Ловля на живца

 Анекдот из школьной жизни

Глава 1
«Всем женщинам, работникам коллектива школы №… в обязательном порядке собраться в учительской после пятого урока», - велел листок за подписью директора, приколотый к доске объявлений. Так как не женщин в школе было только три человека, явка на планерку оказалась почти стопроцентной.

Директор Полина Петровна, крупная статная женщина со следами былой красоты на лице, обвела присутствующих горячим тревожным взглядом и нервно дернула плечом, что говорило  о ее душевном волнении.

- Марина Афанасьевна, прикройте дверь поплотнее  и посмотрите, нет ли рядом учеников, - попросила она завуча Качалову.

Начало рабочего совещания выглядело необычно, и лица учителей, несмотря на самое начало учебного года уже припудренные школьной пылью, оживились.

- Даже не знаю, как сказать – обычно энергичная Полина Петровна беспомощным взглядом посмотрела на Качалову, ища поддержки, вздохнула и огорошила:
- У нас, товарищи, ЧП с уголовным душком. В субботу, когда мы отмечали День Знаний, а в этом, хочу подчеркнуть, ничего противоправного нет, в стенах нашей школы произошел дикий случай. Я хочу, чтобы мы сообща вынесли оценку случившемуся и наметили пути решения проблемы.

В учительской повисло молчание. Заинтригованные учителя ловили каждое слово своего вожака.

- Я думаю, - снова дернула плечом Полина Петровна, - лучше пусть все сообщит сама пострадавшая.

Из кресла у двери поднялась учительница истории  Инга Андреевна. Она и в лучшие дни ходила по школе с выражением лица, напоминавшим посмертную маску поэта Есенина. Сегодня же это было живое воплощение скорби и отчаяния.

- Товарищи, - взвинченно начала она. – Не буду юлить… Во время праздника меня изнасиловали прямо в школе. Кто это сделал, не знаю, но хотела бы посмотреть в глаза этому ублюдку.

Кто-то потрясенно ахнул. Но большинство молчало, ожидая подробностей. Лишь с последней парты, где сидели две вечные диссидентки – литераторши Постникова и Позднякова – раздалось хихиканье.

- Не вижу повода для шуток, - ледяным тоном сказала директор. – Инга Андреевна, продолжайте.

- Я не знаю, что еще сказать, - Инга опустила голову.

- Я вмешаюсь, - подала голос завуч Качалова. – Мы обсудили ситуацию с Ингой Андреевной и пришли к выводу, что пока не будем выносить сор из избы и обращаться в милицию. К счастью, насильник не нанес Инге Андреевне телесных повреждений… Конечно, душевная травма огромна…Но…, - Качалова замялась, подбирая слова. – Но мы попробуем своими силами выяснить, кто у нас в коллективе не чист…
Завуч затруднилась в определении нечистого органа.
- Душой, - подсказала с последней парты Постникова, и они с Поздняковой снова хихикнули.
Завуч Качалова гневно сузила глаза:
- Мы должны проявить бдительность, товарищи! Вахтер Рита клянется, что в школе в тот вечер посторонних не было. Так что, как это ни печально, преступника надо искать среди своих.

- А вопрос можно? – встала круглолицая бесцеремонная учительница физкультуры Нина Григорьевна.
- Если по существу, - кивнула директор.
- А чего она ему по яйцам не врезала? Я всегда говорю: девки, бейте по…
- Достаточно, - прервала Нину директор под возникший ропот аудитории. Физкультурница славилась своей неотесанностью даже в этом невзыскательном коллективе небольшой и непрестижной школы в самом отдаленном районе города. Нину ценили за высокие показатели в спорте, закрывая глаза на прочие ее недостатки.
- Давайте помнить, что мы в учебном заведении и выражаться соответственно, - вступила в разговор второй завуч Уфимцева. – У меня тоже вопрос к Инге Андреевне: где же Это произошло, в классе, в рекреации, в столовой? Может, остались какие-то улики…
- Я…не помню, - покраснела обычно бледная Инга. – Мне плохо было. Я вышла из учительской, когда запели про «Хаз-булата», потом провал, как в черное облако попала… Потом, чувствую…ну… вы поняли, это самое… Потом толчок, я на полу…Еле встала .. Кое-как добралась до раздевалки и ушла домой чуть живая…

- Эх, по горячим следам надо бы искать, - покачала головой гордость школы Нонна Терентьевна, бывший парторг.

Директор развела руками. Ингу Андреевну она уважала за высокий профессионализм , но презирала за несобранность и интеллигентскую мягкотелость.  Вечно с ней проблемы. Полина Петровна вздохнула и поднялась:
- Товарищи, время у нас есть. Наблюдаем, анализируем. Кто что-то узнает, сообщайте администрации, а мы найдем форму поощрения. И – главное! – ни слова об этом нашим мужчинам.

Коллектив уже жужжал, как салон Анны Павловны Шерер в романе графа Толстого.  Новость ужаснула не всех. Постникова и Позднякова в компании с молоденькой и хорошенькой, как куколка, Аней Петровой давились от хохота. Пенсионерки по возрасту Марья Федоровна и Марья Федосеевна о чем-то шушукались, бросая взгляды в сторону Инги. Видимо, обсуждали ее распущенность , чему свидетельство – два развода за плечами жертвы.

Базар прервала заслуженная учительница математики Лидия Николаевна.
- Я потрясена! – звучно сказала она, и все стихли. Лидия Николаевна была настоящим авторитетом в школе. Всю жизнь она приходила на работу раньше всех и позже всех уходила. «Работает на износ», - так говорили про нее.

Единственную слабость Лидии Николаевне прощали: на школьных вечеринках она обычно первой напивалась и заводила народные песни. Репертуар ее набил оскомину даже молодым учителям, но все это  была невинная маленькая слабость гения.

- Кого мы можем подозревать? – у крупной Лидии Николаевны и голос был крупный. – Юлия Капитоныча? Да я с ним всю почти жизнь бок о бок работаю! Кристальный человек! Бывший военный! Или Пал Палыча? Да его и не было первого сентября, так ведь, Полина Петровна?

Директор кивнула. Трудовик Пал Палыч после отпуска так и не вышел из запоя, был уже готов приказ об его увольнении, но теперь Полина Петровна решила попридержать всех подозреваемых около себя.

- А уже про Колю Лосеву я и не говорю! – продолжала пламенный монолог Лидия Николаевна. – Мы его все уважаем.

Женщины закивали. Физкультурник Коля Лосев было хорошим мужиком. Его жена в свое время ушла к другому, бросив и ребенка. Коля растил сына, тащил лошадиную нагрузку в школе и еще где-то шабашил. В его с  Ниной коптерку любили забегать некоторые учительницы, чтобы на продавленном диване попить чайку, посплетничать, а то и покурить тайком в приоткрытое окно. Директор давно хотела ликвидировать эту чайхану, но ее удерживало то, что сюда ходила завуч Уфимцева, ее первая помощница. Да и Колю Лосева  директор уважала.
- Мое мнение – это сделал чужой, - убежденно сказала Лидия Николаевна и села.

Прения грозили затянуться, но уже урчало в желудках, уже хотелось домой или хотя бы в туалет, поэтому Полина Петровна распустила коллектив, предупредив напоследок о бдительности.

Глава 2.
- Идем ко мне, - позвала Постникова Позднякову, когда они вышли из школы на залитую золотым сиянием улицу.
- Да, надо обсудить это все, - кивнула Позднякова, с наслаждениям вдыхая сентябрьский свежий воздух.
 Подругами Елена Постникова и Лариса Позднякова не могли не стать. Обе преподавали литературу и русский язык, стояли рядом в ведомостях на зарплату и во всех прочих списках и расписывались одинаковой закорючкой(что часто помогало одной расписаться за другую), работали в соседних кабинетах и любили детективы Поляковой, хорошие сигареты и двусмысленные шутки.
Елена жила недалеко от школы. В соседнем подъезде жил уже упомянутый Пал Палыч. Конечно, подруги не могли о нем не вспомнить.
- Может, зайдем к нему? – спросила Елена, входя во двор, усыпанный желтыми листьями.  Дворником числился все тот же Пал Палыч, но и с метлой он явно тоже не выходил.
- Вдруг схватим его с поличным, - засмеялась Лариса. – Сегодня Карасева на работу не вышла, вдруг он ее в свою гнездо затащил, пока жена на работе.

Сегодняшнее совещание совершенно не испугало подруг, скорее, развеселило. Обе проработали в школе уже по десять лет и хорошо знали подноготную и жертвы и предполагаемых насильников.
- Зря Инга раздула все это, - заявила Елена, - ну было и было, повезло и молчала бы. Тем более и не помнит ничего. Может, вообще все примерещилось
- Это похмельный синдром, - пояснила Лариса. – Ты пораньше с праздника ушла и не видела, как все нажрались. Инга вообще никакая была. Лидия Николаевна всех достала своими песнями. Нонна хотела делать шпагат, да что-то не получилось, растянула сухожилие…
- Нонна-шпагат? Да она ж ровесница партии, соратник Ильича, - потрясенно протянула Елена.
- Э, не скажи. Огонь! Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей… А все-таки кто же напал на Ингу? Если ей спьяну это не померещилось, -  разговор вернулся в прежнее русло.
- Выходит, Лосев. Больше-то некому. Палыч не приходил. Юлий Капитоныч ушел совсем рано.  Только, может, он в своей комнатке с оружием затаился, а потом и цап-царап Ингу. Конечно, на него это совсем не похоже. Но, как говорится, раз в год и незаряженное ружье стреляет. Лар, попробуй разговорить Лосева. Он же к тебе неровно дышит.
- Завтра же к нему подкачусь, а то он стал забывать старую любовь, - Лариса кокетливо провела рукой по модной стрижке. – Может, что и узнаю. А ты зайди вечером к Пал Палычу, скажи, что директор поручила узнать, почему его нет на работе, и выспроси, где он был первого сентября.
- Хочешь поощрение от начальства получить? – усмехнулась Елена.
- А как же! Сто рублей в конверте или даже благодарность в устной форме! – хохотнула Лариса и засобиралась домой.

Проводив подругу, Елена направилась к трудовику.

Уже через 5 минут новоявленная оперативница нажимала кнопку звонка на первом этаже в соседнем подъезде. Никто не открывал, но квартира явно не пустовала.  Из ее недр доносились дикие крики:
- Я Крюгер! Я страшный Крюгер!
Голос вроде походил на Пашкин, но, возможно, это просто работал телевизор. Елене стало не по себе. Она не снимала палец с кнопки, но дверь никто не открывал. Смешливое настроение ушло. Может, пора ломать дверь, тем более  из квартиры теперь слышалось раскатистое рычанье. Решив привлечь общественность, Лена нажала сразу на все соседские звонки. Одна дверь распахнулась почти мгновенно, наверное, хозяйка наблюдала за Еленой в глазок.
- Здравствуйте, я соседка ваша, работаю в Пал Палычем, - заторопилась с объяснениями Елена под проницательным взглядом крепенькой бабули в очках. – Мне поручили узнать, почему он на работу не выходит.

- Да он из дома уже неделю не выходит, - вздохнула бабушка. – У него, милая, настоящая белая горячка. Слышишь, как орет, и так целыми днями. Вот вечером жена его с работы придет, ты с ней поговори, а он никому не открывает.
Так Елена добыла алиби Пал Палычу, сузив  круг подозреваемых на одну персону.

Глава 3.
На следующий день суперположительная блондиночка, учительница физики  Раиса Матвеевна пришла в школу первой, как обычно, и невольно вздрогнула, увидев, что в учительской сидит уже Юлий Капитоныч, преподаватель ОБЖ, по-старому, военрук. Подтянутый, гладко выбритый, бодрый, Юлий Капитоныч тем не менее никогда не волновал умы и сердца женщин школы.  В чем была причина его неуспеха как кавалера – непонятно. Юлий Капитоныч являлся человеком политически грамотным, на протяжении многих лет читал газету «Аргументы и факты», исправно пересказывая товаркам самые важные, с его точки зрения, статьи. Лет десять назад в рубрике «Письма читателей» даже была напечатана его заметка, о чем знал  весь преподавательский коллектив. Кроме того, бывший прапорщик с севера, он обожал бортничество и охоту, всегда делился с коллегами сведениями о том, сколько грибов и ягод они с женой заготовили на зиму, как солят рыжики и грузди. А что с трех шагов он попадает белке дробью в глаз, знали не только учителя, но и не одно поколение выпускников.

Именно об этом его достижении и вспомнила сейчас Раиса Матвеевна, гляда на молодцеватого товарища по работе, склонившегося над классным журналом. «Если он белок влет бьет, то нашу Ингу ему завалить – полдела», - подумала педагог высшей категории Раиса Матвеевна и, решив поделиться пришедшей свыше информацией с директором, почти выбежала из учительской.
Так же рано в школу уже многие годы приходила Лидия Николаевна, неутомимый работник и любительница хоровых песен по праздникам. Присутствия мужчины она не испугалась. Во-первых, за нее стояли ее рост, вес и авторитет. Во-вторых, она искренне уважала Юлия Капитоныча за искренность и простоту.

- Вот, смотрите, Лидия Николаевна, что я прочитал вчера-то, -  окая, как полагается северянину, обрадовался собеседнице Юлий Капитоныч. – В Красноярском-то крае выборы что показывают, КПРФ-то проигрывают, а ведь пишут, Красноярский-то край считается политической моделью страны, а! Каково?
Лидии Николаевне с утра было наплевать на раскладку политических сил в далеком Красноярске. Тем более муж вчера опять напился на работе, но она закивала и заахала, так как была женщиной доброй и деликатной.
В учительскую заглянула биолог Софья Михайловна, с изумлением увидела воркующую парочку и решила, что стоит обратить внимание администрации на нестандартное поведение Юлия Капитоныча. «Как бы нам не пришлось в следующий раз стоны Лидии Николаевны выслушивать», - покачала она маленькой головкой и поспешила к кабинету директора, где уже выстроилась небольшая очередь информаторов.

Постникова и Позднякова своей информацией делились в закутке около учительской, где их никто не видел и не слышал.
- Вечером я второй раз туда сходила, - заканчивала Елена свой отчет. – Жене сказала, что его собираются увольнять. Та глазами захлопала, да он выйдет, да он невсерьез… А первого сентября они якобы вместе картошку на даче копали, так что Пал Палыча можно вычеркивать из списка подозреваемых. Теперь твоя очередь пытать Лосева.
- Я бы с радостью, но всю эту неделю он будет на курсах, - вздохнула Лариса. Звонок  развел подруг по кабинетам.
Глава 4.
Школа – живой организм. Как бы ни был потрясен учительский коллектив случившимся, каждодневные заботы стерли шоковое состояние. Уже через неделю даже самые нервные перестали пугаться добродушного Юлия Капитоныча, равнодушно воспринимали похмельного и скучного Пал Палыча, а к Коле Лосеву отношение народа и не менялось. Лариса пока не удалось поговорить с ним по душам, так как случилась  большая драка восьмиклассников, с битьем стекол и нецензурщиной и о ЧП первого сентября вспоминать почти перестали. Пока не произошло вот что.
Осень в этом году стояла дождливая. За окнами класса пейзаж был такой же серый и скучный, как и внутри его. Елена Постникова пыталась донести до учеников весь ужас праздного существования Обломова, хотя сама с удовольствием немедленно бы повалилась на диван Ильи Ильича. Старшеклассники тихо мечтали о чем-то своем, вежливо сдерживая зевоту. Рабочую атмосферу прервали три тревожных звонка. Два длинных, один короткий.

- Это сигнал тревоги, - подсказал отличник Смирнов засыпающей над романом Гончарова учительнице. – мы по ОБЖ это проходили.
- Горим, наверное, или бомба, - загомонили остальные. – Елена Сергеевна, эвакуироваться надо.
Сигнал повторился, и в Постниковой проснулись инстинкты, которые дважды в год терпеливо прививал учителям Юлий Капитоныч.
- 10-а, становись, - звонким пионерским голосом скомандовала она. – По запасной лестнице во двор дома номер 99 по улице Вересаева эвакуируй-ся!
Классный журнал взять с собой, кабинет не закрывать, - отдала она приказ самой себе и организованно вывела хихикающих ребят в безопасную зону. Туда же толстыми ручьями стекались и остальные классы. Осенний дождичек окончательно взбодрил терпящих бедствие, и уже  с интересом все стали наблюдать, как из окон третьего этажа повалили негустые столбы дыма, как подъехали две красные машины и строгие пожарники побежали внутрь здания.
Постникова нашла в толпе подругу.
- Слушай, я не сдала отчет Качаловой и только  сказала : «Гори оно все синим пламенем», - зашептала Лариса, - как оно загорелось. Мистика!
- И пусть горит, - кивнула Постникова. – Тебя Качалова с отчетом тиранит, меня Уфимцева по новым технологиям вызывает, опять часа два мурыжить будет…
- Хоть раз-то в жизни должно повезти, - с тоской Беприданницы сказала Лариса,  но тут  пожарные вывалились из школы, свернули брезентовые шланги, сели в машины и укатили. В школу возвращаться не хотелось многим, но самые активные учителя уже замахали руками, уже возвестили, что опасность миновала, отбой,  продолжаем учебный процесс.
- Кончен бал, загасли свечи, - мрачно бросила Постникова и побрела вместе с понурыми учениками обратно в класс.
После уроков  на экстренном заседании педколлектива  были обнародованы удивительнейшие данные. Оказывается, именно Юлий Капитоныч первым дал сигнал тревоги, единственный из всех воспользовался противогазом и оперативно вызвал пожарных,  за что и получает благодарность администрации. Это никого не удивило. На то он главный специалист по безопасности жизнедеятельности. Всех потрясло другое: очаг возгорания находился в каморке бравого военрука, в урне, куда Юлий Капитоныч  самолично бросил незатушенную сигарету. То есть он сам учинил пожар и сам же, облачившись в противогаз, отрапортовал директору обо всех срочных действиях по его ликвидации.
- Объявляю Юлию Капитонычу строгий выговор с предупреждением, - металлическим голосом завершила собрание Полина Петровна и, передернув плечами, вышла.
Ошарашенное молчание прервал совершенно неуместный гогот подружек-литераторш, подхваченный взвизгиваньем молоденькой Ани Петровой.
- Все не так просто, - говорила между тем Полина Петровна своим верным помощницам Качаловой и Уфимцевой, нервно прихлебывая горячий чай из большой чашки. Завучи почтительно следили за ходом мысли первого человека школы.
- Зачем ему этот умышленный поджог? Что он хотел спрятать? Ведь в истории с Ингой Андреевной мы ни на шаг не продвинулись, а сигнальчики на Юлия Капитоныча поступали за это время. Ой, какие нехорошие сигнальчики!
- Наверное, нужно снова поговорить с коллективом,  - осторожно предложила Качалова.
- Мы вот, что сделаем, - Полина Петровна понизила голос, и соратницы зашептались, дивясь про себя и вслух мудрости директора. Полину Петровну собственная прозорливость тоже удивляла и даже пугала.

Глава 5.
Осень в календаре отдана на растерзание учительству: в сентябре – День знаний, в октябре – День учителя, в Ноябре – конец первой четверти. Сплошные праздники, этим-то и решила воспользоваться администрация школы, чтобы вывести дерзкого преступника на чистую воду.
«Празднование профессионального праздника – День учителя состоится в 16 часов в помещении учительской. Явка всем строго обязательна», - гласил новый листок на доске объявлений. Мужчин сто раз опросили на предмет их присутствия, специально загрузили поручениями по организации банкета, наобещали спонсорской водки, ибо без них весь гениальный директорский план летел насмарку.

С женщинами были проведены индивидуальные консультации. Общего инструктажа не было, чтобы не вспугнуть насильника.
Праздничные традиции в коллективе были отшлифованы до мелочей. В учительской буквой «пэ» накрыли большой стол, главным украшением которого стали пироги из брусники из школьной столовой и белоголовые сорокаградусные красотки местного разлива. Из дома каждый принес с собой,  что мог: картошку, селедку под шубой, оливье без мяса, зато много, соленья. Обычно для легкомысленных  дам типа литераторш или молодой Ани Петровой покупали две-три бутылки недорого сухого вина, но сегодня был отдан тайный приказ: всем пить только водку, веселиться до упаду, даже провоцировать противника на ложные шаги. Администрация же будет начеку и в обиду своих птенцов не даст. А лучший муж коллектива, супруг самой Нонны Терентьевны ( бывшего парторга, на минуточку!), Теодор Васильевич засядет в засаде и придет на помощь, если таковая потребуется.
- На помощь – насильнику? – опошлила все смешливая Позднякова, когда завуч Качалова сообщила ей об особой миссии этого банкета.
- Лариса, ты постарайся, создавай непринужденную атмосферу, анекдоты ты хорошо рассказываешь, станцуй что-нибудь, - попросила Качалова.
- Я готова пожертвовать собой, - гордо изогнулась Позднякова и сексапильно вильнула бедром.
- Не боишься, вдруг отбиваться придется? – любуясь красивой Поздняковой, спросила завуч Качалова.
- Как бы он не испугался, - фыркнула Позднякова.
В соответствии с разработанным планом мужчин усадили в рядок прямо напротив администрации. Глаза в глаза. По негласному распоряжению , Качалова пасла Пал Палыча, разведенная завуч Уфимцева, считающая себя самой обаятельной женщиной школы, а то и города, выбрала Лосева для надзора за ним. Полина Петровна работала с наиболее коварным объектом – Юлием Капитонычем.
- Наполним бокалы. Товарищи, и выпьем до дна за нашу самую нужную людям, самую гуманную на свете профессию, - проникновенным тостом открыла банкет директор и стоя выпила сама, подавая пример остальным. Только завучи знали, что в ее рюмке чистейшая вода, которую им всем троим предстоит глушить весь вечер.
- Раиса Матвеевна, я все вижу, - погрозила пальчиком Полина Петровна непьющей блондиночке-физичке, - так не положено, не подводите коллектив.

Старательная Раиса покраснела, наморщилась, хлопнула рюмку до дна и закашлялась.  Остальные педагоги и к банкету подошли профессионально.

Простодушному Коле Лосеву очень понравилась такая непринужденная обстановка. Пал Палыч вообще не верил своему счастью: водка рекой и никто за ним рюмки не считает. Лишь Юрий Капитоныч сидел надутый, обиженный недавним выговором.
- Между первой и второй перерывчик небольшой, - сыпала народными присказками Полина Петровна. – За наш небольшой, но дружный коллектив до дна! Юлий Капитоныч, кто старое помянет… Давайте вместе за наши успехи!

После третьего тоста праздник зашумел, зафонтанировал уже  без руководящих указаний.
Полина Петровна наклонилась к товаркам-завучам: « Уф! Устала, а сейчас наступает самое сложное для нас время. Следим в оба глаза!»
Так как темп сверху был задан стремительный, Лидия Николаевна раньше времени завела на ломаном украинском языке свою любимую :«Реве тай стогне Днипр щирокий», чем смяла сольное выступление Поздняковой, мастерицы танцевать. Но никакие подсадные утки уже не требовались. Народ веселился, как умел. Физкультурница Нина и бывший парторг Нонна Терентьевна наперегонки садились на шпагаты. Быстро набравшаяся физичка Раиса тихо плакала о чем-то своем в уголке, бледная Инга Андреевна, героиня предыдущего праздника, делилась пережитым недавно с завучем Уфимцевой. Та слушала ее с видимым интересом, ехидная Постникова подметила – с завистью.
Сами Постникова и Позднякова курили в  спортивной раздевалке, тут же томился в засаде Теодор Васильевич.
- И долго вам тут сидеть? – пытали подруги мужа с сорокалетним стажем, лучшего станочника подшибникового завода, а ныне по совместительству бойца невидимого фронта.
- Нонна сказала, дадут знать, когда понадоблюсь, - ответствовал Теодор, почесывая лысеющую голову.
- Скучно вам тут, - посочувствовала Позднякова. – Мы сейчас вам что-нибудь со стола принесем. Выпить хотите? Там водки полно!
Теодор скромно кивнул.
Подруги вернулись в учительскую. За столом сидели только Пал Палыч, уткнувшийся носом в тарелку, и завуч Качалова, ни на минуту не оставляющая свой пост. Остальные предавались буйному веселью. Неутомимая Нонна Терентьевна организовала танец своей молодости – летку-генку.
- Берем сразу бутылку, сколько выпьет, столько и выпьет, - предложила Постникова.
- Конечно, - кивнула Позднякова. – Грибочков еще наложи…
Никем не замеченные (Качалова как раз отталкивала от себя припавшего к ее плечу трудовика), подруги вернулись в засаду и поставили перед  Теодором Васильевичем провизию.
- Что-то вы много водки принесли, - сконфузился он. – Мы с Нонной столько за год не выпиваем.
Елена и Лариса выходили из учительской под задорный выкрик Нонны Терентьевны: «А слабо колесо сделать!», но ничего не сказали примерному супругу, только переглянулись и вышли к людям, оставив Теодора в одиночестве.

Глава 6.
- Неужели все закончилось, не верю своему счастью, - вздохнула Полина Петровна, обводя взглядом пустой вестибюль. Рядом с ней стояла устала Качалова с кругами под глазами. Пал Палыч утомил ее безмерно. Слава богу, что Постникова и Позднякова утащили его под руки  домой.
- Пора и нам отдыхать. Спасибо вам за поддержку, - поблагодарила директор верную помощницу. Качалова благодарно улыбнулась, злорадно отметив про себя , что вторая завуч – Уфимцева – смылась раньше. Качаловой всегда ревниво казалось, что директор больше доверяет Уфимцевой, но время все расставило по своим местам.
Освещенная тусклыми лампами дневного света  пустая школа походила на какой-то безжизненный ангар из американских фильмов. А ведь еще полчаса назад здесь кипела жизнь. Полина Петровна зябко передернула плечами, вспомнив, как утомил ее пьяный Юлий Капитоныч своими рассуждениями о судебно-правовой реформе, как доставал он ее Жириновским, Лукашенко и почему-то Лимоновым, как приходилось ей, изображая живейший интерес, провожать его до туалетных дверей, чтобы не дать возможности свободно маневрировать в пространстве.
Неприятно удивил директора Теодор Васильевич. В самый разгар праздника он ввалился в учительскую в совершенно расхристанном виде, сбил тумбочку с телефоном и попытался поцеловать в губы Позднякову. Если бы Нонна не уверяла, что первого сентября муж был в деревне, список подозреваемых мог бы расшириться.
Коля Лосев весь вечер был нарасхват. Он подпевал Лидии Николаевне приятным дребезжащим тенорком, учил Нонну Терентьевну акробатически трюкам, обнимал одной рукой Позднякову, другой – молоденькую Аню Петрову, умудряясь при этом подмигивать Постниковой, и все это время рядом с ним находилась бдительная завуч Уфимцева.
Анализируя пережитое, Полина Петровна признала, что ее план не вполне удался: злодея не поймали. Но, с другой стороны, лучше перебдеть, чем недобдеть. Второго насилия не произошло, поэтому домой директор уходила с чувством выполненного долга.

Еще два "пинкертона" на следующий день долго пережевывали подробности праздника по телефону. Это были, конечно, Постникова и Позднякова.
- Это явно не Палыч, - звенела Постникова. - Я его сегодня утром видела. Он двор мел, говорит, выспался вчера, как никогда. Он вообще сомневается,  что был вчера на банкете. Даже спорить со мной начал: говорит, уснул вчера случайно на коврике у двери, и так хорошо ему спалось, такая бодрость у него с утра, что решил даже выйти на работу и мусор убрать. Ну какой из него насильник!
- Я, Лен, все больше склоняюсь к тому, что Инге все померещилось тогда. Если Палыч в облаках витает, то почему это же не может делать Инга? – рассуждала Позднякова.
- А ты с Лосевым поговорила по душам?
- Думаешь, это так просто? Мы же обязались не разглашать никому черную тайну, поэтому я так, намеками, как настроение, да как живешь… Да и так понятно, что Коля не стал бы нападать. Зачем ему это. Инга бы и без нападения согласилась…
Не придя ни к каким выводам, подруги распрощались.

Глава 6.
Утро понедельника оглушило всех, кто был в курсе страшной тайны.
Написанный бисерным почерком Уфимцевой листок на доске объявлений приглашал женщин коллектива собраться после уроков на планерку по поводу профосмотра. Последнее слово было подчеркнуто. Все сразу догадались, что дело нечисто.
- Что-то часто вас собирают, - заметил и Коля Лосев,  - не педикулез ли у вас, барышни?
- Ты дошутишься, - зловеще сказала Позднякова. – Ты сам-то как после праздника?

- Голова вчера болела весь день. Я, видно, ударился где-то, может, пока колесо с Нонной крутил. Даже шишка вышла. Хочешь – потрогай!

- Ну уж уволь меня от твоих шишек, - Лариса была не очень довольна Лосевым. Несколько лет он так явно был в нее влюблен, а на празднике прилюдно начал пожимать ручку молоденькой Ане Петровой. Лариса была давно и прочно замужем, но слепое поклонение Лосева ей льстило. Да и кому бы не льстило!
Внеочередное заседание женсовета открыла завуч Уфимцева.

- Товарищи, буду кратка, - звенящим от напряжения голосом сказала она. – Вот.
Уфимцев а отогнула ворот водолазки, и все увидели красно-синий кровоподтек на ее нежной шее.
- Что это? – вскрикнула Качалова.
- Засос, - с достоинством ответила Уфимцева и поправила ворот.

Даже Позднякова и Постникова замолчали. Ани Петровой, их юной подпевалы, сегодня не было. Наверное, не пришла в себя после банкета.
- Евгения Юрьевна, дорогая, как же это, когда, мы же все время рядом находились, - потрясенная директор обвела вопрошающим взглядом коллектив, призывая его в свидетели.
- На чердаке, - какое-то скрытое торжество послышалось в голосе поруганного завуча.
- На чер-да-ке? Да зачем же вас туда понесло? Там же замок висит! – изумленная  Полина Петровна всплеснула руками.
- В том-то и дело, что никакого замка не было, - отчеканила Уфимцева.
- Вы помните, - обратилась она к замершей аудитории, - Нонна Терентьевна предложила играть в «Птичку на дереве»…
Помнили далеко не все, поэтому на миг возникло глухое бурчанье, которое тут же смолкло.
- Я продолжаю. Сразу после того, как Теодор Васильевич столкнул телефон, Нонна Терентьевна предложила играть в подвижные игра, а именно в птичку на дереве. Многие полезли на стулья, столы, и вроде бы увлеклись игрой. Полина Петровна была тут же, и я решила, что, пока все заняты, надо осмотреть пустующие помещения.  Я смело пошла по школе и обнаружила, что с двери чердака сбит замок. Я, как человек ответственный, полезла вверх по железной лестнице…
- Не жалеете вы себя, - со слезой в голосе проговорила добрая Лидия Николаевна, остальные заворожено внимали рассказу завуча.
- Я влезла на чердак, - наслаждаясь производимым эффектом, медленнее заговорила Уфимцева. – Там было темно. Очень темно и очень страшно. Не успела я осмотреться, как некто появилось из темноты и впилось мне в шею.
- Так он еще и вампир! – вскрикнула Инга Андреевна,  лицо которой покрыли красные нервные пятна.
- В бабушкины сказки я не верю, - остановила ее Уфимцева, – рассказываю только то, что пережила. Итак, некто засопел и впился мне в шею. Я вскрикнула, он тоже вскрикнул и вдруг отпрыгнул в сторону и исчез. Я подождала еще некоторое время, но больше ничего не произошло. Когда я спустилась вниз, все уже расходились. Вот и все.
- Ужас, ужас, ужас! – загалдели слушатели, заглушая совсем уж не приличный в данной ситуации смех литераторш.
- Боюсь, что своими силами мы не справимся с происходящим, - взяла слово директор. – Видимо, придется приглашать к сотрудничеству правоохранительные органы, хотя ситуация, согласитесь, не рядовая и очень деликатная. Мы, со своей стороны, я считаю, сделали все, что могли. Наши мужчины находились весь вечер под наблюдением. Завтра же я попрошу Юлия Капитоныча обследовать чердак, а Пал Палыч пусть навесит новый замок.
«После этого я его уволю», - договорила про себя директор.
- Мы приносим свои искренние соболезнования Евгении Юрьевне, предупреждаю вас, коллеги, о бдительности. А эти безобразия будут прекращены, даю вам слово, - завершила Полина Петровна свою речь.
Возбужденные услышанным, с красными щеками педагоги расходились по домам, какой процент из них сочувствовал Уфимцевой, а какой – злорадствовал, осталось навечно тайной.

Глава 7
Долго-долго в тот вечер горел свет в кабинете директора. Заседание триумвирата продолжалось и в последующие вечера. Уфимцева, как и опасалась завуч Качалова, имела теперь прямо гигантское влияние на Полину Петровну.  Директор смотрела на жертву насильника как на героиню.
- Небось, увидел мужик, к кому полез, ужаснулся и убежал, - злобствовала про себя Качалова. – Мало того, что страшненькая эта Уфимцева, еще и злющая, как собака, и хитрая, как лиса.
Но вслух эти свои мысли она не высказывала никому, даже мужу.
Для поимки негодяя, посягнувшего на честь Уфимцевой, была раскинута хитроумная сеть ловушек.  В школу зачастили представители различных
общественных организаций с лекциями широкой тематики: о пользе личной гигиены, о вреде наркотиков, о правонарушениях среди подростков. На эти лекции для школьников Полина Петровна под разными предлогами отправляла и Юлия Капитоныча и Колю Лосева. (Трудовик Пал Палыч был уволен без сожаления). «Береженого бог бережет», - говорила директор Уфимцевой и Качаловой. – Не только ученикам, но и нашим мужчинам полезно это прослушать, может, кое у кого совесть проснется». После пожара неприязнь Полины Петровны к военруку не проходила.  Она его считала человеком с двойной моралью, способным на любую пакость.
Также в школе усилили пропускной контроль: рядом с вахтершей Ритой на перемене теперь сидел дежурный старшеклассник, их тех, что поплечистее. Ребятам нововведение понравилось, так как Рита потчевала их историями из своей богатой биографии, включающей кодирование от пьянства и три неудачных брака.
Наконец, в тайну была посвящена инспектор по делам несовершеннолетних, курирующая школу. Она отнеслась к  информации серьезно и участвовала в разработке нового плана поимки преступника. В день операции,  которую назначили на конец четверти, в школу был приглашен районный участковый и трое членов  родительского комитета. Все важнейшие объекты закрепили за конкретными лицами: участковый с Ритой – в вестибюле. Инспекторша  в штатском непосредственно среди учителей. Родители – на чердаке. Во избежание огласки им наврали, что надо обнаружить течь, снабдили фонариками и велели кричать, если что.
Еще не пришедшие в себя после празднования Дня Учителя педагоги были приглашены в это раз на культурно-просветительское мероприятие под названием «Любви прекрасные порывы». В этом тоже был тонкий расчет мудрой Полины Петровны – воздействовать на эмоциональную сферу чувств преступника, попытаться разбудить в нем душу.
Собрались на это раз в кабинете музыки. Вечер открыли лучшие певцы школы: величественная Лидия Николаевна с шалью, накинутой на плечи,  и Коля Лосев.
- Очарована-околдована, -  затянули они, причем  сильный голос певицы перекрывал хлипкий мужской тенорок. – Вся ты словно в оковы закована….
Постникову и Позднякову этот дуэт рассмешил, они было заерзали на своем последнем ряду, но были остановлены гневным взглядом директора.
Мероприятие получилось скромным, но душевным. Жертвы насильника Уфимцева и Инга Андреевна прочитали стихотворение Цветаевой «Мой милый, что тебе я сделала….»  Читали они в очередь по строфе, а рефрен хором. Вышло очень трогательно.  После концерта всех пригласили на фуршет. Прошлого изобилия не было и в помине. Чай, пироги и несколько бутылок «клюковки» … Расчувствовавшийся народ был рад этому продолжению  лирической композиции, возникли разговоры, чтобы скинуться и продолжить ее еще. Мол, хорошо сидим. Полина Петровна не вмешивалась ни во что. Присутствие за столом инспектора по делам несовершеннолетних, пусть и в гражданском красном платье, и помощники на чердаке помогали ей хранить спокойствие.  Лишь иногда она дергала плечом – именно в эти минуты к ней приходила догадка, что сегодня все решится и раскроется.

Глава 8
Постникова и Позднякова тоже ощущали важность момента. Выпив по чашке чая, они выскользнули из учительской.
- Давай пройдемся по школе, вдвоем не страшно! – предложила Лариса.
- Давай, интересно же, - согласилась Елена.
В целях экономии электроэнергии школа была освещена скудно. Полутемные пустые коридоры казались жутковатыми. Но подруги смело отправились на третий этаж, где был вход на чердак.
- Замка нет. – удивилась Постникова, первой залезшая на железную лесенку. И тут обе женщины завизжали, так как дверца распахнулась и в проеме показалась мужская голова.
- Ой, это же Панов Иван Степанович, - узнала Позднякова папашу своего ученика. И нахмурилась:
- Что это вы здесь делаете?
- Тихо, тихо, - зашептал мужчина. – У нас здесь зачада. Мне сын давно рассказал, что у вас в школе маньяк завелся. Вот директор нас тут и посадила, правда, для отвода глаз сказала, что надо течь какую-то искать, но мы-то все понимаем…
- Маньяк? – переспросила Лариса и выразительно поглядела на подругу.
- Он самый, у вас тут по ночам ходит, две училки уже пропали, девчонок насилует… Ребята уж хотели сами дежурить, да мы не пустили, опасно это…
- Яснооо, - протянула Позднякова. – А мы и не знали, что у нас так опасно. Пойдем, Елена Сергеевна, отсюда.
Искательницы приключений направились в каморку к Коле Лосеву, чтобы там обсудить услышанное. Как вдруг услышали странные звуки, доносившиеся с лестницы, которую в школе называли черной.
Вроде кто-то сдавленно просил: «Ну отпусти…» Еще какие-то шорохи…
Стараясь не топать, подруги метнулись на шум. Постникова даже успела скинуть туфли. Увиденное их не особо удивило, где-то в душе они готовы были к этому. Коля Лосев пытался поцеловать молоденькую Аню Петрову, а она отбивалась, но не сильно.
- Ммм… - сконфузился Коля, наверное, вспомнив, что он еще не разлюбил Ларису.
- Извините, что помешали, - ядовито сказала Позднякова, задетая ветреностью старого поклонника. – Сегодня, знаете ли, у нас в школе маньяка ловят, так вы бы шли шуры-муры крутить в другое место.
- Какого маньяка? – опешил Лосев.
- А, ты ж не в курсе. Ты ж подозреваемый. Так вот. У нас как праздник, так изнасилование с особой циничностью. В День Учителя на Уфимцеву на чердаке напали, черт ее туда понес. Первого сентября на Ингу. А сегодня вот на тебя, Анечка, - продолжала ехидничать Лариса.
Аня смущенно улыбнулась, а Лосев напрягся. Это было заметно обеим подругам.
- На Ингу напали в спортзале? – сдавленным голосом спросил он.
- А она не помнит, где. Говорит, шок у нее. Так, обрывки какие-то вспоминает…Что-то черное, потом удар, потом насилие или наоборот… Она до сих пор ходит как мешком по голове ушибленная. Неужели сам не замечал, какая она странная стала.
- Девчонки, пойдем ко мне в коптерку, посидим-покурим, и я вам кое-что расскажу, - странным взволнованным голосом предложил Лосев. Темнота, казалось, сгустилась, и никто не заметил, что совсем рядом с ними, за толстой трубой притаилась завуч Уфимцева.

Глава 9
В коптерке горел свет, в одном углу были свалены резиновые мячи апельсинового цвета. В другом стоял продавленный диван вообще неопределенной расцветки. О нем можно было сказать одно – темный. На нем и расположились женщины. Коля сел на стуле напротив них, закурил и начал свое невеселое повествование.

- Первого сентября я и напиваться-то не хотел, но накануне устал сильно. Мы с другом собираем мебель у него в кооперативе, и тут как раз срочный заказ был. В общем после торжественной линейки вы все в учительской собрались, а я пару рюмок выпил, быстро окосел и пошел к себе в спортзал, залез на маты и уснул. И сон какой-то дурацкий снится, будто лезет ко  мне баба и душить собирается. Говорит: «Я смерть твоя, давай собирайся». А у меня сын на руках, поднимать надо. Умирать мне нельзя.  Чувствую, уже тяжело мне, уже еле дышу и  из последних сил ногой ее толкаю! Жуть просто. И тут сразу ко мне подлетает ангел и говорит: «Молодец Коля, большого искушения избежал. Мы тебя наградим грамотой». Мистика прям какая-то. В общем проснулся я, когда все уже разошлись. Меня сторожиха выпустила…Можете у нее спросить.

- Выходит, Инга с матов слетела, отсюда и ушибы, - пробормотала Постникова. А Позднякова хмыкнула:

- Вот на кой черт она на эти маты лезла, интересно… Хотела нашего Коленьку соблазнить что ли… Аня, ты как думаешь?

- Ой, я не знаю, - смутилась Аня. – Но Инге Андреевне ведь уже лет сорок пять…
- Много ты понимаешь в возрасте. – фыркнула Постникова, которой через год уже тоже светило 40-летие. – Думаешь, в сорок пять люди уже овощами становятся…

Аня совсем потерялась и закусила губку. Коля нежно погладил ее по голове и продолжил рассказ.

- Ну теперь про День Учителя. Там сами знаете, какая пьянка пошла. Дым столбом. Когда Нонна эту дурацкую игру затеяла, я стал Аньку догонять, а она как рванула и несется все выше, на третий этаж. Я за ней, заодно хотел от Уфимцевой избавиться. Она че-то весь вечер меня пасла.  Ну, началась у нас с Анькой гонка с преследованиями, я ее так аккуратно к чердаку загоняю. Я же знал, что Палыч в запое и замок некому на дверцу повесить. В общем мы так игриво было начали, да, Ань? Можно расскажу?

- Я ничего не скажу, ни слова, - очаровательно надула губы Аня. – А вы, Николай Михайлович, говорите, что хотите. Моя совесть чиста.

- Ну вот влезли мы на чердак, обнимашки всякие начались, но тут Анюта чего-то испугалась, как дала мне по коленке… Я было упал, поднимаюсь и цап ее за руку. Все, думаю, птичка, больше не уйдешь. Только начал ее целовать, как чувствую, не то. Духи эти противные в нос прямо ударили, какими Уфимцева душится. Она же весь вечер рядом со мной прокрутилась, и  мне уже казалось, что я этими духами сам весь провонял.

- Сволочь! – вдруг прервал Колину исповедь пронзительный крик. И оранжевые ядра мячей запрыгали по его телу, заодно досталось и слушательницам.

- Сволочь, болтун и бабник! – еще раз взвился крик, затем дверь с грохотом захлопнулась, а по залу процокали каблучки.

- Уфимцева, - ошарашенно прошептали Постникова и Позднякова одновременно. А Коля Лосев, потирая ушибленную тяжелыми мячами спину, восхищенно присвистнул:

- Вот это женщина! Огонь! Вот это темперамент!

- И бегать за ней не придется, сама придет, - обиженная Аня поднялась с дивана и направилась к выходу.

- Ань, подожди, ты куда? – довольно вяло попытался удержать ее Лосев, но дверь за Петровой захлопнулась с не меньшей силой, чем минуту назад.

- Вот так, Лосев, судьба наказывает развратников и брехунов. Я, может, твоим клятвам тоже поверила, - сурово сказала Лариса.

- Лар, ты-то чего? У тебя же Виктор, у тебя семья…

- Успокойся, я шучу. А насчет Уфимцевой подумай. Ты одинокий, она одинокая, чем вы не пара?

- Да-да, а там с мирком и свадебку, - всунулась Постникова. – Выходит, никакого маньяка не было. Вместо грозного маньяка Казанова-неудачник. Финита ля комедия. Ну, пойдемте в народ, послушаем, что делается в учительской.

Глава 9

Слава, слава мудрейшей Полине Петровне! Мало кто с таким блеском мог бы развести сложнейшую и деликатнейшую ситуацию, возникшую в школе, а она сумела с честью выйти из запутанного положения.  Вот, как это было.

Увидев Уфимцеву с опрокинутым лицом несущуюся по коридору из спортзала, Полина Петровна испугалась, что опять случилось нечто страшное, и бросилась к заместительнице. Та лишь судорожно тряслась. Такой выдержанную Уфимцеву никто не видел. Полина Петровна увела ее к себе в кабинет и, напоив горячим чаем, выпытала истину. Некоторое время директор и завуч таращили друг на друга глаза, не в силах дать надлежащую оценку гнусному поведению Лосева. Первой, как и полагается директору, овладела собой Полина Петровна.

- Стоп, успокаиваемся, дорогая Евгения Юрьевна, и продумываем нашу тактику. О маньяке знают практически все, кроме Юлия Капитоныча. Значит, маньяк должен быть. Коллективу совершенно не нужны  все эти интимные подробности с Лосевым, не так ли? Все-таки почетнее подвергнуться настоящей опасности. Вы согласны?

Уфимцева кивнула. Но тут же встревожилась: «А где же взять маньяка? И потом Постникова, Позднякова, Лосев, Аня эта Петрова, они же всем растрезвонят…»

- Успокойтесь, я все беру на себя, - твердо сказала Полина Петровна. – Никто ничего не расскажет. Позовите их сейчас же ко мне. Да, распорядитесь, чтобы родители ушли с чердака. Участкового тоже отпустите. А с инспектором я попозже поговорю, пусть пока чай с коллективом пьет.

Уфимцева с уважением и даже священным трепетом взглянула на бледное решительное лицо великой женщины и вышла.

Первыми к директору были доставлены веселые подруги.

- Мои уважаемые, - мягко начала Полина Петровна, - я вас ценю за ваш ум, чувство юмора, вы обе замужем, знаете жизнь, и я вами хочу поговорить просто по-женски.

Опытный руководитель, она знала, что доброе слово творит чудеса и в то же время ничего не стоит. Всегда можно найти повод, чтобы спросить с подчиненных по самому строгому счету. Подруги быстро проглотили наживку, согласились, что все происшедшее – забавный анекдот, не более, но при широкой огласке это может больно ранить души  Инги Андреевны и завуча Уфимцевой. «Нам всем нужно быть милосердными»,  - призвала Полина Петровна, и подруги закивали. Из кабинета они вышли просветленными. 

Ржание их донеслось до Полины Петровны далеким эхом, но она была уверена, что подруги сохранят их общий секрет.

С Аней Петровой дело обстояло еще проще. Та хлопала ресницами и лепетала, что ей даже в голову не приходило позорить уважаемую Уфимцеву и что  ни о каких серьезных отношениях с Лосевым она не думает.

- Пора становиться ответственнее, вы уже педагог, а не студентка, - наставительно сказала Полина Петровна на прощанье, и Аня с облегчением выскочила из кабинета, чувствуя себя девочкой-двоечницей.

Лосев все понял с полуслова. Директору даже не стоило намекать на судьбу Пал Палыча, но она намекнула.

- Тот тоже так начинал: сначала в школе уснул, потом на чердаке, а потом – бац! – законченный алкоголик. У вас же сын, вам надо о нем думать…

- Я все понял, Полина Петровна, - Лосев побагровел от неловкости .

- И никаких рассказов о ваших подвигах! Хвастаться тут нечем. Кстати, у вас ведь в этом году аттестация?  Не забудьте сдать Евгении Юрьевне конспект открытого урока, - напомнила директор.

- В этом, я все сделаю, - повторил Лосев, и аудиенция закончилась. Полине Петровне осталось как-то объяснить ситуацию инспекторше, которая все это время веселилась с учителями, но не забывала зорко поглядывать по сторонам.

Глава 20
П
ланерка в понедельник была недолгой и радостной. На этот раз был приглашен весь коллектив без разделения по гендерному признаку. Правда, мужскую часть представлял только Юлий Капитоныч. Лосев повез сына к зубному. Отсутствовали и Позднякова с Постниковой. Мудрая Полина Петровна отправила их в методкабинет, чтобы избежать ненужного фырканья и хихиканья со стороны подруг. Отсутствие Ани Петровой вообще прошло незамеченным.

- Товарищи, - сияя улыбкой, сказала Полина Петровна. – Я рада сообщить, что с нашей помощью задержан опасный преступник, уже несколько лет скрывавшийся от правосудия. Наши усилия оказались не потраченными даром.

Волна ликования накрыла коллектив, лишь Юрий Капитоныч не понимал, в чем дело.

- От всей души хочу поблагодарить за помощь в его задержании нашего верного помощника, настоящего мужчину Юлия Капитоныча. От инспекции по делам несовершеннолетних, от администрации  школы, от меня лично с удовольствием вручаю памятный подарок, - проникновенно произнесла Полина Петровна.

Юлий Капитоныч совершенно обалдел. Все головы повернулись к нему с добрыми улыбками, раздался гром аплодисментов, и он бочком стал пробираться к директору за наградой, лихорадочно вспоминая, когда он изловил маньяка.

«Может, во время пожара кого нашли, тогда много народу-то наехало», - мелькнула у него в голове успокоительная мысль, и перед директором он вырос уже с ощущением своей значимости и достоинства.

- Поздравляю вас, дорогой Юлий Капитоныч, - Полина Петровна чувствовала некоторую  вину перед  военруком за недавние подозрения, поэтому с особым теплом вручила ему отпечатанную на компьютере грамоту и набор шариковых ручек.

 Юлий Капитоныч принял награду, кашлянул и попросил ответного слова.

- За пожар-то мне сначала выговор дали, - бодро заокал он, - а я-то сразу почувствовал, что неспроста все это. Я ведь в урну всегда окурки-то кидал и ничего не загоралось, а тут-то…

- Спасибо вам от всех нас, Юлий Капитоныч, садитесь, - прервала Полина Петровна речь героя и недовольно передернула плечами. – О пожаре лучше больше не вспоминать. Надеюсь, такое не повторится. А вот когда Юлий Капитоныч  обследовал чердак вместо Пал Палыча и навесил замок, он закрыл там опасного маньяка, нападавшего на беззащитных женщин.

Шестым чувством Полина Петровна почувствовала, что лучше самой разъяснить суть подвига военрука.

- А чего ж я его не заметил-то? – остановился на полдороге к своему стулу Юлий Капитоныч.
- Преступник спал тогда. Вам просто повезло. Остальные детали спецоперации я не вправе раскрывать. Садитесь, Юлий Капитоныч,  - все более нервно заговорила Полина Петровна. – Думаю, эту тему надо навсегда закрыть, потому что у нас впереди, товарищи, короткая, но очень ответственная вторая четверть…

После осенних каникул о маньяке вспоминали лишь несколько человек: Постникова и Позднякова, каждый раз при этом умиравшие от хохота, Аня Петрова, возненавидевшая Лосева за  дурацкую  ситуацию, в которую он ее поставил, сам Лосев, которого так и не простила Уфимцева, а именно она должна была писать ему характеристику на аттестацию, Уфимцева, иногда вспоминавшая,  как сладострастно впился Коля в ее шею.

Инга Андреевна  оправилась от стресса и вспомнила все, когда однажды ночью скатилась с кровати. Больно ударившись затылком о пол, она, словно в кино, увидела, как  бредет  в спортзал в надежде полежать на мате, что вечно постелен  под канатом. Но все маты еще сложены в крепкую черную пачку. Инга пытается влезть на эту пачку, подтягивается,  блаженно падает на что-то мягкое, и вдруг страшный удар сбрасывает  ее на пол… Своими воспоминаниями Инга ни с кем не делилась, а для себя решила загадку так: раз маньяк был в реальности, то, видимо, тогда на матах именно он и возлежал.

Чаще же всего о маньяке думал Юлий Капитоныч, не поверивший заверениям директора, что пожар не сыграл никакой роли в этой запутанной истории. «Ушлая она баба-то , вечно чего-то намудрит. То – выговор ни с того ни с сего, то – благодарность, ну, и мы не лыком шиты», - размышлял он перед сном,  глядя на грамоту в рамочке, которую повесил на стенку в спальне.





-


Рецензии
Ну и страсти кипят у Вас в школе, Ольга! Много юмора с элементами детектива. Читала с удовольствием!

Айрени   13.11.2018 18:57     Заявить о нарушении
Спасибо, школа, конечно, собирательная и события вымышленные, но "база" вполне реальная)))

Ольга Олевская   13.11.2018 19:11   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.