Глава 8. Лейтенант Коваленко. Проверка для новичка

ГЛАВА  5.  ЛЕЙТЕНАНТ    КОВАЛЕНКО.

1.

За  окном,  на  улице  настоящее  пекло. Хотя  в  кабинете  командира  строительной  роты  капитана  Савченко  открытые  окна  создавали  небольшой  сквозняк,  но  это  мало  спасало  от  жары. Капитан  буквально  обливался  потом,  вытирая    платком  потное  лицо. Платок  уже  плохо  вытирал  лицо,  потому  что  стал  мокрым,  пропитавшись  потом.
На  столе  зазвонил  телефон. Капитан  Савченко  капризно  скривился,  но  трубку  взял:
- Савченко…
- Привет,  привет, - пророкотал  в  трубке  знакомый,  веселый  голос.
Савченко  узнал  своего  бывшего  командира,  подполковника  Пузыренко, который  в  настоящий  момент  стремительно  карабкался  вверх,  по  служебной  лестнице. До  Савченко  доходили  слухи,  что  Пузыренко,  уже  прочно  обосновался  в  Ашхабаде.  Вот  бы,  и  его  в  столицу  подтянул…
- Здравия  желаю,  Александр  Васильевич! – бодро  поприветствовал  Савченко  старого  товарища.
- Узнал,  не  забываешь  старых  друзей…Молодец…
- Так  точно.
- Иван  Николаевич,  как  дела  у  тебя? Как  живешь?
«А  то  ты,  не  знаешь,  как  я,  живу  в  этой  дыре…»,- недовольно,  про  себя  подумал  капитан. Но  ответил  бодренько:
- Нормально  живем,  Александр  Васильевич.
- Молодец,  что  нос  не  вешаешь…Ты,  Игорь  Николаевич,  потерпи  еще  малехо.  Переведем  тебя  из  Небит-Дага,  в  более  приличное  место… Естественно  с  повышением,  которое  ты,  уже  заслужил…
Два  года  назад  Савченко  влетел  по  глупому… Об  этом  даже  не  хотелось  вспоминать. Вот,  результат;  был  майором,  стал  капитаном. Да  еще  в  эту  дыру  засунули… Ну,  сам  виноват…
Сюда,  в  Небит-Даг,  ссылали  всех  офицеров  залетчиков. Кого  за  пьянку,  кого  за  воровство,  кого  еще  за  что-нибудь. Обычно  понижали  в  звании,  и  на  два – три  года,  на  исправление. Все  зависело  от  тяжести  содеянного  залетчика. Если  небитдагская  ссылка  проходила  спокойно,  без  приключений,  офицера  восстанавливали  в  звании,  и  возвращали  назад,  в  родное  подразделение.
- Я,  чего  звоню  тебе, - продолжал  рокотать  голос  подполковника  Пузыренко. – Помнишь,  ты,  просил  толкового  офицера,  который  разбирается  в  строительных  делах.
«Ага,  я,  его,  еще  год  назад  просил, - подумал  про  себя  капитан  Савченко. – Год  назад,  когда  стройка  кипела  во  всю,  мне  нужен  был  толковый  человек. А  сейчас,  когда  мы,  казарму  фактически  задаем…Нафига  козе  баян».
- Я  помню,  что  ты,  уже  давно  просил  себе  офицера. Я  знаю  твои  трудности  насчет  строительства  казармы. Но  ты,  Игорь  Николаевич,  молодец,  справился  своими  силами. Вот,  и  казарму  вовремя  сдаешь. В  штабе  вашу  стройроту  хвалят. Все  знают,  какими  ты,  головорезами  командуешь…
Лейтенант  новенький  у  тебя,  правда,  надолго  не  задержится. Наверху  принято  решение  начать  строительство  восьмой  заставы,  Окарем – Причал. По  новому  плану  «восьмерка»  примет  в  двое  больше  людей,  чем  сейчас  там  помещается. Мы,  с  тобой,  на  эту  тему  говорили,  и  ты,  на  тот  момент  не  знал,  кого  из  своих  офицеров  можно  было  поставить  руководить  стройкой  заставы. Теперь  вопрос  решен  окончательно. Новенький  лейтенант,  две  недельки  у  тебя  посидит  в  роте. Присмотрится. Потом  пускай  набирает  себе  команду  из  молодых,  и  отсылай  его  на  «восьмерку». Двух  зайцев  сразу  убиваем. Ты,  Игорь  Николаевич,  никого  не  теряешь,  из  офицеров,  и  еще  молодых  солдат  избавляем  от  «дедовщины».
Савченко  молчал,  переваривая  услышанное.
- Игорь  Николаевич,  чего  молчишь? – спросила  трубка.
- Я,  Александр  Васильевич,  не  откажусь,  от  толкового  офицера…- поспешил  с  ответом  Савченко.
- Вот,  вот,  не  отказывайся. Послали  к  тебе  одного  лейтенанта. Прямо  после  института…
- Так  он,  что  не…
- Да,  да,  можно  сказать,  что  он,  гражданский. Но  башковитый  парнишка…
«Посмотрим  на  этого  башковитого…».

2.

Поезд  медленно  тащился  через  унылую  пустыню.
Офицер,  лейтенант  пограничник  с  тоской  смотрел  в  мутное,  пыльное  окно.  За  окном,  в  знойном  мареве    проплывал  однообразный,  с  редкой  растительностью  пейзаж.  Офицеру  все  это,  порядком  надоело.  Вот  уже  он,  вторые  сутки  ехал  в  грязном,  вонючем  поезде,  и  неизвестно  когда  приедет,  на  место  назначения.  Поезд  безбожно  опаздывал.
Не  добавляло  оптимизма  купе,  в  котором  ехал  офицер. Чуткий  нос  лейтенанта  улавливал  вонючие,  тошнотворные  запахи  непонятно  чего,  буквально  въевшимся  в  стены  и  полки  купе. К  этим  запахам  лейтенант,  за  два  дня  так  и  не  смог  привыкнуть. Приученный  дома  к  чистоте  и  порядку,  здесь,  в  вагоне,  лейтенант  даже  не  хотел  ни  к  чему  притрагиваться  руками. Все  предметы  были  грязными  и  липкими… 
В  плацкарте  еще  хуже. Лейтенант  как-то  проходил  через  плацкартные  вагоны. Там  на  полу  было  полно  мусора;  скомканные  бумажки,  газеты  окурки,  бутылки,  корки  от  дынь  и  арбузов,  пустая  консервная  банка  и  даже  большая,  плохо  обглоданная  кость,  вокруг  которой  лениво  кружили  огромные  мухи. Не  вагон,  а  мусорная  яма.  Поезд  ехал  несколько  дней,  а  мусор  наверно  за  это  время  не  убирался,  а  только  сдвигался  по  углам,  чтоб  не  мешал  ходить.  С  пыльных  полок  свешивались  затасканные,  потрепанные  матрацы,  на  которых  было  страшно  спать.
В  одном  купе  женщина  грудью,  ничуть  не  стесняясь  пассажиров  кормила  ребенка.  Лейтенант,  идя  по  проходу,  не  удержался,  искоса  стал  наблюдать  за  женщиной.  Но  когда  туркменка  подняла  голову,  и  посмотрела  в  окно,  лейтенант  увидел,  что  женщине  лет  под  пятьдесят.  Смуглое,  сморщенное  некрасивое  лицо.  Тонкий,  сильно  курносый  нос,  мутные,  глубоко  запавшие  глаза,  кривые  губы,  все  это  только  уродовало  лицо  женщины.  У  лейтенанта  сразу  пропал  интерес  разглядывать  туркменку…
Не  повезло  ему,  лейтенанту,  с  местом  распределения.  Попал  в  самую  гадкую  дыру,  которую  он,  только  видел  в  жизни.  В  душе  Коваленко  клокотала,  и  перекатывалась  злость  на  свою  судьбу.  Но  внешне,  на  лице,  ничего  не  отражалась.  Ледяное  спокойствие.  Мышцы  лица  застыли,  словно  вылитые  из  свинца. Так  учила  его  мама,  не  показывай  своих  эмоций…
Лейтенант  заметно  выделялся  среди  пассажиров.  Туркмены  смуглые,  черноглазые  и  черноволосые,  он  же,  чистый  русак.  Белобрысый,  голубоглазый,  да  и  кожа  посветлей,  чем  у  аборигенов.  Лоб  у  Коваленко  широкий,  брови  светлые,  их  почти  не  заметно.  Глаза  большие,  чуть  навыкате.  Губастый.  Губы  портили  все  лицо. Такие  губы  хорошо  иметь  женщинам,  а  мужику  они  ни  к  чему.  Губы  сильно  выступали  вперед,  а  Коваленко  их  постоянно  плотно  сжимал,  из-за  чего  лицо  у  него  приобретало  черты  надменности  и  презрения. 
Лейтенант,  несмотря  на  усталость,  не  захотел  ложиться  спать,  в  своей  новенькой  форме.  Так  и  промучился  всю  ночь,  сидя,  кое-как  дремая,  и  изнывая  от  духоты,  которая  даже  в  ночное  время  не  отступала.
В  купе,  кроме  лейтенанта  Коваленко,  ехал  еще  капитан  пехотинец,  смуглолицый  азиат. Капитан  часто  выходил  курить  в  тамбур. Лейтенант  вообще  не  курил,  и  очень  был  чувствителен  к  дыму. Когда  же  капитан  возвращался  из  тамбура,  кроме  табака  от  него  резко  пахло  еще  чем-то  противным  и  вонючим.
Попытка  открыть  окно  облегчения  не  принесла.  В  окно  ворвался  горячий  густой  воздух,  от  которого  даже  дыхание  перехватило.
Лейтенант  достал  из  сумки  еду,  но  есть,  совершенно  не  хотелось.  По  такой  жаре  хотелось  только  пить.  В  поезде  вода  была  только  в  туалете,  чай  проводники  не  предлагали.  Лейтенант  вообще  ни  кого  из  проводников  долго  не  видел   в  вагоне.
На  остановке  выскочил  из  вагона.  Он  хоть  и  опасался,  что  его  вещи  могли  спереть,  но  и  без  воды  тоже  тяжело.  В  привокзальном  магазинчике  купил  бутылку  ситро  «Буратино».  Бутылка  была  чуть-чуть  прохладной. 
- А  есть  бутылки  похолодней? – спросил  Коваленко  продавца.
- Нет… Холодильник  еле – еле  тянет, - грубо  ответил  продавец,  даже  не   посмотрев  в  сторону  офицера.
Уже  в  вагоне  разглядел  какой-то  странный  осадок  в  бутылках.  Засомневался,  стоит  ли  ему  вообще  пить  такое  ситро.  Но  жажда  давала  о  себе  знать.  Открыл  пробку,  понюхал,  потом  сделал  глоток.  На  вкус  ситро  вроде  нормальное,  сладкое  и  газированное. Выпил  треть  бутылки. На  лице  сразу  выступил  пот. 
Через  полчаса  заболел  живот.  Вот  только  этого  не  хватало.  Вспомнил,  что  в  сумке  у  него  был  йод.  В  соседнем  купе  попросил  простой  воды. Пол  стакана  воды,  туда  же  накапал  йод,  и  выпил  эту  противную  на  вкус  микстуру.  Минут  через  десять  боль  утихла,  но  в  животе  продолжалось  противно  громко  бурчать.  Ситро  отставил  в  сторону,  и  больше  к  нему  не  притрагивался.
Сосед  по  купе,  капитан  пехотинец  с  разговорами  не  лез,  искоса  поглядывал  на  лейтенанта.  Офицер  ему,  явно  не  нравился.  Сидит  неподвижно,  сложив  руки  на  груди,  как  истукан.  Спина  прямая,  словно  штык  проглотил.  Лицо,  как  застывшая  маска,  глаза  полные  презрения,  ко  всем  окружающим... 
В  коридоре,  кто-то  крикнул,  что  поезд  уже  подъезжает  к  Небит-Дагу. Здесь,  в  городе  и  находился  отряд,  в  котором  ему,  молодому  лейтенанту  и  предстояло  служить  два  года.
Интересно  встретят  или  не  встретят?  Даже  если  не  встретят,  и  придется  самому  добираться,  Коваленко  этому  сильно  не  удивился  бы.  Здесь  везде  в  армии  был  полный  бардак.
Вот  и  Небит-Даг.  Поезд  опаздывал  безбожно  на  четыре  часа.
Лейтенант  подхватил  свои  вещи,  пошел  прочь  из  душного  вагона.  Легко  спрыгнул  на  мягкий  асфальт,  который  под  его  весом  сразу  продавился.  Коваленко  огляделся.  Серое,  давно  некрашеное  здание  вокзала,  серые,  покрытые  пылью  листья  деревья.  На  улице  оказалось  не  лучше,  чем  в  вагоне.  Горячий,  обжигающий  воздух.  Солнце  пекло  немилосердно,  а  на  голубом  небе  не  одного  облачка.  Неужели  здесь  так  постоянно  жарко.  Настоящий  ад…
Мимо,  в  вразвалочку  прошел  солдат.  Прошел,  и  даже  честь  не  отдал  офицеру,  то  есть,  как  было  положено  по  уставу.
Коваленко  возмущенно  закричал:
- Эй,  солдат!
Солдат  нехотя  обернулся,  уставившись  на  него  равнодушным,  немного  недоумевающим  взглядом.
- Чего…
- Товарищ  солдат,  вы,  почему  мне,  честь  не  отдали? – спросил  лейтенант  Коваленко.
- Да  пошел  ты…- лениво  отозвался  солдат,  и  пошел  дальше.
Лейтенант  ошарашено  смотрел  вслед  солдату.  Ничего  себе,  его,  офицера,  спокойно  послал,  очень  далеко,  какой-то  солдат…Мысли  в  голове  путались,  в  это  Коваленко  просто  не  мог  поверить.  Неужели  солдат  его  действительно  послал,  или  может,  все  это  показалось?  Да  нет,  он  все  прекрасно  слышал…
За  спиной  пару  раз  кашлянули.
- Лейтенант  Коваленко?
Офицер  вздрогнул  и  резко  обернулся  на  голос.
- Вы,  лейтенант  Коваленко? – спросил  смуглый  старлей.
- Ага…Так  точно! – сразу  исправился  лейтенант.
- Ну,  и  прекрасно.  Где  ваши  вещички.  Идемте,  машина  ждет…- сообщил  старлей  и  взял  чемодан.
Коваленко  подхватил  сумку,  пошел  следом  за  старлеем.
На  привокзальной  площади  стоял  бортовой  грузовик,  с  надписью,  на  лобовом  стекле: «Дежурная».
- Вещи  в  кузов,  а  сами  садитесь  в  кабину, - сказал  встречавший  его  офицер.
Когда  офицеры  уселись,  водитель  резко  сорвался  с  места,  и  лихо  повел  машину  по  узким  кривым  улочкам.  За  стеклом  мелькали  двух,  и  трехэтажные  серые  дома.  Весь  город  унылый,  серый,  совсем  чужой.
- Как  добрались? – спросил  старлей.
- Нормально…- угрюмо  буркнул  Коваленко.
- Да  не  переживайте,  у  нас  здесь  нормально  служится! - заулыбался  старлей. – Помню,  когда  я,  сюда  приехал,  тоже  сильно  переживал. А  потом,  ничего…
Машина  вырвалась  в  новый  город.  Здесь  все  улицы  прямые,  точно  вычерченные  под  линейку.  Вдоль  дороги,  около  домов  высажены  деревья.  Улицы  ничем  не  отличались  от  обычного  российского  города. Только  горожане  ходили  в  непривычной  местной  одежде…
Проехав  через  весь  город,  выехали  на  окраину.  За  городом  огромная  до  бесконечности  равнина,  дышащая  раскаленным  жаром.  Машина  повернула  на  право,  помчалась  по  направлению  к  длинной  цепи  гор.
Вот  и  отряд,  огороженный  спереди  белыми  плитами  забора. По  бокам  забора  не  было.  Дежурную  машину  увидели  на  КПП.  Открылись  зеленые  краснозвездные  ворота,  запуская  грузовик.  Дежурка  промчалась  через  весь  отряд.  Остановилась  на  большом,  прямоугольном  плаце.
- Все,  приехали, - сообщил  старлей,  выпрыгивая  из  кабины. – Пойдемте  в  штаб,  там  вас  уже  ждут.
Коваленко  прошел  за  старлеем  через  длинный  коридор.  Около  одной  двери  старлей  остановился  и  громко  постучал,  и  сразу  открыл  дверь.  Коваленко  вошел  следом.  Большой,  светлый  кабинет.  Из-за  стола  навстречу  офицерам  поднялся  полненький  капитан,  с  блестящим,  потным  лицом.
- Товарищ  капитан,  лейтенант  Коваленко  прибыл  для… - лейтенант  запнулся,  не  зная  чего  дальше  говорить.
- Заждались  вас,  лейтенант, - сказал  капитан.
- Поезд  на  четыре  часа  опоздал…- стал  оправдываться  лейтенант.
- Здесь  такое  бывает, - капитан  отмахнулся  пухленькой,  маленькой  ладошкой,  и  представился: - Командир  роты,  Савченко  Игорь  Николаевич,  командир  роты,  и  ваш  новый  начальник.

3.

- Значит,  к  нам  приехали  служить? – то  ли  спросил,  то  ли  просто  подтвердил  капитан  Савченко.
- Так  точно, - ответил  Коваленко.
«Чего  он  спрашивает,  как - будто  сам  не  знает»…Командир  роты,  с  вечно  блуждающей  хитрой  улыбочкой  начинал  лейтенанта  уже  раздражать.  Но  здесь  ничего  не  поделаешь,  Савченко  его  начальник,  придется  терпеть.
- Откуда  родом? – спросил  Савченко
- Из  Перми.
- Понятно…Как  дорогу  перенесли?
- Нормально.
- Очень  хорошо, - снова  заулыбался  капитан. – Можно  вопрос  личного  характера?  Вы  женаты?
- Да,  уже  полгода  женат, - поспешно  ответил  лейтенант.
- Почему  вы,  Сергей  Иванович  пошли  в  армию  на  два  года.  У  вас  была  возможность  отслужить  всего  год… Как  жена  ваша  отнеслась  к  этому?  Два  года  ей  придется  вас  ждать… 
- А  причем  здесь  жена?  Это  лично  мое  решение,  пойти  в  армию  на  два  года  офицером.  Ведь  я,  успешно  закончил  институт.  Мне  кажется,  что  я,  принесу  больше  пользы,  будучи  офицером,  а  не  рядовым  солдатом.  Служба  в  армии  меня  не  пугает, - слишком  уж  горячо  ответил  Коваленко.
«Ну,  ну,  посмотрим,…Армия  и  не  таких  удальцов  обламывала, - командир  роты  с  интересом  рассматривал  новичка. – Ты,  дружок  еще  не  понял,  в  какое  болото  попал»…
Савченко  поднялся  из-за  стола,  и  пошел  к  двери:
- Вы,  Сергей  Иванович  посидите  пока,  у  меня  в  кабинете.  Я  сейчас  приду…
Савченко  в  коридоре  столкнулся  с  капитаном  Петровым.
- А  я,  по  вашу  душу  иду,  Алексей  Леонидович, - обернувшись  в  сторону,  Савченко  крикнул. – Дежурный,  всех  офицеров  немедленно  ко  мне  в  кабинет!
Командир  роты  повернулся  к  капитану  Петрову:   
- К  нам,  в  роту  нового  лейтенантика  направили.  Он  сейчас  сидит  в  моем  кабинете.  Пойдемте,  я  вас  познакомлю…Хочу  его,  сразу  в  дежурным  поставить.  Как  говорится  с  корабля  и  сразу  на  баб,  в  смысле  на  бал.  Возражения  есть?
- Может  не  стоит? – засомневался  капитан  Петров. – Справится  ли  он,  с  нашими  бойцами - оторвами…
Командир  роты  заулыбался:
- А  вот  мы,  и  поглядим,  каков  он,  новый  офицер.  Пусть  это  дежурство  станет  для  летехи  вроде  нашей  проверки  на  прочность.  Пусть  сразу  поймет,  что  здесь  ему  не  сахаром  посыпано…Ну  а  не  получится,  заменим.
Больше  других  обрадовался  сообщению  о  дежурстве  новенького  офицера,  прапорщик  Андреев.  Если  бы  не  лейтенант  Коваленко,  то  идти  сегодня  дежурным  по  роте  предстояло  ему.  А  так  вышла  отсрочка  на  целые  сутки.
В  кабинете  командира  роты  собрались  все  свободные  от  наряда  офицеры.  Савченко  представил  нового  офицера.  В  конце  добавил  лично,  для  Коваленко:
- Сегодня  заступите  дежурным  по  роте.  Так  сказать,  чтоб  вы,  сразу,  полностью  влились  в  наши  дружные  ряды.  Я  считаю,  вы,  так  быстрей  акклиматизируетесь  в  коллективе.  Получите  полное  представление  о  роте,  о  солдатах…
По  лицу  Коваленко  невозможно  было  догадаться,  о  чем  он  сейчас  думал.  Лицо  хмурое,  неподвижное,  с  плотно  сжатыми  губами.  Не  лицо,  а  маска.
- Вы  не  против? – на  всякий  случай  спросил  Савченко.
- Нет,  не  против, - глухим,  охрипшим  голосом  ответил  лейтенант
- Возражения  есть?
- Возражений  нет! - четко  ответил  лейтенант. Коваленко.
- Справитесь? – прямо  спросил  замполит  Лопушанский.
На  лице  лейтенанта  секундное  замешательство,  нервно  дернулся  на  горле  острый  кадык.
- Справлюсь…- ответил  Коваленко  совсем  не  по-уставному.
- Вот  и  ладненько, - улыбнулся  замполит.
На  самом  деле  лейтенант  Коваленко,  очень  сильно  разволновался.  Все  происходило  слишком  быстро  для  него.  Честно  говоря,  он  думал,  что  его  сейчас  отведут  для  начала  в  столовую,  накормят,  напоят,  и  сегодня  разрешат  отдохнуть  с  дороги.  Коваленко  уже  мысленно  расслабился…Выходит  зря.
Еще  Коваленко  заметил,  что  некоторые  из  офицеров  хитро  улыбаются,  посматривая  в  его  сторону.  Понять  причину  этих  улыбок  лейтенант  пока  не  мог.
- Пойдемте,  Сергей  Иванович,  сейчас  рота  будет  строиться  на  ужин.  Сразу  и  примете  дежурство  по  роте. 
Командир  роты  надел  на  голову  фуражку,  шагнул  к  дверям:
- Познакомим  вас,  с  ротой.
Вышли  втроем,  командир  роты,  капитан  Савченко,  замполит,  майор  Багрянский,  и  лейтенант  Коваленко.  Остальные  офицеры,  посмеиваясь,  бросились  занимать  места  у  окон,  выходящих  на  плац.  Представление  начиналось.

4.

- Медведь,  Савченко  к  нам  идет…- сообщил  Кабан  старшине.
Старшина  Медведев  оглянулся,  увидел  приближающихся  к  ним  офицеров.  Это  были;  капитан  Савченко,  майор  Багрянский  и  с  ними,  незнакомый  лейтенант.
- Какого  Савченко,  в  штабе  спокойно  не  сидится…
Обычно  командир  роты  вечером  в  роте  не  появлялся. Еще  реже  Савченко  появлялся  вечером,  в  сопровождении  замполита.
Рота  строилась  на  ужин.  Вернее  на  плацу  стояли  все  молодые  солдаты,  осеннего  и  весеннего  призыва.  «Деды»  в  столовую  не  торопились.
- Так,  Кабан,  и  ты,  Тима,  быстро  в  казарму!  Всех  «дедов»  подымайте,  всех  гони  на  ужин!
- Медведь,  да  че  стряслось? – спросил  Тима.
- Пока  еще  ничего  не  стряслось.  Но  очень  скоро,  может  стрястись…Давай,  давай,  вперед  за  дембелями! – торопил  старшина  пацанов.
Старшина  оправил  хебе,  и  пошел  навстречу  начальству.
Капитан  Савченко  остановился  посреди  плаца,  заложив  руки  за  спиной,  он  наблюдал  за  построением  роты. Из  казармы  в  это  время  потянулись  «деды».  «Деды»,  недовольные  тем,  что  их  оторвали  от  своих,  очень  важных,  дембельских  дел,  особо  не  спешили. Даже  увидев  на  плацу  начальство,  это  не  прибавило  им  скорости. 
- Старшина,  это  у  тебя  рота  на  ужин  строится? – спросил  командир  роты.
- Так  точно!
Улыбка  на  блестящем  от  пота  лице  Савченко  исчезла,  маленькие  глазки  стали  злыми  и  колючими.
- Вижу,  вижу… Что  старшина,  уже  роту  не  можешь  построить? – с  подковыркой  спросил  Савченко,  и  его  поросячие  глазки  превратились  в  узкие  щелочки - бойницы. – Старшина,  если  ты,  не  справляешься  со  своими  обязанностями,  может,  есть  смысл,  в  роте  нового  старшину  назначить?
- Чего  не  могу,  могу…- старшина  вытянулся  перед  командиром  роты,  поправил  ремень.
У  капитана  Савченко  задергалась  левая  щека,  признак  хорошо  скрытого  бешенства.
- Медведев,  я  вижу,  как  ты  можешь, - Савченко  буквально  впился  злыми  глазками  в  старшину.
Старшина  крутнулся  на  каблуках,  крикнул,  не  скрывая  раздражения:
- Рота  стройся!  Кто  не  слышит,  у  кого  глушняк!…
«Деды»  не  торопясь,  продолжали  выползать  из  казармы,  медленно  шли  к  строю.
- Дежурную  машину  на  плац! – скомандовал  командир  роты. – Последние  два  бойца,  которые  выйдут  из  казармы – поедут  у  меня,  на  шуруповскую  «губу»… На  25  суток  ареста…
«Деды»  если  и  зашевелились,  то  не  сильно.  Те,  кто  уже  вышел  из  казармы,  понимали,  что  они  уж  точно  не  попадут  на  шуруповскую  «губу». «Деды»,  которые  еще  находились  в  казарме,  или  только  выходили  на  улицу,  не  догадывались,  какой  сюрприз  их  ожидает  лично,  от  командира  роты.
«Дедушки»  выходили  полные  достоинства,  твердо  выдерживая  марку  старослужащего, - никуда  не  спешить,  никуда  не  торопиться. Ничего,  и  некого  не  бояться,  и  все  делать  медленно  и  спокойно.
- Рота,  строиться  веселей! – крикнул  старшина  Медведев,  делая  зверские  глаза.
- Старшина,  не  кипешуй…Че  за  спешка…
Наблюдая  этот  бардак,  при  построении  на  ужин,  капитан  Савченко  сначала  разозлился,  но  затем  успокоился,  предвкушая  скорую  расправу  над  дембелями.
Майор  Багрянский  внешне  оставался  абсолютно  спокойным.  Зато  лейтенант  Коваленко  получил  легкий  шок  от  увиденного.  Пересекаясь  с  армией  до  этого  дня  только  при  помощи  телевизора,  или  книг,  у  Коваленко  сложилось  совсем  другое  мнение.  Он  считал,  что  армия  это  четкие  приказы,  и  точное  их  выполнение.  Теперь  перед  его  глазами  разворачивалась  совсем  иная,  далекая  от  кино  и  книг  картина.  Все  его  представления  об  армии  болезненно  рушились  и  ломались  прямо  на  глазах. И  все  это  происходило  буквально  в  первый  день  его  службы.
Старослужащие  солдаты  совершенно  не  слушали  приказов  старшины,  и  командира  роты.  В  роте  царил  полный  бардак.
На  плац  заехала  дежурка,  стала  чуть  в  стороне.  Капитан  Савченко  притормозил  последних  двух  бойцов.
- Дежурный,  в  казарме  есть  еще  люди? – крикнул  Савченко  дежурному  сержанту.
- Нет  никого.  Остался  только  наряд  дневальных.
- Вот  и  отличненько, - Савченко  повернулся  к  «дедам»,  которые  вышли  последними  из  казармы,  зло  скривил  в  улыбке  тонкие  губы. – Мы  с  Тамарой  ходим  парой…Фамилии  ваши!
- Нестеров.
- Горелов.
- Значит,  жрать  вы,  не  любите  вечером?
- Любим…- переглянулись  «деды»,  не  совсем  понимая  суть  допроса,  учиненного  им  командиром  роты.
- Сегодня  друзья  мои,  в  другом  месте  поужинаете, - еще  шире  растянул  губы  в  улыбке  капитан  Савченко.
- В  каком  это  другом  месте? – насторожился  Нестеров.
- Я  думаю,  что  вам  понравится, - слишком  уж  елейным  голоском  сообщил  Савченко. – Видите,  я,  для  вас,  даже  дежурную  машину  подал. Проходите,  усаживайтесь  удобнее,  не  стесняйтесь.
Нестеров  и  Горелов  оглянулись  в  сторону  старшины.  Старшина  пожал  плечами.  А  в  стоявшие  в  строю  «деды»,  уже  знавшие,  в  чем  дело  строили  опоздавшим  рожицы.
- Товарищ  капитан,  можно  мы,  лучше  в  строй  станем, - попытался  исправить  положение  Нестеров.
- Я  сказал,  садитесь  в  кузов  дежурки! - Савченко  повысил  голос.
- Куда  поедим? – спросил  Горелов.
- Боец,  слишком  много  вопросов  задаешь. Но  так  и  быть,  я,  тебе  отвечу. В  городе,  в  ресторане  «Мираж»  поужинаете, - зло  улыбнулся  командир  роты.
- Да  мы,  в  отряде,  со  всеми,  в  столовой…
- Как  будет  лучше,  решаю  я! – неожиданно  закричал  капитан  Савченко. – Ты  понял  ублюдок!  Не  захотел  идти  в  столовую,  по  нормальному,  теперь  поедешь,  на  шуруповскую  «губу»,  на  25  суток  ареста.  Ты  понял?!... Запомните,  идиоты,  если  дежурка  приехала  на  плац,  то  она  уже  в  гараж  пустой  не  вернется,  пока  штрафников  не  отвезет  на  «губу».  Сели  в  машину,  или  я,  за  себя  не  ручаюсь!...Еще  вам  25  суток  ареста  влеплю,  для  полного  счастья!
Капитан  Савченко  платочком  протер  потный  лоб.
Нестеров  и  Горелов,  сделав  обиженные  лица,  пошли  к  машине,  залезли  в  кузов.  Дежурка  стала  выезжать  с  плаца.  Из  кузова  махали  руками  «дедушки»  штрафники. 
Капитан  Савченко  вернулся  к  роте,  застывшей  на  плацу.

5.

Арест  на  25  суток  двух  «дедов»,  особо  никого  не  удивил,  и  не  произвел  должного  воспитательного  эффекта.  В  роте  постоянно  кого-то  сажали  на  «губу». В  основном  сажали  на  пять,  или  десять  суток,  были  такие  «счастливчики»,  которые  сидели  по  25  и  50  суток. А  несколько  человек,  вообще  с  шуруповской  «губы»  не  вылезали,  их  уже  даже  в  лицо  не  помнили.
Сажали  на  «губу»,  в  основном  «дедов»,  а  пугались  молодые.
Пока  капитан  Савченко  разбирался  с  опоздавшими,  «деды»  откровенно  с  интересом  разглядывали  белобрысого  летеху.      
- Это  еще  что  за  чучело? – спросил  неизвестно  у  кого  Кабан.
Лейтенант  и  вправду  был  смешон  в  военной  форме.  Фуражку  лейтенант  надвинул  так  низко,  что  из-под  козырька  еле  глаза  было  видно.  Возможно,  он  считал,  что  так  выглядит  очень  мужественно  и  сурово.  Вот  только,  чтобы   смотреть  нормально  летехе  приходилось  подбородок  задирать  вверх. 
Одежда  тоже  веселила.  Зеленная  рубашка  сидела  на  крепком,  плечистом  теле  впритык,  зато  брюки  были  широковаты  и  свободны.  Брюки  заправлены  в  сапоги.  Сапоги  летехе  выдали  высокие,  доходившие  голенищами,  до  самых  колен.  Носки  же  сапог  сильно  задирались  вверх,  и  чем-то  напоминали  клоунскую  обувь.
«Деды»  уже  забыли  о  своих  пострадавших  товарищах,  отправленных  на  «губу»,  и  переключились  на  незнакомого  лейтенанта.
- Ох,  и  рожа,…кирпича  так  и  просит.
- Губошлеп…
- Интересно,  где  летеха  сапоги  такие  достал?
- А  тебе  на  фига?
- Да  я,  после  армии  в  цирковое  собирался  поступать.  Пришел  бы  уже  с  хорошими,  клоунскими  сапогами…
- Так  ты,  у  летехи  и  спроси… Может  на  свои  сапоги  обменяешь…
«Деды»  переговаривались  между  собой,  обсуждая  новенького  лейтенанта.  Даже  затурканные  молодые  заулыбались,  слушая  их  разговоры.
Отправив  опоздавших  «дедов»,  на  «губу»,  к  строю  вернулся  командир  роты.
- Разговорчики  в  строю!  Рота,  равняйсь!  Смирно! – скомандовал  старшина.
Капитан  Савченко  вышел  вперед,  пристально  оглядел  застывший  строй  «дедов».  По  кислому  лицу  можно  было  догадаться,  что  Савченко  остался  недоволен  увиденным.
- У  вас,  что  давно  не  было  тренировок  на  построение?  Забыли,  что  надо  делать  при  команде; «рота  стройся»?  Так  я  могу,  в  свободное  время,  попросить   офицеров, позаниматься  с  ротой…- капитану  Савченко  подозрительно  оглядел  строй.
«Деды»  стояли,  поедая,  нет,  даже  пожирая  командира  роты  глазами.
- Я  могу  это  сделать.  Могу  устроить  для  вас,  «дедов»  строевые  занятия.  Могу  еще…- Савченко  сбился  с  мысли,  и  забыл,  что  он,  еще  мог  сделать  с  «дедами»,  поэтому  просто  добавил. – Много  еще  чего  могу,  для  вас  сделать.
На  старослужащих  это  заявление  не  произвело  никакого  впечатления.  Они  уже  не  в  первый  раз  выслушивали  угрозы,  со  стороны  командира  роты,  как  и  угрозы  других  офицеров.
Капитан  Савченко  посчитал,  что  устрашающее  воздействие  на  «дедов»  прошло  удачно,  и  перешел  на  другую  тему:
- Так,  товарищи  солдаты,  у  нас  в  роте,  с  сегодняшнего  дня  проходит  службу  новый  офицер.  Лейтенант  Коваленко  Сергей  Иванович. Прошу  любить  и  жаловать…
- А  я,  маму  свою  люблю…- крикнули  из  строя.
Кто-то  из  «дедов»  глупо  засмеялся.
- Ты,  солдат,  сейчас,  еще  больше  «губу»  полюбишь. Дежурка  вернется,  и  поедешь  в  гости  к  «шурупам», - рявкнул  Савченко.
Маленькие,  мутные  глазки  командира  роты  с  полминуты  пытливо  буравили  строй  дембелей. Строй  застыл. Больше  никаких  посторонних  звуков  не  раздавалось.
- Сергей  Иванович  сегодня  заступает  в  наряд,  дежурным  по  роте, - уже  спокойно  сообщил  Савченко. – Человек  он  новенький,  так  что  отнеситесь  к  офицеру  уважительно,  и  с  пониманием.
Командир  роты  посчитал  свою  миссию  полностью  выполненной. Савченко  всем  своим  пухлым  телом  повернулся  к  Коваленко,  и  сделал  приглашающий  жест  рукой:
- Сергей  Иванович,  принимайте  командование.
Коваленко  даже  растерялся. Он  беспомощно  посмотрел  в  сторону  майора  Багрянского.
- Смелее,  Сергей  Иванович, - подбодрил  лейтенанта  замполит.
Лейтенант  шагнул  вперед,  сделав  свое  лицо  еще  суровее:
- Рота,… - первая  попытка  оказалась  неудачной,  голос  предательски  задрожал  и  сорвался.
В  строю  сразу  негромко  захихикали  «деды». Смех  оборвался  когда  вперед  выступил  командир  роты.
Почувствовав  на  себе  грозный  взгляд  командира  роты,  Коваленко  рявкнул  повторно: – Рота,  Равняйсь!  Смирно!
Рота  послушно  выполнила  приказ  лейтенанта,  стараясь  не  злить  командира  роты.  Ничего,  сейчас  можно  и  подчиниться,  пока  Савченко  стоит  рядом,  словно  нянька.  Вот  когда  новенький  офицеришка  останется  один,  все  сразу  станет  на  свои  места.
- Ведите  Сергей  Иванович,  роту  в  столовую! – сказал  Савченко. – Вы,  построже  с  ними.  Солдат  любит  и  уважает  силу.
Лейтенант  Коваленко  кивнул  головой.
- Рота,  на  право!  В  столовую  шагом  марш!
Вся  рота,  как  один,  живой,  послушный  организм,  выполняющий  команды  нового  офицера.  Рота  прошагала  мимо  начальства. Впереди,  по  направлению  к  столовой  выдвигалась  авторота,  немного  опережая  стройбатовцев. Авторота  шагала  красиво,  четко  чеканя  шаг.  Еще  авторота  пела  песню.  Коваленко  даже  залюбовался  солдатами.
Постой,  постой,  авторота  идет  в  столовую  с  песнями.  Значит  и  стройбат  должен  идти  в  столовую  с  песней.  Капитан  Савченко  насчет  песни  ничего  не  говорил,  но  Коваленко  считал,  что  он  на  правильном  пути. Главное  скомандовать,  показать  свою  силу,  не  дать  солдатикам  опомниться.
- Рота,  песню  запевай! – громко,  с  азартом  крикнул  Коваленко.
Лейтенант  увидел  удивленные  лица  старослужащих  солдат,   которые  повернулись  в  его  сторону. Песню  никто  не  начал  петь.
- Летеха,  ты  шо  охренел?...
- Пошел  в  ж…у  со  своими  песнями.
- Сам  и  пой,  Юрий  Антонов… - раздались  из  строя  дружеские  пожелания.
Лейтенант  Коваленко  пытался  запомнить  лица  самых  наглых  крикунов. Но  их  было  слишком  много…
- Кто  это  сказал?! – вспыхнул  лейтенант  Коваленко,  возмущенный  тем,  что  все  приказы,  которые  должны  беспрекословно  выполняться,  здесь  совершенно  игнорировались.
- Кто,  кто,  душман  в  пальто…
- Старшина…- Коваленко  беспомощно  оглянулся  к  старшине.
- А  че  сразу  старшина.  Я  им,  что  ли,  рты  насильно  буду  открывать? – возмутился  старшина  Медведев.
Так  и  дошли  к  столовой  молча,  без  песни.  Стали  рядышком  с  авторотой,  которая  опередила  стройроту  на  полминуты  раньше.  Старшина  автороты  зашел  в  столовую,  узнать  накрыты  ли  для  них  столы.  Вышел  и  скомандовал:
- Авторота,  на  месте  бегом  марш.  Колонной,  по  одному,  в  столовую  бегом  марш!
Авторота  послушно  затопала  на  месте,  стала  бегом,  по  одному  втягиваться  в  столовую.  Лейтенант  внимательно  наблюдал  за  действиями  автороты.
- Схожу,  посмотрю,  накрыли  столы  или  нет, - по  простецки  сказал  старшина  Медведев  и  скрылся  в  дверях.
Вышел  минуты  через  три:
- Порядок,  столы  накрыты…
Лейтенант  Коваленко  скомандовал:
- Рота,  равняйсь,  смирно.  На  месте  бегом  марш!...
Почти  сразу  произошел  сбой.  Рота  даже  не  шелохнулась,  словно  команда  лейтенанта  ее  не  касалась.
- Рота,  я  скомандовал,  на  месте  бегом  марш! – повысил  голос  Коваленко.
На  лицах  солдат  читалось  недоумение.  Старослужащие  вообще,  смотрели  на  него,  как  на  идиота.
- Шо,  за  дурня  нам  прислали?...Какой  бегом  на  месте,  мы  же  стройбат. А  где  вы,  видели,  шоб  стройбат  передвигался  бегом?
Лейтенант  обернулся  к  старшине,  но  тот  махнул  рукой:
- Да  пусть  так  заходят,  жрать  уже  охота…
- Как  это  заходят? – возмутился  лейтенант.
«Вот,  баран!», - подумал  про  себя  старшина.
- Мы  только  время  зря  теряем.  Товарищ  лейтенант,  можем  выбиться  из  графика.
Старшине  Медведеву  показалось,  что  летеха  от  злости  заскрипел  зубами.
- Я  этого  не  потерплю…- заупрямился  Коваленко,  поджав  толстые  губешки.
- Старшой,  нам  столы  накрыли,  или  нет?  Скока  стоять  еще…- раздалось  из  строя.
- Накрыли,  накрыли…- ответил  старшина  Медведев.
- Так  какого  мы,  стоим  здесь!
Старослужащие,  сломав  строй,   растолкав  молодых,   бросились  к  дверям  столовой.
- Куда?! Стоять! – закричал  Коваленко,  загораживая  проход,  своим  жилистым  телом. – Назад!  Построиться,  и  по  одному,  колонной  в  столовую…
- Летеха,  ты  че,  перегрелся  на  солнышке?  Отвали  с  прохода!
Толпа  с  дикими  криками  и  разбойничьим  посвистом  тугой  волной  навалилась  на  строптивого  офицеришку.  Лейтенант  Коваленко  зацепил  из  толпы  сразу  двух  наглых  «дедов».  Решил,  хоть  кого-то  задержать  и  наказать.  Но  в  этот  момент,  его  сзади,  кто-то  специально  шарахнул  в  спину  локтем.  Затем  его  сильно  толкнули,  несколько  раз  больно  наступили  на  ногу.  Фуражка  слетела  с  головы,  и  покатилась  по  полу. Лейтенант  Коваленко  едва  устоял  на  ногах,  и  вынужден  был  прижаться  к  стене,  чтобы  его  не  смяли. Толпа  дикарей,  бывшая  всего  несколько  секунд  назад  солдатами,  с  ревом  пронеслась  мимо,  втягиваясь  в  чрево  столовой.
Вышедший  из  офицерской  столовой  незнакомый  капитан ,  подал  лейтенанту  фуражку.  На  зеленом  сукне  фуражки  красовался  след  от  ноги.  Нитки,  державшие  козырек  порвались,  и  козырек  шевелился,  как  больной,  расшатанный  зуб  в  десне.  Это  же  специально  кто-то  из  солдат  наступил  на  фуражку…
- Товарищ  лейтенант,  вы  поосторожней  будьте,  это  же  головорезы  из  стройбата.
- Да  я  знаю,  сам  из  стройбата…- отвечал  Коваленко.
- Сочувствую  вам…- хмыкнул  капитан  и  вышел  на  улицу.
Коваленко,  войдя  в  столовую,  получил  дополнительный  удар  под  дых.  Старослужащие  сидели  за  столами  не  по  десять  человек,  как  положено,  а  по  пять – семь  человек.  Некоторые  бойцы,  поев,  нагло  вставали,  и  шли  в  варочный  цех,  за  дополнительной  пайкой.
Лейтенант  Коваленко  ничего  не  понимал.  Куда  это  он  попал?  Разве  такой  должна  быть  Советская  армия?  В  голове  возникало  много  вопросов.  И  на  них  совершенно  не  находились  ответы.
Коваленко  смотрел  на  весь  этот  бардак  и  не  знал,  что  ему  делать.  В  нем  кипела  бессильная  ярость,  и  ей  не  находилось  выхода.
Командир  роты  Савченко,  и  другие  офицеры  роты,  сразу  опустились  в  его  глазах.  Как  же  можно  так  распустить  солдат?  Хотя  с  другой  стороны,  а  что  можно  сделать  для  наведения  порядка.  Вот,  пятнадцать  минут  назад,  при  нем  двух  солдат  отправили  на  «губу»,  на  25  суток.  И  что,  испугались  солдаты?  Нет,  не  испугались.  Поехали  так,  словно  их  повезли  в  дом  отдыха,  а  не  на  «губу».
В  голове  лейтенанта  все  смешалось.  От  нахлынувших  переживаний  у  лейтенанта  пропал  аппетит…

6.

Поужинавшая,  повеселевшая  рота  возвращалась  в  казарму.  Шли  вразброд,  не  обращая  внимания,  на  команды  лейтенанта  Коваленко.  Вместо  строевой  песни  старослужащие  громко  отрыгивали.
«Быдло  и  скоты!» - ругнулся  про  себя  лейтенант  солдат.
Не  доходя  до  казармы,  строй  колонны  рассыпался,  солдаты  разошлись  по  своим  делам.  Коваленко  этому  даже  не  удивился.  Он  свернул  в  штаб,  и  сразу  столкнулся  с  командиром  роты.
- Ну,  как  Сергей  Иванович? – спросил  Савченко.
Коваленко  хотел  выложить  все  и  сразу.  Уже  открыл,  было  рот,  но  заметив  иронию  в  глазах,  выглядывавших  из-за  спины  начальника,  других  ротных  офицеров,  сдержался.  Он  будет  выглядеть  в  глазах  офицеров,  как  маленькая  ябеда.  Это  все  эмоции,  а  эмоции  со  временем  испаряются.
- Нормально…- буркнул  в  ответ.
- Сергей  Иванович,  да  у  вас  вроде  рукав  порвался…
«Мне  еще  повезло,  что  живой  остался»…- подумал  Коваленко.
- Я  пришью  рукав…
До  лейтенанта  только  сейчас  дошло,  что  капитан  Савченко  его  специально  поставил  на  дежурство,  в  первый  день. Все  что  случилось,  было   вроде,  как  проверка  для  него.  И  все  офицеры  примерно  догадывались,  что  могло  с  ним  произойти  в  столовой.  Это  видно  по  довольным  рожам.  Ну,  и  коллективчик!  Вот  это  он  попал…
- Я  все  знаю,  о  чем  вы,  сейчас  думаете.  Видите  в  таких  условиях  нам  приходится  работать.  Служба  не  сахар.  Но  мы  стараемся  переломить  ситуацию.  А  вы  молодец, - похвалил  командир  роты. – Я  думаю,  мы  сработаемся.
«А  я  уже  сомневаюсь  в  этом…». – раздраженно  подумал  лейтенант  Коваленко.         
 

 


Рецензии