Джаз-банда. Из жизни мелкого криминалитета средней

Джаз-банда. Из жизни мелкого криминалитета средней полосы России начала нулевых.

Это черновик. Текст периодически дополняется и редактируется.

Позже я расскажу ещё всякого, пока не всё можно рассказывать из-за не прошедших ещё сроков давности.

Например:
- как я перешёл из группировки в бригаду
- как набирались младшие возраста
- как бывшие старшие становились молодыми своих бывших молодых
- как стучат криминальные топ-менеджеры и как при этом остаются в коллективе
- как меня едва не отшили
- как живут после ухода из ОПГ
- как я трахал любовницу главного человека в бригаде и авторитеты-рогоносцы
- отношения криминальной верхушки с органами и властями
- ещё о понятиях и правилах
- интересные личности из криминальных кругов
- как сложно быть наркоманом в ОПГ
- почему через всё это стоило пройти и почему не стоило
- и многое другое

Впрочем, всё это чистой воды вымысел и любые совпадения случайны.

1.Эпилог
2.Район
3.Первые сборы
4.Атмосфера
5.Сборы
6.Возрасты
7.Чехи.
8.Монтажники
9.Немножко терминологии
10.Мамонты
11.Любовь на районе
12.Василий и Чапаев
13.Битва
14.Бес
15.Жук
16.Отшитые
17.Рома
18.Енот
19.Женские джаз-банды
20.Как иисуc побоев избежал
21.Выцепать
22.Причастившиеся
23.Как отжимались мобилы
24.Берегитесь шлюх
25.Как я елки продавал
26.Арматура
27.Парковки
28.Как я снимал проститутку
29.Мои люли
30.Отчаянные черти
31.Сагра
32.Про легализацию оружия в России
33.Подражая Адольфычу


1.

Эпилог

       Жалею ли я о времени, потраченном на все описанные мной движения? Но так ли уж бездарно оно потрачено? Ведь наверняка приобретенный за эти годы специфический жизненный опыт куда важнее знаний, полученных и недополученных мной в университете.
       И, вообще, кто знает, как сейчас сложилась бы моя жизнь, пойди я по иному пути.
       Поэтому отвечу-ка я вам, пожалуй, словами великого русского поэта Олега Фельдмана.
       Что было – то было, прошлого все равно не переделать. Переоденусь в чистое, дуну и поеду уткой по-пекински обедать.

2.

Район

       Район назывался «Матня». Было несколько разных версий о происхождении названия. По одной из них когда-то здесь часто встречались неформалы с гривой на башке, «матней» (версия сомнительная, ибо неформалы во все времена боялись этого места как огня). По другой когда район начали заселять, здесь было много молодых семей с детьми, и многие дети были предоставлены сами себе, «мотаясь» целыми днями по улицам. Были ещё версии, но уже не помню.
       Несмотря на смешное название, район был одним из самых мощных в городе, и с матневскими предпочитали лишний раз не связываться.
       Занимала Матня почти треть Восточного района. Мы измеряли количеством остановок – восемь в длину и три в ширину. Учитывая, что район был относительно новый, сплошь из многоэтажек, то народу там проживало достаточно много. И процент молодежи был велик. Соответственно, группировка была многочисленной. У страха глаза велики, и по городу ходили разговоры о нескольких тысячах, а школьники-понторезы это охотно подтверждали, рассказывая байки об общерайонных сборах, когда не хватало места на стадионе. На самом же деле, в рядах состояло восемьсот-девятьсот человек. А это очень много. Для сравнения – другой печально известный когда-то район, Стройдеталь, был равен четырем остановкам в длину и трем в ширину. Застроен он был хрущевками, население больше взрослое, и стройдеталевская джаз-банда включала в себя не более сотни участников. Но этого хватило, чтобы в свое время навести шороху в городе.
       Кстати, когда-то на Матне велся строгий учет и в ходу были т.н. списки, куда вносился каждый новоприбывший и вычеркивался выбывший. С пометками, кто в каком возрасте, кем подтянут, по какой причине покинул ряды, если таковое случилось. Наверняка удобная вещь. Но вроде бы менты очень уж хотели завладеть заветной тетрадочкой, потому от нее и отказались. Хотя, подозреваю, причины более прозаичны – просто всем в лом было заморачиваться.
       Условно район делился на три бригады. Та, в которой состоял ваш покорный слуга, называлась черновской, потому как самый основной чел был Толик Чернов, он же криминальный авторитет Черный. Появлялся он на сборах редко, и вообще на район заглядывал нечастно, жил он в другом месте.
       Две другие бригады, волынская и малютинская, собирались в других школах, поближе к окраине. Малюту я видел всего несколько раз, здоровый бритый мужик, наверняка правых взглядов, а вот кто был главным у волынских – даже и не знаю. Кажется, в то время он сидел. Да и не так уж были нужны мне эти знания, разве что при случае козырнуться информированностью перед такими же ****юками.
       Иерархия была проста. Младший возраст – средний – старший. Выше старшего были т.н. взрослые – несколько человек, работавших непосредственно с Черным. Вернее, по правилам они тоже как бы «рыскали», но сомневаюсь, что на их уровне это воспринималось всерьез. И если ****юку, по ошибке представившемуся «рабочим», свои накостыляли как за косяк, то для взрослых людей эти условности были не важны.
       В бригадах (не тех, что звенья в группировках, а которые по сути те же самые группировки только не привязанные к районам и с меньшим числом молодежи) было примерно так же, хотя в ходу было два термина – ****юк и старший. Кто-то был чьим-то старшим, при этом чьим-то ****юком. Например, главный чел в бригаде звал своих основных людей ****юками, хотя каждый в отдельности был авторитетом, кто-то держал целые районы, кто-то был депутатом, и т.п. Было ещё слово «молодые» - иногда так более уважительно называли ****юков, либо так себя называли ****юки, уже имевшие своих ****юков, но ещё не доросшие до того, чтобы считаться старшими.
       В конце своей карьеры я был в т.н. третьем возрасте, то есть подо мной были ****юки, у которых были свои ****юки. По районным меркам это было круто, по бригадным чуть менее круто.

3.

Первые сборы

       Иду вступать в группировку.
       Ведет меня мой друг и поручитель Вован, чувак с приблатненной походкой вразвалочку и неизменными четками в руках.
       - Не ссы, - объясняет он мне. – Держись уверенней. На вопросы отвечай спокойно. Будут прописывать – тебе главное встать в отмах. Стормозишь или заочкуешь, - хана, просто запинают как черта. И будешь жить потом как лох.
       Я, конечно, волнуюсь, но еще сильнее меня гложет любопытство.
       Наш путь лежит на школьный стадион. По дороге нам попадаются компании гопников, со всеми здороваемся, некоторые спрашивают Вована, кто я такой, и дальше идем вместе.
       Короче говоря, на стадион стеклось полно народу. Зрелище захватывало дух, - двести или триста человек, все бритые наголо, в однообразных спортивных костюмах, - и особая атмосфера в воздухе, которую трудно описать словами.
       Среди толпы образовался пятачок, в центре которого несколько парней явно постарше нас проводили собрание.
       Мероприятие называлось сборами.
       Парни что-то объясняли про какие-то разборки, давали наставления и указания. Потом дело дошло до меня.
       Я вышел в круг, и Вован представил меня, добавив, что пацан проверенный. Один из парней начал задавать мне всякие вопросы по типу тех, что спрашивают на собеседованиях.
       Вдруг из толпы на меня вылетело трое. Я ожидал этого, но не думал, что будет так внезапно. Успел ударить одного в лицо, второго слегка пнул ногой в колено, когда падал. И все, - добивать меня не стали. Позже мне объяснили, что бить ногами своих нежелательно, это расценивается как унижение. Как и пощечина вместо удара кулаком.
       Мне помогли встать и дали платок, вытереть кровь с разбитого носа. Напоследок сказали короткую стандартную речь, которую я впоследствии здесь слышал не раз, - что-то в том смысле, что «нормально делай – нормально будет». И Вовану напомнили, что с него за меня тоже спрос.
       Вскоре нам было велено рассосаться, и толпа разбрелась по району.
       Я купил литр водки и полторашку пива, мы впятером быстро распили в подъезде, без закуски, и отправились гулять по дворам. Остаток вечера плохо помню, но припоминаю, как пристали к незнакомому парню. На свою беду он оказался неместным, и был бит. Вроде бы даже начали снимать с него кроссовки, но почему-то передумали и ушли, оставив беднягу лежать на асфальте.

4.

Атмосфера

       Было мне без двух месяцев 17 лет, и я только начал учиться в институте, приехав из деревни.
       Город-миллионник буквально погряз в криминале. Едва прошли 90-е, которые чуть позже получили приставку «лихие». И, хотя хаос и повсеместный бандитизм остались позади, в городе насчитывалось несколько десятков преступных группировок. Хотя им больше подходило другое прилагательное – «молодёжные», потому что, если говорить объективно, не каждый участник являлся преступником или имел злые намерения. Некоторые просто сбивались в стаи, чтобы не пропасть поодиночке, а для большинства это была вполне обыденная форма существования в социуме.
       Процентов 70 моих сверстников состояли в группировках. Еще процентов 20 тесно контактировали в той или иной форме. И это было в порядке вещей. А вот если человек не имел никакого отношения к основной массе, - это уже вызывало недоумение или подозрение.
       Все знакомые пацаны, с которыми я тусил в детстве, приезжая раз в год погостить у бабушки, теперь «рыскали». Мне сразу же предложили подтянуться к ним, объяснив, какие это сулит преимущества и какие имеет недостатки в противном случае.
       Размышлял я примерно месяц.

5.

Сборы

       Сборы проходили три раза в неделю (понедельник, среда, пятница), в семь вечера. Обсуждались насущные вопросы (в основном касающиеся разборок с кем-то), кого-то прописывали, кого-то отшивали. Мероприятие поначалу было очень интересное, все в новинку, и чувство единения с таким большим коллективом особенно сильное. Но со временем эти сборища стали напрягать. Все происходящее на них превратилось в обыденность, и ходить туда регулярно становилось просто в лом. А пропускать нельзя, - косяк, и нередко приходилось жертвовать другими мероприятиями. Например, за весь первый курс я не побывал ни на одном студенческом вечере, - все они выпадали на дни сборов.
       Сборы пропустил – на следующих ****ы получил, церемониться никто не станет. Перекличку сотен рыл, конечно, никто не проводил, но прогульщики как-то всегда вычислялись. А отпрашиваться глупо, - не в школу ходишь, знал, что тебя ждет.
       Особенно сборы напрягали в морозы. Нормальные люди собаку из дому не выгонят в такую погоду, а мы стоим тут, сопли морозим. А старшие подъедут, и сидят в машине, выходить не торопятся. Потом бегом по подъездам греться.
       На соседнем районе было еще хуже – там сборы проходили каждый день, без выходных. Зачем – неясно, но факт есть факт. Причем младший и средний возрасты собирались отдельно – в пять и семь вечера.
       После сборов нужно было находиться на районе. Хоть гуляй, хоть дома сиди, но в случае кипиша должен оперативно подорваться. А мобильные телефоны тогда были редкостью, что теоретически усложняло задачу всеобщего быстрого подрыва. Как на практике – проверить не довелось, - на мой век глобальных боевых тревог не выпало.
       Иногда я шел домой учить лекции, но так как занятие это очень скучное, то предпочитал допоздна ошиваться на улице, тем более что родительского контроля за мной не было.
       Ходили по хоженным-перехоженным улицам, и все разговоры сводились к одному – кто, кого, где и как побил. Иногда выпивали, стараясь в такие моменты не попадаться старшим на глаза (говорили, что раньше младшему возрасту даже курить на улице запрещалось).
       Особой удачей было поймать какого-нибудь чужака полоховатее. Попадались редко, про район гуляла слава, что сюда лучше не соваться. Поговорку, рожденную на Стройпромлесе – «Стройпромлес – страна чудес, зашел в кроссовках, вышел без» - можно было применить и к Матне. Да и вообще почти к любому району города в то время.
       Так как кулаки чесались, а чужаки были редкостью, отыгрывались на бомжах и пьяницах. Но бомжей было мало – они постепенно перекочевали поближе к центру, где и сытнее, и бьют меньше. Алкашам же, живущим здесь, деваться было некуда, вот и страдали они порою от шпаны. Чаще всего были биты без особых, в общем-то, причин, просто потому, что это всегда оставалось безнаказанным.
       Всегда – да не всегда. После одного случая лично я стал осторожнее относиться к пьянчугам.
       Трое чуваков с нашего звена отмудохали выпивоху, пробив ему башку и сломав руку. А он оказался отцом Эдика, малютовского старшего. Причем кричал дуракам об этом, а те не послушали. Эдика они не знали, но прислушаться все же стоило.
       Эдик привез папашу к нам на сборы, и водил его от одного типа к другому, светя фонариком в лица. Мужик хоть и был в умат в момент избиения, но всех троих узнал.
       Бил их Эдик примерно полчаса. Пару раз прерывался на перекуры, ждал, когда они поднимутся, и продолжал. Была уже почти зима, но он разделся до футболки, и истекал потом, так усердно бил.
       Чуваки потом долго ссали кровью. Но если б наши старшие не успокоили Эдика, то отбитыми почками дело бы не обошлось.

6.

Возрасты

       В младшем возрасте, или же, привычнее – ****юках, не все были ****юками по количеству прожитых лет. Здесь были и 14-летние, и 19-летние. Твой статус зависел от стажа в движении и собственной пронырливости.
       Два контрастных примера.
       Был у нас один тюлень, здоровенный парень по прозвищу Лось. Природа дала ему здоровье, но обделила умом. Он постоянно тупил и, если б не забрали в армию, очередной его косяк грозил быть роковым. И вот, вернулся он из армии, двадцати лет от роду, - а так и остался в ****юках.
       Но был еще Санек Крючков, или Крючок-младший. С детства он таскался за старшим братом, лет с одиннадцати ходил на сборы, в 16 организовал парковку, взяв брата в партнеры, - короче, развит был не по годам. И в 20 лет уже официально был старшим.
       Слово «****юк» вошло в обиход не оттого, что младший возраст – те, кто «недавно из ****ы вылез». А оттого, что они – «пехота», «мясо», и при конфликтах их первыми бросали в бой, т.е. изначальное их предназначение – драться, ****иться.
       Была иная версия, согласно которой ****юки – те, кого ****ят.
       Давным-давно на некоторых районах на сборах молодые постоянно били ****юков и заставляли драться друг с другом, - воспитывали волков, как сказал Рамиль, мой сосед по лестничной клетке. Его юность пришлась на начало 90-х, когда порядки были строже. Прописка, по его словам, была такой – надо пробежать коридор из двух десятков пацанов, и не упасть. Или продержаться в сознании против троих пять минут. Выдерживал каждый третий. А потом такое же дрочево каждый день на сборах.
       - Это сейчас вас понабрали всякую нечисть, - заключал Рамиль. – А тогда каждый из нас против десяти мог выйти, не обосравшись.
       В свое время он получил срок за тяжкие телесные, а после отсидки бросил босяцкую жизнь и пошел работать на завод.
       Не все рвались подняться в иерархии, некоторых вполне устраивало их положение. Можно ведь и в среднем возрасте все время быть на подхвате и шуршать по-молодецки, а можно в младшем быть на расслабоне, - как и везде, зависит от человека. Но все же статус был важен. Хотя бы потому, что молодые меньше бегают с арматурой.
       А еще мне, например, в кругу своих институтских приятелей гораздо приятней было бы сказать, что я в среднем возрасте, чем представиться ****юком. Вы спросите – а с чего тебе вообще им представляться, только чтоб пальцы погнуть что ли? И это, конечно, чего уж скрывать. Но еще и то, что почти все чуваки на факультете с кем-то работали или рыскали, за исключением некоторых чертей и деревенских, которые, обживаясь в городе, тоже начинали тянуться к плохому. И в этой среде нужно было идентифицироваться.
       Еще меня напрягал такой нюанс. Одно тело из среднего возраста, не помню уже, как звали, постоянно ходило как авторитет авторитетов, придираясь к ****юкам. Это раздражало, тем более, что сам он еще даже школу не закончил. А осадить оборзевшего нельзя – не по уставу. И я думал, что стоит мне оказаться на одной ступени с ним, как непременно пропишу ему по бороде. Поделился этой мыслью с Вованом, который уже полгода ходил в молодых, и он не стал дожидаться моего роста. На сборах придрался к тому типу по надуманному поводу и при всех щеманул его. Словесно, конечно, рукоприкладство лишний раз на сборах не поощрялось, но тот все понял и остепенился.
       Но в ****юках мне пришлось побыть недолго, едва мне исполнилось 17 лет, как меня перевели. Можно сказать, что с подачи Его Величества Случая.
       Стою на сборах, небритый неделю и опухший от двухдневного пьянства в честь дня рождения. Рядом чел по прозвищу Абрек, - бриться он начал лет в 13, а к 18 годам за три дня мог отрастить бороду. Стоим, короче, - я потрепанный маленько и со щетиной, а он вообще с бородой.
      А в тот раз сборы посетил сам Черный. Проходит мимо нас с Абреком и останавливается.
       - Нихуя ты джигит, - говорит Абреку. – Молодые?
       - ****юки, - отвечаю.
       Черный как заржет. Потом поворачивается к старшим и говорит:
       - Ну вы чё, до седых мудей их держать что ли будете?
       После того, как он уехал, было объявлено, что мы теперь молодые. Вопреки моим ожиданиям, не было никаких прописок, ремней по жопе, как в армии и прочих подобных игрищ.
       В тот вечер мы с Абреком решили проставиться узкому кругу, но в итоге получилась попойка на крыльце школы человек на сорок. Тогда вроде отмудохали какого-то мужика, а еще я подрался маленько с кем-то из своих. Подробностей я не помню, но, кажется, причиной стало замечание, чтоб я не особенно понторезил, ибо еще сегодня ****юком был.

7.

Чехи.

       Когда я отошёл от районников (как мне это удалось без потерь – отдельный разговор) и перешёл в новый коллектив, я сдружился в нём с чуваком по имени Стас.      
       Стас прежде работал с чеченами, с одиозной бригадой, просуществовавшей недолго, но успевшей обрасти легендами, одна страшнее другой.
       История ее началась с середины 90-х, когда в городе непонятно откуда нарисовались несколько чеченов во главе с бородатым Шамилем. О котором доподлинно было известно лишь то, что в прошлом он был религиозным деятелем, причем занимал не самую низшую ступень в иерархии. Пару лет они держались обособленно от остального криминального мира, занимаясь, по непроверенным данным, похищениями, грабежами, а также темными делишками с оружием и наркотиками. Позже людская молва приписала им пару терактов в соседних областях. Спустя время товарищи решили «социализироваться» и начали формировать организацию. Сначала подтягивали к себе по национальному и религиозному принципу, но очень быстро бригада наполнилась русскими, которые, в конце концов, составили большинство. Тем не менее, все ключевые посты занимали чеченцы, и бригада гремела исключительно как чеченская. Было и более мягкое название – «чехи». Была даже версия, что это слово было введено в обиход русскими членами банды, котор!
 ым было западло представляться чеченами.
       Бригада была относительно немногочисленная, вряд ли больше ста пятидесяти человек, но очень сильная. Попасть в нее было непросто. Младше восемнадцати лет почти не брали, что, кстати, вполне разумно. Одной рекомендации было недостаточно, должны были поручиться несколько человек, и прошлое пробивалось с особой скурпулезностью. Да и настоящее, - доходило до того, что за челом несколько дней следили. Был случай, когда такой новобранец, перед вступлением в ряды, был замечен в компании мента, родственника своего. Когда его привели на сборы, то он попросту был забит до полусмерти. А заодно и тот, кто его привел.
       Дисциплина была очень жесткая, никакое мозгоебство не допускалось. Все должны были заниматься спортом, праздные шатания не приветствовались. Каждый новоприбывший тут же получал занятие, - например, по определенным дням собирать дань с маршрутчиков, таксистов и торговцев. Или контролировать порядок в подвластных кафе, - и тогда жизнь чувака превращалась в нескончаемую тусовку, разбавленную рамсами, присущими таким заведениям. 
       Попав к чеченам, ты становился крутым парнем. Одно лишь название джаз-банды заставляло нервничать матерых бандитов, а на простых смертных и вовсе наводило ужас. Потому как вопросы они решали оперативно и эффективно, порою с особой жестокостью, многие рамсы заканчивались печально для оппонентов. Например, бывало, что уступая в численности, чехи просто закидывали толпу врагов гранатами.
       Внешне членство в бригаде выглядело очень даже радужно, - деньги, машины, кабаки, телки, и т.д. Скорее всего, именно это, а также страх окружающих и чувство причастности к мощной организации и привлекало русских, ничем иным я объяснить не могу. Стас отмазывал себя стандартно – юношеской глупостью, как и большинство других, пошел за компанию. Отчего не единожды кусал локти, потому что существовала, конечно же, и обратная сторона.
       Любой малейший косяк наказывался. За мелкие провинности чел просто избивался. За крупный проступок легко могли отшить. А отшивали намного жестче, чем в других местах. Могли переломать до инвалидности на всю оставшуюся жизнь. Могли отобрать все, что у человека есть, вплоть до квартиры. Он мог и просто пропасть без вести, прецеденты были.
       А отойти было практически невозможно. Отчаянных парней, которые попытались договориться, а главное – сумели это сделать, было всего несколько. Отдали все, что имели, и уехали подальше.
       Так что, жилось там, несмотря на кажущуюся крутость, в постоянном стрессе.
       Два интересных момента рассказал Стас.
       Случились у чехов недопонимания с азербайджанской диаспорой, которая традиционно занималась торговлей и полностью контролировала один из городских рынков. Причем никому, вроде бы, кроме ментов, не присылая. После нескольких безуспешных переговоров чеченский топ-менеджмент отправил на рынок карательный отряд. Состоявший в основном из русских. И русские парни во имя интересов чеченского начальства лупили азеров как сидоровых коз, попутно давя ногами апельсины. Был убит один азер и один русский, из нападавших. Потом было еще несколько локальных акций, и вскоре договоренность была достигнута, - строптивые торговцы прогнулись.
       Главной иронией того блицкрига была статья в местном издании под заголовком – «Скинхеды громят рынки». 
       Вторая история и вовсе поражает своей абсурдностью.
       Когда закончилась вторая чеченская война, Шамиль привез в город два десятка чехов. Крепких, бородатых, дерзких и абсолютно не говорящих по-русски. Никто не знал про них ничего определенного. Поговаривали, что это боевики, то ли скрывающиеся от властей, то ли от кровной мести, то ли сдавшие оружие и мигом амнистированные. Была, правда, еще версия о том, что это мирные жители, беженцы, но в это мало кто верил.
       По бригаде поползли слухи, что Шамиль планирует захватить власть в городе. Кто-то наивно радовался таким предположениям, а те, кто поумнее и дальновиднее, были настроены скептически, понимая, чем это грозит.
       Чем занялись новоприбывшие – история умалчивает. Но точно известно, что в спортзале, принадлежащем джаз-банде, они тренировались отдельно от остальной массы, почти ночью и едва ли не украдкой.
       Через пару месяцев двоих поставили во главе звена из трех десятков молодых, в числе которых был и Стас. В этом-то и заключался главный абсурд. Для чего был нужен этот ход – непонятно, другие старшие не могли объяснить, или не хотели, опасаясь гнева Шамиля.
       А русского языка новоиспеченные старшие, как вы помните, не знали. И сборы проводили на своем родном, почему-то пребывая в уверенности, что их должны понимать. Естественно, их никто не понимал, отчего мужчины зверели. Каждый раз на сборах кто-то из молодых непременно был бит.
       Я, говорит Стас, уже отдельные слова начал понимать, а дружище мой вообще словарь нашел и пытался учить, - а куда деваться-то. Но до сих пор не знаю, что они нам тогда втирали.
       Закончилась недолгая чеченская эпопея неожиданно. Шамиль провел общие сборы, на которых объявил, что намечаются проблемы, и всем нужно затаиться, по максимуму, кто как сможет. И – ничего определенного, ни какие проблемы, ни как долго шифроваться, ни как быть с делами. Стас плюнул и, никому не сказав, уехал в деревню к бабушке. А когда через четыре месяца вернулся, чеченской бригады уже не существовало.
       Шамиль был застрелен неизвестными, вместе с двумя ближайшими подручными. Еще двое из верхушки всплыли в соседней области в реке. Несколько человек просто исчезли, то ли добровольно, то ли с чьей-то помощью.
       В это же время прогремело дело о ликвидации вооруженного бандформирования, ведущего подготовку серии терактов, с конечной целью установления на территории области некоего религиозного режима. Якобы банда была в разработке аж несколько лет (что явное вранье мусорских чинов). У двух десятков членов бригады нашли немереное количество оружия, статей на них повесили также немерено, и срока вышли гигантские. Наверняка звания и звездочки тогда раздавались щедро, как и журналистские гонорары, - как же, событие века. Пару знакомых лиц я даже видел по телевизору, их представляли матерыми ваххабитами. Очередная усмешка судьбы в том, что это были русские парни, совершенно чуждые всяких джихадов, а просто вписавшиеся в случайные блудни. Более того, один из них когда-то служил в Чечне. 
       Разрозненные остатки бригады, коими были молодые, оставшиеся без руководства, добивались другими шайками, которые давно точили на чехов зубы. Тупо отлавливали по одному-двое и отправляли в больницу. Скорее всего, по чьей-то целенаправленной наводке. Кого-то отлупили неудачно, и он немножко помер.
       С тех пор в городе никто не представлялся чехами. Прошел ряд говнотерок за куски чеченского пирога, оставшегося бесхозным, и вскоре чехов стали упоминать исключительно в прошедшем времени.
       Понятное дело, что если бандиты и приложили руку к устранению конкурентов, то явно с подачи органов. Тем не менее в городе среди молодежи долго ходила молва, что русские показали чеченам, кто тут хозяин, причем эту заслугу приписывали себе несколько разных банд.

8.

Монтажники

       Через полгода после того, как я отошел от матневских, у них началась война с монтажниками.
       Монтажники заслуживают отдельного рассказа.
       Когда-то никаких монтажников не существовало в природе, а была небольшая компания взрослых мужчин, контролировавших технопарк на окраине Южного района. Изначально там вообще был всего один вагончик с огромной надписью «Шиномонтаж», а дальше шла заброшенная промзона. Постепенно мужчины под предводительством некоего Кондрата подтянули нескольких коммерсантов, создали им благоприятную среду для бизнеса, и те организовали в промзоне несколько автомастерских, открыли пару магазинов запчастей и большую стоянку. Кондрат оформил ЧОП, назвал его своим именем, сделал всей своей шайке разрешения на оружие  и занял одно из помещений под офис. В котором друзья и тусили целыми днями, играя на бильярде да пьянствуя. Вроде как охрана, на деле – крыша с правами акционеров.
       Вагончик так и остался стоять у въезда на территорию, которая неформально стала называться «Шиномонтажом». А джаз-банду Кондрата в городе презрительно звали «монтажниками». Их особенно никто и не знал, а те, кто знал, всерьез не воспринимали. Ввиду последнего и появились желающие отжать дойную корову, и бизнесменам с технопарка поступило несколько недвусмысленных предложений, с намеками, что Кондрат, в общем-то, *** собачий. Тогда же на стоянке сгорели две машины, - официального владельца стоянки и неофициального, Кондрата. А охраннику стоянки неизвестные проломили голову.
       Кондрат, понимая, что пахнет жареным, делает такой ход, - переводит нескольких работников автосервиса в ЧОП, оформляет им лицензии и выдает оружие. Одновременно выясняет, кто больше всего интересуется его вотчиной и забивает стрелку за городом.
       Стрельба в то время была уже не особо актуальна, в моде было решение вопросов с помощью «мяса». Оппоненты, знающие, что у монтажников нет молодежи, и в этом их слабость, привезли для устрашения два автобуса шпаны с арматурными прутьями.
       Кондрат даже и не думал вести диалог. Он приехал в сопровождении микроавтобуса, из которого неожиданно выскочил десяток бывших автослесарей, начавших обстреливать неприятеля. Никто не пострадал, так как Кондрат приказал стрелять под ноги и в воздух. Но противники все же в панике ретировались. Половина молодежи не успела запрыгнуть в стартанувшие автобусы и сиганули в леса.
       На этом притязания на кондратовы дела закончились. Но либо он понимал, что это лишь до поры до времени, либо его вдруг одолели амбиции, - он решает завести себе войско. Слесари, а ныне реальные пацаны, даже прошедшие той стрельбой своеобразное боевое крещение, становятся основой группировки. Кондрат поручает им подтягивать молодежь, за что они берутся с превеликим энтузиазмом.
       Нюанс был в том, что эти работяги ничего из себя не представляли, и авторитета никакого и нигде не имели. Поэтому нормальных пацанов подтянуть не могли, - ну кто пойдет молодым к ***плету? Но у парней был козырь, - их не интересовало ни прошлое, ни настоящее, никаких проверок и прописок они не устраивали, двери были открыты для всех.
       Первая волна примкнувших состояла из тех, кого отшили из правильных мест. Им попросту было нужно влиться в чьи-то ряды, чтобы не жить бесправной тенью.
       В свою очередь они стали подтягивать всяких чертей, которые тоже хотели что-то значить в этом мире или просто хотели выжить.
       Третий этап набора был самым экзотическим и самым опасным. Черти стали подтягивать школьников, причем самую изгойную их касту, - гашеных и башкастых.
       Опасность этой категории очевидна. Ни для кого не секрет, что в армии, например, самая жестокая и бессмысленная дедовщина исходит от тех, кого больше всего гнобили. В тюрьмах самые страшные пресс-хаты – состоящие из опущенных. Вот и здесь, - еще вчера подростка заставляли брать в рот в школьном туалете, а сегодня у него за спиной несколько сотен таких же озлобленных на весь мир.
       Раньше Южный район считался самым спокойным в городе. Лично я нередко гулял здесь с подругами под ночной луной. Помимо спокойной обстановки там еще и природа располагала к романтике (много зелени), и архитектура района.
       Но в считанные месяцы район наполнился сотнями агрессивных моральных уродов, которые стремились отыграться за все свои ущемления едва ли не на каждом прохожем. Монтажники ввели комендантский час, и патрулировали район толпами иногда до сотни человек, избивая не только чужаков, но и всех неугодных. Несколько местных малочисленных бандеек ушли в подполье, а потом и вовсе влились в «Шиномонтаж».
       К Кондрату стали наведываться ходоки с просьбами и требованиями утихомирить разгулявшуюся шпану. В том числе и менты. Но Кондрат уже прочно вошел в роль авторитета, контролировавшего четверть территории города, и вел себя надменно, демонстрируя всем, что никто ему не указ.
       Очень быстро вся эта нечисть вылезла за пределы Южного района и, окрыленная и поверившая в себя, стала залупаться на всех подряд. Вспыхнула война с котловскими. Прошло несколько массовых побоищ, после каждого из которых осталось по одному-два трупа. Казалось, что вновь наступил хаос 90-х.
       Если поначалу все относились к монтажникам с презрением, то теперь их откровенно боялись. У этого сборища не было никаких понятий, их никто не контролировал и не спрашивал с них за беспредел. Они не ходили по одному и большинство постоянно с ножами, которые пускали в ход даже без нужды.
       Я и все мои знакомые наблюдали за происходящим с удивлением и опасением, менты били тревогу, пресса выдавала острые сюжеты один за другим. Несколько криминальных авторитетов города, по слухам, устраивали круглый стол. По другим слухам, лидеры ОПГ и мусорские чины совместно обсуждали проблему.
       Так продолжалось около года. За это время Кондрат подмял под себя почти весь бизнес Южного района, затронув интересы многих. Но в одно солнечное утро был благополучно застрелен на выходе из коттеджа, вместе с двумя телохранителями.
       Газеты в те дни пестрили заголовками типа «90-е возвращаются?!»
       На этом буйство монтажников стало прекращаться. Обезглавленная группировка раскололась на несколько частей. Начавшуюся меж ними грызню менты быстро пресекли, проведя серию массовых арестов.
       Половина слесарей, кстати, с той поры чалятся с большими сроками. И, по непроверенным данным, сидится им несладко. Потому как сидят на местных зонах, где прекрасно наслышаны за их поведение, а также немало тех, кому монтажники успели насолить.
       А слово «монтажник» с тех пор стало нарицательным, и является синонимом дерзкого баклана.

9.

Немножко терминологии

       Пару слов о терминах и понятиях.
       Формирования условно делились на группировки и бригады.
       Бригады – как правило, немногочисленные организации, без определенной локализации. Изначально предполагалось, что они занимаются активной деятельностью (не всегда очевидным криминалом), и праздношатающихся в них не держат. Но очень быстро почти каждая бригада обрастала молодежью, и превращалась в подобие группировки. Люди старой закалки это не приветствовали, считая, что шпану подтягивать к себе вообще не нужно, и уж тем более нельзя давать кому попало право представляться своим именем.
       Группировки – территориальные объединения, т.н. «районники». Формировались, понятное дело, по местоположению, и определенных целей не имели. Точнее, верхи-то имели, как водится, свои корыстные интересы, а для районной гопоты дела явно не были в приоритете.
       Районники становились уже устаревшим явлением, войны за асфальт стали редкостью (наверно, оттого, что все уже поделено), и строгое деление города на сектора порою уже мешало боссам.
       И когда милицейское начальство отчитывалось, что группировки в городе почти исчезли, то они были не так уж и неправы, - группировки действительно исчезали, трансформировываясь в бригады.
       Суть, правда, от этого не менялась. Наш район, например, имел внутреннее деление на три бригады. Но деление это было условное, во внешнем мире не отражалось, и в целом район был единым.
       Конечно, бригада – название более солидное, и многие чуваки предпочитали именно это слово. Впрочем, это не отменяет факта, что все городские банды правильнее называть группировками.
       Состоять в районниках – значит «рыскать» (неизвестно, откуда взялось это слово). «Работать» же с районом – значит чехлить бабки, платить дань, шестерить «рыскающим».
       В не-районниках слово «работать» не имело негативного смысла, там все работали». Предполагалось, что, в отличие от рыскающей гопоты, здесь люди действительно работают, т.е., вполне заняты реальными делами. На практике, конечно, так было далеко не всегда.
       Была еще такая форма, как «общение». Если у тебя были друзья из какой-то бандейки, готовые во имя дружбы вписаться в блудняк, то ты мог представляться, что «общаешься» с ней. Некоторые преимущества такой статус иногда давал, такой чел считался вроде как не совсем сам по себе, и обойтись с ним как с чертом было порою чревато. Однако действительно серьезной защиты это не давало. 
       У отдельных шаек были т.н. «приближенные», но это понятие имело лоховской оттенок, поэтому его старались не употреблять. «Общающиеся» - хоть и звучало коряво, все же было предпочтительнее.
       Если ты не рыскал с районом, то не мог сказать – «я с района». Только – «живу на районе». Т.е., никакого отношения к району, кроме того, что тебе повезло (или не повезло) здесь жить, ты не имеешь. И не дай бог тебе ошибиться, и при ответе на вопрос – «ты откуда?» употребить не тот предлог.

10.

Мамонты

       Раньше на месте района было огромное поле, за которым располагалась деревня Мамонтовка. Теперь же район непосредственно граничил с ней.
       Мамонтовка официально вошла в состав города, но жители ее, хоть и стали считаться горожанами, остались прежней деревенщиной.
       Своя банда существовала и там. В ней было человек сто, но организованности у них практически не было. Разве что сборы три раза в неделю у клуба, которые нередко заканчивались массовой попойкой. Мамонтовские, или мамонты, блатовали исключительно в пределах своего ареала, изредка выбираясь в город на гастроли. Те из них, что покруче, кормились крышеванием местных магазинчиков и ларьков, охраняя их от своей же шпаны, середнячки ставили на деньги местных лохов, основная же масса просто была пугалом для односельчан.
       Никто мамонтов, конечно же, не воспринимал всерьез, к ним относились как к колхозникам, грязным и неотесанным. На район они заходили нечасто, но почти всегда их визиты заканчивались побоями.
       Пару лет назад трое районных старших приехали на сборы к мамонтам, отозвали их главных в сторону и сделали заманчивое предложение, - войти в состав района. Чтобы деревня стала нашей территорией, а их джаз-банда – звеном от нас. От такого предложения отказаться мог только конченый дебил. Вообще-то неясно, зачем это было нужно нашему руководству, потому что сулило только лишний геморрой в перспективе. Но начальству, как всегда, виднее.
       А у мамонтов в тот день был какой-то праздник, и почти все, включая старших, были пьяны. Переговоры не удались, мамонтовские старшие начали дерзить, и наши (кикбоксеры, надо заметить), в три секунды уложили их. Понятное дело, что стадо колхозников душевно тромбонуло наших чуваков, которые все же успели уложить десяток гуков.
       Вдобавок мамонты перебили стекла машины. И не спеша отчалили, выкрикивая глупые бравадные фразы.
       На следующий день в село вошли наши войска. По каждой улице шли человек сто, и ломали каждое пойманное существо мужского пола, кроме детей и стариков. Когда возвращались обратно, теми же путями, улицы были пустынны, жители даже собак по сараям загнали.
       Ещё через день мамонтовские старшие приехали к нам на сборы, улаживать конфликт дипломатическим путем, и почему-то полагая, что с ними станут разговаривать. С собой привезли какого-то ***путалу в наколках, который, оказывается, был смотрящим за Мамонтовкой. Причем, как выяснилось позднее, самопровозглашенным, потому что никто из уважаемых людей его туда не ставил.
       Ради развлечения им дали высказаться. Те начали оправдываться, что виною всему алкоголь, войдите, мол, в положение, и что вообще предложение-то неплохое, нужно обсудить. Тут же разинул пасть их смотрящий и понёс непонятную околесицу, состоящую из мудреного жаргона и имён уважаемых кем-то там на зонах.
       Короче говоря, всех их от****или и обоссали. Могли бы просто побоями ограничиться, но ***путала начал выкрикивать угрозы, что и стало последней каплей.
       А девятку их отогнали в гараж и разобрали на запчасти.
       Кстати говоря, если нормального пацана сломали до потери сознания и обоссали, то он мог смыть с себя этот позор кровью, - порезав обидчика. Почему-то именно порезать ножом, никак иначе. В противном случае ты опущен, со всеми вытекающими.
       Обоссать нормального пацана без причины было нельзя, иначе это уже беспредел. Но в данном случае потерпевшие вполне это заслужили. Пусть радуются, что руки не отрубили, - в былые годы прецеденты случались.
       В считанные дни у всего предпринимательства на территории Мамонтовки сменилась крыша. С тех пор Мамонтовка – сфера влияния района, а мамонтовской джаз-банды больше не существует. Несколько достойных чуваков у них все же имелось, и они примкнули к району. Прописка, конечно, для них была пожёстче, но это уже не суть важно.
       Помнится, как-то с двумя чуваками гуляли пьяные и забрели в Мамонтовку с целью размять кости. Там доебались до мотоциклиста на Урале с люлькой. От чела несло бензином и навозом. Отпинали, отобрали мотоцикл и поехали на нем к себе. Только вот мотоциклисты из нас были никудышные, и мы быстро врезались в угол дома, да так, что отлетела люлька, вместе с сидящим в ней телом. Никто не пострадал, а мотоцикл попросту бросили, решив вернуться за ним потом. Естественно, его сразу же кто-то утащил.
       Еще мамонтовские жители, как и все сельчане, держали коров. Иногда коровы заходили на район и бродили среди асфальтовых джунглей. Потом наши школьники ловили мамонтовских и заставляли убирать говно за коровами.

11.

Любовь на районе

       Тогда же у меня появилась подруга Юлька. Было ей 15 лет, и училась она в 10-м классе.
      Не помню уже, как познакомились с ней, вроде гуляли с чуваками вечером, и подцепили компанию школьниц. Разумеется, в надежде присунуть им. Не знаю, получилось ли у кого впоследствии, но с Юлькой мы вскоре начали встречаться.
       Была она обычной районной сикушкой, гопницей, над фотографиями подобных ей сейчас модно смеяться в интернете. А в той среде и в тех возрастных рамках все было в порядке вещей. И то, что ходила она в спортивном костюме, и что дралась со сверстницами, что курила и пила пиво в подъездах, лузгая семечки, что красила волосы херней какой-то дешевой, и многое другое.
       Жила она на старом, недалеко, правда, от моего дома. Почти каждый вечер мы гуляли по Матне, периодически заходя в подъезды погреться и потискаться. Иногда тусили на площадке заброшенного детского сада около ее дома, но – строго до 16.40. Потому что ровно в 17.00 там начинались сборы младшего возраста старовских. Можно было не торопиться и уходить, например, без пяти, - старовские знали меня, а меж нашими районами приятельские отношения. Но это могло бы расцениться как вызывающее поведение и привести к конфликту, поэтому приходилось соблюдать приличия. В конце концов, какое общение с девушкой, когда каждую минуту прибывают по десять человек.
       Тот факт, что мы ошивались в том садике, делал меня в юлькиных глазах смелым парнем. До меня у нее был какой-то лоховатый школьник, который боялся подходить к этому месту, - а вдруг старовским это не понравится.
       Вообще, Юлька считала, что я крут, и мне это льстило. И я любил лишний раз понтануться, рассказав какую-нибудь лихую историю. В которой я, само собой, был главным героем, во всех смыслах.
       Еще она была любительницей всякой сопливой ерунды, вроде открыток, сердечек и т.п. И, чтоб порадовать ее, я покупал маленькие компактные открыточки, на которых писал незамысловатую гопническую лирику, и во время подъездных тисканий подсовывал ей в карманы.
       В стихах были примерно такие строки:
«На районе ты всех круче,
Ты гроза всех местных сучек».
       Или:
«Я люблю тебя, в натуре,
Будет всё у нас в ажуре».
       Так эта маленькая сучка все парты в школе ими исписала.
       Но спустя два или три месяца мы расстались, потому что я встретил Алису.
       Если встреча с Юлькой и отношения с ней были вполне закономерным явлением для моей тогдашней жизни, то связь с Алисой была чистой случайностью. Хотя бы потому, что вращались мы в разных кругах, которые практически не пересекались.
       Момент знакомства я помню смутно.
       Компанией в пятнадцать бритых рыл мы приперлись в ночной клуб (по поддельным билетам, между прочим, был у нас один умелец). Сдвинув столики (что противоречило правилам заведения, которое считалось приличным), мы сидели, хлестали водку и высматривали на танцполе потенциальных жертв, которых можно будет обуть в сортире. Неподалеку от нас тусила мажористая компания, не спеша пропивавшая изысканные напитки и косящаяся на нас с презрением и опаской. В какой-то момент заиграла медленная музыка и я, уже совершенно невменяемый от выпитого, выдернул из той компании понравившуюся девушку и повел танцевать.
       Поступок был не просто наглый, а очень даже хамский. Несмотря на это, получилось так, что с девушкой мы не только договорились встретиться на следующий день, но и встретились, - чего случиться, по логике, не должно было. Более того – мы стали встречаться.
       24-летняя Алиса была дочкой богатых родителей, со всеми вытекающими. Каталась на дорогой машине, тусила средь таких же мажорчиков, и вообще наслаждалась жизнью. А что б и не понаслаждаться, я б тоже кайфовал от души.
       Жила она в элитном комплексе в центре. Родители ее были не какие-то там коммерсанты или чиновники, а люди искусства. Отец – художник, чьи картины (вернее сказать – какая-то мудрёная авангардистская мазня) покупались на Западе за бешеное лавэ, явно лохами вроде ценителей чёрных квадратов. Мать тоже что-то из той же оперы, артистка что ли какая. Короче – богема, с присущими всякой богеме тараканами в бошках. Странная семейка, надо сказать, - мне довелось бывать у них дома, и смотрел я на этот зоопарк, разинув рот.
       Удивляло меня в первую очередь их странное поведение.
       Например, вся семья, включая 16-летнего сына, курили, не выходя из квартиры, в любом ее уголке, и много. Повсюду стояли пепельницы. Я сам мог дома и на кухне покурить, и лёжа в ванне, и в сортире, но чтоб смотреть телевизор, и закурить, не открыв даже форточку, - это как-то не то. А когда вся семья за вечерним просмотром телевизора начинает разом смолить одну за другой – это уж и вовсе херня какая-то.
       За каждой трапезой они открывали бутылку вина (хотя алкашами не были и никто никогда не напивался), - и несовершеннолетнему сыну тоже всякий раз наливали. Нет, я сам с младых лет хлестал самогон, но если б мать по три раза на дню мне самолично наливала, - вряд ли я был рад такому обычаю.
       Однажды при мне этот ****юк привел какую-то бабу, представил родителям и повел в свою комнату трахать. Потом Алиса сказала, что это была проститутка. У братца случалось такое изредка – захочется секса, возьмет у родителей денег и купит проститутку.
       Когда я рассказывал это чувакам на районе, половина считали, что я заливаю.
       Еще родители могли за обеденным столом, при детях и гостях, вдруг начать целоваться. А могли и вовсе уйти к себе в комнату, и совокупляться при неплотно закрытой двери, чтоб все слышали. Подозреваю, что и свинг в этом доме имел место быть.
       Да, ещё Алиса, едва закончив школу, начала встречаться с другом отца. Тот, правда, быстротечно двинул кони от героина.
       Формат наших отношений был тоже не совсем обычным. Мы не гуляли по улицам, не целовались в подъездах, как я привык. Не посещали заведения (потому что я был беден, а за её счёт не хотел). Вместо всего этого она два-три раза в неделю приезжала за мной на машине, и мы катались по городу. Иногда, чтобы понтануться перед братвой, я просил её остановиться за школой, и после сборов садился к ней на глазах у всей банды. Каждая поездка заканчивалась одинаково – мы заезжали в какую-нибудь лесопосадку и трахались в машине. Что мы там вытворяли, пацаны! Узнай в то время об этих проделках мой коллектив – и не быть мне больше в коллективе.
       Но очень скоро я начал понимать, что никакая мы с ней не пара, а девушка просто развлекается со мной. Для неё, бесившейся жиру мажорихе, я был чем-то вроде экзотического зверька, - бритый, вечно в спортивном, с наивно-приблатнёнными манерами и неоправданно-презрительным взглядом на обычных людей, не имеющих отношения к криминалитету. Теперь, с высоты прожитых лет, прекрасно её понимаю.
       В сексе она была ненасытна, как мартовская кошка, что меня напрягало маленько, - я-то не был никогда секс-гигантом. Даже в том похотливом возрасте. Мне вообще стало надоедать с ней трахаться, да ещё эта её тяга к постоянным экспериментам. К тому же я начал подозревать, что помимо меня она ещё с кем-то ****ся.
       Короче говоря, я её бросил. Такой ход был неожиданным для Алисы, видать, она была настроена сделать его первой. Никаких долгих прощальных разговоров и расставлений точек над i не было, - услышав, что я хочу расстаться, она молча села в свой автомобиль и уехала.
       Потом долго выслушивал от чуваков, что поступил как мудак, - надо было сперва профит свой извлечь, например, чтоб машину свою мне подарила.
       Через два года мы столкнулись с ней у входа в клуб (не чета тому, в котором познакомились), и даже не поздоровались. Я тогда уже отрастил немножко волос на башке и одевался более-менее прилично, но был сильно пьян и не прошёл фейс-контроль. Она тоже была пьяна, но её пропустили и, обернувшись, она заржала как лошадь. А я нашёл её машину на парковке у клуба и нассал на капот, под веселые крики моих друзей, которых тоже не пустили.
       Такие вот две короткие лав-стори.
       Прошло уже почти десять лет.
       Недавно мне рассказали, что девушка, похожая на Алису, была замечена в московской галерее одного знаменитого художника, в компании престарелого еврея.
       А ещё во время последнего визита в мой город столкнулся в парке с Юлькой в компании мужа и двоих детей. Выглядит прекрасно, и поумнела заметно. Муж, кстати, нормальный парень, не бык какой-то, начальник супервайзеров в торговой сети.
       Позже я узнал, что он и есть тот самый чел, который не любил тусить в садике у её дома.

12.

Василий и Чапаев

       Был у нас чел по имени Василий, который слыл человеком-несуразностью. Всё у него было через жопу. То забудет, то проспит, то решит кого-то надуть, а поимеет сам себя. То ему ****ы дадут те, от кого сложно получить, ботаники какие-нибудь, то сам наваляет не тому.
       Васёк – более подходящего имени родители дать не могли.
       Как-то машину решил угнать, да она мало того, что заглохла сразу же, да ещё и заблокировал себя изнутри намертво. Что-то там клинило в дверях, прибежавший хозяин сам еле открыл. Хорошо, что он хлюпиком оказался, - Васёк с перепугу вломил ему от души и дал стрекача.
       Ещё как-то раз Вася в ментовке оказался и, чтоб досадить легавым, насрал посередине камеры. А когда они заорали, что сейчас съесть заставят, разбил себе голову о стену. Менты, чтоб не возиться, отвезли его к травмпункту и выкинули из машины.
       Так вот, Васю недавно перевели в средний возраст. А подтягивать в коллектив могли только молодые, вот он и прожужжал всем уши, что как только его переведут, то приведёт нескольких проверенных закадык.
       Возможно, это и было причиной, почему с его переводом не торопились, ведь хорошего от Васи никто ничего не ждал. Но уважить пришлось, - всё-таки пять лет человек рыщет, многое пережил на районе.
       Васёк сразу же решил подтянуть странноватого типа, который был с другой местности, и все его видели впервые. С виду васин приятель был классический ботаник, с копной волос на башке и, главное, - юношескими усами, не знавшими бритвы.
       - Что это у нас тут за Чапаев? – спросил Серёга, старший, и кличка тут же пристала намертво.
      Васёк начал с пеной у рта доказывать, что это отличный пацанчик, и он ручается за него.
       - Смотри, Васёк, - сказал Серёга. – Если что – я тебе лично нахуярю.
       В толпе кто-то начал заключать пари, пройдёт ли Чапаев прописку. Прошёл, да ещё как. Чуваки только подорвались, как он сам кинулся на них. Скорее всего, нервы не выдержали. Ударил, правда, как-то по-бабьи, заметно, что опыта в драках нет. А потом вскочил, и вновь бросился в бой, - так ему сказал Вася, когда вёл сюда.
       Конечно же, его вновь сломали, на потеху публике.
       На вопрос, почему он не пострижётся коротко и не уничтожит растительность под носом, Чапаев ответил, что он бы с радостью, да мамка не велит.
       - Усы как у ****ой лисы, - сказал Серёга, вызвав волну хохота. И добавил: - Завязывай мамку слушать.
       Все были уверены, что Чапаев – самый натуральный лох, и намекали Васе, что в людях он нихера не шарит. Однако при этом было два фактора. Во-первых, как ни крути, а Васёк – полноправный член коллектива, имеющий право подтягивать тех, в ком он уверен. Во-вторых, многие понимали, что с лица воду не пить, и это доказано практикой не единожды. Каждый был наслышан о случаях, когда шпана останавливала ботаника, а он оказывался старшим в какой-то банде. Или мастером спорта по боксу.
       У некоторых уже стали возникать планы по использованию Чапаева в качестве приманки. Есть такая схема, больше развлекательного толка, - подсылают такого чепушилу к паре гопников, стрельнуть сигу, и ждут нужную реакцию, чтоб тут же подкатить невзначай.
       Но планам не суждено было сбыться.
       На следующих сборах Васёк с понурым видом объявил, что Чапаев хочет отойти.
       Все замерли в ожидании.
       Серёга подходит к Васе, зловеще нахмурившись:
       - Чё за ***ня, Василий? Рано тебя перевели, фуфлыжник ты ебучий? Проходной двор тут, думаешь?
       Вася только рот открыть собрался, как – ***кс, ***кс! – два ебка в рыло. Несильно, но до крови из носа.
       Смотрю на Чапаева – тот ни жив ни мертв.
       Серёга к нему:
       - Ну что, усатый, не понравилось тебе у нас?
       Тот давай дрожащим голосом оправдываться, мол, подумал и решил, что поторопился, и это ему не нужно. Договорить ему не дали, - через минуту он уже лежал, пуская кровавые пузыри.
       Было постановлено – Чапаев впредь обходит район за километр и ежемесячно выплачивает сумму (не помню, сколько, примерно в размере двух или трёх стипендий на то время). А ответственный за это – Васёк, отныне вновь ****юк.
       Напоследок Чапаеву дали опасную бритву, поднесли зеркало, снятое с машины, и сказали сбрить усы. Не полностью, а чтоб как у Гитлера. Под всеобщий ржач, дрожащими руками, Чапаев побрился маленько. Потом ему дали пендаль, приказав чесать отсюда.
       Этот дурак ступил и ломанулся через толпу, прямо к смачным ****юлям. Кое-как вырвался и убежал, прихрамывая.
       Больше я его никогда не видел, хотя жил он где-то неподалеку от нашего района.
       А семья Васька впоследствии переехала в северную часть города, и вроде бы он отошел от района. По другим данным он всё-таки был отшит.
       Последнее, что я о нём слышал, - его видели в компании северских забулдыг.
       Вообще, неплохой был парень, весёлый, не злой, наивный просто до ужаса.

13.

Битва

       Окна квартиры Вована выходили на пустырь, на котором в былые годы было пролито немало крови.
       Вован рассказывал, как лет в десять наблюдал из окна битву матневских со стройлесовскими.
       Матневские, пользуясь правами хозяев территории, заранее поставили за углом две машины – газельку с полным кузовом четвертинок красного кирпича и девятку с полным багажником и салоном арматурных прутьев. Удобно – не надо тащиться через весь район с делами, рискуя быть повязанным мусорами в неподходящий момент. А так – подходишь, получаешь кирпичи и железо, и занимаешь позицию.
       То сражение Матня выиграла, что называется, не числом, а уменьем.
       Кто-то, может, не знает, но бить одного втроем, например, куда удобней, чем вдесятером. А еще лучше – вдвоем, потому как просторно и удобно. В давке же не только нормально не побьешь, да еще и своих зацепишь. То есть, один из залогов победы – свобода маневренности.
       Драка сто на сто – это куча-мала, а не драка. А тут еще и арматура, которой нужно место для размаха. Нормально сойтись могут только первые ряды, куда обычно ставят самые младшие возраста, - мясо же, не жалко.
       В тот раз принцип маневренности матневскими был соблюден на славу.
       Две колонны встали с одного края пустыря, две – с другой, параллельно, и две шеренги перпендикулярно им. Расстояние между бойцами – на вытянутую руку. Получилась как бы буква П, из полутора сотни тел. Ещё полторы сотни рассредоточилось по трем близлежащим дворам, плюс на школьном дворе тусили человек двести, в полной боевой готовности.
       Бежит пацаненок, стоявший на фишке, орёт, - идут, мол, дохуя их!
       И появляется на горизонте тьма.
       - У меня аж дух захватило, - рассказывает Вован. – Как тараканов, ****ь, полтыщи, наверно, с прутьями, а кто и с двумя. Идут, *****, орут чё-то!
       Матневские по команде начали забрасывать их кирпичами, а потом, также по команде, кинулись на супостата. Стройлес опешили от кирпичного дождя, и сбились в кучу, неспособную маневрировать. Матневские взяли их в полукруг и начали избиение младенцев, - иначе и не назвать, те даже отбиваться не могли. Половину положили, другую половину гнали через весь старый, как собак трусливых.
       Несколько бойцов тогда немножко двинули кони.
       В то лихое время такие события не были событиями, пардон за тавтологию. Побоища случались часто, трупы появлялись каждую неделю. Иногда бойцов с конкурирующих группировок хоронили рядом, в один день, и только общая скорбь не позволяла продолжить драку прямо на кладбище.
       Я только один раз участвовал в бою, где с обеих сторон присутствовало железо.
       Приехали на Восток с целью прессануть одних борзых парней, вдесятером, с обрезками труб. А их столько же, с монтажками. Мы оказались проворней. Меня только раз ударили, в плечо (правда, потом синяк был на всю руку). Знатно тогда отмудохали пидоров.
       То есть, ужас и азарт массовых битв не на жизнь, а на смерть мне не знакомы.
       А старшие много рассказывали про них.
       Например, несколько раз я слышал историю о драке в школе, той самой, где проходили наши сборы. Матневские, выходя после уроков, попали под град камней, - у крыльца их поджидали стройлесовские. Наши ломанулись обратно, те – за ними, и бой развернулся прямо в школе, в ход пошли стулья и всё, что попадалось под руку. Каждый рассказчик добавлял своих деталей, - что досталось и учителям, или как некоторые выпрыгивали из окна второго этажа (в другом варианте кто-то кого-то выкинул).
       Крючок-старший рассказывал, как дрались с центровскими, а те ножи повытаскивали. И в какой-то момент он оказался один против троих с ножами.
       - Я, - говорит, - тогда в натуре обосрался. Краем глаза смотрю – почти всех наших положили, никто уже не поможет. Все, думаю, хана. Ору, машу монтажкой, а не вижу уже ничего, - один глаз заплыл, второй кровью со лба залит. Один хер запыряли, еле выжил.
       В доказательство он каждый раз задирал футболку и демонстрировал шрамы.
       В основном это были войны за территорию, за «асфальт». И пока Южный район не поделили вплоть до метра, крови здесь пролилось немало.
       В других районах так лихо не было, потому что там не было столь строгого разделения по территориальному принципу. По большому счету, классические районники всегда были только в Южном.
       Зато теперь на своем районе можно было чувствовать себя вольготно. Если ты свой – то гуляй в любое время суток, никто тебя не тронет. Если только не заезжие гастролеры, но на Матню они совались нечасто.
       А вот центр, например, был нейтральным, соответственно, за порядком никто не следил, и туда стекалась вся нечисть города. Или Север, - когда-то был поделен на две части, и две группировки боролись за власть. Со временем они слились в единую, которая потом распалась на десяток мелких бандеек. Хорошего в этом мало – блатовать хотят все, и конфликты неизбежны.
       Или такой пример. На Западе есть шарага, в которой учится гопота со всех уголков города. Каждый день разборки, в туалет поссать не зайдешь спокойно, - постоянно кого-то бьют.
       То ли дело наш, родной матневский техникум. Тишь да гладь да божья благодать. Власть наша, никто тебе слова поперек не скажет, черти смирные, смотрящий свой стоит. Я любил туда захаживать.

14.

Бес

Иногда новоприбывшим парни постарше задавали всякие вопросы. Примерно из серии "в жопу дашь или мать продашь?", только безобиднее. С целью развлечься немножко и прощупать, что за фрукт нарисовался.

Особо доставляло то, что почти все новички воспринимали это как проверку и старались ответить "правильно".

Например, задаётся вопрос: "Если твоя девушка поставит тебя перед выбором, она или пацаны?"
И 15-16-летние юнцы, у большинства из которых девушек никогда не было, на полном серьёзе отвечали: "Конечно, пацаны - это святое".

Или: "Всех повязали менты, кто-то один должен пойти на зону за всех, твои действия?"
Самый частый ответ: "Возьму всё на себя".

Больше всего любил подобные распросы чувак из среднего возраста по прозвищу Бес.
А главный вопрос его звучал так: "Если на тебя побежит толпа с монтажками, что ты будешь делать?"

Почти все отвечали, что останутся стоять на месте, а кто-то, пытаясь показать себя круче, чем есть, сказал, что ринется в бой.

"Вы чё, ёбнутые?! - начинал орать Бес. - Бежать надо, придурки, съёбываться!"

Интрига в том, что сам Бес напрочь был лишён инстинкта самосохранения, о чём свидетельствовал его лысый череп в шрамах. Однажды такая безбашенность едва не стоила ему жизни, - он бросился с ножом на двадцать человек, вооруженных арматурными прутьями. Потом неделю в реанимации лежал, в башку вроде пластину вставили.

На районе тогда над Бесом посмеивались, - мол, радуйся, что нож в жопу не засунули.

Бес в натуре был бесом. Наверняка он был психически нездоров, ничем иным его агрессивность нельзя объяснить. Например, его перестали звать играть в футбол после того, как он в нескольких играх устраивал драки. Пить с ним тоже было чревато, - после пары рюмок он был готов избить любого прохожего.

У Беса было необычное хобби. Он заманивал знакомых девок в лифт, останавливал его, и приказывал брать в рот. На районе все были наслышаны о его отмороженности, поэтому никто не перечил. После этого девушки слыли бошками, со всеми вытекающими.
Удивительно, но после нескольких прецедентов всё равно находились дурочки, верившие, что Саша на самом деле зовёт их понаблюдать за звёздами с балкона многоэтажки.

Ему много раз говорили, чтоб завязывал беспределить, что либо попадёт однажды, либо свои же отошьют за такие проделки.
На что Бес начинал бычить: "Да вы охуели? За башкастую пацана отшить?!"

Честно говоря, я побаивался его, хотя физически он был слабее (мы боролись как-то в шутку).
Просто никто не знал, что он может выкинуть. Поговаривали, что он порезал собственного отца. По другой версии отец, такой же дурак, порезал сына Сашу. По третьей, - в пьяной драке они порезали друг друга и вроде бы кого-то третьего.

Нетрудно догадаться, что Бес всё же доигрался.

Очередная его жертва не побоялась сашиного предложения глянуть на звёзды, потому что верила - ей ничего не грозит. Потому что её дядя был одним из городских авторитетов, который всю эту районную шушеру за людей не считал.
И Бес знал об этом, тем не менее не только провернул привычную операцию, но и как всегда растрепал об этом.

Через два дня его нашли в том же лифте с железным прутом в глотке.

Обычно на похоронах присутствовал весь район, в этот раз от коллектива было всего двое, которые до последнего считали Беса другом.

Впоследствии про Беса никто не вспоминал. То есть вспоминали, но вслух говорить о нём почему-то было не принято.


И, хотя было понятно, что Бес получил своё, я был потрясён его смертью. Наверно, это первая смерть рядом со мной, которая показала мне, что мир - не такой уж и игрушечный, каким кажется порою.

15.

Жук

       На районе судьба свела меня с чуваком по прозвищу Жук, и месяца три мы были друзьями не разлей вода.
       Жук учился в нашей местной шараге, легендарном месте, заслуживающем отдельного рассказа. А в школе он учился в классе коррекции, - не потому, что отставал в развитии, наоборот, несмотря на плохую наследственность, он был очень прошаренный типок. Просто в том классе учились все его друзья, вот он и закосил под дурачка маленько, чтоб с ними тусить. Весь класс стоял на учёте в милиции, - в основном благодаря доносам родителей учащихся класса «А», ботаников, которым Жук сотоварищи житья не давали.
       Жил он в бараке с родителями-алкашами, которые на существование сына забили *** примерно тогда, когда он пошёл в школу. Дома Жук появлялся нечасто, - домом этот бомжатник назывался условно. Пару раз я помогал ему выгонять оттуда сборище местной пьяни. Помню, однажды разгоняли очередные посиделки, - буквально пинками, руками брезговали бить, - и один чёрт начал огрызаться. Жук оттащил меня от него, - не надо, мол, я сам, - и давай ***рить ногами. Это отец его был, оказывается.
       Жук был постоянно голодным, и уличным криминалом занимался не столько ради развлечения, как большинство из нас, а чтобы попросту пожрать. Работать надо, скажете? А вот *** там.
       Несколько раз я брал его с собой в институт, один раз он даже на лекции побывал. Потом под впечатлением долго был, - не то, что у нас, говорит, всё тихо-интеллигентно.
       Однажды я рассказал Жуку про приватизацию и залоговые аукционы, так он всё ходил и сокрушался, - как же так, вот повезло же олигархам оказаться в нужное время в нужном месте. А потом говорит, - нет, там тоже мозги надо иметь, а у меня беда с ними.
       Гуляли как-то раз по центру и зашли в магазин одежды. Выходим – а Жук в куртке новой. Я, говорит, надел померить, а снимать жалко, понравилась, так и вышел. Мы пропалили фишку, что там ни охраны, ни антикражек, и наведались ещё раз. Потом побывали во всех магазинах этой сети в городе. Действовали по обстановке. Если народу было много – просто брали вещь и уходили незаметно. А чаще – брали несколько вещей, в примерочной одну надевали под своё, лишнюю вешалку засовывали под коврик или с собой уносили, а взятое вешали обратно –  не подошло, извините.
       Куртки, штаны, олимпийки, футболки – всего навалом натырили. Если с размером ошибались, чуваков подогревали. Жук тогда, наверно, впервые в жизни нормально приоделся, а то всё как обсос ходил.
       С обувью только проблемы были, в тех магазинах не получалось провернуть. Поэтому на рынки наведывались. Но там раз на раз не приходилось, торгаши ушлые, не то, что магазинные курицы. И убегать приходилось, и драться. Один раз казус смешной вышел. Пытались замутить кроссовки для меня. А левый и правый – на разных лотках. Договорились – Жук берёт один, я другой, и встречаемся в условленном месте. Он-то сумел, а я – нет. Куда деваться – надо скинуть, зачем нам один-то. Идём к выходу, сквозь людские джунгли, кроссовок – у Жука запазухой. И как-то заблудились немножко, плутали-плутали, - и вышли к месту кражи. Жук подошёл к тому торгашу, заорал, - держи, ****ь, обувку свою ебучую, - и в рожу ему кинул. И дальше пошли.
       Потом многие просекли про те магазины, конкурентов много появилось, и в конце концов там и охрану поставили, и рамки на входе, и антикражки на товар стали вешать. Воровать стало всё труднее, да и лица примелькались, - в общем, завязали с этим делом.
       Спустя пару лет, будучи уже в составе другого коллектива, я похвастался чувакам из соседнего звена, как мы лихо ту сеть поимели. А они давай ржать, дескать, да вы лузеры по сравнению с нами. Они работали по-крупному, делая акцент на технике. Например, пока в салонах сотовой связи не догадались поставить сигнализацию на витрины, эти деятели каждый салон в городе нагнули на два-три телефона. Подходили к витрине втроем, двое прикрывали, один отгибал стекло и вытаскивал аппарат. Были у них и посложнее схемы, - вплоть до того, что однажды вынесли холодильник на глазах у охраны. Прикинув в уме суммы, я резонно спросил, - что ж вы до сих пор на трамваях ездите? Ларчик просто открывался, - половина торчала, другая – играла. У всех, кстати, было как минимум по одной условке.
       Так вот, возвращаясь к Жуку. Неплохой был парень, жалко, что пути наши разошлись. Но так уж получилось, что я отошёл от района, переехал, и на новом месте влился в другую джаз-банду.
       Лет восемь мы уже не виделись. Я всё удивлялся, почему мы ни разу не пересеклись, - вроде и город небольшой, и на район я спустя время стал часто наведываться. А недавно звонит мне с зоны, какими-то хитрыми путями номер мой разузнал, хотя общих знакомых на сегодня и нет вроде бы уже.
       По чистой случайности сел. Пьянствовал с двумя типами, подошли к супермаркету. Жук зашёл за пивом, эти двое остались на улице курить. Пока Жук стоял в очереди, они отмудохали мужика по беспределу. А у того то ли инфаркт, то ли инсульт случился, - сразу помер. Эти субчики очканули и смылись. Жук выходит – мужик лежит. Он к нему, может, помощь нужна, мало ли. Только по привычке сначала карманы проверил, а потом уж пульс. И тут менты из-за угла. А Жук – пьяный, костяшки разбиты после недавней драки, и кошелёк чужой в кармане. Рассказал, как было – подошёл проверить, может, плохо человеку, а кошелёк с****ил, да, грешен, но не бил. Про друзей только умолчал. Я, говорит, по наивности надеялся, что они если сами не сдадутся, то хотя бы подсуетятся, чтоб я за чужое не чалился. Однако *** там, - типы в тот вечер отмечали отъезд на север, на заработки, и наутро уехали навсегда.
       Семь лет уже сидит, ещё два осталось.
       Большинство звонков с зоны от знакомых из прошлого делается по одной причине, - чтобы намекнуть на грев. Но Жук ни на что не намекал, всё есть у меня, говорит, сам могу помочь при надобности. Обжился, домой не рвётся, подумывает продлить срок.
       Такие дела.
       Только сейчас поймал себя на мысли, что не знаю его имени.

16.

Отшитые

       Если в бригадах, сформировавшихся не по территориальному принципу, такие вещи проходили не столь болезненно, особенно в поздние годы, то в районных группировках это было страшным событием. Хуже могло быть только то, если бы вас выебли в жопу при стечении народа, а потом разнесли весть по городу.
       Стандартная процедура отшивания выглядела примерно так. Чел выводится в круг, оглашается его косяк, затем ****юли, - и ссаные тряпки к чертям собачьим. Момент довольно трагичный, - чувак побитым псом уходит со сборов прочь, и вслед ему смотрят десятки бывших друзей, с которыми немало пережито. А кто-то кричит в спину слова, за которые еще совсем недавно нужно было грызть глотку.
       Дальнейшая жизнь была несладкой. Ты становишься изгоем, от тебя отворачиваются все, ты не только не можешь привычно блатовать, но и любой способен испортить тебе и без того неважнецкое существование. И будь ты хоть чемпионом мира по боксу, за тобой никого, ты – никто, более того, ты – ***ло, изгнанное из общества.
       Отшивали в основном за отступление от понятий, которые были переплетены хитрее хитрого, - шаг в сторону, - и ты не пацан. Не встал в отмах, кого-то сдал, где-то про****елся, кинул своих, всплыли факты из прошлого, и т.д., и т.п. – поводов и причин было немерено. Расскажу про несколько особо запомнившихся случаев.
       Один чел рыскал с районом едва ли не десять лет, и готовился перейти в старший возраст. Но случилась незадача. Тусил со своей подругой, продавщицей в киоске. Она отошла отлить, табличку «закрыто» повесить забыла, и её приятель продал пачку сигарет. Сей поступок расценивался как барыжничество. Могло бы и проканать, если б не одно «но», - покупатель сигарет оказался коллегой по банде и, что самое досадное, - парни были в контрах.
       Отшили деликатно, - дали возможность уйти по собственному желанию. Правда, предложили издевательскую альтернативу, - либо перейти в младший возраст. Такое случалось, - парни, не представлявшие жизни вне группировки, на третьем десятке переходили в ****юки. И курили потом втихоря по подъездам, - когда-то младшему возрасту было запрещено курить на улице. Но этот предпочёл уйти, и с тех пор обитает в Москве, в родной город ни ногой.
       Когда мне рассказали про этот случай, я ещё и подумать не мог, что через несколько лет мне доведётся работать продавцом-консультантом. И приветствовать каждого вошедшего ушлёпка с улыбкой, - подсказать ли что?
       Другой похожий случай, - молодой подвёз кого-то на машине, и взял предложенное лавэ. Неизвестно как, но тайное стало явным. Церемониться не стали, отмудохали и прогнали с позором. Впоследствии бывшие друзья отобрали у него тот самый злополучный автомобиль модели «шаха».
       А ныне подобное не западло. Да что там, - в некоторых джаз-бандах едва ли не каждый третий – официальный таксист.
       Прогнали однажды и любителя опиатов. У многих ещё были свежи воспоминания о наркотической анархии 99-го года, посему тяжёлые вещи на районе пресекались. Никаких последних китайских не делалось. И чела того ломали долго, показательно, чтоб другим неповадно было.
       На следующий день я приехал к районному руководству в офис, то ли забрать что-то, то ли привезти. Подобное «принеси-подай» воспринималось тогда как хороший признак, - значит, замечают, выделяют, делают приближённым. Кто-то за несколько лет хозяев района в глаза не видел, а ты – за руку здороваешься. Но не суть. Короче говоря, сидят два авторитета, играют в нарды, рядом – незнакомый мне чел, спит сидя. Со сломанным носом – чуть ли не под прямым углом, никогда таких кривых не видел.
       И перед уходом меня спрашивают, как, мол, в лагере дела, что нового. Да нормально всё, говорю, вчера вот одного отшили, колоться начал.
       Тут кривоносый поднимает веки и говорит, - это правильно, - и дальше залипает.
       Ах вы суки, подумал я тогда, нам внушаете, что торчки – черти, а сами в открытую колетесь.
       Отшитый бедолага моментально спился и умер дурацкой (или мудацкой?) смертью. В лютый мороз открыл окно, комнату проветрить, уснул и замёрз.
       Позже, в свою героиновую бытность, я случайно пересёкся с барыгой, отоваривавшим парня, и узнал, что он и не кололся особо. Больше пьянствовал, а говном с похмелья иногда снимался.
       Зато кривоносый живее всех живых. Видел его недавно по телевизору, - местным депутатом стал и нос исправил.
       Ну, и классическая ситуация, связанная с оральными утехами. Юноша полюбил девушку, стал с ней встречаться, гулять по району и целоваться прилюдно. И вскоре злые языки с соседней местности донесли, что она – шлюха, на которой пробу ставить негде, да и башкастая вдобавок. То, что по незнанке зашкварился, - не проканало. Не прокатили и попытки очиститься старым ****юковским методом. Считалось, например, что если покурил после башки, не ведая, то можно поводить зажигалкой по губам до ожогов или оставить на морозном столбе куски губ, - и скверна снята. В данном случае чел был молодым, что подразумевало бОльшую ответственность. Плюс то, что району не нужно было такое пятно на своей репутации. Поговаривали, что чувак выбил той даме все зубы и переломал рёбра, - но плёнку жизни тем назад не отмотать.
       На районе ему жилось с тех пор плохо, - мягко говоря. Морально сломался настолько, что бывал бит самыми отпетыми чмошниками. Однако прошли годы, и жизнь сложилась так, что он теперь топ-менеджер одной весьма нехуёвой компании. Работу в которой даже на низовых позициях бывшие районные деятели почитают за удачу.
       Кстати, спустя год, уже будучи в другом коллективе, я услышал то, от чего уши свернулись в трубочку. После традиционной пятничной игры в футбол старшие в раздевалке накурились, и громко и весело обсуждали прелести ротовой любви. Я быстро срулил, с одной мыслью в голове, - куда я попал, не рвать ли когти, пока не влип как кур в ощип. Через несколько дней поделился с одним из них, Андрюхой, отличным пацаном, с которым дружим до сих пор. Он не стал ничего объяснять, только посмеялся и сказал, - вспомнишь, дескать, этот разговор, и сам посмеёшься.
       Вот, вспоминаю, и смеюсь. Да хули там, - ржу аки ****ец.
       Сам я тоже пару раз балансировал на грани. Причиной было моё собственное мозгоёбство вкупе с внутриколлективными рамсами. Правда, ввиду моих тогдашних жизненных обстоятельств и изменившегося мировоззрения я уже не особо парился. Мне было похуй. Но это уже совсем другая история.

17.

Рома

       Обитал я у границы с соседним районом, на то время дружественным, а когда-то вражественным. И часто встречал двух братьев-близнецов, авторитетиков средь соседской шпаны. Про себя я называл их Красавцы, потому что лица их были изуродованы глубокими шрамами.
       И вот стоим однажды у супермаркета с приятелем по имени Рома, взяли по пиву, радуемся весне. Мимо близнецы проходят, здороваются с Ромой (а со мной нет, потому как несолидно с незнакомыми ****юками здороваться) и дальше ****уют.
       Тогда Рома поведал мне о происхождении шрамов братьев.
       Несколько лет до этого районы люто враждовали, каждую неделю было по трупу. Типа асфальт делили, хотя территориальный статус-кво тогда уже установился. Оставались разногласия по поводу нескольких дворов – оппоненты категорически не соглашались, что там властвуют не они. Меж тем там были парковки, киоски, какое-то ателье и ещё какая-то мелочь, с которой кормились люди постарше. Но не суть. В один из летних вечеров Рома (тогда еще то ли молодой, то ли вовсе ****юк) выходит с друзьями из кабака, навеселе немножко. А их встречает орда с целью дать ****ы. Рома делает две розочки, влетает в толпу и начинает ***рить с двух рук сверху вниз, куда попало. Если не привирает (а я почему-то очень ему верю), то впятером они обратили в бегство человек двадцать или тридцать. И к тому моменту у Ромы в руках остались лишь горлышки. А больше всего не повезло именно братьям. С тех пор много воды утекло, обиды забылись, но шрамы остались.
       Пост, собственно, о Роме.
       Этот замечательный человек приходился мне одним из старших в моей первой группировке. Сдружились мы на той почве, что он окончил университет, в котором я на тот момент только начал учиться. И жили в соседних домах некоторое время.
       Среди коллег по джаз-банде Ромам сильно выделялся. Хотя бы тем, что отчетливо понимал, - все эти игры в бандитов, - явление временное, подняться и легализоваться дано единицам, а основную массу ничего хорошего не ждет.
       В двадцать лет Рома, мастер спорта по боксу, открыл секцию и на голом энтузиазме тренировал всех желающих. Не только своих подопечных из группировки, из многих ботаников он сделал мужчин. Тренировал на равных, не делал преференций своим, следил, чтоб те не обижали чертей, хотя бы в пределах спортзала.
       Тут надо сделать отступление. В то время, уже не такое лихое, но все же, и в той местности, большинство секций по боевым видам формировались по группировочному принципу, и чужих тренироваться пускали неохотно. Был случай, когда два чела пришли в зал кикбоксинга в близлежащей школе, и им на первой же тренировке наебашили маленько. Причем не со зла, просто парни переоценили свои силы и сразу попросились в спарринг. Обидевшись, эти деятели пригнали толпу с монтажками и перехуярили спортсменов. Досталось и тренеру, который был далеко не прост, история имела продолжение, но не важно. Дикость, но факт. Короче, тренироваться предпочитали в своем кругу.
       Случалось, что на областных и городских соревнованиях соперники были из разных, порою враждующих бригад. Но там уже у людей был определенный кодекс, и спортивная жизнь с уличной не смешивалась. Бывало, что в президиуме сидели взрослые мужчины, чья молодежь в то же самое время убивала друг друга на улицах, и мирно обсуждали насущное.
       Однажды про Рому написали большую статью в местной газете. Мы читали ее на сборах вслух, и ржали, особенно в том месте, где говорилось, что Роман тренирует молодежь, чтобы она не была предоставлена сама себе и не занималась криминалом. О том, что ромина секция – одно из конкурентных преимуществ группировки, журналист умолчал, хотя прекрасно знал об этом.
       Как-то раз судьба завела Рому в негритянский квартал. Гостил в Америке у  брата, мутили траву, брат пошел встречаться с барыгой, а Рома остался один в ночной подворотне гетто. Все выглядело, по его словам, как в фильме «Брат-2», - чё-то начали орать не по-русски, успел одному въебать, и вскоре был отпизжен.
       Вернувшись на родину, Рома первое время был зол на негров, и пару раз бил незнакомых африканских студентов. На районе ему пытались дать погонялу Расист, но она не приклеилась.
       Потом Рома бросил все бандитские движения, отдал свою часть дел друзьям и снова поехал в Америку. Затем вернулся и пошел в армию, в 25 лет. Дембельнувшись, работал кем-то типа командира группы захвата Наркоконтроля, где чуть не сторчался, а потом физруком в школе.
       Сейчас обитает в Америке и работает системным администратором. Начальник у него, кстати, негр.
       Такой вот интересный чел попался мне на жизненном пути.
----------------------------------
       Не стоит думать, что в той среде все были диким неотесанным говном. Личностей там было не меньше, чем среди нынешних офисных барбосов, мнящих себя не-быдлом.
--------------------------------------
       Да, и напоминаю, что это все плод больной фантазии автора, и не стоит здесь искать ни связей с реальностью, ни каких-то неувязок. Прочли и забыли.

18.

Енот

       Вызывает Андрюха меня и Ростика к себе.
       Едем в офис и гадаем, сильно ли будет ****ь, - мы просто накосячили маленько кое в чем.
       Ан нет, ****ь не стал, пожурил чуток и дал задание. Конфиденциальное и связанное с насилием. На большее, видимо, мы еще не годились.
       Надо приехать на адрес и всех отъебашить. А челу с погонялой Енот сломать обе руки.
       Кто, за что, сколько, кто такие, – не уточняется. А мы – типа Траволта и Джексон в Палп-фикшн – лишних вопросов не задаем.
       Впрочем, одна деталь все же прозвучала, - бойтесь ножей. Но и сами не берите.
       Едем с Ростиком и тремя нашими ****юками на дело. На трамвае, чтоб машину не светить, мало ли. Ладно, пизжу, - не было у нас тогда машины.
---------------------------
       Оставляем молодежь на пролет ниже, сами поднимаемся, звоним в дверь, за которой слышны пьяные голоса и музыка. Ростик по-любому, как и я, гадает, сколько там народу. У него на правой – кастет, у меня в левом рукаве - кусок трубы.
       Без всяких «кто там» дверь открывает пьяная кобыла. И отходит в сторону – проходите, мол. Заходим, успеваю заметить, что хата – обычный притон, такой, знаете ли, приличный, где обувь принято снимать.
       Ростик вежливо, - «Благодарю, мадам» - и с левой в челюсть, наповал.
       А очко играет меж тем, что душой кривить.
       Входим в комнату, за столом сидят два урода (в натуре уроды, лица дебильные какие-то, не чета нам, студентам-интеллектуалам). Начинаем ***рить, те в крик, - чё за ***ня, кто такие, да мы ****ец как круты, давайте встретимся. Стандартный набор фраз, я и сам такое орал, бывало, под градом ****юлей.
       Кто-то сзади бьет меня в затылок, несильно, правда. Ростик более проворен, - еблыськ гаду в шнопак, тот с копыт.
       Притаскиваю за ногу телку из коридора. Итого перед нами лежат четыре тела, что-то бормочат недовольно, но уже не столь лихо.
       - Кто еще в квартире есть?! – орем.
       Одно из тел кивает: «Вон там, ебутся».
       Ростик открывает дверь в другую комнату, - там чел с телкой, спят голые в обнимку. На всякий случай Ростик бьет обоих кастетом по башке.
       - Кто Енот? – спрашиваем.
       - Ну, я, - тот, который сзади напал, - хули надо, кто такие?!
       Бьем его ногами, оттаскиваем в сторону. ***ла все никак не успокоится, кричит про встречу.
       - Ты откуда? – интересуемся. Потому как ежели кто-либо так уверенно назначает встречу, то неспроста, как правило. Хотя здесь, возможно, пьяная удаль.
       - Я n-ский! Сейчас отзвонюсь, вас порвут нахуй!
       Переглядываемся с Ростиком.
       Интрига в том, что мы сами – n-ские. Нет, такое возможно, бригада большая, звенья разбросаны по городу, и прецеденты бывали всякие. Но Андрюха-то хотя бы мог поставить в известность?
       - Кто старший твой?
       - Андрюха, с комплекса, сами представьтесь, бля!
       Мы в замешательстве, чел не врет по ходу.
       - ****ишь, сука! – орет Ростик.
       Тот пытается кинуться на Ростика, получает кастетом в зубы и падает на жопу. Начинает шепелявить, что Андрюха – его родной брат.
       Что делать – непонятно. Позвонить и спросить – рискуем мудаками прослыть. Я жду решения от Ростика, он – от меня.
       - Похуй, - говорю. – Делаем.
       Снова бьем Енота ногами, пока не обмяк. Потом кладем его руку на табуретку, я бью трубой. Этот пидор орет как сука. Вторую ломает Ростик.
       Идем в ванную, отмываем инструменты и рвем когти.
       ****юки заждались, чё там было, любопытствуют.
       - ****ец бензопилой в Техасе, - улыбается Ростик.
       Хороший у меня был друг, веселый, пока на почве религии умом не тронулся.
       Едем к Андрюхе, гордые собой, ждем похвал.
       Он уже в курсе.
       - Мудаки, - говорит устало. – Одну руку только сломали. И зубы зря выбили.
--------------------------------------------
       Енот и впрямь был его родным братом. Младшим и дюже непутевым. Бухал, дебоширил, трепал нервы родственникам и постоянно подставлял Андрюху. И тот сделал последнее китайское, - ещё раз притронешься к рюмке, руки тебе переломаю.
       Сколько лет уж прошло, а Енот все бухает. Андрюха отрекся от него, и тот совсем опустился, вроде успел уже и отсидеть, и побомжевать.
       Сам Андрюха пару лет назад с женой и тремя детьми переехал за границу. По слухам, он что-то не поделил со своим боссом, и отдал все свои дела (уже почти легальные и весьма нехуёвые) за возможность спокойно уехать, начав новую жизнь.
-----------------------------------------
       Иногда гляну на себя в зеркало, - интеллигентный молодой человек, приятной наружности, насилие не люблю, зоны боюсь, - как далека та, прошлая жизнь.

19.

Женские джаз-банды

       В начале нулевых в околокриминальных кругах ходила масса слухов о лихих женских группировках, существовавших в городе в 90-х годах. О жестоких «графинях», которые могли средь бела дня затащить жертву в машину, от****ить прямо в салоне и выкинуть через пару кварталов. О загадочных «белых шарфиках», которые мстили парням за поруганные девичьи чести. О дерзких «вагинах», воевавших с «графинями» за какие-то сферы влияния. И о «пирамидовских», на пару с центровской ОПГ державшей клуб «Пирамида».
       Многие понимали, что это байки, но всё же смаковали подробности, задумываясь, - не на пустом же месте возникла молва?
-----------------------------
       Как-то на пляже мы с Ростиком познакомились с двумя девушками, скорее даже женщинами, - нам по 20 с небольшим, им - около 30. С одной из них я завис на целую ночь у неё дома.
       Девушка Алина была бывшей руководительницей «пирамидовских» и рассказала мне, что все эти джаз-банды из себя представляли.
----------------------------
       «Графини» были проститутками.
       В 90-е в северной части города функционировала довольно-таки мощная ОПГ, и проституция была одним из её приоритетных направлений. Которое курировала некто Графиня. Под ней было несколько точек по городу, как салоны, так и уличные пятаки, десятки «мамаш» и сотни сотрудниц. Графиня была Графиней не от знатного происхождения и статного вида, - напротив, вида она была неказистого, роста маленького, кровей крайне неблагородных. Просто её звали Аграфеной.
       Случаи с жертвами, схваченными и отхуяченными, действительно имели место быть. «Графини» жестко расправлялись и с конкурентками, и с паршивыми овцами из своего же стада, а могли и заносчивого клиента проучить. Отчаянные были ****и, а всё потому, что с головной ОПГ себя ассоциировали и считали, что им сам чёрт не брат.
       В конце века менты ликвидировали ОПГ, чтобы впоследствии самим контролировать городскую проституцию. Несколько основных деятелей сели пожизненно за всякие тяжкие. Фигуры помельче либо тоже сели, либо съеблись кто куда. Молодёжь рассредоточилась по другим городским бандам. Аграфену посадили за что-то вроде похищения и принуждения (несколько шлюх под давлением мусоров написали всё, что нужно). Большинство «графинь» после героинового 99-го сторчались и сгинули на трассах.
------------------------------
       История про «белых шарфиков» была высосана из пальца с бесхитростной подачи ментов. В хронике происшествий мелькнула новость о том, что две неустановленные девушки поколотили в парке мужичка и пытались оторвать ему ***. Вскоре ещё – в травмпункт обратились двое мужчин с отбитыми яйцами. Одному во время пьяной ссоры въебла его собственная жена, другой не помнит подробностей, кроме одной, - обидчица была девушкой. Голодные до инфоповодов региональные писаки объединили эти печальные истории в одной статье про таинственную девичью банду.
       И тут новый случай – в парке нашли мужика, задушенного белым шарфом. Журналюги тогда настолько заебали мусорского пресс-секретаря, что на вопрос – «а где именно был шарф в момент обнаружения трупа?» он ответил – «на хую был намотан!», и бросил трубку.
       Журналисты так и написали, добавив, что случай не единичный, а шарф на хую – фирменный знак неуловимых мстительниц, являющийся неким зашифрованным посылом человечеству.
       Дальше на пустом месте стали появляться всякие очевидцы, - кто-то где-то что-то видел, косвенным образом подтверждающее существование подпольного бандформирования «Белые шарфики». Дошло до того, что некоторые юные гопницы при разборках с себе подобными представлялись его участницами.
       Но факт есть факт – не было никаких «белых шарфиков».
--------------------------
       «Вагины» на самом деле изначально назывались «фемины». Конечно, это была никакая не группировка, а всего лишь кучка страшненьких студенток-феминисток, объединившихся вокруг полоумной преподши, старой девы, люто ненавидящей мужчин.
       Началось всё с безобидных посиделок после лекций, обсуждения вопросов неравенства и тихого негодования засильем мужчин повсюду. Потом начались попытки агитации, - тупо всем подряд твердили, что мужчины – говно, и большинство женщин – тоже, а вот феминистки – это заебись. Также клеили листовки на остановках и устраивали провокации, задирая мужчин в трамваях, а потом вереща на всю ивановскую, что женщин обижают. Появилось название «фемины», которое нормальными людьми переиначилось в «вагины».
       Дошло до того, что преподшу за ****утость уволили из института. Тогда она натравила на ректора своих подопечных. Тупорылые мужененавистницы с засранными старой девой мозгами пытались поколотить старика в подъезде. Не получилось, старик оказался резв не по годам и сломал одной драчунье нос. Были отчислены. Окончательно озверели. Избили двоих бывших однокурсниц, насмехавшихся над ними, и однокурсника-ботаника. Вроде даже было заведено дело, но не факт. По городу поползли слухи о воинственных борцухах за женские права, к ним примкнули ещё несколько десятков.
       Закончилась история этой нелепой бандейки смешной историей, простите за каламбур.
       Преподша, окончательно поехав крышей, решила, что феминизм и проституция – вещи в рамках одного города несовместимые. «Вагинальный» отряд припёрся в один из уличных филиалов корпорации «Аграфена и Ко» поздним летним вечером, как раз когда клиент попёр. И начали вещать о недопустимости продажной любви. Шлюхи сначала разинули рты от удивления, потом заржали, а затем буцкнули дур. На потеху клиентам, - были бы тогда телефоны с камерами, ютуб взорвался бы. Поговаривали, что даже Аграфена примчалась, и лично ***рила преподшу еблищем об асфальт, а потом присела и аккуратно нассала ей на башку.
       С той поры «вагины» словно испарились, оставив после себя массу слухов, переросших в легенды.
       ****ь, пишу и сам поражаюсь, насколько это дико.
-----------------------------
       Наиболее схожим подобием (хоть и весьма комичным) привычных тогдашних молодёжных ОПГ была джаз-банда «пирамидовские».
       Легендарный клуб «Пирамида» расположен в самом центре города. Когда-то здесь зависала публика исключительно в спортивных штанах, а окурки бросались прямо на пол по причине отсутствия пепельниц. Я ещё застал то время, когда сюда пускали со спортивным верхом. Помню, наблевал здесь под стол, перепив маленько. Лет пять назад клуб закрывался на ремонт, после которого полностью поменял концепцию и контингент. Теперь «Пирамида» - очень дорогое место, где тусят преимущественно мажористые рожи и папики с дорогими ****ьми.
       Алина жила в соседнем доме, и в «Пирамиде» ошивалась лет с двенадцати. Была самой блатной среди сверстниц, а занятия каратэ и постоянные разборки придавали ей всё больше и больше веса. Постепенно вокруг неё сформировалась шайка дерзких кобыл, у каждой из которых имелись и свои приближенные с подопечными. Тёлки помладше стали собираться на задворках «Пирамиды», постарше висли в клубе. Быть причастным к «пирамидовским» было круто, даже парни не всегда решались вступать с ними в конфронтацию. Прецеденты бывали всякие, в том числе массовая поножовщина. Появилось всё более отчётливое разделение на возраста, понятия мало чем отличались от пацанских, даже какие-то правила дресс-кода нарисовались. Вроде, младшим возрастам нельзя было в брюках ходить. Или в юбках.
       Алина решила монетизировать ситуацию и объявила о несуществующем общаке. Ей заносили от 20 до 200 рублей с персоны в неделю; число «пирамидовских» приближалось к двум сотням.
       А потом всё разом развалилось. Скорее всего, причина была очевидна изначально – это полнейший абсурд происходящего.
       Родители Алины срулили за границу, оставив ей две квартиры – на окраине и в центре. Последнюю, на первом этаже, она перевела в нежилой фонд и открыла салон красоты. О прошлом вспоминает с улыбкой, но не без гордости.
-------------------------
       За всю ночь не выпили ни капли алкоголя. Немножко нюхнули фена, потанцевали под Сашку Махонина, скурили много махорки. Сходили вместе в душ, обнимались под струями и молчали. Потом пытались заняться сексом, но дальше вялых оральностей не зашло.
       Утром разошлись как в море корабли, чтоб не встретиться больше никогда.
------------------------
       Хотя встретиться нам всё же довелось. Год назад я ехал в маршрутке, а напротив сидела она. Узнали друг друга, но вида не подали. Почему-то.

20.

Как иисус побоев избежал

Стоял погожий летний денёк, и мы компанией в десять гопнических рыл шастали по центру города. Напились и весело бесчинствовали. Дали ****ы нескольким случайным людям (ну как людям – в основном таким же как мы, только числом поменьше).
И у памятника какому-то поэту наткнулись на кучку неформалов.
Это была удача.
Потому что от****ить неформала в то время было делом святым, а неформала, который плюёт и сорит бычками возле памятника великому поэту (и неважно, что мы не знали, чё за поэт и почему велик), - святым вдвойне.
Не спеша мы начали к ним придираться и со смаком поколачивать. Неформалы попались хорошие, качественные, - мало того, что пытались переговариваться, тем самым всё больше развязывая нам руки, так ещё и не убегали.
Среди них попался весьма занятный персонаж, весь в каких-то фенечках, с козлиной бородкой, крестом поверх рубахи и вообще, похожий на Иисуса Христа.
На привычный вопрос,- кто ты есть по жизни? – юноша выдал нетривиальный ответ. Я, говорит, человек, верующий в бога. Наши шаблоны немножко порвались, мы чё-то там ещё его спросили, получили в ответ какие-то цитаты из Библии, и оставили его в покое. Решив по второму разу уебать его товарищей.
И понимали ведь, что этот ***ла просто косит под блаженного, и что не впервые прокатывает у него сей финт, но постеснялись бить божьего чела, ибо грешно как-то.
Хотя сейчас понимаю, что надо было вломить ему от души.
---------------------------------------
Кстати, один из нас тогдашних служит сейчас священником в РПЦ, а ещё один – на аналогичной должности только в мусульманстве. Неплохие парни, только слишком уж грузят религиозным бредом, особенно когда накурятся.

21.

Выцепать

       Есть такое занятие – «выцепать», то бишь караулить какого-то недруга с целью дать ****ы.

       Поначалу это не особо напрягает, - сидишь в машине, ведёшь блатные базары, куришь в приоткрытое окно, обсуждаешь жопы проходящих женщин.

      Но быстро надоедает. Ожидание может длиться бесконечно, с машинами вечно проблемы, и чаще приходится ошиваться в подъездах или на воздухе, а это уже не то. Тем более в основном приходится выцепать по наводке старших, чем во имя своих интересов. И постепенно понимаешь, что веса в глазах старших это прибавляет мало, осознаешь, что ты – шестерка, а перспективы впереди туманные.
Да и опасное это дело, - либо жертва окажется не лыком шита и не надует в штаны, а даст ответку, либо перестараешься ненароком.

       Помню, как-то посменно ждали бывшего подельника одного из старших. Задание было – пробить башку и сломать какую-нибудь конечность. Засады были в двух местах сразу – в подъезде его телки и возле частного дома матери. Ждали круглосуточно, по 3-4 часа. Через несколько дней он пришел к телке, и нарвался на шпану. Но чувак был матерый, сидевший, и порезал троих ****юков к ***м собачьим, один чуть кони не двинул. Мне повезло, я как раз сменился тогда. А чела так и не поймали, качественно на дно залег.

       А как-то раз парни из другого звена ловили дерзкую даму, с которой старший повздорил из-за припаркованной машины у торгового центра. Нужно было просто пришугнуть ее и дать пару пендалей унизительных. Знали только подъезд, примерное время входа/выхода и во что может быть одета. Еще в наличии была черно-белая фотография 3х4, неизвестно откуда. За утро и вечер надавали подсрачников трем или четырем. Была ли среди них именно та – так и не поняли, но отчитались, что задание выполнено с блеском.

     Один мой друган из другой джаз-банды рассказывал, как морозными зимними вечерами поджидали неуловимого ***, на улице без фонарей и с ледяными монтажками в рукавах. Истекли соплями, отморозили носы и уши и прокляли все на свете. От****или не того, - говорят, сильно похож был, но на самом деле чтоб душу отвести.
А того все-таки поймали, но неудачно, - один раз только уебли, и он убежал.

       Сейчас все это вспоминать не столько смешно, сколько стыдно.
--------------------------------------------------------
       Но гораздо хуже если выцепают тебя.
       И уж совсем плохо, если это делают твои бывшие друзья.

22.

Причастившиеся

     Есть такое ёмкое выражение – «блатных ***в насосаться». Характеризуют им чаще всего тёлок, ебущихся с приблатнёнными хачами или какой другой нечистью, у которых самомнение вдруг взлетает до небес, а от понтов распирает так, что того и гляди лопнут.
     Ещё есть такой термин – «причастившиеся». Употребляется реже, означает ***ту, которая вращается в каких-то кругах и начинает считать себя частью этих кругов. Грубый пример – светская журналистка Божена Рынска, которая ошивалась средь випов, с восторгом описывала их роскошную жизнь, и стала саму себя мнить вип-персоной. Или – официант, заглядывающий в рот и тарелки богатым клиентам и доедающий объедки (я утрирую, но всё же), со временем ощущает себя так, будто он с этими клиентами делит трапезу.
     Далее немножко о былом.
     В начале 2000-х слово «коммерс» уже не особо употреблялось, а коммерсантов хоть и считали зачастую лохами и дойными коровами, но делали это не столь явно. И многие бизнесмены общались с бандитами (которые часто сами были уже бизнесменами, а никакими не бандитами) на равных. Зависали совместно в офисах, тусили вместе по саунам, и ущемлёнными себя нисколько не ощущали. А подчас пользовались в бригадах бОльшим уважением, чем непосредственные её участники. Речь, замечу, не о шпане, каковой тогда являлся ваш покорный слуга, а о людях постарше, и постарше намного.
   (Ещё ремарка специально для псевдознатоков матчасти – описывается уже не группировка, а бригада. На тот момент от районников я переметнулся к другим людям).
     Так вот, был такой чел по имени Сёма, с которого получал непосредственно первый человек в джаз-банде. Конечно, никакой он нам был не Сёма, а Семён Евгеньевич, мужчина предпенсионного возраста, которого почти все старшие звали по имени-отчеству, подобострастно улыбаясь. Он был местным олигархом, а когда-то чуть не стал губернатором. При этом был простым в общении, тусил в свободное время в офисе бригады, пил-курил с пацанами, играл в нарды с ****юками, и т.д.
    У Сёмы был водитель Витя.
     Сначала Витя был неприметным холопом, коротавшим часы ожидания исключительно в машине. Но потом стал робко заходить внутрь офиса, затем всё смелее, и постепенно стал вхожим. В ожидании шефа играл с парнями в карты и нарды, травил анекдоты, щёлкал пультом от телика, и чувствовал себя своим. Дошло до того, что кто-то стал воспринимать его всерьёз. Правда, эти кто-то сами были бакланами и по большому счёту случайными людьми, ошибочно полагавшими, что мощь бригады – и их заслуга.
     Скоро Витя стал подражать пацанам в манере одеваться, разговаривать, и всё больше смахивал на бандита средней руки. И всё больше позиционировал себя таковым во дворе, где жил. Многие из местных жителей были уверены, что Витя непрост. А он и не спешил разочаровывать соседей. Приезжал на разных машинах, занимал лучшие места на парковке. Мог, копаясь в багажнике, оставить салон приоткрытым, чтобы проходившие мимо видели биту, небрежно валявшуюся на полу. Громко разговаривал по мобиле, сыпя пацанским сленгом, от которого у бабушек околоподъездных уши сворачивались. Покрикивал на местных ****юков, пару раз рамсился со старшими этих ****юков, как-то (подозреваю, такое случалось не раз всё же) имел наглость представиться джаз-бандой. Последнее почему-то в коллективе осталось без внимания, хотя это был серьёзный косяк. Скорее всего, люди в офисе опасались испортить отношения с Сёмой, который позволял своему слуге многое.
    Помните, в сериале про гламурных бандитов «Бригада» был такой момент. У Белого свадьба, чуваки подъезжают к высотке, где подаренная ему квартира, он с женой поднимается, а друзья хлещут шампанское. И вместе с ними водила, который растяжку у хаты сделал. Он радостно ржёт, обнимается с парнями, а от него отмахиваются, - иди, мол, в ***, холоп ****ый.
     Но вдруг Сёма умер. От банального инфаркта, - много бухать стал, а был уже не молод. И Витя остался без работы. Шикарный автопарк босса сменил на собственную десятку, и в целом поник. Пару раз заезжал по старой памяти в офис, на третий ему сказали, что нехуй тут делать.
     Вскоре в витином дворе прознали, что он не более чем *** собачий. Однажды Витя даже был поколочен пьяными школьниками, которым он когда-то запрещал курить в подъезде.
     Работает сейчас таксистом. Подвозил как-то общего знакомого, тот потом рассказывал мне, как Витёк жаловался, - нелегко таксовать, всякая сволочь хамит и кинуть норовит.
--------------------------
     Когда-то один мудрый человек сказал мне: «Знаешь, кто такой фраер? Это без пяти минут пидор. И когда кто-то гнёт пальцы, ты сначала подумай, - а не фраер ли он случаем?»

23.

Как отжимались мобилы

Помните начало нулевых, когда у всех стали появляться мобильные телефоны?
Когда это были стрёмные трубы с минимумом функций, стоящие дороже, чем современные приблуды?
Когда показателем крутости было наличие полифонии, ебучих каких-то картинок, малопиксельной камеры, а связь была ****ец какой дорогой?
У шпаны тогда появился хлеб.
Выворачивать карманы у лохов было делом не очень-то выгодным, потому как с лавэ тогда у большинства было неважнецки. Мобилы тоже были далеко не у всех поначалу, но тем не менее.
Грабежи, честно говоря, я не особо любил. Я человек тонкой душевной организации, и некоторые вещи порою принимаю близко к сердцу. Например, я долго вспоминал, как отчаянно сопротивлялся хилый студент, не желавший отдавать кирпич под названием  Nokia 3310. Был жестоко избит и оставлен валяться в снегу, и мне даже показалось, что он лежит и плачет от тяжести потери.
Аппарат мы тогда толкнули, если не ошибаюсь, за две тыщи.
Воровство мне больше импонировало. Однажды я с удовольствием с****ил трубу у гандонистого препода из неаккуратно оставленного в аудитории портфеля. Он на следующий день новую купил, получше.
Но скорее меня от явных гоп-стопов отталкивал не собственный гуманизм, а банальное очкованье. При грабеже, да ещё с телесными, риск быть взятым за жопу гораздо выше. чем при краже.
Один чел из наших был условно осужден на два года за какой-то ебливый Сименс А35. Рассказывал, как коридоры в РОВД забиты потерпевшими вперемешку с охотниками за телефонами. И это при том, что лишь малая часть шла к мусорам.
Условка для чела была везеньем – ожидал реального срока, да ещё и чужих дел могли навесить. Раскрываемость-то по телефонам у ментов была так себе, а закрывать дела нужно.
Был у нас любитель работать в одиночку. Неплохой парень, компанейский, но с сомнительной системой ценностей. Мастер спорта по боксу, он не занимался словесным разводом, а просто вырубал жертву, забирал нужное и удалялся. По праздникам вроде дня города он ездил на одиночные гастроли в центр и возвращался с добычей.
Больше всего он любил подкараулить за углом кабака зашедшего туда отлить подвыпившего фраера. Или в парках, где молодежь в кусты ссать бегает.
Страна чудес, зашёл с мобилой – вышел без.
Как-то штук восемь за вечер отработал. Правда, человек пять уебал безрезультатно, - нигде без издержек не бывает.
Недавно с зоны вернулся, позиционирует себя как одумавшегося, но я-то знаю.
Покупать телефон в магазине считалось моветоном. За годы студенчества я сменил штук 10 мобил, но впервые купил в магазине уже отойдя от той жизни.
Вполне привычный диалог при сделке купли-продажи:
- Зарядник есть?
- Ёбу что ли дался, может, документы тебе ещё надо?
- Ну, хоть не убили никого?
- Да нет, живой кажись…
Сейчас – отжимай не хочу, каждого встречного ломай – не ошибёшься. Но по ходу времена и впрямь изменились, промыслом больше торчки занимаются да явные люмпены.

24.

Берегитесь шлюх

       Несколько лет назад, когда мода на бандитизм средь подростков уже в основном прошла, район, к которому я когда-то имел честь иметь отношение, пардон за тавтологию, и без того уже не столь многочисленный, потерял немалую часть пехоты.
       Разом закрыли несколько десятков тел из младшего возраста.
       Судя по местным СМИ, дело выглядело так.
       Орда подростков силой затащила молодую женщину на чердак и сутки насиловала и избивала. Она чудом вырвалась, и бегом к доблестной милиции. Та среагировала оперативно, повязав преступников, как говорится, по горячим следам.
       По делу проходило около 50 человек, большая часть из которых получили реальные сроки. Кто-то сумел соскочить благодаря собственной изворотливости, кто-то – сотрудничая активнее других, а некоторые попросту были несовершеннолетними.
       Но всё было несколько иначе.
       На той же улице, где я раньше обитал (и кого-то из фигурантов дела наблюдал ещё детьми), ****юки устроили блатхату на чердаке многоэтажки. Навели там порядок, притащили мебель, технику и тусили там постоянно. Мешая жильцам, громкой музыкой, руганью, а также тем, что ссали сверху в какую-то щель. Идёт, бывало прохожий, ***кс – золотой дождь с 16-го этажа. А согласно законам физики сами знаете какой удар у таких ссак. Это просто убийственные ссаки. Ссаки-убийцы.
       Так вот, были у ****юков свои шлюшки, отдававшиеся практически каждому, за что получали некие преференции средь молодёжи района, и типа причащались к бандитской романтике. В том числе и потерпевшая Вика, прожжённая ****ина, на которой клейма ставить негде.
       В тот вечер у кого-то из ****юков был день рожденья, дешёвые напитки лились рекой, дым стоял коромыслом, а в кучке приходящих шлюшек весело смеялась Вика.
       Примерно до полуночи Вику по очереди выебали минимум человек десять. Потом она устала, закапризничала и захотела домой. К тому же подружки уже рассосались, а находиться одной в окружении пьяных оголтелых отморозков как-то неуютно.
       Кто-то, сцепившись с ней словесно, дал ей пару лещей.
       До утра Вику также пёрли, под утро продолжали ****ь уже спящую.
       Наутро нарисовались ещё гости, многие из которых не побрезговали присунуть вонючему куску мяса по имени Вика. У которой малафья уже чуть ли не из ушей текла.
       Где-то к обеду Вика, почуяв, что вот-вот уже заебут до смерти, наконец сделала ноги. Хотя её никто и не держал, давно б уж могла уйти, - уж по ****у-то получать и без того приходилось нередко. 
       Непонятно за каким ***м она пошла к мусорам.
       Заметим, - окромля пары несильных оплеух, Вику никто не бил. Но – у неё был свежий синяк под глазом от разборок в тот же вечер с другой потаскухой, и несколько царапин и синяков на теле, полученных в процессе секса (шпана-то груба, не знает, как с женщинами обращаться).
       Менты тут же поотлавливали по району и в ус не дующих преступников и, не дав протрезветь, начали раскручивать.
       Самое интересное в этой истории даже не та нелепая несправедливость к чувачкам со стороны жизни, а то, как все эти бравые группировщики повели себя на следствии. Каждый, захлёбываясь слюнями, валил всё на товарищей. Причём некоторые думали, что Вику и впрямь оформили по беспределу, но в их отсутствие.
       Немногие, слышавшие о сей истории, знают, что под шумок, пользуясь моральной слабостью вчерашних гангстеров, мусора кололи шпану и по другим делам. Парни сдавали друг друга наперебой, ничего не стесняясь, даже откровенного вранья, топя бывших друзей.
       Некоторым менты предлагали сделки – либо берёшь на себя висяк, аналогичный по сроку, но – со статьёй не стрёмно на зону заехать, либо – сиди за изнасилование.
       Побочно народу село ещё больше, чем псевдонасильников.
       Немало субчиков потом высказывали свои авторитетно-экспертные мнения (в реале таковых тоже немало, которые всё и всегда знают), что всё это неспроста, это происки ФСБ по устранению группировок. Любители теорий заговоров и прочих конспирологий, но масштабом помельче, предполагали, что это специальная акция, проделанная верхушкой соседнего района с помощью шлюхи и мусоров, дабы ослабить конкурентов.
       Хоть СМИ и вопили о беспрецедентном деле, в ходе которого в городе впервые применили программу защиты свидетелей, с намёком, что этим самым свидетелем, которому чуть ли не внешность изменили, была Вика, она по-прежнему живёт на районе и, несмотря на поступавшие угрозы, даже не прячется. А ошивается каждый день во дворе в стельку. Хотя несколько раз ****ы она получала. Правда, вряд ли она понимала, что это было именно за то. Потому как опускаясь всё ниже, бита бывала всё чаще.
       А у всех чуваков на зоне обнаружили всякие болезни венерические.
       Не знаю, как им сидится, но у большинства всё нормально, скорее всего. Вроде бы тех, что совершеннолетние, в одну местную зону отправили, которая в былые годы входила в зону влияния района. Про малолеток не знаю.
       Мораль сей басни такова – сторонитесь шлюх в любых их проявлениях.

25.

Как я елки продавал

Однажды мне довелось позаниматься немножко ёлочным бизнесом.
Уличных точек с ёлками в канун Нового года по городу было немерено, не занимался этим делом только ленивый, и в какой-то год мы с другом и коллегой по джаз-банде подумали, а почему б и нам не попытать счастья.
Расчёт был прост. Находим место, занимаем его раньше других, привозим ёлки, нанимаем продавцов, - и дело в шляпе.
Встал вопрос, где брать ёлки и как их транспортировать. Его нам решил третий чувак, которого пришлось взять в дело. У него нашёлся камазист, торчавший ему сумму, и начальник какого-то лесничества неподалёку от города.
Лесник предложил два варианта. Либо мы покупаем у него тыщу ёлок за 30 тыщ, уже срубленных и связанных, либо за 10 тыщ он пускает нас на день в свою вотчину, сколько срубим – всё наше. Я был за первый вариант, ибо заранее знал, что второй нереален. Но чуваки упёрлись, - бюджет кампании и так ограничен, лучше попотеем день, но сэкономим 20 тыщ. Городские, хули, в лесу-то не бывали, а я в деревне жил когда, каждый год за ёлкой ходил.
*** с вами, думаю, поедем, интересно только, через сколько часов вы поймёте, что мудаки.
Приезжаем в лес. Я в фуфайке и валенках (ползимы тогда в них рыскал, даже в институт иногда ходил, удобная штука, только перед заходом в помещение тщательно отряхивать от снега нужно). Эти фраерки в повседневной одежде, один даже в кроссовках. Короче, сдались через час. Ноги промокли, одежду ободрали и в смоле измазали, а срубили по пять ёлок. Их ведь ещё сначала выбрать надо, не все же подряд рубить. А потом связать аккуратно.
В общем, купили готовую партию.
Посчитали. Тыщу штук за десять дней продать наверняка реально, место проходное. Если что, купим ещё потом. Средняя розничная цена – 120 рублей, итого 120 тыщ. Минус 30 тыщ закупочных, минус 5 – зарплата продавцу за 10 дней, минус 3-5 - всякие расходы вроде солярки. Итого 80 тыщ на троих за десять дней. Из них 8 в общак, даже можно 5, получается 25 на рыло.
На деле оказалось не так гладко, как в теории.
В первый же день по очереди наведались три мента – сержант, лейтенант и майор. Хорошо, что мы весь день с продавцом тусили, иначе пришлось бы каждый раз подрываться. Сержант был нагл не по годам, и с ходу начал требовать процент, даже не спросив, кто мы и откуда. На что был послан нахуй с намёком о старых добрых ****юлях. Офицеры были поумнее, разговор заводили издалека, не спеша подводили к теме законности торговли. На что получали по ёлке бесплатно и приглашение завтра в то же время на том же месте, типа, компромисс будет найден.
Понятное дело, платить всяким алчным мерзавцам в наши планы не входило. Связались с продажным участковым, старым нашим знакомцем, пообещали ему жирный процент от миллиардный прибыли, за это каждый ходок отсылался к нему, а как он там с ними решал – не наша забота. Наверно, обещал поделиться потом. Естественно, был кинут впоследствии, о чём долго ещё нам припоминал с обидой.
Пару раз посещали какие-то типы из администрации, тоже в надежде поживиться. По совету старших товарищей мы предлагали им в случае претензий прислать официальные бумаги по такому-то адресу, - у нас тогда уже было оформлено дежурное ЧП на все случаи жизни. Типы явно были неопытными, потому как больше не объявлялись.
Самой большой проблемой была конкуренция. Район хоть и густонаселённый, но точек явно было в избытке. Причём все были бандитские либо от бандитов. Например, неподалёку располагалась точка коммерсанта, которого поставил туда мой непосредственный старший, криминальтный авторитет средней руки. Он ещё постоянно меня тогда подъёбывал, мол, не пацанское это дело, лучше поручите дела какому-нибудь коммерсу, и получайте с него. Но мы прекрасно понимали, что это не более чем лечилово, и воспринимали как старпёрское брюзжанье.
Главными конкурентами были азеры. С ними вообще в торговле бесполезно тягаться, - все с детства барыжат, да и ёлками занимаются не первый год. Они оккупировали огромный пятак, на котором поставили десяток точек. Закупали деревья десятками тысяч, начинали торговать ещё числа 15-го, заканчивая 31-го поздно вечером. И если с ближайшими соседями можно было договориться о единой цене, то азеры могли себе позволить демпинговать как угодно. У них вообще была какая-то хитрая система – на каждой их точке была разная цена, иногда с разницей в два раза. Человек заходил на пятак, узнавал цену на первой точке, шёл ко второй, и услышав цену в два раза ниже, тут же покупал. Причём прайсы менялись каждый день, иногда по нескольку раз за день. Мы постоянно ходили на разведку, утром придёшь – ёлка 150 рублей, вечером придёшь – 250, или наоборот.
На ночь мы грузили ёлки в камаз и оставляли его на месте. Но как-то такой же камаз вдруг неожиданно сгорел по соседству с азерами, и мы стали отгонять на стоянку, благо что была рядом.
Короче говоря, минимум сто ёлок в день, как мы рассчитывали, не продавалось. Даже максимум не продавалось. 50-80, не больше. Ближе к Новому году начали снижать цену, в последние дни отдавали уже почти задаром. Штук сто, наверно, раздали друзьям и родственникам. В последний день продавщица забухала с самого утра, за что получила пару лещей и была выгнана. Сами стоять не стали, нового человека искать уже было бессмыссленно, так и оставили лежать штук 100 или 150. Половину разобрали прохожие, половина так и лежала до лета.

Прибыль наша составила тыщ 10, даже делить не стали, совместно прогуляли. И то неплохо для первого раза, могли б и в минус уйти, примеров масса.
Коммерс от старшего моего поднял примерно 40, но в результате каких-то хитрых комбинаций ещё и остался должен крыше.
Азеры, по слухам, со всего пятака подняли миллиона полтора.
Какой-никакой, а опыт, впредь можно было учесть ошибки и заняться вновь, только вот я уже тогда был ленив неимоверно.
Такой вот бизнес-кейс нехитрый, кто хочет – воспользуйтесь.
----------------------------------
Кстати, вы покупаете ёлки? Настоящие или искусственные? Я, например, не понимаю, как можно покупать искусственные, ведь важен запах. Новый год не должен пахнуть пластмассой какой-нибудь.

26.

Арматура

Довелось однажды отгрести ****ов маленько легендарными арматурными прутьями.
Дело было так.
Два района делили третий, нейтральный. И банда с более сильного района устраивала т.н. зачистку. В течении нескольких вечеров улицы патрулировали толпы шпаны и курсировали несколько машин, отлавливали неприятеля и лупили как сидоровых коз.
А я этого почему-то не знал, к той местности отношения не имел, и состоял совсем в другой джаз-банде.
И непонятно за каким ***м ночью пьяный забрёл туда, куда не нужно было.
Иду, останавливается рядом шестерка, выходят три чувака, с прутьями. Ты откуда, мол, спрашивают, как-то по-будничному, уставше даже. А я юн, дерзок, да пьян к тому же. Короче, начал выёбываться, типа, с *** ли я должен представляться, вы сами кто такие, и т.п. Само собой, чуваки мне наваляли немножко, не особо стараясь, видимо. Потому как отделался лишь сотрясением, двумя небольшими шрамами на башке и одним на руке.
Хоть и был пьяный, а страшно. Даже не то, что могут убить, а что от одного неудачного удара можно овощем стать. Знаю двоих таких, 
были когда-то бравыми бойцами, ходят теперь слюни пускают.
Молодые люди удостоверились, что я шевелюсь, а, значит, жив, сели в машину и умчались прочь. Я встал, отряхнулся, блеванул, и пошёл дальше.

Потом мне объяснили люди постарше, да и сам уже допёр, что надо было представиться и без проблем идти своей дорогой. Понятия понятиями, но ситуации бывают разные, часто не стоит в залупу лезть, а иногда и прогнуться не стрёмно.
Кстати, никакие не лихие 90-е, а год примерно 2003-й. Да и сегодня кое-где такое в порядке вещей.
Кашина, конечно, пожёстче ***рили, судя по видео. Не хаотично, второпях, а не спеша, прицельно, с душою. *** знает, как вообще выжил.
Помню, некоторые ****юки считали, что чем длиннее прут, тем эффективнее. Отпиливали от забора по метру, а потом могли только тыкать. Надо делать не более полуметра, и конец загибать чуть-чуть, чтоб в руке держалось.

27.

Парковки

Когда я рыскал в группировке, одним из главных наших заработков были ночные парковки и стоянки. Не знаю, как в других городах, а в том, где я обитал, все они принадлежали группировкам, за исключением нескольких мусорских.
Делалось всё очень просто. Если рядом с домами находился по какому-то недоразумению невостребованный клочок земли или асфальта, на нём ставился некий обозначатель, - например, щит с надписью «Парковка». Если в каком-то дворе наблюдалось скопление машин, то в один прекрасный вечер появлялась шпана и объявляла, что отныне ночь стоит столько-то. Не хотите платить – охранять не будем. Все понимали, что это означает, поэтому строптивых было мало. Со временем ставилась будка, проводился свет, а если это был большой пустырь, то он ограждался сеткой-рабицей.
Вообще, геморроев хватало. Лавэ ведь не просто собиралось по беспределу, должна быть видимость охраны, для чего нужны сторожа. Поначалу ночью там тусили чуваки из младшего возраста, то бишь ****юки, но если дело шло более-менее стабильно, нанимались сторожа. Вот с ними и были трудности. Если это большая стоянка, то там условия были сносными. Территория огорожена, освещена, иногда собаки по периметру, теплая будка или вагончик. А главное – и зарплата побольше, и мимо кассы всегда можно несколько машин поставить, посему работники были получше. А на парковке часто и денег мало, и условий никаких. Бывало, зимой в мороз на улице всю ночь нужно тусить. Поэтому в сторожа шли в основном всякие ****аты вроде алкашей. Люди крайне ненадёжные. Могут не выйти на работу, или выйти, собрать деньги с водил, и съебаться. А чаще просто напивались и спали всю ночь. А спроса с них никакого, забрать нечего, разве что здоровье, да и того нет. Помню, однажды в течении двух месяцев каждую ночь прих!
 одил проверять. Либо сам иду, либо водилы звонят, мол, нет никого. Придёшь – или нет этого гандона, или пьяный спит. Уже бить устал. Каждые три дня нового нанимали. Если находился более-менее надёжный, это было отлично, месяца три можно было не париться. Потом чел или уставал и уходил, или ЧП какое случалось.

Врагов было несколько.
Во-первых, другие банды. Конечно, 90-е уже закончились, когда за каждый метр асфальта было по трупу, тем не менее лихие моменты случались. Бывало, просто налетит толпа и все машины перебьёт монтажками. Или сторожей уебут. Выживают, так сказать. Помню, как-то раз подъехали одни фраера и говорят сторожам, передайте, мол, хозяевам своим, что с завтрашнего дня мы здесь рулим. Дали ****ы алкашам, забрали кассу и отчалили. Следующим вечером мы устроили засаду. Парковка была во дворе П-образной многоэтажки. Подъездов пятнадцать, в каждом по десять-пятнадцать бритых рыл, рассредоточенных по этажам. Зрелище было фееричным. Въезжают во двор две девятки, играет крутой такой рэп, мощные сабвуферы, номера по тогдашней моде потёртые, тонировка. Из каждой вылазят по пять гангстеров с битами. И вдруг мы со всех сторон с криками азартными, как тараканы из щелей. Одна машина успела съебаться, другая заглохла. Мы тех невезучих даже вытащить не успели, прямо в машине и утрамбовали. Потом откати!
 ли эту консервную банку с человеческим фаршем внутри в соседний двор и спокойно по району разбрелись.
Во-вторых, администрация. Чиновники не могли разрешить подобную деятельность, равно как и запретить, потому что законов таких просто не было. При этом пытались урвать по максимуму. То разрешения какие-то требуют, то кассовый аппарат надо поставить, то электричество из подвала воруем, то покой нарушаем. Заебали. То комиссия какая приедет, то предписания какие-то шлют. А то, что взяток не засылали, их злило ещё больше. Как-то решили немножко легализоваться, нашли коммерса, на которого мудрёными путями оформили все дела, так его засыпали повестками в суд. А воз и ныне там, короче.
Третьи враги – менты. Не все, а которые покруче. На мелких внимание не стоило обращать, они просто ставили машины бесплатно, да иногда сторожей ночью в отделение забирали, чтоб мы их за деньги обратно на пост возвращали. Но на сторожей мы забивали ***, поэтому ппс-ники, не мудрствуя лукаво, начали приезжать по ночам и просто забирать кассу, для профилактики буцкнув охрану. Правда, изредка, не зарываясь, потому как помнили случай, когда у одного из них случайно машина сгорела.
Опасность исходила от мусорыл, которых ещё именуют оборотнями в погонах. Смотрели сериал «Глухарь», там есть мент Карпов, - вот типа него. Бандиты в форме, отбирали хлеб у обычных бандитов. Особенно отдел по борьбе с организованной преступностью, это вообще были кровопийцы. Маленькие парковочки их не интересовали, но если это была добротная процветающая стоянка, то пытались отжать. Власти были их пособниками. На моём веку я помню три или четыре периода, когда областное начальство обращало внимание на разгулявшуюся молодёжную преступность. Тогда под шумок нелегальные (на этом слове делался акцент, будто были ещё и легальные) парковки объявлялись источником финансирования группировок. Устраивались облавы, чуваков пачками запихивали в уазики, развозили по отделениям, переписывали и как пазл составляли картину организованной преступности города. (Будто никто ничего не знал раньше, половина авторитетов с ними в дёсна долбится). Некоторых старших сажали или ломали до инвалидности.!
  А потом на отдельных стоянках проводился ребрендинг – сетку-рабицу меняли на железо, фонарь на будке – на лампочки по периметру, ставились приличные ворота на въезде, в будке – кнопка вызова ГБР, а главное – вместо алкашей теперь работали ЧОПовцы или вневедомственная охрана.
Заметил, кстати, такую тенденцию. 16-17-летние ****юки находят бесхозный клочок, организуют там дело. Тусят наблатыканные, типа, криминальная карьера пошла в гору, авторитет на районе растёт, деловито засылают процент в общак, чувствуют себя частью мощной организации, на пятерых покупают разъёбанную шестёрку. Постепенно та шпана, что над ними, поматёрее и как бы покруче, влазит в долю, особенно если бизнес процветает. А у тех есть свои старшие, которые в свою очередь либо хитрыми манипуляциями (устройство проблем с помощью левых людей, а потом их решение), либо внаглую (ссаньё в уши, что бригадное руководство дало распоряжение сверху) отжимают дело, оставив за младшими возрастами контролирующие функции (читай – все геморрои). Ну, а если кусок особо лакомый, то в конце концов он достаётся тем, кто на вершине криминальной пирамиды – ментам.
Ещё врагами были жильцы, у которых не было машин, и парковки им в *** не стучали. Но люди помоложе понимали, что переходить дорогу не стоит, тем более все ещё помнили 90-е. К тому же часто перед открытием парковки собирались подписи, что никто не против. Поэтому кровь портили в основном старухи, которым обязательно нужно с кем-то воевать. Претензии их были просты – шум по ночам, дышать нечем, пройти негде. Будто не будь нас, машины бы не стояли. Их методы борьбы были незамысловаты – писали всевозможные жалобы и резали провода, идущие от сторожевой будки в подвал. А как-то раз подвалила джаз-банда особо оголтелых старух, и перегородила въезд на стоянку. Переговоры были бесполезны, бабки только верещали, скопилась очередь из машин. Через час приехал участковый, с важным видом выслушал их, принял заявление, и они довольные разошлись. По иронии судьбы участковый давным-давно состоял во вражеской группировке, дрался со старшими моих старших арматурой, а теперь стал обычным продаж!
 ным ментом. Курнул с нами плана, получил свою дежурную тыщу, отдал нам заявление и отчалил. Этими заявлениями была оклеена изнутри вся будка.
Надо заметить, что не особо-то и охранялись машины. Их часто вскрывали, иногда по нескольку за ночь. Никакого ущерба, естественно, никто водилам не возмещал. Максимум, что могли предложить – ставить машину какое-то время бесплатно. Был случай, что с парковки угнали десятку. Опять же, ирония судьбы, - она принадлежала одному из старших, и стояла на самом блатном месте – рядом с будкой, аккурат под фонарём.
Кроме того, мы постоянно сливали бензин. Старались не наглеть, но всё равно палились. То не подрасчитаем, и весь бак опустошим, то крышку бака забудем закрыть. Большинство заметивших претензии высказывать стеснялись, а некоторые грешили на маршрутчиков.
Однажды нашли огромное скопление дорогих машин в одном из престижных комплексов в центре. Двоих делегатов от нас тамошние мажористые фраера деликатно послали в ***. Следующей ночью были разбиты стёкла у десятка машин. Через пару дней во дворе поставили камеры. Той же ночью машины были закиданы камнями с дальнего расстояния. Через неделю на въезде во двор мы поставили приличную будку и шлагбаум. Довольные ****юки вечерами собирали дань с охуевших буржуев, а по ночам ссали на их машины. Теперь там вроде бы сидят ЧОПовцы на зарплате у ТСЖ.
Кстати, приехав в Москву, я малость охуел поначалу, – дорогие тачки стоят где попало, все дворы битком набиты, а никому до них дела нет.

28.

Как я снимал проститутку

Теплой летней ночью катались мы с Ростиком на разъебанных жигулях восьмой модели, угнанной им у сводного брата, с хорошей заводной музыкой, оба под очень мощными быстрыми. Жизнь была прекрасна и полна приключений. И захотелось мне вдруг, чтоб у меня отсосали. По-быстрому и сию минуту.
Поехали к шлюхам на трассу. Самому интересно, как это все происходит, до этого только в криминальных сводках таких женщин видел, да рассказы бывалых слышал.
Подъезжаем на точку. Никого нет, только старая шестерка с шашечками стоит, типа такси. Вылазит из нее мамаша, жирная свиноматка в спортивном костюме. Начинаю с ней ****ить - хули, ускорен, язык подвешен, любой разговор - как горный ручей. Выясняю расценки, ассортимент и прочее. Зачем-то пытаюсь выяснить, чья точка. Хотя и ежу понятно - ментовская.
В наличии пять шлюх, которых мама Лена выводит на свет откуда-то из кустов. Показывает товар лицом, презентует, так сказать. Вот эта, мол, сосет отменно, у этой - ****а узкая, та - молодая, свежая, пользуется спросом. Все страшные, как моя жизнь временами. Да, кстати, минет - то ли двести, то ли триста, не помню уже.
Выбираю ту, что якобы сосет мастерски. Никуда не отъезжаем, друг мой выходит курить и развлекать сутенершу анекдотами, а я со жрицей любви уединяюсь на заднем сиденье.
Вытаскивает презик, но у нас своих полон бардачок, свои-то надежнее. И сосет, короче, минут двадцать без остановки, не прерываясь на отдышаться. Я никак не кончаю, да и надоедает мне ее возня. Давай, говорю, перекурим. За сигаретой узнаю - родом из ебуней, днем торгует у чурок фруктами на рынке, ночью здесь. Жалуется, недавно недели две вдвоем работали, подустали изрядно. Относятся по-разному, клиентура в основном некультурная, могут и леща выписать.
Но скоро слушать жалобы шлюхи мне стало недосуг, продолжения минета расхотелось, и, распрощавшись с дамами, мы скрылись в ночи.
Конечно, сейчас от такого приключения я бы отказался, но юность тем и хороша, что в ней мы юны, глупы и беззаботны.
Интересно, как сейчас живет эта проститутка. Зная, насколько затейлива жизнь, не исключаю, что все у нее в порядке.

29.

Мои люли

Самое большее количество ****ивших меня - человек десять. Не так страшно, на самом деле, троим бить намного сподручнее и эффективнее. Но вот когда ***рят монтажками - это в натуре страшно, не больно, но одна мысль в голове - двинешь кони или поживёшь ещё.
Сам бил монтажкой, молотком, камнями, ножом и ещё много чем. За многие моменты было впоследствии стыдно. Многое зло мне вернулось обратно в том или ином виде.
Есть у меня чел знакомый, говорил - я никого не бью, поэтому и у самого прокатывает. И в натуре прокатывало - вроде и крутились в одних местах, а попадали по-разному. А ещё одного знаю - мастер спорта то ли по боксу, то ли кикбоксингу, а вне ринга никогда не дрался, даже в армии и на зоне.
Вообще, я против драк, особенно когда они происходят среди взрослых людей. Но, видимо, так устроена природа, что кровь должна обновляться. У мужчин нет месячных, поэтому им только драться.

30.

Отчаянные черти

Была похожая история в школе, неподалёку от которой я когда-то жил.
Один чувачок на районе блатовал, да немножко перегнул палку.
Двоих одноклассников чмырил чрезмерно. К девятому классу сделал их бошками, несколько раз обоссывал и окунал в унитаз. О банальных побоях и говорить не приходится, - даже старшие с ним беседы проводили, чтоб угомонился.
Короче, бедняги не выдержали и однажды запыряли его ножами. А потом подняли вдвоём обломок плиты весом, наверно, в полцентнера, и на голову уронили. В закрытом гробу хоронили.
И сразу к ментам пошли сдаваться. Как их судьба сложилась дальнейшая, - не знаю, даже слухов никаких почему-то не слышно было.

31.

Сагра

       Интересно, как бы сегодня была интерпретирована эта история. Сегодня, когда межнациональный вопрос накален до предела, а любое событие с помощью интернета может быть раздуто до вселенского масштаба и тыщу раз искажено.
--------------------------------
       Был у меня когда-то друг Стас, вместе в ОПГ состояли. Ранее он, будучи чистокровным русским до *** знает какого колена, работал с одной из этнических бригад, очень мощной, но в силу некоторых причин канувшей в Лету. (Потом как-нибудь расскажу, дюже необычная организация была, сейчас просто сроки давности не совсем прошли как бы).
       Он-то мне и поведал историю. Сам он не участвовал в деле по причине малолетства, но весь ихний младший возраст в те часы был в боевой готовности и мог в любую минуту сорваться.
       Несколько старших (не топов, но и не ****юков давно уже) отдыхали с семьями за городом, у водоёма.
       А рядом была деревня, небольшая, нищая, вечно пьяная и безработная (никакой русофобии, но – таких в натуре тысячи, похожих как две капли).
       Конфликт возник на ровном месте. Местные мужики, с утра уже в подпитии, оказались недовольны, что «чурки совсем охуели шашлыки свои тут жарить», налетели и разогнали уютный пикничок. Сопровождая нетолерантными возгласами.
       Вроде как даже на женщин и детей пытались прыгать, но сам не видел, потому – не утверждаю.
       Спустя пару часов приехала кавалькада машин, и негодяи были наказаны. Жестоко наказаны, были отпизжены битами и обрезками труб, профессионально так отпизжены, хоть и на эмоциях, - переломы всего, но не до смерти.
       Пострадали и невиновные, - лиц нападавших-то на отдыхающих никто особо не запомнил, ломали всех попавшихся, некоторых прямо из домов вытаскивали.
       Один ***ла выбежал из двора с топором как будённый с шашкой. Нет, руки ему не отрубили, но – клали ладони на пенёк, на котором дрова кололи, и ***рили сверху обухом.
       Совершив вендетту, отчалили восвояси.
       Никаких уголовных дел не было, шумихи в прессе тоже, вообще событие казалось каким-то будничным. Хотя времена на дворе уже не столь лихие были, 21-й век начинался.
-----------------------------------------
       Ежели кто решит, что это камень в ройзмановский огород, - *** вам.
       В ситуации с Сагрой я почти полностью поддерживаю Ройзмана.
       Почти – потому что меня там не было, и всей правды я не знаю.

32.

Про легализацию оружия в России

  Тут вновь замечены разговоры по теме.

       На примере травмата, который, кажется, ничуть не запрещён, напомню, как оно бывает.
       Пара реальных случаев из прошлой жизни.
--------------------------------------
       Едем с чуваками на машине, никого не трогаем, радуемся весне. Вдруг наглым образом нас какое-то ***ло подрезает. На светофоре встаем бок о бок, наш рулевой подаёт знаки ихнему, мол, чё творишь, тот в ответ жесты неприличные. Наш чел выскакивает, пытается вытащить дерзяку из авто, у того то ли очко играет, то ли попросту ****тяй, - хватает травмат и отстреливается. Повреждая нашему брюхо и бедро.
       Те чуваки оказались на местном уровне тоже не последними людьми, и разбирательства потом длились пару месяцев. Но – мораль сей басни – нахуя за ствол хвататься было? Тем более что все четыре тела в той машине были спортсменами.
----------------------------------------
       Сидим в кафе, пьем кофе. Не спеша, торопиться некуда, наша задача – следить за порядком. Мы – типа крыша, точнее – шестёрки реальной крыши.
       Через два столика отдыхает компания каких-то зэков, вроде как наши ровесники, но все в перстнях синих, и вообще ****ец какие приблатненные. Начинают выёбываться на официанток, и один из нас подходит вежливо намекнуть о культуре.
       События развиваются стремительно, - вспыхивает драка, и какой-то дурак стреляет. Попал нашему в щёку (ходит теперь девок пугает) и совершенно левой тёлке в ляжку.
       Опять вопрос – нахуя?
------------------------------------------
       Стоим поздним летним вечером у киоска, хлещем пиво. На горизонте появляется мелкий боссик одной из местных джаз-банд, учащийся 11-го класса, смотрящий за школой (для кого-то станет открытием, но эта должность в некоторых школах существует и по сей день). Идёт – на ногах не стоит, в умат. Жмёт руки, и дальше чапает, к пятачку таксистскому. Слышим крики оттуда, суть рамса – мужчины не пожелали вести ****юка задарма. Немудрствуя лукаво деятель вытащил травмат и начал стрелять. Благо что был в говно и не попал ни в кого. Таксисты скрутили юношу, отзвонились его старшим, которые держали тот пятачок, и сдали им бузотёра.
---------------------------------------
       Доподлинно знаю о случае, как у ботаника в подворотне спросили сигу, без всяких задних мыслей, а он с перепугу стрельнул в толпу из газового. Ясен ***, отобрали. В жопу не засунули, но – отхуярили знатно, поставили на колени и в упор стрельнули в башку из его же пугача. И поделом дебилу.
--------------------------------------
       А теперь представьте, что ствол будет у каждого несдержанного гопника. Или вы думаете, что ёбнутые станут ходить по струнке, потому что вооружатся только интеллигенты?
       Сидит сейчас за монитором какой-нибудь вечный терпила и ратует за легализацию оружия. Дескать, вот тогда я вздохну спокойно, и *** меня кто обидит. Только не задумается, сука, что в жизни никого по лицу не бил, не то чтобы в лицо из ствола стрелять. Или думает, наверно, что будет вести себя хладнокровно как Рэмбо, стреляя по ногам исключительно?
       И наверняка каждый из этих мечтателей примеряет на себя роль того армяна, что грабителей в своём доме заебашил.
       Кто-то скажет, - так травмат и короткоствол – как *** и палец. Да идите вы нахуй, отвечу я.
       Аминь.
-----------------------------------------
P.S. Прежде, чем разрешать оружие, запретите водку.
P.P.S. Пост проплачен противниками оружейного лобби.

33.

Подражая Адольфычу

По улице едет девятка, в ней четверо парней 22-23 лет. Играет веселая музыка.
Один из парней на заднем сиденье нервно курит в открытое окно. На улице вечер, прохладно, но у него на лбу капли пота. Он очень худой, за что и получил кличку Кощей. Он кричит водителю: «****ь, ты не можешь быстрее ехать?»
Водитель – татарин Ринат – молчит.
Парень, сидящий рядом с Кощеем, по имени Виталя, усмехается: «Чё, Кощей, хреново? Говорили тебе взрослые люди, ты не слушал».
Ринат поворачивает машину.
Кощей: «Эй, ты куда?»
Ринат: «Кощей, сука, я тебя уебу сейчас, если не заткнешься!»
Четвертый парень, Лёха, спокойно спрашивает: «Не, в натуре, а чё ты повернул?»
Ринат: «Да все уж взято, не кипишите. К Макару заедем, заберем».
Леха: «Чё за Макар, с третьего квартала что ли?»
Ринат: «Ну».
Мимо проезжает милицейский уазик.
Въезжают на пустырь, вдалеке виднеется толпа. Не доезжая до нее, Ринат останавливается и мигает фарами.
Подходит Макар: «Здорово, парни, как дела?»
Здоровается со всеми через окно. Отдает Ринату пакетик.
Ринат: «Садись, посидим маленько».
Макар: «Да нет, вопросы решаем, побегу».
Ринат: «Менты к вам что ли приезжали, сейчас навстречу попались?»
Макар: «Да, круг сделали и отчалили. На той неделе на камеру снимали, а темно, видно плохо, они взяли и подъехали поближе. ****юки подорвались, окружили, давай машину раскачивать. Мусора обосрались, орут чё-то, а вылезти боятся. А уехать не могут, прикиньте, заглохли! Кое-как завелись, ещё б несколько секунд, - и хана легавым».
Все смеются, кроме Кощея.
Макар: «Ну, давайте, удачи»
Уходит.
Ринат вслед: «Давай, от души. Сам пробовал?»
Макар, обернувшись: «Делу время – потехе час. Нормально, говорят».
Парни разворачиваются, уезжают.
Кощей: «Пацаны, может, здесь тормознем?»
Леха: «Пять минут уж потерпишь».
Виталя поёт: «Пять минут, пять минут, это много или мало».
Кощей: «Заткнись, ****ь, не беси!»
Все смеются, кроме Кощея.
Ринат: «Да уж, Кощею сейчас пять минут смерти подобны. Сам виноват, нечего дозу так нагонять».
Въезжают во двор школы, останавливаются на футбольном поле. Там стоит толпа человек в двести. Половина курит, в темноте множество огоньков.
Виталя: «Они заебали курить, весной ****ец чё творится, все поле в бычках».
Ринат: «Помню, я когда учился, мы это поле на субботниках пидорили».
Достает из бардачка аптечку, в ней надорванная упаковка шприцев, пара ложек, вата, флакон одеколона и маленькая бутылка воды.
Леха: «Кощей, ты живой там ещё? Да хули тебе, ты ж Кощей Бессмертный. Давай первый. Виталик, ты как, попробуешь, может?»
Виталя: «Нет, не уговаривай даже».
Кощей быстро провел привычную процедуру и блаженно откинулся на сиденье.
Леха – Ринату: «Ты как, сейчас или потом?»
Ринат: «Я нюхну пока».
Леха: «Я тоже тогда».
Отсыпает героин на ладонь и тут же снюхивает. Протягивает пакет Ринату.
Ринат: «Подожди, я так не могу».
Скручивает купюру, отсыпает на ладонь, снюхивает.
Все разом закуривают.
Ринат: «Сегодня одного *** отошьем. Кощей, ты там не прожги мне ничего».
Леха: «Пойдемте, чего долго сидеть-то. Кощей, ты как?»
Виталя: «Куда ему, пусть сидит».
Толпа расступается, впускает старших в импровизированный круг.
Один из молодых, парень лет 17-18 по имени Санек: «****юков подтянули, вон они».
Показывает на двоих с разбитыми лицами.
Ринат: «Прописали уже, смотрю?»
Санек: «Да, нормально все, и пробили, косяков нет».
Леха: «Кто подтянул?»
Голос из толпы: «Я!»
Леха: «Головка от ***. Если что – спрос с тебя. ****роны, рассоситесь по району».
Толпа уменьшается вдвое.
Ринат: «Санек, что по деньгам?»
Санек отдает ему деньги: «Это со школы, это с шараги».
Ринат: «****ь, Санек, давай ты ещё десятками приносить будешь, трудно поменять что ли? Нормально все, никто не борзеет?»
Санек: «Да не, Ринат, если что – решаем быстро».
Ринат: «Осторожней только, и меру знайте, не беспредельте. У соседей вон двоих закрыли, палку перегнули, черти заяву кинули».
Санек: «Я слежу, все окей».
Ринат: «Ладно, где этот, как его?»
Голос из толпы: «Рыжий».
Ринат: «Рыжий бесстыжий, ****ь, где ты, выходи, подлый трус».
Из толпы в круг выталкивают парня.
Ринат: «Че, ***ла, за кайфом погнался, да? Тебя предупреждали, сука? Мало предупреждали, да? Плохо, может, предупреждали, неясно?»
Рыжий: «Ринат, бля буду, я завязал! Клянусь, не буду больше!»
Виталя: «Да он сейчас вмазанный стоит, гандон».
Ринат: «Так ты ****ь, значит, Рыжий».
Бьет его в лицо, но удар получается несильный.
Рыжий: «Пацаны, бля буду! Давайте последнее китайское!»
Леха бьет, не давая договорить, но тоже несильно. После удара Витали тот падает.
Ринат: «Ломайте эту рыжую шлюху».
Несколько человек из толпы налетают на бывшего товарища, пару минут топчут его, мешая друг другу.
Ринат: «Хорош. Больше предупреждать не будем, спалим с наркотой – отшиваем без разговоров. Это наш район, и всякой нечисти здесь не место».
Садится на корточки, поднимает голову Рыжего. Тот весь в крови, в полубессознательном состоянии.
Ринат: «Ходи теперь и щемись. Ты – чёрт. Всё понял? Уберите его нахуй отсюда».
Двое утаскивают тело.
Ринат: «Санек, вы зачем у школы весь забор спилили?»
Санек: «Да это ****юки, прутья запасают».
Ринат: «Лучше б спортом занимались. Бывайте».
Парни садятся в машину, уезжают.
Толпа медленно расходится.


Рецензии
Жизнь через жопу,про дебилов и для дебилов.страшно жить.

Владислав Карчевский   16.01.2019 21:19     Заявить о нарушении