Встреча через десятилетия

                Встреча через десятилетия

                1

Егор Матвеевич Крутов проснулся от ощущения невесть откуда появившейся тревоги, какой-то неудовлетворенности. Он открыл глаза и лежал, прислушиваясь, но ничего не услышал. За окнами глухая тишина. Размеренно тикали ходики в комнате, да позванивало оконное стекло от ветра. «Знать-то приснилось что-нибудь, - подумал он. – Бывает…. А стекло надо замазать как следует, никак не соберусь, язви его». Он дотянулся рукой до настольной лампы, стоявшей на столике у изголовья, включил. Взял со столика часы, сощурив глаза от света, посмотрел время. Пятый час…. Обычно он вставал в шесть. «Рановато больно», - Егор зевнул всласть, погасил свет, закрыл глаза и попытался заснуть. Но сон не возвращался. Поворочавшись с боку на бок, понял, что не уснуть. «Надо вставать. Так лежать, только хуже…, голова разболится», - подумал он с досадой.

В последнее время Егор чувствовал себя неважно. Частенько стал прихварывать. По утрам с трудом вставал, чего раньше не замечал за собой, все чаще напоминали о себе спина и ноги. Сказывались, видимо, геологические года – изнурительные маршруты по горам, таежным буреломам, болотам, сплавы по буйным рекам. Да частенько с ношей не меньше сорока-пятидесяти килограммов. Иногда, когда он наклонялся, чтобы подкинуть в печь дровишек, ему казалось, что он уже не разогнется. Спина костенела и появлялась адская боль. К непогоде невыносимо ломило суставы ног. Беда прямо!

Егор давно уже жил один. Жена Настена – Настюха, как он называл ее ласково, восемь лет, как умерла, а единственная дочь Оля после окончания пединститута вышла замуж за военного и моталась с ним по гарнизонам. Теперь пишет, что живут на Дальнем Востоке, в Дальнегорске. У черта на куличках! Егор уже привык к своей одинокой жизни, привык к лесу, к тишине и никуда не собирался перебираться, хоть Оля и звала его к себе. Ему, сибиряку, нравился Урал своей суровой красотой и чем-то напоминал родные места. Одиннадцать лет назад, после увольнения из Челябинской Геофизической экспедиции, они с Настеной купили в поселке Заречье небольшой домик, завели скотину, развели огород и почувствовали себя по-настоящему сельскими жителями. Егор устроился участковым лесничим в лесхоз «Заречный».

Егор как-то по особенному даже гордился должностью лесничего, стража лесного хозяйства. Гонял время от времени браконьеров – охотников поживиться дармовым лесом; занимался посадками молодняка, следил на лесосеках за вырубкой. Лес он любил и берег.

С полчаса он еще лежал в постели, дымил обугленной трубкой, с которой расставался лишь на короткое время – когда ел или спал, и старался понять, чем вызвано это неприятное состояние. В голову лезла всякая всячина. За окном уже забрезжил рассвет. Егор, покряхтывая, сел, опустив ноги на холодный пол, натянул штаны и пошел во двор умываться. С весны и до снегов он всегда умывался во дворе. Обливаясь холодной водой, он вдруг понял, отчего так муторно на душе, почему сон убежал. А виной этому вчерашнее….


                2

… Накануне, после полудня, едва Егор успел вернуться с объезда лесосек и участков с посадками молодых сосенок, к его дому подкатил роскошный светлый «мерседес». Из машины вышел знакомый Егору депутат горсовета Яков Михайлович Буряк. Он с подобострастной физиономией, низко наклонясь, открыл заднюю дверцу машины.  Оттуда вылез молодой, вальяжный, бритый наголо, мордастый мужик лет тридцати, с заметно выпирающим брюшком из под цветастой рубашки навыпуск.
 
Он встал, скрестив ноги и облокотясь на кузов «мерседеса», закурил сигарету, небрежно зажав ее в углу губастого рта и пренебрежительно посматривал на Егора, сощурив маленькие поросячьи глазки на, не в меру для своих лет, мясистом лице.

- Егор Матвеич, я тебе ценного покупателя доставил, - обратился депутат к Егору, здороваясь за руку с таким важным видом, как будто делая ему дорогой подарок. – Знакомьтесь….

Мордастый оторвался от машины, подошел к Егору.

- Шматко…, Георгий Иосифович, - представился он, вяло, будто делая одолжение, едва пожал кончиками толстых, как сосиски, пальцев руку Егора и, снисходительно добавил. -  Можно просто Жора….

Егор, глядя на его напыщенность, не мог скрыть своей усмешки.

- Ну, ну…. Давайте поглядим Ваши документы на вырубку.

Крутов посмотрел его документы на вырубку двадцати кубиков березы и осины. Документы были в порядке, подписаны всеми заинтересованными службами и директором лесхоза.

- Что ж, поехали. Я Вам покажу делянку, и какие деревья подлежат вырубке,  - сказал он и направился к машине.

- Успеется, Егор Матвеич, - остановил его депутат. – Ты не будешь иметь против, если мы у тебя тут гуднем малость. А?

- Гудите, мне-то что. Места не жалко, - пожав плечами, ответил Егор.

Уже под вечер, когда покупатель изрядно захмелел от привезенной ими выпивки с собственной закуской, Буряк вышел к Егору во двор, где тот наводил порядок в конюшне.

- Егор Матвеич, можно тебя? – позвал его депутат и с заговорщицким видом добавил. – Разговор есть….

Егор, поставил лопату, подошел, сел на крыльцо, попыхивая трубкой. Депутат пристроился рядом, обнял его за плечи и, не то  попросил, не то  потребовал:

- Егор Матвеич, дорогой, выдели Жорке делянку со строевым лесом кубиков на пятьдесят, - видя недоуменный взгляд Егора, добавил, проведя ребром ладони по горлу. – Во как позарез нужен ему строевой лес! Понимаешь, это мой хороший друг. Отличный парень! – пьяно обнимая Крутова, пояснял он. – Золотой человек, буквально тебе говорю…. Богатый, дьявол, и о…чень полезный для нас. Надумал, понимаешь, строить терем…. Ха…ха…ха! Чуешь? Ты, Егор Матвеич, не сомневайся, в накладе не останешься….

- Да Вы что, Яков Михайлович?! – возмущенно прервал его Егор. – Нет, меня в это дело не впутывайте. Как положено по документам, так и будет. Только береза и осина! Что ж вы? Вот и оформляли бы покупку на строевой лес.

- Понимаешь, хотели…, но директор лесхоза уперся, как осел. Ни в какую…. Да дело-то пустяшное, Егор Матвеич! Пятьдесят кубиков всего-то. От леса твоего не убудет. А дело верное, если сделать с умом…. Комар носа не подточит. Точно тебе говорю, - настырно давил на Егора Буряк. – Зато, какие деньги! Подумай….

- И думать нечего. Нет, я сказал. И точка. Не уговаривай, - заявил решительно Крутов. – Совестью никогда не торговал, не продавал и не собираюсь. А вы, господа хорошие, не думаете, чем эти кубики могут вам обернуться? – Егор поднялся, намереваясь вернуться к прерванной работе.

- Егор Матвеич, дорогой, Христом богом прошу. Обещал я этому бритому, что договорюсь с тобой. А я уже и задаток взял немалый. Отдать его назад уже не могу – вложил в дело, - согнав с себя спесь, заискивающе просил Буряк. – Да ведь, кроме тебя да нас и знать никто про дело не будет. Все будет тип-топ….

Егору стало противно видеть его унижение.

- Я сказал нет, и давайте, господин депутат, на этом закончим, - твердо сказал он. – Уговоры Ваши бесполезны.

- А что мне прикажешь делать теперь?! – зло спросил Яков Михайлович, с ненавистью глядя на лесника.

- Это, уважаемый Яков Михайлович, Ваши проблемы.

- Смотри, страж леса, как бы у тебя они не возникли, - сощурив злые глаза в узкую щелку, с угрозой процедил сквозь зубы депутат. – Я ведь, могу устроить их…. Не забывай, кто ты и кто я.

- Ишь ты! Надо же…. Напугал…. Не пугайте, Яков Михайлович, я уже сто раз пуганый, - спокойно ответил Егор. – И не такие грозились.

- Ну, смотри, лесник, тебе жить, - Буряк зло сплюнул и пошел в избу.

Через пару минут они вышли вместе с Жориком.

- Ты…ы, старый ко…зел, запомни меня, еще по…о…жалеешь! – еле ворочая заплетающимся языком, зыркнув в Егора мутными глазками и растопырив пальцы веером, процедил Жорик и скомандовал Буряку. – По…ехали, Яшка!

Повозившись некоторое время у машины, бормоча угрозы в адрес Егора, они, наконец, уехали.

Горький, гадливый осадок остался в душе Егора от их посещения. Он вообще презирал и искренне ненавидел всех этих новоявленных нуворишей, чувствовавших себя хозяевами жизни, считавших, что все им позволено,  все можно купить и все должны им прислуживать.

- Фу, какая мерзость и мразь! – сказал им вслед Крутов.


                3

… «Этот Буряк думает, что если он депутат, так и отказать не посмею. Ишь ты, купить меня хотел! – вспоминал Егор с негодованием, обливаясь водой во дворе под ведерным рукомойником. – Не на таковского напал, каналья! Не все и не всё продаётся и покупается. Осечка случилась, уважаемый. Однако, какой он уважаемый, так, тьфу…, дерьмо! Но напакостить они все, же могут, подлецы, - с горечью отметил Егор.

Осень была в той поре, которая в народе прозывается «золотой», когда по всем приметам чувствовалось, что зима уже где-то бродит недалече. Травы слегка пожухли, потеряли свою яркость и сочность. За ночь становились седыми от выпавшего инея, словно человек преклонных годов. Иней в лесу держался вплоть до полудня, лишь на открытых местах – полянах и лугах – под яркими лучами солнца волшебно превращался в сонм сверкающих бриллиантов. Тонкий ледок уже прихватывал мелкие лужицы, холодил взгляд. Кустарник, березы и прочие лиственные деревья оделись в золотые и багряные одежды. И только сосны, пихты да ели стояли с потемневшей хвоей торжественно-строгие.

Уже совсем рассвело. Солнце выкатилось из-за хребта и залило все вокруг мягкими, ласковыми лучами. Егор затопил печь, подогрел вчерашние щи, большую кастрюлю с супом для собак, вскипятил чай. «Сначала дружков покормим», - решил он. Собаки – овчарка Граф и лайка Динка, при виде его со знакомой кастрюлей, радостно повизгивая, завиляли хвостами. Наполнив их миски супом, Егор зашел в стойло, угостил Серко, своего рысака, круто посоленной горбушкой хлеба, погладил морду, бросил ему охапку сена.

После смерти Настены скотину он не держал, довольствовался тем, что покупал в поселковом магазине. «Одному-то много ль надо? – рассуждал он. – Зелень своя, огурцы, помидоры и прочая огородная овощ и то ладно». Накормив друзей, зашел в избу, глянул попутно в зеркало и осуждающе покачал головой. На него смотрел лохматый, заросший бородой и усами, старик с запавшими глазами на темном, обветренном лице. «Ну и ну! Экий ты, товарищ Крутов, совсем старый стал, - подумал Егор. – А ведь тебе и шестидесяти еще нет, через годик только стукнет. Надо бы как-то привесть себя в порядок. Негоже так-то…». Взял с полочки расческу, причесал мокрые волосы, расчесал бороду.

Только собрался позавтракать, как за окном послышался шум подъехавшей машины.

«Кого там еще черт припер в такую рань? – раздраженно пробормотал он. – Позавтракать и то спокойно не дадут». Выглянул в окно. К калитке утиной походкой, опираясь на костыль, шел грузный, большой мужчина в бежевой легкой куртке, серых брюках, и больших роговых очках. Что-то знакомое почудилось Егору в его походке. Собаки неистово заливались лаем, гремя цепями. Подойдя к калитке, мужчина остановился в нерешительности.

- Цыц, вы! Граф, Динка, на место! – прикрикнул на собак Егор, выйдя во двор навстречу пришедшему. Собаки покорно, поджав хвосты, отошли к конуре.

- Вы ко мне, товарищ? – пристально всматриваясь в мужчину, спросил он. Что-то знакомое, очень знакомое показалось ему в его облике. Широкое, скуластое лицо с высоким лбом и большими залысинами. – Постой, постой…. Сережка? Горбунов? – прошептал он неуверенно. – Мать честная, Сережа! Никак ты…?

- Ха-ха-ха…, - громко в ответ рассмеялся мужчина. – Изволь, Егор Матвеич, Сергей Савельич Горбунов, собственной персоной, - глаза из-под его набрякших век весело поблескивали. Не выдержав, он облапил Егора так, что у того затрещали кости. Костыль упал на землю, но он, казалось, и не заметил этого. – Узнал все-таки старик, узнал! Ха-ха-ха…. А я вот тебя сразу узнал, хоть ты и законспирировался бородой. Ах ты, бродяга…!

- Да, погоди ты, раздавишь же, чертяка! – взмолился Егор. – Не верю глазам своим, старик…. Сколько ж лет прошло, сколько зим, боже ж мой!

- Да, старина, с 1968 года, а сейчас на дворе 2009 год. Это сколько получается? – хитро прищурившись, спросил Сергей.

- Встреча через сорок один год…! Уму непостижимо…. Серега, дьявол! – Они снова обнялись, хлопая друг друга по спине и плечам.

- А ты чего такой-то? Оброс, как Бармалей…. И впрямь дремучим стариком заделался. Видок, что у разбойника с большой дороги, - не преминул поддеть Сергей.

- Зато ты, я погляжу, как квашня, расползся во все стороны, - смеясь, отпарировал Егор.

- Ха-ха-ха…, - расхохотался и Сергей. – ноль-ноль…, ничья, брат!

- Ладно, пойдем-ка в дом, чего мы тут? – Егор подхватил у Сергея дорожную сумку и, пропуская его вперед, пошел в избу. – Каким же ветром тебя ко мне задуло, дружище?! Вот не думал, не гадал…

Сергей Савельевич Горбунов и Егор Матвеевич Крутов – дружки с самого раннего детства. Оба из одной деревни Балыкса, что расположилась в отрогах Абаканского хребта, один детский садик, одна школа. «Закадычные друзья – не разлей вода», так говорили про них в деревне. Всюду вместе. Оба до одури любили рыбалку и лес, участвовали в школьной самодеятельности, ездили на пионерские слеты и с концертами по ближайшим деревням. После окончания школы их пути-дорожки разбежались в разные стороны. Егор поступил в Томский институт на геологический факультет, а Сергей укатил в Москву поступать в Литературный институт. Однако связи друзья не теряли, держали друг друга ввиду, изредка переписываясь и перезваниваясь.  Профессии у них хлопотные: Егор все в тайге, да в горах пропадал, объездил и Дальний Восток и Сибирь, а под конец судьба забросила на Урал; Сергей же копался в архивах, разъезжал по разным городам и весям в поисках материалов. Поэтому обменивались письмами, коротко повествуя в них о семье, детях, да изредка фотографиями.

- Проходи, старина, в комнату, располагайся по-свойски, по-домашнему, а я сейчас…, - засуетился Егор. Подкинул в печь несколько поленьев и занялся чисткой картошки.

Сняв куртку, Сергей вошел в просторную комнату, залитую солнечным светом, огляделся. Стены, сложенные из отборной сосны и гладко оструганные изнутри, отливали янтарной желтизной. Потолок и пол выложены широкими сосновыми плахами, никогда не знавшими краски и отшлифованы за много лет обувью до мягкого, матового оттенка, будто паркет. На полу расстелены домотканые дорожки и половички. На широких окнах голубенькие занавески, на подоконниках - декоративные комнатные растения. Комната источала неувядаемый аромат лесной свежести, умиротворение и уют, хотя дому, по-видимому, не меньше полувека. В середине комнаты стоял овальный стол из неокрашенных, полированных пихтовых досок, по бокам которого четыре табурета. На одной из стен две репродукции художника И. Шишкина – «Утро в сосновом лесу» и «Рожь». На противоположной стене старинные часы с двумя гирями на цепочках. В двух простенках между окнами два кресла, между ними низенький столик с телефоном.

- Куда я попал?! – изумился Сергей, удивленно оглядываясь вокруг. – Это же райский уголок, а не человеческое жилье! Ну и красота…! Волшебный сундучок!

- Что, нравится? – весело спросил из кухни Егор.

- Еще бы! – восхищался Сергей. – Ты где там пропал-то?

- Сейчас я тебя жареной картошечкой угощу, - откликнулся Егор.

- Да брось ты ее! Вечером угостишь, а сейчас у меня для начала все есть, - Сергей вынимал из сумки и выставлял на стол свои дорожные припасы: семгу холодного копчения, две банки с икрой – черной и красной, сервелат, изрядный кусок сыра и бутылку коньяка.

- Давай, давай, старик, бери нож и кромсай все, как надо….

Нарезав на кусочки рыбу, колбасу, сыр, разложив икру в салатницы, Егор предложил:

- Слушай, у меня щи наваристые есть, только что разогрел…. Будешь?

- Щи – это замечательно! Пожалуй, не откажусь, - Сергей плотоядно почмокал губами, потер рука об руку.

Друзья уселись друг против друга. Сергей взялся за бутылку коньяка, собираясь открыть, но вдруг, хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул:

- Вот балда, чуть не забыл! – он поднялся, покопался в сумке и, достав оригинальной формы бутылку, протянул Егору. – Это, брат, тебе презент от моей Надюхи.

- Ого! Что я вижу? – Егор с изумлением рассматривал бутылку со всех сторон. – Французский «шартрез»…, да еще под сургучом! Откуда такая редкость?

- Из Франции, разумеется, - радуясь, что доставил другу приятный сюрприз, сказал Сергей. – Надюха моя по турпутевке ездила по Европе, привезла две бутылки. Одну-то мы сразу с ней распили, а другую вот…приберегли для тебя.

- Спасибо, друзья! Тронут, тронут…, угодили. Ха, сто лет уж не видел его в наших магазинах, не то, что пробовать, - радовался Егор, как ребенок красивой игрушке. – Вот мы сейчас и вспомним его вкус, - он сбил сургуч с горлышка бутылки, вынул пробку и разлил по рюмкам.

- Ну, Серега, дружище, давай за встречу! Как я рад тебе, твоему приезду - просто слов нет!

- И я рад, Егор! Ну, давай….

Выпили. Ликер оказался восхитительным, с роскошным вкусовым букетом.

- Блеск! – оценил Егор, причмокивая губами.

- Сма…ак! – тягуче подтвердил Сергей.

Чуть помолчали, зажевывая ликер сыром. Потом Сергей спросил:

- Я смотрю, ты живешь один, вроде? Не женился еще?

- Да ты что? Разве может кто-то заменить мне мою Настену? Нет уж, уволь….  Да и привык я к одиночеству.

- Ох, не хитри, бродяга! Кто же тогда у тебя такой порядок наводит, а? – недоверчиво спросил Сергей, поведя рукой вокруг.

- Я и навожу. Дело не хитрое, если не запускать. Не люблю бардака, натура не позволяет, - ответил Егор. – Так ты мне все-таки скажи, старина, что тебя сподвигло залететь ко мне? Случилось что-нибудь? Только не ври, - озабоченно глядя на друга, спросил он. – С бухты-барахты не сорвешься…. И не позвонил, не предупредил.

- Да нет, Егорша, не волнуйся. Все в порядке, ей богу, - закуривая сигарету, сказал Сергей. – Просто, знаешь, в последнее время жуткая тоска на меня навалилась, а временами охватывает неясное, смутное беспокойство. Откуда? Черт его знает! В общем, захандрил я чего-то…. Вот и сорвался к тебе. Сюрпризом, так сказать. Спасибо Надюхе, надоумила.

Егор почувствовал, что друг чего-то не договаривает, но развивать эту тему не стал. «Надо будет, сам скажет» - решил он.

Выпили по второй, и потекла у них неторопливая беседа-воспоминание. Вспоминали родную деревню, школу, ребят одноклассников, как бродили по окрестным лесам за грибами- ягодами, купание в Томи, пионерские слеты. Хохотали, вспоминая разные смешные случаи, кои случались с ними.

- Хорошее было время, - дымя трубкой, с грустью сказал Егор. – Хоть сейчас и топчут его, кому ни лень, стараются очернить, а оно было…, было и, заметь, намного лучше сегодняшнего. Больше было справедливости, больше было порядка, больше доброты в душах людских.

- М-да…. В основном, ты прав, дружище, хотя по некоторым моментам можно и подискутировать, - согласился Сергей. – Мне, как писателю, это особенно видно. Приходится общаться со многими людьми, бывать в разных местах, копаться в архивах. Мы с тобой жили и при советской власти и теперь, не поймешь, при какой живем…. Есть, что сравнивать, - Сергей тяжело поднялся, прошелся из угла в угол комнаты, встал у окна. – И что характерно, Егор, большинство людей, даже среди молодых, я уже не говорю о нашем поколении, ностальгирует по потерянной стране, опровергая все проводимые соцопросы.

- Этим соцопросам грош цена, старик. Берут цифири с потолка и дурят народу головы, - возмущенно заметил Егор.

- Вот-вот…. А какой расцвет культуры в ту пору был, а? – Сергей вернулся к столу, сел. – Какие композиторы, какие песни пели, какая музыка, какие исполнители…?! У…у…, да что там говорить! – махнул он  огорченно рукой. – Давай, друже, еще по одной и…, не будем тоску наводить. От нее уже тошнит!

- Так тут ведь как, хочешь, не хочешь, а мозги все время в ту сторону поворачиваются, - сказал Егор, наполняя в очередной раз рюмки. – Человечество плошает, ценности трансформировались не в лучшую сторону. Люди ожесточились, доброта уже становится редкостью. Я уже не говорю о совести, порядочности, профессионализме. Эти понятия исчезают напрочь. Их заменяет рвачество, стяжательство, взяточничество, безответственность на всех уровнях.

- Ты прав, старик, все заменил золотой телец. Этот идол, которому все поклоняются, отбрасывая в сторону все святое, -  Сергей подцепил кусочек семги и отправил в рот.

- Я вот по своей работе тебе скажу…. Ты только посмотри, что творится у нас в лесах! – не унимался Егор, смакуя ликер. – Пилят, рубят, топчут, калечат, сжигают лес и все, что в нем. Ведь скоро и простой поганки в лесу не найдешь! Неужели люди до сих пор не понимают, что природу надо понимать и любить, а не вести с ней борьбу?! – горячился Егор, сверкая гневно глазами из-под нависших бровей. – Рано или поздно она предъявит нам счет, отомстит нам и отомстит жестоко, поверь мне. Надо бережно относиться не только к деревьям, без которых наш быт невозможен, но и любить каждый кусточек, каждую травинку. Ведь они дают нам кислород, без которого мы все задохнемся. А какую неповторимую красоту создает природа для нас! Уж я полазил и по тайге, и по горам, и по степям – навидался, налюбовался. А без красоты этой человек погибнет еще раньше, чем от нехватки кислорода. И неужели люди не могут никак понять эту простую истину? Не понимаю, старик…, убей – не понимаю! - Егор сердито засопел, раскуривая потухшую трубку. Лицо его даже через заросли густой бороды источало гнев.

- Да, Егор, все, что ты говоришь, очень серьезно, - задумчиво сказал Сергей. Сняв очки, он протер их большим носовым платком и водворил на место, – Тебе, как лесничему, это, конечно, лучше видно, чем нам, горожанам. И я прекрасно понимаю твою боль и горечь, но, что ты предлагаешь, какой из этого выход и где он? – тема заинтересовала Сергея, и он уже прикидывал раскрыть ее в каких-нибудь своих произведениях.

- А мне кажется, Серега, предлагать должны вы, писатели и журналисты. Да-да! И не только предлагать, а бить в набат, - видя недоумение друга, с некоторым вызовом, сердито ответил Егор. – Сам должен понять, что дальше такое отношение к природе, лесам, в частности, терпеть невозможно. Нельзя, понимаешь? Это все равно, что медленно, методично убивать свою мать, родившую тебя на свет божий!

- Ну, уж ты прямо, хотя…, если вдуматься, мы все ее дети. Интересное сравнение. Только причем здесь писатели? – глядя на Егора, не понимая его, спросил Сергей. – От нас-то что зависит? Это, прежде всего, как я понимаю, обязанность властей, законодателей….

- Не скажи, старик…. Тему сохранения лесов и вообще природы, ее красоты, если ты помнишь, поднимали многие известные писатели – Тургенев, Мамин-Сибиряк, Леонов…. Да что я тебе говорю? Ты лучше меня знаешь.

Сергей внимательно слушал, кивая головой в знак согласия.

- Кроме писателей, - Егор, распаляясь все больше и больше, встал из-за стола и зашагал по комнате, - в защиту природы выступали и видные ученые, и деятели всяких там искусств. И ведь добивались кое-чего! Где они теперь? Что-то не слыхать и не видать. А современные писатели как-то стыдливо обходят этот вопрос стороной, будто это их и вовсе не касается. Нет, есть, наверное, и среди молодых писателей те, у кого сердце болит за варварское отношение к лесам, но только их единицы и никто их не слышит почему-то.

- И все-таки, по-моему, эти вопросы относятся скорее к юристам, прокуратуре, депутатам всех уровней…. У них и сила, и власть, - настаивал на своем Сергей.

- Извини, друг мой, позволь с тобой не согласиться, - дымя трубкой, прервал его Егор, снова усаживаясь за стол. – У хорошего журналиста или писателя сил не меньше, чем у тех же юристов, а возможностей, по-моему, даже больше. В этом я убежден! В своих произведениях они должны обличать, выявлять порочные явления в обществе, бороться с ними словом. Я согласен, у писателя нет власти, но у него есть правда…, правда и слово, и еще должно быть мужество, чтобы словом донести эту правду до ушей общества и власти.

- Да, Егорша, крепко ты прошелся по нашему брату. Не спорю – во многом ты прав, - вынужден был согласиться Сергей. – Но есть здесь, Егор, одна закавыка, большая проблема, я бы сказал. Дело в том, что в наш век прогресс доминирует над всем, в том числе и над природой. А прогресс и природа - несовместимые понятия. Они находятся в явном противоречии друг с другом.

- А я убежден, что с вашей помощью, рано или поздно человечество осознает все-таки необходимость снова жить в ладах с природой, снова научиться понимать ее, как понимали ее наши предки. И развернет этот самый прогресс на пользу природе, когда увидит и осознает, что оно натворило. Только надо чаще вам – писателям и журналистам – трубить об этом. В противном случае человечество погибнет. Это мое мнение, может я и не прав, дай-то бог. Вот бы ты поднял эту тему в какой-нибудь из своих книг! А, Сергей? Я и распинаюсь-то перед тобой в надежде на это, - Егор выжидающе, с надеждой уставился на друга. – А, кстати, над чем ты сейчас трудишься! Опять новый роман? Кстати, твой последний роман «Взросление» мне очень понравился. Он у меня в шкафу стоит, автограф потом не забудь поставить. Лады?

- Спасибо, дружище! Обязательно…, - ответил, довольный похвалой друга, Сергей. – Нет, Егор, на романы уже ни сил, ни здоровья не хватает. Так пробавляюсь рассказами да небольшими повестями.

- Понятно. Облегчил себе жизнь, - с иронией заметил Егор. – Поковырял в носу, посмотрел в потолок, выдумал и на бумагу…. Так что ли?

- Зря иронизируешь, дружок, - усмехнулся Сергей. – Писать рассказы не так просто, как ты думаешь. Да и я вначале так думал. А рассказ – это маленькая повесть. Только в повести или романе можно развернуться, растянуть событие во времени, подробнее описать детали, а в рассказе все должно быть изложено лаконично, кратко, чуточку недосказано, чтобы читатель сам кое-чего домысливал. Вообще проза в немалой степени требует большого жизненного опыта. Два человека, например, одно и то же явление опишут по-разному. И в рассказе обязательно должна быть какая-то изюминка - «прикраска». Как говаривали раньше старики -  «Что за побаска без прикраски»? А удачно придуманная прикраска – это и хорошее настроение, и ассоциации с чем-то, и просто вымысел для читательской фантазии, - Сергей вынул из пачки сигарету, закурил, тяжело вздохнул. – Сейчас, старик, пишущей братии – тьма, произведений пишется много, среди которых большинство бездарных, одноразовых – прочитал и выбросил. И не модно стало лезть в печать с произведениями, в которых отражаешь свои переживания, свою боль и отношение к тем или иным проблемам времени. Кому сейчас это надо? Кто к этому прислушается, а тем более возьмет на вооружение? Да и читать-то вряд ли будут…. Серьезная литература сейчас не в моде. Сейчас подавай развлекаловку, детективчики простенькие, обязательно с лужами крови, да секс…. Такие в наше время вкусы!

- Да…а…а…, а ведь раньше наша страна была самой грамотной, самой читающей и самой культурной в мире, - сказал Егор с какой-то безнадежностью. – Куда все делось…?!

В это время резко, требовательно зазвонил телефон. Егор поднялся из-за стола, подошел к столику, снял трубку.

- Слушаю…. Здравствуй! Что? – Егор нахмурился. -  Зачем? Не знаешь…. Хорошо, хорошо, завтра приеду. До свидания! – и со стуком, положил трубку.

- Что-нибудь случилось? – спросил Сергей, видя его недовольное лицо.
 
- Я подозреваю, что на меня накатали «телегу» директору лесхоза, - ответил Егор. – Вызывает на ковер.

- Во как! Провинился в чем? – Сергей, поднялся, подошел к Егору и положил ему руку на плечо.

- Да какое там…, - отмахнулся Егор. – Небольшой инцидент…, - и он коротко поведал другу вчерашний случай.

- Брось, старик, не переживай. Ты все сделал правильно. Одобряю!

Они молча стояли у окна, любуясь яркими красками, готовящегося к зимнему сну леса, покрывавшего склоны видневшихся ближайших сопок. За разговорами и воспоминаниями они и не заметили, как быстро пробежало время.

- А я, ведь, Егорша, завтра уезжаю, - грустно сказал Сергей.

- Вот те на! Шутишь? – удивился Егор. – Не успел приехать и уже удираешь?! Почему?

- Правда, старик, какие тут шутки?! Ты не обижайся…, главное, успели повидаться, - хлопнул по плечу Егора Сергей. – Мне через три дня на операцию, будут вживлять кардиостимулятор. Сердце, брат ты мой, совсем негодное стало. Барахлит, сбивается с ритма. С годами мы ведь не только приобретаем, но и многое теряем….

- Это уж точно, - вздохнул Егор. – Я по себе чувствую. Спина, ноги и вообще…. Накапливаем большой житейский опыт, обретаем новые знания, а утрачиваем самое дорогое – здоровье. И не только…. Утрачиваем что-то еще очень важное, невозвратное….

-Вот-вот, я и говорю. Для нас жизнь разделилась на прошлое и настоящее, и между этими временными отрезками лежит такая преграда, обойти и перешагнуть которую нам уже не под силу. Жизнь идет уже мимо нас, хотим мы этого или не хотим, а все наши воспоминания – это уже что-то абстрактное, не имеющее, так сказать, плоти. Они укладываются в одно короткое слово – «было».

В комнате стало сумрачно. За окном истаивал очередной день. Последние лучи солнца зажгли пожелтевшую листву берез и погасли.

- Вот, ведь как, а могли бы и совсем не увидеться, если б я остался работать в геологии, - сказал Егор. – Судьба, значит…, а, Серега?

- Слушай, а может это и к лучшему? – выразил свое суждение Сергей. – Не зря говорят – «все, что ни делается, к лучшему». Ты и здесь, старик, нашел свое место.

- Да, наверное, ты прав, - задумчиво произнес Егор и подумал: «А и в самом деле, судьба – искусная мастерица. Иногда так повернет и вывернет, что диву даешься. Занесла же она на Урал и перевернула мою жизнь на сто восемьдесят градусов!».

Друзья засиделись далеко за полночь, потеряв ощущение бега времени, а разговорам не предвиделось конца. Егор глянул на часы и удивленно протянул:

- Серега, а время-то глянь сколь! Засиделись мы, брат. Не выспишься перед дорогой.

Сергей тоже глянул на ходики и философски заключил:

- Вот так и жизнь наша, Егорша, протекает незаметно для нас в суматохе повседневных дел и забот, как это время. А обо мне не беспокойся, у меня впереди тридцать три часа поездного времени – отосплюсь. Пойдем-ка лучше в ночь, освежимся малость, заодно  и покурим там, а то накурили тут, хоть топор вешай.

Егор набил трубку новой порцией табака из каповой табакерки, и они вышли на крыльцо. Двор тускло освещался от окон избы. Собаки, почуяв их, лязгнули цепями и тут же успокоились. Ночь стояла тихая, по-летнему теплая. Полная, как пятак, луна светлым пятном висела в индиговом небе, усеянном яркими звездами. Мягкий свет ее заливал серебром ближний лес, стекла окон соседних домов, и все вокруг спало безмятежным сном, а ближние сопки, словно былинные богатыри на страже, стояли притихшие и торжественные.

На исходе был третий час ночи. Тишину изредка нарушало лишь шуршание опадавших листьев.

- Хорошо-то как! Какая восхитительная ночь! – прошептал Сергей, словно боясь потревожить эту тишину.

- Да…а…, красота! – так же шепотом, эхом вторил ему Егор. – Таких ночей ты в своей Москве не увидишь.

Они постояли, любуясь звездным небом, серебристыми сопками, вслушиваясь в царящую тишину. Молча покурили, думая каждый о своем, и вернулись в избу.




                4

        Егор с Сергеем прибыли на вокзал за десять минут до прибытия поезда.

Поезд прибыл точно по расписанию, что было редкостью для поездов дальнего следования. После сумасшедшего бега по необъятным просторам страны, он на подступах к городу резко снизил скорость и плавно подкатил к перрону. Вокзальный диктор объявил о прибытии поезда и времени его стоянки. Две минуты.

- В добрый путь, Серега, - напутствовал Егор своего друга, провожая его на перроне, стоя перед вагоном. – И не думай о неприятных внезапностях. Все будет в лучшем виде. И позванивай, хоть изредка….

- Всенепременно, Егор, - пообещал Сергей. – Эх, знать бы, старина, где он добр, этот путь, а где нет! Торопимся все…, спешим. А куда? По мне сейчас лучше всего сидеть дома в кресле, поближе к дивану, и пить кофе после рюмочки коньяку, - раздумчиво, с легкой грустинкой произнес Сергей. - Единственное, что меня утешает – это то, что и преходящее остается….

- Как это? – не понял Егор.

- Подрастешь – узнаешь, - со смехом посулил Сергей.

Оба пошучивали, оба посмеивались, а на душе у каждого «кошки скребли», и оба были, что называется не в своей тарелке. Оба чувствовали, что больше они не увидятся.

- Ничего, дружище, будем жить! – бодрясь, пообещал Сергей.

- Бум, бум…

Проводница поторопила их. Они облапили друг друга в последний раз, похлопав по плечам, и Сергей тяжело поднялся в тамбур вагона. Поезд медленно тронулся, поскрипывая сцепами, ускоряясь в своем беге, и через минуту промелькнул перед Егором последний вагон.

…Проводив друга, Егор отправился в парикмахерскую, которая находилась в здании вокзала. Народу вопреки его ожиданиям не было, и мастер – молоденькая девушка, вежливо пригласила его в зал, указав на кресло.

- Садитесь, дедушка.

Пока она готовила свои инструменты, Егор сидел в удобном кресле, размякнув, всматриваясь в свое отражение в большом овальном зеркале, и теплая волна жалости к самому себе внезапно нахлынула на него. « И впрямь, как сказал Сергей, Бармалей и есть, чисто разбойник, - подумал он. – Глаза ввалились, как у подохшей рыбы. Старый, больной, никому не нужный старик…. Так и подохну у себя в лесу, и дочка не успеет приехать – такая даль. Закопают добрые люди под сосновым крестом на поселковом кладбище рядом с Настеной и все дела…».

- Вас как, дедушка, постричь? – спросила мастер, подходя к нему.

- Приведи меня, дочка, в божеский вид, чтоб на человека походил, и убери всю поросль с лица, - решительно сказал он.

- Угу, сделаем, - с готовностью ответила, улыбаясь, девушка и приступила к работе.

На покрывало посыпались клочья темных с проседью волос с головы и бороды. Егор с удивлением отмечал, как лицо принимало незнакомый вид: обнажились впалые белые щеки, подбородок, нос будто увеличился в размерах, а глаза, словно в темных очках от загорелой, обветренной кожи. Стряхнув копны волос с покрывала, парикмахерша приложила к лицу мокрую, горячую салфетку, подержала с минуту, распаривая кожу. Сняв салфетку, густо намылила лицо и приступила к бритью.

После стрижки и бритья Егор почувствовал необыкновенную легкость, будто сбросил с себя десяток лет. В зеркале на него смотрел не старый дед, а тот прежний Егор, только немного постаревший. Он удовлетворенно крякнул.

Мастер с улыбкой наблюдала за ним и дивилась, как под ее руками преобразился дедушка. «И вовсе никакой он не дедушка ,а вполне симпатичный пожилой мужчина», - с удовлетворением отметила она.

Егор поблагодарил девушку, расплатился и пошел в контору. На душе у него повеселело.

В контору лесхоза он пришел за час до окончания рабочего дня в приподнятом настроении. Постучав предварительно в дверь с висевшей на ней табличкой «Директор Стрелков Юрий Савинович», вошел.

        За столом сидел крепкий мужик сорока пяти лет, сероглазый, высоколобый, долго с изумлением, всматривался в него, видно, не ожидал увидеть его в таком виде. Неопределенно хмыкнув, указал ему на стул. Поздоровавшись, Егор сел.

- Садись, Егор Матвеич, чего стоишь? , - сказал он недовольным тоном, перебирая лежащие на столе бумаги. –  Что ж ты, Матвеич, людей обижаешь? Жалуется на тебя народ, Матвеич, жалуется…, - повторил он. – Вот вчера прислали сразу две жалобы – Одна от депутата нашего Буряка Якова Михайловича, другая от предпринимателя…, - он заглянул в листок бумажки. – Шматко Георгия Иосифовича.

- Оперативно сработали…, - отметил Егор. Директор исподлобья глянул на него.

Как он и подозревал, Буряк и этот Шматко накатали на него жалобу директору. Пока директор зачитывал их кляузы, он помалкивал, ждал, что последует дальше. Закончив зачитывать, директор обратился к Егору:

- Вот и скажи, Матвеич, что мне с тобой делать?

Рассказав ему суть этого инцидента, Егор напомнил директору, что бумаги были подписаны им самим же и только на вырубку березы, и твердо заявил:

- Пока, Юрий Савиныч, я здесь работаю лесничим, ни на какие уловки со стороны таких вот жалобщиков не пойду. И пусть не надеются.

О том, что его пытались купить, он промолчал.

- Это меняет дело, - выслушав Егора, заметил директор. – Однако, кроме этих, других жалоб много. Вот жалуются, что приходится им по многу раз ездить к тебе за выделением делянок. То тебя на месте не могут застать, то тебе некогда, то, вроде, занедужил….

- Мне же, Юрий Савиныч, постоянно объезжать участок приходится. Люди у нас сейчас ушлые – не доглядишь, и машина с ворованным лесом уплывет. Глаз да глаз нужен….

- Эк, ты…! Тебя послушать – так кругом мошенники, жулики и воры! На месте тебе надо почаще бывать, Матвеич, а не разъезжать.

- Не получится, Юрий Савиныч, - ответил Егор. – Мне клеймить заготовленный лес надо? Надо! Следить, чтоб лишку не напилили надо? Надо! Чтоб за собой после валки леса убирали, чтоб не оставляли высоких пней…. Везде глаз нужен. А кто будет следить за посадками молодняка, отбраковывать больные деревья…?

- Все так, Матвеич. Тут я с тобой согласен, но все-таки надо быть повнимательнее к людям. – сказал директор.

- Я разорваться не могу, физически не могу. Подсокращали лесников, вот и получили, что имеем, - сказал Егор.

- К сожалению, это не наше решение…, -  сокрушенно развел руками директор.

- Да, конечно. А помните, Юрий Савиныч, как Толстой, не Лев, а Алексей Константинович писал о России? «Страна у нас богатая, порядку только нет». В самую, ведь, точку, а? У нас сейчас в отечестве кругом порядку нет…. Возрождать Министерство лесного хозяйства надо, увеличивать количество лесников, давать им больше полномочий. Тогда и леса гореть меньше будут, и с незаконными вырубками покончим.

- Эх, уважаемый Егор Матвеич, твои бы слова, да властям в уши! – горько заметил Юрий Савиныч.

Он еще поспрашивал Егора о делах с посадками, о санитарной рубке, о самочувствии деревьев, с которых берут живицу. На том и расстались.


                5

С самого утра день хмурился, а после полудня заморосил мелкий противный дождь, который постепенно становился гуще и злее. Тусклое, безжизненное небо сплошным пологом нависло от горизонта до горизонта. Холодный, порывистый ветер пел свою заунывную песню в голых ветках деревьев и кустарников. Непогода, как всегда, пришла внезапно, хоть и ожидали и готовились к ней.

Утром местность была неузнаваема – все было выбелено от, выпавшего за ночь, обильного снега. А снег продолжал валить вплоть до самого вечера.

Шла вторая половина октября.

Телефонный звонок, прозвучавший среди ночи неожиданно резко, невольно напугал Егора. Он прошлепал босыми ногами в комнату, снял трубку. Звонил Сергей.

- Привет, старик! – в трубке слышалось тяжелое, хриплое дыхание.

- Сергей? Здорово! Как ты и почему так поздно? Как прошла операция? – обеспокоенно спрашивал Егор.

- Извини, старина, что поздно. У тебя уже ночь…. С операцией все нормально, а звоню тебе, чтобы попрощаться, - удушливо, с хрипом, сказал Сергей.

- И куда навострил лыжи?

- Далеко, Егорша, дальше не бывает. Просто… рак у меня.

- Брось, дружище, какой еще, к черту, рак придумал?

- Не я – врачи.

- Поменьше верь, старик, нашим врачам. Наговорят….

- Нет, Егорша, это уже точно…. Рак легких.

- Значит, надо оперироваться, - решительно заявил Егор.

- Врачи, эскулапы эти чертовы, говорят, что поздно – последняя стадия. Запустил, говорят. Не хотят, как я понимаю, брать на себя ответственность.

«Похоже, что так, - подумал Егор. – Ох уж эти перестраховщики!»

- Но ты, Серега, не раскисай только, не думай об этом. Может все обойдется…, поживем еще! – стараясь поддержать друга, нарочито бодро сказал Егор. – Сегодняшние врачи очень часто ошибаются, такие они грамотные стали.

- Верно, старик, гутаришь. Так просто… не сдамся, - Сергей закашлялся тяжело, сухо. Откашлявшись, вздохнул, наконец. – Ты меня извини, друг, о твоих лесных проблемах я так и не написал…. Не успел. Ну ладно, поздно…. Спокойной ночи! Пока….

- Пока, - Егор еще что-то хотел сказать другу утешительное, но раздались частые гудки. Сергей положил трубку.

Через два дня Егора вновь разбудил звонок. Он машинально глянул на часы – около трех ночи. Сердце ухнуло куда-то вниз, а горло перехватила спазма, так, что трудно было дышать.

-Да, алло! – прохрипел он в трубку.

Звонила Сережина жена, Надя, и он сразу все понял.

- Здравствуй Егор! Извини…. Сережа ушел, - голос ее звучал тихо, с всхлипами.

- Понял, Надя…, - выдавил Егор с трудом. – Ты держись как-нибудь, Держись, Надя…. Что уж тут? Не вернешь…. Спасибо, что позвонила!

Спать он уже не мог. Вытащил из шкафа Сережкину бутылку коньяка, так и не распитую ими, налил полный бокал и залпом выпил.

        В этот день он добросовестно напился.



Геннадий Сотников







Рецензии
Мне очень понравилась позиция лесника. А ведь в наше время многие пытаются, что называется, "грести под себя". Молодец Егор! Не побоялся связаться с депутатом, побольше бы таких принципиальных людей, поменьше стало бы наглецов поживиться не своим. А вот друга Егора очень жаль... Но хоть повидались, пусть через много лет! Спасибо автору за такой поучительный рассказ!

Нина Трепалина 2   23.06.2015 17:10     Заявить о нарушении
Мне очень приятно, что рассказ Вам понравился! Спасибо за теплый отзыв! С признательностью,

Геннадий Сотников   23.06.2015 17:55   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.