Песня

Он всегда любил ночь. Мог долго сидеть на траве и смотреть на звезды. Но сегодня на темном небе не сверкала даже белая луна — все вокруг закрыли тучи.
В селе, где жил Саша, пахло волшебной, приятной свежестью. Такой запах почти всегда стоял в деревнях, которые находились около леса. Саша возвращался домой с рок-фестиваля, на котором выступал вместе со своей группой. В его голове до сих пор звучали восторженные крики фанатов и возгласы металлистов. Саша усердно пытался отвлечься от звона в ушах, ненадолго забыть о головной боли, подумать о чем-то другом, но почти через каждые полминуты его сбивали с мысли крупные дождевые капли, которые стекали со лба и шлепались на кончик носа.
Парень шел и смотрел под ноги, чтобы не запнуться или не угодить в лужу. Иногда ему удавалось обходить их, но, по мере приближения к дому, он все чаще мочил черные берцы, которые, к счастью, как раз подходят для сельской жизни.
Скоро Саша поднял глаза и посмотрел не на дорогу, а прямо перед собой. Перед ним стоял двухэтажный дом. В нем жил музыкант. Снаружи, несмотря на размеры, здание почти не отличалось от других, сельских, но внутри уже царила совершенно иная атмосфера.
На первом этаже была размещена, так сказать, гостиная. Слева от входной двери было небольшое окошко, что освещало зал днем. В правом углу, на противоположной стороне от входа, находилось отведенное место для приготовления пищи. Неподалеку стоял дубовый шкаф. Посреди просторной комнаты располагался огромный по своим меркам деревянный стол с хлопковой скатертью, обставленный четырьмя стульями. На нем стояла пластиковая тарелочка со всякими вкусностями: печеньем и шоколадными конфетами; там же стояла свеча. Чтобы воск не обжигал поверхность стола, Саша подложил под свечку крышку от трехлитровой банки. Каждый раз, когда он садился сочинять песню, он выключал везде свет, зажигал свечу и поднимался по лестнице наверх, на чердак. Туда, где по-настоящему выражена душа героя. В самое сокровенное местечко, ведь никто, кроме него, там никогда не был.
Саша редко пользовался искусственным освещением в любимой комнате. Днем свет слегка пробивался с открытого люка, ведущего на первый этаж, а ночью его либо заменяло яркое пламя от свечки, либо не было вообще. А зачем Саше свет? В комнате к нему приходило вдохновение. Он мог сесть за небольшой рабочий столик, поставить на него свечу, взять бумагу и писать. Писать, пока оно не исчезнет. Иногда, конечно, оно долго к нему не приходило, и парень шел в самый дальний угол комнаты, где висела боксерская груша. Саня начинал бить ее, пока не стирались костяшки на пальцах. Порой это затягивалось на многие часы. Когда силы и вовсе покидали его, а пот стекал на пол, он с трудом добирался до своей кровати и падал на нее, часто прямо в одежде. А просыпаясь, вновь садился за стол и сочинял.
К сожалению, на этот раз у парня не нашлось ни сил, ни вдохновения. После прошедшего концерта он был в настолько плачевном состоянии, что мог упасть и уснуть прямо на полу. Но, собравшись, из последних сил, он поставил гитару около кровати, скинул мокрую одежду на пол, и, как только плюхнулся на подушку, сразу заснул.

Ливень до сих пор не прекращался. Он долбил по оконному стеклу, будто бы норовя разбить его. Но гитарист спал крепким сном. В дверь неожиданно постучали. Сильный кулак размашисто ударил по деревянной двери два раза, отчего та чуть не слетела с петель.
— Саня, открывай! — раздался басистый голос с улицы.
Сквозь сон парень все равно ничего не услышал. Но, спустя полминуты, мужчина снова постучал.
— Вялый, мать твою!
Узнав себя по кличке, а затем по голосу барабанщика его группы Никиту, парень вскочил с кровати, будто бы и не ложился. Опомнившись, он в два шага подскочил к люку чердака, съехал по лестнице на первый этаж и отворил дверь своему другу.
Перед Сашей стоял низкорослый, мускулистый человек. Обычно он одевался в тряпье, которое носили рокеры по всему селу. А их было не так уж много. Благодаря соотношению роста и мышечной массы Никиты местные прозвали его Трубой.
— Здорово, дружище, — Никита протянул руку.
— Привет… Чего так поздно?
Немного злой спросонья Саша нарочно не ответил на рукопожатие. Слегка нахмурившись, его друг спросил:
— Можно, я войду?
Вялый одобрительно кивнул и чуть отошел в сторону, давая Трубе зайти в дом. Затем закрыл дверь и включил в комнате свет. Никита сел за стол. Присаживаясь напротив собеседника, уже уплетающего конфеты с тарелки на столе, Саша повторил свой вопрос:
— Зачем пришел? Я уже спал.
— Жена буянит, — коротко ответил барабанщик, закидывая в рот очередную конфету.
— И что? Не можешь стукнуть по столу и сказать: «Молчи, женщина, я здесь мужик!»?
— Мужик-то, мужик. Но люблю я ее, даже голос не повышаю, не то, что кулаками. А она заладила… «Бросай свою музыку! Дурак такой!», говорит.
— Сочувствую. Ну, а от меня чего хочешь?
— Пусти переночевать.
Ненадолго задумавшись, Александр тут же выдал ему предложение:
— Да я спать уже не сильно хочу. Пойдем, погуляем, что ли? Кафе еще работает.
— О-о, — протянул друг, — Вот это уже дело предлагаешь.
Резво вскочив из-за стола, Никита быстро кинул взгляд на дверь и тогда, словно отдавая приказ, сказал:
— Пойдем.
Местное кафе работало круглосуточно. Днем люди ходили туда за пирожными и обожаемой всеми жителями пиццей, а ночью — за пивом и орешками. Благо, забегаловка имела приличные размеры, и внутри проходили все сельские праздники да ночные посиделки. Местная молодежь съезжалась туда сразу после клуба, натанцевавшись и, частенько, уже под градусом. Находились также те, кто еще был в нормальном состоянии.
Войдя в кафе, друзей не обошли стороной. Многие тусовщики и рокеры знали и уважали группу, в которой участвовали Вялый и Труба, поэтому ребята имели немалое количество поклонников по деревне.
— Бармен, разливай. — тихо произнес Труба.
— Два по ноль пять. — добавил Саша.
— И соленого арахиса.
Усевшись за пыльный стол, товарищи продолжили разговор.
— Что с музыкой? — спросил Никита.
— А что с музыкой?
— Друг, ты что-то перестал писать новые песни.
— Вдохновение исчезло. В последнее время мне стало не о чем писать.
— Ого… — Труба отпил из кружки с пивом. — И надолго у тебя это?
— А я откуда знаю? Этот процесс… Знаешь, все само собой происходит.
— Я слышал, что если работать в одно и то же время, то муза, богиня искусства, будет приходить к тебе сама, и ты начнешь контролировать ее.
— Фигня все это. Как ты представляешь меня, живущего по расписанию? Ты сам сначала попробуй.
— Хорошо-хорошо. Ищи музу, — протянул Труба. — Ты, главное, не затягивай с этими поисками. Так что, выпьем?
— Выпьем.

Утро наступило незаметно. Дождь, не перестававший лить почти всю ночь, наконец утих. Казалось даже, что каких-то пару часов назад здесь его и не было. И народ, находившийся в кафе, начал постепенно «рассасываться», перемещаться на улицу. С ними вышли музыканты.
— Ну что, тебя проводить? — спросил Саша.
— Нет, сам дойду.
— Ладно, тогда увидимся. Заходи ко мне, когда протрезвеешь.
Идя домой, Саша рассуждал. В его голову лезли самые необычные мысли. Он тщательно продумывал каждую из них. Сейчас ему было хорошо. Казалось, среди табачного дыма, хмеля, всей этой сельской романтики он нашел свою музу... А к вечеру тех же суток парень сочинил новую песню.


Рецензии