Девушка из высшего общества - часть 4

Что это я только что сделала?! Осенила крестом Риту?! Я, совершенно не воцерковленный человек?! Господи, сделай так, чтобы у неё всё было хорошо! Помоги ей!

На душе было муторно. Я подозвала официанта рассчитаться и вдруг с досадой подумала: «Блин, Рита не оплатила свой счёт! Всё-таки придётся платить и за себя, и за Риту! Жадновато платить за две бутылки шампанского, два коктейля и закуску!». Но о Рите я не подумала ничего плохого, она явно в спешке просто забыла.

Я оглянулась в поисках официанта:
- The bill, please*, - старательно произнесла я английские слова, когда он подошёл. Официант начал что-то объяснять мне. Вычленив из его речи знакомые слова «Rita», “bills”, “paid”, я поняла, что Рита оплатила оба счета. «Вот так-то!» – в который раз за сегодняшний день усовестила я себя.

Я решила прогуляться, чтобы развеять тягостное впечатление, оставшееся после расставания с Ритой. Погода была замечательной. Я перешла дорогу и оказалась на набережной. Море мягко накатывало волны на берег. В небе бутонами хлопка замерли редкие облака.

В километре от берега возвышался небольшой остров Святой Маргариты, известный крепостью-тюрьмой и её самым загадочным узником – человеком в Железной маске. Какая страшная судьба у этого человека – тридцать четыре года одиночного заключения в результате дворцовых интриг! Вот уж действительно: быть знатным и богатым – не всегда подарок судьбы. Больше тридцати лет слушать завывание ветров, следить за небесным движением птиц, облаков, звёзд и с тоской вспоминать родных людей. Может, все-таки лучше родиться в обыкновенной семье и прожить жизнь в нехитрых, простых радостях?! Или лучше все-таки ярко, но недолго гореть?!

Я представила себе, как триста лет назад заключённые этой тюрьмы наблюдали из маленьких окон своих каменных камер за неспешной жизнью обитателей деревушки Канны. Наверное, на заре они мысленно провожали рыбаков в море и, не хуже верных жён, ждали их возвращения с уловом. Сквозь решетку смотрели они на полоску берега, где оживленно сновали люди, казавшиеся им с расстояния в один километр мелкими палочками, и воображение рисовало им простую, полную мелких забот и радостей жизнь обывателей. А вечерами они с печальной завистью смотрели на тускло освещенные убогие дома, где после хлопотного рабочего дня наступало короткое весёлое застолье с немудрёной рыбацкой едой и вином.  Постепенно в окнах домов гас лампадный свет, и деревня погружалась в темноту и тишину, и тогда в натопленных печами домах, пропитанных запахом еды и домашнего скота, под тихое посапывание детей и зычные всхрапы стариков люди занимались любовью и, как поется в одной песне, «делали детей». Жители мирно засыпали. А заключенные, глядя в темноту, с особой тоской вспоминали своих любимых: помнят ли они, забыли, предали? И, может быть, днем какой-нибудь сострадательный житель деревни отрывался от своих мыслей и дел и, как я сейчас, спустя триста лет, останавливался на минуту, вглядывался с берега в мрачные стены тюремной крепости и горестно вздыхал, жалея пропащую жизнь её узников.

Я мотнула головой, сбрасывая наваждение. «Ау, Катя, очнись, выберись из сумерек прошлого!» - сказала я себе – «Ты не в рыбацкой деревушке, а в современных Каннах с белобокими зданиями, ажурными балконами и праздно прогуливающейся публикой».

На прощание я еще раз посмотрела на остров. Катера, как маршрутные такси, курсировали между островом и берегом, доставляя за десять минут туристов к знаменитой тюрьме. Туристы муравьиной тропой поднимались по пологому  склону острова,  проходили по камерам, с любопытством выглядывали в узкое окно и сквозь кованую решётку наблюдали дразнящий полёт птиц, свободно парящих в восходящих потоках воздуха.

Особо чувствительные туристы прикасались ладонями к толстым, холодным даже в летний зной, стенам и пытались услышать молитвы и проклятия, которые триста лет безмолвно слушали эти стены – свидетели отчаяния, страдания и беспросветного одиночества справедливо и несправедливо заключенных в них людей.
Но стены, как известно, молчат.

Потом туристы спускались той же тропой к берегу и в ожидании катера коротали время в ресторанчике, где заказывали традиционный рыбацкий суп буйабесс и, забыв о тяжелой участи заключенных в стылых камерах, пили вино, весело болтали и наблюдали за беззаботной жизнью отдыхающих, казавшихся им с расстояния в один километр мелкими палочками. Изменилось время, изменилась деревушка, изменились люди…

Ветер, согретый солнцем, прокатился теплом по моим плечам, забрался в волосы, приподнял лёгкую ткань платья и, окончательно вернув меня в двадцать первый век, полетел дальше. Я улыбнулась. Жизнь бывает разной и нужно радоваться, если сегодня она ласкает тебя тёплым ветром.

Я гуляла вдоль набережной, разглядывала неспешно прогуливающуюся публику, припаркованные в тени пальм дорогие автомобили и думала о том, что картинка, которую мы видим, часто не совпадает с реальностью. Здесь, в Каннах, она, может быть, и совпадает, потому что жители и гости этого городка, в основном, состоятельные люди. А в нашей стране картинка часто отличается от реальности.

Вот, например, возвращается вечером молодой человек на дорогущей машине домой, и мы, устало стоя на обочине дороги в ожидании автобуса, думаем, что он - успешный бизнесмен - возвращается домой в респектабельную недвижимость, где ждёт его красивая жена с глазами лани (безмозглая блондинка, разумеется – хи-хи!). 
«Везунчик он!» - думаем мы. – «Всё складывается у него так, что лучше не бывает!». И под голодные спазмы желудка наше воображение рисует сервированный хрусталем и столовым серебром стол, в центре которого возвышается на блюде, отливая дорогим бархатом красного панциря, омар, источающий сладкий аромат диковинного мяса. Звучит приглушенный хлопок и из бутылки шампанского вырывается легкий дымок. Он устремляется вверх, чтобы ненадолго слиться с дорогим ароматом ракообразного и подразнить утонченное обоняние хозяев, которым предстоит насладиться их дивным сочетанием. Одетые в белые перчатки руки прислуги слаженно движутся как руки фокусника, разливают в высокие бокалы игристый напиток, и он зажигается в хрустальных стенках бриллиантовыми искрами, отражая красно-синими всполохами приглушенный свет люстры, струящейся с потолка вместе со звуками классической музыки, например, Вивальди.
Ну как-то так, наверное, мы представляем себе богатую жизнь, которую видели в кино …

А мы стоим на остановке, и мимо нас проплывают и проплывают красивые машины, увозя вдаль принцев с большими кошельками и принцесс с глазами лани. И  все они едут в свою красивую жизнь мимо нас и не замечая нас, стоящих на обочине в ожидании рейсового автобуса и бдительно смотрящих на дорогу, чтобы вовремя отпрыгнуть от брызг проезжающих автомобилей.

И вряд ли кому-то из нас придёт в голову, что этот «везунчик», каким мы представили его себе в голодном воображении, купил машину в кредит, в кармане у него пятьсот рублей и едет он сейчас в хрущёвскую однушку, доставшуюся ему в наследство от деда. И вряд ли кто-то подумает, что ночью этот респектабельно выглядящий молодой человек беспокойно спит, потому что боится, что его машину – его единственную драгоценность, его мечту о красивой жизни – могут поцарапать или угнать, и тогда он снова станет обыкновенным парнем из хрущёвки. А пока он производит впечатление состоятельного бизнесмена.  Понты… Нынче – это важная составляющая успеха в нашем обществе. Эх, хорошо бы, чтобы, помимо понтов, у него были бы ещё и мозги вкупе с упорством и желанием работать! Только при этом условии у него есть шансы не производить впечатление респектабельного и состоятельного, а  когда-нибудь стать им.

Почему мы так стремимся к богатству и красивой жизни? Нет, конечно, не все стремятся! Кто равнодушно, кто презрительно относится к богатству, а кто-то пройдет по трупам к сундуку с золотом и не оглянется. Но распространённая в нашем постсоветском обществе мораль такова, что полагается или с завистью, или с презрительной усмешкой относиться к богатым людям. Может быть, это от того, что у нас, у русских, свои «особые» отношения с богатством. Мы так долго были голодными, что теперь обжираемся им и никак не насытимся. У нас, у русских, свой особый путь…

Почти сто лет назад наши прадеды, воодушевлённые пламенными революционными призывами и вдохновленные девизами «Интернационала» в переводе товарища Коца, сделали то, о чём восторженно и с верой в лучшую жизнь пели когда-то в «Марсельезе» французы: «Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим — Кто был ничем, тот станет всем». Французы cпели, а русский человек сделал. В семнадцатом году.

Враждебный класс русской аристократии и дворянства вместе со всем накопленным духовным наследием был беспощадно истреблён. В новом теле – новый дух, а в новом обществе – новые ценности. Власть успешно формировала новые ценности и прочно закрепляла пропагандистскими винтиками в мозгах малообразованных граждан негативное отношение к богатству, призывала быть нетерпимыми к классовым врагам и воодушевляла народ идеями скорого всеобщего равенства и благополучия. Шло время. На костях братоубийственной войны и реках патриотической крови страна выживала и сплоченными рядами отстаивала идеалы отцов и дедов, по-прежнему довольствуясь малым. Советская власть выпустила три поколения людей нового типа, живших в мыльном пузыре, переливающемся радужными перспективами светлого будущего. И ведь неплохих людей.  Очень хороших! Но таких простодушных и легковерных в своей массе. А через семьдесят лет пузырь – бах! -  и лопнул, обнажив убогость существования  советских людей и утопию построения справедливого общества. Недееспособная система рухнула, железный занавес открылся, и миллионы людей, как беспризорные животные из нищего загона, были выпущены на вольные хлеба в условия естественного отбора.

Лихие девяностые… И снова новое общество, снова новые возможности и снова новые люди. И нет пастуха, который бы знал, как управлять стадом, чтобы держать его в загоне сытым и довольным, и получать здоровый, производительный приплод.

И вот, не прошло и восьмидесяти лет после уничтожения элиты русского общества, как, будьте любезны, распишитесь, пожалуйста, в получении её замены – нашей новой отечественной элиты, полученной путём скрещивания рабочих и крестьян с тонкой прослойкой интеллигенции и выращенной на спекуляциях, расхищении госсобственности, рэкете, бандитизме, подкупе власти и инфантильной доверчивости и социальной незрелости сограждан.

Таких людей, внезапно разбогатевших на сомнительных капиталах, принято называть нуворишами – словом, которое выражает пренебрежительное отношение аристократии к культурному уровню и манерам «выскочек» из низкого сословия. А из какого другого сословия могли появиться наши новые богачи, в крови которых текла густая рабоче-крестьянская кровь дедов, сокрушивших царский режим? Кровь – это ведь не просто красные кровяные тельца. Кровь – это историческое наследие. В случае советского общества – единственное.

Наши нувориши ворвались в безмятежную Европу и произвели на нее такое же неизгладимое впечатление, как поручик Ржевский на барышню в светском салоне. Чинная и спокойная жизнь Европы закончилась.

Но надо отдать должное нашим новым богачам – за  достаточно короткое время они смогли преодолеть пропасть, отделявшую их от цивилизованного мира, обрести лоск, манеры и вкус к роскошной жизни и заслужили право быть принятыми в «достойном обществе». Теперь нужно набраться еще немного терпения и подождать, когда наша «элита» станет цивилизованной по своей сути и из нее проглянет душа, проделавшая трудный путь от погони за несметным богатством к желанию совершать добрые дела.

Богатство должно быть благородным, а для этого оно должно пройти испытание временем, чтобы стать натуральным, быть в крови и передаваться по наследству вместе с духовными ценностями. Как золотоискатель долго просеивает песок через сито, чтобы намыть золото, так и время должно просеять богатство, вымыть из него грязь и негатив, через который прошли его основоположники и тогда можно будет увидеть, как золото засияет и отразит достойные поступки своих хозяев. Но пока наше общество только на пути к этому.

Зато в нашем новом обществе, наконец, появился средний класс, который, по выражению Риты, балансирует в пропасти между «простыми» и «сложными» людьми и иногда удачно добирается до «сложных». Ещё с древних времён средний класс провозглашался опорой общества. Подумав об этом, я, как представитель среднего класса,  срочно захотела найти себе опору в виде стула и дать расслабление своему телу и мозгу, уставшему от впечатлений и размышлений сегодняшнего дня. Время - семнадцать часов четыре минуты. Самое время для «файв о’клок ти»! Да знаю я, что «файв о’клок ти» – это время чаепития в Англии! Просто так хочется сесть и выпить кофе!

Я перешла дорогу и нашла место в ближайшем кафе. Было людно и тесно. Маленькие столики прижимались друг к другу, и посетители кафе, то и дело случайно задевая соседа по столику, отвлекались от беседы, поворачивались и с улыбкой приносили  извинения. Слышалась французская, английская и русская речь. Под столами у некоторых стояли красивые пакеты с названиями известных брендов. Шопинг – особое удовольствие туристов и те, кто приезжает в Канны, редко отказывает себе в нём. Да вот хоть меня взять в пример – приехала,  пригляделась к публике и помчалась покупать платье и босоножки за бешеные деньги, чтобы «соответствовать»! И сколько не рассуждай о духовных ценностях, стремление человека к красивой и богатой жизни было, есть и будет. На этот крючок нас, обывателей, ловко цепляют и искусно залезают в карман, показывая разные морковки и обещая, что следующая будет ещё лучше и слаще. А мы, как дети, покупаемся, выкладываем свои денюжки и получаем от этого удовольствие. Собственно, все мы работаем, чтобы перекладывать деньги из карманов в карманы друга друга. Только размер карманов, из которых выкладывают и куда кладут, у всех разный.

Я выпила кофе, недолго посидела в ожидании прилива сил и, почувствовав их полный упадок, устало побрела домой. Остаток дня я провела в мыслях о Рите. Я беспокоилась за эту малознакомую мне девушку. Периодически я смотрела на часы и думала о том, где и что она сейчас делает. Болела голова – то ли от выпитого шампанского, то ли от мыслей и впечатлений прошедшего дня. Пойду спать! Я с удовольствием забралась  под одеяло, обняла жирненькую и горячую Ритку-мопса, отвоевавшую место в моей кровати, и, прежде, чем заснуть, подумала: «Интересно, как там Рита?».


Продолжение- ч. 5: http://www.proza.ru/2015/12/23/1726

____

 * - Счет, пожалуйста (англ.)
 


Рецензии
Здравствуйте, Лика!
Перечитываю потихоньку -- истинное удовольствие... Замечательно написано!
С наступающим РОждеством Вас, Лика!
Пусть у Вас всё-всё сбудется!
Счастья и радости Вам!
С теплом,

Валентина Петряева   06.01.2018 00:45     Заявить о нарушении
Большое спасибо, Валентина, за такой отзыв!
Вас также с Рождеством и Новым годом! И пусть в наступившем году все будет гораздо лучше, чем в прошлом:)!
С теплом,

Лика Шергилова   10.01.2018 20:19   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.