17. Рыба и трупы

На  первый случайный взгляд саприконы двигались хаотично, пытаясь создать некое подобие строя. Я наблюдал за ними и вдруг понял, что никакого хаоса в моём понимании не было. Был иной алгоритм, чуждый человеческой логике. Это как муравьи, которые тянут тростинку со всех сторон, тем не менее, она движется именно к муравейнику.
Крысиного «отца» я уже видел. Кто же матка?

Внезапно приступ ненависти пробежал током по позвоночнику. Передо мной предстала концентрированная мерзость в худшем её проявлении. И она  не имела права на жизнь.
Я перевел на экстракторе флажок в автоматический режим и нажал на активатор. Турбинка инжектора закрутилась, и я шагнул на площадку.
Суета мгновенно стихла. Саприконы уставились на меня в оцепенении, и по рядам прокатился ропот:
- Герррнерр… Гершшнерш…
- Угадали, крысы.
Я нажал на гашетку.
Площадка вмиг наполнилась писком сотен грызунов. Они подскакивали вверх, бросая оружие, разряды настигали их, разрывали на куски. Запахло паленой шерстью. Где-то в конце коридора заряд попал в магазин экстрактора – рвануло, едкий дым пополз от стены на середину. Я водил стволом, стараясь не пропустить ни одного саприкона.
Через  две минуты всё было кончено.

Я оглянулся на Прешу.
Она стояла рядом, и ствол её экстрактора тоже дымился.
- А ты и вправду убийца, Гернер.
- Это моя работа. Ты могла и не стрелять.
- Я солдат. И подчиняюсь приказам, Гернер. Даже таким безрассудным, - Преша зло посмотрела на меня, так смотрят на приговоренных к смерти.
Я вспылил.
- Идём! – я схватил её за руку и потащил к выходу. Она не сопротивлялась.
…Мы вышли наружу аккурат возле входа в станцию, через двери подсобного помещения электрокабелей связи.
Я затащил её на перевернутый автомобиль.
- Смотри, хорошо смотри, миротворица!
Улица была усеяна трупами солдат и жителей Города. По асфальту шныряли саприконы, их шерсть была красная от крови. И их уже не прельщали мертвые тела, обглоданные наполовину, саприконы выедали лишь самое свежее и вкусное.
Глаза, живот, бедра…
У противоположной стены лежала женщина, она была ещё жива. Она заметила нас, в её глазах кричала боль. Несколько десятков саприконов тут же побежали к ней.
Словно сговорившись, мы ринулись вниз, на дорогу. Преша на ходу открыла огонь по крысам, «веером» бежавшим по  улице.
Я подошел к женщине – у неё была снесена чуть не половина головы, и раздроблено колено. Она что-то прошептала слипшимися от крови губами, я не разобрал что.
- Что?
«Убей меня»…
Я выстрелил.
Преша подбежала, когда всё было кончено.
- Что ты сделал? Что?
- Доброе дело.

Мы спустились в станцию. Здесь тоже оказалось всё разгромлено, на полу перрона – кровавые полосы. Саприконы зачем-то убирали трупы. От поезда капитана Теонга осталась лишь каретка шасси и часть днища. В стене они пробивали обширный тоннель по направлению к той ветке, откуда пришли мы.
- Что думаешь? – я кивнул на новые шпалы, уложенные вдоль путей.
- Они хотят перетащить сюда поезд.
- Зачем?
- Чтобы добраться до города Диггеров, и дальше на юг.
Я пнул ногой дохлого саприкона.
- Придётся идти пешком.
- Я пойду с тобой.
- Зачем? Ты мне не нужна.
- Я пойду с тобой, - повторила она, упрямо мотнув головой.
Я пожал плечами и слез на рельсы.
Она последовала за мной.

…Через сутки у нас кончились продукты. Оставалась вода. Две фляги и немного концентрата. Я рассчитывал выйти к отправной станции через шесть часов, если двигаться немного быстрее.
Но мешали  завалы и радиация. Стены подземки почти светились от неё.
Мы дошли до места на вторые сутки, но путь преградил провал. Рельсы загибались внутрь, их чем-то порвало, вероятно,  вакуумная бомба. Провал был метров десять в поперечнике.
Я свернул в боковой проход, на восток. Направление мне совершенно незнакомое.
- Не лезь вперед, иди за мной не ближе трёх шагов.
Я перевесил экстрактор с плеча на живот, снял с предохранителя. Через два часа медленного движения мы зашли в тупик.
Вернее сказать, это был не совсем тупик. Путь преграждала стена, без признаков тлена и плесени, словно она была построена недавно. Посреди неё красовалась ржавая железная дверь.
Преша взглянула на меня. Похоже, что мы начали понимать друг друга без лишних слов.
Она включила  активатор и полоснула по месту предполагаемого замка. Дверь лязгнула и отворилась.

То, что предстало перед нами за дверью, не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.
В галерее длиной в добрых полсотни метров на протянутой тонкой проволоке сушилась рыба.
Преша, открыв рот, прошлась по рядам.
- Ни фига себе. Окунь, сельдь, тунец. Ещё окунь. А вот угорь! Вся морская…
Я почувствовал легкое движение воздуха – галерея проветривалась. Ясно, что здесь было чисто.
Мы сняли комбинезоны и, сорвав по паре штук окуней, принялись уплетать. Рыба оказалась слабосоленой, и не совсем сухой. Наевшись вдоволь, мы двинулись вдоль рядов в конец зала, где возможно был второй вход.
Так и оказалось.
Галерея обрывалась альковом с маленькой дверцей, примерно по пояс. Она была открыта.
Мы протиснулись за неё, в новое помещение, где не было света. Преша хотела зажечь фонарь, но я жестом остановил её, молча указав вперед.
Прямо перед нами в темноте на нас смотрели два глаза – горящие желтым огнем, чуть миндалевидные, не мигающие.
Не человеческие.
Я поднял оружие и тут же услышал чистый приглушенный голос:
- Не стреляй. Если хочешь жить.


Рецензии
Неужели эти два глаза и есть Матушка Саприконов ?

Лайтовик Производства   08.01.2018 12:05     Заявить о нарушении