Мужчина и женщина. Сквозь призму времени

- Ты знаешь, как течет время?

Женщина перевернула песочные часы, стоящие на туалетном столике, и струйка кварца устремилась сквозь тонкий перешеек вниз.

- Как? - Мужчина оторвался от книги и вопросительно посмотрел на жену.

- Оно течет равнодушно.

- Я бы сказал монотонно.

- Сойдемся на равнодушно-монотонно, ладно?

Она всегда искала компромиссы. Даже там, где не было явных противоречий.

- У меня есть выбор? - он отшутился своей любимой фразой.

Ей нравилось его непротивление. Психологически она казалась сильнее мужа, но, скорее всего, прятала за этим свою ранимость. Балансировать, искать точки соприкосновения было ее. Пожалуй, еще философствовать. Но не заумно. В меру и при случае, за бокалом хорошего вина. По молодости она не знала, что философствование зависит от собеседника. Не стоит пускаться в рассуждения не с теми людьми. Не мечите бисер свой... Ей хватило ума, чтобы в конце концов понять промах и больше не озадачивать неподготовленных. Молчание - золото! Постигнув эту фразу, женщина навсегда избавилась от тягостного чувства неловкости - меня опять понесло не туда!

...Люди живут, подобно улиткам, в ракушках - внутри можно спрятаться от мира и построить собственный. Не посягай на чужую территорию и не приглашай каждого на свою. По этим нехитрым правилам жили их отцы и деды...

...Давно, когда мужчина и женщина еще притирались друг к другу, у них сложилась традиция. Ей необходимо было выговориться. Передать словами наболевшее. Женщины говорят, мужчины слушают - так устроен мир. Они облюбовали для разговоров греческий ресторан в получасе неспешной ходьбы от дома и шли туда по наитию, не делая предварительный заказ. Негромкая музыка текла в нем горной речушкой, создавая приятный, расслабляющий фон; толстые ковры смягчали шаги быстрых официантов, виртуозно разносивших большие тарелки с едой; каскады зеленых виноградных листьев падали откуда-то с высоты темно-коричневых потолочных балок, приглушая смех посетителей, пьющих веселящее вино.
По вечерам ресторан был полон, но метрдотель, числившийся в старинных приятелях, находил где-то в глубине зала столик на двоих. Проведя их до места, он артистично зажигал свечки, прятавшиеся в стаканах из цветного стекла, брал их плащи и, слегка поклонившись, уходил.

Тотчас приносили узо, греческую анисовую водку. Гарсон, одетый в белоснежную рубашку с закатанными до локтей рукавами и обмотанный снизу черным до пола фартуком, ставил перед ними две заиндевевшие рюмки с аперитивом и удалялся, давая им время пригубить крепкий напиток и просмотреть меню.

Произнеся символический тост, они делали по маленькому глотку холодной водки, от которой немел язык и перехватывало дыхание. По мере того, как жидкость согревалась во рту, в ней проступала разнообразная вкусовая палитра, но пряность гвоздики и сладость аниса перебивали все остальное. Никто из них двоих так и не полюбил букет узо, как не могли бы ординарные люди оценить, например, экстравагантные поступки окружающих.

Красочно оформленная карта с подробным описанием блюд ими, как правило, не открывалось. Они делали свой обычный заказ: баранина на косточке, зелень с сыром и старое греческое вино, целый караф. Зажаренное на углях мясо было необычайно нежным и пахло базиликом. Этот барашек умер не зря, думала женщина каждый раз, вонзая острые зубы в ароматную мякоть. Даже после смерти он дарит нам наслаждение!
Правда потом, когда она проезжала мимо весенних полей с пасущимися на них овечками, ее посещало чувство вины. Трогательная пастораль с недавно рожденными беззащитными ягнятами приводила к мысли о вегетарианстве. Она даже пробовала несколько раз осуществить сей посыл на практике, отказываясь от мяса, однако потерпела фиаско.

...Вино древних греков делало свое дело, обостряя эмоции и превращая чувства и мысли в слова. Женщина говорила, мужчина слушал - так они устраивали собственный мир...

...У них обоих теперь не было в живых родителей. Она, недавно лишившаяся престарелой матери, спрашивала о его опыте, пробуя выстроить параллели с собственными ощущениями и найти точку опоры в новой ситуации.

- Я больше не ребенок, понимаешь? - говорила она мужу. - В том смысле, что все мы - дети, пока живы наши родители...Мир стал для меня двухмерным, словно висящий на стене календарь. И это больно...У тебя так было?

Он кивал головой и однажды признался, что горечь утраты матери крайне долго не отпускала его.

...После маминой смерти прошлое не казалось ей больше похожим на свернутый в трубочку сухой осенний листок. Дотронься - и превратится под пальцем в труху, рассыплется прахом, развеется по ветру сизым дымом, растает в утреннем небе бледной звездой. Это иллюзия, выдумка, защита бедного разума. Прошлое никуда не уходит, знала она теперь совершенно точно. Оно сосуществует рядом, убаюкивая до поры своим мнимым небытием. И вдруг, словно медуза, выпускает щупальца и обжигает память, безапелляционно напоминая о себе.
...Время нельзя разделить на вчера и сегодня. Время - это всегда. Живая материя, волшебный свиток, хранящий записи прошедших лет. Как дороги они стали ей теперь! Она была счастлива вновь и вновь перелистывать казалось навсегда забытые страницы, дышать тем воздухом, видеть тех людей. Окунаться в воспоминания и возвращаться в сегодняшний день. И учиться принимать жизнь, какая она есть...

- У меня появились седые волосы, - женщина включила бра и подсела к зеркалу. - Видишь, здесь и здесь...

- Подумаешь, два волоска не в счет, - муж легко улыбнулся.

Он лежал на кровати с книгой в руках, так что она могла видеть его отражение. 

- Седина - материальное выражение времени. Я становлюсь старой...Ты слышишь, милый? - она нахмурилась, не получив от него ответ.

- Что? - муж нехотя оторвался от чтения, изобразив на лице внимание.

- Я становлюсь старой, - она развернулась к нему. - Ты будешь любить меня в старости?

- А у меня есть выбор?..


          Июнь 2015


Рецензии
Доброе утро, Ветла!...

Время без людей - пустота!...

Храни Вас Бог!

Сергей

Сениф   17.03.2016 09:28     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.