Глава 5. Адриан

   Диана вскочила ни свет ни заря. Накинув на голое тело серый плащ, спустилась в гостиную. На столе остывал завтрак. Ольга, надев рукавицы, кочергой выгребала из камина в ведерко холодную золу.
   - Где Кромм?
   Ольга, вздрогнув, оглянулась.
   - Господин уехал в казармы.
   - Прекрасно. Я тоже ухожу. Если Кромм вернется раньше меня, скажи, что я вернусь к вечеру.
   Ольга кивнула.
   Диана подошла к ней.
   - Господин хорошо с тобой обращается?
   Лицо служанки просветлело.
   - О, да! Со мной нигде не обращались так хорошо, как в этом доме! Господин Кромм – лучший человек, которого я знаю! А в Городе его не любят. Может, потому и не любят.
   В глазах служанки светился восторг. И говорила она искренне.
   Диана вдруг крепко сжала ее руку. Ольга ахнула от боли.
   - Что вы делаете?
   Диана задрала до локтя рукав Ольгиного платья.
   - Тогда откуда вот это?
   На сгибе локтя девушки красовался лиловый кровоподтек.
   Диана, не слушая горячих протестов девушки, расстегнула высокий ворот ее платья. На шее – красные пятна.
   - Прекрасно, - с сарказмом сказала Диана. – Так, значит, господин Кромм хорошо с тобой обращается?
   Девушка побледнела. Прикусила губу.
   Диана отступила на шаг.
   - Подними юбки.
   - Умоляю вас…
   - Подними.
   Ольга подняла юбки.  На левом бедре бледный шрам.
   След от ножа.
   - Может, объяснишь мне, откуда  шрам? Только не говори мне, что сама порезалась.
   Ольга, опустив юбки, попятилась.
   - Вам не следует знать.
   Диана шагнула к ней, протягивая руки.
   - Не бойся.  Я помочь хочу.
   Ольга, плача, выбежала из залы.
   Диана растерянно оглянулась.
   - Что я сделала не так? – спросила она у гостиной. – Сумасшедший дом!

   Девушка дернула на себя дверь оружейной.
   Заперто.
   На кухне она взяла большой нож. Спрятала в кармане плаща.
   Яркое летнее солнце горело в чистом голубом небе. Улицы Золотого Города запружены людом. Диана, легко ступая босыми ногами, лавировала в толпе. У девушки была цель, и она знала, что все получится. Теплый ветерок забирался под плащ, сухими губами целовал ее тело.
   Диана шла, глядя прямо перед собой. В этом состоянии сосредоточенного мышления  казалось, что реальна только она сама и ее цель. Люди, здания, собственные мысли и чувства, не связанные с  целью, казались Диане  призрачными. Препятствия на пути к цели – хлипкими заборчиками.
   - Что вы делаете? – вскричала Диана. Она остановилась.
   На улице средь бела дня трое молодых парней в кожаных штанах, белых льняных рубашках били ногами что-то аляповатое. Аляповатое барахталось на земле, крича от боли. Впрочем, крики перемежались безумным хихиканьем.
   Один из парней, с волосами пшеничного цвета, обернулся. Вслед за ним двое других прекратили избиение, удивленно глядя на приближавшуюся фигуру в сером плаще.
   - Перестаньте сейчас же!
   Услышав женский голос, подонки заухмылялись.
   - Баба, - белобрысый шагнул к ней. Диана выставила перед собой нож. Откинула капюшон, тряхнула волосами.
   - У тебя десять секунд, чтобы убраться.
   Тот замер, с испугом глядя на клеймо у нее на лбу.
   - Не выделывайся, - неуверенно сказал блондин. – А то я тебе зубы пересчитаю.
   Диана усмехнулась.
   - Ах, как же мне страшно!
   Голос ее сочился ядом. Сивый отступил на шаг – можно бросаться угрозами сколько угодно, но на сарказм в напряженной ситуации способен только тот, кто не боится.
   Другой, рыжеволосый, схватил блондина за руку.
   - Пойдем, Эдгар, мы свое дело сделали.
   Эдгар послушался, но, пройдя несколько шагов, обернулся. Сплюнул.
   - Тебе это даром не пройдет, потаскуха!
   - Мамочка твоя потаскуха! – крикнула Диана. Эдгар побагровел, но рыжий за руку потащил его в сторону, чему тот, кажется, был только рад.
   Жертва поднялась на ноги.
   - Уф! Благодарю, храбрая дева.  Кажется, мне ребро сломали.
   Избитый оказался низеньким, тощим как жердь мужчиной неопределенного возраста. Обтягивающее костлявое тело красно-зеленое трико, легкие желтые туфли с загнутыми носами, дурацкий колпак с бубенцами. Горбатый нос, хитрые черные глазки, алые губы вампира. Лицо бледное, как известь для побелки стен, на щеках – девичий румянец кирпичного цвета.
   Отставив ногу, он приложил ладонь к груди. Взмахнув рукой, согнулся в шутливом поклоне.
   - Извольте представиться! Его высочество Ярмарочный Шут, властелин смеха, мастер розыгрышей, король дурошлепства и тра-ля-ля!
   - Диана, - рассмеявшись, девушка чуть присела в реверансе. – За что они тебя?
   - А, - Шут поморщился. – Они давно на меня зуб точат. Хотят прогнать из Города.
   - Почему?
   Шут, наморщив нос, хрюкнул. Потом прокукарекал, размахивая руками, как крыльями.
   - Не поняла.
   Он, пританцовывая, начал ходить вокруг нее, и зашептал:
   - Скажу по секрету, милая Диана, дочь Александра, приемная дочь Медведя, царевна Волшебного Леса – увы ему! – и все такое, что они мне попросту завидуют. Да. Черная зависть гложет их сердца.
   - С чего бы? – Диана вертела головой, тщетно пытаясь взглядом поймать Шута. Но он, бесшумно прыгая на цырлах,  неизменно оказывался у нее за спиной.
   - Да будет тебе известно, Диана Светоносная, что мне суждено победить Адриана Черного и рать Его.
   - Что ты говоришь? – подыграла Диана. – Каким же образом?
   Шут выскочил у нее из-за спины. Глазки его поблескивали хитро, безумно.
   - Тс-с-с! – Шут приложил палец к кровавым губищам. – Об этом никому ни слова! Нечего радовать их раньше времени! Но дело верное. Сие было предсказано год назад на празднике… на пьянке по случаю дня рождения светлейшего Артура.
   - И кто же предсказатель?
   Шут, выпятив грудь, приосанился. Надул щеки.
   - Я! – крикнул он. И безумно захихикал, тряся бубенцами.
   Диана рассмеялась. Шут, подскочив к ней, начал обнюхивать ее, как собака.
   - Что? Что такое?
   Шут, согнувшись, положил ладонь ей на живот. Диана содрогнулась – прикосновение сумасшедшего всегда неприятно.
   - Убери лапы, - холодно сказала она. Шут, закрыв один глаз, прислушался к чему-то внутри нее.
   Выпрямился. Раздвинул огромный рот в гротескной улыбке. Указав пальцем на ее живот, заявил:
   - Ты беременна.
   - Я? Вовсе нет!
   Он закивал.
   - У тебя внутри живет отвратительное чудище.
   - Перестань сейчас же! – Диана топнула ногой. Она уже пожалела, что спасла Шута.
   Шут схватил ее за руку. Его глаза вылезли из орбит.
   - Твоя рука! – завопил он, впившись пальцами в щеку. – Твоя бедная ручка! Где твой бедный пальчик? О-о-о!
   Схватившись за голову, Шут начал бегать по кругу, будто курица, которой отрубили голову.
   Диана поднесла руку к глазам. Все пальцы на месте.
   - Прекрати немедленно! Слышишь меня?
   Шут, бегая по кругу, стонал:
   - Гибель нам, грешным! О, горе нам, тяжкое горе!
   Диана шагнула к нему. Схватила  за шкварник. Влепила ему пощечину.
   Шут, хлопая девичьими ресницами, изумленно уставился на Диану.
   Гротескное лицо обиженно сморщилось.
   - За что? О, бедный, бедный Шут! Вечно его бьют и обижают!
   - Ну, извини, - Диана с трудом удерживала улыбку, глядя, как Шут хнычет, заламывая руки. – Я не хотела. Ты меня вынудил. Ты просто несносное создание.
   Шут перестал плакать. Алые губы снова раздвинулись в улыбке от уха до уха.
   - Что ж поделать, - он развел руками. – Такова моя горькая участь. Быть Шутом на потеху дуракам и пьяницам. Когда-то я был другим. Меня сделала таким одна колдунья. Я имел неосторожность высмеять прыщ у нее на носу. И  –  вот… - Шут тяжко вздохнул.
   Диана коснулась ладонью его щеки.
   - Бедненький.
   Шут, схватив Диану за руку, поцеловал тыльную сторону ее ладони.
   - О, ты пожалела меня! Значит, у нас еще есть надежда. 
   - Шутик, - Диана вырвала руку, пока этот сумасшедший не откусил ей мизинец. – Я слышала, ты напророчил приход Адриана?
   - Увы мне! Напророчил! Я! При всем честном народе. И… - Шут сжал руку в кулак, приложил кулак к виску, склонил голову. – Бумс! Бьют и обижают. Да!
   Он вздохнул.
   - А ты не можешь узнать, что дальше? Будет ли Война?  Чем все кончится?
   Шут закивал.
   - Я попробую. Попробую.
   Шут воздел к небу руки. Закатил глаза – так, что остались видны только желтоватые белки с красными прожилками. Замогильным голосом рек:
   - Матери отрубят голову.  Тот, кто пройдет по воде, окажется в желудке дракона. Зло выскочит из чрева убийцы. Победивший убьет спасителя. Мертвецы – свидетели на свадьбе Света и Тьмы. Вода  выест глаза человеку с образом звериным.
   Он простонал, лицо исказилось, глаза вылезли из орбит.
   - Шут, что с тобой? Шут!
   Диана схватила его. Встряхнула. Голова Шута  безвольно моталась на стебле шеи. Бубенцы тоскливо пропели.
   - Ничего не вижу… - бормотал Шут. – Ничего не слышу. Запахи тают в мертвом воздухе…
   Диана снова ударила его по щеке.
   Взгляд Шута прояснился. Он виновато улыбнулся.
   - Извини, Диана. Я тебя напугал?
   - Вовсе нет. Я не поняла ни слова.  Что это значит?
   Шут развел руками.
   - Не знаю. Но скажу тебе по секрету, Лесная Королева. Пророчество не всегда сбывается. В наших силах все изменить. Нужно только сделать правильный выбор. А теперь – прощай, Диана! Нет, не прощай! До свидания. Мы еще встретимся. Ты ведь будешь по мне скучать?
   Шут с мольбой взглянул на нее. Диана улыбнулась.
   - Да, обязательно встретимся. И я буду скучать. Ночами спать не буду.
   Шут, выделывая антраша, стоя на руках, закричал:
   - Ура! Сама Диана будет скучать по мне! Слава Диане! Слава Шуту! Эй вы, дурачье! Завидуйте мне, завидуйте! Луна, солнце и звезды – танцуйте и смейтесь!
   На втором этаже дома открылось окно.  Послышался недовольный женский голос:
   - Эй, ты! Заткнись, идиот!
   Шут, прокатившись по улице колесом, вскочил на ноги. Расхохотался.
   - До встречи, Диана!
   Пробежав несколько шагов, он оглянулся.
   - Да! – крикнул Шут. – Забыл сказать! Тебе очень идет голубое платье! Но не надевай его, слышишь? Ни в коем случае!
   Диана помахала ему рукой.
   - Вот дурачок, - пробормотала она.
   Шут танцующей походкой пустился по улице, напевая:

   Много вбухали в меня дрожжей,
   Стал жирнее ста моржей!
   Насушили  сухарей
   На целую войну,
   Напекли  пирогов,
   И накормили всю страну!

   Прохожие шарахались от Шута, боясь заразиться от него безумием. А может быть – одиночеством.
   Диана, набросив на лицо капюшон, пошла своей дорогой.

   Она углубилась в районы бедняков. Вместо респектабельных двухэтажных домов – хлипкие лачуги. На крыльце харчевни, раскинув ноги в грязных сапожищах, сидел бородатый пьяница. В руке – кружка пива. Когда Диана проходила мимо, пьяница рыгнул. В сточных канавах в мутной воде плавали дохлые крысы и кошки. Вонь стояла безбожная.
   Слева – продолговатое здание с темными окнами. Мертвецкая. Справа – здание красного кирпича. Решетки на окнах. Диана усмехнулась. Призрак сиротского приюта преследует ее, прыгая из одного района в другой. Но это – сумасшедший дом. Диана видела безумные лица в окнах.
   Между моргом и домом умалишенных  – дом, где жил Адриан с матерью. Не дом даже – вырытая в холме землянка без окон. Вместо двери – лицо с темными провалами глаз, вытянувшее в безмолвном крике овал беззубого рта.
   Диана, нагнувшись, заглянула в «рот». Внутри темень.
   - ЕСТЬ КТО ДОМА?! – крикнула Диана. Когда она хотела, могла кричать так, что стекла дребезжали.
   Минуту – никакого отклика. Но вот внутри послышались шорохи,  скрип, старческий кашель.
   - Ну, кого там еще демоны принесли?
   Страшно горбясь, изо «рта» выползла старуха в отрепьях. Седые космы  висят до пояса. На носу – огромная бородавка. Диана подумала: уж не та ли ведьма, что прокляла Шута. Того, кто стал Шутом?
   Старуха, скрюченными пальцами вцепившись в верхнюю губу «рта», сощурилась – видимо, она давно не вылезала из землянки, и свет яркого солнца ослеплял ее.
   - Это еще кто? Да еще в сером плаще! Не иначе, сама Смерть пожаловала ко мне.
   Старуха ощерила гнилые зубы. Костлявая грудь затряслась от похожего на кудахтанье хохота.
   Диана, откинув капюшон, сказала одно:
   - Адриан.
   Хохот оборвался. Старуха, ковыляя, приблизилась еще на два шага.
   - Не знаю такого.
   - Он ваш сын.
   Старуха протянула руку, скрюченными пальцами коснулась клейма на лбу Дианы. Та отшатнулась.
   - Ведьма, - прошептала старуха. – Темная колдунья.
   - Я войду? – спросила Диана.
   Старуха, осклабясь, повела рукой в сторону зияющего чернотой входа.
   - Милости просим.

   - Звать меня Вильма, - проскрипела старуха, с удивительной паучьей ловкостью передвигаясь по просторной комнате – единственной в землянке.
   Помещение освещали  только огарок свечи и огонь в маленькой печке. У дальней стены – деревянная койка. На полках вдоль другой стены – банки-склянки с сушеными овощами, и, как показалось Диане, человеческими пальцами. Душно. Сыро. Холодно. Из стен и земляного пола лезут черви.
   Диана сидела за дубовым столом слева от входа.
   - Угощайся, красотуля, - старуха поставила перед ней глиняную кружку отвратного мутного пойла.
   Диана с подозрением уставилась на кружку.
   - Что это?
   - Пей, пей, не бойся. Отварчик из корня златоцвета.
   Диана хлебнула. Горько, но не хуже, чем любое лекарство.
   Девушка пила, старуха дрожащими руками гладила ее плечи, шею, трогала волосы.
   - Пей, милая, и станешь еще сильнее, моложе, красивее…
   Диана холодно взглянула на Вильму.
   - Убери руки.
   Та отдернула руки, будто обожглась.
   - У ты, какая! Так уж сразу и убери! Уже и потрогать тебя нельзя. Из золота ты, что ли?
   - Из золота.
   Старуха осклабилась. Села напротив.
   - Адриан любил  мой отвар. Это было Его любимое питье.
   Диана отставила кружку.
   - Ты так говоришь, словно Адриан мертв. Мы с тобой обе знаем, что это не так.
   - Мертв! – закричала старуха, стукнув себя кулаком в хилую грудь. – Мертв! Здесь, в моем сердце Он мертв!
   - Сядь и не ори. Можно подумать, у тебя есть сердце.
   Старуха, уже успевшая вскочить, села. Ее суставы скрипнули, как ржавые петли. Вильма захлюпала носом.
   - Адриан был неблагодарный мальчик. Все время грубил матери. А я единственная любила Его! Хотя Его не за что было любить! Не за что! Он был маленьким уродцем.
   «Да и ты не краше», подумала Диана.
   - Он грубил и не слушался. Все время шатался по улицам, убивал кошек.
   Диана, глядя на старуху, на внутреннее убранство землянки, подумала, что в таких условиях Адриан не мог вырасти нормальным человеком.
   - Да, я любила моего мальчика. Я жизнь положила на то, чтобы Он вырос с правильным взглядом на мир, вырос ЧЕЛОВЕКОМ!  И мечты мои сбылись, - глаза Вильмы блеснули. – Они ненавидели моего сына. А теперь наступил час расплаты.
   Старуха встала, в возбуждении начала расхаживать по землянке, грозя кому-то костлявым кулаком.
   - Теперь они трепещут в страхе, ожидая Его прихода. И Он придет. И сделает меня Королевой! – старуха, подбоченясь, укуталась   в разделяющую землянку на две половины занавеску. Она воображала себя в этот миг юной принцессой в бело-золотом плаще. Диана еле удержалась от смеха.
   Глаза старухи мечтательно блестели. Гнилозубый рот сложился в блаженную улыбку, которая была бы под стать юной девушке, но это высохшее лицо сделало еще отвратительнее.
   - Я вынуждена заживо хоронить себя в этом подземелье, - Вильма, вертясь вокруг оси, пыталась выбраться из занавески, но только еще больше запуталась. Диана встала, чтобы помочь ей. – А могла бы жить во Дворце, как все эти шлюхи, разодетые в шелка и бархат! Я буду спать на мягкой перине, пить изысканные вина. Буду приглашать в свою постель самых могучих и красивых воинов.  И любой из них будет счастлив ублажить Вильму – ведь я богата, да, очень богата…
   Совместными усилиями они наконец высвободили старуху из занавески.
   Вильма схватила Диану за ворот плаща. У нее изо рта пахло отбросами. Глаза болезненно горели.
   - Да, я могла бы танцевать при свечах. О, как бы я танцевала!
   Вильма вдруг пустилась в пляс, исполнив изящный пируэт. Не удержав равновесия, замахала руками. Диана поспешила подхватить ее. Усадила за стол и села напротив.
   Старуха помрачнела. Сгорбилась.
   - За что Адриана изгнали из Города? – спросила Диана. – За убийство ребенка?
   - Чушь! Никакого ребенка Адриан пальцем не трогал. Хотя я просила Его! Как радовалось бы мое бедное сердце, убей Он одного из этих вопящих ублюдков, которые бегают, прыгают, хихикают и тычут в меня пальцами! Как и их родители! Яблоко от яблони!
   - Значит, Адриан никого не убивал? – уточнила Диана.
   - Нет! Адриан был добрым мальчиком. – Вильма всхлипнула. – Слишком добрым.
   Она наклонилась через стол к Диане. Перешла на шепот.
   - Эти жирные слоны, Маги, изгнали Его, потому что знали – Адриан обладает магической силой. Знали, какова эта сила! О, Магам это было не по нутру. Издревле они узурпировали право на свершение волшебства. Никто, кроме них, не должен обладать Знанием! Адриан был для Магов живым воплощением будущего, которое пугает хуже смерти! Будущего, в котором магия перестанет быть уделом избранных. На мага уже не будут смотреть как на чудо света. Любой сможет колдовать. О, это им совсем не нужно, нет! И Маги изгнали Адриана. А я сижу здесь, трясусь от страха, со дня на день ожидая, что они придут ко мне, чтобы навсегда заткнуть мне рот.
   - Неужели ты думаешь, Маги могут убить тебя?
   - Нет, на это они не способны. Natalis не позволит им проливать кровь. Они могут упечь меня в психушку. И Адриана хотели. И упекли бы… если бы не боялись Его.
   Диана некоторое время молчала, переваривая услышанное. Наморщила лоб.
   - Кто Его отец?
   Вильма вдруг заботливо спросила:
   - А ты чего не пьешь? Остыло, поди.
   Диана покосилась на кружку с чудесным отваром.
   - Нет, спасибо. Я больше не хочу.
    Старуха схватила кружку. Осушила залпом. Утерла губы.
   - Кто отец Адриана, я не знаю. Я его один раз в жизни видала. Он был странник. Явился ночью, попросился ночевать. На улице шел дождь. Я впустила его. Ублюдок соблазнил меня.
   Вильма хихикнула.
   - Как он мне зубы заговаривал! Говорил, что он – потомок Сармата. Единственный выживший. Я, конечно, подняла его на смех, но, знаешь, какая-то часть меня сразу поверила. Одет-то он был не ахти, ну как ты сейчас, но было в нем что-то… манеры, благородство. И говорит как по-писаному. Посопротивлявшись для виду, сколько требуется, я позволила ему уложить меня в койку.
   Старуха заметно оживилась.
   - О, скажу я тебе, это была ночка! Снаружи дождь, гроза. Каждый раз, как гром грянет, земля трясется. Я уж думала, потолок обвалится. А этот козел драл меня, как целый полк солдат. Никто не выжимал из меня столько сока, как эта скотина, - с неподдельным восхищением и нежностью закончила Вильма.
   - А что потом?
   - Потом? Что может быть потом? Он ушел. Навсегда. Утром проснулась – никого. А я даже имени его не узнала.
   Вильма погрузилась в воспоминания. Диана обдумывала услышанное.
   Старуха повернула голову.  Седая прядь пала ей на лицо, и взгляд был тяжелый.
   - Хочешь узнать Адриана? Сходи-ка ты в морг. Здесь, рядом.
   - Да, я видела. Но зачем?
   - Сын часто пропадал там целыми днями. Еще маленьким мальчиком любил смотреть, как на телегах подвозят трупы. Все Он хотел знать. Любил тайны.
   Старуха зашлась в припадке тяжелого кашля. Хлипкая грудь ходила ходуном. Вильма сплюнула на земляной пол мокроту.
   - Ой, не могу, - прохрипела она, тяжело дыша. – Наверно, скоро сдохну.

   Диана вышла на свет. Глаза ее за эти полчаса отвыкли от солнца. Ясный день, синее небо, дома, прохожие – все показалось ей мрачным, тусклым, обесцвеченным. Так видел мир Адриан. Диана не могла сказать, что лучше поняла Его, но то, что она глубже Его прочувствовала – несомненно.
   Страшный крик вырвал ее из подземелья мрачных раздумий. Вздрогнув, девушка оглянулась на мрачные решетчатые окна лечебницы. Никого не увидела. Диана ждала, что мучительный, безумный вопль повторится. Но он не повторился.
   Адриан все детство провел, глазея на трупы, под крики сумасшедших. Неудивительно, что сам сошел с ума.
   Диана не могла толком разобраться, что испытывает к Адриану.
   С гордостью Диана поняла, что не испытывает к Нему ненависти. И уж точно не боится Его. Все-таки она – дочь своего отца.
   Набрав полную грудь свежего воздуха, девушка направила стопы в морг.

   Остановилась на пороге. Осмотрелась.
   Небольшое помещение чуть больше Кроммовой гостиной. Жестяные столы с ванночками. На столах в разнообразных позах – трупы. Некоторые прикрыты простыней. Одни гниют, источая характерную бесцветную вонь, другие, так сказать, свежие. Мертвецкая освещена зеленым светом плавающего под потолком шара. Диана вздрогнула, вспомнив женскую тюрьму.
   Из какой-то преисподней выскочил и подбежал к ней чудаковатый тип в белой рубашке под шерстяной жилеткой, с очками на лбу. В руках он держал рулетку.
   - Прелестно! – закричал чудак. – Превосходно!
   - Что «превосходно?»
   Чудак растянул ленту и смерил ей рост. Руки у человека в жилетке оказались такой длины, что он смог приложить один конец ленты к ее макушке, другим – достать до пола.
   - Я…
   Чудак выпрямился, отпустил ленту, и она со свистом втянулась в круглый корпус рулетки.
   - Сто семьдесят восемь сантиметров! – воскликнул он. Глаза чудака от восторга чуть из орбит не вылезли. – Превосходный рост!
   - Да я…
   Жилетка, крутанув Диану вокруг оси, обмерил ей голову, грудь, талию и бедра. Записывая результаты в блокнот, каждый раз объявлял: «Потрясающе!»
   Не дав Диане и рта раскрыть, запрыгал вокруг нее, атакуя предложениями:
   - Какой домик желаете? У нас отличные гробы всех видов! Из дуба,  клена,  ясеня. Самые разумные цены! Скидки! Рассрочки! Знаете, что? Я вижу вас… да-да, я вижу вашу прелестную головку на шелковой подушке. На фоне синего бархата. Под цвет ваших глаз. Отличная идея, а?
   - Да я не за этим! – закричала Диана. – Перестаньте крутиться и прыгать! И хватит сыпать вопросами! Я не гроб пришла заказывать. Я по делу, - уже спокойнее закончила Диана, видя, что человек остановился, слушает и кивает.
   В дальней стене отворилась дверь, вошел здоровый мужик в серой униформе, с грубыми чертами лица и волосатыми лапищами до колен.
   - Чего там, Ганс? – голос его походил на ворчание медведя в берлоге.
   Чудак в жилетке поманил товарища.
   - Иди сюда, Ланс.
   Ганс с улыбкой повернулся к Диане.
   - Извольте представиться – кладбищенских дел мастера, Хельмовы слуги, короли трупов. Я – Ганс, волей Небесного Правителя скромный гробовщик. А это Ланс,  могильщик.
   - Очень приятно, Диана.
   Рукопожатия.
   - Вы – деловые партнеры?
   Ганс и Ланс переглянулись. Ланс пожал медвежьими плечами.
   - Мы братья.
   - Да, - закивал Ганс. – Близнецы.
   Диана изогнула бровь.
   - Похожи.
   - Так… зачем пожаловали, юная леди? – спросил Ганс, водружая на лоб упавшие на нос очки.
   - Я хочу расспросить вас об одном человеке, которого вы знали когда-то. Об Адриане.
   Ганс задумался. Потер подбородок.
   - Адриан? Не знаю такого. Ланс, ты не слышал ничего об Адриане?
   - Ну как же, - Ланс пятерней почесал в затылке. – Тот паренек, что жил по соседству.
   - Ах да, - Ганс улыбнулся. – Такой милый мальчик! Пришел к нам, напросился в помощники. Ланс, помнишь, что он сказал?
   - «Я хочу закапывать людей. Хочу заколачивать гробы гвоздями. Хочу слышать рыдания родни усопшего…»
   - Именно. Именно! А еще помнишь, что он сказал? «Я хочу познать Смерть, ибо в ней – тайна Жизни. Хочу знать, о чем говорят трупные черви. Они знают о людях все». Чудный мальчик!
   - Он помогал вам? – спросила Диана, морщась от трупной вони.
   - Да. Не чурался никакой работы. Мог часами смотреть на трупы.
   - И по ночам дежурил, - добавил Ланс. Сел за столик у стены, достал из карманов булочку и флягу с вином.
   - Дежурил по ночам? Зачем?
   - Сторожил вот этих, - с набитым ртом ответил Ланс, указав оставшейся после укуса половиной булки на угол комнаты, где на жестяных постелях спали мертвецы. – Они же неугомонные. За ними глаз да глаз нужен.
   - Неугомонные?
   - Да, - кивнул Ланс. Взглянул на надкусанную булочку. Протянул Диане. – Хотите?
   - Нет, спасибо.
   Ганс объяснил:
   - Да, мертвецов нужно сторожить по ночам. Ночью они иногда садятся и спрашивают: «Небесный Правитель, куда я попал?»
   - Что за глупости! – нахмурилась Диана. – Мертвецы не могут вставать и разговаривать!
   Ланс и Ганс переглянулись. Расхохотались.
   - Ха-ха! Конечно, не могут! Это шутка, Диана. Просто шутка!
   - Обхохочешься, - Диана сложила на груди руки. – Адриан пришел сам и напросился в помощники?
   - Да. И мы его сразу приняли. Хоть он и был еще мальчик. Но мать его – кстати, милейшая женщина…
   - Да, - поддакнул Ланс, уминая остатки булки. – А какой отвар она готовит!
   - О, да! Вот. Адриан был ребенком, но мы его все равно взяли.
   - Он нас очаровал, - сказал Ланс. – Вспомни его глаза.
   - Да. Этот взгляд… умудренного опытом взрослого. Этот мальчик был свой. Свой в доску.
   - В гробовую крышку.
   - Ха-ха! Да. Настоящий фанатик своего дела.  Делал все, что требуется.
   - Он был как мы, - сказал Ланс. -  Понимал, что у нас за ремесло.
   - Неужели вы хотите сказать, что вам нравится этим заниматься? – спросила Диана.
   Ганс закивал. Очки снова упали ему на нос.
   - Да-да, несомненно, - он вновь поднял очки на лоб. – Очень увлекательное занятие. Столько впечатлений!
   - Встречи с интересными людьми, - сказал Ланс, кивая на трупы.
    Диана закрыла рот.

   - Сколько Адриан проработал у вас? – спросила Диана, подходя к столу.
   Мужчина. Разинул рот. Стеклянные глаза таращатся в никуда. Шерсть на груди. Нижняя половина тела прикрыта простыней с черным пятном засохшей крови. Понял левую руку, словно защищаясь, и рука навеки прилипла к подбородку.
   Ланс исчез за дверью. Ганс, гремя инструментами в дальнем конце помещения, ответил:
   - Четыре года. Пока его не прогнали из Города.
   - Я слышала, Адриан убил ребенка, - Диана, не отрываясь, смотрела на позеленевшее лицо мертвеца. Ей показалось, мертвец чуть заметно моргнул левым глазом. Нет,  просто игра света.
   - Не убил, а избил. Сына светлейшего лорда… как же его… Бла-бла-бла, что-то в этом роде. Светлейший лорд Бла-бла-бла.
   - Понятно, - сказала Диана, глядя на мертвого мужчину.
   На лоб мертвеца села жирная зеленая муха. Умыла лапки, по носу переползла в рот.
   - Адриан пришел попрощаться. Расстались очень трогательно. Плакали и обнимались. Обнимались и плакали.
   Ганс вздохнул.
   - Да, Адриан мог далеко пойти. Вот вы не поверили, когда я давеча пошутил насчет мертвецов.
   - Конечно, не поверила, - сказала Диана, глядя, как муха откладывает яйца на вывалившемся языке мертвеца. – Это же бред собачий!
   - Вот. Зато Адриан верил. И знаете, что? Я ему тоже верил.
   - Верили чему?
    Ганс взял с лотка скальпель. Опустил на нос очки. Начал оглядывать скальпель со всех сторон.
   - Адриан дежурил ночью. Должен был Ланс, но парень приболел, и Адриан его сменил. Так вот, мальчик рассказывал, что ночью один из мертвецов – маленький ребенок, которого задушила собственная мать – откинул простыню, сел, посмотрел на Адриана и сказал: «Она это сделала».
   Диана отшатнулась от трупа. Муха, жужжа, вылетела изо рта.
   На миг вернулось то чувство, которое одолевало девушку по приезде в столицу – будто кто-то настойчиво ищет ее злобным, холодным взором. На мгновение в низу живота вспыхнула боль.
   Ганс, с грохотом бросив скальпель в лоток, направился к ней.
   - Что с вами?
   - Я… Ничего, - Диана тронула лоб. Слабо улыбнулась могильщику. – Мне уже лучше.
   Девушка посмотрела на мертвого мужчину.
   - Как он погиб?
   Ганс, придерживая на носу очки, подошел ближе. Сощурился.
   - А, этот! Задавила лошадь. Неизвестно, чья. Может, того же светлейшего лорда Бла-бла-бла. Ох уж мне этот лорд Бла-бла-бла!
   Ганс замолк. Сунул руки в карманы. И без тени юмора сказал:
   - А вам лучше отойти от него. Этот достопочтенный господин может вдруг проснуться и схватить вас за ляжку или еще за что-нибудь. Знаете, мертвецы, они же настоящие озорники!
   Диана направилась к выходу.
   - Что ж, Ганс, спасибо за все, было интересно побеседовать…
   - Постойте!
   Она обернулась. Ганс, опустив глаза, застенчиво пробормотал:
   - Вы не обидитесь, если я кое-что скажу?
   - Нет.
   - Вам очень идет серый цвет.
   Диана рассмеялась.
   - Спасибо. До сви… то есть, прощайте!
   Диана уже переступала порог, когда гробовщик крикнул вдогонку:
   - Когда вас будут хоронить, Диана, скажите им, чтоб гроб внутри обили синим бархатом! Синий бархат, и ничего больше! Под цвет глаз, слышите?
   Выйдя, Диана полной грудью вдохнула свежий воздух.

   Улицы обезлюдели.
   Она смотрела на безмолвные окна домов. Что-то  происходило за этими окнами. Диана чуяла магию.
   Ей-таки попался случайный прохожий.
   - Простите, вы случайно не знаете Ольгу? Она прислуживает в доме королевского военачальника.
   - Как же! Знаю. Очень милая женщина.
   Мужчина объяснил, где живет Ольга. Пять минут спустя Диана стояла у двери ее маленького домика. Постучалась. Минуту спустя, не дождавшись шагов с той стороны двери, закричала:
   - Есть кто дома?
   Тишина.
   Девушка заглянула в окно. Гостиная. Освещена мерцающим сиреневым светом. Диана различила за столом силуэты трех мужчин.
   Постучала костяшками пальцев по стеклу. Никто не пошевелился.
   Она вернулась к двери. Потянула дверь на себя. Открыто.
   Застыв в прихожей, Диана вынула нож. Прислушалась. Дом замер. В гостиной ни звука. Но она видела в окне людей! Они сидели за столом! Что же они, просто сидят и молчат?
   Диана ворвалась в гостиную. Остановилась. Ни один из сидящих за столом мужчин не отреагировал на ее появление. И Диана не взглянула на них.
   С первой секунды взор ее приковал мерцающий шар. Он завис в воздухе над центром стола, переливаясь всеми возможными оттенками. И в унисон с шаром глаза смотрящих на него меняли цвет: с темно-синего на светло-зеленый, розовый, алый, багровый, сиреневый.
   Шар шептал, манил ее к себе. Диана сделала шаг, замерла. Рот ее открылся, на подбородок потекла слюна, глаза заблестели. Она видела там себя.  Билась с мужчинами и побеждала, а потом убивала проигравших. А они сами шли на смерть, боролись за ее любовь. Там, в мире шара, она красива и обольстительна, и то была опасная красота, да, убийственная. Ледяной огонь. Самые храбрые мужи теряли из-за нее разум, ползали на коленях, вымаливая поцелуй, а ей-то наплевать.  Ее цельная, благородная, целомудренная натура выше постыдной страсти…
   Собрав в кулак остатки воли, Диана пришла в себя. Поскорее отвела взгляд. Тут же возникло желание вновь заглянуть в шар, погладить его, лизнуть его. Но Диана чувствовала, что сможет бороться.
   Несомненно, ее спасло то, что в комнате еще трое. Способности шара ограничены. Он не может держать под контролем четырех человек сразу.
   Мужчины остекленевшими глазами пялились в шар. Шар пожелтел, и их глаза тотчас пожелтели. Мужчины пускали слюни, и походили на идиотов.  У каждого член стоял колом. Очевидно, шар транслировал им порнографию.
   Диана подошла к одному из них, тряхнула за плечо.
   Тот вскочил со стула, уставился на Диану. Желтыми глазами Волка.
   На лице мужчины отразилось раздражение. Раздражение сменилось похотью.
   - Иди сюда, - сказал он. Подскочил к Диане. Начал заламывать ей руки. Девушка двинула его коленом в пах. Мужчина охнул, согнулся пополам. Желтизна растворилась в его глазах, сменившись естественной синевой. Моргая, он уставился на Диану.
   -  Ты кто такая? Как здесь очутилась?
   - Постучалась в дверь, никто не открыл, и я вошла. Ольгу знаешь?
   - Знаю, я ее муж. Что…
   Диана не дала ему договорить. Не раздумывая ни секунды, она снова двинула его коленом в пах. Мужчина зашипел, хватаясь за промежность. Кинулся на нее.
   - Дрянь! Что себе позволяешь?
   Диана пырнула его ножом в ляжку. Мужчина завизжал. Этот звук прозвучал в ушах Дианы сладкой музыкой.
   Она поднесла к его округлившимся от боли и изумления глазам окровавленный нож.
   - Не дергайся, а то я тебя прирежу, как свинью.
   - Кто ты такая? – мужчина чуть не заплакал. Он прижимал к ране ладонь. Между пальцев сочилась кровь.
   Диана откинула капюшон, так чтобы мужчина увидел клеймо на лбу.
   - Я – Ольгина подруга. 
   - Да ты из тюряги! Ты воровка!
   - Нет, я убийца, - сказала Диана. – На моих руках кровь тридцати трех королевских стражников. Я убила их в честном бою. И не жалею об этом. Они были свиньи вроде тебя. Любили издеваться над теми, кто слабее. Я их проучила.
   - Чего тебе надо? Говори и выметайся!
   - Ольга. Тронешь ее еще раз – яйца отрежу. Понял?
   Мужчина побагровел.
   - Пошла ты!
   Диана, запрокинув голову, расхохоталась.
   - Ты меня понял, - сказала она. – Я не шучу.
   Накинув на лицо капюшон, Диана оставила его шипеть от боли и бессильной злобы. Двое мужчин за столом ни разу не шевельнулись. Они таращились в шар. Их глаза были белого цвета.

   Издалека Диана увидела повозку. Кромм нещадно хлестал лошадь. За повозкой в воздухе тянулся шлейф клубящейся пыли.
   - Проклятье! – сказал Кромм, слезая с повозки. – Где ты шлялась целый день?
   - В Городе. По делам.
   Диана благоразумно спрятала испачканный кровью нож в карман плаща.
   Глаза Кромма сверкнули.
   - Я же говорил тебе не покидать пределы поместья! Тебе нельзя выходить в Город. Это опасно.
   - Как видишь, нет. Можешь не беспокоиться. Я способна о себе позаботиться.
   - Кто бы сомневался? Но ты могла хотя бы сообщить мне через Ольгу, где  шляешься!
   - Я не шляюсь! Я решаю важные вопросы!
   - О, посмотрите-ка на нее! А я, значит, в заднице ковыряюсь?
   - Да, ковыряешься! С какой стати я должна перед тобой отчитываться?
   Они стояли друг против друга, сжав кулаки. Диана вдруг осознала, что готова вынуть нож и вонзить Кромму в глотку. Это ее охладило.
   - Ладно, не будем ссориться.
   - Мы и не ссоримся, - сказал Кромм.  – И я не лезу в твои дела. Просто пекусь о твоей шкуре.
   Диана, сложив руки на груди, холодно бросила:
   - Последнее, что мне нужно – это чтоб ты пекся о моей шкуре. Я совсем тебя об этом не прошу. Мне нужно, чтоб ты дал мне свободу действий и уважал меня.
   Развернувшись, Диана направилась к повозке. Кромм мрачно бросил ей вдогонку:
   - Нужно было позволить им сжечь тебя.
   Обозлившись, Диана вскочила на повозку. Взяла поводья. Хлестнула лошадь.
   - Пошла!
   Через минуту обернулась. Кромм не пытался догнать повозку. Сложив руки рупором, прокричал:
   - Не гони так! Пожалей хотя бы лошадь!

   Пока Кромм пешком добирался домой, Диана  с помощью двух конюхов распрягла лошадь, завела ее  в стойло. Принесла животному воды из колодца. Насыпала овса. Погладила лошадь по загривку.
   - Отдыхай. Заслужила.
   - Зря ты так с ним, - сказала лошадь, раздувая ноздри.
   - Хочешь сказать, я не права?
   - Ты-то права, - вздохнула кобыла. – Но и он по-своему прав.
   Диана попросила Ольгу приготовить ванну. Пока она нежилась в горячей воде, злость на Кромма прошла. Он тоже не держал зла. Они поужинали и уселись в кресла. Вновь зарядил дождь. В камине трещал огонь. Кромм раскурил папиросу, а Диана поведала ему о своих приключениях.
   - Значит, ты решила припугнуть  Ольгиного мужа? Похвально. Но безрассудно. И вряд ли принесет плоды.
   - Почему?
   - Неужели ты всерьез считаешь, что он прекратит рукоприкладствовать? Только потому, что ты на него шикнула?
   - Я не шикнула. Я его ножом пырнула.
   - Молодец, - Кромм сощурился. – Делаешь все, чтобы снова загреметь. Да еще при свидетелях.
   - Какие свидетели! Эти мужики лыка не вязали. Уставились в этот дурацкий шар. Начни я бить в барабан, они бы и ухом не повели.
   Некоторое время они молчали. Диана, неожиданно для себя, тихим голосом спросила:
   - Скажи мне, что это за шары? Зачем они?
   Кромм помедлил с ответом.
   - Эти штуковины есть в каждом доме. Маги ввели их в обиход года два назад. Нам их навязали. И даже издали эдикт, по которому каждый должен иметь у себя шар.
   Кромм поднял глаза.
   - Они живые. Они видят все, что происходит в доме. Видят и слышат. Шары нужны, чтобы Маги могли следить за нами. За каждым из нас.
   - Зачем?
   Кромм пожал плечами.
   - Я думаю, Маги боятся. Боятся, что Адриан тайно проникнет в Город. Боятся предательства. Бунта. И неспроста -  всегда находились люди, недовольные властью. Учитывая, что нас ждет Война, совсем нелишне знать, чем дышит простой люд.
   - У тебя тоже есть шар?
   Кромм покачал головой.
   - Нет. Я почти сразу избавился от него.
   - Избавился?
   - Выбросил в выгребную яму и забросал землей.
   - Ты заглядывал в него?
   - Да. Один раз. Мне хватило. Я решил, что этой гадости не место в моем доме.
   Диану вдруг охватило детское любопытство. Небрежным тоном она спросила:
   - Что ты увидел? – и поспешно добавила: - Не хочешь, не говори. Я не любопытная…
   Собственный голос показался Диане чужим. Кромм сердито взглянул на нее. Девушка поняла, что краснеет.
   - Не спрашивай меня об этом, - резко сказал он. Рукой потянулся к шраму, но тут же отдернул.
   - Ты ведь заглядывала в шар. Тебе не составит труда догадаться, что я там видел. Я же постарался как можно быстрее позабыть об этом.
   Диана кивнула. В глубине души она была разочарована.
   - Значит, в твоем доме нет шара.
   - Нет. Я избавился от него, и тем самым нарушил закон. Маги пытались заставить меня взять еще один, но я отказался. Они не могут давить на меня. Я нужен Городу.
   Кромм нагнулся подкинуть в огонь еще дровишек. За окном шелестел дождь. Сверкнула молния. Две секунды спустя гром потряс стены.
   - Ты веришь в то, что сказала мать Адриана?
   - Верю во что?
   - В то, что Адриан – потомок Короля.
   Кромм скривился.
   - Старуха спятила.  Останься в живых потомок Сармата, он не стал бы бродяжничать. Попытался бы занять трон. За три столетия с той поры, как род Королей прервался, было много самозванцев, которые объявляли себя наследниками трона. Все заканчивалось тем, что их лишали головы. Никто из них не выдержал ордалий.
   - Как их испытывали?
   - В тайных хранилищах содержатся атрибуты Короля: мантия, скипетр и корона королевской династии. Корона заколдована Древними Магами. Надеть ее может только человек, в котором течет кровь Королей. В ином случае она раскаляется добела и сжимается, пока голова не лопается, как тыква. Я один раз видел такое. Неописуемое зрелище. Мозги бедняги разбрызгало по Королевскому Залу.
   - А если это правда? Что, если Адриан – потомок Сармата? Может, Маги знали об этом? И потому изгнали Его?
   Кромм пожевал губами.
   - В таком случае, Диана, у нас большие проблемы. Если Адриан имеет право претендовать на трон, мы вполне можем проиграть Войну.
   За окном молния бритвой полоснула воздух, земля дрогнула от раската грома.
   - Вчера ты рассказывал о том, как началась Война. Я хочу знать, что было дальше.
   Кромм усмехнулся.
   - Дальше? К Артуру во Дворец явился Альберт.


Рецензии