Коварная месть

1

Весь вечер Валера бродил по квартире, как неприкаянный, то и дело натыкаясь на угол стола, опрокидывая с грохотом стулья, никак не мог успокоиться. То и дело заглядывал он на кухню, прикладываясь к бутылке водки. Такое случилось впервые. Один он никогда не выпивал, считал начальной стадией алкоголизма, а тут – прямо из горлышка, ничем не закусывая. Водка не брала, и успокоиться Валера не мог. То, что он выяснил доподлинно, потрясло до глубины души: Даша, его любимая Дашенька ему изменяет. Он снова и снова анализировал их отношения, начиная с момента знакомства, всю не столь долгую совместную жизнь. Учились вместе в одной школе, в одном классе, начиная с третьего. В девятом – стали дружить по-настоящему. Дружба вскоре переросла в любовь. Одноклассники считали их хорошей, красивой парой.

Некоторые девчонки из их и параллельного класса завидовали Даше. Валера – высокий, симпатичный, умный, рассудительный, надёжный парень, на него можно было во всём положиться. Ребята хотели пожениться сразу после окончания школы, но родители – с двух сторон – отговорили их, убедили: прежде, чем заводить семью, нужно получить высшее образование, стать прочно на ноги.

После школы ребята поступили в институты: Валера – в политехнический, Даша – в сельскохозяйственный. Валера – потомственный технарь, мама и папа –инженеры. Дашины бабушка с дедушкой жили в деревне; она приезжала к ним на лето, любила копаться в саду и огороде и не удивительно, что решила стать агрономом, выводить новые сорта овощей и злаков. До окончания учёбы ребята всё же не выдержали, поженились после третьего курса. Вместе они жили уже около шести лет. После окончания политехнического Валера, как человек семейный, получил распределение на работу в проектный институт в своём городе. Даша завершила учёбу с красным дипломом и решила продолжить образование в аспирантуре при своём же институте.

С аспирантуры всё пошло-поехало. Научным руководителем Даши стал ректор института – Алексей Дмитриевич Задорожный. Слава ректора была такова, что все аспирантки обязательно проходят через его постель. Об этом шептались в институте, Валера же услыхал об этом случайно. Придя на торжественное собрание по случаю вручения дипломов выпускникам сельхозинститута, он невольно стал свидетелем разговора студентов. Дашенька сидела в президиуме собрания, ей, одной из первых, вручили диплом. Когда вручали, кто-то из студентов, сидящих позади Валеры, сказал:
– Могу поспорить: будущая жертва нашего ректора. Вряд ли он пропустит такую хорошенькую, непременно станет её руководителем.
– И спорить-то нечего! – ответил другой студент. – Кто бы сомневался, у него со всеми аспирантками...
 
Слушать разговор Валере стало неприятно, и он вышёл на улицу поджидать жену. Дома состоялся разговор.
– Дашенька, может, пошлём к чёртям аспирантуру? – Валера мягко пытался отговорить жену от дальнейшей учёбы. – Мы женаты три года. Может, пора и о потомстве подумать?
– Валера, не пойму, что за муха тебя укусила: то радовался, что мне предложили остаться в аспирантуре, а теперь вдруг стал против, – пожимая плечами, ответила Даша.
– Я поразмыслил на трезвую голову, – Валера постучал себя по голове, – вот что получается: с утра до вечера ты будешь пропадать на опытных участках, по выходным туда ездить, дома будешь бывать редко. Непривычно как-то. Выходные мы всегда проводим вместе, ходим в театры, кино, на концерты. В последние месяцы из-за дипломных работ, кстати, никуда не выбирались.

– Валера, милый, ну ты как ребёнок. Ты же должен понимать: я это делаю не только ради себя, ради нас. Защищу диссертацию – мы заживём лучше, дополнительная сотня за корочку в семье лишней не будет... Не так ли? А тогда и о потомстве подумаем.
– Диссертацию, Дашенька, часто приходится делать по пять, а то и более лет, иногда и вообще до конца её не доводят. Кто знает, сколько у тебя времени на неё уйдёт? Может случиться, что будет поздно заводить детей, – с явным разочарованием произнёс Валера.

– Нет, Валерочка, ты ошибаешься. Если ректор института является научным руководителем, а он ещё и председатель Учёного совета, работа делается за три, максимум – за четыре года, и защита проходит без сучка, без задоринки. И рожать будет не поздно – в самый раз. Успеем не только одного ребёнка поставить на ноги.
– А что, разве научный руководитель у тебя уже известен? – настороженно спросил Валера. – Ты ведь официально ещё в аспирантуру не зачислена.
– Валера, ну ты какой-то наивный. Я ведь сказала, ректор будет моим руководителем. Он предложил мне остаться в аспирантуре, значит, и руководителем будет он.
– Ну да, он, наверное, пользуется у девушек огромной популярностью, –ухмыльнулся Валера.
– Так ты что, ревнуешь? – вызывающе спросила Даша, посмотрев с укоризной на мужа.
– Пока не ревную, нет повода, – многозначительно ответил муж.

Валера постеснялся рассказать Даше об услышанном в институте разговоре, чтобы не выглядеть собирателем сплетен. Осенью Дашу без экзаменов зачислили в аспирантуру, а Валера в августе вышел на работу в проектный институт. Жизнь вошла в обычное для молодых семей русло: денег стало больше, чем в студенческие годы, они почувствовали себя, наконец, материально независимыми от родителей. Жили молодые в двухкомнатной кооперативной квартире, купленной совместно родителями с обеих сторон. У молодых появилась возможность обставлять квартиру по своему вкусу, покупать приятные вещи, чаще захаживать в рестораны.
 
Первые несколько месяцев обучения в аспирантуре Даша занималась только теоретическими вопросами, готовилась к сдаче экзаменов кандидатского минимума, на опытный участок не выезжала, и по вечерам молодые могли продолжать вести свой прежний образ жизни. Но мысль о Дашином научном руководителе всё же не давала Валере покоя, прочно засела в его в голове. Когда он, будучи на работе, не видел жену, ему в голову лезли всякие дурацкие мысли. Он представлял как ректор, пользуясь своим положением, пытается соблазнить Дашеньку и, обсуждая научную работу, садится рядом с нею, ноги его прикасаются к её стройным ножкам, он, словно невзначай, прижимается к ним тесней и тесней, чувствуя тепло её тела, передавая ей своё, затем, делая вид, что ему понадобилась книжка, лежащая с другой, с Дашиной, стороны, пытается дотянуться до неё, вытягивает руки, они касаются её груди. Даша на это якобы случайное касание ничего не может ответить, а ректор с каждым разом становится наглее и наглее, прижимает её всё сильнее и сильнее. Валера стал чересчур подозрительным, пытался уловить незначительные, еле заметные перемены в отношении к нему Даши, почувствовать нюансы, которые могли бы указать на произошедшую уже измену. Однако ничего подобного он не находил и от этой неизвестности ещё больше изводил себя сам.
 
Сам Валера никогда Даше не изменял, об измене не помышлял, был однолюбом. В школе и в институте он нравился многим девчонкам, но, полюбив Дашу, перестал обращать на других внимание. В проектном институте работало много незамужних симпатичных девчат, которые были бы непрочь завести с ним отношения, да и некоторые замужние женщины с вожделением поглядывали на симпатичного парня. Одна молоденькая незамужняя особа из соседнего отдела не давала ему буквально прохода, откровенно навязывалась. Валера при встречах с ней отшучивался и никогда не давал повода для более близкого знакомства, не допускал мысли о связи на стороне.
 
Учёба в аспирантуре требовала от Даши всё больших и больших усилий и времени, ей приходилось часто задерживаться в институтской библиотеке. Вскоре она стала выезжать, правда, пока не очень часто, на опытные участки, начала подготовку для проведения экспериментов. Валера болезненно реагировал на вечерние задержки в институте, на поездки на опытные участки. Даша, конечно, видела и понимала состояние мужа, но ей не хотелось оправдываться, доказывать, что ничего не происходит, что она по-прежнему любит его и чиста перед ним. Чтобы успокоить ревнивца, она как-то взяла его с собой на опытный участок, познакомила с работающими там сотрудниками, объяснила какие злаки пытается улучшить. Тайный смысл поездки заключался в том, чтобы показать мужу, что там нет абсолютно никаких условий для шашней. Валера воочию в этом убедился, поездка немного его успокоила.

Научный руководитель Даши – Алексей Дмитриевич Задорожный, крупный, импозантный мужчина лет пятидесяти с небольшим, с грубым мужиковатым лицом, которое симпатичным назвать было довольно затруднительно, властный и настойчивый в достижении цели. Несмотря на непривлекательные черты лица, он, благодаря мужественному виду, чувству исходящей от него силы, твёрдому, волевому характеру привлекал внимание женщин. И сам он был большим любителем прекрасного пола. Алексей Дмитриевич был женат на Александре Евгеньевне – милой, красивой, стройной женщине, заведующей кафедрой русского языка и литературы в педагогическом институте.

Алексей Дмитриевич был безумно влюблён в жену. Он очень долго добивался её благосклонности. Александре Евгеньевне, выросшей в интеллигентной профессорской семье, воспитанной в аристократических традициях, мужиковатый Алексей Дмитриевич не нравился. Она прекрасно понимала, что он ей не пара, но под мощным и длительным мужицким напором не устояла, сдалась. Эта победа помогла Задорожному в карьерном росте. Можно с уверенностью сказать, что Алексей Дмитриевич добился своего нынешнего положения исключительно благодаря жене. Чтобы не отстать от умницы-жены, он защитил кандидатскую, после – докторскую диссертации. Будучи членом коммунистической партии, он после защиты докторской был назначен ректором сельскохозяйственного института.

Алексей Дмитриевич производил на подчинённых впечатление сурового, бесстрашного человека, однако начальства боялся, как огня, терял перед ним всю мужественность и властность. И дома он был самым настоящим подкаблучником, побаивался жены, помня как долго её добивался. В нём глубоко укоренилась мысль: если он перестанет соответствовать жене в культурном и духовном плане, она от него уйдёт. В этом вопросе он не питал иллюзий – знал её истинное к нему чувство. Тем не менее, несмотря на сильную и страстную любовь к жене, боязнь её, Алексей Дмитриевич использовал любую возможность, чтобы сходить налево. А таких возможностей при его служебном положении было тьма. Правда, адюльтеры он обставлял очень граммотно и ловко – комар носа не подточит. После окончания обычно не очень длительных отношений женщины к нему претензий не имели. Расплачивался Алексей Дмитриевич либо помощью в подготовке и защите диссертации, либо должностями и званиями для сотрудниц института. Александра Евгеньевна мужу полностью доверяла. Будучи глубоко порядочной, она не допускала мысли, что безумно любящий, боготворящий её человек может в то же время ей изменять.

Всё бы ничего, Валера почти смирился с тем, что Даша осталась в аспирантуре и занимается диссертацией, стал более спокойным. Но примерно через два года после поступления Даши в аспирантуру произошла огромная перемена: научного руководителя Даши, Задорожного, пригласили на работу в областной комитет партии – курировать сельское хозяйство области. Предложение, от которого отказаться было невозможно – карьера просто потрясающая. Он был назначен (формально избран!) вторым секретарём обкома партии. Перейдя на новую работу, Задорожный потянул за собой в обком Дашу на должность секретаря-референта.

Перед уходом из института Алексей Дмитриевич созвал партийное собрание, на котором Дашу утвердили кандидатом в члены партии. Беспартийным товарищам работать в обкоме на таких должностях не полагалось. Если при поступлении Даши в аспирантуру Валера был недоволен, но возражал слабо, то теперь он был категорически и против ухода Даши из института, и против вступления в партию. Однако Даша оказалась крепким орешком и пошла с ним на прямую конфронтацию.
– Даша, зачем тебе всё это нужно? – начал серьёзный разговор Валера. – Порядочные люди сейчас в партию не вступают, ты же видишь какой бардак и там, и в стране творится.
– Валерочка, я не слепая, всё хорошо вижу, но и ты пойми, это, может быть, моя единственная возможность, мой единственный шанс сделать карьеру. Упустить такой шанс я не хочу, не имею права.
 
– Но, дорогая, при уходе из института, накроется твоя диссертация, к которой ты так стремилась, – возразил муж, – выходит, два с лишним года коту под хвост... Не жалко ли?.. Через год – два защитишься, и у нас всё будет в полном ажуре.
– Во-первых, Валерочка, с диссертацией ничего не случится, работу я продолжу, защищусь, возможно, немного позднее, – ответила Даша, – а от перехода в обком партии наша семья только выиграет. В обкоме, ты сам прекрасно знаешь, имеется свой буфет... Представь: там можно покупать дефицитные продукты, не нужно выстаивать в огромных очередях... А как насчёт деликатесов, которые вовсе в обычных магазинах не продаются?.. Учти и отличную возможность заказывать новые книжки по каталогу, можно подписаться на любое собрание сочинений, что ты, по-моему, ценишь выше всего.
Валере так и не удалось переубедить Дашу. Молодые хоть и не поссорились, но муж своим кислым видом долго выказывал неодобрение поступку жены.

2

Перейдя на новую работу, Даша практически перестала ездить на опытные участки, объяснив мужу, что постоянно работающие там служащие выполняют все её распоряжения; работа идёт по плану, материал для диссертации пополняется, и переход на новую работу практически не скажется на сроках защиты. Приходить с работы домой Даша стала поздно, почти каждый день в обкоме происходили заседания, на ковёр вызывались партийные секретари сельских райкомов партии, председатели колхозов, директора совхозов. В общем, сидеть без дела ей не приходилось. Позже у Даши стали появляться командировки в отдалённые районы области на два – три дня, изредка – на неделю. Валера из газет узнавал про поездки второго секретаря обкома на всякого рода совещания. Поездки оказывались в те же районы, куда выезжала жена.
 
Сперва Даша не говорила, что едет вместе с Алексеем Дмитриевичем, но Валера оставил как-то на столе газету, открытую на странице с портретом Задорожного, где говорилось о его визите в район, откуда только вернулась Даша. И Даше пришлось вскользь упомянуть, как о чём-то несущественном, что в командировке она неожиданно встретилась с шефом. Валера очень переживал, когда она ездила в командировки, накапливал негативные эмоции. Пытаясь поставить себя на место Даши, он представлял, смог ли бы отмахнуться от притязаний своего шефа – крупного партийного деятеля, научного руководителя и при этом опытного ловеласа-бабника. Он представлял как Алексей Дмитриевич с каждой командировкой всё больше и больше распускает свои руки.
 
Потом Валера попробовал поставить себя на место Алексея Дмитриевича, пытаясь понять как себя вести, как соблазнить чужую жену – молодую женщину, зависящую от него по работе и в научном плане. Здесь у него, однако, появились определённые трудности: не было ни опыта, ни рычагов, ни возможностей. Он даже не смог представить как к этому подступиться. Когда тяжёлые мысли приходили в голову, он старался отвлечься: на работе подходил к коллеге с каким-нибудь вопросом, дома – включал телевизор или брал в руки интересную книгу.
 
Как-то Валера решился ради опыта попробовать покрутить с женщиной из соседнего отдела, которая сама к нему навязывалась. Во время одной из Дашиных командировок, он будто бы случайно столкнулся в коридоре с той женщиной, Маргаритой. Она, как обычно, игриво обратилась к Валере, и тот совершенно неожиданно для неё отреагировал: предложил встретиться после работы в скверике. От неожиданности Маргарита опешила. Разобравшись, что Валерий порядочный человек и муж, не собирается изменять жене, она продолжала заигрывать с ним по привычке, прикалываясь, не рассчитывая на какое-либо продолжение. Осознав, что Валера говорит серьёзно, она странно посмотрела на него, но согласилась.
 
Встреча состоялась, они погуляли по малолюдным местам, чтобы случайно не встретить знакомых или коллег. Маргарита предупредила, что пригласить Валеру к себе домой не может, поскольку живёт с матерью. Валера тоже не решился сразу привести её к себе, хотел внутренне лучше подготовиться, купить выпивку. Договорились, что Маргарита придёт к нему следующим вечером. Валера, опасаясь, чтобы Маргариту не увидели соседи, попросил её перед тем, как войти в подъезд, внимательно осмотреться, выждать момент, когда никого вблизи не будет. Прощаясь, они поцеловались.

Следующим днём на работе Валера старался не выходить из комнаты, не хотел столкнуться с Маргаритой, однако пару раз всё-таки выскочить в туалет ему пришлось. Во время одного выхода он всё-таки с ней столкнулся. В коридоре находились сотрудники, и Маргарита не подошла к нему, а вопросительно посмотрела, безмолвно спрашивая, всё ли остаётся в силе. Валера выразительно моргнул глазами, подтверждая немой вопрос.

После работы он заскочил в магазин, купил пирожные, конфеты, шампанского не оказалось, пришлось взять венгерское вино “Токай”. Дома, ожидая приход женщины, он от волнения ничего не мог есть, в голове сверлила мысль: что же я делаю?.. Зачем?.. Ведь это не девочка по вызову... У неё имеются планы на жизнь, ей хочется иметь семью, а я очень люблю Дашеньку и разводиться с ней совсем не собираюсь. Он присел у окна, завешенного плотной шторой, и, не включая света, дожидался звонка. В точно назначенное время звонок раздался. Валера вздрогнул, затаился, как мышь, боясь пошелохнуться. Через полминуты раздался ещё один звонок, за ним вскоре последовал третий, четвёртый, пятый... Валера не реагировал. Затем в дверь постучали, сначала несмело, потом более настойчиво. В квартире – тишина. Позвонив ещё пару раз и не дождавшись ответа, Маргарита ушла.

Когда Валера услышал стук удаляющихся каблучков, он облегчённо вздохнул. Конечно, с Маргаритой он поступил некрасиво, нехорошо, но это можно будет поправить. Главное – он остался чист перед Дашенькой. На следующий день Валера специально столкнулся в коридоре с Маргаритой.
– Извини, Марго, я так не могу! – только и смог сказать он и, круто развернувшись, ушёл в свою комнату.

Окончательно Валера убедился, что Даша ему изменяет, случайно прочитав записку в Дашиной папке для бумаг, которую она принесла домой перед командировкой. Когда она пошла в ванную, Валера стал аккуратно просматривать бумаги и обнаружил на обратной стороне одного партийного документа карандашную надпись, сделанную рукой Задорожного: “Зайчик, у нас будет два дня. Твой АД”.

Руку Алексея Дмитриевича Валера запомнил хорошо с тех пор, когда тот, будучи ректором, корректировал Дашины статьи, да и инициалы в конце записки однозначно говорили об этом. Потрясённый Валера машинально отметил зловещее значение аббревиатуры инициалов. Он решил промолчать. Во-первых, нехорошо рыться не только в обкомовских документах, но и вообще в чужих бумагах, и, во-вторых, сперва следует хорошенько всё обдумать, прежде чем заводить серьёзный разговор. Он понимал, что этот разговор может окончиться полным разрывом, чего он совершенно не желал, однако подготовиться нужно к любому исходу.

Валера продолжал бесцельно шататься по квартире. Даша приедет через день, бутылка почти пуста, в голову ничего не лезет, нет ни одной мысли, ни одной крохотной идеи, за которую можно было бы зацепиться, чтобы спасти семью. С Дашей говорить бесполезно. При сложившихся отношениях она может запросто предложить им разъехаться, пожить какое-то время раздельно. Валера прекрасно сознавал, что в этом случае точно упустит её. Это будет означать конец. Даша сейчас в фаворе у шефа, завела влиятельные знакомства, имеет привилегии, перед ней новые возможности, которые раньше им и не снились. Конечно, это повлияло на её психику, и так просто от всего отказаться она вряд ли захочет, не сможет.

Что же делать? Поговорить с Задорожным невозможно. Его даже близко к обкому партии не подпустят. Написать письмо? – не сработает. Корреспонденция, адресованная Задорожному, проходит через Дашины руки. Она засмеёт и только. Попытаться встретиться с Задорожным в районе, куда он выедет в командировку? Но о том, куда он едет, можно узнать лишь постфактум; в газетах сообщения даются лишь после окончания визита. Задорожный и Даша едут по районам на машине, а ему придётся ехать на перекладных, не зная точного адреса. Районы по территории огромные, просто так не доберёшься. К чему-то припомнились слухи, будто Киров убит не врагами народа, а ревнивым мужем. Но тогда ревнивому мужу удалось пройти в здание, где заседал Киров, не то что сейчас. Хотя, если бы и можно было зайти в обком, вариант, как с Кировым, всё равно бы не подошёл. Убить человека Валера бы не смог ни при каких обстоятельствах.

Наткнувшись в который раз на угол стола, Валера от боли схватился за ушибленный бок и вдруг замер – промелькнула идея. Что-то похожее, но полностью не осознанное, окончательно не сформулированное, уже давно крутилось в его голове, но сейчас он, наконец, осознал, что делать, тут же стали вырисовываться детали плана. Если бороться за Дашу, то надо идти до конца, невзирая на жертвы, любые жертвы. Приняв решение, он успокоился, лёг в постель, заснуть, однако, не смог: в голове прокручивались различные сценарии задуманного плана и методы его осуществления.

3

На работу Валера вышел невыспавшимся, с больной головой. Работал он инженером-конструктором и половину дня, до обеда, просидел над кульманом, не проведя ни одной линии, благо его рабочее место находилось в углу комнаты, никто мимо не проходил, не заглядывал в его чертежи. В обеденный перерыв он выскочил на улицу, запрыгнул на ходу в тронувшийся с места трамвай, проехал пару остановок, вышёл и стал прогуливаться взад-вперёд вдоль какого-то квартала. Походив минут двадцать, вернулся назад в институт. Почувствовал пустоту в желудке, вспомнил, что сутки почти ничего не ел, и по дороге купил сдобную булочку и треугольный пакетик молока. Быстро проглотив булочку с молоком, вернулся на своё рабочее место.

В конце дня Валера договорился с начальником отдела об отгуле. За дежурство в добровольной народной дружине у него отгулов накопилось тьма – девать некуда, а к отпуску добавлять нельзя. Вечером Валера окончательно обдумал план действий.
Ранним утром он был на том же квартале, куда накануне ездил в обеденный перерыв. Прокрутившись там почти целый день, он, наконец-то, встретился с кем было надо и о чём-то договорился. На следующий день Даша вернулась из командировки. Валера встретил её радостно, выставил бутылку “Токая”, купленную для встречи с Маргаритой, приготовил на ужин любимую некогда простую студенческую еду: печёную картошечку с селёдочкой и салом.

После перехода Даши на работу в обком партии у них дома регулярно появлялись другие продукты: икорка, балычки – рыбные и мясные, сервелаты, прочие деликатесы, которые при постоянном употреблении таковыми уже не казались, а в разряд деликатесов перешла ставшая редкой простая пища. Они с аппетитом поужинали, перекидываясь стандартными в подобных ситуациях вопросами и ответами:
– Как прошла командировка? – совершенно спокойно, чем немало удивил Дашу, спросил Валера. – Многих ли председателей колхозов вызвали на ковёр?.. Какие урожаи обещают?..

– Ты ведь знаешь, – настороженно ответила Даша, – обещают хорошо и что на деле получается. Всегда находятся якобы объективные причины для невыполнения плана. Поэтому приходится регулярно вызывать их на ковёр, пропесочивать, подстёгивать.
– Когда и куда намечается следующая командировка, как надолго?
– Дня через три, – вздыхая, устало ответила Даша, – и опять на пару дней. Поднадоели мне эти командировки, но отказаться, сам понимаешь, никак нельзя.
– Конечно, мотаться постоянно по району невероятно тяжёлая работа, и она не даёт возможности полностью сосредоточиться на диссертации, –  повздыхал в ответ Валера.
После ужина Даша, сославшись на усталость и головную боль, сразу отправилась спать.

Даша – молодая красивая женщина с замечательной фигурой, на которую заглядывались многие мужчины, была в самом соку, и Алексей Дмитриевич – большой любитель женщин и опытный сердцеед не мог пропустить такой лакомый кусочек, тем более, что по сексуальному типажу она была очень похожа на его любимую жену. Даша долго сопротивлялась, но устоять под мощным напором своего научного руководителя, профессора, крупного партийного работника не смогла.
 
Алексей Дмитриевич сулил Даше золотые горы, обещал после защиты кандидатской в кратчайшие сроки подготовить с ней докторскую диссертацию, а потом, через некоторое время работы в обкоме, порекомендовать её на должность ректора сельскохозяйственного института. Даша слушала Алексея Дмитриевича, развесив уши, видела себя уже солидной профессоршей, занимавшей кресло ректора. О том, чтобы развестись с Валерой, у неё даже и мысли не возникало. Она любила мужа и понимала, что Алексей Дмитриевич при своём положении никогда не сможет развестись с женой, и, откровенно говоря, не испытывала к шефу каких-либо нежных чувств. Даша даже не сопоставляла, не сравнивала его с мужем. Связь с Алексеем Дмитриевичем она воспринимала как некую временную необходимость, как трамплин для прыжка в дальнейшую благополучную, обеспеченную и сытую жизнь с любимым мужем. Падению Даши способствовала, как ни странно, ревность мужа, его кислый вид и постоянные подозрения, хоть и не высказываемые, но всегда ощущаемые, и для  внутреннего оправдания она решила: “лучше быть, чем слыть!”

На другой день утром Валера предупредил Дашу, что придёт домой поздно, он договорился о встрече со старым знакомым, который, возможно, поможет ему перейти на другую, более интересную и перспективную работу. Даша, собиравшаяся второпях на работу, не поинтересовалась с кем должен встретиться муж, что это за новая работа. Собиралась расспросить об этом вечером, вернувшись домой. Но Валеру это, с одной стороны, покоробило: жена, мол, показывает полнейшее к нему безразличие, ведь она знала почти всех его друзей, многие были общими друзьями и знакомыми. С другой стороны, это было ему на руку: не надо выдумывать, лгать, выкручиваться – вдруг позвонит тому приятелю. Валера действительно вернулся домой поздно и немного навеселе. Даша ещё не легла спать, ей хотелось узнать подробности встречи и что за новая работа ожидает мужа. Валера не стал много распространяться, отговорился, что знакомый раньше работал у них в проектном институте, потом ушёл в организацию получше, а его перспектива перехода на новое место – пока вилами на воде писана, надо подождать.
 
В тот вечер они были близки. В день приезда Даша в близости мужу отказала. По возвращению из командировки можно было сослаться на усталость и головную боль. В действительности – ей казалось верхом непорядочности иметь близость с мужем, не успев ещё остыть от любовника. Через пару дней Даша опять уехала в командировку, а Валера пошёл лечиться в кожно-венерологический диспансер. Его идея именно в том и состояла: в заражении Даши не очень серьёзной венерической болезнью, которая по цепочке должна передаться Задорожному. Валера прекрасно понимал, что секретарь обкома такое дело просто так не оставит и постарается быстро от Даши избавиться. Ведь неизвестно, кто знает, что от неё можно ещё ожидать и подхватить? Ради этого Валера и крутился целый день у венерологического диспансера, пытаясь поймать подходящего человека – больную женщину.
 
Он пытался заговорить с входящими и выходящими девицами, но все они, потупясь, от него отмахивались, не желали общаться. Наконец он поймал женщину лёгкого поведения, раза в два постарше его. Отчаянная женщина согласилась выслушать Валеру. Он объяснил в общих чертах свой план, пообещав нигде, никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не упоминать её имени, поскольку, как объяснила женщина, умышленное заражение венерической болезнью является уголовно наказуемым деянием. Они договорились, что она наградит его гонореей, и он отдал ей наперёд десять рублей, хотя обычная такса на таких женщин – трёшка в базарный день. Женщина оставила координаты где и когда в случае срочной надобности её можно найти и пообещала ждать встречи не более трёх – четырёх дней, ей самой нужно лечиться, и сильно запускать болезнь она не намерена, не желает.

Те пару дней до отъезда Даши Валера был сам не свой, на работе не ладилось, дома всё валилось из рук. Даша обрабатывала результаты эксперимента, проведенного на опытном участке, и не замечала или делала вид, что не замечает, что творится с мужем, относя это к его обычному недовольству перед предстоящей командировкой. Валера ночами плохо спал, ему мерещилось, что Даша, узнав о болезни, то вешается, то, лёжа в ванне, режет себе вены, то отравляется, заглатывая кучу сильнодействующих снотворных препаратов. В каждом случае он пытался её спасти: вытаскивал из петли, перетягивал жгутом надрезы на венах, вызывал скорую помощь, но всё оказывалось слишком поздно – медицина была бессильна. Валера вздрагивал, метался по кровати, не давая спать Даше, вскакивал посреди ночи в холодном поту, садился на край постели и сидел минут десять – двадцать, пока холодок не пронизывал всё его тело, и он тогда отходил от наваждения, понимал, что это только сон.

На работе, сидя в своём закутке за кульманом, Валера закрывал глаза, и сцены Дашиного самоубийства повторялись. Он не сразу откликался на обращения коллег; нужно было несколько раз окликнуть его по имени или фамилии, пока до сознания доходило, что зовут именно его. Аппетит у него полностью пропал. Если раньше в институтской столовке он брал полный обеденный комплект: салатик, первое, второе и компот, то теперь – только салатик и компот. Было видно, что с ним творится неладное. Коллеги интересовались, что случилось, нужна ли помощь? Он благодарил их и отнекивался, ссылаясь на участившуюся головную боль. Родители Валеры не так давно уехали на два года в загранкомандировку, и за ним некому было присмотреть. Будь они в городе, непременно обратили бы внимание на состояние сына. Дашины родные переехали в новую квартиру далековато от их жилья, навещали молодых редко, и молодые к ним тоже наведывались редко – по праздникам либо на семейные торжества.

4

Последствия от проделанной Валерой комбинации оказались более серьёзными, чем он предполагал. Болезнь от Даши передалась Алексею Дмитриевичу, а тот, ничего не подозревая, передал заразу своей супруге. Случилось же так, что Александра Евгеньевна в то время проходила регулярный ежегодный врачебный осмотр. Предварительно она сдала все анализы, и гинеколог обнаружил у неё плохую болезнь. Александра Евгеньевна сначала не поверила – ошибки в анализах явление не редкое – и попросила сделать повторный анализ, сказав, что такого теоретически быть не может. Ей было даже стыдно сказать об ошибке мужу. В себе она была уверена абсолютно, а это означало бросить тень сомнения на мужа, беспокоить занятого человека – второго секретаря обкома партии, когда здесь очевидная ошибка.

Однако повторный анализ абсолютно точно показал, что это не ошибка. Среди врачей обкомовской больницы поползли слушки. Недоброжелателей у Алексея Дмитриевича было предостаточно. Многие считали его выскочкой. Человек ранее никогда не занимался партийной работой, его взяли, можно сказать, прямо с улицы в обком на очень тёплое, хлебное место, на которое давно метило несколько старых партийных служак.
Александра Евгеньевна, когда ей повторили результаты анализа и диагноз, чуть не сгорела со стыда на месте. Придя домой, она, вне себя от обиды и ярости, влепила мужу звонкую, по-мужски крепкую оплеуху и высказала всё, что о нём думает.

Немного остыв, предложила мужу немедленно расстаться. Алексей Дмитриевич чуть не потерял дар речи. Развод для члена партии, крупного партийного функционера обычно был сопряжён с отдачей партбилета, при этом на карьере можно было поставить жирный крест. От недоброжелателей слухи доползли до первого секретаря обкома. Первый секретарь сам рекомендовал Задорожного на должность второго секретаря, долго пробивал его кандидатуру в Центральном комитете партии и не был заинтересован в раздувании скандала и шумихи вокруг этого дела. Он вызвал к себе Алексея Дмитриевича и без предисловий предложил ему либо по-тихому уладить вопрос с женой, и тогда он постарается замять дело, либо, в противном случае, будут сделаны оргвыводы и приняты соответствующие меры со всеми вытекающими последствиями. Первый секретарь довольно строго порекомендовал Задорожному немедленно избавиться от всех причастных к этому скандалу лиц.

Алексей Дмитриевич сам почувствовал признаки плохой болезни и был полностью повержен. Он умолял Александру Евгеньевну его простить, валялся в ногах – не помогало. Объяснял, как развод пагубно отразится на его карьере, но жена не хотела об этом слушать и припомнила, что до неё и раньше доходили слухи о его кобелиной натуре, но она им совершенно не верила – ведь он так ей клялся в любви. Теперь она удостоверилась, что слухи верны, что он – настоящий кобель. Алексею Дмитриевичу после долгих уговоров всё же удалось упросить жену отсрочить развод, подождать, пока всё уляжется, слухи забудутся, и они потом спокойно, без лишней шумихи разведутся. Алексей Дмитриевич, конечно, не желал развода и питал надежду, что со временем жена успокоится, остынет, смягчится и простит его.

Даше Задорожный не стал ничего объяснять, а просто сказал, что об их отношениях стало известно главному боссу и что они подхватили венерическую болезнь. Об источнике болезни он не заикнулся, поскольку не был уверен в авторстве. В перерывах с Дашей у него бывали и другие девицы. Он предложил ей сразу же подать заявление об увольнении по собственному желанию, что она в тот же день и сделала. Будучи по натуре трусом, Задорожный сказал, что ей, на всякий случай, придётся сменить и научного руководителя. Подчиняясь строгой партийной дисциплине, он должен прервать с ней все контакты, однако пообещал поговорить с одним институтским профессором, чтобы тот принял на себя руководство и довёл Дашину диссертацию до требуемой кондиции. Также он пообещал позвонить своему приятелю – директору сельскохозяйственного исследовательского центра по поводу трудоустройства, если Даша захочет там работать.

Даша ушла из обкома подавленная, оплёванная, еле сдерживаясь, чтобы не броситься по дороге под трамвай или машину. Её останавливала не столько боязнь боли и смерти, а боязнь остаться на всю жизнь инвалидом. Разговор с шефом был коротким, она так и не поняла, что за конкретная болезнь и от кого зараза пошла. После возвращения из последней командировки у них с Валерой близости ещё не было. Валера сам старался избегать её, ссылаясь на запарку на работе. Он приходил домой поздно, обессиленный, и рано ложился спать. Даше не могло даже прийти в голову, что это была комбинация, задуманная и осуществлённая мужем. Валера о болезни не заикался, вылечился во время её последней командировки, и Даша была уверена, что заразилась от Алексея Дмитриевича, что муж не должен был подхватить эту болезнь.
 
Свой неожиданный и скоропалительный уход из обкома партии она объяснила мужу невозможностью сработаться с Задорожным. Ей осточертели методы и стиль его работы, ежедневные задержки по вечерам, частые командировки в глухомань, постоянные заседания и безосновательные, несправедливые придирки. И вот, когда шеф опять не по делу к ней придрался, Даша вспылила, психанула, нагрубила ему, наговорила много дерзостей и сказала, что не может с ним работать. Он ей ответил: “Не нравится – пиши заявление об уходе. На твоё место найдётся много желающих”. Тут, как говорится, нашла коса на камень, Даша, оскорблённая до глубины души его тоном, написала заявление, а шеф, уязвлённый дерзостью, с которой подчинённая с ним говорила, моментально заявление подписал, не заставляя даже отработать положенные при увольнении две недели. Рассказав свою легенду мужу, Даша добавила: всё, что ни делается – к лучшему, пора пожить и для себя, пока молодость не прошла.

После увольнения Даша чувствовала себя скверно. Валера уходил на работу, она – на лечение в диспансер, говоря мужу, что хочет немного передохнуть, отойти от обкомовского кошмара, а потом пойдёт устраиваться на работу – в городе есть несколько организаций, куда её с удовольствием возьмут, где она будет работать с восьми до пяти, как все нормальные люди. Заниматься диссертацией она сможет после работы, доделать осталось совсем немного.

Валера мучился угрызениями совести: он совершил подлость, хотя и во благо семьи, но подлость остаётся подлостью с какой бы хорошей и благородной целью её не совершили. Он понимал Дашино состояние, её переживания, видел как она страдает. Да, она ему изменила. Но от такого опытного соблазнителя, от которого полностью зависишь и на работе, и в научном плане, неискушённой молодой женщине отбиться чрезвычайно трудно, практически невозможно. Если бы она ему сама всё рассказала, он бы без всяких разговоров и расспросов простил её, сказал бы: “Забудем всё, что было, как кошмарный сон, и никогда к этому возвращаться не будем”. Но она молчала, и он не мог показать, что знает правду.
 
От подобных мыслей Валера мучился ещё сильнее. На работе последние дни он делать ничего не мог, всё ожидал, что шеф вызовет его на ковёр – время показывать выполненную за полмесяца работу, а он ничего не сделал, и нет никаких идей для обсуждения. Дома он и Даша почти не общались, Валера приходил с работы поздно. После окончания работы он уезжал в дальний район и слонялся бесцельно по улицам или сидел задумчиво на скамеечке в тихом скверике. Даше говорил, что делает срочную работу, от которой зависит весь проект, что подобными делами ему ранее заниматься не приходилось и сейчас приходится много копаться в справочниках, читать техническую литературу.
 
Даша тоже была немногословной, разогревала мужу ужин, а сама ложилась на диван и делала вид, что читает книгу. Валера обратил внимание, что закладка находится на одной и той же странице, на какой была до отъезда в последнюю командировку. Ужинали они раньше всегда вместе. Сейчас Даша отговаривалась, что была голодна и поужинала, не дожидаясь его с работы, тем более, что не знала, когда он вернётся. Валера, съев самую малость, благодарил Дашу и тоже отговаривался тем, что переел в обед в институтской столовке. Затем Валера выпивал залпом остывший чай и уходил в ванную готовиться ко сну. Даша, углублённая в свои переживания, не замечала, что муж почти ничего не ест, утром на завтрак выпивает только чашечку крепкого кофе. Будь она в нормальном состоянии, то сразу бы обратила внимание, что муж всего за пару недель очень сильно осунулся.

Видя состояние Валеры, коллеги настойчиво продолжали интересоваться что с ним происходит, не случилось ли что-либо в семье, не болеет ли сам, жена, родители. Валера перестал ссылаться на головную боль и неизменно отшучивался: “Все в порядке, все живы-здоровы, сам тоже здоров, как бык, сижу на диете”. Коллеги молча переглядывались и отступали.
 
Внутри у Валеры всё бурлило: ни днём, ни ночью не находил он покоя, проклинал себя за дурацкую затею. Насколько лучше и честнее было бы сказать Даше, что он знает о её связи с Задорожным, и пусть она сама решает как им жить дальше: либо бросить Задорожного и оставаться с законным мужем, либо разъехаться и разменивать квартиру. Весьма вероятно, что Даша, устыдившись происшедшего, порвала бы все отношения с шефом, плюнула бы на эту чёртову работу и на диссертацию, – ведь можно счастливо прожить без степеней и обкомовских благ. Но теперь об этом говорить поздно. От постоянных мыслей голова у Валеры пухла, на висках набухли и пульсировали синие жилочки, в горле сухость, всё время хотелось пить, только пить. Где же выход?.. Рассказать ей сейчас обо всём – обзовёт подлецом и негодяем, и жизнь у них уже никогда не наладится, случившееся всегда будет стоять стеной между ними.

Валера чувствовал, что не может долгое время удерживать в себе подлый поступок, месть жене была явно не адекватна. Поделиться с другом было стыдно по двум причинам: и за признание, что Даша ему изменяла, и за свой мерзкий ответный поступок. Не выдержав психологической нагрузки, Валера решил доверить эту историю бумаге и на работе вместо чертежей начал описывать события последних двух недель. Сначала почерк его был неровным, дрожащим, буквы прыгали вкривь и вкось, налезали друг на друга, но по мере написания почерк становился ровнее и уверенней.

Закончив исповедь, он почувствовал огромное облегчение, будто тяжёлый камень свалился у него с груди. Приободрившись, Валера опять стал шутить, рассказывать коллегам анекдоты, чем их очень порадовал. Потом он зашёл к начальнику отдела, о чём-то с ним поговорил и отпросился с работы на пару часов пораньше. По дороге домой он ненадолго заглянул к женщине, наградившей его болезнью, затем заскочил в магазин за бутылкой водки, после чего уже прямиком поехал домой.
 
Когда Валера пришёл, Даши дома не было. Она, пролечившись, пошла устраиваться на работу, воспользовавшись последней протекцией Алексея Дмитриевича. Заполнила анкету, прошла собеседование, и её зачислили в штат сельскохозяйственного исследовательского центра. Обдумав сложившуюся ситуацию, Даша поняла, что рано или поздно Валера узнает всю правду и решила: лучше ей самой честно рассказать обо всём происшедшем. Будь, что будет – работу она получила, если Валера не сможет её простить, она не пропадёт.

С этими мыслями Даша вернулась домой. В глаза ей сразу бросилась стоящая на столе ополовиненная бутылка водки и Валера, тихо лежащий на диване. Хорошо, что он выпил, подумала Даша. Наверное, проект сдали, с работы его отпустили пораньше, вот он и решил немного расслабиться, и разговаривать легче, когда подшофе. Даша прошла в спальню, переоделась в домашнее и вернулась в гостиную, решив поднять Валеру и завести неприятный, но неизбежный разговор.

Только теперь она обратила внимание, что бутылка прижимает к столу несколько исписанных мелким почерком листков бумаги. Даша машинально взяла их в руки и стала читать. Прочитав страничку, она отметила, что Валера лежит неподвижно, не слышно тяжёлого дыхания, характерного для выпившего человека. Увидев под диваном несколько пустых упаковок клофелина, она бросилась к нему. Казалось, Валера не дышал. Взяв его за руку, Даша почувствовала слабое, еле уловимое биение пульса. Вызванная скорая помощь примчалась быстро, через несколько минут, но доктор, с огорчением, констатировал смерть.
 


Рецензии
Экстремально-жизненная история. Понравилась, хотя и грустный конец. Так вот в жизни и случается, может быть и не так трагично ...
Удачи!

Валера Матвеев   13.04.2019 07:13     Заявить о нарушении
Валера, благодарю за комментарий! В жизни, к сожалению, не всегда случается "happy end". Ничего не поделаешь - такова жизнь!
С уважением,
ВМ

Мотлевич Владимир   13.04.2019 21:23   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.