Иванов День

               

Моя супруга любит всех культурности учить. Она с меня начала – получила переменный успех – и теперь развивает своё наступление. На эстонцев и на наших соотечественников – русских по образу мыслей и выражению этих непристойных мыслей таким же языком.  Сложно, да? Для понимания, если вы привыкли манипулировать буквально парой слов? Туда-сюда-обратно?
Ничего, моя супруга вам эту нехорошую привычку окоротит. Вы вообще молчать будете.
А пока – спокойно. Слушайте сюда, без непристойных комментариев.

Моя супруга, повторяюсь, всех повышенной культурности учит. Эстонцев и русских. Как правильно держать марку архитектуры и не испозорить Столицу Эстонии  своими убогими халупами. Она проекты производит архитектурного содержания. У своего папы, Юрихантовича, наловчилась этому хорошему и полезному общественному делу. И ещё немного – в Питере. Он тогда, Питер, под маркой «Ленинграда» канал. Пардон, извиняюсь. Проходил по делу он под той пресловутой маркой.  И обучение этому художественному ремеслу  – архитектуре – там хорошо поставлено было. Всякие там профессора, то-сё, высокое искусство для искусства. Питерский стиль, модное европейское направление. Барокко там, рококо, постмодернизм.  Ле Корбюзье и Алвар Алто с другими шишками в качестве передового маяка прогресса. Ну, это она выучила. Рисовать-чертить ещё в школе насобачилась, в кружке «Умелые руки». И даже дома, построенные по её проектам, изукрасили территорию городов и посёлков городского и сельского типа. Не сама она, конечно, их строила, а в тесном взаимодействии со строителями и заказчиками. В смысле – те строили и деньги транжирили, а она всю эту красоту на бумаге оформляла и согласовывала – где там что будет. Где стена пойдёт, где пол ляжет, где потолок протянется. Очень такая ответственная работа, чтобы ничего такого важного не забыть и не перепутать, сгоряча. И чтобы фасады сияли архитектурой, и окна в пропорцию укладывались, и крыша не потекла из-за несостыковок мечт заказчика и фантазий строителей. Иногда – излишне буйных и не оправданных средствами и целью. Всё время надо быть на стрёме. Держать неподкупно честь и высокую марку Члена творческого Союза Архитекторов. Чтобы дизайн сиял чистотой линий и заказчик не домогался с  глупостями фэн-шуя по своему детскому недоразумению. 

Но это – всё её профессиональные навыки. А у неё ещё и хобби присутствует. Нести свет культуры – ещё  дальше. В массы. В перспективе – самые широкие массы и даже пролетарские, отчасти. Не дома, конечно, им строить – не у всех на это наличие средств имеется. Многие удовлетворяются чем Бог послал – квартиркой там, из комнат и панелей в Ласнамяэ. И Бог им  судья. Но вот общей культурки – многим не хватает. И словарного запаса. Некоторые русские – даже эстонский кель выучили для общения с аборигенами Эстонии. А на русский – сил не осталось. А у отдельных – вообще. Даже с детства не было ничего подобного, никаких лингвистических способностей к языкам. Ни к эстонскому, ни к русскому. А о других – они даже не слышали. Обходятся, буквально, парой слов. Живут, не мучаются. То-сё. Ё-моё. Твою мать – пошёл нах. Ну и ещё кой чего, не так много и разнообразно как у графа Толстого или, скажем, крестьянина Есенина. Не говоря уж о Пушкине-Лермонтове. Тут я вообще молчу, тут у наших таллиннских героев русской драмы – лишь одни нечленораздельные звуки. Ограниченный контингент. Которым они довольно активно и громко пользуются и мою супругу – огорчают. «Бля-бля-бля», «Уй-уй-уй», «Нах-нах-нах», «Ду-ду-ду». Музыка нижних сфер. Ей это не нравится – и она этим ограниченным людям замечания делает. Довольно бесцеремонно.  Почему-то – действует. Она у меня – довольно агрессивная и мирные люди пугаются её нахрапа. Они этим матерным языком живут, общаются, в любви и дружбе клянутся, богу исповедуются – а она их так сразу – и к ногтю. Люди с колыбели всю эту «Родную речь» слышат, с молоком матери и ремнём отца усваивают – а она их по живому режет. Когда она им внимание обращает, что те говорят, в переложении на литературное наречие – те просто в шок и ужас приходят. Не все, правда.

В аптеке молодой человек покупает для своей Любимой протирку очков. Долго и громко консультируется с ней, своей Зазнобой по мобилю. Продавщица-эстонка индифферентно и  терпеливо ждёт исхода диалога. Моя супруга топчется в нетерпении сделать свою собственную покупку. Но тоже прислушивается. Всё равно – деваться некуда. Диалог с подругой по-жизни кончается как с одноразовым сексуальным партнёром. Громкой фразой – на повышенных тонах: «Апошлатыблятьв****унахуй!» И молодой человек делает свой выбор – покупает у статуеподобной эстонки долгожданную всеми протирку. Моя супруга сразу оживилась и на него набросилась: «Да как Вы можете? Как вам не стыдно? Вы хоть сами поняли, что здесь сказали? В публичном для народа месте?» Смутила мужика – хуже некуда. Тот  - три раза извинился. И перед продавщицей-эстонкой, хранившей хладнокровие. И перед моей супругой, пышущей негодованием. И перед остальной очередью, слабо понимавшей суть скандала и причину агрессии. И за себя извинялся, и за свою подругу-дуру по-жизни. Пославшей его купить то – не знаю что. И он лишь отправил её обратно, туда же и по тому же адресу. И вообще он дико извиняется за весь этот шум, гам, скандал и больше такого не повторится. Милый человек. Признал свою ошибку, грехи молодости – и отчалил с ценной покупкой. Протиркой для очков своей Половине, Любимой и Верной Подруге.
Моя супруга не успокоилась, к продавщице-эстонке – на эстонском же и обратилась: « Как хорошо, что Вы не понимаете, как это было всё ужасно! Это же такой кошмар!». Продавщица – её успокоила.  По-эстонски, разумеется: « Я хорошо понимаю русский язык. Это всё было очень смешно.» А дальше – спокойно и не суетливо обслужила мою нервную супругу. Продала ей за деньги  такую же протирку – и без всякого скандала.  Эстонцы – народ уравновешенный.

Эстонцы – народ уравновешенный. Особенно – персонал в аптеках. Там нервным – делать нечего. Поскольку пациенты бывают всякие и нервно-больные – в том числе – а ошибаться категорически запрещается. Съест пациент не ту пилюлю – хлопот не оберёшься. Никто с трупами возиться не хочет и лекарств без рецептов – не продаёт. Даже русским. Несмотря на их напор и отвагу. Но нервов не всегда хватает – и приходится аптекарям глотать свою же валерьянку. Без рецепта – вопреки строгим указаниям.

В аптеке – благообразный русский пенсионэр пытается что-то получить без рецепта – всегда продавали – а тут – на тебе. Продавщица-эстонка на своём шершавом русском объясняет Дедушке: «Министерство запретило продавать это лекарство без рецепта…»
Добрый русский Дедушка, широко улыбаясь зубными протезами ей тихо отвечает: «Я бы ваше министерство – расстрелял. Лично.» И тихо уходит, бурча под нос: «Вот придут Наши…»
Аптекарша побледнела, за сердце схватилась – пошла медленно  валерьянку пить. Несанкционированную. Они, Эстонцы не понимают, что это такой юмор. Пока – юмор.

И моя супруга тоже остолбенела – не нашлась, что ответить «Вежливому человеку».
Это – год назад было. Ещё до Крыма и прочих российских «пуйлотехнологий».
Подкачала, моя супруга.

А вот тут – не подкачала. И меня ещё втравила. Едем себе на Культурное  Мероприятие – Иванов День  в Рокальмаре. Тем, кто не в Таллинне  живёт – это ничего не говорит. Объясняю для дураков. Это такой заповедник в городской черте с примитивными эстонскими домиками и живой природой конца девятнадцатого – начала двадцатого века из Эстонской Глубинки. Но – в Столице и за вход – приличную сумму надо выложить. Пятнадцать евро с носа – в городской бюджет Таллинна. То есть неприличная публика – в виде бомжей отсекается на корню. Остальные – получается приличные люди. Раз не пожалели своих средств на сохранение старины и убогости. И публика туда съезжается – приличная. Даже на общественном транспорте. Интеллектуалы. Эстонцы. Немцы из Германии. Ну и конечно – русские. Куда ж от них деться. Никуда не денешься – Таллинн. Тут они часто попадаются. Но эти, которые с нами  в автобусе едут – очень приличные люди. Одеты модно и стильно. Разговоры такие умные и интеллектуальные – сразу видно и слышно – интеллигенция. Но – русская. Поэтому, несмотря на все умные разговоры – матерятся через слово в очень неприличных выражениях. Хуже монтажников-высотников. Несмотря на явное высшее образование.
Ё-моё. Бля-бля-бля. Уй-уй-уй. Зда-зда-зда. Твою мать. Его бабушку. Нах-нах-нах.
Интеллигентная публика автобуса – индифферентна. Сохраняет хвалёную европейскую толерантность. Уважает чужие культурные запросы. И только моей супруге – неймётся.
– Молодые люди – ЗАТКНИТЕСЬ.
Вот так грубо – и по-простому, ни тебе «Извините», ни тебе «Пожалуйста», ни « Не могли бы вы соизволить?» Те даже опешили от грубости и хамства:
–А МЫ ЧО?
Хотел им ответить по-пролетарски. Как нам учительница в школе отвечала на подобные вопросы: «Через плечо. Не горячо?» но воздержался. Не стал супругу перед юношеством компрометировать своим диким происхождением – из Хибинской Тундры. Вежливо объяснил – по-русски разумеется и кратко. Но понятно – и весомо:
–МАТЕРИТЕСЬ.
И они заткнулись. Дошло. Правда, уже потом, чуть позже, они  продолжили материться по-английски и матерные русские  слова научными латинскими аналогами заменять – типа там «Вульва», «Пенис», «Соитие», «Гомосексуализм». НО.
ЗВУЧАЛО – НЕУБЕДИТЕЛЬНО.*

И не испортило нам Иванову Ночь в кругу Немцев, Эстонцев и Русских.
Не столь интеллектуальных, как эти отмороженные автобусные интеллигенты.


* Эти придурки  постоянно путали  пенис с вульвой, анал с оралом, гомо с гетеро и жопу с пальцем  в своих лингвистических изысках. Ну, просто детский сад! ПОЗОР!

А ещё на звание «Третий Рим» претендуют! Сначала латынь себе адаптируйте! Двух слов связать не могут – а лезут в Ромулы и Ремы.  Один Рем, кстати – плохо кончил.
Второй – тоже.


Рецензии