Истоки смертоносных идей

   Вообще говоря, власть не портит людей, зато дураки, когда они у власти, портят власть.
   Шоу Бернард.

   Проблема, заключающаяся в идеологии и её доминировании при первом же удобном случае с последствиями в виде роста насилия и регресса общества, очень старая по историческим меркам. В самом деле, с самого начала существования разумных в и до их появления тоже общности не могут разрастаться, не испытывая проблемы с ростом внутривидовой агрессии. Собственно, очень малое число граждан не цивилизованных с "современной" точки зрения народов происходит из-за постоянной ограниченности пищевых ресурсов. Трудности в охране означенных ресурсов от соседей-захватчиков создают жёсткую клановую структуру, ибо большими семьями проще защищаться. Но противоречие малой численности и необходимости в большой семье лишь кажущееся - большие кланы помогают числом одолеть малочисленных соседей. Большие кланы при всём этом и растут-то лишь при наличии пищевых ресурсов.
   Собственно все народы, живущие в местах, где мало пищи, имеют клановость и "местечковость" с жестоким отторжением "чужаков", с коими постоянно воюют или постоянно готовы к этому. Однако внутривидовая агрессия, растущая с численностью её носителей, уничтожала - и уничтожает - большие кланы долгое время, пока не придумали искусственные правила, ограничивающие её посредством направления её на "чужаков". Не заставили себя ждать всем хорошо знакомые проявления нетерпимости к инакомыслию - не наш, значит, чужак. Затем - дробление языков и племён на кучу диалектов, при первом же удобном случае по максимуму отличающихся от соседских. Вся терминология и сленг научно-профессионального и не только направления - это отголоски тех времён, когда у всех племён численность больше одной семьи был свой непохожий на соседский диалект или вовсе язык. То же пояснение годится и для традиций - они стали визитной карточкой каждого клана. Отсюда и все нелепые по практическому значению украшения с пышностью - по крайне многочисленным узорам и украшениям распознавали "своих" и отделяли их от "чужих". Юго-Восточная Азия и Япония, где диалект свой в каждом городе, а по манере с говором распознают конкретный район обитания отдельного человека, этому самый прямой пример.
   Первоначально агрессивные виды постоянно воюют за территорию и др. ресурсы из-за бедности. Собственно вся стайность появилась исключительно как средство обороны исходно слабых существ - толпой даже слабые одолеют одного сильного. Этим легко объяснить, почему все стайные животные так беспомощны поодиночке - они такими исходно и были, просто численностью они нивелировали свою слабость. Причём внутривидовая агрессия должна была сдерживаться во избежания самоуничтожения стай. Чаще всего помогает тут инстинкт, которые активируется у всех стайных животных именно стрессовыми ситуациями вроде сурового климата и войн, но не голодом, это я отмечаю особо. При хороших условиях жизни или при наличии голода вся агрессия часто снова обостряется, вызывая деградацию всего "общества" до самого примитивного состояния. Собственно есть и второй вариант такого контроля - роль стрессовой ситуации играет идея, внушающая носителю, что "война продолжается" и что "для боя" нужно быть сильным-смелым-умным-гордым.
   Тут носители подобных идеологий и стали более мирными в быту - "на войне" глупо "по заветам древних" убивать и есть сородичей, которые потом могут стать помощниками и опорой. А так как внутривидовая агрессия мешала развивать технику, то её сдерживание и перевод в более созидательную форму помогло носителям оного придумать более совершенное оружие и убить более "звероподобных" соседей. Итак,  людоедство пропало и стало порицаемым не из-за нравов, а из необходимости развиваться, чтобы единственно опередить соседей. Оно в дальнейшем также не возрождалось только из-за возросшего в силу прогресса качества и количества еды, когда стабильно прокормиться могли уже кланы побольше прежних, предшествовавших им. Сама гуманизация нравов, о которой много говорят, преследовала и преследует  именно эту цель, кстати. И более мелкие кланы рядом с крупными тоже избавились от "славных традиций" вроде людоедства и войн на истребление с целью не добреть, а лишь минимизировать потери среди своих. Напротив, изолированные народы, у которых подобного давления соседей не было, часто возвращались к человеческим жертвоприношениям и людоедству (см. историю майя, например), с вторичным ростом воинственности, вызванным голодом.
   Собственно, тогда и появилась самая первая религия. Дело в том, что стайному животному в связи с устаревшими для современного мира инстинктами всегда нужен вожак, а для кланов в сотни и тысячи, которые стали называть народами (опять-таки, чтобы отличаться от "чужаков") авторитет кого-то одного был недостаточен. А, поскольку комплекс превосходства, появившийся для отделения от "чужаков", мешал признать себя не самыми сильными-смелыми-лучшими, то бояться уносивших многие жизни диких зверей и воинственных соседей было можно лишь посредством придания им неких свойств, которые помогали "избранным" кричать, что они самые лучшие, но куда им, смертным, против высшей силы идти. Потом эти свойства звали сверхъестественными, ими же быстренько "наградили" вождей кланов, чтоб их больше боялись и как можно меньше претендовали на их власть.
   Собственно, поэтому все древние боги всех степеней могущества всегда были столь жестоки, что родились из преувеличенных гордыней сказок про опасность природных явлений и живности. Кстати, происхождение богов от хищников и кучи опасных болезней объясняет сходство древних божков и богов с самими хищниками, ядовитой живностью. Встречи с любым богом считались большой бедой даже в много более поздних источниках вроде Библии. Там апостол бахвалился, что "видел бога и остался в живых". Более того, в то время появилась так называемая табуированная лексика (табу на произношение "настоящего имени" какого-либо живого или неживого источника беды, по принципу "не поминай всуе, придёт же, проблем не оберёшься"). Все "не поминай всуе" происходят именно от этого обычая, запрет на произношение фраз и слов под предлогом их "неприличности" - тоже. Собственно все самые первые обряды и ритуалы имели целью... не подпускать никаких "богов" в селения, идея натравливать их на соседей и просить о чём-то появилась позже. Дополнительный смысл многих украшения скоро стал именно таким - родовые обереги от мелких божков, это и были первые амулеты. Все современные украшения происходят от амулетов и ими, по своей сути, являются.
   Чтобы показать власть в растущем клане, власть имущие развили крайнюю деспотию и демонстрировали её как можно чаще, что родило традицию рубить головы направо и налево за неосторожные слова и пр. Но, так как вождь всё же член клана, то его авторитета с ростом кланов становилось мало самого по себе, потому вмиг придумали, что уже "известные" сверхъестественные силы на стороне вождя, и что сами они для "простых смертных" неодолимы, а потому посягательство на власть вождей - это грех и святотатство. Собственно в это время, не ранее, и появилось понятие греха и праведности, разделение загробного мира на хороший и плохой - в зависимости от преданности гражданина текущей власти. Законы "не убий своего" и пр. стали для определения правильности жизни гражданина намного позже.
   Так же и тогда же появилось разделение богов всех мастей на "хороших" и "плохих". До того все они были угрозой, которой надо было регулярно приносить дары, жертвы, чтобы они только не пришли и не наломали дров. Собственно, все утверждения о добрых богах при внимательном изучении неверны, доброго незачем задабривать, откупаться от того, кто не опасен и не жесток. Собственно, все молитвы, следования обрядам и пр. - это методы задабривания жестоких и опасных богов, чтобы не покарали в назидание остальным забавы ради. Поэтому носители "добра" любят деспотию, любимая и типовая их фраза потенциальному бунтовщику:  "бог накажет". Если он добрый, непонятно, как же он может наказать. Отсюда и ходит фраза про "добро с кулаками", только продолжение фразы такое: "добро с кулаками - это уже не добро". Более того, со временем добро и зло разделили, зло оказалось "крайним" и отвечающим за все беды, что есть на свете. "Добрые" боги стали почитаемыми и не изгоняемыми ритуалами куда подальше, а "злые" оплёваны и изгоняемы, как и ранее. При анализе принципов "добра" и "зла" различия выходят  минимальными или добавленными более поздней редактурой. Тут имеется потребность в выделении "хороших" их массы, показать, что похожие на "нас" соседи - это не друзья, а уроды и пр., а "мы" - светоч истины. Поэтому при первой же возможности богов все мифы "помещали" подальше от людей. А это сдерживаемое желание убивать сородичей стало проявляться в войнах, особенно когда вожди и пр. "высокое начальство" далеко, где явно и проявлялась как бы необъяснимая жестокость по отношению к врагам и военнопленным. Эта же жестокость проявляется и у мелких начальников по отношению к подчинённым, рождая мировоззрение по принципу "кто ниже черви, кто выше, боги".
   Собственно, деспотия начальников заставляла их бояться и избегать любыми путями, а суеверие "бога позови, беду накличешь" лишь усиливало сию традицию. Явная деспотичность и агрессивность начальства поддерживалась авторитетом ещё более жестоких и бесчеловечных богов. А в случае сильного "греха" (то есть, вольности) религии стали пугать приходом богов на землю, что потом называлось Страшным Судом. Если боги добрые, то чего их бояться? Но в связи с их исходной ролью пугала для сомневавшихся в авторитете текущих властей страх перед божьим судами и их будущим пришествием к людям становится ясен. Отсюда и как бы парадоксальное сочетание страха и любви перед богом.
   Более того, любая идеология имеет этот принцип в своей основе, держась на жестокой идее самоизбранности носителя данной идеологии и "низменности" всех прочих, инакомыслящих. Поскольку религия для своего распространения использовала естественную жажду бессмертия и обещала ученикам загробную жизнь, то мёртвые тоже наряду с богами попадали в разряд сверхъестественого, отношение к ним то же. Отсюда страх верующих перед умершими, а заупокойные ритуалы совершали только "защищённые от духов" шаманы, тоже бывшие из-за связи со сверхъестественными предметом почитания и страха. Часто авторитет вождя светского держался чисто на страхе перед "духовником", в первом же удобном случае духовненство перевешивало светскую власть по влиянию и вертело ей, как хотело. Чем древнее религия, тем многочисленнее и сложнее её ритуалы (наследие времён, когда богу каждого куста надо было по-особому выразить почтение), тем сильнее это выражено и прописано в религиозных трудах. Собственно, отказ от древних религий в пользу более новых шёл тогда, когда новая вера была проще и давала светской власти больше прав и меньше обязанностей, а не "отсталостью" религий. Тут нет хороших и плохих, все они одинаково мракобесны.
   В связи с ростом кланов для роста власти над ними нужны были "большие" боги, бог каждого дерева для этого уже не подходил, однако те, древние и "мелкие" боги сохранились в виде народных суеверий и веры во всякую "нечисть" (напомню, во времена "мелких" богов вся сверхъестественное считалось не особо добрым) вроде домовых и леших или хранителей лесов, а жрецов этих божков позже переименовали в колдунов с ведьмами и пр. И из-за сохранности "местечковых" суеверий и обычаев в целом даже в культах т. н. "больших" богов всегда есть расхождения и в дальнейшем расколы со всеми вытекающими последствиями. С этим либо мирились и избегали кровопролития, либо задавливали и проливали кровь больше, но "местные" суеверия только возрождались с завидным постоянством.
   Склонность к тому идёт от времён жизни мелкими стаями в течение миллионов лет, а относительно быстрый переход за счёт технического прогресса к крупным поселениям не дал эволюции адекватно к этому приспособиться, вот граждане, как и все, при первом же удобном случае возвращаются к "старым добрым" привычкам. А все инквизиции и уничтожения "иноверцев" это тоже рудимент диких времён борьбы за место под солнцем в новом варианте. И, как и тот вариант, этот ведёт к застою с вымиранием. но во времена борьбы с мракобесием и новых открытий бога как бы "выкинули" из материального мира вообще, потому быстренько появилась вера в "нечто нематериальное". При первом же удобном случае вроде падения авторитета науки посредством идеологической диверсии эта вера возвращается к своему исходному варианту, мигом "очеловечивая" бога. Любая идеология по своему строению полностью копирует религию и является ей, у неё обязательно есть "бог" (идеал), обряды (точно, как в "классической" религии, но уже в светской жизни), необходимый "дьявол" (всё зло, на которое сваливаются все беды"). Так что все "необъяснимые" возрождения религии в научном и светском обществе идут от того, что религия никуда не делась, просто пряталась в ожидании удобного момента для появления в истинном "облике".
   Потому можно сказать следующее: вся имеющаяся в равной степени в каждом дикость и жестокость, вызванные горьким наследием прошлого и вытекающей из него гордыней, преступной по рациональным меркам идеей самоизбранности,   есть путь к дикости. И, что из наследия прошлого использовать и передавать дальше, решать нам, ибо те времена прошли, и идеи дикости, как и любые другие, живут лишь пока их поддерживают, всё равно, насколько явно это происходит. Разум должен быть хозяином идей, а не наоборот, как было во времена варварства.
 


Рецензии