Пойдем, повесимся!

        Вся эта история – явный вымысел с изрядной долей правды.

Любовь между Мансуром и Нигяр не вызывала сомнений ни у кого в интернате. Одни симпатизировали им – другие осуждали. Она училась в десятом классе русского отделения, он – в девятом классе азербайджанского, однако, был на полтора года старше.

Переростки в той школе встречаются довольно часто: то ли родители не хотят отдавать детей туда, то ли вовсе не знают о ее существовании. Так или иначе, среди азербайджанских выпускников с проблемами зрения немало получающих аттестат зрелости в девятнадцать-двадцать лет. Кроме того, абсолютное большинство наших слепых и слабовидящих находит свою вторую половину в стенах родной школы.

Ирина Георгиевна приехала в Азербайджан накануне развала Советского Союза. Ее мужа – офицера Советской Армии – направили в Баку, так как в городе было введено чрезвычайное положение. Поскольку командировка обещала быть долгосрочной, она – преподаватель русского языка и литературы – устроилась в школу для слепых и слабовидящих детей и очень быстро стала любимицей учеников и педагогов.

– Прирожденный дефектолог, будто всю жизнь у нас работала.

– Она за два дня выучила азбуку Брайля.

– Настоящий ангел! Да хранит ее Аллах! – говорили про нее коллеги.

По словам самой Ирины Алехиной, она впервые в жизни сталкивалась с детьми с нарушениями зрения.

Нигяро-мансуровские отношения перешли все грани школьного прилежания. Круглая отличница, претендовавшая на золотую медаль, постепенно съехала на четверки, а по алгебре даже на тройки, пренебрегала домашним заданием и прогуливала уроки. Парень же всегда был средним учеником, успевал, как мог, старался говорить по-русски, несмотря на неизбежный крах страны.

Нигяр, имевшая довольно хорошее зрение, училась в классе для слабовидящих. Мансуру же с небольшим остатком зрения лишь ориентировался в хорошо знакомых местах, не сбивая людей; разумеется, учился он по системе Брайля.

Его родители жили в районе и почти не интересовались его учебой. Но ее вызывающее поведение и сниженная успеваемость не ускользнули от бдительности матери, так что она решила перевести дочь в массовую школу.

– Эта неделя – последняя для моей Нигули в вашем борделе, – заявила женщина на родительском собрании.

– Как вы можете оскорблять нас? – возмутилась Ирина Георгиевна. – Школа-интернат – единственное место в Азербайджане, где ваши дети могут общаться друг с другом.

Коллектив пришел в восторг от слов сердобольного педагога, почти убедившего родительницу изменить свое решение.

На другой день словесница, увидев влюбленную пару, уединившуюся в конце коридора, подошла поближе, чтобы поведение молодых не вышло за пределы дозволенного.

– Пойдем, повесимся, Нигяр, – услышала она слова Мансура.
– Когда?
– На большой перемене.

Очень скоро звонок разогнал ребят по классам. Ирина Георгиевна пошла в восьмой. Весь урок она провела в тревоге, на перемене побежала предотвратить трагедию. Нигяр уже не было – отпросилась за пять минут до звонка.

– Мы тоже к ним идем, – сказали одноклассники и, взявшись за руки, покинули класс.

В этот момент учительницу отвлек директор, предложивший должность классного руководителя до завершения учебного года.

– Извините, Ашраф муаллим! Тут такое творится, – перебила Алехина.

Выслушав ее, директор не на шутку заволновался и приказал разыскать влюблённых.

Ирина Георгиевна собралась было на третий этаж в палаты, как учительница математики сообщила, что ребята пошли повеситься в спортзале.

– Как Вы можете спокойно говорить об этом?
– Пускай вешаются. Что плохое в этом?

Филологиня рванулась вперед. Двери раздевалок не поддались, а учитель физкультуры безмятежно курил в своем кабинете.

– Кямиль Гамбарович, Нигяр и Мансур могли спрятаться тут.
– Исключено. Только что я сам запер двери на ключ.

Не успел он выразить свои предположения, как прибежала та же математичка:

– Если они не здесь, то в кабинете врача.

Алехина устремилась на первый этаж. В холле показался отец, пришедший за документами дочери. Она не промолчала об увиденном час назад. Он не мог двинуться с места, ибо заметил перед медпунктом воспитательницу, успокаивающую полсотни учеников.

Взвинченная учительница и несчастный родитель обреченно приблизились к толпе.

Не успели они открыть рот, как из кабинета вышла наша счастливая пара.

– Что вы там натворили? – спросил мужчина.

– Повесились, – ответил ни о чём не подозревавший  потенциальный зять.

– Взвесились. Сколько тебя поправлять? – насупилась другая жертва Амура.
                Январь 2015.


Рецензии
Басира, я так разволновалась: подумала - проморгают учителя ребятишек. Интересно, не затянуто, спасибо.

Людмила Алексеева 3   27.05.2017 17:53     Заявить о нарушении
В условиях билингвизма и не такое встречается.
Спасибо за внимание к моему творчеству!
С теплом и признательностью,

Басира Сараева 2   27.05.2017 18:05   Заявить о нарушении
На это произведение написано 28 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.