Греки и другие неприятности

           Шестого мая двенадцатого года, прильнув к экрану телевизора, я с удивлением смотрел как  мирный «Марш миллионов» выходит из - под контроля, и превращается в побоище.  Будучи человеком с российской периферии, с определенным складом ума и вековой генетической ментальностью, я никак не мог понять, чего же эти самые «москаля» хотят? Какой-либо внятной цели у данного собрания не было. А потом, когда на одну трибуну «несогласных» вышли фашисты  вперемешку с евреями и «новыми большевиками», голова у меня попросту задымила. К мозговому пожару добавились несколько гомосексуалистов, пара светских лиц и единственная на всю страну «защитница» леса. А когда в стане протестующих я заметил людей с имперскими знаменами, я вообще перестал что-либо понимать. Ребята, что у вас общего? Вы по определению должны ненавидеть друг друга. И как люди из «Антифа» могут следить за порядком в тот самый момент, когда выступает националист Демушкин? А имперские знамена! Вы то, как там оказались? Вопросов у меня было много. И главное: если это - то самое демократическое собрание, как нам внушают СМИ из-за «большой лужи», получается, в истории не было ничего кроме тысячелетнего мордобоя и бесконечного избиения  ОМОНа? От древней Греции до наших дней. Какая все же у нас примитивная мировая история! Может тогда отказаться от  «жестокой» демократии, а  найти новую парадигму, в основе которой будут хиппи и марихуана? Piece вам братья! Кстати, знаете, что это, наверное, единственный случай, когда вся страна была на стороне ментов. Даже заключенные в колонии. Всем было жалко ОМОН! У нас есть семьи, в которых сидели: дед, отец, сын, а внук состоит на учете, и всем было их жалко!
               В общем, не понимая происходящие,  решил я повысить свой градус образования, заодно и узнать что же  это такое ДЕМОКРАТИЯ. Вскоре, перечитав массу всевозможной литературы, в самых истоках я наткнулся на забавные исторические факты, которые являются зеркальным отображением сегоднейшей реальности. Некоторые события так похожи, что достаточно просто поменять имена, и, тогда покажется, что все происходило не сто лет, а  всего лишь пару дней назад…
               Жил да был в древней Греции Демосфен по прозвищу Ножовщик. По свидетельству современников принадлежал он к лучшим людям греческого мира. В истории упоминается как искусный оружейник, но мы будем называть вещи на современный манер, и если выражаться современным языком, был он тогдашний оружейный барон. Дела у него шли в гору, греки бесконечно вели военные действия друг против друга, и спрос на вооружение был высоким.  Но однажды Демосфен умер. Своей ли смертью или кто помог - про то неизвестно, но унаследовал бизнес не его сын (тоже Демосфен), а его партнеры. Партнеры эти, состряпали дело так, что осиротевший  наследник, не получил ровным счетом ничего от папиных капиталов. Вот так и оказался Демосфен младший в возрасте семи лет  на распутье, не представляя, что его ждет, и,  не имея возможности получить нормальное образование. Мальчик был болезненным, изнеженным, но с большими амбициями, которые проявились еще в раннем детстве. Физически не развитый Демосфен, среди сверстников заслужил обидное прозвище Ботал, что на тогдашнем сленге означало не что иное, как мужской половой орган. Однако вскоре за злой и мстительный нрав получил другое прозвище – Арг, что означало змей. Мальчик рос, и, вступив в  пубертальный период, вдруг  заметил, что из-за своей немощи не нравится ни мужчинам, не женщинам (в Греции в ту пору царили свободные нравы). Короче говоря, превращался Демосфен в отличное наглядное пособие для профессора Фрейда. Однако, произошел случай, который изменил самого Демосфена, а также предопределил его дальнейшую судьбу. В ту пору на греческом форуме процветали ораторские выступления. А  ораторы были так популярны, что сравнились бы, наверное, с сегодняшними голливудскими звездами. Сами же ораторы -  этакие юристы античности. Процесс выигрывал тот, у кого был лучше подвешен язык. Один и тот же оратор мог заниматься как защитой в одном процессе, так и выступать в роли обвинителя в другом. При многочисленной толпе выступал красноречивый обвинитель, доказывая на словах,  что этот человек опасен и заслуживает самого строгого наказания. Другой же, напротив, утверждал, что это человек полезен обществу, а во всем виноваты стечения обстоятельств. И никакой презумпции невиновности, а только гольная болтовня на потеху многочисленной публике. Ораторы были везде: в политической жизни, в общественной; покупаешь ли рыбу или вино, торгуешься с продавцом - повсюду требовалось красноречие и умение четко формулировать свои мысли. Такая вот эра болтунов. Говорят, что когда апостол Павел прибыл в Грецию, чтобы нести слово божье, на Собрании ему была выделена площадка для вступления. Но, к сожалению или к счастью, будущий основатель католической церкви проиграл дебаты в пух и прах. Поэтому и отправился в Рим, который не очень любил эту самую античную демократию городов-государств, а предпочитал сильную олигархию, умноженную на столп вертикали власти.
                Так случилось, что Демосфен попал на один такой процесс, который вел некто Каллистрат - очень известный оратор. Каллистрат выиграл процесс, не оставив своему оппоненту ни единого шанса. Восхищенные возгласы и овации провожали Каллистрата до самого дома. Демосфен был покорен выступлением. Его поразило, на что способна сила слова, красноречиво исполненная при большом стечении народа. Каллистрат, не отличался атлетическим сложением, но его остроте ума мог позавидовать каждый. После этого события Демосфен серьезно увлекся  ораторским искусством и красноречием, упражнялся в  риторике и даже брал уроки  актерского мастерства у своего приятеля Сатира.
                В учебнике по истории о Демосфене написано очень мало. Вроде как, чтобы избавиться от робости, он выходил на берег и матерился на бушующее море. Сам же Демосфен, будучи уже в преклонном возрасте вспоминал, что  для того чтобы поставить речь, он  упражнялся перед зеркалом в подвале, предварительно выбрив половину головы  и выходил оттуда  только  когда отрастали волосы. Несмотря на то, что первые  выступления на Собрании были неудачны, Демосфен своим упорством достиг больших успехов. Однажды, он даже сумел доказать, что папины партнеры по бизнесу (они же его опекуны) люди нечестные, и, хотя денег он вернуть не смог, зато получил твердую уверенность в правильном выборе. Мастерство оратора росло. На Собрании все чаще выкрикивали его имя, и, даже в сложных ситуациях, первые лица Афин стали прислушиваться к тому, что же там скажет Демосфен. Сам же Демосфен, давно поняв, что к чему, удачно женился, благодаря чему многие двери перед ним открылись настежь. Тут- то он и воспользовался своим новым положением по полной программе,  принимая подарки и откаты без зазрения совести. Короче, как говорил один киношный герой:  «Вот все, о чем мы так долго мечтали».
             В это же самое время на другом конце греческого мира жил был царь Филипп Македонский - отличный полководец и неплохой дипломат. Филипп отчетливо понимал, что разрозненным городам-государствам Греции не выдержать напора одной супердержавы, находившейся совсем рядом с границами греческой цивилизации. Персидское государство, чье  влияние  распространялось практически на весь античный мир с мощной армией, оснащенной по последнему слову техники, с огромным флотом. Персы вели, хитрую и циничную политику: подкупали правящих тиранов, устраивали перевороты, устанавливали марионеточных правителей, продвигали свои интересы, посредством тогдашних НКО, захватывая все новые территории и, двигаясь к мировому господству семимильными шагами. Время от времени, они через верных союзников устраивали небольшие локальные войны на  Пеллопонесе, но грекам и в голову не могло прийти, что все их походы к соседям -  есть не что иное, как срежессированный оранжевый сценарий одного кукловода, у которого цели были далеко идущие. И решил царь Филипп объединить Грецию, чтобы раз и навсегда положить конец персидской гегемонии. Шаг за шагом, при помощи армии, подкупа и хитрых дипломатических шагов, усиливал он мощь Македонии. Не всем нравилась такая политика Филиппа - несколько городов во главе с Афинами выступили против. Здесь нужно уточнить, что из себя на тот момент представляли афиняне. Каждый житель Афин искренне считал, что только их полис на всей греческой земле заслуживает лидерства, потому что  в Афинах проживали прославленные ученые античного мира, Афины находились в центре торговых морских путей средиземноморья и были очень богатым городом и наконец,  в Афинах царила демократия, которой афиняне очень гордились. В общем, чопорность и высокомерие афинян были известны. Вероятно, они считали себя пупом земли, а к  остальным грекам (коим не повезло, и они жили в других полисах) относились как к плебеям, которым уготовлена второстепенная роль. Наверное, они не любили приезжих и даже втайне писали на стенах: «Афины для афинян». А может быть даже (страшно подумать), кричали в след какому-нибудь кавказцу, приехавшему из Понта Эвксинского: «Понаехали тут!» Демосфен бал афинянином до мозга костей. Он презирал Филиппа, считая его деревенщиной и главной угрозой Афинской свободы и благополучия. Известно несколько речей  Демосфена, изобличающих Филиппа. В историю они вошли под названием «филиппики». В этих речах горячо и  пафосно  он изобличал коварство Македонского царя, считая, что тот, прикрываясь благими намереньями (спасение отечества) мечтает узурпировать власть, став единоличным правителем Греции. На самом деле Демосфен попросту струсил. Имея от природы острый ум, он понял, в чем заключается исходящая угроза. Прежде всего, угроза относилась не к Афинам, за которые он с таким рвением заступался, а к его столь долгожданному процветанию. Почему? Да потому что Филипп мечтал о едином государстве с единым правящим центром, а при выстроенной вертикали власти, с  мощным бюрократическим аппаратом нет места болтунам с площади. И именно поэтому, не смотря на то, что Демосфен брал деньги от любого дающего, он отказался от внушительной суммы, которую ему даровали эмиссары Филиппа. В то же самое время он не отказался от денежного предложения, поступившего от города Сузы и города Экбатана. Города же эти находились под серьезным влиянием Персии, и Демосфен не мог этого не знать. Пока Филипп подкупал знатных эллинов по всей Греции, искренне веря, что: «Нагруженный золотом осел, способен открыть любые ворота», Демосфен, совместно со сформировавшийся оппозицией, рассылал письма, в которых убеждал союзников с Афин создать мощную военную коалицию. Он даже отправился с посольством, лично убеждая колеблющиеся города сделать выбор и принять участие в создании войска или выделить средства на войну. В итоге в союз с Афинами вошли: эвбейцы, ахейцы, коринфяне, магеряне и еще  несколько островных городов. Для полного военного счастья коалиции не хватало фиванцев, которые долго раздумывали, поскольку между Афинами и Фивами существовала многолетняя распря. Демосфен выступил на Собрании  в Фивах, и уж не знаю как, но ему удалось  уговорить фиванцев послать Священный отряд против Филиппа.
             Священный отряд из Фив изначально был создан для охраны города, но затем несколько раз был реорганизован и, в конце концов, превратился в подобие античного спецназа, численностью всего лишь три сотни человек. Отряд имел высокую боеспособность и даже однажды сумел разбить  спартанскую армию, вследствие чего, авторитет спартанцев, как умелых воинов, сильно пошатнулся. Интересен был состав Священного отряда: все гоплиты в отряде были поголовно гомосексуалистами. Идея состояла в том, что армия может быть непобедимой, если будет состоять из любовников, потому что возлюбленный устыдиться бежать с поля боя на глазах своего «друга», а будет стоять насмерть, даже не смотря на численный перевес неприятеля. Именно из-за своего необычного, даже для Афин, состава, отряд получил шутливое прозвище – “Армия  любовников”. Тем не менее, тактика отряда была безупречна, и, на момент встречи с войском Филиппа на биотейской равнине, фиванцы не имели ни одного поражения. 
             Есть миф, что первым гей-парад разогнал  Лужков, но это не правда. Впервые это случилось при Херонее. Священный отряд не выдержал атаки кавалерии, которой командовал  сын царя Филиппа Александр. Фивяне были разбиты на голову. В возрасте всего лишь шестнадцати лет, Александр, прозванный впоследствии Великий, прорвав фланг, зашел в тыл к неприятелю и одержал блистательную победу над объединенными силами Афин. А что же Демосфен? Задолго до битвы, некто Деметрий, слышавший речь Демосфена, который призывал дать отпор македонцам, заметил:  « Хоть Демосфен и прекрасный оратор, все же, как воин он не надежный и до денег совсем не равнодушный». Перед началом битвы, Демосфен вел себя достойно. Он даже произнес перед войском речь, в которой изобличал пифию, давшую, по его мнению, неверное прорицание и обвинил последнюю в симпатиях к Филиппу. Но когда прозвучал сигнал к атаке, Демосфен бежал, бросив оружие и свой щит, на котором золотом было написано: «В добрый час!». Не знаю, командовал ли он каким-нибудь подразделением или стоял в строю как рядовой гоплит, но за подобные проступки во все времена была одна кара - смерть. Однако никаких преследований не было. Думаю, что здесь нужно поблагодарить персидского царя, который узнав о разгроме коалиции, приказал всем прибрежным сатрапам оказывать Демосфену посильную помощь и выделять ему любую сумму, какую бы тот не просил. Благодоря деньгам Демосфен вернулся в Афины без какого-либо порицания и даже произнес речь на похоронах павших в битве при Херонее.
           Вскоре умер Филипп Македонский. Демосфен, получивший весть о смерти царя одним из первых, немедленно произнес речь на Собрании, которая по составу своему больше походила на молитву об избавлении от бед. И снова как под гипнозом ему рукоплещет толпа, совершенно забыв о его трусости и предательстве, и снова прислушиваются к тому, что скажет Демосфен, будто и не пошатнулся его авторитет после бегства. И снова зажигательные речи  умасливают афинские амбиции, призывают Грецию к сопротивлению теперь уже против  Александра. И ни кому и в голову не пришло обвинять  в чем- то Демосфена. А все потому, что вся верхушка Афин состояла из таких же, как и сам Демосфен. Прикрываясь высокопарными словами, они беспокоились только о собственном благе.
          Продолжая разжигать конфликт, теперь уже видя в Александре угрозу собственного благополучия, Демосфен рассылал письма к знатным полководцам в македонском войске, называя Александра маргинальным мальчишкой, сравнивая его с алчущим волком, призывая военных к неповиновению. Возросла активность Демосфена на Собрании. Эффект от выступлений был. Фивяне напали на передовой отряд  македонцев, частично его уничтожив. Афиняне воспряли, ожидая новой волны сопротивления, однако, Александр, став царем и уладив свои дворцовые дела, развернул армию и  разбил остатки войска фиванцев. Фивы выбросили белый флаг, поклявшись в верности молодому царю. Афиняне приуныли, оставшись один на один с окрепшей Македонией, и послали посольство к Александру в надежде заключить, пусть временный, но мир. В числе послов был и Демосфен, но по пути в Македонию, он все обдумал, сослался на то, что  встреча с Александром для него опасна и вернулся в Афины. Александр прислал в Афины гонца с требованием выдать ему всю верхушку несистемной оппозиции, в числе которой был и Демосфен. На тот момент правящая верхушка в Афинах была неоднородна, и уже существовало сильное промакедонское лобби. Некто Фокион, занимающий должность стратега, и некто Демад - оратор, попавший в плен после битвы при Хоронее и убедивший  Филиппа в своей лояльности, выступили защитниками опальных оппозиционеров, не безвозмездно, конечно. Демад за труды получил из рук «отцов города» пять талантов, сколько получил Фокин, история умалчивает. Им удалось примерить их с царем, но говорливым оппонентам Александра, почувствовавшим, что в этот раз все очень  серьезно, на несколько лет пришлось помалкивать в тряпочку. Александр же, перед  тем как отправился в поход, назначил Демада  главой городского совета. Тот, воспользовавшись  ситуацией, «наложил лапу» на все финансовые потоки в городе, беспардонно обогащаясь, купаясь в роскоши и, без зазрения совести, беря взятки направо и налево. Демосфен, видя все это, скрипел зубами, но ничего поделать не мог и довольствовался лишь «крошками», упавшими со стола Демада. Такое подобие статус-кво  длилось недолго. Однажды в Афины прибыл некто Гарпал. В юности он дружил с Александром, потом из-за интриг  был отдален Филиппом, но после его смерти, по приказу молодого царя, его вернули. По причине физическое увечье (наверное, плоскостопие), Гарпал не служил в армии, но, будучи доверенным лицом царя, был назначен  сатрапом Вавилона и главным казначеем македонского войска. И, пока Александр бегал за Дарием по всей Азии, Гарпал спокойно тратил казенные деньги, выписывая дорогих проституток и  закатывая царские пиры. Гром грянул, когда Александр, возвращаясь из Индии, казнил несколько проворовавшихся сатрапов. Чиновник  Гарпал, почуяв, что запахло жаренным, сбежал из Вавилона, прихватив всю казну. Когда об этом доложили Александру, он не поверил и даже сгоряча приказал казнить доносчиков. Но потом, остыв, приказал вернуть бывшего любимца любыми путями. В это же самое время, прибывшему в Афины, Гарпалу дали афинское гражданство (не без помощи взяток) и уже готовили ввести его в городской совет Ареопаг. Надо ли говорить, что все это затеял Демад, которому захотелось поживиться привезенными Гарпалом сокровищами, но теперь заговорил доселе молчавший Демосфен. Снова с трибуны посыпались обвинительные речи, но на этот раз Демосфен просил выгнать Гарпала из города. Более того, чтобы не навлечь на себя гнев Александра, следовало, по его мнению, выдать Гарпала. Однако, на следующий день, когда Демосфен должен был выступать на Собрании, свидетельствуя против Гарпала, он пришел с перевязанным горлом, жестом показывая, что говорить  не может по причине внезапно потерянного голоса. Злые языки говорили, что ангина у него появилась сразу после того, как Гарпал  подарил ему золотой кубок и двадцать талантов серебра. Но Демад получивший депешу от Александра с приказом арестовать Гарпала понял, что вся эта история уже яйца выеденного не стоит и сделал ход конем. Он арестовал все средства Гарпала, а  сам Гарпал бежал из Афин на Крит, где вскоре был пойман и казнен. Половина арестованных сокровищ в тот же день пропала, а так-так перед этим Демосфена уличили во взяточничестве, то и в пропаже сокровищ тоже обвинили его. Суд, организованный Демадом, был скорым, Демосфена приговорили к тюремному заключению и штрафу в пятьдесят талантов. Теперь и  Демосфен должен был в полной мере насладиться «правосудием» болтунов. Однако в то же день он бежал из города, так как, с его слов, “ не смог бы выдержать тяготы заключения”. Демосфен поселился на Эгине, где и провел все годы в изгнании вплоть до кончины Александра Македонского. По свидетельству посещавших его афинян изгнание он переносил маладушно, часто плакал и клял свою судьбу, заверяя, что, прожив жизнь сначала, он никогда не стал бы оратором  и уж точно никогда не занимался бы государственными делами, потому что политика - это клевета, зависть, и бесконечные опасности.
           В походе умер Александр. Весть дошла до Афин, и  противники македонцев снова зашевелились. Афинский полководец Леосфен осадил Ламию, где гарнизоном города командовал Антипатр - старый македонский военачальник. Со всей Греции в Афины стекались изгнанные при Александре «несистемщики». Демосфен воспрял  духом и тоже двинулся в путь. Вновь на Собрании зазвучали обвинительные речи. Он горячо спорил с промакедонскими ораторами, убеждал греков сплотиться и скинуть македонское иго. Народное собрание Афин постановило вернуть Демосфена домой и потребовало дать ему подобающий пост при Ареопаге. Возвращение было триумфальным. Афиняне ликующей толпой встречали его у главных ворот города. Демосфен выступил с речью, в которой назвал себя самым счастливым человеком, потому что нет ничего лучше, как  вернуться в горячо любимый дом. Но недолго длилась эта радость. Македонский флотоводец Клит уничтожил афинский флот. Антипатр вырвался из осажденной Ламии, собрал армию и, вместе с еще одним македонским полководцем Кратером,  разгромил афинян в битве при Кранноне. Антипатр выдвинул ультиматум, и афиняне казнили зачинщиков бунта. Демосен снова бежал из Афин, но  хитрый Демад, ведущий двойную игру, публично выступил  на народном собрании и осудил Демосфена за бегство. Смертный приговор ему вынесла та же самая толпа, которая  совсем недавно его боготворила. Антипатр остался доволен, и более никаких репрессий в отношения Афин не последовало. За Демосфеном и другими бежавшими ораторами был послан отряд, специализирующийся на поимке беглецов. Всех пойманных казнили, некоторым ораторам перед смертью отрезали языки.
          Демосфена настигли на Калаврии. Одни утверждают, что он сопротивлялся, и был убит в схватке; другие говорили, что он принял яд, который последнее время носил с собой. Скорее всего, его просто хватил удар. Будучи в достаточно преклонном возрасте и не отличаясь особым  мужеством, вряд ли  он нашел бы в себе силы к сопротивлению. Думаю, у Демосфена просто не выдержало сердце, а все версии его кончины были придуманы позднее с целью его героизации. Потерявшим независимость афинянам, однажды понадобился герой из недалекого прошлого. Так же как и сегодня, идет героизация какого-нибудь скелета вытащенного из шкафа истории на радость очередной политической конъюнктуры. И новоявленные ораторы снова  поют гимны очередному «Демосфену», убеждая толпу в его честности и  бескорыстии и в том, что он смог бы, наверное, стать святым, если бы не превратился в мученика. Страшно подумать, сколько по миру  расставлено таких лживых идолов. От самой древней Греции до наших дней.


Рецензии
Марихуанщику и демократу не нравится омон. Значит демократ наркоман и против порядка.

Леотим   06.04.2020 00:29     Заявить о нарушении
Интересное замечание.Большое спасибо.
С уважением
Дмитрий.

Дмитрий Подборонов   06.04.2020 07:40   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.