Даунёнок

  И какого чёрта? Этого только мне не хватало. Ко всем свалившимся на голову проблемам. Хорошая же была идея, съездить за город старой дружной компанией, расслабиться. Нет, догадался кто-то пригласить на шашлыки Любу.

Я ничего не имею против неё, но она взяла с собой шестилетнего больного сына.

Сейчас в меня полетят камни. Я не люблю неполноценных детей. Не могу смотреть на это. Сердце разрывается от безысходности и бессилия. Я начинаю спорить с Богом. Теряю покой в душе.

Оно мне надо? Особенно, на природе, в лесу, возле реки.  В один из чудных воскресных дней, когда золотая осень дарит земле последнее уходящее тепло и тишину. И так хочется побыть наедине с собой, когда "весь мир с тобой в раздоре". Найти ответы на мучившие  тебя вопросы.

Даунёнок сразу заполнил собой всё пространство. Мальчик был похож на любопытную мартышку. Слов «нет и нельзя»  он не знал. Его нечленораздельное мычание раздавалось одновременно со всех сторон.

Мы едва успевали спасать разложенные на покрывале продукты и оттаскивать его от костра. Люба от воспитательного процесса  временно отстранилась. Её можно понять, но о вожделенном отдыхе пришлось забыть всем.

В конце концов, доведя всех до истерики, и заметив меня,  сидящую на бревне у реки, даунёнок забрался  ко мне на колени. Я, тяжело вздохнув, осторожно обхватила  руками хрупкое тельце и  стала рассказывать  какую-то ерунду, пытаясь хоть на время удержать  его на одном месте и дать возможность остальным  спокойно передохнуть.

 Мы смотрели на тёмную сонную  воду, отражающую  небо с пушистыми  облаками. Прислушивались к шелесту листопада при редких порывах  ветра. Любовались пожелтевшей листвой.  Мальчик откинул голову мне на плечо. Я инстинктивно потянулась губами к его затылку,  поцеловала, как целовала когда-то своего сына и он засиял.

Вы не замечали, что маленькие дети, неважно, свои или чужие, пахнут всегда одинаково? Беззащитностью и доверием. Сладкой манной кашей. Детскими игрушками и разлитым какао. И нашими собственными несбывшимися мечтами, оставшимися за нарисованной дверью в каморке Папы Карло.

Сашка, так звали даунёнка, внимал каждому моему слову. Я рассказывала про  смешную растрёпанную Сову, которая  сидела на огромном дереве. Она была, конечно, красивой  и умной. Про неутомимую труженицу Пчелу, раскачивающуюся  на соседней травинке. Ах, как она  кружилась над ромашкой! Про гордого осторожного Оленя, притавишегося  в кустах на другом берегу. Разве ты не видишь дивные рога сквозь листву? Смотри, вон там…

Каждый раз, когда я протягивала руку, чтоб показать то место, где, по моим предположениям мог  находиться очередной сказочный персонаж, даунёнок звонко смеялся. И тут же беспокойно хватал  мой локоть, возвращая  на прежнее место, требуя, чтобы я продолжала его обнимать. Я снова целовала  шелковые  редкие пряди на его затылке, слегка покачивала из стороны в сторону  и продолжала сочинять небылицы.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели, но вдруг поймала себя на мысли, что не хочу  возвращаться к друзьям. Мне было спокойно. С даунёнком я не чувствовала себя одинокой. Не надо было надевать маски или делать того, чего не хотелось. Он каким-то непонятным образом, согревал меня.

Когда я замолкала, Сашка  недовольно поворачивался, щуря узкие припухшие  глазки, и я звонко  чмокала его в нос, боясь, что он догадается, о чём я думаю.

За что Всевышний наказывает их? Почему такие дети приходят в наш мир обречёнными от рождения? У этого мальчика -дауна  было золотое сердце. Он так чутко отзывался на ласку, что у меня запершило в горле.

Это не Я успокаивала его у реки, это ОН возвращал покой моей истерзанной уставшей душе. Он  меня жалел. Я ощущала это на физическом  уровне.  И вся накопившаяся за последнее время боль и обиды, сидящие в сознании натянутой до предела пружиной, вдруг сорвались и зазвенели хлынувшими слезами.

Сашка соскочил на землю и стал  быстро жестикулировать руками. Он показывал мне  на дерево, где сидела Сова. И на противоположный берег с Оленем в кустах. Топая ножками, рассеянно смотрел на  траву, пытаясь найти улетевшую Пчелу. Я плакала и глупо кивала головой.

«Ова?» — спрашивал он. Да, там сидит Сова. 
«Лень?» — вглядывался  вдаль. Да, Олень стоит в кустах и смотрит на нас.
«Ила?» Да, хороший  мой, Пчела качается на цветке.
Хотя, откуда бы ей взяться в сентябре? Ты не знаешь? И я не знаю.

Ничего не знаю и не понимаю в этой жизни. Вот за что  тебе такое выпало? За что? Чем там так занят этот серьёзный дядечка, на небесах, который всё видит? И почему он часто отворачивается от меня самой? Обними меня крепче, малыш. Мне так плохо...

Сашка снова взобрался на колени, уже лицом ко мне, обнял и стал неумело целовать.  «Аля орошая…  оро-о-оша-а-яя»... Прижимался нахмуренным лбом к моему подбородку, гладил растопыренными пальчиками мои мокрые щеки. «Аля пачет».
 
Милый мой даунёнок. Хорошо, что ты  не всё понимаешь. Аля- просто стерва, забывшая  о том, что  действительно важно, а что-нет. Циничная холодная сука. Тебе вон как досталось в жизни, но  ты умеешь радоваться. Ты прости меня, малыш, прости.

Я украдкой вытирала слёзы, боясь перепугать его. А он тяжело вздыхал и снова ластился ко мне, как преданная дворняга. И молчал, постоянно проверяя, не забываю ли я его обнимать. Нам никто не был  нужен.

Солнце начало садиться за верхушки высоких сосен. Чуть тронутый золотом лес  кутался в прозрачные сумерки. От реки повеяло свежестью и прохладой. Сколько величия и красоты было в окружающем  мире. И как он был прекрасен, этот мир, не раздираемый  людскими страстями, суетой и мелочностью.

Я осторожно взяла даунёнка подмышки и стала кружить. Как кружила раньше  своего сына. Сашка  громко и счастливо смеялся, а когда, выбившись из сил  опустилась на траву, тут же взобрался на меня и стал беспокойно озираться по сторонам.

А вы что хотели? Мы оставили без присмотра на целых десть минут Сову, Оленя и Пчелу. И нам следовало бы проведать их. Сейчас пойдём, хороший мой. Какие шашлыки? Какие друзья? У нас были дела поважнее.

Мы снова пошли к реке. Даунёнок  радостно занял своё место. «Асказывай, Аля, про Ову,  Еня и Илу!». Я прижала его к себе, боясь, что ему надоест, и он убежит к матери. Словно услышав мои мысли, даунёнок накрыл кольцо моих рук своими маленькими ладошками. И притих.  А как ещё он мог выразить переполнявшие его чувства?

«Аля-орошая! Аля   оро-о-шаа-яя!!!»
Сашка, ты и, правда, думаешь, что я хорошая? Он быстро закивал головой. И на всякий случай больно  ущипнул меня за ногу, чтоб я не забивала  себе голову разной ерундой, а помнила, что его надо  иногда целовать. Какой хитрец. Целую.

Андерсен был неправ. Осколки зеркала, разбитого злыми троллями, никогда не попадают в детские глаза.

Чёрствыми  и бессердечными становятся только взрослые люди. С годами они ожесточаются всё больше и больше. Разучиваются смеяться, когда им хорошо, и плакать, когда больно. Стесняются быть искренними и выражать свои чувства. Не воспринимают тех, кто не похож на остальных. Предают слабых.

Отворачиваются от ущербных.
Я-не исключение.

Прошёл месяц после нашей поездки. Я  скучаю по своему любимому даунёнку. И теперь ищу повод, чтобы снова его увидеть.

Нам это нужно  обоим, особенно- мне.


   (иллюстрация из интернета, спасибо автору)


Рецензии
Я совсем не жаден на рецензии, но право, мало что из опубликованного на сайте трогает мою душу... А Вы тронули ! Спасибо !

Дмитрий Грановский   29.05.2019 11:17     Заявить о нарушении
Благодарю, Дмитрий.
Приятно услышать такие слова.
Поздравляю с презентацией новой книги:-).
С уважением,

Алина Дольская   29.05.2019 14:16   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.