О мужестве

Отрывок из повести "Черная дыра"
      
 На второй день Алан не выдержал. Поздно вечером, когда, по его расчетам, Хадкор уже не мог зайти к Дайо, он постучал в каюту эйринца сам.

       -  Войдите, - раздалось оттуда. Алан вошел и без приглашений уселся в кресло.
       - Дайо, - сказал он без всяких предисловий. – Этот ведь наверняка тебе все рассказывает. Я хочу знать, что происходит.

       Дайо сочувственно улыбнулся, налил маньяри и придвинул к землянину стакан.

       - Алан, ты успокойся. Ничего особенного не происходит. Ну, заходит он к ней… Периодически…
       -  Периодически? Да он практически уже живет у нее в каюте!
       - Не преувеличивай. Во-первых, не живет, а только ужинает. А во-вторых, Энита стойко держит оборону…
       - Вот об этом, пожалуйста, поподробнее.
       - Гм… А ты уверен, что тебе нужна такая осведомленность?
       - Абсолютно уверен!

       - Ладно, ладно, не горячись, расскажу что знаю… Вчера утром господина Хадкора осенила гениальная идея – принести Эните завтрак самому, вместо официанта. Он взял на кухне поднос, отправился к ней и вошел как раз в тот момент, когда она выходила из душа, в одном халатике, как я понял по его сбивчивым описаниям, не очень плотно завязанном…

       Алан вскочил.
       - И это ты называешь «ничего не происходит»?!

       Дайо махнул рукой.
       - Сядь. Ничего и не произошло. Энита запрыгнула обратно в душевую, Хадкор удержал поднос в руках, хотя и с трудом. Разговор между ними через дверь состоялся примерно такой: Энита: «Я же велела тебе не входить без разрешения!» Хадкор: «Так я постучал, но мне никто не ответил…» Энита: «Это потому, что я была в душе! Убирайся сейчас же!»

       Алан опустился обратно в кресло и схватился за голову.
       - Кошмар…

       - Да не переживай ты так, ну, бывает… Но на него этот случай, конечно, произвел неизгладимое впечатление. Еще полдня он ходил по кораблю, натыкаясь на все подряд, и глаза у него были большие-большие, но ничего не видели. Мне, признаться, было смешно.
       - А мне вот не очень!
 
       - К ужину он пришел в себя, а после него явился ко мне совершенно счастливый и с восторгом поведал, что ему, наконец-то, удалось нормально поговорить с Энитой. И знаешь, что ее заинтриговало?
       - Что? – хмуро буркнул Алан.
       - Теория Разумной Жизни. Просто он догадался в процессе извинений за утренний неудачный визит довольно изящно ввернуть фразу: «Жизнь не обязана быть такой, какой мы хотим ее видеть. Люди не обязаны быть такими, какими мы хотим их видеть.»

       - Так это же  Первый Постулат.
       - Вот именно. И Энита сказала так же и спросила, откуда он знает Теорию, а он ответил, что интересовался ей, правда, давно, еще в школе, и изучал детально.  Ну, тут она все-таки и не удержалась от подробной беседы…
       - Кошмар, - безысходно повторил Алан.

       - Да ничего страшного, зато сегодня он был крайне расстроен. Энита общалась холодно и напала на него с вопросом, что лично он, в независимости от мнения отца, думает о захвате Декстры и гибели номийцев. Он растерялся, потому что до сих пор ничего об этом не думал. Она язвительно осведомилась, есть ли у него вообще свое мнение…

       Алан слабо улыбнулся.

       - Словом, я же говорил, что оборону она держит. И убежден - тебе не о чем волноваться. Но знаешь, Алан, наблюдая за всей этой историей, я все больше задумываюсь…
       - О чем?
       - О том, что любовь, кажется, и в самом деле меняет людей… Сегодня вечером,  за полчаса до тебя, он был здесь. И изрек так печально буквально следующее: «Я теперь знаю, что такое любовь. Оказывается, это просто. Это когда тебя начинает интересовать, чем живет и что чувствует другой человек точно так же, как то, чем живешь и что чувствуешь ты сам. Иногда даже больше…» Ничего подобного я от него не ожидал услышать. И вообще, мне начинает представляться, что в глубине души, очень глубоко, он вовсе не такое чудовище, каким кажется. Что весь его замшелый эгоизм, чванство, высокомерие постепенно начинают отваливаться, как заскорузлые струпья, и под ними обнажается что-то действительно чистое и даже трепетное…

       Алан раздосадовано хмыкнул.
       - А что, другого способа обнажить свою трепетную душу, кроме как от чувств к моей – заметь, моей! – девушке, нет?

       Дайо задумчиво улыбнулся.

       - Алан, я знаю, тебе очень тяжело…  Но понимаешь, ведь мужество не всегда означает способность отстаивать что-то, бороться… Терпеть свою личную боль ради счастья других людей – это не меньшее, а, пожалуй, даже большее мужество… И в этом смысле и Рилонда, и ты – вы оба меня восхищаете. Это далеко не каждому по силам…
       - Спасибо, конечно, - горько усмехнулся Алан. – Только я никому не пожелаю такого вот мужества.

       Однако слова Дайо были ему приятны; ощущение теплой дружеской поддержки ободрило и укрепило его. Той ночью ему даже удалось заснуть и проспать несколько часов.

       До прибытия на Ном оставалось два дня.


Рецензии
Уважаемая Евгения!
Пишете Вы не просто профессионально, но ещё
и сразу заинтересовываете...
Меня напрягают имена, но ведь всё оправдано
и сюжетом и моей консервативностью ;-))

Очень понравилось, но большие формы очень
напряжны для меня. Неудобный я читатель,
а писатель Вы - высший класс!
Вот прямые речи обожаю - тут Вы мне
угодили на славу!

За всё благодарю, с уважением,

Дарья Михаиловна Майская   26.10.2015 18:12     Заявить о нарушении
Я тоже Вас благодарю, Дарья Михайловна, за такую замечательную рецензию:) А с именами, к сожалению, ничего поделать не могу - ну не могут же человека с другой планеты звать Иван Петрович Сидоров:)))

Евгения Лопес   26.10.2015 18:49   Заявить о нарушении