Утбурд

 Утбурд.

Каждое лето я приезжаю к своему деду в деревню. Старик уже в возрасте, да заодно совмещаю приятное с полезным. Беру у деда ружьё и целыми днями хожу по лесу, охотясь на птицу. Вот и в это лето, я приехал, как это делал каждый божий год. После того, как мы посидели в доме, вспоминая прошлое, я отправился на охоту. Не для того чтобы добыть дичь, а скорее подумать, находясь в одиночестве. Деревня находилась рядом с лесом, вышел, и уже находишься в лесу. Красота, воздух чистый, птички поют и всё такое прочее.
Проходив почти до самого вечера и так ничего и не убив, я усталый возвращался домой. Решил срезать путь, пройдя через болото. Тропинка мне была хорошо известна, и поэтому я не боялся, что попаду в трясину. Когда до деревни оставалось не больше пяти километров, до моего слуха долетел плачь ребёнка. Удивившись, я остановился, пытаясь понять, откуда исходит этот звук. В принципе, такое вполне возможно. Какая-нибудь семья вышла на пикник. Но не в болоте же?
Любопытство заставило меня начать поиски. Я двигался всё вперёд, а звук, точнее плачь, становился всё громче и громче. Наконец понял, что ребёнок находится за камышами, которые росли впереди. Раздвинув руками растительность, я ожидал увидеть младенца, и каково было моё удивление, когда на маленькой поляне я так и никого не увидел. Она была пуста. Плачь мгновенно испарился, исчезнув в вечернем воздухе. Почесав затылок, я несколько раз позвал, но ответом мне было лишь собственное эхо.
—  Что за чертовщина, — пробурчал я, удаляясь от этого места.
Отойдя метров на десять, до моего слуха снова долетел детский плач. Вернувшись, так ничего не обнаружил. В конце концов, полностью вымотавшись, я направился в сторону деревни, решив всё рассказать своему деду. Старик же выслушав обо всём, лишь печально покачал головой, вертя в руках свою трубку.
—  Что это за плач? — спросил я, удобно усаживаясь в кресле. — Я там обшарил каждый сантиметр, но ребёнка так и не нашёл.
—  И не найдёшь, — наконец ответил старик.
—  Это ещё почему? — удивился я.
А оказалось всё предельно просто, но одновременно слишком жутко. В том году, примерно в это время, в лесу был найден младенец. Не больше нескольких часов отроду. Родив, мать, по-видимому, решила избавиться от своей девочки. Хотя, кто после содеянного, мог назвать это существо матерью? Долго не думая, она отнесла ребёнка на болото, оставив на одной из полянок. Кто эта была, женщина или девушка, узнать, так не удалось. Но когда младенца обнаружили охотники, тот был уже мёртв. И именно после этой находки, время от времени из того места раздаётся детский плач.
—  Мы пробовали звать священника, — говорил тем временем старик, — но всё тщетно. После его ухода, всё начиналось снова. Возможно, ребёнок хотел к матери. Желал лишь одного человека на свете, который предал, отдав в лапы смерти.
—  А вы пробовали её найти. Я имею в виду мать?
—  Пробовали, — махнул рукой дед, — а что толку? Все поиски ни к чему так и не привели. Я уверен. Если бы мать пришла на то место, плачь бы исчез. Младенец успокоился. Точнее, его дух, который обречен, быть там. А вообще, тебе очень повезло.
—  В каком смысле?
—  В том самом, что ты остался в живых.
—  Я тебя не слишком понимаю, — честно признался я.
—  За этот год, погибло огромное множество людей. Как и ты, они шли на плач, надеясь обнаружить младенца, но находили лишь свою гибель в топях. Ребёнок мстит. Он несчастен, и поэтому готов мстить любому.
—  Но этому младенцу было всего несколько месяцев! Что бы он понимал.
—  Младенец, нет, — улыбнулся дед, — а вот его дух, это совсем другое. От ребёнка там ничего не осталось, разве что привязанности к родившей. Поэтому я и говорю о том, чтобы найти его мать и привезти в то место. Все-таки гибнут люди, которые страдают из-за того, что какая-то мамаша не захотела иметь дитя.
Вот и всё. Через две недели я уехал из деревни, но ещё несколько раз перед отъездом слышал плачь, когда проходил мимо. Скажу честно, у меня по телу пробегала дрожь. Но больше в камыши я не заходил. Это был крик, который нельзя описать словами. В нём была боль от предательства, вселенское одиночество, безутешность от осознания того, что он брошен самым близким человеком на свете, который должен был любить и защищать, но никак не отправлять на смерть. Этот крик стегал похуже любой плети. После моего отъезда, я несколько раз звонил своему деду и интересовался судьбой призрачного младенца. Всё было по-прежнему. Он всё ещё плакал, ожидая, надеясь на приход той единственной.


Рецензии