Галюська на войне

Шестилетней Галюське не спалось. Накручивала на палец золотистую прядь волос, шерудила под одеялом своими тонкими ножками, пытаясь зарыться под него вся, сгинуть совсем от пяток до самой рыжей макушки. А все – Воронок, дворовый пес. Он весь вечер так истошно выл и рвал тяжелую ржавую цепь, что заснуть становилось боязно и опасно. А вдруг проспит чего важное Галюська? Баба Настена всегда говорила: «Воронок почем зря выть не станет, он вражину злую за версту учуять могет…»
Галюська слышала, как вышел на двор отец и запустил в пса чем-то дровяным и тяжелым. Глухой стук и обиженный рык означали, что в Воронка попали. И девочке стало жаль пса, ей захотелось немедленно побежать к нему в будку и успокоить, погладить по жесткому псиному загривку, как делала она это всегда теплым летом, если обижали Воронка или ее саму. Нет, батя был не злой. Он стал злым. Из-за войны.
- Спи, псина поганая! – доносился со двора его крик. – Спи, ирод, не нагоняй тоски!
Но как только закрылась за отцом входная дверь, Воронок снова издал истошный, утробный вой. Затем все стихло ненадолго и Галюська успела задремать, прижимая к себе рыжего, как она сама, чумазого и голодного котенка.
Как проснулась не помнит. Но снилось ей, что летит она на звонком гудящем самолете. И звон стоит такой низкий, страшный, что как-будто непременно сейчас все разобьется! В самолете только батя, далеко, на передних местах. А мамы нет… Галюська вытянула шею, чтобы найти в рядах кресел ее цветастый синенький платочек, как вдруг: Бах!!! Бах!!! Бах!!!
Котенок в руках сжался, юркнул девчонке под мышку и зашипел там с перепугу, забрызгав Галюську кошачьей слюной.
Бах! Бах! – еще ближе и страшнее. За окном появились первые всполохи близкого огня. И последнее: Бах! Уже здесь, за стеной, совсем рядом!
Галюська юркнула под кровать, сжалась маленьким клубочком, как у мамы в животе. Мама рассказывала ей, как она, Галюська, жила-поживала там до своего рождения, говорила, что в этой позе и беда не беда, все пройдет, все наладится. И пока девочка прятала под себя рыжего котенка, пока сворачивалась маленьким клубочком на грязном деревянном полу, тяжелая кирпичная стена медленно прогнулась и повалилась на железную кровать, под которой укрылась Галюська. Где-то обиженно тявкнул Воронок, сорвавшийся с цепи, и наступила мертвая тишина…
Девочка боялась даже дышать. Бомбили нацисты, она знала. А вдруг они здесь, рядом и заберут ее с собой из родного села в страшный город Киев?  Они и раньше бомбили, но не здесь,  далеко. В Галюську они попали впервые… Где же папа? Мама? Баба Настена, что живет на другом конце села? Девочка слышала, что неподалеку горит потрескивая соседский дом и бегают туда-сюда какие-то люди, но ни позвать, ни шелохнуться она не могла. Ее зов тонул в теле ватного матраса, который плотно сдавила груда кирпичей, не оставив никакого места, кроме того, которое занимало маленькое тельце Галюськи.
- Мы с тобой живучие, потому что – рыжие! Так баба Настена говорит. Так что терпи, нас вынут отсюда. Сейчас вот хватятся и найдут! – шептала девочка сухими губами. Ей страшно хотелось плакать, но она не могла. Это было не по военному и не правильно, плакать от удара невидимого врага. – Баба Настена говорит, что скоро русские придут и помогут нам. Они сильные и добрые и всегда всем слабым помогают.  Конец тогда нацистам, вот увидишь! Терпи котя, я ведь терплю, - и она пошевелила слабым пальцем, чтобы почесать и успокоить пищащего котенка.
- Галюся!!! Галюся!!! – несся над селом душераздирающий крик бабы Настены. – Ты где, клад мой золотой???
Женщина в испуге металась меж разрушенных стен, но пока нашла только зятя и дочь, раненных осколками разорвавшегося снаряда. Дочь Оксана с большой раной в боку, тяжело дыша, показывала на то, что было дверью в детскую, направляя туда свою обезумевшую от горя мать. Зять с разорванной ногой лежал на полу, истекая кровью. Врачи приедут не скоро… А там, как Бог даст…
Баба Настя с великим трудом при помощи двоих ополченцев извлекла тело любимой Галюськи из под старой кровати. Казалось, что она уже не дышала, а ручки ее, белые от напряжения, крепко вцепились в рыжий чумазый клубок.
- Смотри-ка, котейку пыталась спасти, - рыдая причитала баба Настя над бледным, измятым разрушенной стеной, тельцем девчушки.
- Бабуля, да подожди ты раньше времени причитать! Жива она еще. Сейчас дыхание наладим и будет завтра прыгать!  - ополченец нагнулся над девочкой и начал возвращать ей единственное бесценное, что есть на Земле – Жизнь.  Где-то выли сирена и Воронок, за уцелевшей стеной ополченцы бинтовали тряпьем рваные раны дочери и зятя Настены…

От автора: каждый вечер, когда я укладываю сына спать и целую его русую макушку, я благодарю Небо за то, что у нас нет войны. Потом я ложусь на диван и перед тем, как провалиться в такой же тревожный, как у незнакомой мне Галюськи сон, я отпускаю в Небо короткую молитву за всех украинских детей. За то, чтобы они жили.


Рецензии
Война страшная штука. Не дай бог её видеть вживую, там где ты живешь. Очень печально, что на Украине сейчас всё же идёт война.

Михаил Оживитель   23.08.2014 04:11     Заявить о нарушении
На это произведение написано 37 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.