Синдром Гибсона

Моя хорошая знакомая Джил Ремингтон – доктор медицинских наук, фармаколог. После окончания престижного калифорнийского университета она работает в одном из крупных медицинских комплексов Южной Калифорнии. Там она изображает из себя важную персону. Сегодня ей не нужно притворяться, ее никто здесь не видит. Со мной она просто Джил. 
Мы сидим на палубе моей яхты, свесив ноги за борт. Парус я отпустил, его лениво полощет полуденный бриз. Волны мягко накатывают и щекочут пятки. Вдали, вдоль побережья Санта Моники, серпантин дороги уходит в Малибу, по ней беззвучно снуют машины, похожие с моря на мелких тараканов.
Мы с Джил друзья. Я знаю ее мужа Стива, она сама была однажды  подружкой моей последней жены. Часто, вместе, мы выходили в море, оторваться под парусами. Сегодня Стивен по делам в Нью Йорке, а моя последняя давно сбежала от меня. И мы с Джил вышли в море вдвоем.

- Волли, ты крепкий парень, молодец! Мой дундук на двадцать лет моложе тебя, а уже развалина, куча болезней. Джил курит свою сигарету.
- Наверное это потому что у него жена - доктор, - язвлю я. 
- А-а, - она потянулась за пивом, - у него гены ни к черту, все болячки наследственные, подарок предков. Такое не лечится.

- А все потому, что вы в Америке устроили бардак, смешали крокодила с носорогом, - я уже ехидничаю. Нет у вас понятия о чистоте расы, нет расовой дисциплины. И элементарных знаний о личной гигиене тоже нет, уж поверь, я насмотрелся этого в фитнес-клубах. Мужики грязнее уличных баб.
В гитлеровской Германии молодые люди перед вступлением в брак проходили контроль на биологическую совместимость, чтоб не рожали уродов. А у вас что? По статистике Американской Ассоциации Психиатров, тридцать лет тому назад в стране было десять процентов населения с отклонениями психики. Пятнадцать лет назад придурков насчитывалось уже двадцать процентов. А на сегодня фактически каждый третий – идиот. Налицо прогресс! Или регресс, называй как тебе нравится. Придурков нужно изолировать от общества, но больничных коек на всех не хватает. Поэтому идиоты бегают по улицам и если какой из них прибьет нормального гражданина, то ему за это ничего не будет, у него справка о том, что он придурок, а закон таких не наказывает. Еще через двадцать лет Америка будет сумасшедшим домом, для всего человечества, - я разошелся.

- Остынь, Волли, - стрельнула окурком в воду Джил и допила свое пиво. Ты что, курс политической психиатрии мне читаешь, я опять на лекции? Или ты хочешь делать еще одну революцию в Америке? Я смутился. Конечно, она обиделась, я зря завелся.
- Да, ты права, Джил, прости. Совсем не к месту тему поднял, - согласился я и поднялся за холодным пивом.
- Ты тоже прав, - смягчилась Джил, когда я вернулся. Мы чокнулись бутылками, в знак примирения. Но изменить ничего нельзя, понимаешь? – она прикурила новую сигарету. Оглянись, Волли, говоря языком твоей любимой статистики, восемьдесят процентов американцев – толстяки! Это уже национальная трагедия. В выращивании которой я тоже принимаю участие, - она нервно затянулась дымом. Людей все больше, а земли не прибавляется. Поэтому корпорации, производящие продукты питания, в гонке за прибылью наращивают количество, пичкают мясо птицы и животных гормонами, набивают фрукты и овощи пестицидами. Мы перешли на химию и отсюда – все заболевания нервной и кровяной системы. Наш организм отказывается потреблять все это дерьмо, бунтует. И умирает. 
Получив свою прибыль, корпорации передают нам этих больных, которых они наплодили. А мы "лечим" инвалидов пилюлями и уколами, посадили несчастных на иглу. И с этой иглы им уже не слезть. Наша индустрия – те же корпорации и мы тоже хотим больше денег! Последний, кто снимает свою долю прибыли в этом бизнесе - гробовщик...

В этой ситуации остается лишь думать о себе, - Джил смотрела на меня своими чистыми глазами. Дам тебе дружеский совет, Волли, - улыбнулась она. Хочешь оставаться здоровым? Не покупай мои таблетки! Занемог – лечись народной медициной. Бери пример с кошек и собак, которые едят траву, когда у них возникают проблемы со здоровьем. Да и вообще, жить одному – вредно и опасно для здоровья. Может тебе стоит жениться? – сменив тему, она хохотнула. Тут в ней заелозила Женщина.

- Джил, это удар ниже пояса, не нужно смеяться над несчастным,- я улыбнулся.
Ну сколько можно жениться? У меня уже четыре ходки, ты же знаешь.
- Ну и что? Ты все еще завидный жених, - смеялась она.
Я скривил губы в гримасе конченого циника.
- Ну хорошо, если это тема в нашей болтовне, я поделюсь с тобой своей проблемой, - решился я. Зная что ты давала клятву Гиппократа, надеюсь, никому не будешь трепаться об этом. Обещаешь? Она согласно кивнула и мы помолчали. Я подбирал нужные слова.

- Видишь ли, дело в том, что у меня развился синдром Гибсона, не могу больше жениться, - выдавил я из себя. Джил недоверчиво, но доверительно уставилась на меня:
- Гибсон? Он психиатр? Не слышала о таком синдроме, - она сочувственно молчала.
- Он не психиатр. И он нормальный, абсолютно. Он голливудский актер и продюсер, очень одаренный, - я зажег свою сигару.
Немая сцена. У Джин округлились и без того ее круглые глаза.
- Вальтер, ты меня разыгрываешь! – наконец расхохоталась она. Вот это штучка! За это стоит выпить,- она потянулась к ящику позади нас, вытащила из него бутылку виски и откупорив, отпила прямо из горлышка, протянув мне бутылку. Я поддержал ее почин большим глотком. Ха-ха-ха, синдром Гибсона, браво! – она каталась по палубе.

- Ты зря смеешься, Джил, - я медленно втянул дымок сигары, - этот синдром есть мировая проблема, о которой психиатрия пока умалчивает. В сравнении с этой проблемой твои восемьдесят процентов толстяков Америки – просто мелочь! Мы еще выпили.
- Волли, обьяснись, черт подери, - виски в головке Джил уже бродил.
Я усадил ее к мачте и пристегнул на всякий случай карабинчиком шкота.
Пьяные бабы непредсказуемы в своих деяниях. Даже если они и докторы каких-то там наук.
Солнце куталось в вечернюю дымку, я убрал парус, завел двигатель и мы пошли к причалу. Джил была в восторге от воскресного путешествия и мурлыкала веселый мотивчик. Ошвартовав яхту мы устроились на веранде местного ресторанчика. Джил сразу ушла в дамскую комнату и когда вернулась, ее волосы были мокрыми. Она, наверное, прилично обливала себя холодной водой, потому что была снова «чистым стеклышком». Вечерний бриз мягко обветривал головы, в динамиках тихо звучал джаз и нам было все по барабану. Мы заказали устриц и шампанское.

В глазах Джил стоял вопрос и я понимал что она ждет продолжения. Мы молча выпили и чокнулись пустыми бокалами. Их звон как бы отбил морскую склянку. Морякам это сигнал. Ты знаешь, что я был женат четырежды, - зажег я новую сигару. Первая жена была мне ровестницей, вторая – на три года моложе. Третья – на семь лет моложе, а четвертая – на шестнадцать лет моложе меня. Одна из самых последних моих любовниц была прекрасной девочкой, на двадцать восемь лет моложе меня и я хохотал от души, когда незнакомые люди делали мне комплимент о том, какая красивая у меня дочь...
Но все эти мои женщины были сучками, которые рыскали в поисках своей выгоды. Они мне лгали, я ловил их на этом. И все заканчивалось. А потом все начиналось снова, с другой. Люблю красивых девок. А они все притворщицы. Поэтому все было по одному сценарию. С той молодой, в которую влюбился как наивный идиот, было так. Она была сова, а я – жаворонок. Биологическая несовместимость, плюс возрастная. Я ей нравился в постели, она орала так, что смущала соседей. Поздним вечером ей хотелось в ресторан, танцевать, пить, гулять. А мне уже хотелось спать.
Я шел на жертвы, таскался с ней по ресторанам, покупал ей тряпки, потакал и удовлетворял ее капризы в ущерб своему здоровью и бюджету, и в конце-концов оторвал ее от себя, понимая что это меня однажды убьет.  Она еще долго меня доставала, но я уже знал, что у нее есть молодые любовники. Она меня просто выцеживала, как доят корову. А я бык, не корова!

После нее, самая последняя любовница была моложе меня на шестнадцать лет, как моя четвертая жена. В отличие от жены, задолбанной бытом и проблемами со своими двумя детьми от первого брака – эта была изящной и удивительно свежей. Секс был невероятным наслаждением для нас обоих. Но она уже приближалась к климаксу и хотела конкретности. Видя что я не особенно тороплюсь на ней жениться, стала играть с другими мужиками, втайне от меня. Но все тайное однажды становится явным. И настал момент когда я отодвинул ее от себя. Хотя она мне очень нравилась. Просто нужно было больше времени убедить себя в том, что на этот раз я встретил нормальную женщину, которая будет мне другом. Мужчины не торопятся, их климакс не подгоняет. Она потом просилась назад, но измен я не прощаю. Точка. И я не могу спать с женщиной, которую этот климакс высушил. В постели такая изображает фальшивые охи-ахи, подставляя навазелиненную пуську. И думает о том, как содрать с тебя денег на госпиталь. Потому что после климакса она чаще бывает на больничной койке, чем в постели мужа. 

Мэл Гибсон оставил свою состарившуюся жену и кинулся к молодым.
Не будем спешить судить его за это. Многие семьи живут в согласии до самой старости. Возможно у Гибсона в семье камнем раздора был не только климакс жены. Романтичный и наивный, в своих приключениях Гибсон попал в расставленные сети русской аферистки. Та, родив дочку от Гибсона (а может и не от него), сразу подала на развод и раздел имущества. Она получила свои миллионы. Гибсон получил нервное расстройство и душевную травму. Он хотел молодую? Заплатил за это, сполна.

Мужчины, как он и я, как миллионы других таких по всему миру, физически не можем иметь секс с женщинами, которых Природа уже переделала в бабушек. Секс с бабушкой – это первая стадия некрофилии. Хорошо на Востоке, там они гаремы себе покупают. А у нас, на Западе, это наказуемо. И что же мне осталось? Вот и хожу к молоденьким азиаткам, в подпольный бордель. И все мужчины моего возраста, кого знаю, ходят туда же.

Выговорившись, я дымил сигарой. Мне самому это все было не очень. Джил молчала.
- Я думаю, что тебе стоит написать об этом диссертацию, Вальтер, - она вздохнула. В психиатрии появится новый доктор наук. С синдромом Гибсона, который он представит обществу как мировую проблему!
Закажи еще шампанского, во рту пересохло, - попросила она.


Рецензии