Как будто бы привал в большом пути

КАК БУДТО БЫ ПРИВАЛ В БОЛЬШОМ ПУТИ (С)

Приятели встретились опять на обычном месте, очередной кусок тишины посреди шумного города. Их пара не сильно привлекала внимание, но если приглядеться внимательнее, то даже во внешности они напоминали персонажей веселого Анатоля Франса, каноника и викария. Только у одного не было зонта, по крайней мере, длинного, а не современного складного. Ну, были и еще некоторые несовпадения, не только во внешнем виде.
Когда поднимались по задней служебной лестнице, Михаил, «каноник», привычно оценил вязь кованых лестничных конструкций. Слышалось унылое хоровое пение.
- Сегодня не так страшно ноют даже – весело сказал Валентин, «викарий», взбиравшийся по лестнице легче и быстрей. Они зашли на хоры под самый конец ритуальных действий, слегка демонстрируя свою чуждость происходящему – мировоззрение, пристрастия и конфессия делали их чуждыми этому зданию, с ним ни тот, ни другой ничего общего не имели, но викария тут привечали как первоклассного консультанта, который, если надо, мог и руками хорошо поработать, да и денег не взять. Старый орган – вот был предмет интереса. Все остальное обычно или игнорировалось, или становилось предметом шуток.
После того, как внизу стало тихо, викарий уселся за органную кафедру, выбирая положение поудобнее, каноник устроился на каком-то стуле. Неподалеку от органа уродливо выступал кабинетный рояль, создавая эклектику, тошнотворную почти физически.
- С чего начнем?
- Гендель, пожалуйста.
Начали со всем известного «Dignare», в котором каноник находил особую красоту, явленную, как видно, немногим. Потом пошли более редкие вещи, да и авторы тоже, вроде Букстехуде. Викарий поправил реверенду и слегка подмигнув, извлек небольшой томик в потертом переплете. Сборник псалмов для мирянского пения, тексты на польском. Развернув томик и поставив на пюпитр, викарий привычным жестом потер руки, невинно-хулигански улыбнулся и заиграл из раздела причастных и евхаристических гимнов, сопровождая это негромким, но красивым пением. «Витай, Иезу, Сыне Марии…». Под аскетичными тупоугольными сводами здания такие вещи не пелись и не произносились никогда, поэтому изящная вольность приятелей была особенно пряной.
- Ну а теперь сюда, справа. Вы, батенька, еретик. Почему? (вопрос был задан без слов, глаза и мимика)Грустны часто что-то очень!Перед этим (жест в сторону большой раскрытой нотной тетради) вытаскиваешь до конца вот это, только не резко. Каноник, подсев справа и прикрыв дверцу, приготовился помогать в игре, сетуя про себя на свою от природы плохую реакцию. Он не думал, что становится соучастником игры, ему всего лишь хотелось слушать. Орган играл, за высокими окнами, верхние стекла которых были видны с хоров, было темно. В памяти каноника мелькнули слова, которые какой-то поэт написал в стихотворении, посвященном Свиридову. «Была только музыки первоначальность». Да, очень похоже. Игра была единственным священным в этом здании, на какие бы названия оно не претендовало.
В конце, когда каноник слез с кафедры и уже опять уселся на старый венский стул, викарий сыграл еще один раз.
-Угадай, что это было?
Надо же, ни улыбнулся, ничего, опять сюрприз.
-Не знаю. А что же?
Сыграна была светская мелодия, что, наверное, сделало бы честь автору.
- А ведь обычная музыка, а звучит, как прекрасная прелюдия. Вот что делает орган. Ну, хватит на сегодня.
Спустились, кивнули сторожу (среднее между вежливостью и легкой отчужденностью) и вышли на улицу. До трамвайной линии дошли вместе , как и обычно, обсуждая какой-то вопрос. Каноник фальшиво напел припев "Баркаролы" Шуберта, "танцет Дас Абендрот..."После нескольких остановок предстояло ехать в разные стороны.


Рецензии