Припадок

Чтобы попасть в парк, густо заросший бузиной и чертополохом, нужно было идти до конца аллеи, через дорогу, в узкую калитку в траве. Парк располагался в овраге, в центре  было небольшое озеро с бревенчатым мостком. Коля любил стоять на нем и смотреть, как отсвечивает вода изумрудно-зеленым, переливаясь в синий, словно густой напиток, нектар нимф. Ощущение целостности и присутствия чего-то надмирного всегда посещало здесь Колю.
Коля очень удивился, когда  у решетчатой калитки его толкнул в грудь порыв ветра. В парке никогда раньше не дул ветер. Сразу как-то похолодало и стало тревожно. Неестественно-ярко в черной воде пруда отражалась луна, показавшаяся Коле лицом старухи, по которому проносилась мелкая рябь морщин.
Тьма, тени, лунный свет – это не походило на хорошо знакомый и любимый парк. Коля будто попал в мрачный параллельный мир. Растерянный, он спустился по тропинке к озеру и все понял.  Как пулей навылет, парк и пруд разделила надвое разъезженная самосвалами в грязь дорога, ее соединял уродливый, наспех сколоченный широкий мост. Сквозь прострел  врывался в мир парка ветер.
Коля шел по узкой асфальтированной дорожке, которую уже начали расширять, раскопав вдоль нее траншеи, и чувствовал, что пропитывается горьким, злым и мстительным отчаянием, которое принадлежало не ему, и вообще, не людям. От ужаса по коже побежали мурашки, и захотелось выбраться из парка. Он побежал.

Когда он выскочил из оврага к стоянке, все стихло. Снова была обычная летняя ночь. Теплый городской воздух пах асфальтом, жареным луком и тем затхлым запахов многоквартирных домов, который поднимается от них ночью. Все было спокойно. Но Коля чувствовал, что заразился. Страдающий дух парка заполнил его, заставляя воспринимать мир иначе. Электрический свет фонарей стал слепить глаза. Назойливый зуд проводов пробирался под кожу. Каждая мусорка распространяла вонь. А человеческие голоса казались резкими, грубыми звуками, похожими на рыганье. Коля шел по дорожке аллеи, озираясь и шарахаясь от лавочек, на которых бухали и курили компании подростков. От них разносились  хохот и ругань. Коля заткнул уши и спрятался за деревья. Он прижался к гладкому стволу тополя, чувствуя облегчение. Сквозь мельтешащие, электрические шумы и растянутые, грубые выкрики он услышал тонкие и приятные, как звон колокольчика, голоса детей: “Мама! Ма-мааа! Маа-мааа!”. Они доносились со всех сторон и были похожи на нежное лепетание. Коля оглянулся, никаких детей нет. Да и откуда они могли взяться в аллее ночью.  Коля поднял голову, и вдруг понял, что маму зовут деревья. Каждая ветка заканчивалась нежным детским ртом, и молодые, бледно-зеленые листья складывались, словно губы, и открывались: «Ма-ма! Ма-ма!»
Коля отбежал на асфальтовую дорожку и обомлел. Каждое дерево тянуло к нему свои ветви и листья. Множество детских ртов. Они звали его, молили о помощи. «Им больно! – с ужасом понял Коля. - Асфальт сдавливает их. Им нужно больше простора! Что? Что я могу сделать? Разрушить город? Уничтожить парк ? Разгромить бетонные ограждения аллей? Нет! Я этого не могу. Деревья, поймите! Поймите меня! И всех! Всех нас поймите!»

Коля упал на колени и заплакал, приникая лицом к траве. Через несколько минут рыдания прекратились. Коля поднял голову и опять посмотрел на деревья. Они больше не звали маму, а тихо и понимающе кивали. «Они понимают! Они чувствуют! И меня, и людей, спящих по  квартирам, и бездомную собаку под кустом, и ее не рождённых щенков. Они знают нашу беспомощность, нашу боль. Они слышат, как бегут под Землей соки. Они чувствуют свою мать. Это мы ее забыли! А они пытаются напомнить о ней. Прекрасные. Сочувственные деревья!» - Коля кинулся обнимать стволы.  Он прислонялся к ним и шептал: «Простите! Простите! Да, я человек, но я понял! Я все понял!» Он упал на траву, и лежал, продолжая что-то бормотать, пока не продрог.

(отрывок из повести «Цвет индиго»)


Рецензии