Благослови меня на боль. Часть третья. Глава 23

Глава 23
Все тайное становится явным

      Адриан вернулся к Конни. Фил побежал за Мэрбл и Патриком, которых оставил в каминном зале пить чай. А через полчаса Гарольд вновь разыскал младшего внука и позвал в свой кабинет. Его Светлость вошёл и, задержавшись на пороге, так, чтобы юноша не видел, кто там, сказал кому-то:

— Я вас оставлю. Поговорите, — а затем пропустил внутрь молодого милорда.

    Даррен робко шагнул к вошедшему.

— Папа… — прошептал Адриан, не в силах вымолвить ни слова, и по щекам потекли слезы.
— Сынок! — мужчина бросился к нему и крепко обнял его.

    Оба плакали, не веря, что снова увидели друг друга. Они расстались так давно при таких грустных обстоятельствах, и вот теперь снова вместе…

— Какой ты у меня красивый… Такой благородный, как принц.
— Папа… Папочка…. Я даже мечтать не смел… Это сон?
— Нет, не сон.

    Сердце Даррена вздрогнуло. Его сын, его любимый, единственный сын. Но всё было кончено, и это должно было случиться. Адриан изменился, и тот, кто вырастил его, сразу это заметил. Раньше он был просто добрым, красивым юношей, а теперь... А что теперь? Теперь на бывшего отца взглянул...забитый маленький ребёнок, который словно бы жил в придуманном им самим мире, не воспринимая себя как взрослого человека. Но даже такой он оставался дорог для его папы. И Даррен понимал это. Понимал, что все кончено. Всё должно быть на своих местах. Адриан — сын Джеральда, и это нужно признать.

— Нет, не зови меня больше отцом, Адриан, — тяжело вздохнув, сказал Даррен. — Знаю, тебе трудно будет, но это в первое время, а потом ты привыкнешь. Я помню Джеральда, как он страдал, как плакал, словно дитя, когда его разлучили с Алиссией. Я всегда буду любить тебя, как родного сына, для меня ты навсегда им и останешься. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Но… правда всегда лучше лжи, Адриаша, потому что она правда. А в данном случае правда заключается в том, что Джеральд — твой отец. Прости его. Он тоже страдал. Он ревновал, ненавидел меня, думая, что я не только отнял у него любовь любимой женщины, но ещё и тебя. Ты меня не предашь, если будешь звать своего настоящего папу папой. Это я тебя предам, если стану обижаться. А я и не обижаюсь. Я всегда знал, что рано или поздно это случится. Я буду тебя видеть, никто тебя у меня на веки не отнимает. Я тебе дядей буду! Ну же! Выше нос!

    Но Даррен говорил это и для того, чтобы успокоить и себя тоже. Губы Адриана вздрогнули, он едва ль не заплакал, но, взяв себя в руки, сказал:

— Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал. Я этого никогда не забуду.

    А сердце его болело, а в глазах стояли слёзы. Тот, кого бедняжка считал папой, ему не отец, и сейчас просит звать родного отцом. Про себя Адриан называл Джеральда либо отцом, либо сэром, а Даррена папой. Но теперь… теперь всё будет по-другому, а бывший невольник к этому не готов.

— Ангел мой…! Ну, как я мог иначе поступить?
— Ангел… — улыбнулся Адриан. — Меня так дедушка и сэр Чарльз зовут.
— Ну, и правильно! Знаю, трудно тебе, наверное… Так быстро всё поменялось. Ты не причинишь мне боль, если назовёшь настоящего отца отцом, а меня — дядей Дарреном. И мама этого бы хотела.
— А ты её любил?
— Любил, но как сестру. Она была мне, как сестрёнка. Я всегда покрывал её проказы. А как женщину всю жизнь я любил только одну, другую. И теперь не знаю, как благодарить Господа за это чудо, за Его милость… Если я был удостоен этого, значит, всё мы правильно делаем… — Даррен поймал его удивлённый взгляд и, немного смущаясь, пояснил. — Я о Фелиции говорю.

    Адриан просиял.

— Поздравляю вас от всего сердца! Ты даже представить себе не можешь, как я счастлив!

    И он обнял его.

— Так что теперь я тебе полноправный дядя!

    В этот момент кто-то робко постучался в дверь, а потом в кабинет вошла Фелиция. Они с Дарреном так заранее договорились, ведь встреча с Адрианом могла стать очень волнительной. Ему хотелось, чтобы любимая была рядом. Леди подошла к ним и, улыбнувшись, обняла по очереди обоих.

    Так отец стал дядей. Так тайна стала явью, и всё встало на свои места. Даррен считал, что это единственное правильное решение, хотя на самом деле не хотел этого, в глубине души желая, чтобы приёмный сын, который теперь стал ему племянником, звал его так, как звал все эти годы, папой. Но мужчина понимал, что сейчас открылась правда, и родной отец должен занять своё место… Но вот хочет ли этого Адриан? Неважно. Он привыкнет, а правда всегда лучше лжи…


* * *


Филипп и Мэрбл прогуливались по саду.

Девушка улыбнулась, сказав, что так непривычно, что в декабре цветут розы. Молодой человек согласился. У них ведь на севере уже лежит снег.

— Здесь такие красивые цветы! Дома я таких не видела!
— Не могу согласиться! Дома у нас самый красивый цветок на свете есть. Это — ты.
— Спасибо большое, — Мэрбл смущённо улыбнулась и покраснела.
— Разве за правду благодарят?
— Спасибо тебе, Фил. Ты так добр ко мне.

    Они дошли до фонтана, вокруг которого цвели розовые кусты. Девушка подошла ближе и подставила руку брызгам.

— Как красиво… — прошептала она.

    Фил смотрел на неё и улыбался. Он не мог поверить, что рядом с ним такая девушка. Молодой человек взял её за руку.

— Мэрбл, я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя. И уже давно. С самого первого дня, как увидела тебя.

    Филипп встал перед ней на одно колено.

— Ты согласна стать моей женой?
— Да… Да!

    Он встал, и она обняла его.

— Боже, как я благодарен Тебе, — не веря услышанному, шептал Фил. — Я женюсь на самой прекрасной девушке на свете!

Но вряд ли это понравится его маме...


* * *

 После Рождества прошло несколько дней. Констанция переехала в дом Филиппа, куда так же из гостиницы уехали Фелиция и Даррен. Супруга Джеральда не хотела этого делать, потому что у них гостили Эви и Марти, а они являлись её родственниками, а ни мужа, но племянник сказал, что дом у него большой, места хватит всем, и пусть её кузина с супругом перебираются вместе с ней. Разумеется, Геральдина тоже там не осталась. Мистер Томас, который не знал причину ухода жена от его хозяина, был просто в шоке. В шок пришли и все остальные.

    Настал тот самый волнительный и для кого-то страшный день, когда Адриан должен был прийти в суд. С самого утра он был на нервах. Эта встреча… Что она принесёт? Скоро, совсем скоро, всё закончится. Но как? Фил вызвался пойти с братом, не желая оставлять  в такой сложный момент. И на это заседание собрались все, кто имел какое-то отношение к делу.

    Адриан по законам своей страны являлся несовершеннолетним. Суд был в шоке. Все темы заседания были тайными. Никто в городе не знал об этой истории. Участвующие давали клятву неразглашения. Все в суде прониклись глубокой симпатией к Адриану и сочувствовали ему, все до одного. Не нашлось бы ни одного человека, который был бы против сэра Гарольда. Все, начиная с судьи Августина, кончая уборщицей Долорес, были на стороне потерпевших. Для Джеральда еле нашли адвокатов, все отказывались «защищать этого подонка», еле-еле уговорили трёх, и те сказали, что делают это, потому что так надо, чтобы вообще суд над «скотиной» состоялся побыстрее, а душой они с Гарольдом. Обвиняемый же не стал вызывать своих адвокатов из другого города, так как стеснялся сказать им, за что на него подали в суд.

               
    Джеральд прибыл на заседание к назначенному времени. Адвокаты ждали его у дверей. К ним вышел судья Августин.

— Сэр Джеральд, — обратился он к подсудимому, — предупреждаем вас, что вам запрещено приближаться к сэру Адриану меньше, чем на пять метров.
— Пять? — изумился тот.
— Да, именно на пять. А также прикасаться к нему и заговаривать с ним. Даже смотреть не смейте! Его присутствие очень важно для суда, но это крайняя мера. Мы не хотели сначала приглашать милорда, но были вынуждены в интересах следствия. Вы всё поняли?
— Да, Ваша честь.
— Хорошо, тогда пойдёмте в зал. Все уже собрались.

    «Все уже собрались» … Сердце Джерри вздрогнуло — значит, его сын тоже там. А ему даже взглянуть на него запрещено!

    На заседании было всё, как обычно, как положено. Вопросы, ответы. Долго слушали свидетелей, защиту, говорили речи… И почти под самый конец мистер Ингвар, прокурор, неожиданно спросил подсудимого:

— Сэр Джеральд, вы знали о том, что сэр Адриан — свободный человек?

    Воцарилось молчание. Нервно тикали часы, кто-то нетерпеливо бил пальцами по столу…. «Нет-нет, он не знал…» — думал Адриан в отчаянии, будто бы моля кого-то великого, чтобы это оказалось так, чтобы он действительно не знал.

— Знал… — этот ответ поверг всех в шок.
— Как так знали?! Откуда?
— Моя мать, леди Лилиан, сказала мне об этом перед смертью.
— Вы понимаете, что, то, что вы, может быть, не знали, могло стать для вас возможностью смягчить приговор? — спросил мистер Августин.

  Обвиняемый кивнул. А его спросили, что ещё ему сказала леди Лилиан?

— То, что отец хотел усыновить моего сына, что она была категорически против.
— Знали ли вы, что она травила вашего отца?
— И это я знал… Перед её смертью у нас был откровенный разговор.
— Почему же вы молчали об этом?!
— Потому что отец сломал мне жизнь. Я был зол на него, — он с вызовом посмотрел в глаза сэра Гарольда, но тот не отвёл взгляда, пристально глядя на сына.
— Как именно он сломал вам жизнь?
— Он отнял у меня моего сына, не дал жениться на любимой женщине, — в этот момент обвиняемый пристально взглянул прямо в глаза Констанции и добавил: — На единственной любви моей жизни.

    Сердце женщины вздрогнуло, из глаз хлынули слёзы, ведь бедняжка любила этого человека, несмотря ни на что, любила.

— Хорошо, мы ещё вспомним об этом позже, а теперь вернёмся к делу, по которому собрались. Сэр Джеральд, вы обвиняетесь по статьям «незаконного лишения человека свободы, незаконного содержания в рабстве, нанесения тяжкого морального и физического вреда, жестокого обращения с ребёнком». Да и ещё теперь выясняется, что добавляется «скрытие преступления»! Вы понимаете, что за это вам грозит суровое наказание?
— Я понимаю.
— Вы признаете свою вину?
— Признаю, Ваша честь. По всем пунктам. И искренне раскаиваюсь.

    Сердечко Адриана, который сидел вдали от него на возвышение, вздрогнуло. Неужели, правда? Может быть, есть надежда ему спастись, он ведь раскаивается?

— Отец нашего подзащитного незаконно держал людей в рабстве, скрывая от них вольные, лишил сэра Джеральда сына и жестоко обращался с ребёнком, — сказал один из адвокатов подсудимого.
— То есть со мной, — добавил подзащитный.

    Глаза сэра Гарольда округлились от возмущения, и Его Светлость воскликнул:
 
— Протестую, ваша честь! Я не обращался жестоко со своим сыном, сэром Джеральдом, и если что-то и позволял, то только выговор по делу.
— Протест принят!
— Сэр Гарольд не держал незаконно людей в рабстве, — сказал один из его адвокатов. — Он имел права самому решать, когда выдать вольные, при условии, что труд человека вознаграждается. В данном случае бывшие рабы не были изгнаны с ранчо, и с ними уважительно обращались. Что касается сэра Адриана, то он внук сэра Гарольда, и то, что он не подпускал к нему сэра Джеральда, это уже семейные неурядицы, которыми суд не должен заниматься, к тому же к делу не относится.

    Судья поблагодарил всех и сообщил, что сегодняшнее заседание закончено. А сэра Джеральда, в интересах следствия попросил задержаться на полчаса.

    У Джерри уже давно сложилось впечатление, что суд явно на стороне Гарольда. Вот только почему? Им так жалко Адриана? Или отец подкупил всех? Или неужели его влиятельность сохранилась и после исчезновения?

    Джеральда задержали на полчаса только для того, чтобы Гарольд с внуком успели уехать до него, чтобы у подсудимого и его защиты не было возможности поговорить с Адрианом.

    Мистер Августин, провожая их к выходу, сказал молодому милорду, что он очень мужественно держался, даже когда показали фотографии шрамов. Мужчина заявил, что его стойкость достойна восхищения! Юноша в ответ вежливо поблагодарил его.
— Оказывается, он знал, что Лилиан меня постепенно травила, и смолчал. Если бы Джеральд этого не срыл, то, — кто знает? — может, мне не пришлось бы жить в Европе. Всё бы вскрылось уже давно, и все раньше узнали бы, что я жив.  Я у него ещё и наследство отсужу! Да, ему с сыном повезло больше, чем мне! Адриан до конца пытался найти ему оправдание.

    Фил заявил, что нет ему его, а судья согласился полностью. Ингвар их поддержал и заметил, что, наверное, в его практике это первое дело, когда все единогласно, вплоть до защиты подсудимого, на одной стороне.

    Только Адриан молчал, молчал до того момента, как сели в коляску, молчал всю дорогу домой. Оказывается, его отец всё знал! Джеральд знал, что его сын не раб! Он знал, что Даррен и Алиссия получили вольные, он знал, что его мать пыталась отправить отца на тот свет, он знал всё, был в курсе всего!

    Что же теперь делать? Оставалось только одно – научиться жить заново, по-другому. И просто смириться.

    Сэр Гарольд сам был в шоке. Его сын знал, что Адриан родился свободным человеком и никогда не был рабом, издевался над ним так жестоко и изощрённо, что сложно себе представить отца, придерживающегося более строгим методам «воспитания». Джеральд знал, что Лилиан хотела отравить его папу, и молчал. Приехав домой, внук обнял деда, будто бы почувствовав его боль.

* * *


 Констанция вернулась из суда. Женщина сидела на диванчике и смотрела в окно в комнате, которую ей отвели. Перед глазами стояло лицо Джеральда, слова всё ещё любимого человека звучали в ушах: «...на единственной любви». Он все эти годы обманывал её, он не любил её, всё ещё любя одну лишь Алиссию? Леди с трудом отогнала от себя эти мысли, пытаясь думать об Адриане. Нужно обязательно поговорить с сэром Гарольдом насчёт усыновления. А всё никак не успевала с этими заседаниями и очень из-за этого на себя сердилась! Внезапно в дверь постучали. Это оказалась Фелиция.

— Милая, там какой-то мужчина тебя спрашивает…
— Мужчина?! — изумилась Конни. — Какой ещё мужчина? И откуда он меня знает?
— Без понятия. Но он назвался мистером Виктором.
— Виктором?!



http://www.proza.ru/2014/05/15/1531


Рецензии
хорошо, когда все встает на свои места, однако тут мне больно и жалко :"Нет, не зови меня больше отцом, Адриан," - почему бы не называть отцом и его?! это так же, как бы называть и Конни мамой...

суд получился волнующий и переживания тоже так ощутимы!!! переживала, пока читала!

Конни еще больше жаль... просто больно за ее судьбу...

а за Филиппа и Мэрбл несказанно рада!!! Иначе не могло быть!

спасибо, Мария!!!

с теплом души и лучшими пожеланиями,

Ренсинк Татьяна   25.05.2015 15:50     Заявить о нарушении
Татьяна, моя сердечная благодарность за прочтение и добрые слова! Всего невероятно счастлива Вашим рецензиям. Ваши мнения и взгляд на ситуации для меня очень многое значат!
Когда писала, не совсем понимала я Адриана в этом вопросе. Почему он чувствовал неуверенность в этом вопросе? Он очень отца приемного любит, хочет звать его папой. Скорее всего, потому, что в прошлом за неверность "господину" ему попадало. И теперь Адриан в любой ситуации проверят себя на верность каким-то идеалам или людям.
Суд еще делишки Джеральда раскрыл. Все-таки он странный. Когда сцены в суде описывала, очень волновалась, мне казалось, что неправильно получается. Несколько раз переписывала.
Конни очень жалко, но все у нее наладится.
За Филиппа и Мэрбл я тоже была рада!

Счастья Вам, радости и всего самого наилучшего!

с теплом и благодарностью,

Мария Шматченко   25.05.2015 23:28   Заявить о нарушении