Искры

Сперва доносились звуки: что-то металлическое. Стучало совсем тихо, приглушенно, впрочем, постепенно нарастая. В воздухе появлялся соленый привкус. Уже скоро все окрестности слышали шум: гремело, словно наступала чертова армия. Металл долбился о металл, соединяя адское звучание в особый ритм. Он был совсем не похож на барабанный марш или вроде такого. Скорее, в другой, тоже до боли знакомый людям мотив: "чух-чух!".
Под тяжестью веса и равномерных колесных толчков сотрясалась земля. На горизонте вырисовывался черный пассажирский паровоз. Он заезжал в город Эспер, сверкая своим полированным корпусом. Где-то далеко за полем видимости скрывался конец состава. Одним лишь видом агрегат заявлял о собственной мощи: под облаками пара крутились и выбивали искры красные колеса, закручивая частицы песка и пыли над асфальтированным перроном; наперебой звучали видимые и внутренние составляющие паровоза; из трубы валил густой черный дым.
Паровоз останавливался. Машинист готовился к недолгой остановке. Спустя несколько минут он планировал покинуть кабину, держа путь в привокзальное кафе в надежде не отравиться чем-нибудь несвежим.
Медленно начинала оседать насыпь. Из вагонов выходили пассажиры. Шум паровоза окончательно заглушили крики людей, которые обнимались, фотографировались на фоне вокзала, плакали от счастья, долгожданной встречи. Постепенно все сливались в единую массу: среди пыли, на свете палящего солнца расплывались мелкие различия и детали. Судя по внешности, конечно, эти люди были разными, но все занимались похожими, чуть ли не одинаковыми делами. Более того, они даже не замечали друг друга. Из этой толпы сразу выделялся подросток Миша: в город он приехал один и некому было его встретить.
Неся тяжеловатый чемодан в левой руке, Миша шел с перрона в сторону здания вокзала, окрашенного в синеватый цвет уже почти побледневшей краской. Родители обещали приехать вечером, поэтому Миша собирался подождать их внутри. Улыбка на его лице означала, что он был в хорошем настроении - все-таки, остался один в большом городе! Ему казалось, будто бы он впервые действительно может самостоятельно отвечать за свои действия. Независимо от родителей он хотел бы принимать самые рациональные решения.
Миша просидел на скамейке внутри здания около часа. На вокзале становилось жарко. Солнце пекло сквозь окна, нагревая помещение. Вдобавок время текло ужасно медленно, а ожидания, на самом деле, парень терпеть не мог. Тогда он покинул вокзал и вошел в Эспер.
Увиденное приятно поразило подростка. Здесь, на фоне современных небоскребов мегаполиса стояли мрачные хрущевки, а перед ними - пресловутые российские дороги с выцветшей краской на разметке и неровно лежащим асфальтом. По ним в разные стороны на средней скорости разъезжали, добропорядочно останавливаясь перед светофорами и переходами, автомобили. Разноцветные - от баклажановых, красных и бежевых до белых и металлика. Ревели двигатели, жглись шины. Оттого весь город имел специфичный аромат: смесь запаха жареного мяса, ванилина, дыма и пота. Но при свете слепящего солнца все же эти мелочи не имели значения. Эспер казался совершенным.
Миша держал путь к первому попавшемуся двору около дороги. Обычно рядом, на остановках (не важно, какого города) были ларьки, где тучные и вечно злые тетки торговали чипсами, лимонадом и презервативами. От них никогда нельзя было добиться размена денег, пока кто-то не покупал чего-то, ему по сути ненужного. Здесь тоже был такой ларек, но, в отличие от злыдни, Мишу обслуживала любезная и милая девушка. Он купил в ларьке пачку сухариков, пару банок кока-колы и пошел дальше. По пути Миша открыл одну банку, а вторую и сухари положил в чемодан. Он даже не представлял, чем можно заняться в этом Эспере.
Стены хрущевок были исписаны граффити, неотличимыми от тех, что рисовали в американских районах гетто. Во дворах стояли фонари с разбитыми стеклами. Вокруг было много растительности, зачастую растущей не в лучших для этого местах. Некоторые улицы попросту заросли кустарниками и деревьями. Вид из окон некоторых домов выходил на листья. И повсюду гуляли люди. Кто-то целенаправленно шел в определенные места, кто-то проходил мимо в паре, мечтательно разглядывая округу, кто-то, как и Миша, искал приключений. Жизнь была насыщенной даже в спальном районе города. Миша очень хотел бы заглянуть в голову одного из них - о чем же думают эти люди?
Выпив всю колу и доедая сухарики, парень задумался над тем, чтобы вернуться на вокзал. Но для приезда родителей было еще слишком рано. Ему уже тогда слегка поднадоело гулять по городу и он сидел на лавочке одного из дворов, оглядывая окрестности, когда заметил одну зрелую женщину, идущую к подъезду. Она выглядела довольно прилично, вызывающе доверие и теплоту. Пока женщина шарила рукой в кожаной сумочке, пытаясь отыскать чип-ключ от железной двери, Миша подскочил к подъезду, делая вид, что он - один из жителей этого дома. Его захватило странное, навязчивое желание попасть внутрь и осмотреть подъезд чужого города изнутри. Он подоспел как раз вовремя: женщина открывала дверь.
Миша поднялся с ней до лестничной площадки между вторым и третьим этажом. Вообще-то, он не собирался идти дальше и сбавлял ход, но женщина вдруг тоже остановилась.
- Молодой человек, вы из какой квартиры?
На мгновение парень испугался. Он замер на месте, смотря ей прямо в глаза. То ли от волнения, то ли от жары, с его лба стекала капелька пота.
- Я... я из...
Но не выдержал.
- Простите меня! Если честно, я не живу в этом доме. Даже в этом городе! Мне просто захотелось... Посмотреть, как живут люди... И... Вот... - Он не выдержал ее холодного взгляда и опустил голову. - Простите.
Прошло несколько долгих секунд. Женщина молчала. Миша снова посмотрел на нее. На удивление, та смотрела вовсе не с укором, а, скорее, пониманием. И не смогла промолчать.
- Значит, ты собирался сидеть тут? Ну нет уж. Давай, зайдем ко мне.
Трудно сказать, что двигало подростком в ту минуту, но, даже не раздумывая, он пошел следом за женщиной.
***
- Так ты не из местных, Миш?
- Да, я из Сибири. Приехал на период летних каникул.
- И без родителей?
- Они обещали прибыть вечерним рейсом.
Женщину звали Ольга. Как и сама хозяйка, ее однокомнатная квартира сразу располагала к себе. Она была завалена плюшевыми мишками, а стены - окрашенными в теплый розовый цвет. Миша осматривал ее с тех пор, как только зашел, и сделал вывод, что женщина жила одна, хотя, скорее всего, имела любимого человека.
Они пили чай и долго разговаривали. В основном по мелочам, несущественным темам. За это время солнце начало опускаться за горизонт. Миша видел это из единственного в квартире окна. Двор, на который выходил вид, освещался оранжевым светом заката. Наступал вечер.
- Мне, наверное, пора возвращаться на вокзал.
- Иди, конечно. Тебя проводить?
- Не нужно.
- Ладно. Но если что, приходи потом.
Миша торопливо надел кроссовки, попрощался с Ольгой, подобрал чемодан и отправился встречать родителей.
***
С перрона все чаще уходили люди. Они дожидались своих близких, обнимались, целовались, а затем шумно покидали территорию вокзала. Регулярно ездили паровозы, и на каждом новом прибытии Миша вскакивал со скамьи, издали осматривая вагоны. Тем не менее, ни разу он не увидел родителей. Несколько раз он пытался позвонить им на мобильный телефон, но связи не было, и Миша думал, что они еще где-то едут, поэтому сам ждал их звонка. Но ни разу они не позвонили.
Миша начинал серьезно волноваться. Людей становилось все меньше, а он терпеливо сидел на скамейке в ожидании следующего паровоза. Нервы мальчика исходили, и он уже не мог сидеть на месте. К тому моменту из встречающих остались лишь он и старый-старый дедушка. Миша робко подошел к старичку и спросил, не знает ли он, когда приедет следующий паровоз. На это ему дедушка ответил, мол, - "вот, скоро должен...".
Темнело. Падал температурный градус. Над вокзалом показалась полная луна. Когда следующий паровоз приехал, родителей в нем тоже не оказалось.
***
Вскоре объявили о закрытии вокзала. Миша молча смотрел на дорогу вдоль рельс. Он был напуган. И думал. Днем он считал, что в новом городе найдет свободу, полную независимость от родителей. Но вместе с тем обрел неопределенность. Беззащитность. Это всплыло только под покровом ночи.В отчаянии, он вышел из здания вокзала и направился в город.
По памяти вспоминая обратную дорогу, Миша пошел к Ольге, которая наверняка приютила бы его у себя дома. Теперь Эспер не казался ему таким красивым, как прежде. Уличные росписи на стенах навевали на него тоску, а небоскребы угрожающе нависали над городом, загораживая звезды. Дворы хрущевок таили разные опасности, начиная с обозленных гопников, заканчивая уличными псами. Мнимая безлюдность и темнота только добавляли Мише страха. На тот момент он, конечно, хотел бы сбежать от всего этого. Укутаться в теплый плед, забыться на мягкой холодной подушке. Но для начала нужно было бы попросту дойти до Ольги.
Понадобилось немало времени для того, чтобы вспомнить дорогу и найти нужный дом. Дойти отсюда до вокзала было много проще - нужно было лишь идти на металлический шум стучания колес по рельсам. Подойдя к нужному подъезду, Миша навскидку набрал номер на домофоне, надеясь, что его запустят внутрь. Раздались гудки. Через некоторое время на другой стороне кто-то взял трубку и сонным голосом спросил: - "Кто?". Миша лаконично ответил: - "Я". Еще мгновение, и домофон запиликал. Дверь размагнитилась.
Миша бегом поднялся до этажа, на котором жила Ольга. Он занес руку над дверью, но вдруг замер перед ней. Он не стал стучаться. Неизвестно, какие мысли тогда преобладали в его голове - страх ли, стеснение, - но наверняка ясно было одно: он чувствовал себя очень одиноко. Передумав заходить в гости, Миша спустился на промежуточную площадку. Почти у потолка было прямоугольное окошко с бетонным выступом. Миша подпрыгнул, подтянулся и забрался на него. Упираясь спиной и ногами в стены, он смотрел во двор.
На небе не было видно звезд. Луна светила над детской площадкой. Лавочки пустовали, не крутилась карусель - люди уже сидели в своих теплых квартирах. Горел единственный фонарь. Вокруг его свечения собрались ночные бабочки. Они летали вокруг фонаря и бились о стекло. Миша сидел в обнимку с чемоданом и смотрел на свет, когда в его груди что-то екнуло. Страх перед неизвестностью сменялся тоской по дому и одиночеством.
Миша смотрел на свет, четко понимая, что остался один в большом городе Эспер. Один, словно этот самый фонарь во дворе. Вместо стекла он спрятал свое сердце за тяжелым чемоданом. Но где-то глубоко в себе он искренне верил в завтрашний день. И поэтому, вопреки всему, той холодной ночью его жизнь поддерживал яркий внутренний свет - искорки надежды.


Рецензии