Отвергнутая заявка, ч 2

      Макс и Татьяна

Отработав полностью методику воздействия на доминанту мозга на Кривцове, Макс решил, что пора прибирать к рукам остальных сотрудников в своей комнате и в первую очередь Татьяну. Он выяснил, что она живёт в одной из квартир Берестнева, о которой его жена, по всей видимости, не знает, а также, что молодой качок, провожающий и встречающий Татьяну, телохранитель, нанятый шефом. Макс придумал следующий ход. Когда после работы Татьяна вышла из здания и направилась к поджидавшей её машине, Макс потихоньку подошёл к ней сзади и взорвал хлопушку с конфетти. От неожиданности Татьяна вздрогнула и повернулась к Максу. Времени испуга было достаточно, чтобы автоматический регистратор уловил частоту её биоволны.
 
– Татьяна Алексеевна, прошу прощения, – начал неуклюже извиняться Макс, – хотел усыпать вас конфетти, но не ожидал, что получится такой сильный хлопок. Друзья со мною на днях так подшутили, но я звука совсем не слышал.
– Ну и шутки у вас, Макс Андреевич, – сказала пришедшая в себя Татьяна, –попрошу вас больше со мною так не шутить, можно заикой стать.
Макс стал отряхивать конфетти с Татьяны, пытаясь дотронуться до её оголённой руки и волос. Но буквально через мгновение рядом с ними вырос, как из под земли, качок, готовый свернуть шею любому, посягнувшему на охраняемую персону. Для Макса, к счастью, всё окончилось благополучно – шею ему не свернули, и он со множеством извинений их покинул. Теперь Татьяна оказалась в его руках, но сперва нужно вывести из игры шефа и качка. Главное – шефа. Если тот перестанет платить, качок отпадёт сам собой, автоматически.

Для улавливания частоты биоволны шефа Макс после работы установил под его столом простенькое громко визжащее устройство, срабатывающее от дистанционного сигнала. Проследив когда шеф придёт на работу, он врубил устройство. Оно громко завизжало. Шеф от испуга подпрыгнул чуть ли не до потолка и вскрикнул так, что было слышно за дверью в коридоре. Макс направил на кабинет биопситрон и поймал частоту биоволны шефа. Переключив быстро прибор в режим генерации, он послал на шефа мощный импульс и тотчас же вошёл в кабинет. Шеф стоял растерянный, сжавшись в комок, не зная что делать, куда бежать, от кого спасаться.
– Павел Иванович, что случилось? – спросил Макс. – Вы так закричали.
Ответа не последовало, шеф втянул голову глубоко в плечи и не смог произнести ни слова.
– Павел Иванович, вы должны отстать от Татьяны и немедленно уволить её охранника, – твёрдым решительным голосом сказал Макс. – Вы меня услышали? Хорошо поняли?
– Да, – еле слышно проблеял шеф и утвердительно закивал головой.
– Пусть Татьяна Алексеевна Черкасова продолжит жить там, где живёт сейчас, а вы продолжайте оплачивать все расходы за квартиру.
– Да, да, конечно, всё так и будет, – прохрипел Павел Иванович.
 
Следующим днём Макс решил проверить как внушение подействовало на шефа. Выйдя в коридор, когда Татьяна сама без приглашения направилась к шефу, Макс выжидал, что из этого получится. Татьяна подошла к кабинету, постучала для приличия и сразу же вошла. Не успела она прикрыть за собою дверь, как Макс, подойдя почти вплотную, услышал:
– Татьяна Алексеевна, выйдите, пожалуйста, из кабинета. Я очень занят и вас не приглашал. Позвоню, когда вы мне понадобитесь.
– Павел Иванович, в чём дело? – растерянно спросила Татьяна.
– Я вам ещё раз повторяю, – более строгим голосом сказал шеф, – выйдите, пожалуйста, из кабинета. Я вас позову, когда вы мне понадобитесь.
Татьяна не стала ничего уточнять, зная, что шеф потом сам приползёт к ней на задних лапках и будет просить прощение за грубость, и вышла, сильно хлопнув дверью и чуть не наскочив на отпрыгнувшего от дверей Макса. В этот момент он направил на неё биопситрон и пустил импульс. Татьяну всю передёрнуло, лицо её искривилось в гримасе и на мгновенье даже потеряло всю привлекательность.

– Татьяна Алексеевна, вы должны покончить все отношения с Павлом Ивановичем, забыть о нём напрочь, – сказал строгим голосом придвинувшийся к ней вплотную Макс, – он для вас только шеф лаборатории и научный руководитель. Теперь все остальные дела будете вести только со мной. Никому ничего об этом не говорите. Вам понятно что я говорю?
– Да, Макс Андреевич, понятно, – испуганно ответила Татьяна.
Весь день Татьяна просидела на своём месте ссутулившись, подавленная, никуда не выходила, даже на обед идти с Натальей Михайловной отказалась. Макс, выйдя из комнаты вслед за Любарской и Губановым, услыхал как они обсуждали необычное поведение Татьяны.
– По-видимому, с шефом поругалась, – предположила Любарская.
– Не думаю, шеф не такой человек, чтобы ругаться с молоденькими девицами, портить с ними отношение, – возразил Губанов. – Может, что-то случилось с её родными. Она ведь не из нашего города, приехала откуда-то из периферии. Поинтересуйтесь у неё, у вас с ней более близкие отношения.
– Я бы так не сказала, – возразила Любарская, – у нас с ней разговоры либо чисто профессиональные, либо на общие темы. Ничего личного. Татьяна Алексеевна очень скрытная девица, она намекнула, что не любит обсуждать на работе подобные вопросы.

После работы Макс вышёл из здания вслед за Татьяной. Та остановилась и стала высматривать машину. Но ни машины, ни охранника не было. Павел Иванович не ослушался Макса и охранника уволил. Татьяна стояла в растерянности, не зная что предпринять. Впервые её никто после работы не встречал, ей придётся добираться домой самой в переполненном автобусе или ловить такси. Внутри у неё всё сжалось, прекрасное личико скривилось, губы подрагивали, застучали зубы, как от переохлаждения. Импульс, посланный ей Максом, был не очень большой мощности, но, действуя на близком расстоянии, проник довольно глубоко в подкорку, и доминанта страха продолжала полностью управлять её деятельностью.
 
Макс понаблюдал за ней несколько минут, подошёл и предложил сесть в его автомобиль. Вторично предлагать не пришлось. Благодарно кивнув головой и потупив взор, Татьяна засеменила за Максом, словно боясь, что он уедет без неё. Сев в машину, Макс спросил у неё адрес, хотя его знал. Татьяна с трудом смогла назвать улицу и долго вспоминала номер дома, настолько мозг её был парализован страхом. Доехали. Макс остановил машину и стал выжидать, что Татьяна предпримет далее. Она не захотела выходить одна из машины и попросила Макса провести её до квартиры. Макс подвёл её прямо к дверям и сделал вид, что собирается уходить, но Татьяна схватила его за локоть и затащила к себе.

Макс видел, что в таком состоянии может делать с Татьяной всё что угодно, всё что заблагорассудится, но решил не спешить, не торопить события. Ему не хотелось обладать бесчувственной куклой, отдающейся исключительно под влиянием страха. Для самоутверждения ему хотелось, чтобы в душе Татьяны возникло к нему какое-то чувство, хотелось узнать может ли красавица полюбить внешне неброского, неприметного мужчину. В тот первый раз он просто поцеловал её в щёчку и почувствовал прелесть её кожи – то, что ранее для него было пределом мечтаний. Прощаясь, Макс немного успокоил Татьяну, уверив, что всё будет хорошо, ей ничего не угрожает и волноваться не следует, он всегда сможет её защитить.

Перемену в поведении Татьяны и шефа заметили в лаборатории все. Когда шефу требовалось выяснить что-то по делу, он уже не вызывал кого-либо к себе в кабинет, а заходил сам в комнату, персонально здоровался с Максом, а к Черкасовой обращался официально, по имени-отчеству, вместо прежнего – Танечка. На перемену же в поведении Кривцова особого внимания не обращали. Он уже неоднократно бывал под воздействием биопситрона и выходил из-под его влияния. К этому привыкли и не очень удивлялись, что довольно долгое время он усиленно работает, не выходит на перекуры, стал менее разговорчивым и будто бы перестал интересоваться женщинами. Его поведение для сотрудников было понятным и объяснимым – человек делает докторскую.

Макс знал, что Любарская и Губанов заметили настороженное и как бы заискивающее отношение к нему Кривцова, теперь к этому добавилось подобное отношение к нему и Татьяны, и шефа. Он видел их недоумевающие взгляды и перешёптывания. Чтобы покончить с этим, он сотворил в комнате небольшой взрыв-хлопок. Сотрудники вздрогнули, и этого оказалось достаточным, чтобы поймать частоты их биоволн. Внушение каждому из них он делал поодиночке, когда они выходили в коридор. После внушения все в комнате сидели тихо и занимались своими делами; косых взглядов, разговоров и обсуждений не по делу не стало. Однако в Филиале Татьяна была под пристальным вниманием, особенно мужской его части, и народ обратил внимание на произошедшие перемены.
 
Потеряв богатого покровителя, Татьяне пришлось по утрам приезжать на работу в автобусе, но домой отвозил её Макс, задерживаясь у неё всего на несколько минут и постепенно освобождая от спровоцированного биопситроном страха. Через пару недель он отметил, что Татьяна всё более и более привязывается к нему, но держался, не торопился, считая, что для любовных отношений она  ещё полностью не созрела, хотя, казалось, была бы уже не против. То, что Макс не предпринимал попыток к сближению, ущемляло самолюбие Татьяны, – она себе цену хорошо знала, видела как мужчины страстно пожирают её глазами и понимала: стоит лишь подать какой-нибудь знак, поманить, и многие из них будут готовы ради неё на всё.

Татьяна была мало приспособлена к самостоятельной жизни. Для Макса это стало очевидным. Когда он задержался у неё дольше обычного, она рассказала о себе и своей семье. Она, единственная дочь, росла в окружении безумно любящих её родителей, дедушек и бабушек. Родители – потомственные учителя, жили в глубинке, видели, что дочь растёт очень красивой, настоящей королевой. Уже в детском возрасте с ней невозможно было спокойно пройти по улице – соседи, знакомые и незнакомые останавливались, заговаривали, угощали конфетами и, конечно, говорили разные комплименты. Красотой Татьяна пошла в маму, считавшуюся в их захолустье первой красавицей. В молодости папа очень её ревновал, хотя сам тоже был видным мужчиной.

Когда Танечка подросла, и мужчины, и женщины, останавливались, поворачивали головы вслед, настолько она была ослепительно красива и привлекательна. Родители дома сдували с неё пылинки, лелеяли, не нагружали домашними делами. Она никогда не стирала даже своё бельишко, не мыла полы и посуду, толком не научилась готовить пищу. Одну в магазин или на рынок её не отпускали, боялись. После школы кто-то из родителей, дедушек или бабушек обязательно её встречал. Училась Таня хорошо, много читала, частным образом обучалась игре на фортепьяно. Для Макса всё же было удивительным, что родители не побоялись отправить учиться дочь, не вполне приспособленную к самостоятельной жизни, в областной центр. Он спросил её об этом. Татьяна с полной откровенностью рассказала почему родители не побоялись. В университете уже учился её дядя, двоюродный брат матери, который был постарше Татьяны всего на пару лет.

Дядя – крепкий, красивый парень, – мамина порода – спортсмен, чемпион области по борьбе дзюдо и самбо. Никто из студентов не знал об их родственных связях, все считали дядю её парнем, так что под его прикрытием ребята к ней особо не приставали. Но дядя сам похерил родственные связи и, видя беспомощность племянницы в житейских делах, воспользовался этим и стал не только опекать её, но и жить с нею. Татьяна этому не очень противилась, молодость требовала своё, кровь играла. Конечно, связь родственникам они не афишировали. После окончания университета дядя подыскал себе хорошее место работы за границей и уехал. Танечка на время осталась одна без опекунства. Тут-то на неё и обратил внимание Павел Иванович Берестнев, ставший читать у них на курсе лекции по специальным предметам.
 
Внимание известного академика льстило молодой девушке, а академик был хорошим психологом и ловеласом. Он быстро раскусил, что из себя представляет Татьяна, заселил её в свою тайную квартиру, нанял для неё водителя, он же –телохранитель, и стал пользоваться молодостью и красотой. Он оплачивал все её счета, делал ей недорогие подарки. Сама Татьяна по дому практически ничего не делала, редко что-то себе готовила – могла пожарить яичницу, отварить картошку, сосиски, пельмени, но чаще закупала готовую еду в близлежащем супермаркете, либо заказывала по телефону и интернету. Академик по ресторанам её не водил, – хорошо известный  в городе, он боялся засветиться. Раз в неделю квартиру приходила убирать нанятая женщина.

Когда Таня училась на первых курсах университета родители несколько раз приезжали в областной центр её проведать. Потом случилось несчастье: умер дедушка со стороны отца и бабушка – по материнской линии, отец тяжело заболел – инсульт, стал инвалидом, и никто больше не мог приезжать проведывать Таню. Родители уже не так беспокоились о ней, дочь выросла, стала взрослой девушкой, думали они, и сама может решать свои проблемы.
Но, увы! Татьяна так и осталась не вполне самостоятельной. Когда она зашла к шефу в кабинет (после обработки его биопситроном), то в первый момент была шокирована не столько его поведением, а осознанием своей незащищённости. Она не привыкла жить без покровителя, не могла понять чем вызвана отставка. Ничего предосудительного она за собою не замечала, ничего не сделала, ничего не говорила. Всего пару дней тому шеф валялся у неё в ногах, целовал её пятки и пальчики. Макс понял состояние Татьяны, и после ряда сделанных внушений ей стало казаться, будто не шеф, а она с ним порвала и больше не нуждается в его покровительстве.

Вскоре Макс полностью принял на себя патронаж над Татьяной. Ему не верилось, что такая красавица всецело принадлежит ему – обыкновенному по внешности мужчине, но главное событие всё же не торопил. Узнав поближе Татьяну, он изменил о ней мнение, возникшее ранее при просмотре записи видеокамеры из кабинета шефа. Всё равно она – богиня, а богине позволено иметь слабости и ошибаться. Это не вина Татьяны, что её так воспитали. В душе она по-прежнему остаётся довольно наивной и неиспорченной девушкой. Взяв над ней шефство, он стал приучать её заниматься домашними делами, а не только наукой, чтением и музицированием. Макс обучал Татьяну стряпать; научил готовить супы и мясные блюда. И у неё проснулся к приготовлению пищи интерес, – приятно было съесть приготовленное самой и получить похвалу от Макса.
 
После немногим более месячного общения с Татьяной и почти полного освобождения её от страха Макс почувствовал, что она им увлеклась по-настоящему. Действительно, Татьяна понимала, что всё происходящее с ней и с другими сотрудниками лаборатории связано с Максом. Она видела, что он является сильной личностью, неким суперменом, который может заставить любого человека, даже учёного с мировым именем, повиноваться; убедилась, что он надёжен, и с ним она будет, как за каменной стеной. Макс стал задерживаться у Татьяны всё дольше и дольше обычного. Дома задержки объяснял занятостью, сборкой уникального прибора, на покупку которого в Филиале валюты нет, но имеется принципиальная схема, и ему предложили прибор собрать. Для него сборка представляет огромный научный и технический интерес. Вероника безоговорочно верила, поскольку знала, что муж является фанатом своего дела и на посторонних женщин никогда раньше внимания не обращал.

К тому времени, когда Татьяна окончательно освободилась от страха, Макс полюбил её и понял, что она на самом деле тоже питает к нему тёплые чувства. В юношеские и студенческие годы красивые девушки на Макса не обращали внимание. Вероника была исключением. Она очень симпатичная, но не красавица, от вида которой захватывает дух, и внешне, конечно, не сравнима с Татьяной. О такой потрясающе красивой женщине, как Татьяна, оценившей его как личность, а не как талантливого инженера-электронщика, он даже мечтать не мог. И Макс, наконец-то, решился перейти Рубикон, прекрасно сознавая, что это будет не только началом серьёзных отношений с Татьяной, но и концом отношений с Вероникой. В Татьяне можно увязнуть надолго – на всю жизнь.
 
Они были близки. Макс, созревший мужчина, впервые почувствовал, что значит любить по-настоящему, отдаваться всецело, полностью, без остатка. Колоссальная сладостная волна накрыла его с головой, вознесла на Джомолунгму и низвергла в Маракотову бездну. Обессиленный, застыв на Татьяне, Макс не мог шелохнуться, дышал и не мог отдышаться, не хватало воздуха, он вырывался из ноздрей со свистом, как сопение паровоза. Через несколько минут, отдышавшись, Макс выпустил Татьяну из объятий и откинулся на постели.
 
Ранее он полагал, что оргазм есть наивысшее чувство удовольствия, наслаждения в сексуальных отношениях, это – пик, острее и выше которого ничего не может быть по определению. Такое более или менее постоянное чувство удовлетворения он получал от близости с Вероникой. Наивысший – превосходная степень, с которой сравнений быть уже не может. Позже ему на ум пришла аналогия с математикой: математическая функция может иметь на различных интервалах локальные максимумы, так называемые экстремумы, отличающиеся по величине, но среди них может найтись и глобальный экстремум, имеющий наибольшее значение – максиморум. Татьяна ему подарила именно такое наивысшее из всех наивысших наслаждений, для которого он придумал новый термин – максорг.
 
Чувство, подобное максоргу, Макс не изведал даже в самом начале совместной жизни с Вероникой, первой и единственной до сих пор женщиной. Хотя там всё было тоже по любви, но любви будничной. С Татьяной любовь – феерия, волшебство, праздник. Трудно передать чувства, которые испытывал Макс даже от простого прикосновения к идеальному шелковистому телу Татьяны. Он гладил его, вдыхал его аромат, целовал волосы, потом долго-долго целовал всё тело до ноготков на пальчиках ног и не мог поверить, что она действительно всецело принадлежит ему. Татьяна попросила Макса остаться на всю ночь, но он не решился, не был морально готов к серьёзному разговору и полному разрыву отношений с женой. Не прийти домой на ночь означало признание в измене и, как следствие, развод. В таком случае квартиру нужно будет оставить жене и сынишке. Пожить некоторое время на птичьих правах в тайной квартире Павла Ивановича, возможно, удастся. Но кто знает, когда у него наступит просветление или его жена случайно узнает о квартире, или сын вернётся из-за границы после окончания университета? В общем, полностью порвать с семьёй Макс не был готов не только по моральным, но и по материальным соображениям.
 
В тот вечер он пробыл у Татьяны особенно долго, но позвонил жене и предупредил, что задержится допоздна – встретился с близким школьным товарищем, с которым не виделся много лет. Они посидят пару часов в ресторанчике или кафе. Последующие дни Макс также задерживался, выдумывая различные причины и предлоги. В душу Вероники, однако, стали закрадываться смутные подозрения. Ранее, при не особо частой близости, Макс всегда откликался на желание супруги, но в последнее время он часто, сославшись на усталость, отворачивался к стене. Отказы от близости уязвляли Веронику, – ссылки на усталость и головную боль могли быть только с её стороны.

Прошло два месяца. Макс настолько глубоко втянулся в отношения с Татьяной, что уже не мыслил без неё жизни. С Вероникой отношения охладели и почти полностью сошли на нет. Вероника поняла, что у Макса кто-то появился. Гордость не позволяла ей следить за мужем и устраивать сцены ревности. Однажды ей понадобилось срочно обсудить предложение по работе – принять руководство крупным проектом. Конечно, вопрос можно было обсудить и дома, но ей уж очень не терпелось поделиться гордостью и радостью, – предложение стать ГИПом – главным инженером проекта – делают далеко не каждому, а кроме Макса поделиться было не с кем. И Вероника решила встретить мужа после работы. Подойдя к Филиалу, она увидала как ослепительно красивая женщина, выйдя из здания, направилась прямо к машине мужа и остановилась у неё в ожидании владельца. Вероника была шокирована, но и очень удивлена, что Максу удалось охмурить такую шикарную женщину. Она не стала дожидаться, когда муж сядет вместе с дамой в машину, и так было всё ясно. Вероника по натуре не была ревнивой и решила немного выждать и, если Макс в ближайшее время не одумается, подать на развод. Она прекрасно знала, что одинокой не останется, – на работе вокруг крутилось много приличных мужчин, оказывающих ей повышенное внимание, и от отсутствия комплиментов Вероника не страдала.

Безраздельно увлёкшись Татьяной, Макс позабыл, что нужно контролировать коллег, подсаженных на биопситрон, и в особенности шефа. Когда влияние биопситрона почти прошло, шеф встрепенулся, и Татьяна рассказала Максу о его желании возобновить отношения. Словно проснувшись от летаргического сна, он вызвал её к себе и начал приставать, напоминая о Симпозиуме в Лондоне, нёс всякую околесицу, потом сказал будто не понимает как на него нашло затмение, ум за разум вроде бы зашёл, наваждение какое-то было. Он не представляет как могло случиться, что они рассорились, но теперь всё станет на свои места, и Татьяна снова будет его музой. Он обхватил её за талию и полез целоваться. Ей еле удалось вырваться из его цепких потных лап и выскользнуть из кабинета. Татьяна уверена, что шеф так просто не отступится, не оставит в покое, не такой он человек, будет постоянно её домогаться. Во время излияния Татьяны Макс лишь ухмылялся. Когда она умолкла, его понесло, – он решил рассказать ей о биопситроне, хотя собирался держать изобретение в полнейшей тайне от всех. Но его всё время подмывало с кем-нибудь поделиться своим открытием, своим чудо-прибором. Увлёкшись Татьяной, делиться с женой Макс уже не пожелал, понимая, что в случае чего о приборе станет известно всем. Кто знает чем это может для него обернуться? Услышав о новых притязаниях шефа, Макс вспомнил, что давно не посылал ему поддерживающие страх импульсы, и тот вышел из-под контроля.

– Танюша, за шефа можешь не беспокоиться, – сказал Макс, потирая руки от предвкушаемого двойного удовольствия: как удивит Татьяну и как поставит шефа на место. – Ты видела вот этот аппаратик?
Макс вытащил из рюкзака биопситрон и показал Татьяне. В последнее время он боялся оставлять прибор на работе. Неизвестно как поведут себя сотрудники, если у кого-либо из них ослабнет воздействие, и он или она заподозрит либо поймёт, что это проделки Макса. Коллега может вечерком порыться на его рабочем месте и уничтожить или стащить прибор.   
– Нет, этого аппаратика, как ты говоришь, я не видела, – удивлённо ответила она. – Понятия не имею чем ты в своём закутке занимаешься, в электронике я мало чего смыслю. Расскажи что это за прибор и почему ты его таскаешь с собой. 
– Танюша, это – гениальное, не сочти за хвастовство, изобретение, оно помогает мне держать в страхе и нашего шефа и других сотрудников в лаборатории. Электронную часть устройства объяснять тебе нет смысла, но суть изобретения, или, возможно, открытия такова: я могу посылать на человека биоволны его собственной частоты, возбуждающие доминанту страха, и делать ему внушение, которое глубоко входит в подкорку головного мозга и заставляет его повиноваться.
 
– Что-то ты, Макс, выдумываешь, – удивлённо ответила Татьяна. – Тоже, скажешь мне, гениальное. Разве такое в принципе возможно?
– Не веришь? Хорошо, сейчас убедишься, – сказал Макс, отойдя в противоположный конец комнаты. – Стой на месте, не подходи ко мне.
Не торопясь, Макс достал трансформатор напряжения, вставил в розетку и подключил к прибору. Затем нашёл в записной книжке частоту биоволны Татьяны, настроил генератор на нужную волну и послал импульс минимальной мощности. Поскольку импульс был послан с близкого расстояния, его хватило на то, чтобы Татьяна, вздрогнув, сжалась, словно ожидая внезапный удар либо падение потолка на голову. Быстро выключив прибор, Макс подошёл к ней, приобнял за плечи, поцеловал в щёчку и постарался успокоить.

– Ну, теперь-то ты мне веришь? – спросил он, поглаживая её по спине.
– Не знаю, ничего не могу понять, – всё ещё содрогаясь, ответила она. – Что на меня нашло? Какой-то беспричинный страх. Вдруг – ни с того ни с сего! Неужели это действие прибора?
– Да, Танюша, это сработал прибор. У меня есть частота твоей биоволны, которую излучает мозг, когда ты испытываешь страх. Помнишь, я как-то осыпал тебя конфетти, и у тебя от внезапного хлопка случился кратковременный испуг. Тогда я и уловил частоту твоей биоволны страха, и импульс этой частоты сейчас на тебя послал. Поверь, что в состоянии сильнейшего страха человеку можно внушить всё что угодно.

– Да, до меня что-то стало доходить. Значит, я всё время была под твоим воздействием? Ты, значит, негодяй, а я-то думала, что у нас отношения искренние. Ты подлый человек, обманщик, лгун! Убирайся отсюда!
– Нет, Танюша, поверь – у нас всё честно, всё искренне. Я только в самом начале воспользовался прибором, чтобы оторвать тебя от старика и его поставить на место. Но ты ведь никакого страха сейчас по отношению ко мне не испытываешь. Не так ли?
– Первое время был какой-то непонятный, необъяснимый страх, но он как-то незаметно пропал, – согласилась Татьяна.
– Верно, но ведь я в то время к тебе никаких притязаний не имел, не притрагивался даже, а просто помогал выживать, приучал к самостоятельности и ожидал проявления и твоих, и своих чувств. Когда я увидел твоё искреннее отношение ко мне и сам убедился, что полюбил тебя, полюбил сильно, только тогда мы и стали близки. Ты не можешь меня упрекнуть, что наши чувства возникли из-за моего внушения...

– Да, Макс, пожалуй, ты прав, наши чувства, действительно, настоящие... Однако то, что я сейчас узнала, ошеломило меня. Нужно время, чтобы переварить неожиданно свалившуюся на меня информацию. Голова дико разболелась, просто раскалывается. Мне нужно побыть некоторое время одной. Не обижайся, но можешь ли ты сейчас оставить меня?
– Да, конечно! Я тебя понимаю. То, что я могу делать своим биопситроном действительно ошеломительно, – ответил Макс, собираясь. – Но... ухожу, ухожу, ухожу! Тебе нужно побыть одной, отдохнуть.
       
Следующим днём Макс обработал шефа более мощным импульсом и внушил относиться к Татьяне исключительно, как к сотруднику. Попутно он подзарядил и коллег, сидящих с ними в комнате, на случай, если придётся оставить прибор на работе, чтобы не проявляли особого интереса к его рабочему месту. В коридоре он шепнул Татьяне, что шефа вырубил теперь надолго, и она может спокойно и без боязни заходить к нему по научным вопросам. В конце рабочего дня Макс выжидательно посмотрел на Татьяну, стараясь понять – хочет ли она его сегодня видеть или нет. Татьяна, уловив в его взгляде немой вопрос, кивнула одобрительно головой.


Рецензии