Дорогая судьба

Турбаза «Волна» – это царство-государство в лесу. Рядом есть ещё одна база отдыха – «Подснежник». Но родная «Волна», на которую маме дают путёвки от завода – в сто раз лучше.
Пусть в «Подснежнике» красивые деревянные дома, похожие на старинные терема, и собственный пруд с кувшинками, но в «Волне» чудесного много больше.
Во-первых, она на берегу. В прошлом году Ланка с мамой и сестрой Ольгой жили на дебаркадере, как на корабле. Сходни, вода – у берега она золотистая, как чай, а с другого борта дебаркадера – тёмная над неведомой глубиной. И плеск волн, ударяющих в обшивку. Утром проснёшься, и кажется, что Волга тебя качает. Пусть чуть-чуть, легко, невесомо, но качает. Будто в колыбели.
А в этом году они живут в домике. Их очень много, крошечных домиков, похожих на приют кума Тыквы. Ничего туда не помещается, кроме трёх кроватей. А если кто-то приедет в гости и ляжет на полу, то ноги его точно будут торчать из дверей.
И расписаны домики под стать кукольному своему облику. Сюжетами из сказок. У них домик жёлтенький. На нём нарисованы Емеля, щука и печка. Емеля толстоносый с дурацкой улыбкой. Не Иван-дурак, а Емеля-дурак. Соседям напротив больше повезло. У них на алом фоне – Шамаханская царица. Девица-красавица. Брови дугой и длинная чёрная коса. А самый лучший домик – возле умывалки. Голубой, с Царевной Лебедь. Ах, какая девушка – в пёрышках, как в кружевах. А кокошник с каменьями, а личико – глаз не отведёшь!
Ланка, идя из умывалки, в очередной раз на неё засмотрелась. Можно и постоять, поглазеть, никто еще не встал. Ланка просыпается первой, до подъёма. Ей не нравится вставать после общей побудки, когда какая-то тётка радостным голосом – на всю турбазу, через динамики гаркает так, что с кровати слетишь : «Товарищи отдыхающие, подъём! С добрым вас утром!»
В умывалку сразу – толпа. И радостное это занятие, мыться под солнышком, под птичье пенье, а шишки под ногами! а весёлый шум сосен! – сменяется торопливостью: очередь.
Ольга научила Ланку чистить зубы долго-долго, так что во рту потом горит, и чувствуешь себя драконом. Огнедышащим. Ланка научила этому турбазовских подруг – Аннушку и Светку.
**
Аннушка – ровесница Ланки, ей тоже восемь. Живёт тут с мамой. Обе очень похожи: полненькие, мягонькие такие даже на вид, волосы длинные, пушистые. У Аннушки всё уютное, красивое, как её: розовые носочки, на которых нашиты цветочки с жемчужинками. Аннушку боязно брать с собой, куда они со Светкой обычно лезут: то на дерево, то за ограду к дальнему заливу – а ну, как что-нибудь непоправимо испачкает, порвёт? И до слёз огорчатся с мамой обе…
Светке идёт одиннадцатый год. Они с Ланкой обе – Светланы, и Ланка радуется, что её домашнее имя всё-таки отличается, не спутаешься. Светка – дочь местного музрука, и на турбазе торчит безвылазно – с начала и до конца каникул. Светка – существо худое, веснущатое и самостоятельное до того, что если она рядом – во взрослых нет нужды. Трудно представить, что должно случиться, чтобы ее вывести из себя.
Она сама рассказывала, как в начале лета, в первую смену еще, на той дорожке, что вдоль набережной, глубоко раскроила ногу бутылочным осколком – уроды какие-то разбили бутылку от «Буратино». Крови было… И пятка прям болталась на ниточке
– И что? – с ужасом спрашивает Аннушка.
– А ничего, сходили с папкой в медпункт, там зашили. И десять дней на одной ноге скакала. Тут наши в волейбол с «Подснежником» играли, а я как болельщик придурочный сижу…
Аннушка, которая бледнеет, просто проходя мимо медпункта, где в шкафах хранятся шприцы – потрясённо замолкает.
А они ещё – смешно вспомнить – поначалу решить испытать Светку: в окошко ее домика бросить лягушат.
В Волге лягушек, конечно, не водилось, но дальше, за турбазой, среди непролазных вроде бы кустов, отыскалась тропка к узенькому заливчику. Лягушата там жили прехорошенькие, их даже Аннушка не боялась. Размером с пятачок, зелёные, поскакучие, игрушки да и только…
Правда Ланке даже жаба попалась. Но она её не то, что в руки не взяла – такую здоровущую, липкую – это уж сто пудов бородавки пойдут на руках – но отпрыгнула, давая жабе дорогу.
А лягушатами они с Аннушкой надеялись-таки Светку подловить: если на тебя, спящую – бросают что-то живое, то пока разберёшься, что это шевелится – визгу будет! Им хотелось, чтобы Светка хоть в чем-то оказалась такой, как они.
Один из лягушат у Аннушки упрыгнул, и она неуклюже ловила его, собирая вместе с ним в горсть весь подножный мусор.
Окно в вагончике было открыто, и обе знали, что кровать Светкина стоит аккурат под ним.
Но ничего, похожего на визг не последовало. Минут через пять Светка появилась на пороге, в привычной белой футболке, отцовской, доходившей ей почти до колен. Она спала в ней, как в ночной рубашке. Светка обеими руками вытирала лицо, будто умывалась
– Какой придурок мне насыпал в глаза и в рот песка? – грозно осведомилась она.
И неожиданно погналась за ними, а поскольку из двух зайцев догонишь, конечно, одного, то была эта Аннушка, которую Светка без труда поймала бы и с отрезанной подчистую пяткой.
Но Светка её не только догнала, и неожиданно и подло засунула ей за шиворот зажатую в кулаке лягуху. И упоённый визг полетел уже по всей турбазе «Волна». Куда там – он долетел и до «Подснежника»!
**
Завтрак. В столовой после утренней свежести тепло. Пахнет пригоревшим молоком. На завтрак всегда дают манную кашу. Ланку тошнит даже при взгляде на тарелку.
За столом они сидят с Ольгой. Это только считается, что отдыхают они на турбазе с мамой. У мамы отпуска нет, приезжает после работы. Но ведь не наездишься. Сюда ходит один единственный автобус, редко ходит, наверное, раз в час. И останавливается высоко на горе, где проходит трасса. На берег ещё надо долго спускаться. Но хуже утром выбираться тем же маршрутом, и подловить автобус, и не опоздать на работу…
А еще у мамы дача, которая как девица-капризница, требует постоянного внимания. То поливать, то полоть, то урожай собирать. И мама приезжает пару раз в неделю, справедливо рассудив, что Ольга уже большая – двадцатый год, и приглядит за сестрёнкой. Ольга учится в институте культуры и сейчас на каникулах. Время от времени, устав от Ланкиных «фокусов», она говорит, что лучше что угодно – практика, стройотряд, или даже экзамены, только бы не сестрица, с которой глаз спускать нельзя.
И с завтраком тоже мученье. Если Ланка не поест, то до обеда будет ныкаться голодной. А магазинов тут нет и купить нечего. Ольга со вздохом чистит яйцо и крошит его Ланке на тарелке, чтобы той интересно было есть. Мелко крошит – так они по весне цыплятам крошили. Это блюдо в домашнем меню называется «яйцо как цыплёнку». Режет принесённый с собой помидор и круто его солит.
– Ты на пляж хочешь? – страдальчески спрашивает Ольга.
Она несколько дней назад, пригрелась на пляже, задремала и обгорела. До по серьёзному: лежала в домике с температурой, и плечи были красные, словно к ним утюги приложили.
Ланка настороженно смотрит на неё и кивает. Ну да… а куда тут ещё идти? Она знает, что солнце после завтрака еще полезное, а с 11 часов вредное. Как в мультфильме «Ну погоди», когда оно бьет Волка кулаком по макушке.
Но Ланку солнце не обижает. Наверное, потому, что она его очень любит. Она и больная выходит - посидеть под солнышком, и если на душе грустно, сядет и греется, и свет сквозь неё идет, и тепло.
А пляж – это тоже целый мир. Песок крупный и белый. Разуваешься и идёшь, проваливаясь почти по щиколотку. Как по ковру, или по матрасу. Мягко и весело. А у воды песок холодный, мокрый и жёсткий. А в самой воде лежит такими складочками как стиральная доска. И блики света на нем играют. И рыбки мелкие снуют стайками. Мальки. Они здесь куда веселее, чем в аквариуме. Они здесь хозяева, уплывают в неведомую глубину.
Воды надо бояться, Ланка знает. Раньше она плавала вдоль берега. А здесь с одной стороны дебаркадер, с другой стоит корабль КЮМовский – клуба юный моряков. Ланка тогда плыла в его сторону. Устала, набарахталась, захлёбываясь уже, и хотела встать. Уверена была, что воды под ней – по пояс. А оказалось - туда, к кораблю, дно понижается. И сейчас его ногой не достать. У Ланки глаза сумасшедшие, вот-вот утонет. Как почесала из последних силёнок к берегу! Берег в двух шагах, а от страха, кажется, никогда не доплывет. Угреблась, так что потом сразу на колени встала.
*
Он увидел её первый. Вчера показывали французский фильм. Здесь каждый вечер показывали новые фильмы. Почти всегда советские, редко – французский или итальянский. В хорошую погоду кино крутили под открытым небом, в плохую – на дебаркадере, там, на втором этаже, небольшой зал.
Фильм был жанра «плаща и шпаги». Раненого главного героя выходили старый рыбак и его внучка. Через много лет они встретились, и, конечно, шевалье влюбился в красавицу, и теперь настал его черёд спасать её от всяких опасностей.
Зрители млели от фехтовальных трюков героя, пышных платьев героини, и их великой любви. А по-настоящему забавной там была только эта девчушка, в начале
. И вот эта, на пляже, была до смешного похожа на ту. В коротком сарафанчике, стареньком, застиранном, неопределённо-розового цвета, длинноногая и загорелая, она забрела по колени в воду и играла с рекой – ловила волны, присаживалась перед ними, шлёпала их ладошкой…
У неё были светлые волосы по плечам, личико тоже загорелое, а бровей почти не видно – белёсые, пушистые…И она смеялась всем лицом и всею собой, даже раскинутыми к реке руками.
На неё хотелось смотреть и смотреть. Так слушаешь песню… или стихи… От неё не хотелось отводить взгляд…
*
Ужин поздно, аж в восемь часов. До ужина с ума сойдешь. Правда, скоро после ужина «кефирный час», но это и вовсе издевательство. Уже в темноте, в дверях столовой выставляют подносы с кефиром. Он холодный и кислый. Раз в сто лет бывает ещё и «Снежок», он сладкий, но его дают так редко!
От обеда до ужина проголадываешься – ужас. Не знаешь, чем заткнуть эту сосущую пустоту в животе. Магазины далеко – это надо весь лес пройти, в гору подняться – до посёлка.
А на самой турбазе только одно кафе «Мельница» называется. Оно сделано под старую мельницу. Внутри всё деревянное, тяжёлое – столы, лавки, и всегда здесь прохладно. Ланке хочется подняться наверх: туда, куда ступеньки ведут, где крылья мельницы. Ей всегда, даже когда она на картинках видит башню или маяк – хочется подняться на самую верхушку. Но наверх не пускают. Оттуда по радио объявляют, подъём, отбой, когда в столовую идти, когда на экскурсию зовут.
В «Мельнице» едой тоже не поживишься. Сюда в основном ходят те, кто выпить хочет. Вино, стоит в красивых бутылках, подсвеченное, на стеклянных полочках и его разливают в пузатые бокалы на тонких ножках.
А из еды только песочные коржики, похожие на солнышки с острыми зубчиками. Они посыпаны сахаром и сухие-сухие. Их даже зубы не всегда берут, приходится размачивать на улице в фонтанчике.
Стоят коржики шестнадцать копеек. Ровно столько Ольга и дала. Копейку, пятачок и десять копеек. Хотя обычно она на «десюнчики» не щедрая, маме их отдает. Дома стоит бутылка от шампанского. В горлышко проходят, как в копилку, только монетки по десять копеек. Все знают, если такую бутылку наполнить гривенниками, а потом разбить, то денег хватит на золотое колечко. Только смешно будет в банк идти с узелком с монетами. Как в старину.
А тут…Ланка глазам своим не поверила. Мороженое! В первый раз привезли за весь отдых. Даже два вида мороженого. «Томатное» по семь копеек и большие брикеты пломбира по 48.
Томатное мороженое, Ланка его как-то в городе покупала – гадость страшная. Красное и кислое. А сторону пломбира лучше даже не смотреть. Ланка опустила руку с монетками и отошла на шаг, колеблясь, как поступить – взять всё-таки коржик или вернуться к Ольге и попросить у нее полтинник.
– Держи, – сказал вдруг мягкий голос.
Она не смотрела до того, кто там стоит в очереди за ней. А стоял мальчик, или уже юноша – лет шестнадцати. Худенький, смуглый.
Он протягивал ей два – два! – большущих брикета, положенных друг на друга и улыбался. Он был много выше нее, но ей показалось, что они смотрят друг другу в глаза. У него глаза были чёрные, но ей показалось, что от них – свет.
**
Всего-то рубль. Это счастье стоило всего-то рубль, даже меньше. Но он никогда не видел такого взгляда. Она, как послушный ребенок - сказали: «Возьми», потянулась, взяла. Она уже держала брикеты прижатыми к груди. И только потом поняла, что ей ни с того ни с сего свалился подарок. «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете» У неё ручки были маленькие, цепкие пальчики, а рот большой, как у лягушонка. А глаза…
Счастье не от мороженого, а от самого чуда. Ей захотелось, а судьба через него сказала: «На!». Он был для неё этой судьбой, Так как она на него, он сам мог смотреть только в книжку, на портреты героев.
Девочка повернулась и побежала. Мелькнула силуэтом в дверях. А он всё улыбался неудержимо.
Он был здесь с ребятами из спортивной школы. Трудный мальчик их хорошей семьи. Мальчик, которого лучше не оставлять в городе. Мальчик, который не был спортсменом, но мог отмочить такие трюки, на которые здравомыслящий спортсмен бы не отважился. С крыши на крышу прыгать, например.
И родители, у которых был миллион знакомых, достали ему эту путевку, и попросили тренера держать сына вольноотпущенником. Только приглядывать. Но не давить. Потому что плюнет и уйдет. Хорошо, если днём и по дороге. А не ночью через лес. Или вплавь через Волгу.
Денис в охотку бегал с ребятами по утрам. Неторопливым, пружинистым шагом, вверх по лесной дороге, до трассы. Плескался с ними под краном. А после завтрака, когда начинались тренировки, а его искренне не интересовали ни лыжи, ни футбол, ни бокс, и не хотелось слушать понукания тренера, он уходил – сперва побыл вольным отдыхающим, но это ему быстро надоело, и нашел он себя в яхтклубе «Чайка» по соседству.
Здесь учил не столько тренер, сколько сама великая река. У него началась «морская болезнь». Ему сказали, что лучшее средство от укачивания – чистить картошку, и он перечистил её ведро.
Зато с Васькой Сидорчевым, обладателем яхты «Нева», можно было уйти к противоположному берегу, и там пришвартоваться, и рвануть в горы, в места ещё невиданные, и даже опасные без специального снаряжения. А тропинок туристических никто не прокладывал. Здесь же они и подвешивали над огнём котелок, варили картошку.
А с ребятами на маленьких учебных яхтах, которые вечно соревновались, кто кого обгонит, можно поймать веселый ветер. И купаться в открытой реке.. А наплававшись до изнеможения лежать на тёплых досках палубы, палубы, слушая как ребята строят планы на следующее лето спуститься вниз по реке, и оттуда уже – на Чёрное море…
И странно было возвращаться в разомлевшую турбазовскую тишь, где тётеньки полоскали пятки в специальном корытце, чтобы не унести в домик песок с пляжа, и ноготки у них были такие розовые, наманикюренные.
Отдыхающие дремали после обеда, и ждали кино или концерт. И разломлено цвели у столовой флоксы и рудбекии.
**
Ольга ушла смотреть кино. Привезли старый-престарый фильм с Джиной Лоллобриджидой. А Ольга на этих красавицах просто помешана. Спит с прищепкой на носу, чтобы стал такой же тонкий как у них. И все разговоры…Какая грудь, какая попа…
Девчонок тоже не было под рукой. Аннушку мама увела в баню, а потом она из домика не выйдет, надо волосы сушить. Они у нее длинные, пушистые. А Светка за очередной волейбол болеет
Ланка пошла на берег. Днём так не пахнет «большой водой» как по вечерам. А фонари на набережной и огни на проплывающих кораблях, и их отражение в реке – они как бусы.
У причала белел парус. И этот мальчик… тот самый… с мороженым, они видно отплывать с другом готовились… смотрел на нее несколько секунд и вдруг окликнул:
– Эй, хочешь покататься
Она подошла поближе и неуверенно кивнула.
– Тебе настучат по затылку…, – сказал второй парень, – Пусть у матери разрешения спросит.
– Поди спроси, тебя с нами пустят на часок? Ты говорить-то умеешь?
Она снова закивала. И опять сорвалась с места и побежала так же легко.
Она взбежала на крутую лесенку дебаркадера, постояла у двери кинозала. Искать сейчас там Ольгу? Да никуда не пустит… «На часок» – сказал он. Но ведь кино за час не кончится.
Через пару минут он увидел фигурку под светом фонаря.
– Ну, давай лапу, прыгай сюда…
Лодочка выглядела страшно маленькой, и вообще было страшно. Она прыгнула, и почему-то вспомнились кошки, которые так не любят воды. Он не рассчитал силы, ловя ее. Она была легонькая как котенок, а он слишком сильно подхватил её, чтобы она не упала. Ей показалось, что ее как перышко подхватили.
– На жилет, – сказал он ей, как маленькой. – Стой, не вертись, садись вот сюда, а я на тебе его зашнурую. И теперь сиди очень тихо. Васька, готов? Отчаливаем…
И яхта так легко отошла от берега, что ей опять на ум пришло сравнение - бумажный кораблик, который понес ручей вниз по улице.
И они уже далеко от берега, и темнеет, и ветер в лицо, и звёзды над головой столько, что она кружится.
– Так ты умеешь говорить? – спрашивал он мягко, – Как тебя зовут?
Васька удивился, так как знал другого Дениса – насмешливого и быстрого.
– Ланка, – пробормотала она.
Вода за бортом так близко… Ланка не верила в жилет, она никогда не плавала в нём, и она схватила Дениса за руку. Ей сразу стало спокойнее. Она держала его и не отпускала. Двумя руками держала. Денис не отнимал руку. Ему было смешно, что она так боится, и в то же время он чувствовал, что понимает её страх. Просто понимает, без всяких объяснений.
И ей постепенно стало казаться, что его рука принадлежит ей, что это её собственность. Каждый палец. Она их уже знала. Вот за этот большой держишься, он шершавый…И ладонь тёплая. И она уже спокойно их держала, как свое.
– Видела? – вдруг спросил он.
– Чего? – откликнулась она чуть слышно.
– Звезда упала.
– Где? – не поверила она, и хотела спросить: «А что, они вправду падают?» Как вдруг увидела сама – короткий и яркий прочерк в небе. Не вниз, а наискосок. Не падение, а полёт… Она взвизгнула восторженно.
.Васька покачал головой. Он хотел сказать, что теперь эта мелкая килька не отлипнет, и будет ходить за Денисом, и ждать, что он станет ее катать или еще раз развлекать. Но Денис чувствовал, что Ланка воспринимает это, так же как и мороженое. Как чудо. А чудеса не имеют свойства повторяться.
– Еще раз увидишь – загадай желание, – сказал он.
А она растерялась, не знала о чём просить, только – пусть не кончается то, что сейчас. И она, не дожидаясь звезды, и не веря даже что та еще раз пролетит, зажмурила глаза и сжала его руку, шепча беззвучно: «Дорогая судьба»…


Рецензии
Волшебно - про лето, каникулы, взрослое детство.:)
Понравилось. Спасибо, Татьяна.:)

Кандидыч   12.08.2015 21:08     Заявить о нарушении
Спасибо, Сергей... Это все детство, детство http://ru-museum70.livejournal.com/data/rss вот такое ностальжи

Татьяна Свичкарь   13.08.2015 09:33   Заявить о нарушении
Классная ссылка.:))) Спасибо, Татьяна!:) Правда - ностальгия.

Кандидыч   18.08.2015 16:16   Заявить о нарушении