Мальчик из мемуаров

Вернувшийся из деловой поездки в Ригу, Юсиф привез детям различные сувениры, а жене – мемуары латвийского архитектора Рудольфа Паулса.

– Имя автора показалось знакомым. И продавец сообщил, что он жил в Баку.

– Это же наш Рудик, – с восхищением произнесла женщина. – Вон его детские фотографии!

Вечером после чая она, устроившись в кресле, начала изучать книгу однофамильца знаменитого композитора и комментировать иллюстрации. Но муж не слушал ее, так как смотрел на телеэкране мачт между «Хазар-Лянкяраном» и бакинским «Нефтч"и».

     Архитектор писал:

– Мой отец был военнослужащим. Мы часто переселялись из одной союзной республики в другую.

Как подобает нормальному ребенку, я везде заводил друзей. Хотя я всегда с грустью расставался с одноклассниками и соседями, я никогда не писал им, так как очень скоро обзаводился новыми.

…Так прошло детство. Получив аттестат зрелости, я поступил в институт и обосновался в родной Риге.

Читательница пропустила страницы, пока не показалась:
        Глава, посвященная столице Азербайджана

Лето 1979 года запомнилось особой теплотой. Папа на время отпуска решил снять дачу в пригороде Баку.

Мы жили в дощатом домике в Кюрдаханы, у самой границы с Пиршаги – другим бакинским поселком, где находилась воинская часть, в которой служил отец.

Наше временное пристанище напоминало сказку из далекого прошлого. В этом местечке не было электричества, хотя на пиршагинских дачах лампочка Ильича горела круглосуточно, и газ был. У каждого кюрдаханского дачника имелись керосиновые лампа и плитка. Некоторые готовили на каменных и глиняных печках, растапливая покупной древесиной и дачным хворостом. Пузатый самовар занимал почетное место в каждой кухне.

Неизгладимый след в памяти оставил бакинский огород, представлявший собой огромный котлован глубиной в два метра. В одном из его углов имелся колодец, откуда хозяева черпали солоноватую воду для полива грядок. Томаты, огурцы, арбузы и дыни аппетитно сверкали на солнце. Нас, пацанов, никто не ругал, если мы из озорства срывали незрелые плоды.

А сколько радушных и озорных ребятишек было там! С большинством из них я изъяснялся жестами, так как они не говорили по-русски. А я плохо воспринимаю иностранные языки. К стыду сказать, прожив в ряде союзных столиц, не могу хвастаться запасом экзотических слов.

Дружба с Нурушем завязалась в первый же день нашего приезда в Кюрдаханы. Он был единственным, кто говорил по-русски, да еще как! Ведь учился в русской школе.

– Рудольф – латыш, Юсиф – талыш, – как мне казалось, каламбурил друг.

– Зачем буквы переставляешь?
– Не переставляю. Нация у него такая.
– Разве он не азербайджанец? Он же по-вашему понимает.
– Азербайджанец, но немножко по-другому, – объяснил Нуруш.

Имена остальных ребят я не запомнил.

Пунцовый от загара Нуруш был самым умным и самым отважным мальчиком, взбирался на высоко дерево и спрыгивал к самой кромке огорода. Не худой ведь былю Однажды его тетка удавила гадюку, а он обмотал ею сначала талию, потом – шею.

– Спятил? Ужалит! – дрожал я от страха.

За две недели до прибытия на дачу мне сделали прививки от змей и насекомых. Как позже мы узнали, кюрдаханским ребятишкам никто никогда не вводил сывороток. Удивительно, никого из них вредители не трогали.

А море в Баку… О нем можно рассказывать часами, если увидишь всего пять минут. Но в изнуряющую жару на пляж мы съездили пять раз. Тогда я думал, зимой у них температура воды такая же, какая у нас летом. Песок на том побережье чистый, рыхлыйю Я любил собирать и вскрывать медуз, сияющие жемчужным блеском. Жемчуга в Каспийском море, конечно же, нет.

Справа от нашего дома тянулись рельсы, по которым несколько раз в день шли шестивагонные составы электричек по маршруту «Пиршаги-Баглар». Однажды мы без ведома родителей махнули в Вишневку. По словам Нуруша, когда-то в Вишневке росло много вишен, но не устояли перед засухой.

– Скоро уезжаем, и мне вас будет не хватать.

– Тебя нам тоже, – произнес друг. – Летом я не разговариваю по-русски. С тобой просто здорово.

– Жаль, конечно. Они хорошие ребята, но по-русски не говорят.

– Научатся, когда в армию пойдут. Если не грамотно, то сносно заговорят.

– Поэтому таким место только на стройбате – заметил пожилой пассажир.

Электропоезд мчался дальше и дальше, ежесекундно представляя нашему взору новую картину полупустынного Апшерона: сотни дачных участков с виноградом и инжиром, сыпучие пески, переходившие в скалистый берег, и море, прикатывающее вплотную к железнодорожному полотну.

Нас обдувало ветром, потому что на половине окон отсутствовали стекла. Взрослые утверждали, что окна разбили шалунишки, как мы, порезав руки. Но мы не верили, что дети бьют стёкла очень грамотно. Просто нас неэффектно запугивали, чтобы мы не высовывали руки и головы из окон.

Нуруш наперекор назиданиям выбрался наружу по самый пояс. Увидевший его кондуктор, подойдя незаметно, взял его в руки и сильно шлепнул… Если тот удар достался мне, я бы завопил. Мой друг, наоборот, улыбнулся. Потом они с кондуктором обменялись репликами на родном языке, отчего Нуруш захохотал.

– Чем он тебя проучил?
– Да ничем. Говорит: «Здесь не цирк, и не надо доказывать, что ты мужчина. Раз обрезали, значит, мужчина».
– Что значит «обрезали»? – поинтересовался я.
– Да так. Отрезали кусочек мяса.
– Где?

Нуруш протянул мне забинтованную левую руку. Повязку чуть ниже локтя я видел уже несколько дней, но всегда что-то мешало спросить что случилось.
– У нас такой обычай, – пояснил друг. – Мальчик должен испытать боль, не принимая обезболивающие. Если выдержит, то никакие другие жизненные испытания не сломят его.

– И как много мяса у тебя оторвали?
– Щепотку. Не волнуйся. Заживет!

– А кто нагло врет? – выпалил кондуктор на чистейшем русском языке.
– Потому что меня еще не обрезали.
– Такой здоровяк, а еще не обрезан? – ухмыльнулся он.

– Ждем дембеля брата. А ты беги за зайцами! – скомандовал Нуруш, запустив солнечного зайчика в лицо кондуктора.

Папа рассказал мне про мусульманское обрезание уже, когда мы были далеко от Баку.

Интересно, чем сейчас занимается Нуруш. Наверняка женат, дети и внуки пошли.

Ах, как хочется засидеться под шелковицей с этим отважным мужчиной, запомнившимся мне хорошим мальчиком!

                * * *
«Большая игра» азербайджанской премьер-лиги завершилась.

– Дружбу твоих и моих надо отметить, жена, – сказал Юсиф, который был азербайджанцем, но немножко по-другому.

– Так быстро? – удивилась Нурия-ханум, не отрываясь от мемуаров.

– И какие важные факты о нашем городе ты разузнала? – с иронией спросил муж, покосившись на книгу.

– Очень важный факт. Рудольф пишет, что я была просто хорошим мальчиком.
                Декабрь 2013.


Рецензии
Замечательій рсссказ! С Наилучшими Пожеланиями Гевхар Антига.

Гёвхар Антига -Гёвхар Ариф Гызы   11.06.2017 14:52     Заявить о нарушении
Благодарю за отклик!
Да хранит вас Аллах!

Басира Сараева 2   11.06.2017 15:23   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.