Отвергнутая заявка, ч 4, окончание

  Татьяна

В Министерстве молодая красивая особа, доктор наук, директор Филиала академического института, обратила, естественно, на себя всеобщее внимание. Одним из тех, кто обратил особо пристальное внимание был самый молодой – сорокадвухлетний – заместитель министра Алексей Владимирович Самохвалов. Филиал и головной Институт не подчинялись непосредственно Самохвалову, он не имел прямых рычагов воздействия на Татьяну, не знал её планов, но, когда узнавал от своего коллеги, её непосредственного куратора, о вызове Татьяны в Москву, старался попадаться ей на глаза. Татьяна тоже обратила внимание на красивого руководителя. Вида, конечно, не подавала, что он ей приглянулся и, встречаясь, проходила мимо с равнодушно-серьёзным выражением лица, сухо здороваясь. Но долго так продолжаться не могло. Самохвалов – опытный мужчина, остановил как-то её под благовидным предлогом, задал парочку вопросов по мозговым проблемам, которые ему были якобы не вполне понятны. Поскольку дело шло к обеду, он пригласил Татьяну в ресторан, расположенный невдалеке от Министерства.

С этого и пошло. Татьяна увлеклась Самохваловым. Почувствовав себя независимой и сильной женщиной, она стала сравнивать Макса с новым знакомым. Все сравнения оказались с огромным перевесом на стороне Самохвалова. В Максе Татьяна ценила ум, талант и надёжность, – не испытав ранее настоящего чувства, ей казалось, что этого было достаточно, чтобы полюбить человека. Но полюбила она Макса не сердцем, а умом. К Алексею же у неё стало просыпаться новое, неизведанное ранее, чувство, сердце стало подавать сигналы: покалывать при виде его и когда о нём вспоминала или думала. Серьёзных отношений у них ещё не было, Татьяна ни разу не оставалась в Москве на ночь, хотя Алексей уговаривал её, прельщая билетами на новую постановку в Большом театре балета “Золотой Век” Шостаковича, но переступить барьер она не решалась.
 
Наведя о Самохвалове справки, Татьяна узнала, что до прихода в Министерство он работал хирургом, причём многие коллеги считали его блестящим, талантливым. Будучи сперва кардиохирургом, он переквалифицировался в хирурга пластического, создал ряд клиник красоты, показал хороший организаторский талант, раскрутил клиники и честным путём сколотил приличное состояние. Для того, чтобы честным путём заработать много денег, следует обладать незаурядным умом, так что по уму, делала сравнение Татьяна, Самохвалов вряд ли уступает Максу. Из-за хороших организаторских способностей Алексея пригласили на работу в Министерство. К тому же внешне Алексей не чета Максу – высокий красивый брюнет с моложавым лицом, а седая прядь придавала ему вид солидного английского аристократа.
Алексей сказал Татьяне, что находится в процессе развода. На развод, не скрывал он, подала жена, которая после развода получит половину его состояния и сможет спокойно и безбедно проживать с сыном. Татьяна проверила эту информацию, оказавшуюся полностью правдивой. Это убедило её в искренности намерений Алексея. Ещё она обратила внимание как прохожие и люди, находящиеся в ресторане, смотрели на них, оглядывались, сворачивали шеи и перешёптывались. Она не сомневалась – говорили о них. Ей очень хотелось взглянуть на себя с Алексеем – шикарную пару – со стороны.

Когда в городе оставалось обработать всего несколько последних зон, Татьяна попросила Макса подключиться к местному телевизионному и радиовещательному каналу и передать информацию о сборе жителей ряда районов на одной из площадей города в ближайшее воскресенье. К этому времени страхом была охвачена большая часть города. Редко можно было встретить на улице или в организации улыбающегося человека. Если таковые попадались, то это были либо приезжие, либо местные, вернувшиеся из отпуска или командировки после того, как район их проживания был подвергнут обработке.
Эпизод, когда Макс, ослушавшись, рассказал об эксперименте бывшей жене, сильно задел самолюбие Татьяны, поскольку во всём остальном Макс, влюбившись в неё по уши, был полностью ей подчинён, стал её марионеткой. Татьяна упивалась своей властью. Но тут вдруг произошла осечка – ослушался. Возможно, Макс захотел вернуться к своей бывшей, размышляла Татьяна, и готовит базу для примирения. Ну и пусть уходит, держать не буду, наоборот, “мавр сделал своё дело, мавр может удалиться”.

Сперва Татьяна захотела обезопасить, на всякий случай, себя от воздействия биопситрона, но позже, поразмыслив, решила, что пора и сам прибор прибрать к рукам. Алексей Самохвалов последнее время не выходил из её головы. Она смаковала как они вместе будут исключительно хорошо смотреться в Москве, в других столицах Европы и мира. Их будут приглашать в посольства различных стран на приёмы, она будет королевой, Алексей – королём, а Макс при них – просто шутом гороховым.
Решив прибрать прибор к рукам, Татьяна обратилась к рабочему механической мастерской с просьбой изготовить парочку тонких свинцовых пластин, – она знала об экранирующих свойствах свинца. Затем, совершенно неожиданно для Макса, она заявила, что хочет заняться физкультурой, иначе скоро начнёт толстеть, и купила велосипед с сопутствующей ему амуницией: шлемом и наколенниками. Татьяна раньше никогда на велосипед не садилась и попросила Макса выйти с ней в парк поучить кататься и поддержать, если будет падать. Бедному Максу пришлось, как собачонке, бегать, поддерживая её на велосипеде. Татьяна всё же умудрилась пару раз упасть, правда, без видимых ушибов, но Максу сказала, что у неё всё тело болит и ноет и легла спать от него отдельно.

Когда набегавшийся, как цуцик, Макс уснул, Татьяна задала режим работы прибора в широком диапазоне частот (точного значения частоты биоволны Макса она не знала), включила биопситрон на полную мощность, а сама легла в шлеме, подложив в него на участок головы, где находится доминанта мозга, отвечающая за страх, свинцовые пластинки. Утром, встав пораньше Макса, выключила биопситрон, натянула на него чехол, – за час до подъёма он должен полностью остыть, и следов его работы не останется. Сняв с головы шлем со свинцовыми пластинами она легла, укутавшись с головой, чтобы хоть часок нормально поспать.
 
Утром Макс еле поднялся, не понимая, что с ним происходит. Импульсы страха настолько глубоко проникли в его мозг, что он не мог вспомнить на каком свете находится, кто он и что он, не вспомнил даже о своём изобретении, не сообразил, что подвергся обработке. Татьяна привела его в чувство, сказала строгим голосом, что пора ехать на работу, и сегодня он поедет вместе с нею, поскольку плохо себя чувствует. Макс безвольно кивал головой. В лаборатории он сидел тихо, отлаживая какой-то аппарат. Попытки Сергея Ивановича Кривцова заговорить с ним ни к чему не привели. Макс односложно отвечал: “Занят!”

На обед в ресторан Татьяна последнее время ходила не с Любарской, а с Максом. Понимая его теперешнее состояние, она попросила секретаршу заказать в лабораторию для Макса пиццу. Вечером идти в ресторан с ним она тоже не захотела и заказала ужин на дом, а перед отходом ко сну строгим голосом заявила, что теперь они будут спать всегда порознь. Вместе у них сон не получается, он всё время ворочается и не даёт ей нормально выспаться, отдохнуть, а после бессонной ночи какой из неё может быть руководитель. Макс послушно лёг на диван, свернулся калачиком, натянул на голову одеяло, стараясь укрыться от всех напастей. Они по-прежнему проживали в квартире Берестнева. Городские власти обещали Татьяне предоставить жильё в течение года. Однако ей хотелось заполучить квартиру не только для себя, но и для родителей. Отец серьёзно болен, за ним нужен постоянный и особый медицинский уход, чего так не хватает в их захолустье.

Вскоре весь город был обработан биопситроном. Настал день, когда жители районов, которым сделали внушение по информационным сетям, собрались на площади. Митинг получился стихийным. Никаких расклеенных по городу объявлений не было. В выходной день люди, позабыв о намеченных ранее планах, сами собой потянулись к указанной площади. Пришли и стояли понурые, не понимая зачем пришли и кто их туда позвал, сработал стадный инстинкт. Татьяна с Максом тоже пришли на площадь. Татьяна принесла рупор для усиления звука и попросила Макса соорудить небольшое возвышение для оратора. Макс послушно сдвинул две скамейки спинками, на которых можно было стоять. Затем Татьяна выбрала очень запуганных по виду людей и подослала к ним Макса, чтобы он попросил их выступить с критикой мэра города. Запуганный Макс безоговорочно выполнял все её распоряжения, и люди, к которым он подходил с просьбой-приказом, выступали, неся всякую околесицу о мэре и требуя его отставки.

Позже подобные стихийные митинги прокатились и по другим площадям города. На должность мэра Татьяна решила поставить преданного ей человека – Волобуева, своего заместителя а Филиале. По части бизнесовых проектов и финансовой деятельности Татьяна полностью развязала ему руки, и он, запуганный, был благодарен ей и предан, как собака. Под давлением народа мэру пришлось подать в отставку. Назначили новые выборы, и новым мэром стал, как и планировала Татьяна, Волобуев. Быстро освоившись в новой должности, он сразу же выделил из городского фонда молодому доктору наук, директору Филиала огромную четырёхкомнатную квартиру в центре города.
С квартирой для родителей Волобуев попросил Татьяну немного повременить. Несмотря на запуганность людей, жилищный вопрос в городе стоял настолько остро, что пересиливал все страхи. За жильё, тем более бесплатное, за счёт городского бюджета, нуждающиеся могли перегрызть друг другу глотки. Татьяна понимала важность жилищного вопроса и понапрасну не наезжала на Волобуева, не торопила. Ничего страшного не случится, если придётся родителям подождать ещё пару месяцев – ждали много дольше. Макс ни во что не вникал, был полностью заторможен, жил будто в параллельном мире. Работу свою выполнял автоматически, навыки сохранились, голова и руки знали, что нужно делать. На другое же он совсем не реагировал – ел, не чувствуя вкуса, пил, спал, сексуальное влечение полностью было подавлено и угасло. Для Татьяны Макс стал пройденным этапом, отработанным материалом.

Сама Татьяна времени зря не теряла. Командировки в Москву участились, и отношение с Алексеем Самохваловым развивалось в нужном для неё русле. Алексей влюбился в неё по уши. И она впервые в жизни полюбила по-настоящему. С Алексеем была совсем другая любовь, чем с Максом. Теперь она не могла бы даже ответить была ли раньше любовь или благодарность за подставленное вовремя плечо, за талант, позволивший создать биопситрон. Войдя во вкус, подмяв под себя город, ей захотелось идти дальше – на Москву. Несколько раз она уже ночевала в Москве у Алексея. Он владел несколькими квартирами в разных районах города и особняком на Рублёвке. При разводе Самохвалов оставлял две большие квартиры жене, а себе – квартиру в центре и особняк на Рублёвке. Квартира в центре располагалась недалеко от Министерства, в котором работал Алексей, и нескольких других министерств и правительственных учреждений.

У Алексея наметилась командировка в Париж, и он предложил Татьяне поехать с ним прогуляться по Елисейским полям, пройтись под Триумфальной аркой, посмотреть город с Эйфелевой башни и насладиться знаменитой французской кухней. Татьяна с радостью приняла предложение, решив заодно использовать представившуюся оказию в своих целях. Она не посвящала Алексея в свои дела, не заикалась о наличии биопситрона. Сейчас, рассуждала она, Алексей её действительно безумно любит, но вдруг через некоторое время разлюбит, встретив новую пассию. Наведя о нём справки, она узнала, что Алексей был большим любителем женщин, что и послужило причиной развода. Чем меньше людей о приборе знают, тем надёжнее тайна сохранится. Макс ей проговорился, и вот чем это для него кончилось, усмехнулась она.

Выписав себе недельную командировку в Москву, Татьяна не полетела туда, как обычно, а поехала на машине. Предварительно она полностью зарядила аккумуляторную батарею биопситрона на случай, если не удастся подключить его к электрической сети. Водитель загрузил прибор в машину. Выехали ранним утром и до Москвы домчались за десять часов. Приехав к концу рабочего дня, они прямо заехали на квартиру к Алексею. Водитель занёс биопситрон в квартиру, и Татьяна отпустила его гулять по Москве, сказав, что прилетит через неделю рейсом из Парижа и попросила встретить её в аэропорту. Алексею же объяснила, что прибор, занесенный водителем, неисправен, и после приезда из Парижа она отдаст его для наладки в мастерскую головного Института. Что это за прибор, для каких он целей Алексей не спросил, технические вопросы его мало интересовали. Был четверг, в командировку они улетали в воскресенье. Татьяна попросила Алексея повезти её в особняк на Рублёвке, отдохнуть и расслабиться перед Парижем по полной программе. Уезжая в пятницу ранним утром на Рублёвку, Татьяна незаметно включила биопситрон.
 
Особняк Самохвалова был шикарным даже по Рублёвским меркам: четырёхэтажный дом, крытый двадцатипятиметровый бассейн, биллиардная, кинозал, танцевальный зал, хозяйственные постройки для прислуги, приличный пруд, в котором разводили карасей и карпов, и много чего другого. Раньше, когда у Алексея с женой были нормальные отношения, там собирались большие компании, устраивались балы. В последнее время Алексей появлялся в особняке весьма редко. Прислуга, обслуживающая особняк, пользовалась свободой и привольно жила на хозяйских харчах. Татьяна впервые попала на Рублёвку и была поражена увиденной вокруг роскошью. В душе она уже представляла себя хозяйкой этого особняка. Проведя там прекрасно пятницу и половину субботнего дня, они вернулись в город, чтобы подготовиться к отлёту утренним рейсом в Париж.

После страстных любовных утех Алексей уснул, а Татьяна поставила аккумуляторную батарею на подзарядку. Уезжая в аэропорт, она убедила Алексея отнести прибор в машину, объяснив такую необходимость тем, что он припаркуется на неделю в Шереметьево-2, а водитель Татьяны её там встретит и переложит прибор в её машину. У Татьяны не будет времени заезхать на квартиру к Алексею, нужно сразу ехать домой. В Филиале ждут срочные дела, назначено заседание Учёного совета и есть много дел. Прибор они по дороге завезут в мастерскую головного института.

В то время, как Татьяна и Алексей любовались с Эйфелевой башни красотами Парижа и наслаждались французской кухней, в областном центре назревали следующие события. Вероника вернулась в город с сыном после месячного отдыха. Макс советовал уехать, по крайней мере, на две недели, но она, побывав у родителей, взяла ещё отпуск на пару недель и поехала с матерью в тёплые края на Кипр укреплять здоровье сына, ставшего частенько прихварывать.
Вернувшись домой и выйдя на работу, Вероника была поражена состоянием сотрудников института. Никто из них не мог толком объяснить, что происходит, почему все такие запуганные, почему молчаливы, почему ходят с кислыми, пасмурными физиономиями. Ещё больше удивилась она, когда увидела подобную картину во всём городе – никто не улыбается, люди ведут себя насторожено, словно опасаются кого-то или чего-то. До Вероники стало доходить: не связано ли это с тем, что Макс убедительно просил её, требовал, покинуть на пару недель город? Она позвонила ему и предложила встретиться, чтобы обсудить ряд вопросов, касающихся их сына, но Макс был уже не тот, разговаривал он не как обычно – эмоционально и громко, а слабым дрожащим голосом, словно боялся, что их подслушивают. От встречи Макс наотрез отказался, сославшись на плохое самочувствие, и попросил Веронику больше ему не звонить, он сам позвонит или зайдёт, когда полностью придёт в норму.
 
Просматривая по телевизору местные новости, Вероника заприметила Макса на площадях во время митингов по смещению старого мэра и выбору нового. Она обратила внимание, что он подходил к каким-то людям, те лезли на импровизированные трибуны и выступали. Вероника чрезвычайно этому удивлялась. Макс всегда был далёк от политики, кроме науки и техники, его ничего не интересовало, он ничего не признавал, а теперь в плохом состоянии вдруг стал посещать подобные мероприятия, общается с выступающими, возможно, подстрекает к выступлению. Когда же она узнала, что человек, выдвигаемый на должность мэра, является сотрудником Филиала, подозрения у неё укрепились и переросли в уверенность, что всё происходящее идёт от исследований Макса, от созданного им прибора – биофона, с помощью которого можно улавливать биоволны человека.

Вероника написала в Комитет по патентам письмо с просьбой сообщить имеет ли какое-либо развитие заявка, поданная господином Велимировым М.А. за номером таким-то от такого-то числа. Прождав десять дней и не получив ни ответа, ни привета, она написала в Комитет повторно и зарегистрировала письмо, как исходящее официально из её организации, что было сделать весьма просто при общей запуганности сотрудников и руководства института.
Получив через неделю формальную отписку, что бредовые заявки никакого развития не имеют и иметь не могут, Вероника поняла, что просто теряет с ними время, и решила действовать через ФСБ. Она записалась на приём в областное управление. Там её встретили настороженно – тоже были обработаны. Вероника показала отписку из Комитета по патентам, но и в местном ФСБ никто не захотел обсуждать бредовые идеи её бывшего мужа. Ей посоветовали выкинуть дурные мысли из головы, поскольку из-за повышенной активности солнца люди и так чувствуют себя плохо, подавленно.

Тогда Вероника написала в главное управление ФСБ. Там народ оказался здравомыслящим и незапуганным. По Москве уже прошёл слушок, что в ряде министерств и правительственных заведений чиновники как-то быстро изменились. ФСБ разрабатывало ряд чиновников на предмет коррупции и должно было взять нескольких с поличным при передаче взятки, но те, неожиданно испугавшись, к деньгам даже не притронулись и вызвали по тревоге ведомственную охрану, чтобы схватили взяткодателей. Операция была позорно провалена, и ФСБисты задумались – не замешана ли тут какая-то психическая атака. Письмо Вероники пришло как раз вовремя.

Связавшись с Комитетом по патентам, ФСБисты изучили заявку Велимирова и, в отличие от их экспертов-буквоедов, поняли, что биофон может быть каким-то образом замешан во всём этом деле. В областной город выехала оперативная группа, захватившая с собой, на всякий случай, экранирующие шлемы. Город поразил их нездоровой тишиной, угрюмостью, подозрительностью и трусливостью жителей. Люди вели себя словно ожидали скорого конца света. Нагрянув в Филиал, ФСБисты выяснили у охранника на входе в здание в какой комнате находится господин Велимиров, но, заскочив в лабораторию, бросились почему-то сразу в смежную комнату. Потерянных секунд хватило перепуганному Максу, чтобы понять в чём дело. Он провёл включённым паяльником по основным узлам биопситрона и затем включил в сеть напрямую, а не через трансформатор, и его спалил. ФСБэшники уводили Макса из Филиала уже в полностью невменяемом состоянии.

Татьяна и Алексей вернулись из Парижа в Москву. Татьяну встретил в Шереметьево-2, как было приказано, персональный водитель. Когда Татьяна рассталась с Алексеем, водитель с вытаращенными глазами рассказал ей, что произошло в Филиале. Татьяна не поверила, тогда водитель набрал по мобильнику номер своего приятеля из Филиала и попросил повторить то, что он ему вчера вечером рассказал. Услыхав про арест Макса, Татьяна крепко до крови закусила губу и приказала водителю сразу же ехать домой.
– Прибор сперва завезём в мастерскую? – поинтересовался водитель.
– К чёрту прибор, – вне себя от ярости и раздражения прокричала Татьяна, – нам он больше не понадобится.
По дороге домой, переезжая по мосту речку, Татьяна попросила водителя остановить машину и, когда на мосту никого не оказалось, приказала сбросить прибор вниз. Водитель удивился, но не осмелился возразить разгневанному директору, – и гениальное изобретение с плеском и брызгами ушло под воду.

Эпилог

Окончание эпопеи с биопситроном таково. Сотрудники ФСБ, провозившись с Максом несколько месяцев и ничего не добившись, поместили его в психиатрическую лечебницу. Разобраться с практически сожённым биопситроном ни специалисты ФСБ, ни специалисты, приглашённые из других организаций и научно-исследовательских институтов, не смогли. Тщательно изучая заявку на биофон, отвергнутую Комитетом по патентам, те же специалисты не смогли додуматься, что с ним делать дальше, как усовершенствовать, чтобы получить психотропное оружие.
Все изменения, произошедшие в городе, незаконное смещение с должности старого и выборы нового мэра, областная дума решила оставить, старое не трогать, не ворошить, ничего не исправлять, чтобы ещё больше не травмировать психику запуганных горожан. Какой-то важный чин из ФСБ, обладающий, по-видимому, хорошим чувством юмора, написал записку в областную думу с предложением переименовать город в Угрюмовск. Ему ответил, вероятно, тоже шутник из области, что на такое название могут претендовать в России довольно много областных и районных городов.
 
Министерство, не без влияния Алексея Самохвалова, приняло тоже мудрое решение относительно Филиала академического Института – ничего там не менять. Ведь ничего плохого нет в том, что молодая красивая женщина стала доктором наук, а затем коллектив избрал её руководителем предприятия. Не всем же красавицам ходить в секретаршах или сопровождать в поездках и на приёмах богатеньких папиков.
Алексей Самохвалов вскоре женился на Татьяне, и поговаривают, что собирается перетащить её в Министерство. При том состоянии запуганности чиновников, царящем в Министерстве, это будет сделать по-видимому, нетрудно. Если это произойдёт, там появится, по крайней мере, одна красивая улыбающаяся и не запуганная пара. Большинство же чиновников того Министерства и ряда других министерств и правительственных учреждений ещё долго будут ходить с надутыми кислыми физиономиями.

Подобное положение запуганности создалось и сохраняется в аэропорту Шереметьево-2. Биопситрон проработал на полностью заряженной аккумуляторной батарее в припаркованной машине Самохвалова более двух суток, охватив там все смены, и теперь многие зарубежные туристы и бизнесмены, прилетая в Россию и видя надутые, пасмурные лица, взгляды исподлобья пограничников и таможенников, готовы немедленно развернуться и улететь обратно.
С водителями, к великому сожалению, Макс так и не успел разобраться, научить их ездить культурно, соблюдать правила движения, и на дорогах по-прежнему царит кавардак, процветают наглость и хамство.


Рецензии
Владимир, биопситрон реально существует. Зомбирование людей по всей планете успешно
осуществляется средствами массовой информации. Сейчас через интернет можно творить
всё, что только пару лет назад считалось фантастикой. Ваша повесть, хоть и напоминает сказку про золотую рыбку с амбициозной Татьяной, но по сути жизнена и актуальна. Читал с интересом, Леонид.

Леонид Наумович   21.08.2016 18:32     Заявить о нарушении
Леонид, Вы всё-таки несправедливо ополчились на средства массовой информации вообще и телевидение - в частности. У нас, к сожалению, нет других источников информации. Просто не нужно всё воспринимать за истину в последней инстанции, а анализировать различные источники и делать собственные выводы. Если кто-либо не может делать правильные выводы, в этом его собственная вина, а не ТВ или газеты. Нельзя же пенять на молоток, если не умеющий им пользоваться отбивает себе пальцы!
Насчёт собственно рассказа. Я старался выбрать новую терминологию и не встречал термин "биопситрон". Попадался ли он Вам?
С дружеским приветом,

Мотлевич Владимир   21.08.2016 20:34   Заявить о нарушении
Биопситрон до вас никто не изобретал, нет аналогов. А вот относительно информации с вами поспорю. Конечно, можно смотреть разные каналы ТВ и решать самому во что верить. Но... все каналы абсолютно говорят и показывают одно и то же. Одинаковые картинки распространяются всеми новостными агенствами мира. Это касается и европейского и российского телевидения. Немецкие каналы дают очень дозированную информацию, есть темы табуированные. Например, неполиткорректно выступать на стороне Израиля, когда с сектора Газа прилетают ракеты в еврейскую школу. Евроньюс и все немецкие каналы эту картинку не показали и даже словом не обмолвились, но показали атаку израильских беспилотников на "мирные" дома палестинцев. Это видят во всём мире. Это только за сегодня. Примеров таких множество. А кому надо искать в интернете другие источники?

Леонид Наумович   21.08.2016 22:31   Заявить о нарушении
А если посмотреть израильский канал? Не получится ли что-то в среднем более ли менее объективное?

Мотлевич Владимир   21.08.2016 22:42   Заявить о нарушении
Не думайте, что израильские каналы многим отличаются. Они не государственные, там везде засилие леваков.

Леонид Наумович   22.08.2016 11:16   Заявить о нарушении