить тебя со своим мужем. Пока вы ходили, она за ним съездила и уже вернулась.


http://www.proza.ru/2014/05/15/1529


Рецензии
"И она была счастлива, ведь у нее получилось преодолеть эту пропасть." - понимаю Конни, и Адриана... в случае, что она предложила его усыновить, что она любит его, как родного, а он соглашается и корит себя в том, что не может таким образом ка кбы предать погибшую маму... сложная ситуация!!! мама ведь одна, но слово мама, обращенное и к той, которая отдает свою материнскую неиспользованную любовь, тоже подходит... а так называю мамой и свою маму, и свою свекровь!

Спасибо, Мария!!! так и тянет пуститься в размышления и философию!!!

с теплом души,

мира, добра и вдохновения Вам безмерного,

Ренсинк Татьяна   25.05.2015 15:33     Заявить о нарушении
Благодарю от всего сердца! Татьяна, несказанно рада Вам и Вашему взгляду на ситуацию! Мне очень важно Ваше мнение! Мне тоже кажется, что ситуация непростая. Да, точно и свекровь и свою маму зовут мамами. И мужчины иногда тещ мамами называют :) И даже ученики порою учителя - второй мамой.

Счастливого настроения, радости и вдохновения!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   25.05.2015 23:22   Заявить о нарушении