Кладбищенской тропинкой

Просьбу пожилой знакомой съездить на небольшое загородное кладбище и попытаться найти могилу родственника Роман воспринял охотно. Он давно не был на этом кладбище, просьба была очень кстати, тем более именно там не так давно похоронили сотрудника, с которым Роман одно время делил кабинет. Отношения потом здорово охладели, но хотя бы просто побывать на могиле хотелось, так что вовремя знакомая нарисовалась со своей просьбой. Вспомнив на ходу дорогу и обогнув опасный участок, где могла попасться собака, спущенная с цепи хозяевами-придурками, он зашел на кладбище не через главные ворота (скорее даже воротца), а сбоку, через невысокую ограду, почти перешагнув ее. На ее кирпичной основе лежал оставленный Новый Завет , изданный протестантским "Обществом Гедеона". Кладбище имело классический ландшафт, характерный для малых городов: основная прямая аллея (здесь, скорее, тропинка), а могилы по обе стороны. Итак, выйти на главную тропинку, искать с левой стороны, памятник очень приметный, с каменной книгой, если только не украли, чего знакомая и боялась больше всего. Могила коллеги осталась сзади. Что сделать сначала? Кладбище давало полную свободу выбора. Треск, белка весело карабкалась по сосне. Роман с удовольствием несколько раз вдохнул свежий, загородный воздух. Взглянул на часы и решил не торопиться. В крайнем случае вызовет такси. Для начала он сделал нечто вроде разминки, обходя ближайшие могилы и вглядываясь в более отдаленные.
В самом деле, а что такое наша жизнь? Это, если использовать арсенал всяких фигур, кладбищенская дорожка, идя, оставляешь позади могилы. Часть – могилы уже мертвых, целиком, безвозвратно. О них разговор отдельный. Другие – это те, кто ходит здесь, вместе с нами. Но далеки они обычно так, как отдаляет только смерть. Чем дальше зашел, тем их больше и больше. Всяких, разных… Случайных, нелепых, болезненных и тех, о которых не грешно и вовсе забыть, с большими надгробиями и заброшенные, с эпитафиями и без. Аналогия представилась настолько точной и яркой, что Роман остановившись, присел на полупрогнившую скамеечку возле ближайшей могилы и задумался, сколько могил осталось за ним. Однако подсчет быстро утомил его и он взялся за «качественный анализ». Какие самые болезненные? Да, вот эти. Марк. В его «смерти» виноват только ты сам, неужели было трудно чаще навещать. Ну а дальше отъезд – обычная история. Все равно бы кончилось, но было бы еще полтора года чистой хорошей дружбы.
Ну, про эти и думать как-то неудобно, имена есть, но можно спокойно оставить безымянными (А Игорь все так же пьет? Не сбагрили ли родственники в интернат? Сейчас это легко). Инга - Ингу туда же. Там еще позже чуть-чуть Ольга будет, это уж, конечно, случай посложней, но сожалений все равно никаких, кроме как разве о потраченных нервах. Что дальше? А, Артур. Этот напыщенный дурак? Неужели когда-то можно было о нем думать всерьез? Вот что время может делать. И дружок его, Сергей, в ту же помойку. Ну, или в ту же могилку, точнее, рядом. На их могилы я, так сказать, и взглянуть вряд ли приду. А вот эта побольнее будет, хотя тоже, в общем-то, потеря оказалась не такой катастрофичной. Но была потяжелее и больнее прежних, это точно. И этот. А тут наполовину твоя вина.
Перебирая в уме фотографии воображаемых могил, Роман встал и медленно пошел по тропинке, благо времени в запасе было много. Даже если не найдет ту могилу с книгой, съездит еще раз. Встал, двинулся по тропинке в сторону конца кладбища. Там, в конце, воротца тоже должны быть. И куда они могут вести, если дальше вроде как лесомассив?
 Вот этих двоих жаль очень сильно. Особенно второго. Отношения с Вадимом дали трещину намного раньше, чем когда Роман, издерганный и взвинченный служебными проблемами, наорал на него, выступив тем самым в роли бета-, а то и выше бери, альфа-особи в стае и тем самым просто заставив в ответ продемонстрировать наличие гордости. Да и вообще, его самолюбие Роман уже давно не считал нужным щадить. Собственно, в какой-то момент он уловил тряпичные черты вадимова характера и даже не задумываясь над тем, что делает, стал проявлять презрение. Роману казалось, что это происходит лишь порой и слегка, но на самом деле презрение выпирало столь же явно, сколь выпирает картофель из полиэтиленового пакета, на котором стоит в завлекательной позе не полностью одетая девица. И это было так естественно, что сближение дорого покойника с Сашкой показалось диким и смешным. Неужели на самом деле нужно было столько времени, чтобы догадаться: Сашка отчаянно льстит и захваливает, да к тому же обещает карьерный взлет, в этом весь секрет. Но в остальном… Как бесплатная рабсила он и сейчас сгодился бы, но в остальном, но в остальном... Они же забивали стрелку несколько раз, не примирение, но какое-то вялое дипломатическое перемирие. И какая это каждый раз была скучища. Переходящая в раздражение. Нет, это был безнадежный случай. Или Роман, как плохой начинающий врач, пропустил симптомы тогда, когда вылечить еще было можно. Большая красивая колонна с ампирной капителью. Дорогой мрамор. Стас. Вот это самая болезненная изо всех, которые в физических телах еще не лежат здесь. Аристократ, денди, декадент и тонкий мистик. Реинкарнировавший Дмитрий Дорлиак. Штучный товар, авторская работа, если кто-то захочет ему подражать, выйдет лишь тошнотворная пародия. А причина-то – вспомнить стыдно. Как можно было допустить, а? Оба были в полудепрессивном-полувзвинченном состоянии,работа , дела, можно было попытаться, но сам же не захотел. Ну а Стас никогда в жизни не шел на перемирия первым, если только речь не шла о работе и деньгах. А здесь не шла. Ну вот как ты мог, а? Вот на эту могилу долго придется еще возвращаться. Возможно, до конца жизни. Своей или Стаса – видно будет.
Света. Ага, "Это Света - после вашего совета". Смешно вспомнить. Интересно, она и впрямь думала, что всерьез ему интересна? Забыть и не вспоминать вообще. Старик Николаич. История грустная, но тут хотя бы нет его, Романа, вины. Старик, у которого начал портиться характер, взбрендил. И ссоры не было, потому что монолог ссорой назвать нельзя. Честные попытки помириться наталкивались на ледяную стену.
Роман настолько погрузился в созерцание, слегка оглушенный кладбищенской тишиной и свежестью, что на самом деле начал утрачивать разницу между мертвыми "по всем правилам" и мертвыми "благодаря фигуре речи". Впрочем, порой именно так и выявляется правда.
А это? Ох, скорее мимо, труп свежий и плохо присыпанный, страшно воняет, могила антисанитарная, кто ее рыл и засыпал вообще? И фотка на могиле жуткая. Это не просто оплывшая и раздавшаяся морда, это хуже, это выявление подлинной морды, она такая и есть. Видимо, из таких могил и вылезают вурдалаки, если они существуют. Роман оглянулся. Могил было две (а не одна, как ему увиделось сперва), они были уже пристойно засыпанными, хотя вполне свежими. На надписи, услужливо присовокупленные на казеных табличках, он даже не стал глядеть. Что толку себе врать - он знал, что там написано и с кем скоро придется расставаться.
А дальше? А дальше пустой участок, кладбище не кончилось еще, держат небольшой участок для желающих, услуги дорожают, выгодно; можно идти дальше, можно, если возникнет желание, тропинку пошире протоптать. Правда несколько могильных ям уже имеются. Вот они пугают  уже по-настоящему, это не шутки. Придется ли к ним вернуться или обойдется? Может, все же для другого посетителя, а? Кто ж его знает, еще ничего не кончилось.
Уже довольно близко были видны задние ворота кладбища, но тропинка еще не кончилась. Пройдя метров десять в обратную сторону, Роман принялся спокойно осматривать надгробия, приглядываясь, не выскочит ли откуда каменная книга.


Рецензии