очерк 4 Григорий Распутин

Призревший василиска и скорпиона …

Была такой рисунок эпохи народничества: идёт за плугом мужик-кормилец, а следом за ним въяривают впляс царь, поп, кулак, купец, генерал, учёный и нищий. Причём генерал, учёный и нищий, по мнению автора рисунка, находились в этом кардебалете где-то рядышком - как и царь с попом и кулак с купцом! Назывался рисуночек - «Один с сошкой - семеро с ложкой!» «Вот проснётся сила народная, - мечтали «ходящие в народ» интеллигенты, - Вот прогонит она всех мучителей и кровопийцев царских, истязателей русского мужика!» «А там наступит райское блаженство и общество всеобщего потребления!» - так и хочется добавить к этим мечтаниям земских статистиков, всяческих народных учителей и недоучившихся студентов наподобие Родиона Раскольникова. А ведь бояться им надо было этого пахаря, и ох как бояться. А то ведь придёт этот ваш пахарь – завоете все!!!

1. Кругом трусость, ложь и предательство.

Самым неприятным событием в истории последних Романовых была смерть старшего сына Александра Второго цесаревича Николая. Старший из внуков Николая Павловича, по общему мнению - самый красивый принц Европы, 21-летний Никса должен был вскоре жениться на симпатичной принцесске Дагмаре Датской. Ей было 16 лет. Но – увы! – 11 апреля 1865 года он скончался в Ницце от гнойного менингита позвоночника. Его смерть освободила дорогу к власти второму из сыновей Царя-Освободителя (известному под прозвищем Саша-Медведь), а за одно и его среднему сыну по имени Николай (тут имел место странный повтор ситуации: старший сын царя, Георгий, тоже скончался). А мамой нового наследника престола Николая Александровича стала всё та же принцесска Дагмара из Дании – ну, не должно добру валяться, правда ведь? А с другой стороны: кто её замуж-то возьмёт, раз она буквально не венченная вдова!?! Сами-то подумайте! Пропадёт да и только! Да и девушка была хорошая! Именно от неё Николаю Второму и передалось те качества, за которое его станут называть «интеллигентом на престоле» - прежде всего, демократизм и доброжелательность. Ну, простой он был человек, простой и незлобливый! Но и тот факт, что волей гнойного менингита императором стал именно он, а не кто-то другой из семейства, чем-то неприятным ему не виделся. В конце концов, его ведь тоже с самого начала в цари не прочили, поскольку царём должен был стать его старший брат Георгий, тоже рано призванный богом в лучший из миров. Да мало ли волей чего мы тут правим Россией, правильно?!? Да у нас в Зимнем дворце и не такое бывало — например, в веке «осемнадцатом»! Вон, в той же Австро-Венгерии с принцами Габсбургами, которых толпа под сто с лишним человек, вообще никто не считается – император Франц-Иосиф держит власть единолично (на пару с любовницей), а с некоторыми из родственников он даже и не знаком. Иной раз, увидав очередного принца в золочёном мундире, этот весьма и весьма пожилой император прямо так и спрашивает: «Это хто такой?» А мы в России … ну, будем считать, что нам немножко повезло! Мы тут в принцах, как в сору, пока что не копаемся.

Надо сказать, что, династия Романовых делилась только на клан Николаевичей (к которым относился покойный принц Никса) и Константиновичей (к коим относились все остальные Романовы), и при прежних «хозяевах» в Императорском доме Романовых царили нравы относительно ещё вегетарианские. Ну, разок скушали одного из крупных Константиновичей, обозвав его сумасшедшим и сослав в Ташкент наместником. Он ведь претендовал на трон в Болгарии и вообще рассматривался как старший из принцев в момент смерти своего двоюродного родственника Никса, ну и шайтан с ним! А с кем не бывает! В конце концов, он ведь сам загремел под суд, круто разругавшись с отцом, у которого завелась душечка-балерина (кстати, внебрачная дочь актёра Каратыгина), а ещё с немкой-матерью, любовницей Штрауса - отношения с ней вообще ни у кого из Романовых не ладились … Зато потом! А потом-то господ Романовых стало больше, и вместо двух «с половиной» семей, в которых состояло в общей сложности человек двенадцать пять, появилась так называемая «великокняжеская свора» или «собачья семейка», как называл это семейство несчастный ташкентский наместник Николай Константинович, - и, хоть почти они все и происходили всего лишь от трёх последних императоров, двух Александров и Николая Первого, тем не менее это была целая династия из шестидесяти с лишним великих князей и прочих персон императорской крови, половину из которых русское общество называло, как в старь, «княжатами». Ну а в дальнейшем семья Романовых стала превращаться в полноценный «коллектив» родственников, ну а коллектив развивается по своим социальным правилам, часто не очень привлекательным. Во-первых, корона на голове вовсе не гарантирует, что не вырастит из принца свин (если принц свинёнок). А, во-вторых, 20% любого коллектива – хоть князей, хоть сантехников! - это «свиньи», а не люди, а в известных обстоятельствах процентное соотношение «свиней» и людей может и вовсе складываться не в пользу последних. Друзья-то приходят и уходят, а враги имеют тенденцию накапливаться. К тому же, есть такой принцип – «что знают трое, то знает свинья» - другими словами, ты ещё можешь надеяться на дисциплину и вменяемость трёх или пяти членов своего сообщества (в разведке и в мафии предпочитают опираться на «пятёрки») но, когда сообщество разрастается до шестидесяти с лишним «голов», то уже ни на что надеяться нельзя. Тебя там запросто запродадут за полцены, как ни куда не годного полудохлого хряка, и даже не поперхнутся. Да и ты, обитая в таком «коллективе» (вернее, в этом «свинарнике людей») тоже рано или поздно скурвишься, как свинья, а потом вообще озвереешь, как император Тиберий:

«Служи Риму, Калигула! Хотя народ его — гнусные свиньи!»

Как тут не докатиться до примитивного террора?!?

Ну, нет же, нет! Террор тогда воспринимался, как нечто до крайности неразумное и свойственное в основном определённым историческим эпохам — например, эпохе Возрождения — а террор против родни и своего ближайшего окружения был и вовсе немыслим. Ну у нас же не Римская империя, правда? А Россия всё подобное пережила в веке «осемнадцатом», и возвращаться в «славное» прошлое, ко временам мятежей и дворцовых переворотов никак не собиралась. Императоры много раз сталкивались с нешуточной «фрондой» и «дворцовыми партиями», интересы которых почти не поддавались осмыслению, но предпочитали относиться ко всему этому просто и вполне терпимо — «по-вегетариански».

Конечно, заводилами в семействе Романовых по-прежнему были Николаевичи с их саженным ростом и чудесными экстерьерами – это были прямые потомки Николая Первого, люди декоративные, этакое украшение правящей династии. Вообще-то, их надо было бы на Варшавском вокзале выставлять в качестве украшения – пусть машут фуражками уходящим поездам – но вместо этого им были даны высокие чины, посты и династические звания. А зря! Ведь наиболее масштабными и интеллектуальными в семье считались те же Константиновичи, династические генерал-адмиралы флота, а затем и авиации. Но главными «горланами и главарями» теперь выступали младшие отпрыски дома Романовых – те самые, которым почти не полагалось дворцов, чинов, корон и генеральства! По их милости новый государь Николай Второй ходил буквально оплёванный с ног до головы. Они говорили: «Слышь, ты, царь! Чё ты меня в очередной гусарский полк суёшь? Я тебе – кто, лошадь, что ли? Назначь меня фельцехтмейстером или на худой конец дай мне гвардейскую дивизию! И убери ты этих семинаристов, которые нынче все до одного в генеральских погонах шастают! А то куда в гвардии не сунь нос – ладаном пахнет. А в армии вообще только они и командуют! Так глядишь, мы тут с такими генералами все до демократической революции допрыгаемся, а потом — кувырк с твоей головы корона! И всё!!!»

Вы посмотрите биографический справочник Залесского «Полководцы Первой мировой» и сами удостоверьтесь: к началу 20-века армия Николая Второго (как и общество в целом) демократизировалась так, как это не произошло даже в весёлой Австро-Венгрии, где цыган мог стать фельдмаршалом, а еврей - графом. При Николае Втором на ведущие роли в Империи быстро выдвигались люди, не имевшие ни роду, ни племени. Доходило почти до смешного: в своих воспоминаниях генерал Деникин, сам внучок крепостного, писал, что знавал по службе несколько десятков евреев-выкрестов, некоторые из которых стали впоследствии генералами. И это, между прочим, в стране, где власть нередко занимала определённо антисемитскую позицию! Смешно, не правда ли? Тут надо бы согласиться с мнением одного из критиков николаевского режима: конечно, сколько бы революционно настроенными не казались эти товарищи, сколько бы они не читали белинских, марксов и прудонов, попав на царскую службу, они сразу же усваивали модель поведения в стиле «Тащи и не пущай!» и следовали этой модели даже там, где в этом не было никакой необходимости (отсюда и ядовитые сатиры Салтыкова-Щедрина), однако от «закваски фарисейской» этим народным сановникам и генералам избавиться было уж ой как непросто. Всё-таки на их молодость приходился расцвет народнического движения, а такое шило в мешке не утаишь. В конце концов, именно по их милости «интеллигент на престоле» вынужден был от престола отречься, и именно они дружным строем пошагали на службу им же устроенной Февральской революции, провозглашая Свободу, Равенство … и - созыв Учредительного собрания! О т.н. «братстве» как о самой необходимой части новой демократической традиции они даже и не заикались – пустое это, батенька! Вспомним, с каким настроением написаны знаменитые «Записки о Первой и Второй Государственных Думах» земского деятеля князя Владимира Оболенского. Их печатал в годы Перестройки журнал «Наука и жизнь». Так вот, этот знатный князенька из Рюриковичей изображал Первую, абсолютно мирную «булыгинскую» Думу, как этакий русский Конвент, который вот-вот поднимет всю страну, и страна, взявшись за топоры, побежит искать какую-нибудь Бастилию – например, Литовский замок – снесёт её к чёрту и, размахивая отрубленными головами палачей и тиранов, хором начнёт распевать «Марсельезу». Я б сказал – не очень смешно! Особенно приятно было читать, как революционный князинька свидетельствовал о визите в ГосДуму Николая Второго – найдите в тексте!!! О том, что революционно настроенная русская интеллигенция всегда отличалась воистину «поповской» нетерпимостью к чужому мнению, писали многие из критиков николаевской России. Революционность – как и прочие «заветы отцов»! – исключала «братство» как таковое. У нас тут братьев нет, говорили революционные депутаты всех мастей и их сотоварищи из числа госаппарата бывшей Империи, а есть только друзья и враги. Это воистину манихейское деление на «белых» и «красных» являлось отличительной чертой всей нашей февральской революционности, а в дальнейшем и октябрьской. Вместе с демократизацией правления и со значительным упрощением общественных отношений в нашу страну пришла гражданская война. Ну а, чтобы эта война началась как можно скорее, отечественные манихейцы решили обойтись без какого-либо президентства и даже без постоянного правительства. Они забабахали Учредительное собрание, предоставив каждой «твари-по-паре» право участвовать в судьбе родного государства. Кстати, «учредиловка» - то была идея, явившаяся прямо из времён народничества, и первоначально она выглядела примерно так: вот соберётся вся Русь-матушка горемычная, весь народ православный, все-все придут на звон колокольный (даже Кащей Бессмертный примчится верхом на скелете царя Николашки) и сядут они в палатах светлых и станут думу думати и придумают-таки соборно, как жизнь нашу украсить – чтоб мужик не стонал и не плакал и чтоб капитал «его препохабие» не высовывал свой жидовский нос из-под коряги, под которую мы его всем миром загоним. А никакого президента у нас на святой Руси не будет, а буде «соборность», и царя не будет, а буде «народность». А чё будет? А буде на Руси правление, принципы которой излагались в «Голубиной книге» Стеньки Разина – то есть вольный казачий круг во главе с Соловьём-Разбойником, а вместо двуглавого орла буде у нас трёхглавый Змей-Горыныч.

Такая, вот, русская-народная халтура на тему всенародного счастья и социальной справедливости. Теперь уже нет смысла доказывать, что у нас всё примерно так и получилось, притом уже безо всякого Учредительного собрания. Левые социал-демократы разогнали это сборище при первой же возможности, тут же взяв курс на создание «мужицкой» державы под комиссарским руководством – это был гибрид французской революции с «русским бунтом, бессмысленным и беспощадным». Но ведь и ставка на смуту и «топор» как «заменитель правды» и «инструмент диалога сторон», тоже ведь была придумана интеллигенцией 60-70-х годов 19-ого века, той самой, из которой вышли многие общественные и государственные деятели эпохи последнего императора Российской империи, тоже, между прочим, интеллигента! А горькая ирония всей этой ситуации в том, что в стране, а которой принято было любить, скорее уж, не царя, не поэта и генерала, и даже не купца-капиталиста, а - мужика, настоящим ангелом-хранителем Императорского дома оказался … да-да, он самый, мужик, притом – такой, как есть! Пятьдесят лет революционные интеллигенты хором орали: «Проснись, силушка народная!» - и он проснулся.

2. Гришка Асахара.    

У всех похожих людей история простая – им часто приходится оправдываться в стиле «не был, не знаю, не привлекался». И не то, чтобы правосудие имеет к ним много вопросов – как правило, вовсе нет! Просто, их отношения с законом выглядят довольно парадоксально, ну а правосудие шарахается от них, как чёрт от ладана. Вспомним, сколько раз попадал в поле зрения полиции преподобный Сёко Асахара, лидер секты «Аун синрикё». Да его знали, как облупленного! Знали все организации, к деятельности которых этот ангел имел отношение, и всех его спонсоров и духовных покровителей, коих, кстати, всякий раз оказывалось немало. Тем не менее, это ему совсем не мешало заниматься незаконной деятельность, общаться со всякими деятелями из религиозных и промышленных кругов японского государства и вообще считаться «просвящённым старцем», которому совсем чуть-чуть осталось до последнего поворота колеса Сансары, после чего и Вишну, и Кришна и Шива и все прочие буддийские идолы запросто признают его за своего и вознесут на крыльях в страну Шамбалу. Но он возмечтал стать религиозным диктатором Японии, за что и расплатился своей свободой. Он посажен пожизенно.

Так же и наш Распутин, некто Григорий, а по отчеству Ефимович. Как в Государстве Японском уважаемо быть «просвящённым старцем», так в Государстве Российском никогда не зазорно было искать бога в самых неожиданных местах, притом и то, и другое представляло собой нечто среднее между цирком и элементарным уголовным фармазонством. Первые проявления талантов Григория относятся к его счастливому детству – он лечил «внушением» заболевшую скотину. Хорошо, что не иглоукалыванием, как это пытался делать с кошками маленький Асахара. И, как Сёку Асахара с младых ногтей был «друг стакана», так и Григорий с 15 лет пил водку, и пил хорошо, пьяный, дрался и сквернословил на всю Тюменскую губернию, в коей – в селе Покровском - он и родился где-то между 1864 и 1872 годами. Уцелели метрические книги волости за 1862-1868 годы, в которых отмечено рождение нескольких детей у местного жителя Ефима Яковлевича Распутина. В записях Всероссийской переписи населения за 1897 год тоже есть упоминания о «старце» Григории. Григорий Ефимович в тот момент указал, что ему 28 лет. Если верить сказанному, то получается, что родился он в 1869 году, однако возможно, он был всё-таки на несколько лет старше. Грамоты Григорий почти не знал и в датах не разбирался. Впрочем, день рождения своего он знал очень точно – благодаря церковному календарю!

Отец преподобного Асахары тоже был очень традиционным малограмотным человеком – он плёл татами, жил в плохости и низко-пренизко кланялся всем сильным мира сего, обращавшим внимание на его приверженность старине и японским традициям. И жили они тоже не где-то в центральных префектурах Японии, а на самом дальнем южном островке возле Кюсю, где, собственно, кроме старины и традиций ничего и не бывало. Впрочем, на этом сходство между великими жуликами заканчивается. На тот фигов остров, на котором родился Асахара, даже птицы не залетали, потому-то преподобный и рвался из кожи вон, добиваясь денег и всеобщего внимания. А село Покровское было наоборот местом небезызвестным. Побывал там ссыльный Александр Радищев, прокатились через те места многие декабристы, а потом Фёдор Достоевский, побывала там Елена Дьяконова, та самая Гала, жена Сальвадора Дали. И ещё!

В реке Туре, прямо возле этого села, был злодейски утоплен большевиками епископ Гермоген (Долганёв), тот самый, один из наиболее упёртых покровителей Григория. Смешно, не правда ли? А ещё этот же владыка Гермоген прославился тем, что был в прежние времена инспектором образования в Тбилиси и курировал духовные учебные заведения. Так вот, под актом об отчислении из семинарии некоего Джугашвили стоит его, Гермогенова подпись. Сам Распутин рассказывал не менее интересный анекдот о «божьем провидении». В молодости Гришка был ямщиком и возил до Тюмени и Тобольска разных «государственных» людей. Так вот, одним из его пассажиров оказался тогдашний ректор Санкт-Петербургской духовной академии епископ Сергий (Старогородский), в прошлом - руководитель русской православной миссии в Японии, а в будущем - второй по счёту советский патриарх. Когда в 1904 году Гришка Распутин приехал в Петербург, он поселился … как вы думаете - где? Да-да, у Сергия Старгородского, в общежитии духовной академии!    

В начале 20-ого века в селе Покровском было под 300 дворов, две церкви, школа, речная пристань с телеграфом и фельдшерским пунктом, и казённая контора. Жили хоть и патриархально, но очень неплохо. У Ефима Яковлевича Распутина был дом из восьми комнат, двенадцать коров, три бычка, полсотни голов другой крупной живности и полный курятник несушек. И – полный дом кошек, кстати сказать! И Григорий Распутин тоже всю жизнь был страстным «кошатником»! Местная контора подсчитала, что доход в их волости ровнялся примерно 30 рублям на члена семьи – непохо, не правда ли? В многочисленных обанкроченных кулаками и часто в дрыну спившихся больших сельских общинах центральной России о таких деньгах только мечтали! Но это ведь была Сибирь, притом «самая изначальная», через эти места Ермак прошёл, а следом за ним - все воеводы и атаманы, присоединявшие Сибирь к России, так что нищих да убогих в Покровском не водилось. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что сохранилось немало фотографий, на которых увековечился и молодой Распутин, и его сестра Параскева, типичная русская кулачка, и их родители, и дети сестры, и соседи, и даже местный дьякон Митрофанов. Это откуда же в их сибирской деревне взялся фотоаппарат, вещь в те годы дорогая и в Сибири довольно редкая? Может, у крестьянина Ефима Распутина не было «Кодака», но у дьякона - был точно! Зато откуда «пришли» Распутины в Покровское, то доподлинно известно. Так вот, тюменский краевед Смирнов «раскопал», что Гришкины предки носили фамилию Фёдоровы и проживали в селе Палевицы Яренского уезда Вологодской губернии (сейчас это Сыктывдинский район Республики Коми), а в Сибирь они направились вместе с самой первой волной переселенцев, следом за первопроходцами края - в первой четверти 17 века. «Пионеры прерий», как их назвали бы, родись они в каком-нибудь диком штате Америки. Пращур Гришки Распутина Изосим Фёдоров числился в 1657 году крестьянином Покровской слободы. Жил с женой и тремя сыновьями — Семёном, Насоном и Евсеем. О Семёне Фёдорове и младшем его брате Евсее можно сложить целый роман в стиле Фенимора Купера (если б это была дикая Америка, а не наша Тюменская область) — считается, что они прожили беспокойную и очень увлекательную жизнь - но нас интересуют в данном случае сыновья среднего из братьев Насона — Филипп и Яков. Именно они и стали зваться Распутиными, и, вероятно, от семейного прозвания Роспута — грязь, распутица.  Куда их носило по распутице и зачем, история умалчивает.

Судя по фотографиям, Григорий был очень похож на своего отца Ефима Яковлевича. Похожесть на кого-то не может достоверно свидетельствовать о личных качествах человека. Но это всё-таки подчёркивает некую человеческую индивидуальность. Отец — бородатый, цыганистый, с «хозяйским» взглядом. Так глядели только сибиряки, да кулаки — то есть материально независимые хозяева-единоличники! Зато его фамилия действительно – почти документ с печатью! Если жулик Сёку Асахара звался на самом деле Тидзуа Мацомото и очень не любил, когда вспоминали его настоящую фамилию (она переводится примерно как Сосновский), то Распутин – это действительно родная фамилия, а не «псевдоним», взятый ради «красного словца». В метрических книгах села Покровского эта фамилия встречается аж семь раз, притом все жители села делились на «сторожилых», «пришлых» и «ссыльных», а семья Распутиных считалась именно «старожилой», а не какой-нибудь другой! Можно предположить, что на местных кладбищах похоронено не менее трёх поколений этой семьи. Интересно, не правда ли? Кстати, одна из записей за 1862 год зафиксировала брак Гришкиных родителей - Ефима Яковлевича Распутина и Анны Васильевны Паршуковой. В той же книге есть записи о бракосочетании Григория с Прасковьей Васильевной Дубровиной, уроженкой соседнего села Дубровное, и о скором рождении у них сына Дмитрия и дочерей Матрёны и Варвары. Как не трудно догадаться, родители очень постарались, чтобы женить сына. Больно уж он шумел, пил и распутничал (согласно своей фамилии). В соседних сёлах, куда парни из Покровского ходили за девками, и где нередко устраивали «махач» с местными парнями, за Григорием прочно закрепилось прозвище «Гришка-вор». Да и девушку ему сосватали из семьи очень бедной и даже по местным понятиям «бесфамильной» - их село называлось Дубровное, вот и фамилия Прасковьи тоже была Дубровина! Она была старше Григория на три года. Мамка Распутина использовала Прасковью как работницу и относилась к ней с воистину русской патриархальной жестокостью. В их доме плеть висела на самом видном месте. Тогда-то, в молодые годы, Гришка и уразумел, кто в доме «хозяин», и что надобно, чтобы стать таким же «хозяином» в своём собственном доме. А своего-то дома у Гришки с семьёй как раз-таки и не было – вот, в чём проблема! И ещё! Он родился 9 января – на день святителя Григория Нисского, одного из трёх идеологов византийского православия. Причём здесь православные идеологи? А дело в том, что 9 января рождаются люди со «скорпионьим» темпераментом и - «умеющие использовать очевидные слабости других». Но всем известно, что использовать чужие слабости можно только в одном случае – если ты и сам ими «слаб», и прекрасно отдаёшь себе в этом отчёт. 

Помимо бесконечных измен, часто случайных и опутанных смешными сплетнями в стиле анекдота: «Мужик покупает в сельпо бутылку водки, закуску, а потом, немного подумав, спрашивает пачку презервативов. Продавщица - ему: «А зачем? Светка уже взяла!» - были в их селе и другие тайны – «нетрадиционные». Потом, пребывая в качестве послушника в сибирском Верхотуринском монастыре Гришка чуть было не станет любовником (нательником) двух местных священнослужителей, отцов Сергия и Иосифа. Кто они были такие и чем вся эта эпопея закончилось, толком не известно, однако влечение Григория Распутина к мужчинам было делом столь же обыкновенным, что и к женщинам. Видите, каким «передовым» человеком был простой русский старец Григорий?

А была и другая сельская тайна, кроме частых измен. Считается, что Гришка Распутин являлся членом шайки конокрадов. Многие потом говорили, что это миф, сельская сплетня, порождённая всеобщей завистью и соседскими подглядками через забор.  Однако это информация появилась не просто так – это было сказано односельчанином Распутина, неким Ильёй Картавцевым, утверждавшим, что как раз по этой-то причине Гришка и слинял из деревни, оставив и жену, и двух дочерей (его сын в том же году умер). Местная полиция задержала злоумышленников, коими оказались буквально соседи и родственники пострадавших, задержанных приговорили к публичному дранию задницы, но как раз Григорий-то этого наказания и избежал. В 1915 году одна из сибирских газет напечатала об этом случае материал в полколонки – типа, знай наших! – но Григорий Распутин обратился к редактору и попросил привести факты – докажи, мол, любезный! Газета ничего доказать не смогла и редактор поспешил извиниться перед авторитетным земляком. Сам же «старец» никогда не скрывал, что жизнь у него была шумная и разнообразная. Недаром же одно из наиболее подробных описаний его внешности хранилось в полицейских анналах Тобольска и Тюмени.

Итак, в каком-то году (а точно датировать эти события не смогли ни попы, ни жандармы) Григорий Распутин становится жуликом. А именно - «ходоком по трудным местам» - ходит туда да сюда, общается с полезными людьми, ищет бога и «взыскует града» в церквях и постоялых дворах Российской империи. Этим занятием занимались сотни тысяч тогдашних россиян, как верующих, так и не очень. В старину их называли «каликами перехожими». Вполне возможно, что Григорий пользовался некими «связями». Населения в тогдашней Западной Сибири было немного, поэтому каждый кабак и притон были известны на сто тысяч вёрст в округе – буквально «Будешь в Тюмени, айда в трактир «Кедровка» и спроси Ефрема Голубцова – это жены Егора Дырина брат! Он тебе всё, что надо и расскажет. А ко мне не приходи!»

Ну а куда такие связи могут привести, известно из тех же анналов губернской полиции. Например, считается, что Григорий Распутин был замечен в связи с деятельностью запрещённой в России секты хлыстов. Кто такие хлысты, или «христоверы», как они сами себя называли? Деструктивная секта тоталитарного толка, со строгой конспиративностью и внутренней дисциплиной, имевшая близкое отношение к бизнесу, притом к самому русскому бизнесу, - бородатому, купеческому. А появились хлысты во времена столь незапамятные, что одна только дата смерти почитаемого у них «пастыря» Данилы Филипповича и та заставляет присесть и задуматься – 1700 год! Здесь самое интересное, что одно из ответвлений этой «канторы» имело прямой выход «наверх» - в начале 19-ого века им оказывал протекцию «сам» министр просвещения князь Александр Голицын, «кормщицей» у них служила Екатерина Татаринова (урождённая баронесса Буксгевден), а одним из наиболее известных адептов оказался художник Боровиковский. Нам известно, что эта группировка как-то устояла после разгрома, устроенного ей Николаем Первом, и продолжала функционировать даже тридцать лет спустя. Кроме того, нам известно, что были другие группировки этого толка, в которых состояли, например, любимые племянники графа Милорадовича, а также кавалергардский подполковник граф Фёдор Уваров, он же сибирский старец Фёдор Кузьмич, но об их деятельности мы знаем только из жандармских донесений. Трудно сказать, существуют ли хлысты-христоверы сейчас, но в те времена целые города России – в Поволжье и в Сибири! – буквально контролировались хлыстами и прочей нечистью примерно этого же толка. Как нетрудно догадаться, хлыстовство и все прочие похожие течения зародились в середине 17 века где-то на периферии старообрядчества и замечательно с ним соседствовали.

Эту религиозную организацию – или, вернее, окружающий её социум - очень интересно описал Максим Горький в третьем томе романа «Жизнь Клима Самгина» (там одна из героинь повествования, богатая купчиха Марина Зотова является лидером общины хлыстов - «кормщицей корабля»), и весьма подробно (как бы в укор Мельникову-Печерскому) описано их «богослужение», в котором участвуют не только беглый убийца, работавший дворником у «кормщицы», и не только неграмотная прислуга, но и люди вполне благородные – например, богатая женщины из Петербурга, жена американского судовладельца. Кстати, хлыстовское «богослужение» могло заканчиваться свальным грехом, а уж там кто благороден, а кто неблагороден, значения не имело. Там имели значения совсем другие качества и навыки. 

Обычно Российскую империю считают страной, в которой преследовалось иноверчество. Ну да, иногда преследовалось. Но, в принципе, секту хлыстов никто не трогал. Их было очень много, и в хлыстовской среде наверняка водилось немало информаторов, поэтому при желании можно было одним махом позакрывать половину из действующих «филиалов» этой богатой и очень шумной организации. Тем не менее, царские сатрапы как-то не спешили хватать их за цугундер. За решётку можно было попасть за пропаганду хлыстовства или за тайный сбор денег в пользу организации, но за принадлежность к секте сажали нечасто. В 1903-ем году Тобольская Духовная консистория – ведомство в те годы чрезвычайно серьёзное! - проводила своё «внутреннее» расследование на предмет Гришкиной принадлежности к местному «филиалу». Но вот тут получилась незадача. То ли руководство местной епархии было близко знакомо с Григорием, то ли Гришку сильно возлюбили на просторах Тобольской губернии, однако наскрести на него компромат так и не удалось. Все знакомые царского фаворита заявили, что он – «муж честный и глубоко верующий», и в сектанстве никак не замешан, и вообще – чист, аки голубь! Да хоть молись на него, встав задом кверху, как рак на мелководье! Ну нет же! В ходе расследования обнаружилось, что Распутин и много пьёт, и устраивает в бане свальный грех с бабами, и вообще человек он чрезвычайно непростой и шумный, но о принадлежности к хлыстам это никак не свидетельствовало. Повторно к этому делу обратились в 1912 году по требованию Государственной Думы, - в год, когда в Российской империи разрешили функционировать масонским ложам и когда Григорий стал уже не просто фаворитом царя, а почти богом во плоти. Следствие вели «знатоки» - поп Никодимом Саврасов и протоиерей Дмитрий Смирнов, оба служившие в Тобольской консистории. К делу также привлекли Д.Б. Берёзкина, инспектора Тобольской духовной семинарии. Был запросто обыскан дом Распутина в селе Покровском, а потом допрошены подозреваемые в вредном «недоносительстве» - то есть те, о ком знали, что они участвуют в радениях. Результат – близок к нулю. После чего Тобольский епископ Антоний (Кержавин) постановил произвести доследование по «делу», поручив его опытному миссионеру. Зачем это нужно было делать? Был бы Распутин просто пьяным «тусовщиком» - это ещё ничего! Но он-то претендовал на святость, а святость - дело серьёзное. В России свят ты или не свят, решают их преосвященства епископы. К тому моменту за Гришкой Распутиным уже вовсю следили. Кто следил? Во-первых, у «святого» не сложились отношения с полицмейстером столицы, а затем и с полковником Герасимовым, начальником по секретной части, а ещё им заинтересовалась контрразведка в лице в то время ещё полковника Оскара Карловича Энкеля (это будущий русский генерал-лейтенант, а потом, после 1917 года начальник генштаба Финляндии). Вредный сыщик полковник Герасимов тайно интересовался прошлым Распутина, а полковник Энкель не скрывал, что Гришка у него «попадёт под трамвай». Однако же принадлежность «божьего человека» к сектам доказать всё-таки не удалось. Даже переданное по службе письмо царской сестры Ксении, в котором Распутин прямо обвинялся в хлыстовстве и то не возымело никакого действия. Тогдашняя Россия была уважаемой империей со всеми признаками «правового государства», поэтому письма высочайших особ никем всерьёз не рассматривались. На вопрос же всем известного генерала Алексеева: «Что вы, ваше величество, находите в этом грязном мужике?» - император Николай запросто ответил: «Я нахожу в нём то, чего не вижу в большинстве наших священнослужителей!»   

3. А нам не страшно!

Есть на Руси старинная такая забава – «играть в Гришку». Что значит «играть в Гришку»? И в какого Гришку? Знамо дело - в Гришку Отрепьева! Таким образом, «играть в Гришку» - значит быть самозванцем. Например, - липовым ревизором в уездном городе, или же маклачить липовыми лекарствами на провинциальной барахолке. Преподобный Асахара путешествовал по Индии, довольно долго торчал во всевозможных кружках и сектах, из которых его всякий раз выдворяли за пьянство, а потом успешно торговал «лекартствами» - от импотенции, от паранойи, от неудач на Токийской фондовой бирже, и даже от глупости. Тем не менее, преподобный дважды сидел в тюряге за обман и очковтирательство, и к моменту своего долгожданного прыжка наверх, прямо на самую вершину общественной иерархии Японского королевства он давно воспринимался как вор и жулик, каких ещё поискать надо. Но кому-то он очень нравился, этот шулер с его пилюлями от всех болезней, поэтому даже сейчас о преподобном Асахаре известно далеко не всё. А, впрочем, ну его в болото!!!

Наш Гришка Распутин тоже промышлял чем-то очень подобным – и заговорами-наговорами, и «лечением» молитвами и «святой водой», и даже знаменит был «светопредставлениями» в стиле «а вижу я сглаз на тебе, и порчу такую, что и не уразумею, кто ж на тебя так обиделся, мать-перемать»! У провинциальной миллионерши Башмаковой, с которой начинается восхождение Гришки во власть, а так же у глубоко провинциальных барышень в очках и стареющих купчих в шубах со стеклярусом подобные народные фокусы вызывали неизменный восторг и одобрение – в начале века «чудеса» были в большой моде! – но кочевать по интеллигентским гостиным в далёких городах и проповедовать Христа перед торговцами табаком и кожевенными изделиями было и скучно, и недоходно. Ведь все деньги, они – там, в столице, в Петербурге или в Москве! Даже старая дура Башмакова и та держит капиталы свои в процентных бумагах, а за процентами ездит в Москву. Да тут ещё попы сильно-пресильно заедают, выискивая в кабаках всяких «святителей» и «чудотворцев», а, как найдут, так сразу - в полицию! А в полиции «шьют» дело по статье шарлатанство. И не ай бог в кармане лежит что-нибудь такое, что попам не понравится – например, бумажки с еретическими текстами какой-нибудь «матушки» или «пророчицы» (а всевозможные сочинения, отражающие чьи-то религиозные или утопические воззрения – это отдельный пласт русской письменной культуры!), или там спрятан портретик какой-нибудь, на иконку похожий, или талисман какой-то на шее висит – «Этим, что ли, тебя мать благославляла, да?!?» - и тут же - в тюрягу, клопов кормить! Ведь «церковь воинствующая» не просто так носила чёрный свой мундир. К тому же, в Уложении о наказаниях уголовных были все необходимые статьи и пояснения, да и опыт их применения был вполне достаточен – тебя, чудотворец, мигом запрут, ты только квакни!

Кстати, и граф Лев Толстой с его собственным пониманием русского социализма, и Лев Шестов, и Николай Бердяев, и Василий Розанов («Брехун, еретик и чувственник!», - как о нём иногда отзывались), и русский «космист» Николай Фёдоров со всеми другими «космистами» - Чижевским, Вернадским и Циолковским, и Николай Рерих с его самодельным буддизмом и даже самая первая в этом ряду русская «матушка-пророчица» – она же «русский сфинкс» Елена Блаватская, тоже жулик ещё тот! – это люди в нашей стране далеко не чужие. Они - плоть от плоти и кровь от крови русского народа. Если б не мечтал горьковский челкаш о какой-нибудь звезде или комете, да разве русские люди полетели бы в космос? А разве случился бы на Руси социалистический дебош 1917 года, не будь у нас утопических воззрений в стиле всем известных сказаний об «Опоньском царстве»? Но светские фантазёры и господа учёные, конечно, не принадлежали к мистерии русского православия, поэтому самое «страшное», что попы могли с ними сделать, так это отлучить от церкви – иди, мол, в свой рай, там ты весь, а тут не шляйся!

Страшно ли было Гришке? Да, страшно. Так можно и кандалами загреметь. Но он был сотворён из того же «материала», что и многие другие авантюристы, промышлявшие на поприще публичной «святости». Потом из этого же «теста» будет слеплен преподобный Сёку Асахара, однако каждый из них выбирал всё-таки свой жизненный путь. Сёку пошёл создавать секту и на этом деле поскользнулся, как на кожуре от банана. В общем-то, и Распутин, человек знакомый с неформальными конгрегациями, тоже был недалёк от деятельности на этом поприще. Но за ним стояло не только тёмное прошлое шута, конокрада и торговца БАДами.

Во-первых, ему было знакомо дореволюционное ЛГБТ-сообщество, а в гомосексуальной «тусовке» правят мэтры и «метрессы» не всегда голубых кровей. Это ведь не парад на Марсовом поле, а - затхлый «полусвет», или, вернее, «другой Петербург» Сергея Дягилева, Михаила Кузмина и Вацлава Нежинского (а также циничных мужиков-банщиков, красивеньких юношей-парикмахеров и прочих «голубей»). Непричастных там не бывает, зато связи гомосексуалистов играют чрезвычайную роль в общественной жизни любого государства – и не только России! Кроме того, в Империи начался процесс упрощения нравов и обычаев – всё ж-таки 20-ый век на дворе! Класс господ уже значительно разбавился «рабами», всевозможные фирмачи и жулики легко становились камергерами, скрипачи и гусары штурмовали придворные Олимпы, любовницы были в цене и в огромной силе, а ещё недавно широко распространённые в Санкт-Петербурге околополитические кружки и «тусовки», за принадлежность к которым можно было и тюремный срок схлопотать, теперь перерождались во что-то иное и новое.      

Начался этот не скорый процесс ещё во второй половине 19-ого века, в эпоху шквального нигилизма, существовавшего под лозунгом «человеку, как и скотине, всё дозволено», а также гремевшей в цивилизованном мире англо-американской промышленной революции. Под глубоким впечатлением от венских баррикад 1848 года и по причине не менее глубокого разочарования в революционных идеях люди стали больше уделять внимание себе и своей «персональной» жизни – например, сексуальным отношениям. Притом Российская империя не была одинока в этом странном стремлении «жить хорошо», - ей немного фантазии не хватало, только и всего! Если представить себе тогдашнюю Европу, то эта картина выглядела бы примерно так: Лондон увлекался педофилией и гомосексуализмом (а ещё скрытыми формами рабовладения, берущими начало в колониальных порядках, и опасной для жизни опийной наркоманией), в Берлине и в Гамбурге процветало большое БДСМ-сообщество, Париж был городом «без комплексов и предрассудков», а столица «самой дурацкой в мире империи» цесарская Вена была этаким гей-курортом для богатых и знатных – только там официально одобрялась гей-проституция всех мастей и расценок и именно в столице Австро-Венгрии находились самые знаменитые в тогдашней Европе ЛГБТ-сообщества! А что творилось у нас? Говоря прямо – ничего не творилось! В плане секса и мужской проституции Российская империя была по-прежнему скучна и до крайности несовершенна. Вот, в плане политики - это совсем другое дело!

Но – однако же! После того, как народовольческие «тусовки» обнаружились даже в Училище правоведения и в Морском корпусе, консенсус между властью и некоторой частью правящих кругов страны был окончательно утрачен. В конце концов, графиня Софья Перовская прикончила Царя-Освободителя и следующий царь, на этот раз Александр Миротворец объявил в стране «перемирие». Всем залезшим на стенку было предложено успокоиться на пол и заняться решением повседневных дел – а то ведь живём не ахти как! – и в нашей стране произошёл уход в так называемую «русскую народность», представлявшую собой «козью морду» из тех же народнических убеждений, только теперь уж поставленных на службу обществу и государству. Настало время «малых дел»!

В год коронации Николая Второго русские барышни с суровым видом цепляли на нос синие очки и всем гуртом записывались в «эмансипэ», а не успевшие загреметь в ссылку дурно воспитанные семенаристы-нигилисты-полемисты уже не стеснялись хамства и цинизма, притом и те, и другие остро полюбили науку, религию, философию и … личную свободу! Что ж, «освободить» весь мир бывает не так уж и просто. А «освобождение» и правда лучше всего начинать с себя самого! А главное – деньги! «Всюду деньги, деньги, деньги, всюду деньги, господа! А без денег жизнь плохая, не годится никуда!» Они золотыми жилами пронизывали все без исключения социальные отношения, и даже там, где прежде правила Пиковая дама, теперь утвердилась в правах сторублёвая «Катька». Люди знатные тоже денег никогда не боялась, однако в скандальные аферы и спекулятивные операции бросались далеко не все из тех граждан империи, чьи кареты были украшены княжескими шапками, баронскими поясами и графскими коронами. Однако эти люди хорошо знали двор и все исконные его обычаи – многие из которых как раз зародились в игорном салоне пушкинской Старухи – поэтому деньги в их самом циничном амплуа стали восприниматься как средство быстрого проникновения в те участки государственного аппарата, где находились их собственные интересы, а также интересы делавших «карьер» разночинцев. И, как встарь, так и в начале нового 20-ого века, главными проводниками в те бюрократические дебри были придворные фавориты – гусары, цыгане, «полудевы», некие скрипачи из румынских оркестров и всякие там юноши полусвета!

До появления Григория Распутина какого-то общепризнанного коррупционного, да и политического «явления» в российской столице не было. Были придворные с разной степенью крутизны и продажности, и были фигуры, так или иначе близкие к правящей элите – те же самые гусары и цыгане. Но так, чтобы «пришёл льстец и обольстил» - об этом в те годы могли только мечтать! Вот и получается, что в начале 20-ого века в Россию валом валили инвестиции из союзных стран Антанты, но никто – да-да, никто! – не представлял интересы иностранных банков в Российской империи. В смысле, этих «представителей»-то было сколько угодно – даже балерина Матильда Кшесинская и та вела дела с иностранными банкирами - но на практике всегда получалось, что в России никто за это дело не отвечает. Но кто он, тот загадочный человек, которого так долго ждали? И какой он должен быть? Ну не с Кшесинской же вести дела, право же?!?

Ну, во-первых, он должен быть близко знаком с отечественным бизнесом. Чем не Гришка Распутин, правильно? Столичные купцы-миллионщики его, небось, заприметили уже в тот момент, когда он слез с подножки поезда на Московском вокзале и полез обниматься со знакомыми попами – «святой старец» Григорий, «человек божий»! А что в нём должно быть кроме этого? Ну да, ведь не только деньги правят миром – правильно? Когда у людей много денег, на передний план выползают «секс, ложь и спецэффекты». В столице круглосуточно функционируют десятки светских салонов, в которых богатые и пресыщенные люди всех мастей и рангов - в сущности, рантье, дураки и бездельники - наслаждаются обществом импортных спиритов – а верчение столов нынче в большой моде! И всякие русские Матрёшки-Босоножки тоже туда захаживают прям как в богатый купеческий дом на окраине Сызрани или Царёво-Кокшайска, повергая в шок амбрэ из нечистот и крепкого русского алкоголя, и никто их в кухню не гонит – ведь это ж наша «русская мистика», волхвы, изиды и осирисы, исконная наша культура и первооснова всех первооснов!!! А, во-вторых, тот человек должен быть в некоем роде монахом, и монахом грамотным. Чтоб он и смотрелся хорошо и человеком был вполне «демократическим», то есть не из князей. Но человека из попов – нам тоже не надобно. Был тут у нас красивый такой иеромонах Иллиодор (Труфанов), почти поп Гапон, только чуть поумнее, - образованнейший церковник из донских казаков и замечательный специалист по нечистой силе. Черти от него в ужасе разбегались! Но увлёкся он высокой политикой, влез в отношения с православными антисемитами и вообще стал каким-то неродным и неровным. Какие тут могут быть антисемиты, если у нас половина банкиров – евреи? С печки он, что ли, брякнулся, этот иеромонах Иллиодор?!? «Был у нас бал – чёрт с печки упал!» Так пускай лезет назад на свою печку, а к нам – ни ногой! Ему всё ясно? Мы найдём себе совсем другого иеромонаха.

Ну, вот опять - чем не Гришка? Человек он был абсолютно русский, но к евреям относился с абсолютным спокойствием – ты «бабло» гони, и баста тут! Что касается ещё одной стороны проблемы – его величество секса! – то и в этом плане Григорий тоже не мальчик в коротких штанишках! Как-никак был он хлыстом, а там мальчики не ценятся! Питерская салонная «тусовка» густо населена неприличными юношами и женщинами, она глуповата и довольно распущена, с какой стороны на неё не смотри. Тут и раньше-то, при строгом Николае Павловиче, некуда было деваться от всякой «энтой» беспутной публики — да то и дело кого-нибудь от дворцовой службы с треском отставляли! – ну а уж теперь-то, в эпоху повальной демократизации отношений люди да только об «энтом деле» и мечтают на всех великосветских мероприятиях. Свобода, мать её так за ногу!!! В Петербурге даже «лежбище котиков» появилось – в смысле, гомосексуалистов - чего вообще никогда раньше не было. «Котики имели свой променад» на одной из сторон Екатерининского канала, и гуляли они там тёплым вечерком в широких пальто, в цилиндрах и непременно в лайковых шведских перчатках жёлтого цвета и при белых шарфах, повязанных особым образом, притом «котики», которые состояли на военной службе, пользовались большей популярностью, чем, к примеру, ловкие трактирные юнцы и красиво завитые мальчики-парикмахеры (вспомним портреты тогдашнего Сергея Есенина). Вот тут как раз старче Григорий-то Распутин с его опытом и пригодится, правда ведь? Он подходит к нравам «нового» Петербурга, как «рука и перчатка» (по меткому английскому выражению). Но как бы «зафутболить» Гришку во власть? И как бы сделать из него того самого «лучшего друга короля», которому по средневековой английской традиции давалось право гонять стада овец через любые лондонские мосты и посты, а, в случае преступления, его можно было бы повесить только с большими извинениями и только на шёлковой верёвке?!?

Вот это непросто!

Итак, в 1904 году «старца» Григория представили правящей элите страны как очередного ведуна и прорицателя. В стране, где религия была образом жизни, не могли не относиться всерьёз к ведунам и прорицателям. Это ж, ясен пень, «волхвы и осирисы»! Вам всё понятно? Сперва с Григорием «знакомились» в салонах, близких к бизнесу, теософии и старообрядческому движению – например, в доме старосты Исакиевского собора генерала Богдановича по прозвищу «Рычаг» - а потом настала очередь людей, представлявших госаппарат Империи. Продвигали «святого человека» такие любопытные люди - тобольский владыка Варнава (в миру Василий Накропин, архиерей из простых крестьян, буквально за несколько лет взлетевший из иеромонахов в епископы) и учёный ректор Петербургской духовной академии Феофан (Быстров, один из друзей царя). Вот последний-то и свёл его, в конце концов, нос к носу с безусловным лидером романовского клана Николаевичей – с великим князем Николаем Николаевичем, а тут, в свою очередь, быстро «дослал шар» прямо в «лузу». Все Романовы знали, что после знакомства с отцом Иоанном Кронштадским (в миру Иван Сергеев) у правящего семейства наблюдалась неумеренная тяга к православным чудесам и кудесникам. И популярный кронштадский поп Иоанн в тот момент тоже громко рекомендовал «старца» Григория - выдающийся-де он странник и молитвенник, и такой человек, «чья молитва всегда богу угодна». Куда старца Григория запихивали? По существу, его толкали на должность второго домашнего попа царской семьи.

Первым и весьма многолетним домашним священнослужителем семьи Романовых был протоирей Иоанн Янышев, однако практика «приближать» к своей персоне других служителей культа была принята в Зимнем дворце ещё со времён царя Петра, так что Николай Александрович, став императором, немедленно возвысил своего личного духовника Ивана Рождественского, с которым гонял чаи с рогульками, а то и водочку пил, советуясь по всем общечеловеческим вопросам. После внезапной кончины отца Ивана Рождественского он на время приобщил к престолу позапрошлого духовника, служившего ещё при Николае Первом – столетнего старика, человека богатого и в делах многоопытного! Ну, что ж, это была практика весьма отлаженная! Потом настала очередь двух новых духовников – протоиереев Александра Васильева (он тоже из крестьян, один из руководителей монархического «Союза Архангела-Михаила») и некоего Николая Кедринского, которого, надо сказать, очень не любили царские дочери. Вот где-то у них под ногами и должен был находиться этот новоявленный «человек божий» Григорий, «самородок» из «простых сибирских мужиков».

«Самородок» был беден, как все авантюристы, одет был в простой серого цвета пиджак с оттопыренными карманами, и всюду таскал с собой две большие кожаные рукавицы – «для кулачного боя». Конечно, попы и купцы вскоре поприодели своего «пророка» и превратили его в популярный в те годы «лубок» - на нём была то чёрная суконная косоворотка, служившая «мундиром» всех русских социал-демократов, то малиновая рубаха «со звёздочками», туго подпоясанная шёлковым шнуром - но брюки его, как дружно свидетельствовали встречавшие на вокзале очевидны, сидели на Гришкиных ногах строго по-военному, без пузырей, а опойковые сапожки отличались невероятной красотой, чистотой и блеском. Шагал Григорий широко и уверенно. По словам тех же очевидцев, в одной руке он нёс огромный фанерный чемодан чёрного цвета, притом далеко не пустой, а в другой – узелок из чистой тряпицы, в котором хранился большой каравай деревенского хлеба и толстый круг колбасы. Одним словом, мужик приехал в город, и приехал – навсегда! Сколько ж их, таких же, как он, каждый день приезжало в столицу Империи?!? Да по десять тысяч, небось! Ведь на то он и «питер», который «людям бока повытер»!

Появившись в столице, он поселился сперва у епископа Феофана, с которым вёл длительные религиозные беседы, потом у инженера и придворного деятеля Лохтина, жена которого почти сразу стала    горячей поклонницей «божьего человека», а потом у чрезвычайно влиятельного журналиста Сазонова, прохиндея, каких ещё поискать надо бы. Притом духовных (и бездуховных) покровителей Григория Распутина совершенно не интересовали подробности его прежней жизни. Их даже не смутило то обстоятельство, что волынский епископ Антоний, раз взглянув на «старца», сразу его узнал: «Не верьте ему. Он в Казани на бабах ездил! Такой человек не может быть праведником!» - «Божий человек» Распутин от его слов не пострадал. Знакомство с царской семьёй произошло 1 ноября 1905 года. Это был просто разговор за чаем. Почти ни о чём. Григорий показал себя собеседником простым, но хорошо знающим жизнь, и чрезвычайно почтительным. Тогда он был ещё довольно молод и ничем не напоминал те лохматые изображения, по которым судят о нём и его довольно-таки своеобразной внешности. Ровно чрез год в декабре 1906 года Распутин подает прошение на высочайшее имя об изменении своей фамилии на Распутин-Новый, ссылаясь на то, что якобы многие его односельчане носят ту же самую фамилию. Этим Гришка как бы перешёл в собственность семьи Романовых – точно так же, как это сделал некогда доносивший на декабристов уланский унтер Шервуд, ставший в один час Шервудом-Верным.

Прошение домашнего любимца было удовлетворено.

Надо сразу сказать, что «старца» очень скоро невзлюбили. И дело даже не в зависти. Дело в корысти. Его толкнули наверх Николаевичи в лице царского генерал-адьютанта Николая Николаевича Младшего по прозвищу «Лукавый», но они же потом начали выживать «божьего человека» из дворца. Вообще же, Николай Николаевич был редкостным интриганом и провокатором, и каким образом он желал использовать Гришку – как девочку, или как мальчика? – никому не известно. Зато известно, что он получил с этого – ровно шиш (если не меньше)! Распутин оказался лицом почти неподатливым. На него строчили доносы, против него возбуждали «дела», а в последствие перечисляли и все его пьяные загулы с бабами и без баб, а «старец» Григорий как бы отвечал своим поносителям: «Я - такой, да, но я такой и нужен!» Надо сказать, что с императором он водку не пил и, вопреки тому, что о нём принято было говорить, с семьёй Николая Второго он обходился много тише и вежливее, чем тот же великий князь-кавалерист. Но ведь и Николай Николаевич – вот настоящий гусар! - тоже не был святым. Он много пил, отличался злым и мрачным юмором, был крайне неприветлив. Они с Григорием – как сапог с валенком: как ты их не крути, а всё едино обувь!

3. Король.

Здесь надо сделать небольшую паузу и обратиться к фактическому материалу повествования. В советские время пропаганда так прошлась ногами по нашем с вами российскому прошлому, что от него, в сущности, ничего не осталось. Чтобы удостовериться в этом, стоит лишний раз послушать в записи какой-нибудь из выпусков передачи Михаила Веллера на «Радио России» - иногда складывается впечатление, что в эфир программы «У микрофона Веллер» звонили то ли какие-то принципиальные тролли, то ли не знакомые с нашей страной озверелые враги-оккупанты. Чего там только не звучало в прямом эфире! Как только не крыли матом наше прошлое! Как только не издевались. И кто это делал? Наши же с вами соотечественники!!! Поэтому-то я и сделаю небольшое отступление от основной литературной темы, представив вашему вниманию главную фигуру Российской империи начала 20-ого века.

Итак, самый главный на Руси «враг народа» - некто Николай Александрович (фамилия у него очень длинная) - родился 20 октября под знаком Весов. Император был человеком «простым в общении, безо всякой аффектации … между тем, он имел чуть сентиментальное и совестливое простодушие старинного русского дворянина»; он прекрасно говорил по-русски и любил самую простую человеческую пищу (даже гречневую кашу). К примеру, царь Александр Первый предпочитал только немецкую пищу, а по-русски говорил с иностранным акцентом. Что его увлекало? Технические новинки – автомобиль и фотоаппарат. Так же царь считается одним из основателей всего нашего почившего в 90-е годы всесоюзного филателистического движения. Потом отдельные экземпляры из его коллекции десятилетиями бродили по рукам всяческих советских воров, спекулянтов и коллекционеров как этакая продукция сорта «пруф» - высший класс! К сожалению, в современной России никакого «движения» филателистов больше нет. Огромное количество коллекций – в том числе составлявших предмет всесоюзной гордости! – просто уплыло за рубеж, а само увлечение марками стало явным признаком «старого» русского человека – буквально «совка», бомжа, интеллигента ... Воистину прав был Виктор Пелевин, когда писал, что в современной России выродилось даже то, что успешно сохранилось в Советском Союзе.

Ну, это я чуть отвлёкся …

В любом гороскопе вы прочтёте, что Николай, родившийся 20 октября 1868 года; то есть довольно «глубоко» в 19-ом веке, являлся «прирождённым дипломатом, имеющим склонность к командной работе». Что ж, очень похоже на правду! Его отец, рождённый ещё «глубже» – и под знаком Рыб - считался согласно гороскопам, «обаятельной Рыбой» и совсем не хотел видеть принцессу Алису Гессен-Дармштадскую, свою крестницу, своей же и невесткой. Кстати, внешностью и фигурой она очень походила на свою тётку, английскую королеву Александру, супругу женолюбивого Эдуарда Седьмого, а по гороскопу была Тельцом, притом довольно простой конфигурации. В общем-то, её гороскоп ничего особенного о ней не «говорит». Царь Александр Третий надеялся на династический брак с Близнецами по имени Елена - с дочерью одного из Орлеанов, графа Парижского, внука принца Луи-Филиппа Орлеанского. Это была тоже девушка яркая, но она происходила из династии «романской», а не из англо-саксонской, и была «принцессой» республиканской Франции – прямой потомок Филиппа Эгалитэ! - что тоже не совсем подходило русскому двору. Впрочем, породниться с герцогами Гессен-Дармштадскими тоже было весьма не стыдно! Женитьба на Алисе, внучке королевы Виктории, означало быстрое сближение с Винзорами (то есть с герцогами фон Саксен-Кобургами, как они вообще-то и назывались с самого начала), с которыми Романовы и так были близки, как ни с кем другим на свете – английский король Георг Пятый и русский царь Николай Второй были не только двоюродными братьями (поскольку их матери были родными сёстрами), но даже и на внешность они оказались весьма похожими. А что если цесаревича Алексея женить на английской принцессе – как идея? В этом случае можно было говорить даже о предполагаемом слиянии двух царствующих династий и образовании некоей новой династии Виндзор-Романовых! Перспектива интересная, не так ли?

Но на уровне отцов это произойти, разумеется, не могло. Все «отцы» были люди уже не молодые, толстые, давно женатые, они довольно легко заводили подруг на стороне - как это в открытую сделал Александр Второй, некогда, кстати, чуть не ставший принцем-консортом при той же королеве Виктории! – но уподобляться древним германским рыцарям и жениться на молодых принцессках они уж и не собирались. «Пусть всё решают наши дети!» - с улыбкой рассуждали потомки этих самых рыцарей и, запахивая шинели, усаживались в санки с медвежьими одеялами.

Ну а дальше – всё, как в анекдоте об Иване Ильиче Батове, личном кучере Александра Первого. В известных случаях царь отдавал распоряжение кучеру с помощью кивка головой. Кучер однажды ответил: «Знаю, ваше величество!» - на что Александр Павлович сказал по-русски: «Кучер должен знать только своих лошадей!» - и отправил его на три дня под замок. А, чтоб тому веселее сиделось, - велел прислать побольше выпивки и закуски!   

Что общего у Александра Первого и Николая Второго? И у того, и у другого было много дочерей. У царя Александра сыновей не было вообще (даже царская подруга Надежда Нарышкина и та была мамой двух девочек), и по этой самой причине с какого момента царские братья, и прежде всего Николай Павлович стали величать себя наследниками, а царю как бы сказали – «К Её величеству близко не подходи!» А тут ещё приключилась история со штаб-ротмистром Охотниковым, наставившим «рога» чуть ли не всей фамилии! Короче, закончилось это очередным дворцовым переворотом – пардон, выступлением масонов, которых мы называем «декабристами»! – и приходом к власти Николая Первого, правление которого определило будущее нашей страны лет на сто и более. «Хорош-то он был хорош, а дураков на сто лет понаделал!» - говорили современники. С Николаем Вторым – история «почти» такая же и даже сложнее. Если у Александра было только семь близких родственников, то у Николая их было тридцать семь, один другого страшнее, и каждый из них считался «большой шишкой». И, чем больше времени царь Николай находился у власти, тем больше его не любили - тем более что наследника у Николая тоже не было, и многим казалось, что уже и не будет!

А что было? Четыре дочери. Все родились летом или весной. Старшая Ольга довольно заурядна, зато легко училась. О ней говорили, как о «хорошей русской девушке», но не больше. Её любимцем и фаворитом был беспородный кот по имени Васька – ну а как его ещё называть?!? Сначала Ольгу хотели отдать замуж за румынского короля Карла Второго, но Карл был немец из правящей в Берлине династии, поэтому о браке с ним и речи быть не могло. Вторая по старшинству дочь звалась Татьяна – это была девушка довольно высокого роста и с безупречно красивым профилем. Как все Татьяны, она отличалась твёрдым характером, а ещё любила поиграть в теннис и погонять на «велике». Во время Первой мировой войны в принадлежащих династии пустующих помещениях (а таких нашлось немало) были организованы казённые аптеки и три госпиталя. Принцессы дома Романовых прошли под руководством доктора Боткина курс обучения сестринскому делу и стали младшими медработниками, притом Татьяна Николаевна попробовала себя в качестве операционной медсестры (оперировал тоже Боткин). Так вот, в госпитале она установила близко-приятельские отношения с сыном наказного атамана кубанского казачьего войска лейб-уланским штаб-ротмистром Дмитрием Малама, родом из пажей (в последствие он погиб в бою с красными на юге страны.) Он подарил ей красивого английского бульдога белой масти. В 1917 году, когда всё семейство царя и царицы оказалось под арестом в Александровском дворце, их бросят все – и генералы, и придворные, и вся многочисленная прислуга, а в первую очередь – династические родственники, и рядом останутся только они, самые преданные друзья – кошки да собаки! Потом останки бульдога Оретино (тоже убитого большевиками) будут найдены следователем Соколовым в доме инженера Ипатьева, что и определит весь дальнейший ход следствия.

Третьей дочерью Николая второго была Мария, типичная русская боярыня, девушка довольно крупного телосложения и большая любительница сладкого. Если Татьяна была маминой любимицей, то Мария была настоящая «папина дочка», и в основном именно с ней Гришка Распутин и вёл свою переписку в стиле «вот мир как день, а мир есть суета!» Лорд Джордж Маунтбеттен, сын чрезвычайно импозантного контр-адмирала Луиса Маунтбеттена, начальника британской военно-морской разведки, был откровенно влюблён в эту завидную красавицу, но он был тоже немец, родом из поселившихся в Англии гессенских принцев, поэтому и с ним, «англичанином», брак был так же невозможен. Зато во время Первой мировой войны у Марии завязался почти настоящий роман с пухлощёким офицером флотской авиации Юрием Деменковым. Конечно, из всего этого тем более ничего получиться не могло. Хотя … кто знает? Дворянин Деменков был не менее знатен, чем худородные бояре Романовы.

Что кается наследника Алексея, то он появился на свет самым последним, чем вызвал у династических родственников чувство глубочайшего разочарования. Они-то думали, что дочерей там родится ещё пятьдесят пять штук, ну а в дальнейшем можно будет лихо воспользоваться каким-нибудь ещё одним штаб-ротмистром Охотниковым, с его помощью наставить царю «рога» и заставить его определить в «наследники» кого-то из авторитетной родни – да того же Николая Николаевича! Но не тут-то было! Да «полный облом вааще»! Алексей (о котором как о ребёнке мужского рода даже и сказать-то нечего) родился 12 августа (знак Льва!). Как все мальчики он был очень похож на своего деда, и, как все Романовы, готовился стать гвардейским офицером. А что ещё о нём известно? Любил он хорошо пожрать солдатской каши в столовой гвардейского сводного полка (впрочем, это была «доблесть» многих Романовых), а ещё считался почётным атаманом всех казачьих войск Российской империи. Ну и всё! А что ещё?

Тут надо обратить внимание вот на какой факт – шефство в семье Романовых никогда не выходило за пределы гвардейского корпуса, но Николай изменил семейной традиции, поэтому некоторые заурядные и даже провинциальные полки и батальоны неожиданно оказались под покровительством фамилии. Взрослые сёстры Ольга и Мария были шефами в армейской кавалерии, и одна из них даже получила прозвище «Улан», а юному цесаревичу Алексею «принадлежал» 1-ый железнодорожный батальон (две военно-строительные и две эксплуатационные роты и полусекретное подразделение «охраны путей»). В ознаменовании сего факта батальон стал называться лейб-железнодорожным. Что с того? А «то с того», что в этот батальон гуртом рванули служить все, кто был поучёнее, познатнее да ещё со связями. Господа офицеры-железнодорожники впервые со времён Николая Первого стали присутствовать на всех государственных мероприятиях, а финансирование батальона выросло раз в десять, а то и больше.

Что касается самой младшей из принцесс, любимицы всей России Анастасии, то она получила в «подарок» на своё четырнадцатилетие 148-ой Каспийский пехотный полк (который тоже стал «лейб»), а во время Первой мировой ей довелось стать по существу «патронессой» всех дворцовых госпиталей. Никто не спорит, что непосредственное руководство и её лейб-пехотным полком, и многочисленными медучреждениями осуществляли люди куда более компетентные, чем царевна Настя, но дополнительные деньги для них «находила» именно она. А наглости у неё всегда хватало! Принцесса Анастасия была настоящим «живым моторчиком» царского семейства. Имя она получила «демократическое», да и вела себя соответствующим образом. Ну, например, своего чёрного шпица она называла Швыбзиком … пардон, Штыбзиком, как это произносится на истинно одесском языке. А другая её собачка получила имя Джимми – в то время так называли только негритят и обезьянок. Что ж, если в семье Романовых помимо трёх собак-колли могла проживать и беспородная лейб-кошка по имени Зубровка, подруга лейб-кота Васьки, устраивавшая дикие набеги на царский стол, то здесь и удивляться особо не стоит.

Итак, вот, что представлял собою последний русский царь и его ближайшее окружение. Внешне это очень напоминало семью и прислугу богатого помещика в погонах полковника гвардии (принцы-Романовы так его и называли – «полковничек»!), а на взгляд изнутри это выглядело и вовсе демократически - будто семейство купца третьей гильдии! Во всяком случае, его родственники не окружали себя крестьянами (царский камердинер Чемадуров и погибшая вместе с Александрой Фёдоровной «её» горничная Демидова, несмотря на «стародворянские» фамилии, дворянами не были!) и даже не пытались производить «приятное» впечатление на всю огромную крестьянскую Россию-матушку. Интеллигентами они тоже не были – почти вся родня царя-батюшки состояла из «силовиков» с разной степенью образованности – поэтому отношения с родственниками частенько напоминало если не трагедию и не комедию, то уж точно мелодраму в трёх частях.

Но самое интересное, что отношения с родственниками не сложились даже у дочерей Николая Александровича, и даже у его сына (тому было проще дружить с сыновьями повара и горничных, чем с ровесниками из числа «великокняжеской своры»). Ладно, ещё можно понять взаимную неприязнь людей толстых и уже давно не молодых. Но почему же молодёжь-то взаимно не любила друг-друга? А почему так неудачно складывались отношения Николая с его сёстрами, Ольгой и Ксенией? Впрочем, царские сёстры – это вообще отдельная тема. Как раз они-то, две «одинокие женщины», и шагали (вернее, скакали верхом!) в авангарде демократизации отношений в «верхах» Российской империи. А рядом с ними в этот глупый процесс были вовлечены две не менее глупые черногорские принцессы, Стана и Милица, одна из которых была замужем за великим князем Николаем Николаевичем, и прочие дамы и светские барышни-эмансипэ, глядя на которых народ делал определённые «выводы». Когда-то один из придворных говорил царю Александру Миротворцу: «Под вами – сто миллионов дикарей! И необходимо, чтоб они считали, что вы сделаны из какого-то другого теста!»

И напоследок – ещё немного о цесаревиче Алексее Николаевиче, о нашем несостоявшемся монархе. Итак, вы, конечно же, помните фильм «Кавказская пленница». Там есть забавная сцена у автобочки с пивом, где Моргунов, Никулин и Вицин по эстафете передают кружку с пенным напитком некоему пьяненькому старичку в шляпе (или он был не в шляпе?). А потом давайте вспомним другой легендарный гайдаевский фильм – «Бриллиантовая рука», и сцену, последовавшую за ресторанной пьянкой Миронова-Козодоева с Горбунковым-Никулиным – помните пьяненького старичка в шляпе, размещавшего на стенде стенгазету «Пьянству – бой!» Как вы думаете – кто это такой? А это был один из детских друзей Алексея, и звали его Григорий Данилович Пеньковский-Светлани.

К сожалению, о нём очень мало информации. Известно, что он написал книгу, которая называется «Товарищ его Высочества» (или как-то в этом роде), но до сего дня она так и не издана.

Родился Пеньковский в крестьянской семье (по другой информации его отец был исполнителем-виртуозом на народных музыкальных инструментах, что, впрочем, ничего в его происхождении не меняет). В 1907-1908 годах «Гринька», как его называл царский сын, состоял в отряде юнг, прикомандированных к императорской яхте «Штандарт». Юноши – как знатные, так и не очень - осваивали морские специальности и готовились к поступлению на те самые внеклассные гардемаринские курсы, которые семью годами позже заканчивал будущий советский адмирал Исаков, чтоб со временем стать, как и он, младшими офицерами нелинейного флота (эти курсы носили обиходное название «Паралан», и, закончив их, проще всего становились офицерами-подводниками. Уж там-то, на субмаринах, навыков офицера линейного флота ни с кого не требовали). Но Григорий Пеньковский с флота уволился, став всего лишь унтер-офицером, а потом взял артистический псевдоним Светлани (вероятно, по имени подруги сердца) и стал дирижёром в одном из императорских театров. Его довольно близкая дружба с Алексеем закономерно прервалась в 1917 году.

Что было потом? Далее была долгая работа в театрах и довольно обширная фильмография, которая парадоксально начинается в 1941 году с одной из главных ролей в фильме Григория Рошаля «Дело Артамоновых» (самая первая роль Михаила Пуговкина). Почему - «парадоксально»? А потому что по некоторым сведениям один из друзей цесаревича Григорий Пеньковский-Светлани снимался в фильмах и раньше, чуть ли не в немом кино, притом он лично знал и видел всех корифеев русского экрана, включая красивую москвичку Верочку Коралли, о которой мы вспомним немного позже, и 60-м годам Григорий Пеньковский-Светлани был в числе старейших деятелей российского кинематографа. Вероятно, в этом качестве он и оказался в «Бриллиантовой руке» и в «Кавказской пленнице» и тд. Вообще же, он снимался до самых 80-х годов, когда ему довелось сыграть Федосия Викентьевича в «Каникулах Кроша» и некоего Ювелира в «ТАСС уполномочен заявить». Главную роль Григорий Данилович Пеньковский-Светлани сыграл только однажды – в документалке 1970 года «Спорт, спорт, спорт», и то его роль озвучивал Роланом Быковым (а режиссёром был Элем Климов). Прожил товарищ цесаревича Алексея без малого сто лет.    

4. Лучший друг короля.

«Божий человек» Григорий Распутин не был лейб-котом Васькой, но он был «приближен» к семейству на неких очень похожих условиях. Получив в 1906 году фамилию Распутин-Новых, Гришка был как бы зачислен в «ближний круг» семьи императора - вместе с камердинером по фамилии Чемадуров, домашним врачом Боткиным, личным водителем Адольфом Кегрессом, священником Васильевым, поваром Харитоновым, с двумя камер-фрау царских дочерей, Тютчевой и Вишняковой, и с прочими то ли ЕЩЁ слугами, то ли УЖЕ друзьями – не понятно! В «хороших домах» эта социальная грань вряд ли различима. Например, Евгений Боткин был полковником и профессором медицины, Васильев – протоиреем, а господин Кегресс – инженером-изобретателем и очень известным в те годы журналистом автомобильных изданий. Неужели они похожи на собак и кошек? Считается, что даже у погибшего вместе с государем лакея Алоиза Труппа тоже было полковничье звание (это ему царь подарил, чтоб тот потом получал сразу две пенсии!), только он об этом никогда никому не говорил – а то народ не поймёт! Все эти люди - вместе с кошками, солдатами и медсёстрами – носили одну и ту же престижную приставку «лейб», но пользовались ею очень по-разному.   

Например, Григорий умел «толкать» речи. Проповедник и оратор он был знатнейший. Речи Григория были настолько образные, а суждения настолько независимы и интересны, что император после одной из бесед со старцем записал в своем дневнике: «Всё бы слушать и слушать его без всякого конца». Ещё Гришка умел показывать «фокусы». Он мог довольно точно определить дату или час – например, кто когда приедет - или угадать лицо, которое все ждут в царском Селе. Немаловажную роль здесь сыграли его странные народно-целительские способности: пару раз Григорий чуть ли не спасал жизнь болевшего гемофилией цесаревича Алексея. В «ближнем круге» государя дураков не было, поэтому даже профессор Боткин вскоре признал лекарские способности Григория – тем более что медицина была не в силах решать те проблемы, с которыми умудрялся как-то справляться «божий человек» Григорий. Один из неплохо знакомых с «этим делом» людей, граф Сергей Витте – двоюродный брат Елены Блаватской - утверждал, что к 1912 году влияние Распутина вымахало до таких пределов, что «божий человек» даже умудрился отговорить государя императора от вмешательства в разразившуюся на Балканах войну. Собственно, влезать в неё «прямо с ногами» или не влезать вообще, царь обсуждал со своим «ближним кругом» - буквально с семьёй и двумя попами – и решающее слово при обсуждении этой проблемы оказалось именно за Распутиным. Ведь годом раньше он совершил паломничество в Иерусалим и приехал назад с шикарными рекомендациями от тамошних священников – святой! Кроме того, Гришка, как и прежде, запросто выступал в роли народного целителя и занимался врачеванием всех подряд, да кто б к нему там не обратился. Многим это дело не нравилось. К тому ж, обзавелся «старец» ценным помощником – неким коммерсантом Бадмаевым, тоже народным целителем, да ещё свято уверявшим, что он привозит из Монголии некие травы и снадобья, какие правдой и неправдой добывает у тибетских «старцев» (на самом деле, этот русский Асахара варил свои зелья из неких корешков и порошков, которые брал у дружка-аптекаря еврейской национальности). И как после всего этого к нему относиться?!? Ладно, «лечение молитвами» - это дело, угодное Богу. Но почему же тогда Гришка в монахи-иноки идти принципиально не хочет, хоть это было ему было и выгодно?!?

Кстати, отношения Григория с миром лиц духовных вообще выглядели очень и очень странно. В качестве духовника Григорий был, конечно же, самозванцем среди самозванцев – он бесстрашно «играл в Гришку», тогда как надо было бы всё-таки определиться со своим статусом. Когда-то в молодости на пострижении в иноки сильно настаивал священник Покровской церкви отец Иван Чемагин – наверное, он предлагал ему попробовать стать священником, поэтому Гришка и «засветился» в общежитии духовной академии - а в 1911 году к Григорию Распутину обращались с точно таким предложением все знакомые иерархи во главе со «скороспелым» епископом Варнавой. А что Григорий? «Он говорил, что ему не по душе жизнь в монастыре, что монахи не блюдут нравственности и что лучше спасаться в мире», — рассказывала на следствие дочь его Матрёна. В 1909 году полиция за что-то осерчала на «святого» и собиралась выслать его из Петербурга к чёртовой матери, однако Распутин шустро опередил её действия и сам сбежал на родину, в село Покровское. К тому моменту он был уже богат и успел построить там большой дом – свой дом!!! – в котором поселил двух своих дочерей, Варвару да Матрёну.

Кстати, приехав домой, он первым делом предупредил их:

«Вещички свои складывайте в сундучки. Скоро все вместе поедем!» 

Случилось это после двух событий, одно из которых очень сильно повредило репутации «старца» - после внезапно обнародования данных о том, что «божий человек» Распутин буквально замучил двух сестёр своей деревенской жены – считается, что он их «залечил» насмерть – а, во-вторых, произошла открытая стычка со Столыпиным; позже в одном из писем Пётр Аркадьевич, человек «с характером», назвал Распутина «отвратительной гадиной». Гришка ответил тем же самым. После взрыва дачи Столыпина на Аптекарском острове и многих других вылазок, направленных эсерами и анархистами против первых лиц Империи, положение Петра Столыпина было некрепким. Он не нравился наиболее агрессивным «левым», но точно так же его персона не устраивала и государыню императрицу (а ведь не дай боже нажить себе такого врага, как она!) Российская империя не была в то время конституционной державой, однако полноценный парламент в ней к тому моменту уже существовал, как и все политические партии, с которыми Столыпин поддерживал конструктивные отношения. Так вот, Александре Фёдоровне, как и многим другим «блюстителям престола», представлялось, что Пётр Аркадьевич слишком уж популярен и открыто лезет в диктаторы – во, как оно бывает!

К тому моменту Александра Федоровна называла Распутина «Другом» и боготворила его, как святого, и влияние «старца» уже не ограничивалось только домашними делами. Уже ни одно крупное назначение не обходилось без совета этого "друга". Правительство Империи состояло-таки не просто из людей, а как бы из младших «друзей» государя и государыни, а поэтому мимо Григория Распутина никто в Зимний дворец не проползал. В связи с этим нетрудно представить себе самоощущение Петра Аркадьевича. Он никого не боялся, так как был «мужчина видный, но – «грубо напыщен, балбес и в тайне либерал», как его характеризовал один из современников. И друзья его, главным образом из числа не придворных, а губернаторов, только что пережившие Первую русскую революцию, тоже никого на Руси не боялись, и прямо опирались на работу полицейского аппарата Империи – или, как тогда говорили, «а как же жандармы забудут, пока не истребят?» Но аппарат полиции в Империи плохо соответствовал тем требованиям, которые к нему предъявлялись столыпинской партией. Когда-то страшные господа жандармы были лишены самостоятельности и представляли собой межведомственный придаток Департамента полиции, целиком состоящий из армейских офицеров с подмоченной репутацией, а всем известное Охранное отделение было организовано, в сущности, из грязных стукачей, провокаторов и «шерлоков холмсов», половина из которых решала свои дела, поддерживая точно такие же «конструктивные отношения» с лидерами русских социалистов. «Смерть ходит за ним, смерть!» - догадывался Распутин, наблюдая за карьерными и конъюнктурными хитросплетеньями в жизни русского премьер-министра. Так и оказалось. В 1912 году Пётр Столыпин был убит неким Дмитрием Багровым. Убийца оказался не шантрапа какая-нибудь, а - состоятельный юрист и домовладелец еврейской национальности, знакомый с шефом киевских жандармов подполковником Кулябко. Убийца был, по существу, безработным в ранге «кандидата на должность» в одной из правоохранительных структур, и в этом качестве попал в сферу интересов кого-то из функционеров партии эсэров, был подвергнут шантажу и принужден к сотрудничеству с боёвкой. Это примерно то же самое, если б воры-бандиты поймали бы засланного к ним стукача и послали бы его с ножом к прокурору. Но самое интересное даже не в этом. С Багровым были лично знакомы Вертинский, Михаил Булгаков, да и вообще многие из знатных и находившихся «на виду» киевлян.

Александра Фёдоровна никак не могла убедить мужа в том, что Столыпина необходимо «убрать», зато Распутин в тот раз нашёл, чем покоробить премьер-министра. Он убедил царя: «Когда этот ещё кой раз явится, надень самую простую рубашку, да выдь к нему, потому как сам Бог в простоте обитает!» Николай Второй так и сделал. Пётр Аркадьевич наверняка догадался, что это за форма психологического давления (князь Григорий Потёмкин встречал подчинённых вообще в исподнем, накинув поверх соболью шубу, да ещё при этом качался на качелях, как девочка), но вынужден был признать в одном из писем супруге: «Когда я это увидел, я ощущал полную подавленность». Впрочем, в тот же момент «божий человек» Гришка свёл знакомство с одним из самых любопытных петербуржцев той эпохи – с Герасимом Дионисиевичем Папнадато, учёным, «экстрасенсом» и психологом. Бог его знает, о чём они там беседовали, на его квартире! А ведь психолог он был вполне настоящий! Во всяком случае, так считал Бехтерев.   
               
Вообще же, в 1911 году Распутин был просто на гране «вылета из обоймы» - притом навсегда. Его прежний покровитель епископ Феофан предложил Святейшему Синоду официально выразить неудовольствие императрице Александре Федоровне в связи с пьяным поведением Распутина, а ответственный член Святейшего Синода митрополит Антоний (Вадковский) лично доложил царю Николаю о негативном влиянии «божьего человека» Григория Распутина на русское общество. 16 декабря 1911 произошла ещё одна крайне неприятная для «старца» стычка – теперь уже не со Столыпиным, а с епископом Гермогеном и с иеромонахом Илиодором Труфановым. Они требовали от него или принять монашеский сан, или убираться к чёрту! К тому моменту Распутин был отлично знаком и с тем милым господином, и даже с этим, притом красавец Илиодор, буйный антисемит, патриот, и очень известное в России духовное лицо, открыто называл Распутина «святым чёртом», имея хотя бы в виду, что слово «чёрт» считалось на Руси нецензурным … Что там случилось? Епископ Гермоген пригласил Распутина к себе на подворье на Васильевском острове и этак запросто двинул ему в лоб медным крестом. Между ними завязалась драка – ну, то есть епископ мутузил его крестом весом в пуд чистой меди, а Гришка в ответ «шибко» размахивал руками. Именно тогда ему и пришлось внезапно покинуть столицу и рвануть в паломничество по «святым местам» в Иерусалиме. Почему? А потому что Стычку со Столыпиным он ещё мог пережить. В конце концов, Пётр Аркадьевич не имел к духовным делам никакого касательства. Но «получить по ушам» от уважаемого епископа – это совсем другое дело! Тут того и гляди анафему пропишут на всю задницу, и без того больную местами. То-то уж! 

5. «Дорогой мой маленькой! Посмотри-ка на Боженьку! Какие у него раночки. Он одно время терпел, а потом стал силен и всемогущ. Так и ты, дорогой Алёша, так и ты будешь весел, и будем вместе жить и погостить там. А скоро мы увидимся. Григорий».

Но Распутин не был бы Распутиным, если б он увлекался только политикой, педагогикой и лже-целительством. Мужчина он был популярный и склонный к циничному разгулу. И несомненно нигде его страстная натура не находила такого отдохновения, как дома в койке с женщиной. В истории человечества было немало сексуальных авантюристов (а галантный 18-ый век населён ими, как древний замок привидениями), но Гришка мог бы многим из них дать фору.  Пока он довольно молод, - это было ещё ничего. Но Григорий приехал в столицу как раз в тот момент, когда у большинства мужчин наступает своеобразный «климакс», после которого жизнь или замирает в окостенении, или начинается заново. Ближе всех к нему оказалась фрейлина Анна Вырубова, или «Корова», как он её называл. Эта праправнучка фельдмаршала Кутузова и единственная дочь композитора Танеева была из категории «брошенок» - её муж, морской офицер, слегка «поматросил» да бросил, свалив в неизвестном направлении – кстати, а не тот ли это был «лейтенант Сашка Вырубов» в «разорванном кителе нараспашку», который при Цусиме командовал артиллерией на крейсере «Светлана» и лихо гонял японские миноносцы? – и, как истинный моряк, больше он не появлялся. В связи с этим стоило бы сказать пару хороших слов об её отце-композиторе.

Он стал отцом дочери уже относительно поздно, поэтому вошёл в историю как «маленький толстенький старичок, умевший говорить только приятные вещи». Звали его Александр Сергеевич, он занимал должность Главноуправляющего собственной Его Императорского Величества канцелярией (известный нам в этой должности генерал Мосолов появился значительно позже), причём для дворян Танеевых эта должность была в известном роде фамильной – ее занимали при трех императорах дед, прадед и один из двоюродных родственников композитора. Вообще же, все дворяне Танеевы были очень походи то ли на Каренина из романа Льва Толстого, то ли на главного героя романа Андрея Белого «Санкт-Петербург» с его «стародворянским гербом, на котором единорог пронзает рогом рыцаря», - это были типичные обитатели высших присутственных мест Российской империи.

Близкое знакомство царя и царицы с Вырубовой произошло примерно тогда же, в начале 1905 года. Брошенная мужем молодая женщина весьма приглянулась Александре Фёдоровне (и была, по словам графа Витте, буквально влюблена в неё!), но вскоре она стала, по словам английского посла Бьюкинена, почти «бессознательным орудием» в руках «хитрого крестьянина» Распутина, а потом и одной из тех, «с кем он всегда имел дело». Впрочем, «бессознательной» она если и была, то не в полной мере. Дело в том, что императрица обожала «женское общество» - типа, бабы на завалинке! – и Вырубова шикарно соответствовала этим государственным требованиям. Тогда ещё молодая и не шибко толстая фрейлина из известной дворянской семьи очень быстро стала одним из главных действующих лиц личного дневника Николая Александровича. Её неудачные семейные отношения с хамоватым моряком обсуждаются на «семейном совете», при этом один из Гришкиных «корешков», банкир Филиппов говорил в столичных салонах: «Дружба Вырубовой с государыней и с некоторыми из придворных сфер объяснялась их близостью на почве сексуальной психопатологии». О какой-то «неестественной дружбе» царицы с Анной Вырубовой не раз напишет со слов мужа (того самого, по кличке «Рычаг») всесильная генеральша Богданович. Ну а дальше – больше! И в момент жениховства лейтенанта Вырубова, и в момент разлада в их семейных отношениях – «бедная наша императрица рыдает, как московская купчиха, выдающая дочь замуж!» - насмешливо писал об этом граф Витте в своих мемуарах. Одним словом – бабы!

Из показаний Анны Вырубовой:

«В 1907 году я вышла замуж за лейтенанта Александра Васильевича Вырубова, и по возвращении из свадебного путешествия мы сняли дачу сначала в Петергофе, затем в Царском. Мой муж был зачислен в походную канцелярию, и в том же году мы сопровождали царскую семью на море».

В тот момент влияние Вырубовой растёт как на дрожжах, и, вот, рядом с «подругой государыни» появляются личности, в чём-то корыстно заинтересованные – например, спекулянты бриллиантами, и всякие банкиры и артисты. Публика - замечательно выгодная. А потом … «прожив с мужем полтора года, - рассказывала Вырубова поэту Александру Блоку, секретарю Чрезвычайной комиссии, - я развелась, так как он, оказалось, садист и страдает психической болезнью … » Следователь Руднев (один из двух следавателей-однофамильцев) сочувственно вспоминал:

«По словам матери Вырубовой, муж ее дочери оказался импотентом, при этом с извращенной половой психикой, выражавшейся в различных проявлениях садизма, чем причинял ей нравственные страдания и вызывал чувство полного отвращения».

Сложно сказать, что думал об этом следователь, но поэт Александр Блок знал это придворное обществу чуть получше. Блок свидетельствовал, что бывший супруг Анны обзавелся новой семьей и с 1913 по 1917 год преспокойно жил в своем поместье на юге страны, где неоднократно избирался предводителем дворянства. Зато Александра Викторовна Богданович излагает в своих мемуарах «Три самодержца» (советую почитать – очень смешно!) вполне определённую причину развода Анны Вырубовой со слов романовской родственницы княгини Долли Кочубей, урожденной герцогини Лейхтенбергской: «Неестественная дружба существует между царицей и Танеевой … муж этой Танеевой Вырубов имел «случаи», которые наводили на Размышления … У молодой царицы сильная неврастения. Это приписывают ее аномальной дружбе с Вырубовой. Что-то неладное творится в Царском Селе». Ещё смешнее и злее генеральша Богданович отзывалась о «божьем человеке» Распутине, считая его следующим её «мужем», притом уже вполне «настоящим». Однако, если это утверждение верно, то уж совсем непонятно, почему же эта вполне симпатичная (но быстро полнеющая) молодая дама и в 1917 году оставалась девственницей, что нам известно благодаря справке о медицинском осмотре. Или справка всё же врёт? 

Вообще же, У Гришки к тому моменту было уже две жены и даже две семьи, так что его отношения с Анной Вырубовой и правда могли быть ещё более оригинальными, чем её отношения с государыней Александрой Фёдоровной: во-первых, он перевёз в Петербург своих дочерей и устроил их в гимназии, а, во-вторых, обзавёлся экономкой, бывшей тюменской уроженкой Дуней Бекешовой, с которой и жил вне закона. Прежде она была горничной у приятельницы Вырубовой, у молодой и красивой супруги пожилого генерала Кубасова, и по некоторым сведениям Дуня знала «божьего человека» ещё по его прежней тюменской жизни. Именно от неё нам известно, что кроме «Гришка-вор» у Распутина там, на родине было ещё одно прозвище – Вытул, и что «чужое сено украсть, тумака задать, да дрова у дьякона увезти» – это были любимые Гришкины занятия, и что тот самый крестьянин Илья Картавцев, который обвинял Григория в конокрадстве, как-то раз так вмочил «старцу» дрекольем, что до волостного правления тот едва доковылял, кровью умываясь. Вот такие новости! «Суете – суёт!» - как сказал один сатирик. А с другой стороны - хорошо, когда у человека две жены. Если одна промолчит, то вторая всегда «всю правду» скажет! Так ведь оно?

Постепенно вокруг Григория сложился своеобразный кружок почитателей и почитательниц. Благодаря той же Дуне мы знаем, что кружок у Распутина был и раньше, в городе Тюмени. После возвращения из Верхнетуринского монастыря, «старец» Григорий искренне «искал бога» - молился, постился, даже не мылся и не стригся, зато водружал кресты на деревьях и вообще вёл себя, как «подвижник церкви». В этом деле ему помогали некоторые родственники и односельчане и местный священник. С односельчанками Григорий был особо близок. Они составляли, может быть, самую приятную половину его «кружка». В 1903 году Григорий, которому явно надели крестьянские девицы, побывал в Абалакском монастыре, где «утешил» недавно овдовевшую купчиху Башмакову, родом с села Реполова, что на Иртыше. Баба ввела его в некое довольно сомнительное тюменское общество, состоявшее, по большей части, из состоятельных, но уже немолодых «брошенок» и неудолетворенных «разведёнок», а уж те, в свою очередь, познакомили его с отцом Иоанном Кронштадским. Теперь же, оказавшись прямо у горнила власти, Григорий о тех временах не вспоминал, а сплетницу Дуньку старался держать при себе, называя её своей «женою». Другой его «женой» упрямо называли праправнучку графа Кутузова, а потом уж появились и прочие «жёны». Иеромонах Илиодор составил свой полукомический список женщин, с которыми Григорий имел дело.

Кстати, вопреки тому, что писали критики николаевской эпохи, фигур замужних, да ещё чрезвычайной родовитости в этом списке почти не встречается, как нет в нём и прекрасных юных девушек (а вы думаете, что их очень интересовал старый мужик Распутин?) В джентльменском списке Григория доминируют дамы «опасного возраста» - средних лет и старше, и все до одной - представительницы дворянской мелюзги и буржуазных фамилий.

Самое интересное, что «божий человек» и относился-то к ним соответствующе. Он страдал в жизни только двумя проблемами – энурезом и очень плохой памятью на имена и фамилии, поэтому своих поклонниц он фиксировал в памяти не по именам, а по прозвищам, часто приличным только для овец, лошадей и коров – Красотка, Звёздочка, Машка, Хрипуха и так далее – и вёл себя с ними очень просто и демонстративно, как актёр на провинциальной сцене. Зато бабы боготворили его и составили целую свиту, получив название «распутинки». «Кто отдается этому Богу, сам становится божественным, соприкасаясь с его телом!» – как-то заявляла инженерша Лохтина, одна из постоянных «жён» Григория. Кружок этот вскоре приобрёл форму некоего кружка садо-мазохистов, или как это теперь называется «сообщества BDSM». Тут надо сказу сказать, что «божий человек» ничего нового не придумал. Молитва да поцелуи с лёгкими унижениями – это даже не маркиз де Сад с его разогретыми на огне плетьми из стальной проволоки и грязным глумлением над предметами культа, а нечто вроде тихого и красивого притончика «чисто для своих». Подобного рода кружки существовали в России во все эпохи (царь Иван Грозный был, по существу, лидером такого сообщества, да и Пётр Первый тоже был человек в этом плане не вполне ординарный!). Также стоило бы упомянуть поэта-классициста времён Екатерины Великой Николая Струйского, автора «эротиидов», и другого поэта, Гришкиного современника Фёдора Сологуба с его подругой Анной Чеботаревской – и этоот Струйский, и Сологуб были, каждый в своё время, активными деятелями BDSM-движения, причём о характере и составе сообществ, в которых они состояли, мы ничегошеньки не знаем. В сущности, это личное дело взрослых людей, правильно ведь? Кстати, Александра Фёдоровна в его джентельменском списке не значилась. В пьяном виде Григорий мог городить всё, что ему вздумается, однако на ясные очи «Мамы», как он её называл, «старец» являлся чистеньким, трезвеньким, учтивым и богоугодным, как ангел небесный, и кланялся ей всем туловищем.

«Вот, которые ёрники брешут, будто я с царицей живу, - как-то раз говорил он своей поклоннице, княжне Шаховской — даме давно замужем, и, наверное, самой знатной из его списка, - А того, лешие, не знают, что ласки-то там много боле этого есть. Да ты сама поразмысли про царицу? На черта ей мой х … ?»

Мифы остаются мифами. И не больше. Однажды он заявил, что было зафиксировано секретарём:

«Только две женщины в мире украли мое сердце – то Вырубова и Сухомлинова!»

О фрейлине Вырубовой мы уже «всё знаем». А Сухомлинова – кто такая? А это не «кто-то», а - Екатерина Сухомлинова-Гошкевич, жена военного министра, которая чем-то там заведовала в военном Красном кресте. Когда-то Виктор Васнецов рисовал с неё младенца Христа для росписи Владимирского собора в Киеве, а в те годы, когда «божий человек» Григорий штурмовал «вершины» власти, это была милая платиновая блондинка с очень трудным характером, бывшая жена самого богатого человека в Полтаве - «полтавского короля» Владимира Бутовича. Один из убийц Распутина Пуришкевич писал о ней:

«Не выношу Сухомлинову. У неё на портомойне работает целый муравейник девиц и дам. Работа, видимо, спорится, но там же в качестве адьютантов неведомо для каких поручений, примостилось множество прапоров ускоренного выпуска из богатых семей всяких фамилий и званий; всё это воинство ходит в защитных френчах, пороху не нюхало и нюхать не станет».

Начальник царской контрразведки генерал-майор Бонч-Бруевич писал об этой даме совсем неприязненно:

«Кроме подполковника Мясоедова, Екатерине Викторовне в её скандальном разводе с первым мужем-миллионером помогали австрийский консул в Киеве Альтшюлер, убийца Столыпина Багров и ещё несколько лиц, столь же сомнительных».

Здесь необходимо пояснить, о ком идёт речь. Жандармский подполковник Мясоедов был повешен по обвинению в мородёрстве и шпионаже. По прежней своей службе на германской границе он рекомендовался как весьма хитрый и грамотный контрразведчик (об этом свидетельствовал доставленный в 1945 году в Москву бывший начальник кайзеровской разведки полковник Вальтер Николаи), но в дальнейшем он уволился в запас, женился на богатой еврейке и ударился в спекуляции. С началом войны он был приглашён обратно на службу и состоял в неопределённом качестве при особе военного министра генерала Сухомлинова (или при его жене?) Считается, что он занимался неблаговидным делом – проверял на предмет «благонадёжности» офицеров и генералов русской армии, на чём и «споткнулся» - притом очень больно.

Кроме того, он был «человек Сухомлинова», а генерал Сухомлинов по определённой причине не пользовался расположением главкома русской армии великого князя Николая Николаевича (хоть и был изначально протеже его отца, Николай-Николаича-старшего, тоже главкома, да и начинал вместе с младшим Николай-Николаевичем у него же в адьютантах!) … Кто такой Альтшюлер? Это был киевский резидент «Хаупт Гунштафт Стелле» - то есть австрийской военной разведки. Что же касается последнего лица, указанного генералом Бонч-Бруевичем – Дмитрия Багрова, юриста и богатого киевского домовладельца - то здесь комментарии излишни. Лучше вспомнить, что писал поэт Александр Блок, секретарь назначенной Временным правительством Чрезвычайной следственной комиссии:

«На днях я с Муравьёвым обходил камеры – обошли их 18, в том числе Сухомлинова (и жены его, стервы), Штюрмера, Протопопова, Маклакова, Курлова, Беляева, Дубровина и даже Анны Вырубовой … M-me Сухомлинову я бы повесил, хоть смертная казнь нынче и отменена навсегда».

В 1921 году мечта поэта, в известном роде, воплотится в жизнь – генеральшу Сухомлинову и её любовника офицера Габаева расстреляют большевики. А тогда, накануне Первой мировой войны, Екатерина Сухомлинова была замужем за военным министром (далеко не самым бездарным в русской истории) и бросалась в опасные финансовые авантюры, многие из которых не могли состояться без участия царской подруги Вырубовой и, конечно, её бой-френда Гришки Распутина. И, вот, в самый разгар этой свистопляски – прямо накануне Великой Войны! – «божьему человеку» Григорию пришлось «зализывать раны». Летом 1914 года он получил ножом в живот от бывшей поклонницы, от неведомо откуда взявшаяся на горизонте сызранской уроженки Хионии Гусевой. Согласно бродившим в «верхах» сплетням, это покушение организовал кто-то из тех, в ком Распутин никак не сомневался.

Да уж, теперь уже сам «божий человек» оказался в том же уязвимом положении, что и Пётр Аркадьевич Столыпин два года назад – он «знал» о близкой своей смерти. «Знаешь ли, что я вскоре умру в ужасных страданиях, - говорил он кому-то из своего окружения, - Но что делать? Пожил я довольно и хватит!»

Но в тот раз старцу Григорию Распутину всё же повезло. У «божьего человека» образовалась дырка в нижней части живота, но врачи быстро её заштопали. Выйдя из частной больницы, Григорий Распутин мигом нанёс визиты главным своим «партнёрам» - банкирам Манусу и Филиппову, заключив с каждым из них некий «пакт о ненападении» с условием в случае чего помогать друг-другу в «беде»: «Ежели до тебя кто, то мне звони, а коли я опять, то вы меня не забудьте! И другим передайте! А то соберите их всех. Я им своё слово скажу!» Именно тогда он начал пить запоем. В марте 1915 года, находясь в Москве, он посетил ресторан "Яр", нажрался до сложения риз, потом показал свой х … и заявил, что «делает с царицей все, что захочет».

Народ безмолвствовал!

6. Трагическая мужская любовь.

По легенде родоначальником князей Юсуповых был один из племянников Магомета. Их предки правили в Египте и в сирийской Антиохии. В роду Юсуповых были полководцы Тамерлана и татарские завоеватели Древней Руси. Они возглавляли распавшиеся части Великой татарской орды - правили в Казани, в Крыму и в Ногайской орде. Повелитель ногайцев хан Юсуф и дал свое имя роду. Удивительна судьба его дочери Сумбеки. Её мужья, ногайские ханы, один за другим погибали в междуусобной войне, но она оставалась царицей, всякий выходя замуж за убийцу предыдущего мужа. Вот образец самой идеальной на свете «политкорректности»! Хан Юсуф, опасаясь за жизнь своих сыновей, отправил их всех в Москву. Иван Грозный принял татарских парней на службу и наградил землями. Их дети приняли православие и получили титул князей Юсуповых. С тех пор Юсуповы занимали должности почти при всех русских государях.

Во дворце прадеда Феликса, известного коллекционера живописи «екатерининского птеродактиля» князя Николая Борисовича, висели портреты двадцати его обаятельных любовниц и один двойной портретик в амурной рамочке - самого «птеродактиля» и Екатерины Великой, изображенных в виде обнаженных античных богов. Что о нём сказать? Он очень любил искусство, и человек он был неплохой, только уж слишком много крестьянских девушек обрюхатил, потом не зная, куда девать девятьсот девяносто девять бастардов. Зато прожил князь целых 80 лет – от рококо Елизаветы Петровны и до ампира Николая Первого! – и, вероятно, жил бы себе и дальше, не начнись в Москве какая-то эпидемия.

Вот такой прадедушка был у князя Феликса. Мама Феликса княжна Зинаида, одна из красивейших женщин в России, была последней в роду князей Юсуповых. Отвергнув множество предложений, она вышла замуж за адъютанта всем известного гомосексуалиста, московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича – за кавалергардского полковника графа Феликса Сумарокова-Эльстона. После женитьбы он получил право именоваться князем Юсуповым с сохранением прежнего титула и фамилии. В браке у князей Зинаиды и Феликса родилось двое сыновей, между которыми предполагалось поделить родительские титулы и фамилии, - Николай и Феликс. Что значит «поделить»? Ну, то и «значит», что кто-то из них двоих, получив большую часть маминых-папиных доходов, должен был впредь называться князем Юсуповым, ну а кто-то обязан был прозябать в графах, довольствуясь «весьма немногим» из многомиллионного семейного состояния родителей. Вот, только КТО, это была дилемма!

Кстати, эту дилемму усложнял ещё один немаловажный факт – происхождение по отцовской линии. Первый Эльстон, которого тоже звали Феликсом, воспитывался в закрытом учебном заведении – а именно в кадетском корпусе и был бастардом, притом он родился в Австро-Венгрии и носил фамилию определённо английскую. Уже потом ему, молодому артиллерийскому офицеру, кто-то тихо объяснил, что ему всё это время оказывает протекцию династия Романовых, что мисс Эльстон – это была гувернантка, что отец его - то ли прусский король, то ли некий барон, один из приближённых Меттерниха, а мама – то ли графиня венгерских кровей, а то ли русская подданная, графиня Тизенгаузен, вдова погибшего при Аустерлице русского штаб-ротмистра. Помните сцену ранения князя Болконского из книги Льва Николаевича – кавалергардский офицер подхватил знамя и повёл солдат в контратаку? Так вот, в жизни это был граф Фердинанд Тизенгаузен, и именно над его трупом Наполеон сказал – «Красивая смерть!» Феликсу Эльстону от этих новостей чуть плохо не стало. В конце концов, некие дамы из династии Романовых пристроили юного бастарда в зятья к московскому военному губернатору графу Сумарокову (странно дело – предок ГРАФА, известный поэт-классицист, графом никак не был - так же, как не был графом и отец поэта, известный политический интриган своего времени!). Поскольку дворяне Сумароковы имели «неосторожность» из поколения в поколение родниться с крепостными, то отдать единственную дочь за бастарда для графа Сумарокова было как бы «не в лом», а даже «в кайф». Кроме того, генерал Сумароков был самым последним представителем своего безусловно старинного рода, поэтому Феликсу Эльстону было дозволено взять себе его фамилию и титул.         

Итак, кто же из двух братьев станет Эльстоном, а кто останется Юсуповым? Братья были люди гражданские – не в пример их отцу, кавалергарду – и оба метили в «учёные», поэтому их судьбы решил один нехороший случай. Так часто бывает – «силовики» спотыкаются на «науке», а людей образованных доводят до безумия как раз те ситуации, где необходимо проявить силу и «характер». Старший из братьев Николай познакомился с симпатичной графиней Мариной Гейден, предки которой были или помпезные русские адмиралы, или слегка распущенные светские дамы. Но Марина Гейден была замужем за кавалергардским офицером бароном Арнимом фон Мантейфелем, мордоворотом под два метра ростом. Отец князя был всё же командиром кавалергардов, поэтому барон «по-хорошему» потребовал от жены развода. Но полковые его товарищи подняли хай и, как истинные кавалеристы, дружно полезли на стенку – типа затронута честь кавалергардов! Князь Феликс Юсупов писал в своих мемуарах, что, если б в тот момент брат его Николай рассказал бы всё своей матери, то дуэль могла бы и не состояться. Ведь то, на что не мог согласиться полковник граф Сумароков-Эльтсон, было вполне «комильфо» для княжны Юсуповой, ну а Юсупова – это была такая дама, что её можно сравнить только с пантерой Багирой из советского мультфильма (только у Багиры был один Маугли, а у этой сразу двое!) Она могла в наглую заявиться к Мантейфелям и спросить у всего их благородного семейства: «Это кто из вас желает убить моего сына?» Однако князь Николай не искал законной возможности уклониться от дуэли, и 22 июня 1908 года он был убит, притом поединок выглядел очень нечестно.

Зато Феликс Юсупов стал «единственным и неповторимым» князем-графом, миллионером и владельцем большой и чрезвычайно ценной коллекции старинной живописи. Каким он был? Складным и красивым парнем, получившим образование в Великобритании, любителем «ночной жизни», глупых компаний, лёгких наркотиков и дурацких приключений - этакий русский Дориан Грей, у которого около тысячи картин и портретов! Однако если литературный Дориан Грей был «гетеро», то его русское подобие имело довольно ясное представление об устройстве «другого Петербурга». Князь Феликс оказался там ещё подростком, притом не без явного участия старшего брата. Тот одевал Феликса «кокетливой девочкой» и возил в таком виде по ночным «тусовкам». «Я всегда возмущался людской несправедливости к тем, кто завязывает особые любовные связи, - писал князь Феликс в своих изысканных воспоминаниях, - Можно осуждать эти отношения, но не тех существ, для которых нормальные отношения, противоречащие их природе, остаются запретными». В дальнейшем он проделывал те же «фокусы с переодеваниями» в Лондоне, а на старости лет вспоминал, как на него (а, вернее, на «неё»!) таращился в лорнет английский король Эдуард Седьмой, один из самых модных мужчин в Европе. И никто ему больше не мешал – ни брат, ни отец, который «громко» ушёл из семьи, ни даже мать родная. Зинаида Юсупова после гибели сына чуть не сошла с ума - приступы чёрной тоски будут мучить её до самой смерти.

Долгое время князь Феликс Юсупов общался с нашим героем-обояшкой на некотором расстоянии. Ведь далеко не все в Петербурге испускали радостный вой при виде «божьего человека» Григория и далеко не всем этот человек нравился. Но, в конце концов, они познакомились поближе. Родное государство не могло не игнорировать тот факт, что Феликс является обладателем огромного состояния, поэтому где-то в окружении императрицы ему, известному гомосексуалисту, немедленно подобрали невесту. Ею стала малопривлекательная, однако разумная царская племянница Ирина – принцесса Дома Романовых! Но что делать с кривой сексуальной ориентацией князеньки? Князь уже проходил учёбу на ускоренных офицерских курсах при Пажеском корпусе, а в армейской среде гомосексуальность тоже никак не поощряется! В конце концов, у Григория с Феликсом произошла некая «сцена», после которой «божий человек» пообещал, что «вызволит» князя «из беды» – только «Надо почаще нам встречаться!»

Считается, что в тот момент «божий человек» влез в династические дела, расстроив брак царского племянника великого князя Дмитрия с царской же дочерью Ольгой (в этом случае Дмитрий, между прочим – воспитанник "лукавого" Николай-Николаевича, становился «внутренним» претендентом на престол), а за спиной великого князя находилась примерно та же самая придворная группировка, которая однажды уже пугала «старца» своими вылазками. Например, однажды внезапно умерли все распутинские кошки – а Григорий, как и в молодости, оставался заядлый «кошатник»! – притом даже полицейская спецохрана не смогла понять, каким образом в молоко был подмешан яд. А - нападение безносой бабы Хионии Гусевой? В общем, «старцу» Григорию уже недаром казалось, что за ним ведётся слежка. Да, за ним следили, притом в оба глаза, а князь Юсупов уже потихоньку становился главным действующим лицом этого процесса. Это было тем более неизбежно после того, как он начал встречаться со «старцем» почти каждый день. В конце концов, к Феликсу обратились два великих князья, Дмитрий Павлович и Николай Михайлович. Последний был старше их всех, включая Распутина, и считался великим учёным и очень опасным фрондёром. Чёрт их знает, как они взяли Феликса на испуг, но он согласился с ними сотрудничать – притом в любых начинаниях!

Принцы предложили уничтожить Распутина, замаскировав политическое убийство под сексуальное. Или наоборот. Это как будет удобнее. В качестве ударной силы были приглашены два решительных человека – депутат Государственной Думы Пуришкевич и штабс-капитан Преображенского полка Сергей Сухотин. Сухотина Юсупов видел и раньше, тогда как другого нового участника заговора военного врача Станислава Лазоверта никто лично не знал. Его привёл Пуришкевич. Но заманивать «божьего человека» в дом князя Юсупова должен был не князь Юсупов и даже не Пуришкевич, с которым «старец» выпил не одну канистру мадеры, да так и не подружился, а - новая пассия великого князя Дмитрия танцовщица и актриса кино Верочка Каралли. Она начала строчить «старцу» Григорию восторженные письма с предложениями «мне надо с вами встретиться лично». Собственно, писем от женщин он получал много, но до сего дня красивые киноактрисы его «спецэффектами» как-то не интересовались. В конце концов, «божий человек» поинтересовался у князя Феликса Юсупова: «Маленький, что за девочка мне пишет?» - на что тот простодушно ответил: «Да она у меня бывает иногда!» - «Познакомь!» - к тому моменту князь был женат, поэтому между бывшими любовниками никаких тайн не могло быть. Вероятно, «старец» тоже решил «сменить ориентацию». В ночь на 16 декабря (по старому стилю) в доме князя Юсупова готовилась очередная вечеринка с определённым числом приглашённых, поэтому Юсупов, не долго думая, прислал ему приглашение. Григорий разоделся как плясун из народного ансамбля, и в 12 часов ночи спустился по черному ходу на улицу, где его ждал чей-то автомобиль.

7. Неизвестные соучастники.

Кто они вообще кто такие, эти люди, решившие избавить его величество Николая от погрязшего в спекуляциях, вечно пьяного и катастрофически стареющего шарлатана-бабника, имеющего вес в тогдашнем обществе? Ну что ж, подведем итог интриге, тем более что жизненный путь «святого» Гришки Распутина тоже приближался к своему окончанию. О Юсупове, о великом князе и о Пуришкевиче мы знаем всё или почти всё. Пуришкевич заведовал санитарным отрядом, а великий князь был командиром эскадрона в лейб-гвардии Конном полку. Он впоследствии не без юмора писал князю Юсупову: «Одинаково ясно я сознаю и то, что не будь моего имени среди участников, тебя наверное бы повесили как политического преступника». А другие фигуранты – те, которых повесили бы ещё быстрее, чем князя Феликса Юсупова и думского депутата Пуришкевича? Кто они и почему о них так мало известно? Меня всегда удивлял тот факт, что их роли так и остались совсем непроявленными и даже их фотопортреты, по существу, никогда не публиковались. А ведь их, «неизвестных героев» этой эпопеи было то ли четверо, то ли пятеро (пятой могла быть женщина, но её-то имя никто произносить не стал!), то ли ещё больше – вплоть до двенадцати человек! 

Итак, первый из незнакомцев - штабс-капитан Сухотин!

Странно, что на этого человека не обратил внимание даже Валентин Саввич Пикуль. Сергей Михайлович Сухотин был сыном известного помещика-толстовца, а впоследствии он и сам женился на внучке Льва Толстого Софье. В 1921 году он с ней развёлся, и она повторно вышла замуж за Сергея Есенина. Уже интересно, правда? Но Валентин Саввич, державший, как всем известно, целую «картотеку» великих и невеликих героев русской истории, как-то совсем не заметил этого человека, маленького, но крайне интересного.   

«Вчера прочла в газетах любопытное известие: Распутина застрелили, – записала в дневнике 20 декабря 1916 года его мачеха Татьяна Львовна Сухотина-Толстая, дочь великого писателя, – Я думаю, что исчезновение Распутина ничего не изменит. А что этот случай может быть той искрой, от которой взорвется давно накипевшее народное недовольство, – это не только возможно, но и вероятно».

Она-то еще не знала, что в числе убийц Распутина был ее пасынок Сережа, которого Татьяна Львовна любила как родного сына. Сергей Михайлович Сухотин – это третий сын от первого брака знатного тульского помещика Михаила Сергеевича Сухотина, за которого графиня Толстая вышла замуж в сентябре 1899 года. В древнем роду Сухотиных было несколько адмиралов, поэтому сначала Сергея отдали в Морской корпус. Но тут проснулся яснополянский старец Лев Николаевич и написал своими питерским родственникам: «Таня очень жалеет чужого ей мальчика, да и мне очень жаль, что его отдают в военную карьеру». В 1905 году после всех погромных цусим и порт-артуров в Морском корпусе началось большое «сокращение кадров», поэтому кадета Сухотина запросто «выплюнули» из моря на сушу. Куда он пошёл, став, как прежде, сухопутным человеком? В университет! Сухотин стал студентом факультета философии Лозаннского университета. С началом Первой мировой войны его мобилизовали как прапорщика запаса и отправили в царскосельские лейб-стрелки. Там он весело пил-гулял с товарищами-офицерами, а потом в марте 1916 года внезапно женится на известной пианистке Ирине Горяиновой-Энери, протекцию которой тоже оказывала Александра Фёдоровна. И – тут же уехал на фронт. По данным государственного военно-исторического архива, Сухотин воевал в составе лейб-гвардии Первого стрелкового полка, был серьёзно ранен, потом тяжело болел пневмонией, долечивался в Петербурге. Мачеха Толстая ценила в своём пасынке прежде всего добрый нрав и ярко выраженную спортивность, и нетрудно догадаться, какое было у неё выражение лица, когда прямо с фронта ей в объятия свалился грубый мордастый офицерище с бритой налысо макушкой, весь перетянутый ремнями – уже не толстовец и далеко не философ!

Примерно также характеризовали Сухотина и будущие господа-заговорщики. Когда великий князь Дмитрий Павлович предложил Сухотина в «подельники», князь Феликс сразу же согласился:

«Я часто виделся с поручиком Сухотиным, раненным до того на фронте и проходившим лечение в Петербурге. Друг он надежный. Я доверился ему и спросил, поможет ли он. Сухотин обещал, ни минуты не колеблясь».

Надо отметить, что первая супруга Сухотина известная пианистка Ирина Горяинова-Энери дружила с мамой Феликса, а семейная чета князей Юсуповых – Феликс и Ирина – были крёстными родителями дочери Сухотиных Натальи. А родной брат Ирины Горяиновой-Энери князь Сергей Чагодаев, был известным музыкантом-балалаечником (!) из ансамбля Андреева и гвардейским офицером. В общем, гвардейский офицер с балалайкой. Но по неизвестной причине он был не менее других заинтересован в ликвидации «старца» (книга П.П. Ишеева «Осколки прошлого. Воспоминания. 1889-1959 годы. Нью-Йорк). Вообще же, самый полный архив пианистки и всей её странной военно-балалаечной семейки хранится сейчас в Финляндии и считается, что он не доступен для исследователей.

Очень жаль!
 
Номер два - доктор Станислав Сергеевич Лазоверт.

По тогдашним правилам военные врачи приравнивались к военным чиновникам, поэтому определить его фронтовое звание не так-то и просто. Был он примерно подполковником. Ещё сложнее найти его фотоизображение. Если штабс-капитан Сухотин встречается на некоторых коллективных снимках лейб-стрелковых, а затем преображенских офицеров (а ещё его можно найти на фотографиях с Сергеем Есениным и Софьей Толстой), то от Лазоверта ничего подобного не сохранилось. Зато в государственном военно-историческом архиве есть приказ о его награждении Георгиевским крестом за 1915 год (Награда: ГК 4 ст. Номер: 196136).

Станислав Сергеевич Лазоверт, уроженец Варшавы (даты рождения и даты смерти и место учёбы не известны в связи с полной утратой архивов) служил главврачом в санитарном поезде-отряде Пуришкевича, и, хоть по мнению думского депутата он и был хорошим врачом и храбрым офицером, но в тот злочастный вечер, когда били Распутина, Лазоверт почти потерял самообладание и даже не смог точно определить жив ли Гришка или уже скончался. После всей этой истории его первого задержит полиция, после чего доктора отправят обратно на фронт. Согласно некоторому мнению, под именем Станислава Лазоверта скрывался (или он просто оделся в русскую форму и прикинулся доктором Лазовертом?) сотрудник английской разведки Освальд Рейнер. Как бы то ни было, мы о нём ничего не знаем. Лазоверт был самым обыкновенным военврачом. В 1918 году он эмигрировал. Жил в США, в городе Филадельфия и никаких воспоминаний не оставил.

Убийцы Распутина по существу избежали какого-то строго наказания. Пуришкевич и Лазоверт благополучно уехали на фронт. Юсупова «сослали» в его курортное имение на юге Империи, а великого князя Дмитрия сначала заперли дома, а потом отправили комэском в персидский отряд князя Баратова. Что касается Сухотина, то он почти испарился! Летом 1921 года Сухотин оказался в Ясной Поляне. К тому революционному времени брак его с пианисткой распался и осенью он женился на совсем юной внучке писателя Соне, дочери Андрея Львовича Толстого. Он перебрался в Москву, устраивается в Отдел металлов ВСНХ СССР, где уже работал его родственник по первой жене – бывший князь Чагодаев, и поселился на тёщиной квартире в одном из переулков в районе Пречистенки. Но тут с ним что-то случилось. Их обоих – его и Чагодаева – чуть не репрессировали. Это во-первых. А во-вторых … Родственники известного писателя написали целые «романы» Юсупову в город Париж, умоляя «забрать своего приятеля и сотрудника», чтобы тот смог проконсультироваться у французских светил медицины, притом эти «романы» возил туда-сюда один из сотрудников чехословацкого посольства, бывший офицер стрелкового полка имени Яна Жижки. Он же согласился помочь бывшему коллеге по царской службе выбраться из проклятого СССР во Францию. В 1925 году Сухотин скончался.

Третьим героем «мочилова-рубилова» в доме Юсупова был британский лейтенант запаса флота сэр Освальд Теодор Рейнер. Что о нём сказать? Журналист, адвокат, женат на русской – на москвичке Татьяне Алексеевне Глубоковской-Марек (уж не её ли сестра была командиршей «красного» бронепоезда в Гражданскую и погибла на Южном фронте?), притом сына своего он назвал Феликсом (сами понимаете, в честь кого) – они с князем Феликсом вместе заканчивали Oriel Collece в Оксфорде. О его участии в деле, как и участии в заговоре многих других чинов английского посольства и военного Красного Креста, стало известно лишь недавно - после открытия британских секретных архивов. Однако ни один из участников убийства Распутина об этом человеке не упоминает. Его как не существовало в природе!

А началось всё с того, что в самом конце 1915 года в Зимнем дворце решили открыть Англо-русский госпиталь. На Балтике постоянно дежурили британские подводные лодки, поэтому без специального медучреждения - с овсянкой, сэр! – никак обойтись уже не получалось. А управлять госпиталем взялись две дамы из Лондона - графиня Грей, родственница очень осведомлённого в подковёрных делах лорда Грея, автора книг и мемуаров, и леди Мюррел Пэджит, графиня Финчь-Хаттон – та прямо трудилась на «родную» разведку Великобритании и никогда этого не скрывала.

Начинал следить за Гришкой Распутиным их начальник, резидент в Петербурге майор Катбет Джон Меси Торнхилл (оперативное имя – «лейтенант Керн»), потом его сменил баронет Самуэль Хор. Непосредственно из британской резидентуры SIS в Санкт-Петербурге в этом деле были задействованы сотрудники майор Джон Дэймок Скейл (оперативное имя «Колли») и другой майор - Стефан Алли (его оперативное имя неизвестно, зато известно, что он даже родился в одном из юсуповских дворцов, где его отец Джон Алли трудился управляющим). Ещё до начала Первой мировой войны возле заговорщиков вертелся старый приятель герцога Уинстона Черчилля генерал-майор Вернон Уоллгрейв Келл, упоминаемый в Британской энциклопедии как один из видных деятелей британской секретной службы. Этот заморский сеньор-помидор прекрасно говорил по-русски и считался одним из основателей британской Ми-5. Сохранились донесения ещё одного сотрудника SIS в Петербурге, шофёра-оперативника Уильяма Комптона, согласно которому Райнер и Скейл часто ездили в октябре-ноябре 1916 года по всем адресам заговорщиков и подолгу торчали в Юсуповском дворце. Он же возил по столице и агента ST-25, «красавца и умника» Пола Дюкса, державшего связь как с Сиднеем Рейли (он же Соломон Розенблюм), так и с некой дамой, сперва близкой приятельницей «божьего человека», а потом - лидера большевиков Вэ. Ульянова-Ленина, притом англичане не очень-то и церемонились с господами марксистами, верой и правдой служившими германской военной разведке. Как известно, ближе всех (кроме германцев, разумеется) к верхушке большевиков находились шпионы из Швеции. В конце концов, шведы были в курсе дел легендарного Парвуса-Гельфанда, одного из финансистов РКП(б) в Стокгольме. И они же, по милому недоразумению, всю войну оказывали всяческую поддержку германской военной разведке. Однако именно шведы и оказались, в конце концов, подельниками английской разведки в её борьбе с большевиками, образовав для этого оперативную группу, получившую название «корпорация убийц». Шведы и англичане во глазе с красавцем Дюксом заманивали большевиков с помощью женщин-вамп на какую-то виллу в окрестностях Петербурга, где их пытали, а затем убивали. Смешно, не правда ли? Как ловко шведы сменили работодателя. Или война скоро заканчивалась?

Вы спросите, знал ли царь Николай Второй о предстоящем покушении на своего «друга»? Представьте – он знал! Царь знал об этом! Кто ему об этом докладывал, мы никогда не узнаем, однако стоит прочесть его резолюцию на петиции великих князей по поводу ссылки Дмитрия Павловича в армию и сомнений уже не возникает: «Никому не дано право заниматься убийством, знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Я удивляюсь Вашему обращению ко Мне. Николай». Иногда среди тех, кто «знал» об убийстве, встречаются фигуры совершенно неожиданные. Например, поэт Сергей Есенин! О его встрече со «старцем» в том же 1916 году можно сочинять анекдоты. Красивый парень Сергей Есенин очень понравился Александре Фёдоровне и … тоже был приглашён на службу царской семье, как когда-то «старец» Григорий. «Божий человек» Григорий ничего не имел против поэта Сергея, однако тоже захотел его видеть. Они немного поговорили о том, да о сём, выпили чего-то крепкого, а потом Гришка промолвил:

«Ты - рязанский, а я сибирский. Рязанским сибирских не перешибить, нет!»

И соучастник номер четыре – приманка!

О том, что «приманок» могло быть две (а, может, и больше), известно из полицейского протокола. Итак, кто была та красавица, которая строчила «старцу» письма? Это была замечательная девушка Вера Каралли, одна из самых популярных киноактрис и танцовщиц того времени. Сейчас о ней мало кто вспоминает. Вера Каралли родилась в Москве 27 июля 1889 года в артистической семье и была поразительно везуча - за полтора года в театре она перешла сперва во вторые, затем в первые танцовщицы-корифейки. Объяснение тому феномены очень простое: во-первых, классическим танцем занимались главным образом в Петербурге, а не в Москве, поэтому исполнять ведущие партии в репертуарных спектаклях московских театров было почти некому, а, во-вторых, её режиссёром был Александр Горский, а партнёром на сцене Михаил Мордкин. В 1907 году в Мариинском театре легендарная Анна Павлова впервые исполнила поставленную для неё Михаилом Фокиным хореографическую миниатюру «Умирающий лебедь», ставшую впоследствии одним из символов русского балета, и очень скоро этот концертный номер стала исполнять и Каралли – да-да! А незадолго до того в Москве начал снимать фильмы Александр Ханжонков, после чего кинопроизводство стало типично московским бизнесом, не имеющим ничего общего с Санкт-Петербургом. Верочка познакомилась с режиссёром Бауэром, а затем и с Ханжонковым, и стала настоящей кинозвездой. В царской России было отснято около 200 кинофильмов – не считая официальной кинохроники и всякой «еротики» в стиле «Акулина вылезает из ванной» - и в пятнадцати из них блистала Верочка Коралли. Сейчас в сети можно найти её «Умирающего лебедя» - не поленитесь и посмотрите! Это незабываемое зрелище.

Примерно в это время состоялось знакомство балерины с великим князем Дмитрием Павловичем. Дело в том, что после поражений 1915 года Николая Николаевича «Лукавого» на посту верховного главнокомандующего сменил сам государь, в следствие чего дуэном правящей династии стал Романов-историк, Николай Михайлович, а его место в «полуночном» Петербурге навсегда перешло к Дмитрию, гораздо более молодому и шустрому, поэтому не обратить на него внимание было просто невозможно. Кем он был? Князь был слегка циничным плейбоем, и, в частности, ему очень нравились женщины, добившимся успеха в творчестве. Позднее, уже оказавшись в эмиграции, он влюбился в знаменитую Коко Шанель и едва не женился на ней. А тогда Дмитрий Павлович был втянут в заговор, целью которого было убийство «святого чёрта». В ночь на 17 декабря 1916 года в подвале дворца князя Юсупова Распутин был действительно убит, и, вполне возможно, не без участия известной московской киноактрисы Верочки.

Полиция, проводя расследование, обнаружила, что во дворце той ночью были две или три женщины, а не одна, притом достаточно публично было названо только одно имя (вероятно, в надежде, что имена двух других женщин Верочка назовёт сама, тем самым избавив серьёзных мужчин от обвинений в нетактичности). Но актриса ничего и никому не сказала. Очень скоро высочайшим повелением ей запретили выступать в театрах и сниматься в кино. Что ж, быть по сему! В кино она снималась и дальше, зато из театров её действительно «вымели» на улицу. Дорогу на сцену ей заново открыла революция, но в 1918 году Вера Каралли была вынуждена бежать за границу. Она жила в Париже и в США, потом в Каунасе – в современной Литве этническая гречанка Каралли считается создательницей «литовского национального балета» (к сожалению, на великой и непостижимой русской культуре воспитывались не только Ташкент и Чукотка, но и «маленькие гордые» прибалтийцы) – но за всю свою жизнь она так никогда до конца и не рассказала о своём участии в убийстве «божьего человека». А ведь, согласно некоторым сведениям, именно она и сделала первый выстрел в «святого чёрта», когда тот совсем уж опьянел и начал произносить нетеатральные монологи - так-то вот оно! Незадолго до смерти 16 ноября 1972 года Вера Каралли получила советский паспорт. Похоронена в городе Баден-Баден.

8. Конец …

В 1916 году «божий человек» начал круто дебоширить. Успешное покушение со стороны Хионии Гусевой не прошло бесследно. Он стал много пить, часто приставал с непристойными предложениями к дамам и даже спускал штаны в ресторанах. Если судить по записям спецов внешнего наблюдения, ходивших за Гришкой прямо по пятам, «старец» всё чаще и чаще получал по морде, притом от вполне знакомых людей. То военврач граф Орлов-Денисов его «приложит» мордой о стойку гардероба, когда тот ухватится за заднее место его супруги, то родственник актрисы Варвариной наставит Гришке «звездюлей» за непотребное поведение в пьяном виде. А Григорий-то даже и в лучшие времена и то ни в чём не знал предела. В конце концов, он элементарно изнасиловал няньку наследника, тридцатипятилетнюю дочь сенатора Марию Ивановну Вишнякову – «няньку Мэри», как её называли при дворе (да и во всём Петербурге). Это была уже не демонстрация половых органов в ресторане – теперь половые органы «божьего человека» Григория созерцали в Зимнем дворце! Дворцовый комендант полковник Ломан говорил о поведении Распутина такими словами (поэту Александру Блоку): «О том, что Распутин оскорбил честь Вишняковой, были только неопределенные шепоты, а определенных обвинений против Распутина предъявлено не было». На вопрос - «Как это выглядело?» – полковник скромно ответил, что как-то ночью «пьяный Распутин пробрался в комнату Вишняковой».

Одновременно против «пьяного Распутина» выступила и другая нянька царских детей – фрейлина Софья Тютчева. Она заявила, что «развратный мужик в детской … раздевает на ночь великих княжон»! Это утверждение родной внучки великого поэта потом прокомментировал князь Владимир Трубецкой в книге «Записки кирасира» (книга очень редкая, но её можно найти в интернете). Фрейлина Анна Вырубова относилась к Распутину гораздо добрее, но она вынуждена была признать, что в их «королевстве» давно не всё в порядке: «Вероятно, ему случалось приходить и в детскую, но в циркулировавших в то время слухах, что он раздевал великих княжон, нет ни слова правды. Эти слухи распространяла фрейлина Софья Тютчева». Это зачем же она распространяла слухи-то, раз с Григорием «всё ништяк и даже круче»?!? Только ли в неприязни всё дело? Николай Второй попросил полковника Ломана выяснить все «подробности» данного эксцесса, однако полковник, по сути, отказался копаться в этой помойке – те более, что к уже взрослым царевнам Гришка точно не лазал, а Мария Вишнякова, наоборот, сама лезла к Гришке. 

Великий князь Дмитрий Павлович потом так «изображал» ситуацию в «верхах» Империи:

«В 1916 году, когда дела на фронте шли все хуже, и хуже а царь слабел от наркотических зелий, которыми ежедневно опаивали его по наущенью Распутина, «старец» стал всесилен, как дьявол. Мало того, что назначал и увольнял он министров и генералов, и помыкал епископами, так он вознамерился низложить государя, посадить на трон больного гемофилией наследника, объявить императрицу регентшей и заключить сепаратный мир с Германией. Надежд открыть глаза государям не осталось. Как в таком случае избавить Россию от злого его гения? Тем же вопросом, что и я, задавался и Пуришкевич. Не сговариваясь еще, каждый в одиночку, мы пришли к единому заключению: Распутина необходимо удалить, пусть и ценой убийства».

В 1916 году дела на фронте не были так уж плохи, как это представлялось никуда не отъезжавшему из столицы конногвардейскому офицеру, но верить великому князю Дмитрию - можно и даже нужно. Тут надо вспомнить одну уже немолодую и пышнотелую даму, которую называли «наша Маша» - княжну Марию Александровну Васильчикову, дочь директора Эрмитажа. Когда началась Великая война, княжна находилась в принадлежащем ей имении около Вены, где её и задержали, как личность, приближённую к русской императрице. В декабре 1915 года ей удалось приехать в Россию при содействии принца Гессенского, родного брата Александры Федоровны, притом брат попросил передать сестре «некие личные письма». Что предлагал брат в этих письмах? Он предлагал русскому правительству сепаратные переговоры. Дело в том, что ЭТО мы сейчас ВСЁ знаем о политической ситуации на тот момент, о всех перспективах развития Германии и России в 20-ом веке. А в то время НИКТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЛ и знать не мог, как вы пронимаете. Всё происходящее в Европе напоминало «сюжет» Семилетней войны середины 18 века. Напомню: эта война началась, как удобное «прикрытие» для разнообразных интересов «Бабьей коалиции» с одной стороны (мадам Помпадур, Мария-Тереза и Елизавета Петровна) и короля Пруссии Фридриха Великого – с другой. Никаких глобальных целей стороны перед собой не ставили, однако войнища получилась такая, что махались прям «не на жизнь, а на смерть»! И многие в тот момент спрашивали первых лиц своих держав: «А чё мы тут воюем-то? Мы ж всё поделили ещё в самом начале войны!» В конце концов, канцлер Алексей Бесстужев-Рюмин положил конец этому развесёлому занятию. Он сказал только что взошедшему на престол императору Петру Третьему: «Мы оставим Пруссию стрелой в сердце Австрии, а сами поедем в Варшаву!» Вскоре в Варшаве действительно начались переговоры о мире, причём король Пруссии Фридрих Великий «схамал» всё, что ему тихо предложили дипломаты из Петербурга, потребовав в обмен только жёстких гарантий, что война на Востоке не возобновится. В Париже и Лондоне, узнав о переговорах, злобно защёлкали зубами, да было поздно. Канцлер Бесстужев-Рюмин вывел Россию из войны в ранге державы-победительницы, а всем остальным сказал: «Ландон, гуд-бай, я здесь чужой!» А что было дальше – вы и сами знаете! Так вот, версия о том, что в 1916 году англичане и руководимые ими заговорщики действовали исключительно только с целью недопущения заключения Россией сепаратного мира с Германией, выглядит вполне логично. Ведь в тот момент мир интересовал всех, кроме Франции, желавшей отомстить за Франко-прусскую войну (кстати, в том же самом 1916 году после смерти престарелого Франца-Иосифа Франция всё же прозондировала почву для сепаратных переговоров с новым австрийским императором Карлом!), но единственное, чего уж действительно боялись все стороны конфликта, так это того, что Российская империя сама подпишет сепаратный договор, ни с кем не советуясь, - и станет «великой державой», а всю Антанту оставит в дураках. А кто в данном случае играл роль канцлера Алексея Бесстужева-Рюмина? Да, конечно, наш «божий человек», или «крестьянский канцлер», как его называли люди более-менее расположенные. Генерал-майор Вернон Уоллгрейв Келл ещё в 1912 году обращал на него особое внимание SIS – «Следите за ним повсеместно!»   

В ночь на 16 декабря 1916 года «старец» Григорий на автомобиле отправляется в гости к Юсупову. Больше его никто живым не видел. А всего лишь через два месяца «партия друзей Антанты» в лице легализированных в 1912 году франкмасонов из «Великой ложи Востока» (одним из руководителей которой был Керенский), думских депутатов и связанных с бизнесом придворных устроили Февральскую революцию. Царь Николай Второй попытался проложить себе дорогу в столицу, для чего вперёд был брошен свитский генерал-адьютант Иванов с усиленным батальоном, но тот, уже почти выполнив возложенную на него задачу, вынужден был остановиться. «Голубой экспресс» императора приказом железнодорожного магната Бубликова был загнан на станцию Дно близ Пскова, где группа генералов, половина из которых состояла в организации, носившей название «Военный орден», быстро заставила «интеллигента» Николая отречься от престола.

И даже непонятно – конец это был или только начало конца?   

9. Не будет меня, и вас всех не станет!

Оставим в покое Юсупова с его беллетристикой, на подробное цитирование которой польстился даже Валентин Саввич Пикуль. Всякое уголовное дело об убийстве начинается с осмотра тела и  паталогоанатомического исследования. По материалам следствия, выловленный в Невке покойник был одет в голубую рубаху, шитую золотистыми колосьями, в какие-то совершенно фольклорные штаны и шевровые сапоги очень дорогой работы. На неизвестном были золотые изделия - массивный крест и браслет с монограммой Романовых. «Купец!» - сразу подумалось офицеру полиции, которому в то противное утро довелось «оформлять» выловленного в реке покойника. «Купец» был в очень дорогой шубе, поэтому дело изначально не представлялось простым и понятным. К тому же, чины сыска сразу же обнаружили – ну они же не слепые! – что обладателю дорогой шубы кто-то заехал в лоб из пистолета.

Так-так!
 
«Протокол вскрытия трупа ______________

                По распоряжению следователя
                г-на Середы.
Нижеподписавшийся, профессор Косоротов, произвел исследование и вскрытие трупа Распутина 20.12.1916 в 10 часов вечера в морге Чесменской больницы. Тело было опознано двумя дочерьми, племянницей покойного, его секретарем и свидетелями ____ (в списке шесть фамилий).

Труп мужчины примерно пятидесяти лет, ниже среднего роста, одетого в вышитую голубую рубаху, под которой белая рубашка. Ноги обуты в высокие шевровые сапожки, связаны веревкой, та же веревка связывает запястья. Светло-шатеновые волосы, как бы обрамляя, и усы длинные, растрепаны, окровавлены. Рот полуоткрыт, зубы сжаты. Лицо ото лба покрыто кровью. Рубашка также окровавлена.

Можно констатировать три огнестрельные раны. Первая пуля проникла в левую часть груди, прошла через желудок и печень. Вторая вошла в правую часть спины и прошла через почки. Третья поразила жертву в лоб и вошла в мозг.

Баллистический анализ:

Первые две пули были выпущены в стоявшую жертву. Третья поразила жертву, лежащую на земле. Пули выпущены из револьверов разных калибров.

Исследование мозга:

Вещество мозга имеет резкий запах алкоголя.

Исследование желудка:

Желудок содержит около двадцати столовых ложек коричневой жидкости с резким запахом алкоголя. Никаких следов яда не обнаружено.

Исследование легких:

В легких содержится некоторое количество воды. Это позволяет предположить, что жертва еще дышала, когда ее бросили в воду.

Раны:

На левом боку зияющая рана, нанесенная каким-то острым предметом или шпорой. Правый глаз вылез из орбит и упал на лицо. В углу правого глаза разорвана эпидерма. Правое ухо вывернуто и разорвано. На затылке рана, нанесенная тупым предметом. Лицо и тело жертвы носят следы ударов, нанесенных каким-то гибким и твердым предметом. Гениталии разорваны, по- видимому, тем же предметом.

Причины смерти:

Кровотечение раны в печени и правой почке должно было привести к быстрой потере сил. Смерть должна была наступить через десять или двадцать минут. В момент смерти покойник был в состоянии опьянения. Первая пуля прошла желудок и печень. Этот смертельный удар был нанесен с расстояния в 20 см. Рана с правой стороны, нанесенная почти в то же время, что и первая, была также смертельна; пуля прошла через правую почку. Жертва в момент убийства стояла на ногах, шубы не было. Когда стреляли в лоб, была уже на земле и одета в шубу».
 
                Подпись

Доигрался соколик «в Гришку», допрыгался, серенький.

Дмитрий Косоротов – это человек, очень похожий на профессора Преображенского, каким его изобразил Евгений Евстигнеев в фильме «Собачье сердце» - уже немолод, с бородкой, в небольших очках, на вид сердит и непреступен – но в отличие от профессора Преображенского он собаками не увлекался. Профессор Косоротов был успешным журналистом, уважаемым врачом-практиком и главным судмедэкспертом русской столицы. Убеждений он был, возможно, не самых демократических. В своё время ему «не повезло» побывать экспертом на «деле Бейлиса», поэтому в 1925 году профессора расстреляли. Сейчас он реабилитирован.

Так как же выглядело дело, согласно мнению профессора?

Травить Распутина цианидом заговорщики не собирались. И навряд ли они вообще планировали это делать, учитывая, что за столом было человек 10-12 не очень трезвых людей, включая двух-трёх дам, одна из которых была сожительницей великого князя, а другая и третья … А кто были «другая и третья»? А вдруг одна из них - это была царская дочь Ольга? Распутина привезли в дом около полуночи. Он сел жрать-пить, при этом был бодр и весел, потом ходил «под патефон» по всей комнате и постоянно разговаривал о политике. Князь Юсупов пел под гитару «душещипательные» романсы (кстати, Гришка тоже учился играть на гитаре), а сам наливал ему, и наливал - пей, касатик, пей! Заранее были припасены гантели и верёвки. Все знали, что выпив с литр португальской мадеры, своего любимого вина, а потом «залакировав» всё это водочкой, «старец» обязательно заляжет здесь ночевать, а уж там избавиться от него будет нетрудно – бульк его в речку, и был таков!

Считается, что к присутствовавшим женщинам и даже к Верочке Каралли он не приставал. (Действительно, что ли, вместе с Дмитрием Павловичем к Юсупову приехала принцесса Ольга с подругой?) В конце концов, Феликс Юсупов взял у великого князя маломощный браунинг и выстрелил «божьему человеку» в бок. Через несколько минут не очень трезвый доктор Лазоверт констатировал смерть нашего героя. Заговорщики перенесли тело с ковра на каменный пол, а комнату закрыли на ключ и поднялись наверх – пить дальше! Когда князь Юсупов через некоторое время снова заглянул туда, он обнаружил, что глаза «старца» широко раскрыты. Вот-те на! Феликс побежал наверх сообщить о том, что Распутин жив, но, пока они всем кагалом спускались в подвал по узкой лестнице, Распутин успел выбежать во двор. Тут за ним бросился Пуришкевич, расстёгивая на бегу кобуру с американским пистолетом «Соваж mk10». Он выскочил следом за ним и два раза выстрелил в убегающего «старца». Оба раза мимо. Пуришкевич остановился, далее – как это описано в мемуарах! – укусил себя за ладонь и сделал еще два выстрела. Расстояние до Распутина было порядка 20-25 метров. Пуля попала ему в спину. «Старца» затащили в дом и ещё минуты две били всем, что попадалось под руки – в частности, гимнастической гантелей. Но – вот какая незадача! Весь двор оказался залит кровью! И что делать? Пуришкевич вышел во двор, поймал какую-то собаку, застрелил её и протащил труп по всему двору, обильно смешивая её кровь с кровью «старца». Тут явились городовые, которым непотопляемый Пуришкевич заявил, что он только что «убил собаку Распутина». Полицейские посмотрели на несчастного Шарика (так и не ставшего настоящим марксистом), потом потребовали немедленно прекратить пьяную стрельбу и с равнодушием удалились. «Ну, пронесло!» - сказал Пуришкевич, вернувшись к пьяным приятелям.

Далее в их планах значилось сыграть отъезд Григория в неизвестном направлении. Некая госпожа Миллер как раз подарила «божьему человеку» чудесную меховую шапку размером с небольшой стог сена. Планировалось, что кто-то из их компании – штабс-капитан Сухотин? – наденет на себя шубу Григория Ефимовича, напялит на голову это меховое изделие, потом сядет в машину великого князя и демонстративно куда-то поедет. Но от этой идеи было решено отказаться. Во-первых, в районе шлялись двое городовых, фиг знает, откуда здесь взявшихся далеко за полночь, а, во-вторых, машин в тогдашнем Санкт-Петербурге было не самое огромное количество и все они принадлежали известным людям. Интересно: чем они раньше думали? Вера Каралли признавалась, что она в тот момент лежала почти в обмороке, а потом её «больно тошнило в клозете». Кстати, согласно одной из версий в обормота Распутина первый раз стреляла именно она, а вовсе не князь Юсупов.

О роли Освальда Рейнара сказать почти нечего. Он тоже очень любил играть на гитаре. Вместе со всеми мистер Рейнар часок-другой посидел за столом, хорошо выпил, даже над чем-то поржал на пару с князем Феликсом. Интересно: что их развеселило? Не исключено, что англичанин, отлично говоривший по-русски, был одет в русскую форму. Но далее настал уж точно его «день и час»! Гришку одели в шубу и связали его ноги верёвкой. Вязать узлы отлично умел депутат Государственной Думы Пуришкевич – талантище! Потом «божьего человека» - типа, «в дымину пьяного» - под руки вынесли во двор и стали пихать в машину Юсупова. Великокняжеский «мотор» к тому моменту куда-то со двора делся (на нём дамы уехали, что ли?). Праздно шатающихся городовых нигде поблизости, вроде бы, не наблюдалось, и - слава богу! Зато внезапно ожил «старец». Сложно сказать, как он умудрился прийти в себя после того, как доктор Лазоверт дважды предлагал молиться за упокой его души, но факт есть факт – Гришка опять зашевелился. В этот момент лейтенант британской военно-морской разведки Освальд Рейнер вытащил из кобуры револьвер «Веблей» модели «Боксёр» (он же «Констебль», он же «Мушкетёр» и даже «револьвер со штыком») и, ругаясь на божественном языке Шекспира и Ньютона, сделал Гришке «контрольный» в лоб. После этого он наверняка сказал всей этой пьяной банде в погонах:

«Ну и ослы же вы, джентльмены! Все служите в армии, все офицеры, а убивать не умеете! Грузите его!»      

Гришку положили в автомобиль и отвезли на Петровский остров, где с моста и сбросили в реку Малую Невку. Руки убитого связаны не были, поэтому он так и остался на всю оставшуюся историю – с пулей в печени и с сердечной готовностью обнять этими своими руками весь этот многогрешный мир. Немного позже Пуришкевич отзвонился через коммуникатор прямо в кабинет своего санитарного поезда, стоявшего на рельсах Варшавского вокзала, и что-то сказал дежурившим на аппарате дамам – своей жене (она, собственно, и взяла трубку) и бывшей супруге штабс-капитана Сухотина, пианистке Горяиновой-Энери. После того, как их разъединили, пианистка отзвонилась по неизвестному телефонному номеру и произнесла некую условную фразу. Кому она звонила, так и осталось загадкой! А заговорщики, как известно, были найдены очень легко, притом первым задержали Лазоверта и Пуришкевича. Скорее всего, виноват длинный язык одного из них.

Задержанные - все, кроме Владимира Пуришкевича - быстро дали признательные показания, но император попросил не продолжать расследование, а все материалы передать под подпись министру императорского двора графу Фредериксу. Похоронили сибирского мужика «божьего человека» Григория весьма поспешно - на территории Серафимовского лазарета, в котором начальствовала всё та же Анна Вырубова. После отречения Николая Второго и прихода к власти Временного правительства следствие по делу было окончательно закрыто, а документы по нему изъяты из всех архивов и похоронены лучше некуда – до нас дошли только отдельные следственные бумаги и фотографии - а останки Распутина, тайно перезахороненное где-то рядом с Царским Селом, были найдены и сожжены в топке котельной какого-то института. В начале 90-х годов Комиссия Московского городского бюро судебно-медицинской экспертизы, которой для оценки были переданы все имевшиеся в наличии фотографии и документы из дела по убийству Распутина, в составе трёх специалистов:

1) начальник бюро кандидат медицинских наук доцент Владимир Васильевич Жаров, 2) кандидат медицинских наук старший научный сотрудник Игорь Евгеньевич Панов и 3) судебный медик Валерий Константинович Василевский,

Подробно изучив предоставленные материалы, пришла к следующим выводам:

1.Огнестрельные ранения причинены из сильнодействующего ручного огнестрельного оружия (пистолета, револьвера), установить марку и калибр которого не представилось возможным. Допустимо, что калибр оружия был равен 6,35 мм. Также не представляется возможным определить последовательность и дистанцию. Можно полагать, что из трех огнестрельных ранений, обнаруженных на трупе, ранение головы (вход пули - лобная часть головы) было нанесено последним. Это ранение имеет признаки, допускающие вероятность выстрела в упор (кольцевидная ссадина в окружности раны, напоминающая отпечаток дульного ствола, так называемая штанц-марка).

2.Механические (неогнестрельные) повреждения в области головы возникли при многократном ударном воздействии тупых твердых предметов. Эти повреждения не могли образоваться при сбрасывании трупа с моста и ударе головой о балки стойки моста и об лед. Не исключается возникновение некоторой части этих повреждений от многократных ударов резиновой дубинкой (или гирей). Но определить, какие повреждения из этой группы образовались прижизненно, не представляется возможным.

3.Резаная рана в области спины причинена острым режущим оружием, возможно, клинком ножа или лезвием бритвы. Но установить прижизненное или посмертное происхождение этого повреждения не представляется возможным.

4.После нанесения огнестрельного ранения грудной клетки с повреждением желудка и печени Распутин мог совершать активные целенаправленные координированные действия (идти, бежать, кричать, оказывать сопротивление) в течение ближайших, по-видимому, 5 – 15 минут.

5.После огнестрельного ранения головы способность Распутина к целенаправленным координированным действиям представляется крайне сомнительной.

6.Наиболее вероятной причиной смерти Распутина является огнестрельное ранение головы с повреждением вещества головного мозга.

                ЭПИЛОГ

На старинной народнической карикатуре царь-батюшка лихо пляшет с попом, а учёный с нищим … Такая, вот, «социальная сатира» эпохи безответной любви к народу. А ведь никто и никогда не спрашивал этот самый «народ», любит ли он кого, и с кем хотел бы плясать - с попом али с генералом? А, может, ему и одному хорошо плясалось. Ведь вы помните, как ответил крестьянин товарищу Сталину на вопрос: «Почему вы не даёте хлеб?» Он сказал: «А ты пляши, тогда дам!»

Как раз в Царское Село приехали обозные солдаты из Пскова – привезли нескольких тяжелораненых из гусарского полка. Идут они по двору военного госпиталя, ведут коней в поводу. Никогда раньше здесь не были, поэтому никого не знают. Вдруг видят – на ступеньке крыльца сидят совсем молоденькая медсестра и молодой тоже эдакий лихой парнишка-солдат, симпатичный такой, и с одной ложки едят сметану из горшка. Видать, амуры крутят!

Ну а что тут?!? Война войной, а жить-то надо, правильно?

Ефрейтора с обозными не было, так мужчина постарше и обратился к медсестре:

- Деточка, а где тут у вас коня перековать?

Другой солдат добавил:

- И ветеринар очень нужен …

Медсестра сразу сообразила, что к чему:

- Идите в тот дом и спросите штаб-ротмистра Чижова. А не его, так доктора Рейсса. Это и есть ветеринар. Там же внизу и столовая. А кузнеца у нас в госпитале нету …

Солдаты пожали плечами: как-так кузнеца у них нету? – и дружно поканали в столовую. Откуда ж им было знать, простым обозным солдатам, что они только что беседовали с Анастасией, младшей дочерью императора Николая Второго. А солдат, с которым она кушает сметану, - это был Серёжа Есенин, будущий «национальный поэт России». Эх, молодость … В России начинался 1917 год.

                Сергей Гарсия.   

      






 


 


Рецензии
Ну Вы и копнули, Сергей! Титанический труд, всеохватывающий! И написан живым языком, читается легко. Одним словом, снимаю шляпу! С уважением,

Габдель Махмут   09.02.2019 13:54     Заявить о нарушении
Большущее Вам спасибо, дорогой товарищ. Я рад, что Вам понравилось. Заходите еще. Пишите. Я буду очень рад ....

Сергей Гарсия   09.02.2019 16:01   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.