Отвергнутая заявка, ч 3

       Татьяна и Макс

Нужно было разрулить критическую ситуацию, определиться как жить дальше. Без Татьяны, он чувствовал, жить уже не может. Находясь в её объятиях, он забывал обо всём на свете и желал, чтобы счастливые минуты никогда не кончались, продолжались вечно. После работы Макс, как всегда, отвёз Татьяну домой и сразу же покинул, сказав, что скоро вернётся. Он решился... и тем же вечером ушёл от Вероники, сказав, что полюбил другую женщину. Уход Макса из семьи не стал трагедией ни для кого. Вероника была к признанию и уходу готова и отнеслась к этому с холодным равнодушием. Почувствовав, что Макс стал от неё отдаляться, и увидев его новую любовь, она стала более благосклонно отвечать на внимание и намёки одного молодого и неженатого сослуживца. Сынишка папу и до того видел весьма мало. Он проводил почти весь день и ночь с няней и, когда папа ушёл, долгое время вообще не интересовался его отсутствием. Родители Макса, выйдя на пенсию, купили домик в отдалённой деревеньке на Волге, в город приезжали редко, по нескольку месяцев в году путешествовали по стране, проблемами сына себя не обременяли и узнали о случившемся чисто случайно через пару месяцев. Родители Вероники тоже отнеслись к этому событию без особого энтузиазма. Макс и раньше не нравился отцу Вероники. Тот считал его плохой партией, не парой для дочери и по внешним данным, и по материальному положению – обычный инженеришка.

Вернулся Макс к Татьяне через два часа, держа в руке чемодан, и кратко бросил, что пришёл навсегда и больше не будет обманывать ни жену, ни себя, ни её. Ему не терпелось сразу же заняться любовью из-за пропущенного накануне вечера, но тут Татьяна показала, что может быть в руках мужчины не только послушной овечкой, – у неё тоже есть амбиции, она сама может управлять мужчиной, да и не только мужчиной...
– Макс, ты можешь подождать со своими обнимушечками и поцелуйчиками? У меня серьёзный разговор, – впервые так жёстко отрезала Татьяна, отстраняя от себя Макса.
– Да, дорогая! – ответил Макс, удивляясь резкому повороту в поведении Татьяны. – Конечно, я готов слушать тебя хоть весь вечер, день, неделю, но только ... будучи в твоих объятиях...
– Макс, объятия успеются, послушай: ты хоть сам понимаешь, что можно с твоим биопситроном делать?
– Мне кажется, что понимаю, – шутливо ответил Макс, пытаясь приобнять Татьяну, – видишь ли, благодаря этому прибору я завоевал сердце самой красивой женщины на свете. Чего большего можно от него ожидать?
– Макс, не дури! Моё сердце ты завоевал не благодаря прибору, о существовании которого я узнала только вчера. Я оценила твой ум, твой характер, твою искренность, заботу обо мне... Подумай, ведь с этим устройством можно добиться в жизни очень многого... Можно подчинить себе полностью наш Филиал, да и не только...
– Ну, Танюша, куда ты замахнулась! А как ты себе это представляешь? Бегать за сотрудниками, вспугивать, улавливать частоты их биоволн, а потом посылать импульсы? Замучаешься!

– Так, а теперь, Макс Андреевич, гениальный изобретатель, послушай меня, ничего не смыслящую в электронике, да и вообще, я полагаю, ты меня считаешь глупенькой, слабохарактерной женщиной, иными словами, – дурой.
– Танюша, не наговаривай на себя. Глупой тебя ни я и никто другой, пожалуй, не считал и не считает, но... я – весь внимание!
– В том то, Макс, и дело, что бегать за сотрудниками не надо!
– Ну, а как же узнать частоты их биоволн? – Макс недоуменно развёл руками.
– Да нам и узнавать-то их не надо, – усмехнулась Татьяна. – Эх, ты! Такой умный, талантливый, гениальный, а сообразить так и не можешь!
– Ладно, пусть не могу... Объясни, посмотрим что ты предложишь...
– Так слушай внимательно! Ты ведь знаешь примерный диапазон частот биоволн человека, не так ли?
– Знаю примерно, но данных о конкретных людях, кроме сидящих в нашей комнате, у меня нет.
– А на каком расстоянии устройство действует?
– Метров до двухсот, думаю, сработает.

– Для Филиала этого будет предостаточно. Я думаю, что можно менять дискретно частоту и посылать вокруг импульсы. Когда будет охвачен весь диапазон частот, все или почти все сотрудники Филиала подвергнутся воздействию. Всё наше здание явно меньше радиуса действия твоего прибора. Дошло ли, наконец, до тебя?
– Танюха, слушай! Не ожидал от тебя такого масштаба мыслей. Ну ты и молодец, умница! Мне почему-то в голову это не приходило. Правда, у меня никогда не возникало желания запугать и подчинить себе весь Филиал. У меня была другая цель: хотел научить водителей вежливости на дорогах, ты же видишь, что там творится!
– Ну, Макс, давай пока подумаем о Филиале, а дальше – видно будет, дойдём и до водителей...
– А потом, Танюшка, тебе, может, захочется чего-то большего... Не так ли? Ну, ладно, это я так... Однако пока осуществить твою идею мы не можем – есть технические трудности, правда, думаю, не принципиальные, преодолимые, но на это потребуется какое-то время. Нужно создать устройство для автоматического перевода частот и для вращения прибора.
– Ну, так думай, твори, создавай, торопиться никуда не надо, действовать будем наверняка, – обнимая его, сказала Татьяна.

Через пару месяцев, пообедав и поблагодарив Татьяну за хорошо поджаренную картошку – всё-таки научил, Макс приобнял и чмокнул её в бархатистую щёчку.
– Татьяна Алексеевна, ваш заказ выполнен, – объявил он официальным голосом. Что прикажете делать дальше? Объясните теперь мне, глупому, в чём смысл подчинения нам Филиала?
– Максик, – ответила нежно Татьяна, – пока ты занимался техническими вопросами, у меня возникла идея как в масштабе нашего заведения проверить работу прибора.
– Хорошо, выкладывай, что надумала...
– А надумала я вот что: у меня имеется задел по кандидатской. С помощью шефа и Губанова работу можно быстро завершить и представить к защите. Мне хочется, чтобы Учёный совет принял работу, а затем вместо кандидатской присудил мне степень доктора наук. Тогда в Лондон на Симпозиум я смогу поехать самостоятельно, без шефа, а не как его ассистентка. Устройство, я продумала, можно оставить в пустой комнате. Я уже нашла такую. Это небольшой чуланчик, куда никто никогда не заглядывает. Утром, когда все соберутся, запустим прибор, а сами заранее возьмём отгулы. После того как прибор пробежит весь диапазон частот и сделает полную обработку всего Филиала, нужно будет внушить членам Учёного совета то, о чём я тебе сейчас сказала. Это не составит для тебя большого труда. Правильно я говорю, Максик? – воодушевлённо спросила Татьяна, чмокнув Макса в лоб. – Это будет хорошей проверкой системы перед осуществлением других, более грандиозных планов...

– Да, Танюша, правильно, полностью с тобой согласен... Посмотрим, проведём первый эксперимент среднего, так сказать, масштаба. Малым масштабом можно считать обработку шефа и всей нашей комнаты.
Сказано – сделано. В назначенный для эксперимента день Макс явился на работу за полчаса до начала, установил прибор в чуланчике, замаскировал, накинув чехол от другого прибора, включил блок автоматического перевода частот, установил время работы на каждой частоте, за которое излучающая трубка совершала полный оборот вокруг своей оси. За рабочий день прибор должен был пробежать весь установленный диапазон частот. Когда появились сотрудники лаборатории, Макс сказал, что берёт отгул, – требуется провести техосмотр машины, и быстренько покинул помещение, чтобы самому не попасть под воздействие начавшего работу биопситрона. Татьяна об отгуле договорилась заблаговременно, переработок у неё было тьма. Весь день Макс с Татьяной провели в постели, перемежая любовные утехи смакованием состояния коллег.

Коллеги же были напуганы и подавлены. К концу дня, когда установленный дипазон частот был пройден, всех сотрудников Филиала охватил ужас, массовый психоз, словно объявили о начале ядерной войны, и атомная бомба вот-вот упадёт прямо на здание Филиала, а укрыться – негде. Бомба к концу дня не упала, и народ с неким облегчением разошёлся по домам. Следующим утром на работе появились далеко не все. Некоторые, особо впечатлительные, впали в депрессию. Пришедшие вели себя настороженно, тихо, по коридорам не шастали, курительные комнаты пустовали, даже обедать в ресторан многие побоялись идти и заскочили в ближайший магазин за булочкой и пакетом молока.

Макс же, соблюдая приличия, постучал в кабинет шефа и, не услышав ответа, вошёл. Шеф сидел за столом сгорбившись, казалось, безучастный ко всему происходящему.
– Павел Иванович, – обратился к нему Макс, – знаете ли, Татьяна Алексеевна Черкасова работает над кандидатской диссертацией. Она упорно и добросовестно трудится, вечерами часто остаётся в лаборатории. Вы это прекрасно знаете, вы ведь её научный руководитель. Не так ли?
– Да я, – еле выдавил из себя шеф, – у неё научный руководитель. Работа у неё интересная, актуальная.
– Через несколько месяцев в Лондоне состоится международный Симпозиум. Татьяна Алексеевна готовит на него доклад. Не кажется ли вам, что будет выглядеть не очень солидно, если от России выступит простой лаборант? Для престижа страны лучше, если доклад прозвучит от кандидата, а ещё лучше – от доктора наук. Я знаю примеры, когда при защите кандидатской диссертации соискателю присуждали степень доктора наук. Вы меня понимаете?
– Да, понимаю, я тоже знаю об этом. Спасибо, Макс Андреевич, за хорошую мысль. Надо будет её тщательно обдумать.
– Я с вами полностью согласен. Прежде, чем что-то делать, надо всё  тщательно обдумать. Но вы – академик и председатель Учёного совета, и вы можете поручить некоторым членам или даже оппонентам выйти с таким предложением при защите работы.
– Совершенно, Макс Андреевич, верно, нужно будет подобрать правильных оппонентов и предупредить наших членов совета.

После разговора с шефом Макс обратился к Губанову:
– Александр Николаевич! Павел Иванович в разговоре со мной упомянул, что надо бы скорейшим образом помочь Татьяне Алексеевне завершить и оформить диссертационную работу. Он говорит, что как-то нехорошо простому лаборанту делать доклад на международном Симпозиуме, может испортить представление о стране. Так вы, надеюсь, ей поможете?
– Да, Макс Андреевич, о чём речь! Конечно, помогу, – промямлил Губанов.
Через два месяца при входе в Филиал было вывешено огромное объявление, из которого следовало, что такого-то числа сего года состоится заседание Учёного совета. Рассматриваются вопросы:
1. Выполнение Филиалом плана научно-исследовательских работ.
2. Защита диссертационной работы на соискание степени кандидата биологических наук аспиранта Черкасовой Т.А, научный руководитель академик Берестнев П.И.
С работой можно ознакомиться в библиотеке Филиала.

До основной защиты была предварительная, прошедшая в более узком
кругу. Татьяна также доложила работу в головном Институте и в двух родственных организациях. В назначенный день в актовом зале собралась, как минимум, половина сотрудников Филиала, в большинстве – мужчины. Многих работа Черкасовой совершенно не интересовала, просто хотелось спокойно рассмотреть красивую женщину и узнать соответствие её умственного развития внешним данным. В обычной обстановке многие Татьяну видели лишь мельком, когда она входила и выходила из здания. Курилки она не посещала, по коридорам без дела не слонялась, во время обеда занимала в ресторане вместе с Любарской отдельную кабинку типа купе.
 
Доклад Татьяна сделала блестяще. Работу завершил, помог оформить, написал и отредактировал доклад, а также написал ответы на всевозможные вопросы Александр Николаевич Губанов. Оппоненты были назначены из головного Института. За несколько недель до защиты Макс обработал головной Институт биопситроном. Взяв недельный отпуск, он приехал на машине в столицу, припарковался рядом со зданием головного Института, запустил на полную мощность биопситрон, а сам удалился на весь день разгуливать по Москве. После усиленной обработки запуганные оппоненты выполнили все рекомендации Берестнева: написали отличные рецензии, предложили считать работу выполненной на очень высоком научном уровне, а автора работы – достойным присуждения степени доктора биологических наук. Выступившие от Филиала Губанов и научный руководитель хорошо охарактеризовали Черкасову и согласились с мнеием оппонентов. Учёный совет поддержал предложение, и члены совета единогласно за него проголосовали.

Татьяна ликовала, была вне себя от радости и счастья. Ей стало казаться, что работа на самом деле представляет огромную ценность, и она действительно заслуживает присуждения степени доктора наук.
– Максик, – спросила она вечером, – я ведь на самом деле достойна быть доктором? Твой биопситрон лишь немного, самую малость, помог мне. Помощь была, в основном, лишь в организационном плане – ускорила процесс подготовки работы к защите. Не так ли?
– Да, дорогая, конечно, так. Ты – самая большая умница и достойна даже того, чтобы сразу стать академиком, – съязвил Макс, вспомнив сколько трудов, нервов и здоровья затратил отец, чтобы защитить докторскую.
– Жаль, что родные не в состоянии были приехать на мой триумф, – не заметив язвительного тона, продолжила Татьяна. – Они были бы горды за свою дочь, много здоровья и сил положили они на меня. Ты не против, если мы хоть на несколько дней выберёмся к ним?

– Не только не против, даже наоборот. Мне бы очень хотелось познакомиться с ними, поблагодарить за такую красивую и умную дочь.
– Спасибо, дорогой, но сейчас нам не время расслабляться, у нас есть более грандиозные цели, да и работу биопситрона мы ещё полностью не проверили. Неплохо бы для настоящей, полноценной проверки поставить меня директором Филиала. Здесь уже наверняка будет видна работа прибора, а с диссертацией всё-таки в большей степени моя заслуга.
– Но, дорогая, – возразил Макс, – вопрос о директоре Филиала решается на самых верхах. Обработать биопситроном Министерство я при всём желании не смогу, запарковать машину в центре столицы, в зоне досягаемости биопситрона нет никакой возможности. Если я оставлю машину рядом со зданием, её моментально увезёт эвакуатор.
– Максик, дорогой, ты безнадёжно отстал. Сейчас для того, чтобы стать директором, нужно только согласие коллектива предприятия. А для этого на общем собрании Филиала следует кому-то сделать предложение, что нужно провести выборы нового директора, так как действующий не справляется со своими обязанностями, руководит нами неудовлетворительно. Если коллектив кого-то выберет, наверху, в Министерстве, кандидатуру обязательно утвердят.
– Ну, если ты в этом уверена, выборы мы организуем... Правда, для надёжности, лучше было бы подождать присуждение докторской степени Высшей аттестационной комиссией. Не так ли?
– Да, Максик, ты прав, с этим я согласна.

Присуждение Татьяне степени доктора наук прошло довольно легко и быстро, без всяких зацепок и чёрных оппонентов, поскольку академик Берестнев входил в профилирующий совет ВАКа, и к нему прислушивались. Академиков в данной области всего – раз-два и обчёлся. Когда на стене вывесили поздравление Татьяне Алексеевне Черкасовой в связи с присуждением степени доктора биологических наук, большинство сотрудников Филиала, мужчины все без исключения, сочли уместным заглянуть в лабораторию и поздравить Татьяну, подержать и поцеловать её ручку. Некоторые мужчины нагло лезли её приобнять и облобызать. Татьяна грациозно уворачивалась от обнимушечек и поцелуйчиков. К концу дня вся комната была завалена цветами.
– Танюша, ну как! Довольна? – спросил дома Макс.
– Ну, конечно, такое внимание приятно. Видишь, Макс, как наши люди уважают меня! Кажется, все сотрудники Филиала побывали у нас в комнате. Так о чём это говорит? – спросила Татьяна.
– Как о чём? Люди приходили поздравить тебя с присуждением степени доктора наук. Такой молодой и очень красивый доктор в нашей стране большая редкость, так что ничего удивительного в этом нет. Я, по крайней мере, ничего такого не вижу...
– С одной стороны, Макс, ты прав, но разве ты не понимаешь, что сотрудники не прочь бы видеть меня главой Филиала? Вот поэтому они и старались выказать мне уважение и преданность.
– Дорогая, я понимаю – это намёк на скорейшую организацию выборов нового директора. Правильно ли я тебя понял?
– Правильно, Максик, правильно!

Прошло ещё два месяца, и Татьяна на общем собрании сотрудников Филиала была выдвинута на должность директора. До этого Макс разослал по электронной почте от имени шефа предложение о выдвижении Черкасовой на должность директора и сделал, на всякий случай, ещё одну обработку Филиала биопситроном. Сотрудники пришли на собрание запуганными и вели себя словно стадо овец, однако несколько человек, по-видимому, отсутствовавших на работе во время обработки биопситроном, выкрикнули с места, что нечего доверять ответственный пост такой молодой, хоть и талантливой, женщине. Но сидящие в зале зацыкали на выкрикивающих, и те поддались общему настроению. Вскоре результаты выборов были согласованы с головным Институтом, и Министерство утвердило Татьяну в должности директора.
 
Из комнаты в лаборатории она переехала в великолепно обставленный бывшим директором кабинет, ей была предоставлена персональная машина “мерседес” с водителем. Теперь Татьяна стала ездить на работу и с работы на своём “мерседесе”. Макс ездил на работу отдельно. Татьяна считала, что пользоваться простеньким “фордом” Макса ей не подобает, не по чину, она потеряет начальственный имидж. Для того, чтобы Филиал продолжал хорошо функционировать, Татьяна поставила Волобуева, смещённого директора, хорошего бизнесмена и хозяйственника, на должность своего заместителя, чему тот был безумно рад.

Семейная жизнь продолжалась почти как и прежде, но теперь Макс с Татьяной могли свободно ходить по вечерам в рестораны. Татьяна стала в городе популярной личностью, и им не нужно было скрываться. Квартиру раз в неделю по-прежнему убирала приходящая женщина, и у Татьяны опять не стало никаких хозяйственных забот. Подходило время поездки на Симпозиум в Лондон, но Таьяна решила от поездки отказаться. С одной стороны, в новой должности поездка в любую страну не представляла для неё никакой проблемы – стоило лишь сделать хорошее обоснование для командировки, а с другой стороны, она понимала, что доклад на международном уровне будет выглядеть весьма слабо, и она может опозориться. Макс такому повороту обрадовался – не хотелось ни на день расставаться с любимой, без нескольких ежедневных максоргов, он чувствовал себя не в своей тарелке, не мог ни на чём сосредоточиться.

Однажды, после жарких объятий, Макс затеял серьёзный разговор.
– Танюша, мне кажется, сейчас настало самое подходящее для нас время завести ребёнка. Как ты на это смотришь? По-моему, нет смысла дальше затягивать с этим делом...
– Дорогой, у тебя память, кажется, стала коротковатой, – с нескрываемым раздражением ответила Татьяна, – ты разве забыл, что и степень, и должность были лишь проверкой возможностей биопситрона. Мы убедились – он работает хорошо, но теперь нужно двигаться дальше.
– Танюша, опомнись, зачем? У тебя докторская степень, высокая должность, большая хорошая зарплата, персональная машина с шофёром, перед тобой открыты огромные возможности, что тебе ещё нужно? Хотя нет, ещё кое-что нам нужно...
– И что же нам, по-твоему, нужно? Что ты под кое-что имеешь в виду?
– Мы продолжаем жить в квартире Берестнева. Сейчас он запуган, молчит, оплачивает её. Но вдруг сообразит, что с ним происходит, пойдёт к психотерапевту, тот его вылечит от комплекса страха. Другой вариант: после учёбы из-за границы возвращается его сын, и у нас с жильём могут быть проблемы. Нужны они нам? Нам своё жильё нужно получить. Город выделяет ежегодно по нескольку квартир различным организациям. Ты, как директор, имеешь полное право получить квартиру вне очереди. В Филиале против никто не пикнет, я уж за то постараюсь.
 
– Насчёт собственной квартиры ты прав. Кто знает как в дальнейшем всё обернётся? Но с ребёнком нужно подождать. Мы не реализовали план с городом. Город должен быть в нашем подчинении...
– Как ты себе это представляешь?
– Да так же, как и с Филиалом, только тебе понадобится создать более мощный биопситрон, действующий на гораздо большие расстояния. В зависимости от того какой мощности ты сможешь создать прибор, от радиуса его действия, мы разобьём город на участки, на зоны, будем арендовать в центрах зон квартиры, и – вперёд! А ты пока думай, прикинь какой мощности прибор реально можно создать.
– Ну ты, Танюша, даёшь... Правда, я всё же не пойму для чего тебе это нужно...
– Максик, если ты ещё не понимаешь, я объясню тебе позже, а пока доверься мне. Так можешь ли ты увеличить радиус действия прибора?
– Да, конечно, могу. Я уже раньше думал об этом. По теоретическим прикидкам, устройством можно будет охватить зону до пяти, а то и семи километров. Но устройство будет довольно громоздким и тяжёлым, в рюкзаке не унесёшь.

– Ну, нам в рюкзаке и не придётся носить. Загрузим в машину, и кому какое дело, что мы перевозим. И ещё: для тебя, думаю, не будет проблемой – ты ведь классный электронщик и радиолюбитель – сделать что-то для подключения к телевизионным и радио сетям, чтобы вставлять туда нужную информацию типа двадцать пятого кадра или устного сообщения во время передачи рекламы.
– Ну, вот это для меня точно не составит проблемы, – ответил задумчиво Макс, что-то соображая, – я, кажется, начинаю понимать твою затею, но она мне, честно говоря, не по душе, не очень нравится...
– Нет, Макс, этого ты действительно пока не понимаешь. Потому я тебе и говорю: доверься мне. Позже, если до тебя не дойдёт, тогда растолкую свою идею во всех деталях.

Макс занялся созданием биопситрона большой мощности, толком ещё не понимая, для чего Татьяне это нужно. Забыв обо всём на свете, он увлёкся работой: паял, прилаживал к своему прибору выпотрошенные из купленных компьютеров печатные платы, занимался другими премудростями. Татьяна не пыталась вникать в работу Макса, чтобы не тормозить процесс, и для большей мотивации предлагала ему всё более и более разнообразные любовные утехи. Войдя во вкус половой жизни, Татьяна становилась всё более и более ненасытной, а мозг Макса после серии максоргов работал с удесятерённой эффективностью.

Тем не менее, пока Макс занимался своим делом, Татьяна исподволь разобралась в работе имеющегося биопситрона и могла сама устанавливать режим его работы: диапазон изменения частот, дискретность их переключения, скорость вращения, выдержку по времени. Однажды вечером, перед уходом в ресторан, Татьяна без согласования с Максом запустила биопситрон для обработки жителей их дома. Ей не понравилось поведение и любопытные взгляды некоторых соседей, и она решила их проучить. Вернувшись домой, Макс мельком взглянул на прибор. Увидев, что он включён и по частоте приближается к его биоволне, он ахнул, – ещё немного и он сам бы попал под мощное воздействие. Татьяна задала диапазон изменения частот, в который не попадала частота её биоволны, но не подумала о Максе. Макс уже испробовал на себе влияние обработки биопситроном и знал, что после сильного воздействия на близком расстоянии, он долго не сможет прийти в себя. Он всеьёз рассердился на Татьяну и начал было её журить, но та поцелуями закрыла ему рот и потом объяснила причину включения прибора. Макс расстаял, обида прошла, но он попросил её в дальнейшем ничего без него не предпринимать.

Татьяна поторапливала Макса с созданием мощного биопситрона, ей не терпелось подчинить себе город, и она постоянно интересовалась радиусом его действия. У Макса по уточнённым расчётам получалось, что воздействие, правда, ослабевающее, должно ощущаться в радиусе примерно шести километров, но для надёжности он всё же обозначил эффективный радиус в пять километров. Получив величину радиуса, Татьяна занялась разбивкой города на зоны. Она колдовала над большой картой города в течение недели. В итоге у неё получилось двадцать шесть покрывающих весь город зон. Понимая, что на расстоянии в пять километров от генератора импульсы всё-таки будут прилично ослаблены, Татьяна раскроила город таким образом, чтобы периферийные участки зон накладывались друг на друга и подвергались воздействию от двух – трёх других центров. После полной раскройки города предстояло подыскать для аренды квартиры в центрах зон, из которых можно проводить обработку.

Когда мощный биопситрон был готов, Татьяна связалась с несколькими риэлторскими компаниями и озадачила их подневной или понедельной арендой квартир. Она вела телефонные переговоры, а ездил и заключал договоры Макс. Татьяне опасно было светиться – очень известная в городе особа. Мощный прибор они решили испытать в одном из районов и перевезли биопситрон на арендуемую квартиру. Макс выставил параметры, задал режим работы. Когда прибор включили, они быстренько покинули квартиру и вернулись к себе.
 
Утром Макс подъехал на машине в район, подвергшийся обработке, припарковался в переулке и решил поехать на работу на автобусе, чтобы посмотреть на жителей этого района. При подходе к остановке он увидел ссутулившиеся напряжённые фигуры людей с кислыми, запуганными лицами, глядящими недоверчиво, исподлобья на проходящих мимо. Люди шли, стараясь никого не задевать, подходили к автобусу, медленно, постоянно озираясь, поднимались по ступеням и проскальзывали через двери бочком внутрь, словно ожидая откуда-нибудь неприятность. Водитель их поторапливал, говоря, что сегодня они ходят, как сонные мухи. В автобусе вошедшие вели себя чрезвычайно тихо, не базарили, ни с кем не переговаривались, отрывали билетик и отходили в дальний конец. Было много свободных мест, но никто не решился сесть. Стоя в хвосте, они в большей мере чувствовали себя в безопасности. На других остановках стали входить люди из необработанных зон, автобус постепенно наполнялся. Некоторые, вошедшие из “обработанных” зон, не пожелали ехать в переполненном автобусе, испугались, видимо, толкотни, выскочили и остались дожидаться на остановке автобуса посвободнее. Было очевидно – импульс сработал, оказал на них влияние.

– Танюша, сработало! – улыбаясь, сказал Макс, встретив Татьяну, когда та подъехала к Филиалу на персональной машине.
– Это хорошо, – ответила она, – только улыбаться ещё рано. Это лишь начало, впереди огромная работа – двадцать пять участков осталось. Вечером нам нужно продумать текст, который будем внушать по радио и телевидению. У нас ещё нет чётко продуманной программы.
– Танюша, извини, но я всё ещё не понимаю о какой программе ты думаешь и говоришь, хотя знаю, что ты всегда права. Однако успех на любом этапе пути – это победа. Ты ведь не технарь и не представляешь с какими трудностями технического и теоретического характера мне пришлось столкнуться при создании этого монстра. Помнишь, сколько бессонных ночей я провёл за расчётами и самой сборкой? Малый и большой приборы имеют принципиальные отличия.
– Максик, дорогой, твои бессонные ночи за расчётами я что-то не припомню. Бессонные ночи случались по другой причине и не у тебя одного, а у нас двоих, – я ведь тебя вдохновляла, так что и мой вклад здесь есть. Однако я согласна, надо радоваться каждой, даже самой маленькой, победе. Обязательно вечером её отметим!

Далее пошла настоящая карусель: каждые два – три дня биопситрон перевозили на новые квартиры, расположенные в центрах размеченных Татьяной зон. Татьяна сама, по каким-то ей одной известным соображениям, определяла порядок обработки зон. Когда Макс увидел, что вскоре должен подвергнуться обработке спальный микрорайон, в котором проживала Вероника с сыном, его охватил ужас. Прочувствовав на себе воздействие импульса на взрослого человека, Макс не представлял, что будет твориться с маленьким ребёнком, как обработка малыша повлияет на его психику и последующее развитие. Статистических и научных данных по этому вопросу, естественно, не было и не могло быть. В худшем случае – ребёнок на всю жизнь может остаться закомплексованным и отстающим в развитии. О других – чужих детях Макс раньше не думал, но не потому, что не жалел детей, просто, будучи увлечённым своим изобретением, экспериментами и натиском Татьяны, у него не было времени задумываться о детях вообще, и это просто не приходило ему в голову.

Проживая с Вероникой, Макс не часто виделся с ребёнком. Когда он возвращался с работы, нянька кормила ребёнка, потом выносила немного подышать воздухом и укладывала спать. Максу казалось, пока ребёнок маленький влияние отца на его развитие невелико, и кроме вечернего пятиминутного сюсюканья он с ним не общался. Няня попалась хорошая, с высшим педагогическим образованием, музыкальная. Она всё время разговаривала с ребёнком, напевала детские песенки, ставила проигрывать диски с хорошими классическими мелодиями, что по мнению родителей благотворно сказывалось на начальной стадии развития ребёнка. Макс полностью доверял ей. После ухода из семьи он периодически навещал сына, приносил подарки, иногда выводил погулять во двор или в скверик. Он неоднократно предлагал Веронике деньги на сына, но та, не нуждаясь, с гордостью от них отказывалась.

Татьяна не проявляла ни малейшего женского любопытства, ни малейшего желания посмотреть на оставленную Максом жену, считая это ниже своего достоинства, – она была твёрдо убеждена, что сравниться с нею никто не может, и никто не в состоянии отбить влюблённого в неё человека. Первое время Татьяна не возражала против  визитов Макса к сыну, сама же не изъявляла желания увидеть малыша. Макс, чувствуя это, не пытался ей его навязывать и к ней сына никогда не приводил. Узнав о биопситроне и оценив его возможности, Татьяна стала возражать против визитов Макса к сыну, объясняя, что не время – есть более важные и насущные проблемы, после решения которых Макс сможет спокойно, когда захочет, навещать своего ребёнка. А Макс дошёл до такой степени зависимости от Татьяны, что не мог ей перечить, что-либо возразить, и откладывал визиты к сыну на потом.
Однако, когда обработка биопситроном должна была коснуться зоны проживания Вероники с сыном, а затем подходила очередь района, в котором находился научно-исследовательский институт, где она работала, Макс взбунтовался.
 
– Я не могу позволить, чтобы близкие мне люди, особенно малолетний сынишка, могли пострадать, – сказал он довольно резко Татьяне, – нужно предупредить мою бывшую жену, чтобы она на это время выехала с сыном из города.
– Ха-ха-ха-ха! Ты хочешь предупредить свою жену, Макс, но она не бывшая, а настоящая, ты с ней ещё ведь не развёлся, это во-первых, – ответила Татьяна, – а во-вторых, ничего страшного с ними не произойдёт. В других районах ничего плохого не случилось, люди просто запуганы и стали более послушными, и только.
– Насчёт развода, Танечка, ты сама говорила торопиться некуда. Если хочешь, хоть завтра подам на развод, это тоже, во-первых, – возразил Макс, – во-вторых, мы не знаем как обработка биопситроном может в дальнейшем сказаться на развитии ребёнка. А вдруг он станет дебилом?

– В других районах дети тоже живут, и, если сейчас, ты сам говоришь, не известно как обработка скажется на детях, то нечего гадать на кофейной гуще и накручивать себя попусту, – отмела возражение Макса Татьяна. – Если ребёнок был дебилом, то таким и останется. То, что мы делаем, входит в наш грандиозный план. И скажи мне: разве кто-нибудь знает – будет ли будущее у нынешних детей, у нас самих и, вообще, у всего человечества?
Видя, что Татьяну не переубедить, Макс всё же решился прийти к Веронике. Войдя в квартиру, он начал с ходу:
– Вероника, тебе с сыном надо отсюда через день уехать хотя бы на пару недель к родителям, я тебя очень об этом прошу, – сказал, потупив глаза, Макс.
– Смотрю, Макс, ты снова стал интересоваться своей семьёй. Вспомнил? Почему бы так? – Саркастически спросила Вероника. – Что, новая любовь закончилась, огонь погас, захотел вернуться к старому очагу? Поздно...
– Извини, что у нас так получилось! Любовь новая не закончилась, но я по-прежнему очень хорошо отношусь к тебе и люблю сына. Поверь мне, так нужно!
– Кому нужно? Не пойму кому наше присутствие здесь может помешать? Может быть, тебе нужна на время наша квартира для новых шашней? – съязвила Вероника.
– Ты меня, Вероника, слышишь? Ты сама понимаешь, что говоришь чепуху. Я никогда тебе не изменял и даже не смотрел на других женщин, но вот такое случилось – полюбил другую. Что, из-за этого мне повеситься надо? Я тебе со всей серьёзностью говорю: надо уехать отсюда минимум на пару недель.
Вероника продолжала его пытать, но Макс упрямо талдычил, что так нужно. Когда Вероника наотрез отказалась уезжать, заявив, что не сдвинется с места, пока не узнает причину, Макс, не выдержав, сказал, что будет проводиться некий эксперимент, возможно, опасный для развития ребёнка. На дальнейшие расспросы что за эксперимент, кто проводит, с какой целью Макс не отвечал, пообещав рассказать всё позже, а сейчас не может – связан клятвой. Наконец, Вероника твёрдо пообещала уехать с сыном к родителям. Макс настоял, чтобы она при нём позвонила им и предупредила о скором приезде.

Макс просидел у Вероники довольно долго, уговаривая её уехать, и вернулся домой поздно. Татьяна посмотрела на него с ухмылкой.
– Всё-таки был там! Предупредил? Я ведь тебя просила...
– Да был! – вызывающе ответил Макс. – Не хочу рисковать здоровьем сына.
– Как учёный в области мозговых процессов, я тебе уже объясняла, – с раздражением буркнула Татьяна, – воздействие биопситроном здоровью не угрожает, ну, будет человек запуган, подавлен некоторое время, потом его можно будет вывести из этого состояния. Так же вот было и со мною, и ты меня из состояния запуганности вывел. И ничего – идиоткой, видишь ли, не стала, даже докторскую защитила. А твоя болтливость теперь может нам дорого обойтись и сорвать все наши планы.
Татьяна сделала обиженный вид и легла отдельно от Макса, что за всё время их отношений случилось впервые. Однако в этом сказалась не только и не столько обида за разглашение секретного плана, – у Татьяны зарождалось новое чувство, новое влечение. Став директором Филиала, ей приходилось ездить в командировки, чаще всего в Москву – в головной Институт и в Министерство. Несколько раз Макс сопровождал её в поездках в головной Институт, но однажды при командировке в Министерство его не пропустили в здание, поскольку на него не был заранее оформлен пропуск. Макс на это здорово обиделся и отказался в дальнейшем сопровождать Татьяну в поездках в Москву. Московские командировки обычно были короткими. Татьяна управлялась с делами в течение одного дня. Рано утром водитель отвозил Татьяну в аэропорт, а поздно вечером её встречал, и ночь она проводила с Максом.

 


Рецензии