Сказ-3. Аглая и поход крестовиков

Этой осенью вся деревня заметила, как странно вдруг бабка Чернопятка помолодела. Месяц назад и до мельницы едва доползала, а тут, глядь, приободрилась: спину распрямила да румянцем на щеках заиграла, словно молодка.
   Лукавые подружки всё допытывались у Аглаи на вечорках, чтобы потом дома сгорающим от любопытства мамкам рассказать. Так и тараторили наперебой:
           – А с чего, Аглаюшка, баушка твоя расцвела маковым цветом? С каких-таких шепотков?
           – Да, да! – насмешливо гудели парни. – Дед Егор-то, сказывали, чуть с крыши не свалился, когда она в огород вышла хрену накопать. С чего бы?
   А Аглая, простая душа, возьми и брякни во всеуслышанье:
           – Дык есть у нас серебряный пузырёк с эликсиром молодости. От тётки-ведьмы достался!
    Сказала, и вскоре вся деревня только об этом шушукалась. Бабы семечки перестали лущить на завалинках. Занервничали! Дескать, вот мы все дряхлеем, красоту свою теряем, а старая Чернопятка расцветает всем наперекор!
    И что бы вы думали? Через пару дней исчез из Чернопяткиной избы пузырёк с заветным эликсиром, словно бы его и не было!
     Хватилась старуха зелья глотнуть – здоровье поправить, ан нет пузырька! Всё обыскала, даже в собачьей будке рукой пошарила – нет и всё тут!
    Расстроилась бедная, сидит и плачет:
           – Теперь жди – снова болезни скрутят пуще прежнего!
     Почувствовала глиняная внучка свою вину и стала голову ломать, как бабушке помочь. До полуночи не спала, всё думала, пока не свалился на неё с потолка здоровенный паук. Подскочила она с постели, хотела тапком его прибить, а паук заперхал, словно старик, и говорит человеческим голосом:
           – Ты, Аглая, глупая, если нашего брата на одну планку с тараканами ставишь! Нас давить нельзя! Мы, крестовики, – твари священные! Крестовика раздавить – накликать несчастья на свою голову! Тем более, я знаю, в какой избе ваша потеря!
    Навострила девка уши. Сон, как ветром сдуло!
           – Знаешь, – говорит, – так выкладывай всё, как есть сию же минуту! Иначе не посмотрю, что ты паук, прихлопну и глазом не моргну.
     А пузатый прохиндей мохнатыми лапками перебирает, клейкую паутину к спинке кровати прилепляет и в умные разговоры пускается:
           – У Пердевых в буфете ваш пузырёк! На верхней полке рядом со старухиными крынками. А сама Пердиха уже пару раз из бутылочки глотнула. Мало того, когда они с мужем в огороде репу копали, их колченогая бабка тоже к пузырьку приложилась и очень довольна осталась, потому, как клюка ей теперь без надобности! Отбросила она её за печку и шастает по избе туда-сюда, чего с ней уже годков десять не случалось.
           – А как ты узнал про Пердиху? – подозрительно прищурилась девка.
           – Так мы, пауки, по паутинной почте переговариваемся со всеми избами в деревне! Меня зовут Баук. И я самый главный среди крестовиков!
     Тут Чернопятка услыхала разговор. Свесила голову с печи, забеспокоилась:
           – Вот змеища подколодная эта Пердиха! Позавчера ко мне в избу заходила за коромыслом… Ах, гадина...
    Почесала она в досаде затылок, не зная, что предпринять:
           – А, может, Кузьму к ним пошлём? Он шустрый, в любую дыру пролезет, что хошь отыщет! Ведь, неровен час, всё до дна вылакают, изверги!
          – Нет, баушка! – важно поднял лапку паук. – Не простое это дело! У Гаврилы Пердева две горластые шавки избу охраняют! Так и носятся вокруг завалинки кругами, даже нам – паукам покоя нет! А в самой избе котяра-разбойник бдит! Караулит стервец всё, что шевелится. Чужая мышь, и та не прошмыгнёт! Ну и опять же бабка-карга шастает по дому с веником: нас, пауков, со стен сметает. Она теперь за эту бутылочку кому угодно глотку перегрызёт! Костьми ляжет на пороге! Кузьку-то вашего враз в бараний рог скрутит и в плетень рядом с урыльником воткнёт!
    Услыхал разговор Кузьма, сполз с лавки и зашлёпал босиком к сестрице. Сон уже никому в голову не шёл! Так и сидели втроём со свечкой у стола и всё прикидывали, как пузырёк вызволить. А хитрый Баук из кожи лез, пытаясь угодить хозяйке, чтобы на законном основании паутины в избе развешивать.
          – Могу предложить вам, почтеннейшая Чернопятка, нашу паучью помощь! – важно уселся он на ножку подсвечника. – В обмен на мою возможность беспрепятственно квартировать в вашей избе.
          – Тьфу ты! – фыркнула старуха, чуть не смахнув его тряпкой. – Да ты и так здесь квартируешь, дармоед! Никаких веников на вашего брата не напасёшься!
     Долго спорили они и в конце концов порешили на том, что Аглая с Кузьмой сами пойдут в избу Пердихи. А ежели хозяева козни чинить удумают, паучья стая поможет.
    Баук быстренько распорядился по паучьей почте собираться крестовикам всех местных подворий у избы Гаврилы Пердева. Велел расквартировываться в подполье и на завалинке! А коли мест на всех не хватит – по ставням да по стропилам затаиться.
    Резину тянуть не стали, прямо среди ночи и намылились в гости к вороватой семейке. Аглая взяла для уверенности новую чернопяткину кочергу, а Кузьма вилы да сковородник.
   Ночью в деревне тишь да темень, лишь сверчки за ставнями звенят. А тут вдруг дождик заморосил, дорогу расквасил.
    Чавкают глиняные братец с сестрицей башмаками по грязи, не унывают – кочергой да вилами над головами помахивают, примеряются к бою.
           – Ты, Кузьма, напрасно бабушкин сковородник взял! – хохочет Аглая, перескакивая через лужу. – Как блины будем жарить, коли треснет?!
   Так шли и веселились. Им, глиняным, слякоть не помеха и страх не знаком!
         Забрехали хозяйские шавки, когда подошли они к избе вороватых соседей.
   Аглая долго не раздумывала, размахнулась да давай, что есть мочи дубасить по воротам кочергой, так что старые доски затрещали…
     Вскоре скрипнула хозяйская дверь. Первым высунулся из дверей сам Гаврила – мужик затрапезный да злющий. Трусы у него до колен, валенки на босу ногу напялил и брюхо чешет.
          – Чаво надо, ядрёна мать! – гаркнул он во всю хриплую глотку, так что шавки у крыльца заскулили.
    А Кузьма и бровью не повёл, не даром глиняный! Воткнул вилы в ворота да тоже заорал благим матом:
          – Эй, мужик! Подымай свою ядрёну-Матрёну за космы! Ежели не вернёт наш пузырёк, враз разнесём ворота в щепки! – при этом парнишка взобрался на забор, кривые ножки во двор свесил.
  К тому же Баук из трещины в столбе выглядывает, Кузьме подмигивает! Дескать, только свистни, лавиной навалимся!
    Хозяин от неожиданности застыл с разинутым ртом в дверях. А тут ещё баба его в исподнем высунулась из-за плеча. Сообразила дурья башка, что неладное творится да завизжала, словно её режут:
          – Люди добрыя!… Убива-а-ют!
   За ней старуха ихняя выпялилась из окна – грудью на подоконник навалилась и басом заголосила в тон невестке.
  Под этот шумок Аглая с Кузьмой через ворота перемахнули да – к дверям.
    И тут сообразил Гаврила, что за гости к нему пожаловали.
          – Ах вы, шмакодявки! – расхрабрился он и трусы повыше подтянул. А потом – за топор.
Шагнул с топором к воротам и матерится он на чём свет стоит.    
Ближайшие соседи слышат шум, уши навострили, но из изб не высовываются. Затаились! Потому, как шкуры свои берегут. А вдруг что случится!
     Схлестнулся Кузьма с мужиком Пердевым у крыльца. Глиняный парнишка хоть и мал да не промах: мигом сковородником выбил топор из мужицких ручищ, а потом и его самого вилами к дверному косяку прижал. Силёнки-то у Кузьки, хоть отбавляй, недаром для него Чернопятка по-особому глину заговаривала!
   Забазлал мужик под вилами своей Матрёне:
          – Отдай эту треклятую бутылку, чтоб ей пусто было!
    Но баба – не подарок! Грудью в дверях встала: оборону держит!
 Да разве устоять ей против шустрой Аглаи! Разбежалась девка, подпрыгнула да – лбом в её необъятный живот... Отлетела Пердиха от порога к буфету, лежит на полу и белугой ревёт.
    А девчонка тем временем – к буфету. Провела рукой по полкам – нет там никакой бутылочки... Пошарилась наверху  – тоже не нашла... Осерчала и пошла с кочергой на бабку Пердиху, которая заранее за печь забилась:
         – Верни ворованное, старуха! А то я за себя не ручаюсь!
    А та упёртая, как баран: выхватила горящее полено из печи и ну размахивать им перед собой! Только искры летят!
– Ах, так! – нахмурилась девчонка. – Не хотите вернуть бабушкин эликсир! Так сами на себя пеняйте!
   Подала она братишке условленный знак, а тот пальцы в рот да протяжно свистнул…
   Что тут началось, словами трудно описать!
     В тот же миг полились со стен и крыши избы целые потоки серых пауков-крестовиков. Они буквально стекали на землю неровной шевелящейся волной и медленно плыли к двери избы! Голенастые пауки-подростки, матёрые взрослые и старые: седые да волосатые лавиной попёрли напролом.    
     Хозяева и опомниться не успели, как оказались по плечи в плотной паучьей массе. Вот-вот по горло накроет! Самые шустрые по космам на бабьи головы поползли…
           – Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы – первой не выдержала старуха-Пердиха и заорала, запустив в разинутый рот с пару десятков мохнатых паразитов. Те давай её за язык кусать!
   Через минуту она сдалась и подняла руки кверху:
– Под рогожкой бутылочка ваша! Тьфу-у-у... – отплёвывалась бедная. – Забирайте её к такенной матери, только пощадите!
    Приподняла Аглая край рогожного матраса, а там её заветный пузырёк в целости и сохранности. Эликсира, конечно, поубавилось, но бабушке Чернопятке ещё надолго хватит.
     Идут победители назад к избушке, потешаются, а главный крестовик - Баук на шляпе Кузьмы расположился. Барином едет – ногу на ногу закинул! По праву домой возвращается!
   Несколько дней после этого вся деревня с вёдрами к дому Пердевых ходила: пауков своих разбирали. А как же! Во всём важен порядок! Да только люди нынче хитры – кому охота иметь прорву пауков в своей избе?! Вот и не брали по целому ведру, а только по пол ведра да по четверти. По той причине и осталась большая часть паразитов в избе Пердевых. И уж как они их ни выметали, как ни вытравливали – всё без толку! Упрямые пауки снова в их избу возвращались и плодились сотнями.
  Целыми днями потом сплетничали ехидные деревенские бабы у колодца:
            – Поделом им! Негоже на чужое зариться!
     Пердевы, конечно, злились, а бабам-то всё одно – лишь бы языками почесать, ведь на чужой роток не накинешь платок! Так-то!

Продолжение: http://www.proza.ru/2014/12/09/1227


Рецензии
Молодыми всем хочется быть, никто не откажется сбросить несколько годков, хорошую тему для сказки выдумал дедушка Тимофей.

Наталья Москвитина   11.05.2018 04:07     Заявить о нарушении
Рад вашему визиту, Наталья!
Вечной вам молодости!

Дедушка Тимофей   11.05.2018 11:27   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.