Зазеркалье Дарвина

Анна завороженно смотрела на свое отражение в большом зеркале.  На свои сорок с хвостиком, она выглядела замечательно. Спортивная фигура ей досталась по наследству, от матери. Смазливая мордашка тоже перешла по наследству. А пресловутое – «не родись красивой», перечеркнул ее удачный брак. Все было при ней, как говорится. Однако она придирчиво рассматривала свое отражение, словно картину в музее, и даже мысли не до-пускала, что это мог быть портрет Дориана Грея в женском обличье.  Как любая красивая женщина, Анна упорно преследовала ту же цель, что и известный персонаж – остановить время любой ценой. И результаты ее пока радовали. Она все еще была девушкой с обложки глянцевого журнала. Успешной, богатой. Казалось бы, чего большего можно желать? Пока золушки обивали пороги в поисках всего, что имела она, Анна засыпала и просыпалась в сказке, где все ее желания исполнялись. Голос мужа из комнаты оторвал ее от созерцания себя прекрасной:
- Можем ехать?
- Да, пора, - отошла она от зеркала, - Даже не верится – девяносто дней… три месяца…
- Почему не верится? – в прихожую вышел Сергей, ее муж, - Ты же только из Парижа. Я посчитал, за границей ты бываешь чаще, чем я в сауне.
- Это плохо?
- Почему плохо? Раз тебе это нравится… Только, на этот раз, не привези сюда арабского шейха, - улыбнулся Сергей, обняв ее за плечи, - А то я тебя знаю.
- Хорошо. Как скажешь.
- Машина уже внизу. Стас тебя проводит до стойки регистрации. Я бы и сам поехал, но у меня через полчаса серьезная встреча, опаздывать нельзя. Обязательно позвони, как доле-тишь.
- Ты ничего не забыл? – кокетливо подставила Анна щеку для поцелуя.
- А ты за косметику не переживаешь? – Сергей мягко приложил свои губы к ее щеке.
- Не переживаю. Твой поцелуй она выдержит.
Звонок в двери прервал их прощание.
- Это Стас, - Сергей полез рукой во внутренний карман пиджака и достал оттуда кредитную карточку, - Вот, вдруг не хватит…
- Ты просто волшебник, - взяла карточку Анна и спрятала ее в сумочку.
- Я не просто волшебник, я твой муж из клана Маклаудов, - широко улыбнулся Сергей.
- Сплюнь, - в ответ улыбнулась Анна, - Хотя… как написано в Писании, у кого есть - у того умножится… а у кого нет…
Звонок в двери повторился.
- Пора, - Сергей шагнул к двери и щелкнул замком.

…Вторые двадцать у Ольги как-то не задались. Не лишенная обаяния молодая женщина переживала не лучшие времена. Дела шли все хуже. В девяностые, как ни крути, ей было проще на ниве предпринимательства. Ну, хоть узаконили спекуляцию, и на том спасибо. Взял за рубль – продал за три, чем не бизнес? Но времена менялись, а с ними и все вокруг. Лоточная торговля уже не приносила того дохода, как прежде. Хотя и позволяла выжить. Покрутившись, Ольга успела обзавестись новой квартирой, сделала там ремонт, чуть позже под ее окнами уже стояла недорогая иномарка, и дом был – полная чаша. В ее понимании. Муж, два сына, внучка, авто и крыша над головой. Для многих это вообще заоблачные мечты! А у нее уже все это было. Не звезды с неба, конечно, но, как она рассуждала, у многих и того нет. И все бы ничего, да здоровье пошатнулось. Ей показалось, что жизнь остановилась, когда онколог вынес вердикт: операция. Для семьи это был удар ниже пояса. И дело не в стоимости лечения, а в самом факте – онкология. В наше время это черная метка судьбы, лотерея, русская рулетка. А что может быть дороже жизни? Операция была недолгой. Ольгу разрезали, посмотрели, и тут же зашили. Поздно. Метастазы раскинулись по всему организму. Муж Ольги Павел стоял перед столом врача, низко опустив голову, и слушал приговор. В глубине души он не верил в то, что говорил ему врач, но приговор был окончательный.
- Сколько ей осталось? – спросил он  тихо.
- Максимум, - врач поднялся из-за стола, - Месяца три. Вы должны понимать, что…
- Да, конечно. Я понимаю.
- Само собой, лучше ей об этом не говорить. Нервное потрясение может спровоцировать что угодно. Вплоть до суицида. Мужайтесь. Безусловно, мы продолжим курс лечения, это не обсуждается, это наша работа. Вам  остается только ждать и уповать, разве что на чудо. Тут мы бессильны. Слишком поздно. Сейчас она в реанимации. Завтра вы сможете ее увидеть. В порядке исключения.
- Спасибо.
- И, повторюсь, лучше ей ничего этого не знать. Это в ваших интересах. Да и ей легче будет. Белая ложь, зачастую, действует как плацебо. Не излечивает, нет, но дает надежду. И, какое-никакое, облегчение. А это, согласитесь, тоже дорогого стоит.

Павел мутным взором смотрел сквозь врача в окно, за которым привычно кипела жизнь…

…В роскошном номере отеля Анна выглядела маленькой девочкой, которая заблудилась в огромной пещере. Потолки были настолько высокие что, действительно, напоминали своды пещеры. Сказочной пещеры. Для полноты картины не хватало еще пары мавров с опахалами. Анна вышла на террасу. Ветер тут же подхватил ее прозрачный халатик и оголил безупречно красивые ноги. Глядя куда-то вдаль, Анна продолжала разговор по телефону.
- Скука неописуемая, - жаловалась она, - Тянут на какие-то идиотские экскурсии…по развалинам лазить…ну и что, что древним? Так и не хожу… почему – сама? У меня тут по-друга появилась…американка… Элли…да чем…ничем…ждем выходных…скорей бы уже…Лондон, как ни крути, цивилизация…какой «гудок»? А-а…good luck…спасибо, милый…ты прилетишь в Лондон? Хоть на денек? Я очень за тобой соскучилась…постой…
В номер вошел официант с огромным разносом, поставил его на стол, и тактично удалился.
- Все в порядке…ланч…ты так и не ответил…насчет Лондона…молчание-знак согласия? Хорошо… наберешь…целую…

…Едва Павел покинул спальню, в которой на кровати лежала Ольга, улыбка тут же превратилась в горестную гримасу. В руке дрожал пустой шприц после инъекции. Ноги стали ватными. Есть, очень много есть ситуаций в жизни, когда человек бессилен помочь другому человеку. И, вместо всемогущего: «Встань и иди», он может только попросить сделать хотя бы один шаг…к выздоровлению…навстречу…но надежда она такая штука…ненадежная…поэтому и умирает последней…Павел вошел на маленькую кухню, тяжело присел на табурет у стола, положил пустой шприц на стол и беззвучно заплакал…от бессилия что-либо изменить…

…Лондон очаровал Анну. Правда, она так и не могла понять – чем. Ей просто нра-вилось все вокруг. Заморская речь на каждом шагу, волшебные витрины магазинов, где все было аутентичным, английским, а не китайским ширпотребом…так она думала, разглядывая вещи, парфюмы и драгоценности…завороженно…по-детски…хотя объездила почти всю Европу… Вместе с Элли они беспечно бродили по стареньким улочкам Лондо-на до сумерек, а затем брали такси и возвращались в отель…разбирали пакеты с покупка-ми, с таким выражением лица, словно их положил под елку Дед Мороз…Вечер, традиционно, заканчивался для Анны звонком мужу…
- Угадай: где мы сегодня были с Элли? Нет…нет…Биг-Бен…я что, будильника не видела? Нет…ладно…я вижу, ты плохо знаешь Лондон…Мы ходили на Бейкер-стрит…да…где Шерлок Холмс и Ватсон…ну…что сказать…дом как дом…музей…чего ожидала? Я думала, он будет, как в кино…нет, совсем другой…короче…там…что? Я поняла…хорошо…до завтра…
Анна опустила руку с мобильным телефоном и обернулась на легкий стук в двери номера.
- Yes? – громко отозвалась Анна.
Двери приоткрылись и, из-за них, выглянуло довольное лицо американки.
- Элли…ну…коман, что-ли… - взмахнула рукой Анна, приглашая подругу войти.

…Павел, словно собачонка, стоял на коленях у изголовья кровати. Ольга тяжело улыбалась на его шутки, легким касанием ладони поправляла ему челку, а в глазах нескрываемо затаилась боль. Они вспоминали все, что только приходило на ум в этот момент. Но подсознание, всякий раз, превращало радужную картинку в монохромный вопрос – почему все так? За что? Какой грех должен совершить человек, чтобы быть обреченным неизвестно – за что? Ответ, как и следовало ожидать, не приходил никому из них. Судьба. Удобно все списать на необратимость, безысходность, предначертание неизвестно кого и за что…На что-то необъяснимое и непостижимое разумом… На какой-то момент в комнате повисла тишина. Звенящая. Расставание. Не сиюминутное, а вот это, страшное, неизвестное, необратимое…
- Ты знаешь, - тяжело сказала Ольга, - Я поняла, сколько стоит секунда счастья…
Павел поджал губы, дрогнули веки, дыхание замерло, и он ничего не видел вокруг, кроме вот этих серых глаз, в которых угасало их прошлое…

…Франция была для Анны домом родным. Сергей не лукавил, когда говорил о том, сколько времени его дражайшая проводила   заграницей, так оно и было. Она называла это «развеяться». От безделья. От скуки и хандры. Клетка, она может и золотая, но клетка. А одиночество становится проклятием, но не благом, не исполнением желаний – пустотой, где твой лучший собеседник – эхо. Правда, очень выручал смартфон. И она звонила по поводу и без разного рода знакомым и специалистам – косметологам, массажистам… Не все то золото… Из порта в отель «Наполеон» на Елисейских, их доставил шикарный автобус с затемненными стеклами. Это место, где достопримечательности - на расстоянии вытянутой руки: Триумфальная арка, Эйфелева башня, Елисейские поля… Центр Парижа. Анна вышла из салона автобуса, осмотрелась и, чуть было, не сказала: «Слава Богу  – дома»...

…Ольга проснулась от кошмара. Ей снилось, что она барахтается в ледяной проруби. По-пытки выбраться, одна за другой, неудачны. Лед крошится, словно школьный мелок под пальцами, дышать все тяжелей, она уже не чувствует ног, силы покидают ее, и она… просыпается. Долгим взглядом она смотрит на серый потолок, частое дыхание постепенно нормализуется. Ольга слегка откинула с груди одеяло, непослушной рукой коснулась, влажной от пота, шеи и груди и прикрыла глаза. Сон не возвращался. Темнота. Из сосед-ней комнаты в коридор вывалился матовый свет и уперся в стену, на которой появилась тень мужа…
- Паша… - позвала тихонько Ольга, - Паша?
Муж тут же встал на пороге, и быстро подошел к кровати жены.
- Ты в порядке? – согнулся он над Ольгой, - Что-то приснилось?
- Приснилось… дай мне водички…, - попросила Ольга, - Холодной… из-под крана…
Паша метнулся на кухню. Зашумела вода в кране. Ольга приложила тыльную сторону ладони к холодному лбу и глубоко вздохнула. Во всем теле была какая-то странная легкость. Тут она с ужасом вспомнила рассказы про то, что перед смертью всегда приходит облегчение. Ненадолго. Последний бонус. И эта мысль уже не дала ей заснуть до утра. Она просто испугалась. Самой мысли: заснуть и не проснуться… Паша протянул ей стакан воды, и она его жадно выпила. Залпом. Паша, не без удивления, посмотрел на пустой стакан, затем на жену и глупо пробормотал:
- Еще?
Ольга молча улыбнулась в ответ, и закрыла глаза.

…Анна проснулась от стука в дверь номера. Еле различимого. Стук повторился. Анна отбросила шелковое одеяло, нащупала ногами тапки и пошла открывать. В номер подали завтрак. Анна дала официанту чаевые и закрыла за ним дверь. Бросила беглый взгляд на окно, за которым давно рассвело, присела на кровать, слегка склонив голову, словно пыталась чего вспомнить, и завалилась на спину. На этот раз, поездка была для нее утоми-тельной, скучной какой-то, все ей надоело. Почти ничего не радовало. И это ее угнетало. Не то, чтобы до истерики, а вот до апатии – так да. Примерно, тоже состояние было у ее подруги – Элли. Вчера - иду в Диснейленд, сегодня – не иду. Сама не знает – чего хочет. Как в русской сказке – рожна, наверное. А сидеть весь день в номере. Пусть даже шикарном. Пялиться в телевизор. Или в окно. Так это и дома можно. Не зря говорят: у богатых свои причуды…

...Ощущение облегчения никуда не делись. Ольга  закинула голову на подушке и лежала, прислушиваясь к новым ощущениям. Боль ушла. Она даже растерялась. Не знала - как реагировать? Радоваться или бояться? Когда в комнату вошел Паша, он едва не выронил из рук разнос, увидев Ольгу сидящей на кровати. Ольга сидела на кровати и по детски ему улыбалась.  Паша медленно подошел к жене.
- Ты… сидишь…? – он поставил разнос на табуретку у кровати, и взял жену за руку, - Как ты?
- Не знаю… правда… чудес же не бывает?
- Тогда – как это назвать? – Паша присел рядом с Ольгой на кровать.
- Паша… да какая разница? А я голову ломала - к чему кошмар снится?
- Какой кошмар?
- Ночной. Я там под лед провалилась. Я там умерла… во сне… понимаешь? Болезнь умерла… вот, что это означает…
- Оля, - у Паши заблестели глаза от слез, - После всего… я звоню врачу! – поднялся он, - Я привезу ее сюда… так лучше… ты поешь… я скоро!
Паша попятился к выходу, на ходу набирая номер врача.
- Вера Петровна? – сбивчиво заговорил он в трубку, - Это Паша… да, муж Ольги… вы не поверите…

…В окно забарабанил дождь. Анна перевела взгляд на окно, покачала головой, поднялась с дивана и медленно подошла к окну. Дождь шел полосой. Половина неба была ясной, половина серой. Скука, просто в спину, гнала ее из номера. Неважно – куда и зачем. И она начала быстро собираться. Это заняло у нее минут пять. На ходу, зацепив с кресла сумку, Анна вышла из номера. Швейцар внизу, сквозь дежурную улыбку, лопотал что-то веселое, тыкал пальцем в небо и хрипло смеялся своим же шуткам. Анна их не оценила, но десять баксов, ему в руку, сунула. Швейцар выскочил перед ней на проезжую часть, взмахом руки поймал такси.
- Мерси, - кисло улыбнулась ему Анна, и швейцар слегка хлопнул дверью, - Ле сентер, сильвупле, - попросила она водителя.
Ей было все равно куда ехать. За стеклом такси проплывал знакомый ей пейзаж. На мгно-вение ей показалось, что она видит одни и те же лица, просто поймала себя на такой мысли. Так откуда другим взяться? Кроме туристов. Таких, как она. Из мыслей она нырнула в сумочку, долго перебирала ее содержимое, достала оттуда смартфон, повертела его в руке и положила рядом с собой на сиденье. Водитель вопросительно обернулся в салон, и Анна согласно закивала головой:
- Да-да…где-нибудь здесь…сильвупле…
Водитель послушно затормозил, получил за проезд, да и поехал дальше. Высадил он ее почти в центре. Точнее – сразу за Елисейскими полями. Анна обернулась по сторонам, вздохнула и медленно пошла по улице. Все равно – куда. И забрела невесть куда. Район ей был незнаком. Мрачный какой-то. Старенькие дома, времен, наверное, французской революции, грязные дворы, бомжеватого вида обитатели, что провожали ее долгим взглядом. По спине прошел холодок, когда она почувствовала, что ее взяли под локоть. Анна медленно повернула голову. И с этого момента она уже  ничего не помнила. Когда она открыла глаза, смутным взором разглядела над собой несколько человек, которые шумно говорили и жестикулировали. Она лежала на спине, окруженная встревоженными людьми. Попыталась подняться. Сразу закружилась голова, и она тяжело опустилась на спину. Вскоре появился жандарм. Совсем молодой парнишка. Он выслушал людей, которые окружили лежащую на земле Анну, склонился над ней, начал задавать дежурные вопросы. Но Анна только сжимала губы и закрывала глаза. Жандарм выпрямился и что-то быстро затараторил в рацию. Вскоре появилась карета скорой помощи. Санитары ловко уложили Анну на носилки и скорая понеслась по улице, словно бы спасая ее из этого ужаса.

Врачи повсюду одинаковые. Смуглая женщина в зеленом костюме осмотрела Анну с ног до головы, точнее – наоборот, тяжело вздохнула и позвала сестру. Сестра сделала Анне укол. Тепло разлилось по телу, веки стали тяжелеть, и открыла глаза она, когда за окном совсем стемнело. В палате горел неяркий неоновый свет. Анна направила взгляд в потолок и задумалась. В такой ситуации она была впервые. Да она и представить такого не могла, что там говорить! В палату вошла сестра. Анна перевела взгляд с потолка на сестру.
- Спик инглиш? – спросила Анна.
- Йес, - тихо ответила девушка.
- Куд ю хэлп ми, плиз, - попросила Анна, - Гив ми май фон…
После этих слов сестра молча покинула палату. Неизвестно, за телефоном она пошла, или по работе. Прошло полчаса, прежде чем в палату не вернулась сестра в сопровождении лысоватого доктора.
- Вере а ю? – спросил он, - Роман?
- Но, ответила Анна, - Юкрейн…
- Юкрейн? – переспросил доктор.
- Йес, - кивнула Анна и руками дополнила ответ: - …андестенд ми?
Было видно, что доктор недопонял. Он что-то сказал сестре и они оба вышли из палаты. Приход негритянки, прямо скажем, ее удивил. Особенно после того, как она от нее услышала:
- Я говорю по-русски… что с вами случилось?
- Слава Богу! – выдохнула Анна, - Об этом потом…можно попросить мой телефон?
- У вас не было при себе телефона. Вообще ничего не было. Скорей всего вас ограбили.
- Ограбили? – насторожилась Анна.
- Вы были без сознания. Вас нашли на улице прохожие и вызвали полицию. При вас ничего не было. Вы помните номер?
- Номер? Какой номер?
- По которому вы собираетесь звонить? – уточнила негритянка.
- Номер…конечно…вам записать? А если звонок международный? Ничего?
- Как вам сказать… а тут вам есть кому позвонить? Может, в посольство? Вы где остановились?
- Отель «Наполеон»…номер…
- Неважно. У нас есть номер отеля. Назовите ваше имя, пожалуйста?
- Анна…
- Полное? – уточняла негритянка.
Анна назвала всё, включая место жительства и год рождения, автоматически. На что негритянка улыбнулась и на этой улыбке ее покинула.

Анна обвела взглядом палату. Чистенько, скромненько, как то даже аскетично все. И все на своих местах, ничего лишнего. Из чего сделала вывод, что находится она в какой то дешевой больничке. Впрочем, это сейчас ее занимало меньше всего. Время, казалось, по-висло на невидимой паутине, будто замерло. Из коридора доносились неясные, слабые шумы и позвякивания, приглушенные голоса и непонятная ей речь. Анна медленно при-крыла веки и попыталась уснуть.

Ольга резко побледнела и ослаблено вдавила головой подушку. Паша оторопел от такой метаморфозы. Мысли не складывались в слова. Он просто стоял у кровати и обреченно смотрел на Ольгу. Которая выглядела не лучше него. Вера Петровна, увидев его в таком виде, сразу все поняла и кратко подвела черту:
- Это ремиссия, Паша… Чудес не бывает…
Накинув на лицо дежурную улыбку, Вера Петровна бодро вошла в комнату, и с порога шутливо начала вычитывать Ольгу:
- Ну? Что опять? Я думала, ты меня уже на кухне встретишь.
В ответ Ольга только тяжело растянула губы в улыбке. Молча.

Всю ночь Анна провела в одиночестве. Больше ее никто не беспокоил. Даже поспала не-много, под утро. Тупая боль в затылке снова начала проявляться, почему то немели пальцы на ногах, и подкатывала тошнота. «Точно сотрясение…» - подумала Анна, - «Прогулялась, блин, по злачным местам…». Негромкий говор в коридоре отвлек ее внимание. В палату вошел невысокий мужчина средних лет в строгом костюме и с папкой под мышкой. За ним следом вошла негритянка и прикрыла за собой дверь.
- Этот месье из вашего консульства, - кивнула на мужчину негритянка.
- А-а…доброе утро, месье… - кисло улыбнулась Анна.
- Виктор Павлович, - отрекомендовался он, - Что произошло? Извините, не знаю…
- Анна, - перебила она его, - У вас есть телефон?
- Да…конечно…вы хотите позвонить?
- Я должна позвонить…мой муж…он…
- Вы не волнуйтесь, говорите номер? – достал Виктор Павлович мобильный из кармана пиджака, - Как же так вышло? Я слушаю?
Анна машинально надиктовала цифры. Виктор Павлович послушно их набрал.
- Вызов пошел, - сказал он и передал телефон Анне.
- Сережа… я в больнице… дела хреновые… что? А вот, я передам трубку… тебе рас-скажут…
Виктор Павлович перехватил из ее руки телефон, приложил его к уху.
- Доброе утро! Заместитель консула… Виктор Павлович меня зовут… мы выясняем, что произошло… полиция еще не дала заключения… несчастный случай… ограбление… одна из версий…да… вы вылетаете? Замечательно! Вам оставить адрес консульства? Вы в курсе? Я понял – первым же рейсом… передам…
Виктор Павлович убрал телефон в карман пиджака, повернулся к Анне.
- Спасибо… я поняла… - перехватила она его взгляд, - Не задерживайте его долго, хорошо?
- Ну что вы! Сразу сюда! Хорошо, что все хорошо, - буркнул он, - Простите, я должен по-говорить с доктором… поправляйтесь…
- Спасибо…
Виктор Павлович и негритянка спешно покинули палату.
- Двери закрывать не учили? – бросила им вслед Анна. И тут же, легкий сквозняк выполнил ее просьбу, да так, что она даже вздрогнула от неожиданности…

Врачи тоже не боги. Ремиссия это была у Ольги, или приступ очередной – кто знает? Час спустя ей снова стало легче. Вера Петровна озадаченно наблюдала за процессом. Хотя и виду не подавала. Для нее, любой результат-результат, она врач, она на работе. Обычный человек в белом халате.
- Да вы не обращайте внимания, - попросила ее Ольга, - Это у меня бывает…
- Как часто? – уточнила врач.
- Вчера было… но недолго… сегодня, вон, почти сколько… это что?
- Давление, спазмы… что угодно может вызывать такую реакцию! Та же температура… кстати, вы давно ее меряли? Если она повышенная, значит, организм борется, сбивать нельзя ни в коем случае! Давай, я тебя послушаю? И давление, заодно, смеряем… так я ничего сказать не могу. Щечки порозовели – уже хорошо, - улыбнулась Вера Петровна.
Паша молча стоял распятый в дверном проеме и смотрел на происходящее отрешенным взглядом…

Виктор Павлович озадаченно смотрел на доктора, переваривая услышанное. Понял он его в общих чертах. Все эти термины… латынь… Но главное дошло: Анну надо срочно спасать. От всего того страшного, что перечислил доктор на латыни. Хорошо, что муж уже в пути. Ему и решать. Это обстоятельство вносило некоторое спокойствие в его состояние. О ней есть кому заботиться. Виктор Павлович благодарно пожал доктору руку и помчался в консульство. Ждать приезда Сергея.

Вера Петровна быстро собрала  сумку, выпрямилась у кровати.
- Ну… что я могу сказать… давление в норме, как у космонавта, температура… я уже говорила… подозреваю ремиссию, но это просто подозрение, не диагноз. В целом, каких то серьезных отклонений я не наблюдаю. Что уже неплохо. Звоните.
- Обязательно, - сказал Паша, - Я проведу…
- А ты, давай поднимайся, - шутливо пригрозила она пальцем, - В следующий раз, чтобы была уже на кухне!
- Сделай мне чайку? – попросила Ольга Пашу вместо ответа.

Латынь вперемежку с французским звучала в ушах Сергея зловещим колдовским закли-нанием.Виктор Павлович переводил, как мог, произнесенное врачом, слегка склоняясь перед сидевшим на стуле Сергеем. Хотя весь перевод можно было свести к банальному: «ничего хорошего». Что и так было ясно. Как и то, что лечение Анна пройдет здесь, за-границей. Тем более, транспортировать ее в таком состоянии, было смерти подобно.
- Я понял, - поднялся со стула Сергей, прервав перевод Виктора Павловича, - Давайте по-ступим следующим образом: отдельная палата, естественно – со всеми удобствами, нужен хороший нейрохирург, откуда угодно, подчеркиваю, другие специалисты. Французские, швейцарские, израильские – мне все равно, мы должны точно, Виктор Павлович, точно понимать - в каком направлении двигаться и что конкретно делать. Спецами я займусь сам. Вечером, здесь уже будет профессор. Это – для начала. Все расходы я беру на себя. Переведите ему это, а то он смотрит подозрительно. Пусть озвучит цифру, я выпишу чек.
Виктор Павлович послушно перевел. Врач озадаченно выслушал и ответил.
- Он говорит, что уточнит в бухгалтерии… Вам надо пройти с ним.
- Не вопрос. Но сначала я зайду к жене.

Под мерцание экрана телевизора Ольга засыпала и просыпалась. Он вообще не выключался. Ольга панически стала бояться темноты. Ночь для нее превращалась в бездну, и серые проблески рассвета за окном приносили некоторое успокоение. Новый день. Еще один. Паша дремал в метре от ее кровати, скукожившись в кресле. Практически он ее не покидал. Глядя на спящего мужа, Ольга вспомнила недавнее прошлое: свой день рождения, год назад. Паша внес ее в комнату на руках, она выронила огромный букет роз и они рассыпались по полу, а Паша усадил ее, в это самое кресло, собрал цветы и осыпал ее с головы до ног… Но сейчас мысль о цветах заставила Ольгу встряхнуть головой. Обычные мелочи теперь были для нее чем - то волшебным, несбыточным. Может это и покажется смешным, но ей очень хотелось пройти на кухню и помыть посуду. Всего-навсего. Или убраться в квартире. Хоть что. Но все для нее доступное было сложено на сиденье стула у кровати, на расстоянии вытянутой руки. Пузырьки с лекарством, градусник, таблетки, гигиеническая помада и пластиковая бутылка с водой. Все, о чем она мечтала, это снова встать на ноги. Подойти к окну и одернуть штору, глянуть – чего там на улице? Выйти к подъезду. Такое счастье выпадает единицам. Но она очень этого хотела. И надеялась. На чудо.

Профессор медленно переходил от одного рентгеновского снимка к другому, долго разглядывал изображение на экране, после чего повернулся на Сергея и посмотрел на него долгим взглядом.
- Все еще хуже, чем я думал. Оперативное вмешательство невозможно.
- И что это значит? – замер Сергей в ожидании приговора.
- А значит это, - профессор взял паузу, - Что медицина тут бессильна. К сожалению. Простите меня за правду.
- Вообще никаких шансов?
- Один, - профессор мельком взглянул на ближайший снимок, - Но и он не в ее пользу. Я бы хотел ошибаться, но, к сожалению, вот эти снимки говорят об обратном. Мне очень жаль. Необратимые процессы уже начались.
- Сколько ей осталось?
- Этого вам никто не скажет. Может месяц, а может и неделя. При ее диагнозе любой провокативный фактор, такой как нервное потрясение, скажем, станет катализатором и все произойдет намного быстрее. Много всего. Но хотя бы от потрясений постарайтесь ее оградить. Здесь тот самый случай, когда ложь – во благо. Вы меня понимаете?
- Да, конечно.
- В остальном, - профессор снова взял паузу, - Вопрос времени. Которого  у нее немного. Мужайтесь.

На этих словах Сергей почувствовал себя бессильным маленьким ребенком. Он вмиг очутился в мире, где земные законы бессильны что-то изменить. Где цифры банковского счета - это социальный статус их владельца, а не панацея от того, где они всего лишь статистика. В реальном мире. Где Природа выставляет свои счета. Цена которых – Жизнь.

Шестое ноября. Обычный календарный день для миллионов живущих. Такой, как и пятое, и десятое. Но в этот день на Земле стало на два человека меньше.

В одно и то же время.

Ольга не досмотрела сон. Последний в ее жизни. Она так в нем и осталась. Здоровая, веселая, счастливая. Во сне она беспечно бежала по большому полю, а Паша пытался ее догнать, срывая на бегу полевые цветы и весело смеясь… Внезапно, во сне, небо затянули черные тучи… Ольга обернулась и не увидела вокруг никого… Ее подхватил порыв ветра, и земля осталась где-то далеко внизу… Она хотела глубоко вдохнуть… Но у нее этого не получилось…

Анна улыбнулась рассветному небу в окне. Увидела входящего в палату мужа. Тяжело подняла руку ему навстречу… но она вяло выскользнула из руки Сергея… и он растворился в ее зрачках… навсегда…

Обычный календарный день…


Рецензии