Полный дрейф

Северин Подольский

Полный Дрейф
Трилогия
  Книга первая. Дрейф

От автора

Зеленый Змий… Кто он? Откуда он? Зачем он заглянул в наш мир?
Удивительно, что столь загадочный образ не нашел достойного отражения в мифологии. И, по-моему, это не случайность.
А ведь по силе своего воздействия на древнего человека он не только сопоставим с такими фигурантами, как Перун, Зевс или тот же Кетцалькоатль, но и значительно превосходит их, вместе взятых. 
Многочисленные труды по истории, медицине, психологии и даже карты пациентов наркологических диспансеров констатируют по большей части следствие этого влияния, но отнюдь, не его причины. Ловко маскируя первоисточник.
По просьбе своих, заинтересованных в этом деле друзей, я провел собственное расследование. И по их же просьбе оформил некоторую часть накопленных материалов в компактный эпос. 
«Дрейф» - первая часть эпоса посвящена слабо осознанной попытки героев стать собственно Героями и выйти за пределы парадоксального мира под условным названием «Минск ZAD 752-XL», в который Зеленый Змий так ловко интегрирован, что никто даже и не пытается его искать. У Героев нет никаких сверхспособностей, а на приключения их подталкивает куратор из загадочного мира под названием «Главк».
«Половецкие пляски» - вторая часть эпоса, в котором Героев пытались, было использовать потомки древних Галицийских вампиров для достижения своих, корыстных целей. Но выпустив из бутылки джина, они сами становятся изгоями среди «своих» и уже вместе с Героями идут на поиски загадочной козарской княжны, томящейся в неволе, под домашним арестом, в Мариуполе. А вместе, они уже сила, способная не только противостоять, но и победить «смотрящего» за юго-востоком Европы грозного вампира. В ходе этой изнурительной борьбы впервые прослеживается неявная связь вампиров с Зеленым Змием, хотя всем становится понятно, что вампиры – это все-таки самостоятельное зло.
«Тайна Александровского сквера» - заключительная часть эпоса. Герои уже почти дома, и от него их отделяет всего лишь два шага. Но эти, последние шаги является самыми тяжелыми. В борьбе местной шляхты с Электронным правительством Герои принимают сторону первых и даже добиваются перманентного успеха. Промежуточная победа, не может решить исхода всей войны, и они включаются в противостояние чужеродных сил уже на территории северного Урала. Где у подножия горы Кумба, в селе Баяновка и происходит эпохальная битва. Герои становятся ее свидетелями. Более того, они были вынуждены помочь одной из сторон.
Измотанный, сильно потрепанный победитель и рассказал им всю Правду…

Предисловие

Воздух был по-весеннему прозрачен. Сырая и промерзшая, укрытая полуметровым слоем старого и почерневшего снега земля, с удовольствием впитывала положенную ей порцию энергии от ласкового мартовского солнца. Почувствовав весну, оживилась и местная стая серых ворон, озабоченно каркая на всю округу, словно предчувствуя скорый прилет грачей и прочих пернатых конкурентов. Ведь через недельку с этой перелетной братвой им, как старожилам и настоящим хозяевам жизни, придется делить окружающее пространство.
Я забрался на остатки древних замковых укреплений, оставшихся тут со времен давно канувшего в Лету Великого княжества. С их высоты было удобно наблюдать за небольшой группой людей в трауре, выходящих из портала нашего старого деревенского костела. Устало прислонившись к стволу вековой липы, я достал из кармана флягу из нержавеющей стали. Сделав пару глотков виски, и прикурив сигарету, я попытался привести свои мысли в порядок.
Сегодня провожали Тадека. Его молодая вдова шла в самых первых рядах процессии и с явным беспокойством озиралась по сторонам, как будто я собирался нарушить ее волю.
«Чтобы духу твоего не было на его похоронах, Подольский!» - эти более чем странные слова, произнесенные Регинкой на пороге их дома, ворошили тихий шелест мыслей и ранили меня в самое сердце.
«Почему? За что?» - в голове никак не укладывалось ее жестокое решение, вынесенное мне вчерашним вечером. Причем, тоном полным ярости и негодования.
О смерти друга детства Тадека Гнездилы я узнал случайно, встретив два дня тому назад на автовокзале в Минске его двоюродную тетку.
- Как это произошло? – спросил я ее дрогнувшим голосом, до конца не веря в случившееся.
- Водка! Спалила она его окаянная. Как будто ты не знал? - проворчала тетя Ядя, с большим подозрением поглядывая на мои случайно заляпанные грязным снегом брюки и обувь. Не желая оправдываться и задавать лишние вопросы, я в полном молчании проводил ее до остановки.
На следующее утро, бросив все свои столичные дела, я сел в междугородний автобус и приехал на проводы Тадека, которого сегодня тихо, по-семейному и без моего участия, хоронили на деревенском погосте за костелом.
Внезапный порыв свежего ветра качнул на суку соседней рябины кормушку, не на шутку напугав краснопузого снегиря, тут же спорхнувшего на ближайшую ветку. Инкрустированная незатейливой резьбой старая коробка, маячила перед моими глазами, вводя меня в гипнотическое состояние.
Невероятно, я узнал ее! Это была, та самая кормушка, которую смастерил в детстве мой друг Тадек и мы часами напролет, подкармливали в ней снегирей, тайком принося для них из дома крупу и сухари.
Кормушка продолжала ритмично покачиваться, а в такт с ней, поплыли в моем сознании воспоминания далекого и счастливого детства.
Ведь именно с этого самого места у старой липы, мой старший брат Костик, в компании взрослых ряженых парней и нарумяненных девиц, с шумом и гамом уходил колядовать. Не взяв меня собой и оставив за бортом этого праздника жизни.
Задыхаясь от обиды, я брел по задворкам, утопая по пояс в хрустящем и искрящемся снегу, стараясь не смотреть на окна домов, украшенные к Рождеству серебристой ватой и блестящими елочными игрушками. Тишину нарушал лишь скрип снега под моими ногами, да заливистый лай собак, а праздничные окна манили меня волшебным светом и уютом домашнего очага. В сухом морозном воздухе веяло ароматным дымом березовых дров, и мой праведный гнев постепенно растворялся в тихой благодати рождественской ночи.
А вот и дом Петра Гнездилы, отца Тадека. Он живописно расположился на самой окраине деревни, на краю крутого обрыва, где мы любили кататься на санях. Из трубы дома высоко вверх уходил столб белого дыма, который почти касался нижней кромки серебряного месяца и постепенно растворялся на фоне мириад звезд млечного пути. Я стоял как зачарованный, и совершенно забыв о брате с его компанией, думал о вселенной…
- Кто это там бродит ночью в нашем огороде? Северин, ты что ли? – окликает меня Тэкля, мама Тадека, заперев сарай, где мычит самая удойная в нашей деревне корова. «Да ты же совсем продрог, малыш!» - тетя Тэкля заботливо помогает снять с меня промокший полушубок и подталкивает в теплую гостиную.
Тадек в накрахмаленной рубахе и отглаженных штанишках деловито двигает мехами огромного блестящего аккордеона, привезенного ему отцом из Новогрудка. Почему-то у нас всегда знали, откуда привозились такие дорогие и красивые вещи. Умиленные дяди и тети гладят его по головке, а слава Тадека достается и мне. Меня также угощают вкусным лимонадом и конфетами. Ведь в те далекие и счастливые времена мы пили исключительно молоко и воду, а по праздникам, иногда и лимонад. Другие напитки ворвались в нашу жизнь немного позже…
Кормушка уже почти остановилась, и на моей левой щеке застыла соленая слеза. Эх, Тадек, Тадек…
- Здравствуй, Северин! – раздался за спиной тихий голос, выводя меня из прострации.
«Марианна!» - узнал я свою бывшую соседку. Я был старше ее на целых семь лет, а когда учился в десятом классе, она была только в третьем, что отнюдь не мешало этой малолетней бестии строить на мой счет вовсе не детские планы.
«А ведь ей уже за тридцать и она, наверное, чертовски хороша собой!» - я все еще не решался посмотреть в ее сторону, стесняясь своих увлажненных глаз.
- Я взяла два билета в кино. Может, сходим? – Марианна всегда умела задавать вопросы с отсутствием вопросительной интонации.
- «Фанни и Александр?» - спросил я, припоминая именно этот анонс на свежевыкрашенной стене клуба. 
- «Фанни и Александр» - подтвердила она.
«Наверное, это судьба!» - я расправил плечи и…
*
- Стоп, Подольский! Что это?! О чем ты обещал написать эпос? - Иван Иванович небрежно отбросил в сторону мою рукопись.
- Как это о чем? «По следу Зеленого Змия», мы с Вами даже название согласовали – я определенно не мог взять в толк, что так насторожило Заказчика.
- Так дело не пойдет! – Иван Иванович минут десять нервно барабанил толстыми пальцами по столешнице.
- Извините, а как пойдет дело? – меня стала раздражать затянувшаяся пауза.
- Мы же договаривались, что это будет экшн-эпос – Иван Иванович деликатно напомнил мне это весьма странное словосочетание, первую часть которого я, по его мнению, либо проигнорировал, либо совершенно упустил из вида.
Я молчал, мне не было стыдно, но и возразить мне было также нечего. Красиво прикурив последнюю сигарету, я с безразличием созерцал временный беспорядок на своем столе.
- Ну, хорошо, может быть, ты так сможешь? – спустя несколько минут, Заказчик вытащил из потертого портфеля пачку разноцветных листовок.
- Что это? – я с изумлением разглядывал затейливые американские комиксы.
- Ты угадал! Это именно то, о чем ты сейчас подумал – Иван Иванович бережно отобрал у меня листочки, словно это была невероятно большая ценность.
- А может быть, мне лучше продолжить? Вы же не могли не отметить, сюжет развивается логично. Один из главных героев свое уже отгулял, вскоре подтянутся и остальные… - я решил  защищать авторскую линию.
- Так ты берешься или нет? – Заказчик угрожающе указал на замок своего портфеля.
- Попробую! – ответил я прижатый к стенке харизмой Ивана Ивановича, стараясь даже не смотреть в его сторону.
- Сроку тебе, три месяца! – он поднял вверх короткий и толстый указательный палец.
- Этого будет вполне достаточно, Иван Иванович – успокоил я его, понятия, не имея, с какого конца браться за работу…

Моим друзьям – Героям

Часть 1. Прозрение

Глава 1. Северин Альгердович Подольский

Шел удивительный 2011 год…
Пообедав в кафе «Скиф» я направился в парк имени Горького начинать новую жизнь.
Старая закончилась, как только я рассчитался за обед с длинноногой официанткой по имени Дарья, пригласившей меня заходить к ним как можно чаще.
- Обязательно, Даша! – как же я мог не улыбнуться этому очаровательному созданию.
Достав из кармана смятую десятидолларовую купюру, я сделал из нее маленький самолетик и пустил его по ветру. Полет не удался. Вчера я понял, что мои активы мне никто и никогда не вернет, а час назад я и вовсе закрыл на замок свой бесполезный в новых обстоятельствах офис.
Настроение было превосходным.
Я был свободен и даже ни на минуту не сомневался в том, что мою светлую голову обязательно посетит полезная и конструктивная мысль. Надо было только тихонечко посидеть на скамеечке и подождать, созерцая плавное движение реки.
Прошел час, а голова пока соответствовала состоянию души, то есть по-прежнему была абсолютно свободна. Лучи жаркого солнца настойчиво пробивались сквозь листву, и мой организм с трудом балансировал на грани сна и яви.
Поспать не удалось, из полусонного состояния меня вывел легкий удар ниже колена. Малыш, на педальной машинке бросив руль, смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
Я далеко не сразу понял, что он сказал, зато в этом  маленьком человеке неожиданно узнал самого себя в своем далеком и счастливом детстве. Переведя взгляд в сторону, я на миг обомлел: возле шумного водопада стояли мои молодые родители, спокойно наблюдающие за маленьким сыном, застрявшим на крохотном автомобильчике возле ног чужого дяди.
Мне захотелось крикнуть: «Мама, папа!», но пришлось сдержать себя, понимая всю абсурдность этой встречи.
Наконец, до меня дошло то, что из далекого прошлого я пытался сказать сам себе: «Дяденька, кажется, я сбил ворону!»
- Ты вряд ли смог бы это сделать – я погладил малыша по голове, и почувствовал, как предательски наворачиваются на мои глаза самые настоящие и соленые слезы.
- Она живая! – обрадовался он, глядя, как большая темно-серая птица, усаживается прямо на бордюр. 
- Ничего себе! Смотри! – я был в шоке от необычной позы пернатого существа.
- Ты лучше туда посмотри! – прокаркала ворона в сторону деревянной постройки. Обернувшись, я с удивлением узнал давным-давно сгоревший кинотеатр «Летний», в который мне однажды, еще в дошкольном возрасте удалось прошмыгнуть, и посмотреть кинофильм под названием «Фантомас». 
- Ой, не могу! Вот умора: «Ха-ха-ха!» – смеялся Фантомас, наводя ужас на всю округу – куражилась наглая ворона, качаясь на спинке и забавно дрыгая лапками.
- Что ты хочешь этим сказать? Мы разве вместе смотрели это кино? – спросил я птицу, напрягая память. Ворона явно была волшебной и ее фокус меня озадачил.
- Грядет сбой парадокса Буанкаре-Ластовича!* и мир** вокруг изменится. Извини приятель, но мне уже пора. Ты, главное, держись старина! Я думаю, что твои друзья тебе помогут – ворона ловко вспорхнула с каменного бордюра на ближайшую ветку. 
Мираж исчез, и я по-прежнему сидел на скамейке в полном одиночестве.
«Действительно, а не пойти ли мне сегодня к друзьям?» - я очнулся и решительно зашагал к выходу из парка.
Но к друзьям я в тот день так и не попал…
А не попал потому что, не дойдя до середины моста, я потерял сознание, а очнулся посреди ровной белоснежной пустыни, а может быть, это была и глыба льда в океане.
«Боже мой! Это же надо столько проползти!» - след от моего тела уходил до самого горизонта. На мне были надеты темные полярные очки и красная курточка, а вот обувь вызывала подозрение, так как вместо теплых унтов мои ноги были обуты в легкие осенние туфли. Поэтому вполне вероятную версию о том, что я полярный летчик, пришлось временно откинуть.
Приподняв на миг очки, я чуть было не ослеп, искрящаяся на ярком солнце снежная долина простиралась до самой линии горизонта.
«А может, я свое тоже отгулял? - промелькнула в голове свежая мысль, но внутренний голос деликатно помалкивал, не реагируя на происходящее. И чтобы отринуть все сомнения я решил действовать, пошевелив одной ногой, а затем и другой. Удивительно, но все работало!
Осторожно приподнявшись со снега, я пошарил в своих многочисленных карманах, однако никаких документов, удостоверяющих мою личность, в них не оказалось. Единственным предметом, извлеченным из внутреннего кармана куртки, была полосатая красно-желтая картонка с отпечатками чьих-то пальцев. Смяв ее, я выкинул этот артефакт, связывающий меня с непостижимым прошлым.
На моем левом рукаве гордо красовалась эмблема - флаг китайской народной республики. Сняв рукавицы, пришлось аккуратно потрогать свои скулы. Вроде все в порядке, на ощупь – это было явно мое лицо, но мне вдруг стало как-то неловко из-за этого телодвижения, в котором я усмотрел легкую расистскую нотку. И я воровато оглянулся.
Куда же я полз, как летчик герой Мересьев? Впереди меня простиралась бесконечная заснеженная равнина. Позади тоже она, но вся изрытая моим, якобы беспомощным телом.
«Пора прекращать бесперспективное скитание по чужим просторам» - с этой мыслью, я развернулся, уверенно зашагав в обратную сторону, стараясь придерживаться своего же следа. И примерно через час вышел к предполагаемому месту старта. Сомнений больше не оставалось, я не полярный летчик – я космонавт, а если быть точнее, тэйкунавт, ведь, насколько мне известно, в Китайской народной республике нет космонавтов, там одни тэйкунавты. А рядом со мной, на ослепительно белом снегу лежала раскрытая капсула серебристого цвета, подозрительно точно напоминавшая огромное куриное яйцо. Опознавательных знаков на ней не было видно, за исключением крохотного значка ни на что не похожей графики. На первый взгляд он напоминал очень странный руноподобный иероглиф, с элементами шумерской клинописи.
Затаив дыхание, я очень осторожно заглянул внутрь этого фантастического корабля. Никаких приборов, кроме большой и вогнутой панели монитора, спереди, и кресла-лежанки в центре «яйца», не наблюдалось. Почти все свободное пространство было заполнено белым и пористым материалом, напоминавшим строительный утеплитель. Не было даже намека, на какое-либо оборудование и присутствие системы жизнеобеспечения. Скорлупа «яйца» показалась мне чрезвычайно тонкой и непрочной, несмотря на обилие заклепок.
Судя по всему, я потерпел крушение, и очевидно где-то рядом находился более крупный космический аппарат. Мой аналитический ум рассмотрел также и альтернативный вариант: «Возможно, сюда из космоса прилетело Зло и мне с ним пришлось вступить в смертельную схватку. Врагу удалось бежать, предварительно укусив и парализовав мои ноги».
К сожалению, это выглядело вполне логично.
«Пистолет?!» - я не шутку всполошился, ощупывая то место, где должна быть кобура. Но не было и ее, что меня всерьез озадачило.
Из размышлений меня вывел свистящий рокот, и я увидел спускающийся ко мне ослепительно белый вертолет.
«Наши!» - слава богу, это был вертолет белорусских ВВС, и я почти успокоился, но на его тонком фюзеляже дополнительно присутствовали также два скрещенных флажка, польский и российский. Это было удивительно, и одновременно  настораживало.   
Навстречу мне бежал человек и размахивал руками, тут и гадать было нечего, этот человек был чрезвычайно рад меня видеть. Хоть какой-то позитив! Не обращая внимания на мою капсулу, человек обнял меня за плечи, и со словами: «Поехали домой, Северин!» - повел меня к вертолету. Я открыл было рот, чтобы обратить внимание своего нового товарища на то, что лежало позади нас, но тот произнес лишь: «Дома, Северин, все узнаешь дома!»
В вертолете меня уложили на лежанку, бережно укрыли теплым одеялом, дали выпить полстакана не разведенного водой спирта и закусить соленым огурцом. После двух-трех затяжек крепкой кубинской сигареты, я уснул. Очевидно, мне пришлось много пережить за предыдущий отрезок времени.
*
Очнулся я уже в госпитале. Мне почему-то, сразу показалось, что это не обычная больница, а именно военный госпиталь. На моей пижаме с погонами, которая висела на спинке стула, угадывались воинские знаки различия. Память медленно одаривала меня отдельными и весьма смутными воспоминаниями. Но без подсказок и наводящих вопросов я точно знал, что это были офицерские погоны.
Рядом со мной сидела медицинская сестра с безупречной фигурой. Ее мужественное лицо с небольшим шрамом на лице хоть и косвенно, но также могло говорить о принадлежности данного учреждения к силовому ведомству.
Мою попытку встать, сестра решительно пресекла словами: «Вам еще рано вставать, Северин Альгердович!»
Да! Видно многое мне еще предстояло вспомнить. Однако я точно знал, что видел в своем прошлом фильмы про людей, у которых по различным причинам отшибало память. Бедняги мыкались и страдали, а вот я верил в свой разум и твердо знал, что придет время, и все станет на свои места. Слегка напрягало ограниченное пространство палаты, но две большие звезды на моих погонах заставляли держать себя в руках.
В течение последующего месяца я активно посещал всевозможные процедуры и тренинги. Ко мне часто приходили мои сослуживцы и друзья, которых я лично не помнил или не знал, но они приносили фрукты, конфеты и новости с работы. Именно от них я получил информацию, что служу старшим офицером в каком-то очень закрытом НИИ, успешно руководя Сектором по распределению открытий и изобретений.
От своей ассистентки, Веры Петровны Саркисян, я узнал, что был холостым, но общительным человеком. И это обстоятельство было воспринято мною как позитивная информация, ведь абсолютно незачем искушать ослабленную психику встречей с семьей, которая, наверняка, переживала бы мою полную амнезию и видела бы во мне инвалида.
- Руководство с нетерпением ждет твоего выхода, Северин Алгердович! – Вера Петровна не заморачиваясь, затушила окурок прямо в белоснежном блюдечке, в котором мне обычно приносили таблетки.
«Опять накурили!» – словно из-под земли, на пороге палаты возникла грозная фигура медсестры, смерившей Петровну пронзительным и негодующим взглядом.
- Что хочет от меня руководство? – спросил я свою ассистентку, не обращая внимания на ворчание сестры, зная, что за грозной и волевой внешностью она умело маскирует хрупкую и романтичную девичью душу.
- Ты же сам понимаешь, как снизились за это время наши показатели – Вера Петровна одарив меня апельсином, к  большой радости медсестры, собиралась покидать палату.
- А, показатели… - мне пришлось сделать вид, что я в курсе дел.
Уже на следующий день мой окрепший организм прогнали через удивительную установку, напоминавшую томограф. Доктор долго изучал результаты, а затем пригласил и своих коллег. После достаточно затяжного консилиума с резюме: «У Вас все в порядке, Северин Альгердович!» - меня выписали из госпиталя.
Внизу меня встречали. Как я уже знал, начальник Отдела  Давид Бедросович Каганович и моя правая рука, Вера Петровна Саркисян, практически каждый день навещавшая меня в госпитале.
А вот моим домом, совершенно неожиданно для меня, оказалось общежитие семейного типа. Справедливости надо отметить, что очень комфортабельное, чистое и уютное. Еще больше меня удивило то обстоятельство, что Вера Петровна Саркисян имела ключи от моего скромного жилья, и уверенно ориентируясь в обстановке, буквально за пять минут накрыла шикарный стол. Давид Бедросович достал из своего потертого портфеля пухлую литровую бутылку.
«Коньяк!» - прорезалось в памяти знакомое слово. В моем баре также оказалась кое-какие напитки, и мы начали нашу вечеринку.
«Северин Альгердович, постарайтесь воздержаться от приема крепких спиртных напитков. Хотя бы в самое первое время» - в моей неокрепшей памяти вспыли напутственные слова  лечащего врача. Но всплыли они уже после прихода в гости Андрея Дмитриевича Гурского, начальника смежного сектора и моего друга. Что-то менять было уже слишком поздно…
Вечеринка прошла в теплой, уютной домашней обстановке и закончилась с первыми лучами восходящего солнца. Голова раскалывалась, лучи еле пробивались сквозь мое давно не мытое окно, а я стоял и радовался жизни, осознав этой ночью что имею честь служить в отличном и дружном коллективе.
«Удобно ли будет попросить Веру Петровну завтра помыть окно или сделать это самому?» - с этими мыслями я отхлебнул кофе и вернулся к гостям.
Гурский был как огурчик, потому, что и не думал ложиться спать. Хуже было с Кагановичем.
«Бедросович, подъем!» – я сделал попытку растолкать шефа.
- Бесполезно! – безапелляционно заявила Вера, поправляя прическу, убеждая меня в том, что аналогичные ситуации с Давидом уже приключались и ранее.

Примечания к первой главе:
*  Ворона обманула, нет такого парадокса.
** Однако следует отметить и даже особо подчеркнуть, что незримое присутствие этого странного мира отдельные личности всегда ощущали, начиная с незапамятных времен:
«Гинунг-Гагап!» - воскликнул один из храбрейших вождей древних скандинавов Рагнар «Кожаные Штаны», сгинувший еще на подходе к границам этого странного мира.
«Тартарары!» - прошептала мама Бату Хана, отправляя сына в загадочные земли древней Руси.
«Полный *****ц!» - (прямая речь) гораздо более определенно, выразился мой друг и наш современник, Андрей Дмитриевич Гурский, лично там побывавший.

Глава 2. СРОИ (Сектор открытий и изобретений)

- Ну и который из них, наш институт? – выйдя на свежий воздух, я беспомощно озирался, наблюдая в зоне прямой видимости всего три здания и каждое из них было вполне пригодно для размещения подобного учреждения.
Гурский, неплохо ориентируясь на местности, уверенно зашагал по направлению к четырехэтажной постройке с мансардным этажом. Ночью Вера Петровна шепнула мне на ушко, что Андрей в молодости был таксистом и даже сдал в отдел кадров какую-то мятую справку из Вильнюсского таксопарка на литовском языке, которую так никто и не смог прочитать.
- А кем сейчас работает Андрей Дмитриевич? – спросил я Веру по дороге на службу.
- СПП, сектор песни и пляски! Круче только особый отдел – после этих ее слов, я сразу же вспомнил о романе Гурского с какой-то светлой женщиной. По-моему, она занимала пост заместителя директора института. Хорошо было бы еще вспомнить, чем занимался в этом заведении лично я, но тут память пока помалкивала.
- Зря конечно мы не подняли Кагановича, сейчас шеф устроит нам разнос - предположила Вера Петровна, открывая дверь на которой висела золотая табличка с надписью: «Директор. Сергей Васильевич Раскаталин».
- Какие люди! – директор даже вышел из-за стола, чтобы поприветствовать нашу компанию.
- Сергей Васильевич! Там…, Бедросович застрял – я решил воспользоваться хорошим настроением директора, чтобы выгородить своего непосредственного начальника.
- Да ладно! Разве ж я не понимаю? Главное, что коллектив снова вместе. И, надеюсь, наши дела скоро пойдут в гору – Раскаталин сняв дорогие очки, протирал стекла специальной тряпочкой.
- Можете даже в этом не сомневаться, Сергей Васильевич! Не подведем! – я пожал ему руку, и заряженные позитивом, мы двинули делать наше общее дело.
По пути в свой офис я чуть не забыл пройти очень важную производственную процедуру (благо Вера Петровна Саркисян была всегда рядом) «ЕМД», т.е., ежедневный медицинский досмотр.
Мы по очереди зашли в кабинет с табличкой «Главный врач.  Александр Витальевич Большаков».
«Виски, коньяк, текила?» – с явным одобрением втянул в ноздри воздух доктор, приложив стетоскоп к моей груди.
- Не помню – честно признался я, терзаемый весьма неординарным послевкусием и головной болью, намекавшей на более сложную и изысканную композицию.
Доктор был профессионалом своего дела. Сняв у нас отпечатки пальцев, и сделав цифровые снимки зрачков,  он выдал всем по пластиковому браслету с гравировкой сегодняшней даты. При этом он погрозил пальцем Гурскому,  у которого зрачок и бельмо с трудом совпадали с параметрами архивных данных.
Все! Путь на работу был открыт, и я с волнением толкнул дверь своего офиса.
«Вот это порядок!» – я с благодарностью посмотрел на Веру Петровну. Ведь именно благодаря ей, служебное помещение нашего СРОИ содержалось в идеальной чистоте. Проведя пальцем по малогабаритному белому роялю, стоящему в дальнем углу, я не обнаружил на нем ни одной пылинки.
- Вера, а откуда здесь этот музыкальный инструмент? – моя память в очередной раз дала сбой. Белый рояль на фоне компьютеров и прочей аппаратуры смотрелся несколько инородно.
- Это подарок! – улыбнулась Петровна.
- Чей? – я посмотрел на свои пальцы, пробуя их на предмет владения инструментом.
- Мой – еще более скромно ответила моя ассистентка.
- А я, что играю на рояле? – пройдясь пальцами по его клавишам, я быстро понял, что они к нему никакого отношения не имеют.
- Обещали овладеть – Вера Петровна скрылась в недрах большого и встроенного в стену шкафа.
- Ты имеешь в виду игрой на рояле? – я за последние дни узнавал о себе слишком много новостей.
- … на рояле – шкаф поглотил часть ее фразы.
Зато свое рабочее место я узнал сразу. Уверенно расположившись в потертом, но еще вполне сохранившим свои роскошные формы черном кожаном кресле, я лихорадочно соображал, что делать дальше? Петровна достала для меня пурпурно-лиловый комбинезон с серебряными погонами старшего офицера. Затем, сделав две чашечки кофе и облачившись в легкий, воздушный халатик с сержантскими погонами, она заняла место около меня, на краешке стола. Я погрозил ей пальцем и указал на пуфик, который стоял рядом.
«Совсем распустилась тут без меня! Никакой дисциплины» - поворчал я для порядка, настраиваясь на работу.
Неожиданно для себя я снял браслет и приложил его к блестящей площадке на системном блоке своего компьютера. Мгновенно включился блок питания, захрюкал жесткий диск, а огромный, полутораметровый и полукруглый монитор начал подавать признаки жизни.
Пока ничего не происходило, лишь по заставке хаотично кружили «мыльные» пузыри. Время шло, мы с Петровной выпили кофе, выкурили по сигаретке, пока ничего не менялась. Напряжение нарастало, хотя меня стало клонить ко сну.
Примерно через час в одном из пузырей появились символы: «2х2=?». Честно говоря, я растерялся и не знал, что означает этот бред. Однако, судя по всему, у меня была отличная помощница с отменной реакцией. Вера Петровна мгновенно схватила блокнот, посмотрела на часы, сделала в блокноте какие-то пометки и стала уже более внимательно вглядываться в монитор.
«Началось!» - подмигнула мне она. 
Я с умным видом кивнул ей головой и рассеяно продолжал разглядывать пузыри на экране. 
То, что произошло дальше, немало меня удивило. Еще один пузырь налился записью «2х2=?», а затем еще один, а затем еще, и еще. Вера Петровна лихорадочно делала пометки.
«Умничка!» - мне стало приятно, что у меня такая расторопная и смышленая ассистентка.
Вскоре осталось всего лишь пять пузырей, свободных от этих совершенно идиотских вопросов. Примерно через полчаса процесс временно стабилизировался, и Вера позволила себе несколько расслабиться. Из чего я сделал вывод, что на сегодня больше ничего непредвиденного не произойдет.
Откинувшись на спинку кресла, я «мышью» отловил один из пузырей, в выделенном тексте «2х2=?» сделал исправление «2х2=4» и нажал клавишу «Ввод». Пузырек радостно завибрировал, стал наливаться и лопнул в виде красивого фейерверка.
На Веру Петровну было страшно смотреть! Вдруг у нее округлились зрачки, и вела она себя так, как будто я взорвал у нее на глазах атомную бомбу. Что-то странное проскочило в ее взгляде, но я в тот миг не обратил на это никакого внимания.
- Вы же не провели аналитику! У нас будут большие неприятности и сейчас нас потащат к особисту – простонала Вера.
Я был в шоке! Действительно, на потолке зажглась красная лампочка, и стал прерывисто гудеть зуммер. Дверь нашего офиса распахнулась, и человек с неприметным лицом попросил нас следовать за ним. Мы шли по длинному коридору. Настроение было паршивое, первый день работы и такая осечка!
Мы шли как на расстрел.
Из-за одной двери раздавался шум, хохот и звуки музыки. Память чуть-чуть приоткрывала мне свои завесы, это был Сектор Андрея Дмитриевича.
- А кто помогает Гурскому? – я пытался припомнить его ассистентку, но не мог.
- Андрей Дмитриевич работает в одиночку. Из штатного расписания  заместитель директора  Маргарита Михайловна Догоняйло, давно вычеркнула всех его молоденьких помощниц – проинформировала меня всезнающая Вера Петровна.
«Служебный роман! Так вот значит у Андрея с кем связь. Действительно, элитный сектор» – я шел по коридору и еще долго оборачивался на звуки безудержного веселья, которые не смогли заглушить даже специальные двери с дополнительной звукопоглощающей облицовкой.
Наконец мы подошли к малозаметной дверке, на которой мелким шрифтом и розовым мелком было начертано: «Особист. Марат Казимирович Пинько». К моему изумлению из нее незаметно выскользнул доктор, Александр Витальевич Большаков.
- А вот и наша пропажа! - радушно заворковал Казимирович, обнимая меня как родного.
«Мягко стелешь, Маратик!» - подумал я, продолжая оставаться в объятиях радушного хозяина.
- Вера Петровна, а Вас я попрошу вернуться на рабочее место - то ли попросил, то ли приказал Марат Казимирович.
«Интересно, стучит ли на меня Вера?» - пронеслась в голове тревожная мысль.
Как мне захотелось, чтобы моя память как можно скорее вернулась на место!
- Ох, не нравится мне твоя энцефалограмма, Северин! – не обращая внимания на ход моих мыслей, проворчал Пинько, разглядывая распечатки, которые, несмотря на строжайшую врачебную тайну, он каким-то образом добыл у оператора томографа.
- Вот смотри! Здесь. Здесь. И еще здесь – обвел он химическим карандашом три участка.
Я мельком глянул на эти синусоиды, но тут и врачом не надо быть – в трех местах явно прослеживалась двойное возрастание амплитуды, причем привязать их к какой-либо периодичности было невозможно.
- Это не по моей части Марат – сказал я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
- А что ты скажешь, насчет сегодняшнего прокола? Или думаешь, что Каганович тебя опять отмажет? – в голосе Казимировича слышались уже стальные нотки.
- Марат, как на духу! Ну, ничего я не помню, абсолютно! – почти простонал я.
Марат удивлено посмотрел на меня. Я прекрасно знал, что обмануть его практически невозможно, и теперь осталось уповать только на то, что он мне поверит.
- А как же ты прошел досмотр? – не унимался особист.
- А ты спроси это у Большакова – парировал я.
- А я и спрошу! А заодно и проверю, когда он последний раз поверял свои приборчики. А то – пьет сука, с утра до вечера! А уволить не могу, блатной! Раскаталинский выкормыш! Рыбачек, мать его… – вдруг сорвался Казимирович, наступив в своих воспоминаниях на свою самую любимую мозоль.
Теперь и я стал припоминать, что суровый Марат дома превращался в любящего и предупредительного мужа, который только мог мечтать о той свободе, которую имели Раскаталин с Большаковым.
Те ездили на охоту и на рыбалку – когда хотели, и сколько хотели.
В течение пяти минут Марат остывал от своей ярости. Ему было стыдно.
- Ладно, Северин! Иди, работай – великодушно отпустил меня Марат Казимирович.
- И передай Кагановичу, чтобы зашел – уже вдогонку бросил он.

Глава 3. ОМГ (Отдел музыкальных гармоний)

За столом уютно расположились Вера Петровна Саркисян и Давид Бедросович Каганович. Вера взволнованно глотала пиво, прямо из горлышка. Давид делал то же самое, только совершенно бесстрастно.
Две пустые бутылки на полу говорили о том, что Петровна, наверное, уже все подробно изложила шефу. Ну и замечательно! Не надо будет лишний раз распинаться. Тем более что и сказать-то мне было нечего.
- Тебя просил зайти Марат – буркнул я шефу, вместо приветствия.
- Да пошел он! – не стесняясь присутствующей дамы,  жестко отрезал Давид.
«Хорошо ему, начальник Отдела! Может смело посылать самого Казимировича» - подумал я с завистью с высоты начальника Сектора.
- Да и ты не трясись, будто Пинько не помнит, что премия за прошлый год была получена исключительно стараниями твоего Сектора – прохрипел шеф, открывая третью бутылку пива.
- Так отчего тогда Раскаталин не сократит особиста? – спросил я, доставая из сейфа бутылочку с коньяком.
- Верунчик! Не службу, а в дружбу, сгоняй в буфет за орешками – оживился Давид Бедросович, который каким-то чудом или затылочным зрением уловил появление коньяка в моей руке.
- Вот ходил бы ты почаще на оперативные совещания к Раскаталину, то знал бы, сколько проходимцев вьется вокруг нашего института с одной единственной целью – купить, а еще лучше украсть ту информацию, которой мы располагаем.
- Так что сокращать Казимировича, никак нельзя! Не зря он ест свой хлеб – ответил шеф, выпуская колечко дыма.
- Пока ты обретался в госпитале, Марат раскрыл афериста из архивного отдела, который за копейки продал двум братьям один исторический фолиант. Так эти негодяи присвоили содержимое себе, а из остатков сделали некий суррогат и стали его продавать новоявленным снобам. А вот бывшие хозяева этого фолианта, которые передали нам его на хранение, теперь еще и сами доплачивают, чтобы поскорее быть вычеркнутыми из всех списков – продолжал Давид, бычкуя остаток сигареты.
- Ты сам-то понял, что сказал? – спросил я Давида, припоминая несколько иную версию этой удивительной истории.
- А вот и Вера Петровна пришла! – оставив без ответа мой вопрос, радостно заворковал Бедросович.
Молча, пропустили по рюмочке…
- Северин, я вот что думаю. Тебе все равно начинать как будто заново. Может, возьмешь Отдел музыкальной гармонии? Работы конечно больше, но и зарплату подкинут – раскрыл передо мной карты Давид Бедросович.
- Не знаю, пройду ли я по здоровью, Казимирович нашел какие-то серьезные отклонения в моей энцефалограмме – я старался быть предельно честным.
- Ну, во-первых, Марат в этом ничего не смыслит, ну а во-вторых – у тебя есть еще коньяк? – неожиданно спросил шеф.
После обследования содержимого сейфа я извлек еще две бутылки, и тогда Давидова рука потянулась к селектору.
- Александр Витальевич, Большаков! – зайди на пару минут в третий Сектор и захвати с собой все медицинские бумажки Подольского Северина Альгердовича – пророкотал Давид Бедросович по громкой связи.
Дверь открылась подозрительно быстро, как будто Большаков под ней нас караульную службу. Я не знаю, почему Марат обвинял его в пьянстве. По внешнему виду, полный интеллигент. Разве что, мощная очковая оптика скрывала его сущность.
Так как Давид сделал объявление по громкой связи, то вскоре на горизонте нарисовался Андрей Дмитриевич Гурский, почуяв, что тут может понадобиться и его помощь.
Переходить к делу сразу, было у нас не принято, и мы приняли по рюмочке. Покурили.
Потом еще по рюмочке, и еще по одной.
- Выкладывай энцефалограмму, Саша! – скомандовал Давид. 
Большаков, нервно озираясь по сторонам, стал нехотя выкладывать эту гармошку прямо на неубранный стол. Все с умным видом созерцали эти кривые, и только три странные отметки, сделанные химическим карандашом Марата, вызывали подозрение.
Молча, выпили еще по одной, пауза затянулась…
- Да фигня все это, братцы! – выпалил Гурский.
- Мне тоже делали томограф, вот у меня была амплитуда, так эта была амплитуда! – воскликнул Андрей Дмитриевич и, подобрав на столе фломастер, вмиг дорисовал несколько кривых раза в два крупнее моих.
- Вот трепло! Вы бы хоть громкую связь отключили! - раздался голос Маргариты Михайловны из дверного проема.
- Маргунечка! Присаживайся, а то заработалась рыбка моя! - защебетал Гурский, вытаскивая из-под моего рояля лишний стульчик. 
Надо отметить, что Маргарита Михайловна, несмотря на свое высокое социальное положение, вела себя вполне демократично. Что весьма ценилось нами, простыми начальниками Секторов и Отделов.
Память прибывала ко мне, но не так быстро как я того хотел.
- Саша! Мы с завтрашнего дня переводим Северина Альгердовича в Отдел музыкальной гармонии, тут нужна твоя виза - Давид протянул ему ручку и чистый лист бумаги.
Внутри Большакова шла борьба, сейчас необходимо было принимать решение, а я был уверен, что у них с Пинько сложились слишком доверительные отношения, которые он так, по пьянке, ломать не хотел.
- Да ладно, Саня, не дури, подписывай - попросил за меня Гурский.
- Виталич! С тебя не убудет – это уже вмешалась Маргарита Михайловна.
Большакову ничего не оставалось делать, как поставить автограф.
Давид Бедросович, сложив чистый лист бумаги вчетверо, сунул его себе во внутренний карман.
- А куда пристроим Веру Петровну? Может быть, ко мне, в Сектор? – подозрительно быстро сориентировался Андрей Дмитриевич.
- Я тебе покажу сейчас Сектор, собирайся! Идем домой – Маргарита могла временами проявить и жесткость характера.
Давид расстегнул свой черный френч с золотыми погонами и подсел к моему белому роялю. Бедросович любил поставить на крышку инструмента пепельницу, бутылочку хорошего коньячка и помузицировать для души.
Надо отметить, что мы далеко не всегда схватывали его музыкальные темы, и уж совсем хромала техника, но зато делал он это совершенно искренне.
Я подошел к окну. Рабочий день заканчивался. У парадного крыльца стояла шикарная раскаталинская «двадцать четверка» канареечного цвета. Личный водитель директора загружал в багажник ящик с водкой. Все знали, что на работе Сергей Васильевич не употреблял…
*
Веру Петровну Саркисян приписали к новому Отделу, но учитывая ее заслуги во время моего отсутствия в СРОИ, ей вполне заслуженно дали двухнедельный отпуск.
А вечером она срочно убыла в неизвестном направлении, даже не успев забрать у Маргариты свой стильный и дорогой байк, отключив и мобильный телефон.
Этому обстоятельству Михайловна, любившая с ветерком погонять по вечернему Минску, делая легкий шопинг, была чрезвычайно рада.
Включив аппаратуру, я уже больше часа сидел в своем ОМГ и в самых расстроенных чувствах смотрел на монитор, решительно не представляя, чем  же мне сегодня заняться.
По экрану резво перемещались совершено идиотские и непонятные картинки-загадки: «обезьянка, питекантропик, человечек». И словно издеваясь, вся эта галиматья кружилась внутри почти каждого пузыря. Так продолжалось до обеда, и я стал потихоньку сходить с ума.
Наконец раздался спасительный звонок на обеденный перерыв, и я побрел в буфет.
По пути попадались немногочисленные сотрудники. Меня тут знали. И я, стараясь быть вежливым, кивком головы отвечал на их приветствия.
Желающих приобщиться к общепиту сегодня практически не было. Взяв две порции драников со сметаной и кофе, я сел за свой любимый столик возле окна.
По интерьеру наш институтский буфет с первого взгляда больше напоминал шикарный клуб, хотя и был отделан самыми дешевыми материалами.
Съев драники и лениво потягивая кофе, я с удивлением созерцал сооружение в виде огромного подиума в центре зала. Хромированные металлические стойки уходили под самый потолок. Эту загадку я разгадал достаточно быстро, вспомнив, что с модернизацией народного хозяйства, в нашу страну мигом хлынули западные инновации.
Как по команде появились активисты из среды самой неугомонной части нашей институтской молодежи, жаждущей перемен. Они то и подсунули на подпись Раскаталину ни с кем не согласованный документ.
Так, во время обеденного перерыва, в нашем буфете стал функционировать молодежный стрип-клуб. Поначалу это несколько шокировало публику, но затем все привыкли. Тем более что дисциплину никто не отменял, а со звонком молодежь разбегалась по рабочим местам, правда, еле успевая накинуть что-нибудь из одежды.
Здесь же, жуя бутерброд с колбасой, Марат и познакомился со своей новой пассией, семнадцатилетней лаборанткой из архива.
Это было очень тяжелое время, когда деньги обесценились, но нам в институте давали талоны на питание, а также на предметы самой первой необходимости.
Совершенно неожиданно в моей памяти всплыла яркая картинка, как у Марата Казимировича вдруг заблестели глаза. В возбуждении он схватил со стола два моих талона на сахар, я и глазом не успел моргнуть, как он резво подбежал к юной танцовщице и засунул их ей в купальник.
А на следующий день у них все понеслось, завертелось и окончилось браком. Правда, только гражданским браком.
Вполне возможно, клуб продолжал бы свою работу и до сих пор, но радикально настроенная молодежь пошла еще дальше. Однако есть все же рамки, которые переходить не стоит. Так однажды Большаков накрыл в подвале главного корпуса подпольный гей-клуб.
Это было уже более чем запредельно, особенно потому, что практически все «гости» были пришлыми иностранцами!  И кто провел их на территорию сверх закрытого института, так и осталось тайной.
Меры были приняты самые жесткие, все активисты этого движения были уволены. Казимирович получил строгое предупреждение, а демократично ко всему настроенная Маргарита чуть было не вылетела с работы. Пошла волна, могли убрать и самого Раскаталина, но он чудом устоял, однако, сразу стал «зажимать гайки».
Под горячую руку Сергей Васильевич закрыл и стрип-буфет, оставив исключительно одну его функцию – функцию быстрого питания. 
Так что отдельные моменты из жизни нашего института стали прорезаться в памяти, но технология собственно моей работы, увы, была пока для меня недоступна.
«Не погорячился ли я, взвалив на свои не слишком могучие плечи Отдел музыкальных гармоний?» - эта мысль меня терзала, когда после обеда я занимал свой пост у компьютера.
А на экране по-прежнему мельтешили загадки: «обезьянки, питекантропики, человечки…»
К счастью заглянул Гурский, и я решился на откровенный разговор.
- Андрюха! Клянусь, ничего не помню. Сижу и смотрю на монитор как баран на новые ворота. У тебя же Сектор песни! Может, поможешь? – с тоской в голосе попросил я.
- Разберемся! – Андрей Дмитриевич был оптимистом.
- Сначала выйди из сети! Ты же влез в базу своего бывшего Сектора – поставил первый диагноз Андрей.
Что ж, стало сразу немного легче.
- Теперь войдем в базу Отдела, и… на, получи! – Гурский самодовольно потирал руки. 
Все пространство наполнили звуки чудной музыки, и мне кажется, что где-то, я ее уже слышал. В каждом пузыре были одинаковые нотные символы.
- Андрей, а где включается аналитика? – это был больной для меня вопрос.
Но не для Гурского! Он не раздумывая, нажал на огромную красную кнопку в центре стола, и в правой части монитора сразу же побежала текстовая строка.
Наконец-то, она остановилась и пульсирующий текст  гласил: «Полонез. Огинский».
- Точно, полонез! И что же мне делать дальше? – я был весьма заинтригован.
- Ничего. Нажми «Ввод» - его ответ обескуражил меня.   
- И всего-то? – я с опаской посмотрел на эту клавишу, вспомнив зуммер и красную лампочку под потолком.
- А это немало, особенно для самого Огинского! – уже в дверях весело ответил Гурский.
- Да! Забыл сказать, не нажимай «Ввод», ранее отработки по аналитике, даже если тебе вдруг покажется, что ты знаешь ответ. Пинько будет стоять у тебя за спиной раньше, чем ты успеешь сообразить, что ты наделал – добродушно добавил Андрей Дмитриевич.
Ну, это я уже и сам знал!
Остаток дня прошел без приключений. «Венгерский танец номер пять» я при помощи аналитики направил Брамсу, песню «Про веселых человечков», какому-то Махлюковичу.
На сегодня, судя по всему, музыкальных гармоний больше не заказывали, и я позволил себе расслабиться.

Глава 4. Марат Казимирович Пинько

Вспоминая свой недавний прокол с таблицей умножения и сегодняшний рабочий день, у меня зашевелились некоторые подозрения по поводу всего происходящего. Решив размять косточки, я двинул по институту, имеющего два вполне официальных названия. Для большинства гражданских лиц он назывался просто, «Институт современных знаний». А для более узкого круга посвященных лиц еще проще, «НИИ ТЗХЛ». Учреждение  разместилось в старом четырехэтажном здании с мансардой в лесопарковой зоне, в трех километрах от Минска.
Мансардный этаж занимал Отдел религии и атеизма, среди работников которого у меня знакомых не было. Рабочий день у них начинался на четыре часа раньше нашего. К обеду они стройными рядами уходили домой, однако, часть сотрудников возвращались на свои рабочие места, ближе к полуночи.
На четвертом этаже располагался Отдел большой науки и Высоких технологий  Давида  Бедросовича  Кагановича, в котором, до вчерашнего дня я имел честь служить и работать, в качестве руководителя одного из Секторов.
Третий и второй этажи занимало Подразделение вдохновения. Причем третий этаж был занят Отделом изобразительных искусств, где работало много талантливой и шумной молодежи. С некоторыми из них я водил шапочное знакомство, сталкиваясь, нос к носу в общежитии.
Второй этаж занимало Отделение музыкальных фантазий, в состав которого входил мой «ОМГ», а также «СПП» Гурского и многие другие подразделения.
На лестничной клетке между вторым и первым этажом был  каким-то чудесным образом вписан Особый отдел.
На первом этаже были сосредоточены административные  помещения, обе приемные, а также библиотека и буфет. 
На прилегающей к институту площади располагалось огромное здание Архива и наши мастерские, которые гордо именовались «Опытным цехом». Что там производилось, по-моему, никто не знал. Злые языки трепали, что его приватизировал сам Раскаталин. Но на то, они и злые языки.
На каждый этаж надо было иметь определенный допуск, но я как начальник Отдела мог теперь свободно перемещаться по всему институту, исключая мансардный этаж и мастерские.
Меня больше интересовало мое новое место работы, поэтому я шел по второму этажу и не без удовольствия читал таблички на дверях офисов. Кроме многочисленных унылых табличек типа: «Сектор №1» или «Сектор №9», попадались наименования говорящие сами за себя: «Художественный свист», «Арт-Рок», и.т.д. На этом фоне мой «Отдел музыкальных гармоний» выглядел очень даже респектабельно.
В «Секторе песни и пляски» было подозрительно тихо, и я без стука проскользнул в дверь.
Гурский сидел, положив ноги на стол, а на его мониторе компьютерная графическая модель человека лихо отплясывала вприсядку. Аналитика, судя по мерцающему пятну, пока молчала.
Я тактично покашлял.
- Заходи, Альгердович – не отрываясь от экрана, бросил Гурский, протягивая мне бутылку с виски.
- Что-то стала беспокоить меня наша работа, Андрей – сказал я, сделав парочку мелких глотков. 
- Не бери в голову! Расслабься, да и вообще, фигня, все это – философски изрек Андрей Дмитриевич, отбирая у меня бутылку.   
«А ведь Гурский что-то знает. Знает, но молчит!» - мне стало неуютно, особенно от его последних слов, и я пошел ва-банк. 
- А знаешь, что Андрюха? Я почти уверен, что многих наших сотрудников я знал раньше, и мы тогда не работали в этом институте – я искоса наблюдал за Гурским, на лице которого не дрогнул ни один мускул.
- Тоже мне, Америку открыл! А что ты скажешь на это – Гурский встал, подошел к выключателю и несколько раз включил и выключил свет.
- Да ты открой глаза! – воскликнул Андрей, видя, что до меня не дошел весь сакральный смысл его манипуляций.
- Теперь смотри внимательно! Выключаю, свет гаснет. Включаю, свет загорается. Выключаю, свет гаснет… - продолжал гнуть свою линию Гурский.
- Андрей Дмитриевич, не томи, в чем же фокус? – я по-прежнему недоумевал. 
- А какие у нас светильники? – продолжал меня интриговать Гурский.
- Обычные светильники дневного света, ЛСО, кажется… - и тут до меня дошло!
Я встал и несколько сам раз щелкнул выключателем. Вот оно оказывается, в чем дело! Невероятно! Никакой задержки, характерной для ламп дневного света не было! Мне даже показалось, что свет появляется еще до щелчка выключателя.
- Я сначала даже подумал, что это какое-нибудь «ноу-хау» Раскаталина, но все оказалось еще серьезнее – продолжал Андрей Дмитриевич. Встав на стол, он снял колпаки с двух светильников, и вытащил по одной лампе, из каждого.
Это просто фантастика! Уровень освещения помещения не изменился! Мы промочили горло.
«Может быть дело в этом?» - я покрутил в руке плоскую бутылочку с виски.
- Да нет, мы с Бедросовичем проверили по показаниям счетчиков. Все именно так и есть – совсем без присущего ему энтузиазма ответил Гурский.
- А кто, кроме Давида еще в курсе? – спросил я, имея уже некоторые виды на это открытие.
- Наш электрик, Тихон Прокопович, а что? – поднял на меня глаза Андрей, полные надежды, что я что-то уже придумал.
- А ничего! Я даже не сомневался, что в моем «ОМГ» половины ламп уже не было!
- Пойдем, заскочим к Марату! – принял решение Гурский и, пренебрегая регламентом, зверски выдернул из розетки вилку своего компьютера.
Открывая дверь, мы почти столкнулись с молодым лейтенантом, очевидно, подслушивавшим наш разговор у замочной скважины. Надо отдать ему должное, молодой человек не растерялся и, приложив руку к форменной бескозырке, бодрым голосом представился.
- Лейтенант Головко! Прибыл в Ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы - мы с удивлением разглядывали китель молодого бойца. Погоны летчика мирно уживались с петлицами артиллериста. Легкое недоумение вызывал также флотский головной убор с надписью «Быстрый».
Гурский незаметно мне подмигнул, очевидно, вспомнив, как мы с ним однажды где-то хорошенько гульнули и явились на работу в подобном виде. Правда, в то утро на наших ногах были еще и натовские ботинки. Марат Казимирович тогда сам заминал это дело, так как из-за нашей выходки не сносить и ему своей головы.   
Я уже успел догадаться, что лейтенанта Головко прислала сама Маргарита, продолжая попытки ввести своего человека в ближайшее окружение старшего офицера Гурского. А также я припомнил и взрывные ответные действия Андрея на эти ее комбинации. И поэтому ожидал сейчас всякого, от каскада ненормативной лексики, до банального рукоприкладства.
- А знаете, что лейтенант? Шли бы Вы… домой. И закройте, пожалуйста, за собой дверь – неожиданно мягко, по-отечески отреагировал Андрей Дмитриевич.
- Вам определенно необходимо поспать – еще более мягко добавил я, заметив под глазами лейтенанта странные для его возраста лиловые мешки.
Маргарита видимо предупреждала молодого человека, что это не простая задача, поэтому лейтенант Головко покорно и без лишних слов покинул наше общество.
После чего мы продолжили свой путь в особый отдел НИИ ТЗХЛ.
Особист был в хорошем настроении и принял нас радушно, как старых друзей. Мы не стали отказываться и от предложенного кофе с коньяком.
Марат выглядел на все сто. Стильная льняная рубаха, брюки из очень дорогого материала в полоску, заправленные в модные хромовые сапоги, все выдавало в нем городского щеголя.
Я с легкой грустью посмотрел на свои не дорогие китайские туфли и унылые рукава лиловой униформы. Справедливости надо отметить, что так одевались в институте практически все. Вон и Андрюха, несмотря на большую зарплату Маргариты, носил все тот же ширпотреб. Впрочем, Сергей Васильевич Раскаталин носил обувь «Белвест», но он был директор.
У Казимировича же была совсем иная ситуация. Имея молодую жену, едва достигшую полного совершеннолетия, он не мог не следить за своей внешностью. Сотрудницы часто видели его на различных фитнес - мероприятиях и модных распродажах, устраиваемых горожанами у нашей проходной.
Настоящий шок вызвали у меня лежащие у Марата на столе небольшие пакетики с белым порошком. Их было штук сто, не меньше. Примерно столько же лежало рядом и упаковок с одноразовыми шприцами.
«Бедный Пинько! И когда же ты успел подсесть на это дерьмо?» – мне вдруг стало искренне жаль нашего коллегу, мужчину можно сказать, в самом расцвете лет.
- Скоро аттестация, так что готовьтесь, ребята! – прервал мою сердобольную мысль Марат, пряча всю свою выкладку со стола в настенный сейф.
После этих его слов в моей памяти стали всплывать наши ежемесячные аттестации, причем с обязательной проверкой на «детекторе лжи» и предварительным введением инъекций «сыворотки правды».
Вот эти самые «дозы» и фасовал сейчас Казимирович, свою жалость мне пришлось забрать обратно.
Мы допили кофе, Гурский разлил остатки коньяка, и мы выложили Марату все, что нас с Гурским так тревожило. Причем, все как на духу.
Очевидно, наша не совсем обычная информация не на шутку озадачила Казимировича, но он и вида не подавал.
Профессионал!
Марат прошелся по кабинету, пошарил в сейфе, выудил оттуда бутылку текилы, и посмотрел на нас с Гурским.
- Давай, выкатывай! – хмуро кивнул головой Андрей.
Алкоголь лишь слегка притупил стресс, но не избавлял от него, загоняя его вглубь.
На столе у Марата Казимировича одиноко лежала папка, и я с изумлением прочитал текст: «Догоняйло Маргарита Михайловна. Заместитель директора института по административной работе».
- Что у тебя на нее, Марат? – перехватив мой взгляд, с угрозой в голосе спросил Андрей.
- А ты возьми, да посмотри – великодушно разрешил особист.
В папке был всего один листок, к которому были аккуратно приклеены копии расчетных листков Маргариты Михайловны и чеки из институтского буфета.
- Что это значит? – встревожился Гурский.
- А ничего, кроме того, что твоя Маргарита слишком хорошо питается и покупает самые дорогие сигареты. Я проверил, баланс не сходится! – ответил Казимирович, хитро прищурив левый глаз.
Андрюха подавлено молчал. Но я знал, что он выкрутится, сейчас все так живут. Я же не спрашиваю, откуда у Марата деньги на хромовые сапоги.
- Может ты, и на Кагановича что-то нарыл? – задал я провокационный вопрос, зная, что Давид у нас слывет почти что святым. Он, начальник Отдела, и ездит на «Москвиче».
- Во-первых, «Москвич» у нашего Кагановича в экспортном исполнении, а во-вторых, свою машинку Давид Бедросович «прокачал». Я недавно навел справки в мастерской, где ее «прокачивали», Бедросович выложил за работу два годовых жалованья – детализировал Казимирович.
Хотя про «Москвич» я успел только подумать и мысль не озвучивал. Хорошо представляя себе раздолбанный Давидов рыдван, я понятия не имел, что имел Казимирович в виду под словом «прокачка».
- Может быть, он скопил деньжат – буркнул в защиту товарища Гурский.
- Ты думай, что говоришь! Каганович, и скопил! – захохотал Марат.
 – А из какой копилки у него деньги на четырех любовниц? – от смеха у Марата даже выступили слезы.
Мы с Андреем Дмитриевичем переглянулись. Вот эта была для нас новость!
По-моему, Марат явно блефовал, так как все знали, что у Кагановича было только две или три женщины. И тех можно было рассматривать лишь в хронологическом порядке.
- Ладно, хватит ребята! А то мы так и до самого Раскаталина доберемся – собираясь уходить, сказал я.
- А что Раскаталин? Вот у меня где, Раскаталин! – уже достаточно захмелев, выдал Казимирович. 
- Братцы! Давайте лучше выпьем! – мастерски предложил Гурский, чтобы свернуть с опасной тропы.

Глава 5. Постоянная Планка

- Ладно, коллеги! Гулять – так гулять! – ударил ладонью по столу Марат Казимирович, вытаскивая из шкафа старинный кинопроектор, и вешая на стенку экран, ровесник этого удивительного аппарата.
- Вы что-нибудь слышали о постоянной Планка? – как будто ненароком спросил Марат.
Гурский отрицательно мотнул головой, я не зная, что ответить, неопределенно пожал плечами.
- Тогда вам будет любопытно посмотреть эту хронику, отснятую в институте еще моим предшественником, задолго до появления компьютеров и хорошей видеотехники.
Марат плеснул нам текилы и ушел колдовать к аппарату.
Появились первые кадры. Качество желало быть лучшим. По городу важно катили «Волги», «Победы» и даже «Запорожцы».  Мелькнул фасад нашего института, к проходной бодро шли сотрудники в гражданской одежде.
Затем съемка перенеслась в закрытое помещение и в кадре появилась женщина. Женщина мылась в душе, и мы с трудом, но все же, узнали нашего библиотекаря, Изольду Максимовну Поперечную. Правда, в кадре она была значительно выше и моложе.
Вскоре объектив сильно запотел, но камера продолжала съемку, и минут десять мы наблюдали один лишь туман. Стрекотал проектор. Все это было очень таинственно, от волнения пересохло в горле…
Затем опять в кадре появилась Изольда Максимовна, но уже идущая с работы. По дороге домой она забегала в магазины, делая там покупки. Камера сопровождала ее до самого подъезда.
Оператор, производивший киносъемку, судя по всему, был  профессионалом экстра-класса. Неутомимый объектив его вездесущей кинокамеры преследовал несчастную Изольду Максимовну буквально по пятам, вплоть до того момента, когда она включала свет в ванной комнате и плотно задергивала шторку. Иногда ее не спасала даже и штора. А жила Изольда, между прочим, на четвертом этаже!
Много кадров было посвящено рабочему дню и рабочему месту Изольды Максимовны, где она, с вежливой улыбкой обслуживала посетителей библиотеки.
Мы с Гурским уже стали проявлять нетерпение, когда заметили, как у подъезда к Изольде Максимовне подошла таинственная личность. Человек был в длинном плаще, черной шляпе и в очках. Но самым необычным было то, что у него были полностью забинтованы лицо и руки.
«Человек–невидимка!!!» – воскликнули мы с Андреем Дмитриевичем почти одновременно.
Сюжет разворачивался стремительно. После того, как Изольда Максимовна передала агенту записку, сверху, откуда ни возьмись, на него спрыгнул некий субъект. В нем мы с трудом, но узнали Александра Витальевича, нашего боевого доктора и одновременно начальника отдела кадров. Только в кадре Большаков был юн и стремителен как лань.
Сначала шпиону удается сбросить с себя доктора, но наш герой за несколько прыжков настигает чужака. Тот снимает пальто, шляпу…
В конце концов, Большакову удается схватить этого демона за бинт, и тот разматывается прямо на бегу. Так и есть, невидимка! Ушел, гад!
Но в руках у Александра была вот эта слегка примятая записка, которую мы с Гурским по очереди и с любопытством разглядывали:


H = 1.054х10;34 Дж•с.



Это братцы, и есть постоянная Планка – подытожил просмотр фильма Марат Казимирович.
- Так у Большакова большой стаж оперативной работы? – спросил Гурский.
- Тогда почему он до сих пор ходит в докторах? – не удержался я.
- Если бы не это «дело», выбрасывая в мусорное ведро, пустую бутылку из-под текилы, сидел бы Саня сейчас в этом кабинете - открыл нам еще один секрет Марат Казимирович.
- А как же Изольда? Она ведь до сих пор в библиотеке? – не унимался Гурский.
- Изольда отсидела пять лет и по УДО была освобождена, но у нее оказались крутые связи, на Раскаталина надавили сверху, и он вынужден был ее взять обратно.
- А почему тут нарисовано сердечко? – я все еще не выпускал из рук записку.
- На это преступление Изольда пошла из-за необузданной страсти – Пинько листал пыльные страницы архивного дела.
- Страсть к невидимке? – вырвалось у Гурского.
- Женская душа потемки, Андрей Дмитриевич. Может быть, они по вечерам резвились, играя в прятки, кто ж их знает? Вот такие дела  – сворачивая экран, с легкой завистью вздохнул Пинько.
*
- Зайди к Марату! – вручая мне с утра суточный браслет, шепотом поведал Большаков. 
- Да вроде только недавно расстались – пытался отшутиться я. 
- Иди, иди! По твоему делу ему пришли в голову весьма дельные мыслишки – весьма таинственно напутствовал меня Александр Витальевич.
Я шел по коридору и размышлял, когда же Казимировичу в голову успели прийти «дельные мыслишки». Мы вчера с Гурским доставили его к дому весьма в плачевном состоянии. Пить Пинько, конечно же, умел и всегда хорошо держал этот удар. Но после пятой бутылки что-то пошло не так, видимо к вечеру у него прорвался накопленный стресс. 
На ногах Марат почти не стоял, однако держался молодцом. Ни одного своего секрета по пьяной лавочке не выболтал, а только загадочно прикладывал палец к губам, хотя мы его ни о чем и не спрашивали. Чувствовалась специальная подготовка, и это вызывало уважение к конторе, где готовят таких парней.
Жил Марат в двухэтажном восьми квартирном доме, вплотную примыкающем к институтским постройкам. 
Однако нам пришлось оставить Казимировича у дверей на чужом коврике, нажать на гашетку звонка и убежать. Ни я, ни Гурский решительно не могли вспомнить номер квартиры его юной супруги, а сам особист молчал как партизан…
- Давно не виделись! – радостно пожимал мне руку Марат Казимирович.
От вчерашних посиделок не осталось  и следа. На Марате  все те же, до блеска начищенные сапоги, только льняную рубашку он сменил на свежую, сатиновую с модным ярким орнаментом.
- Кого из работников из нашего окружения ты не «видел» раньше – поставил вопрос ребром Марат, не дав мне даже опомниться.
Я присел, закурил и стал думать. Хороший вопрос! Что же он мне раньше в голову не пришел? Тут и думать было нечего.
- Саркисян. Вера Петровна Саркисян – ответил я, не представляя себе дальнейших последствий.
Марат Казимирович задумчиво посмотрел в окно и нажал на клавишу селектора: «Большаков! Личное дело Саркисян. И пулей ко мне!»
Через пять минут Александр Витальевич положил на стол личное дело моей помощницы.
Минуту Марат Казимирович изучал дело Веры Петровны, а затем бросил папку на стол и обратился к Большакову елейным голоском.
- Ты хоть иногда читаешь биографии своих работников, кадровичок? Или совсем мозги пропил? – уже грозно вопрошал Марат.
Большаков подобрал папку и вслух стал читать: «Отец - Саркисян Петр Гургенович, белорус, родился…»
- Александр Витальевич! Была ли у вас когда-нибудь мать? – грубо перебил Большакова Марат Казимирович.
- Почему была? Она еще и сейчас, слава богу…
- А вот у Веры Петровны мамы нет. Как так? Неужели Вам, дорогой мой, не бросилось это в глаза? – грубо давил на Большакова Марат.
- И это еще не все! Ты, стервец, каждый день сканируешь сетчатку и сравниваешь параметры с архивом. Так что это за удивительные глазки? – и Марат бросил на стол фотографию.
Я взял фото в руки. Красивые глаза, но, приглядевшись, мне стало не по себе. Зрачок был ромбовидный!
«Как же это я раньше не замечал? Вспоминая ее, как правило, опущенные веки с длинными ресницами» - подумал я.
- И как же ты, Альгердович, раньше этого не замечал? – озвучил мои же мысли Марат Казимирович.
Затем Марат сдвинул на стене карту нашего района, за которой оказался плоский монитор. У нас в отделах были, исключительно полусферические мониторы. Я видел плоский монитор у Раскаталина, но не знал, что существует второй экземпляр. В течение двух часов мы наблюдали оперативную съемку, в центре которой была Вера Петровна Саркисян. Никаких компрометирующих фактов отмечено не было.
В архив она входила, как и положено инструкцией. Перед детектором снимала всю свою одежду, проходила детектор и одевала ее обратно, уже проверенную работником архива. После работы в архиве процедура повторялась в обратном порядке. Вера, конечно, была хороша собой, но я в этом не отметил никакого криминала. 
- Предъявить ей нечего, но наблюдение пока снимать рано – сказал Марат, задумчиво шаря в ящике своего стола.
- Да, Альгердович! Помести-ка ты эту «штучку», где-нибудь у себя в комнате, на случай, если Вера Петровна у тебя вдруг да объявится – буднично произнес Казимирович, протягивая мне крупную булавку, с хрустальным шариком на конце.
- Что это? – я абсолютно искренне попытался изобразить изумление, глядя на самую обычную «подглядку-подслушку», которыми и без того, была буквально нашпигована моя комната в общежитии.
Откровенно говоря, мне порядком надоело периодически выбрасывать их в мусорное ведро.
- Мы делаем одно дело, поэтому давай, не валяй дурака – по-отечески напутствовал меня шеф особого отдела нашего института.

Часть 2. Откровение

Глава 1. Петр Гургенович Саркисян и Тихон Прокопьевич Березовский

- Вера, сколько у тебя еще осталось дней отпуска? – этот вопрос задал стройный мужчина лет пятидесяти с седыми висками, который в задумчивости вертел в руках большой бокал с коньяком.
- Три дня, Петр Гургенович! – раздался хрустальный голосок Веры, поливающей грядку с огурцами.
- Я думаю, тебе не стоит возвращаться в институт. Я уже написал рапорт о твоем повышении, так что скоро, возможно ты попадешь домой – продолжал вечно молодой Петр Гургенович.
- Петр Гургенович! А не кажется ли Вам, что Вы слишком далеко зашли в роли моего отца? – голос Веры Петровны перестал струиться как горный ручеек.
- Вера, я же хочу, как лучше! Это ведь «парадоксально – дрейфующий» мир и что тут можно делать дальше? Они здесь деградируют и скоро все сопьются. Мне лично, конечно, их всех искренне жаль, но я считаю, что наше участие в этом эксперименте давно исчерпано – начал терять равновесие Петр Гургенович.
- И Вам не жаль многих лет, прожитых теперь, как выясняется, напрасно? – Вера была явно «человечнее» своего оппонента.
Гургенович знал, что спорить бесполезно, и что дальнейшую дискуссию придется отложить, а может даже и перенести на территорию Главка.
Вера Петровна еще вчера вечером просматривала входящую корреспонденцию. Самая последняя и секретная информация из Главка касалась их непосредственной миссии.
В Главке с некоторых пор стали подозревать, что мир, в котором работали они с Петром – виртуальный. Этот «парадоксально - дрейфующий» мир возник вопреки всем законам вселенной и был подобен звуку на заедающей виниловой пластинке.
Однако он породил некое подобие реальности и дрейфовал по совсем иным плоскостям. Этот мир был полностью лишен саморазвития, однако, как оказалось, он был практически не убиваемым! Его, конечно, могла поглотить случайная черная дыра, но, как известно, случайных черных дыр во вселенной не бывает.
Вера Петровна совершенно искренне считала, что они издавна помогали людям. Но современная и прагматичная позиция Главка сводилась к тому: «А собственно, люди ли, населяют этот «парадоксально – дрейфующий» мир? И может быть, настала пора сворачивать тут свою миссию?».
Для нее такого вопроса уже давно не существовало. Если и были в других мирах другие люди, то и на здоровье. Обитатели этого парадоксального мира, на ее взгляд были ничуть не хуже. Да и настоящих людей, они с Гургеновичем так и не повстречали. А что касается секретных данных, на которые так любил ссылаться Петр Гургенович, оперируя диссертацией своего коллеги, давно сданной в архив, то она всегда считала их спорными. И, в свою очередь, давно писала свою собственную диссертацию, но текучка институтской жизни, тормозила эту фундаментальную работу.
«Тяжело придется» - вздохнула Вера, еще раз посмотрев на письмо из Главка. Она прекрасно знала, что если прикажут, то Петр Гургенович возьмет под козырек, дисциплина для ее коллеги, не пустой звук.
А Петр Гургенович, в свою очередь знал, что Вера Петровна давно жила в самой гуще людей, и по понятным причинам вполне «очеловечилась», ведя их неправедный образ жизни. Поэтому готовился к очень непростому разговору со своей помощницей.
Петр Гургенович закрывал глаза на некоторые ее выходки, которые явно выходили за рамки должностных инструкций, и не стучал в Главк. Хотя и обязан был это делать ежемесячно.
Петр Гургенович держал эту информацию как козырную карту, которую и собирался сейчас выложить. Но не успел…
Вера Петровна зашла к себе в комнату и вынесла оттуда пакет с семью печатями. Отодвинув чашку с кофе, она легко сломала большие сургучные кружки и выложила на стол миллиметровку.
- Что это такое? – удивился Петр Гургенович, у которого расширились до предела его ромбовидные зрачки.
- Это вторая копия энцефалограммы старшего офицера Подольского, Северина Альгердовича – усмехнувшись, произнесла Вера Петровна. 
- А где первая? – Петр Гургенович вставил линзы и нехотя протянул к документу руку.
- Первую копию увел из-под носа Пинько - Вера потупила взор, ведь «отец» ее всегда учил работать на опережение, и сейчас она всерьез опасалась очередной порции нотаций. Но этого не произошло.
Разорвавшаяся рядом бомба, произвела бы меньший эффект. Петр Гургенович нервно барабанил пальцами по столу, что так всегда раздражало Веру Петровну.
Было, отчего занервничать! Возрастание амплитуды на трех точках яснее ясного говорило о том, что «парадоксально – дрейфующий» мир хотя бы одну связь с остальной вселенной – да имеет. А это в корне меняло дело. 
- Ладно, Вера, возвращайся в институт. Я доложу в Главк, а там, видно будет – хмуро проговорил Петр Гургенович.
- Только, пожалуйста, лишнего там не болтай, хорошо? – весело проворковала Вера Петровна, сворачивая поливочный шланг.
*
Надо честно признаться, что наша жизнь состояла не только из серых будней и трудовых подвигов. Мы любили и умели отдыхать, и как только удавалось выбить у Марата пропуск, выезжали на природу. Но в эти выходные и пропуска не было, да и погода с утра не заладилась, поэтому мы с Андреем Дмитриевичем потягивали легкое красное вино, у меня в офицерском общежитии.
Вскоре на громкий смех Гурского к нам присоединились две мои соседки, Василина и Регина. Обе были в чине младших офицеров и служили на третьем этаже нашего НИИ. Василина возглавляла Сектор графики, а Регинка, кажется – Сектор сюрреализма.
Эти девушки любили, когда ко мне приходил Андрей Дмитриевич. Я хорошо представлял себе их унылую работу, особенно это касалось Регины. А у меня всегда можно было отвести душу живым общением, тем более что сегодня ко мне в гости заскочил Гурский. Старший офицер, возглавляющий самый элитный Сектор в нашем заведении. Человек, можно сказать, праздник.
Я же, возглавляя Отдел музыкальных гармоний, из всех музыкальных инструментов владел отнюдь не виртуозной игрой лишь на губной гармошке.
А вот Андрюха даже за стенами своего офиса мог не только спеть, но и сплясать. И чтобы там не говорили злые языки, лучшего руководителя СПП я не мог себе представить.
Не успели мы изобразить парочку горячих кельтских танцев, как Андрей Дмитриевич уже показывал девушкам, как правильно надо двигаться в ритмах фламенко.
После двух часов нашей вечеринки (а вернее сказать, у нас был утренник), изрядно захмелевшие Василина с Регинкой наперебой стали проситься в СПП Гурского.
Было забавно наблюдать, как Андрей Дмитриевич загадочно двигая бровью, обещал им эти перемещения в служебной карьере. Но я-то знал точно, что дома он даже не заикнется перед Михайловной. Иначе получит грелкой с водой по печени, именно так иногда его воспитывала Маргарита.
Примерно через час безудержного веселья мои соседки утомились и уснули прямо за столом. Пришлось их бережно разнести по своим норам.
Мое окно выходило на заброшенный пустырь перед небольшим перелеском. Как обычно, в любой день и в любую погоду, за окном был отчетливо слышен срежет работающей бетономешалки. Мне уже не надо было напрягать память, я и так знал – это работал Макс. Макс - бетонщик. 
Его история была, пожалуй, одной из самых печальных в нашем институте. Макс когда-то жил этажом ниже и был  давно безнадежно влюблен в Киру Ромуальдовну Порошенко, буфетчицу нашего НИИ.
Эта бестия не глядя, молча, принимала от него дорогие подарки и знаки внимания. Однако однажды она довольно жестко ответила ему, что выйдет замуж лишь только в том случае, если у него будет собственное и достойное ее статуса жилье.
Раскаталин с отдельной квартирой Максу тогда отказал. Отказал он ему также по вполне объективным причинам и со стройматериалами. В нашей стране в те годы просто не было никаких стройматериалов.
С тех пор прошло немало лет. Макса - бетонщика уже давно никто не видел, но многие еще помнили, что где-то на вершине холма, среди деревьев он упорно и настойчиво строит свой собственный дом. И если бы не ежедневный мерный скрип бетономешалки, то многие склонны были бы считать эту историю несчастной любви выдумкой и легендой.
«Бедный Макс!» - я тушил сигарету, и уже хотел было закрывать форточку, когда мое внимание привлекла фигура в сером дождевике, притаившаяся за мусорными баками.
Мутная личность открыла небольшой чемоданчик и вытащила некоторое подобие спутниковой антенны. Я кивком головы подозвал Гурского, не вызывало сомнений, человек готовился выходить на связь. На миг его капюшон соскользнул, и мы с удивлением узнали институтского электрика, Тихона Прокоповича Березовского.
Весь хмель из головы вылетел моментально, все-таки у нас также была специальная подготовка, хоть и по укороченной программе. На ходу, набрасывая куртки, мы побежали по направлению к черному выходу.
Тихон Прокопович, судя по всему, уже закончил сеанс связи, и воровато озираясь, сматывал аппарат.
Мы приготовились вязать агента, но Тихон, спрятав за мусорным баком свой чемоданчик, осторожно двинулся в сторону перелеска. А за этим перелеском начиналась территория нашего  института, и у нас появились вопросы. Мы бесшумно двинулись вслед за Березовским, предварительно перепрятав его антенну.
День, начавшийся с унылого дождливого утра, обещал быть насыщенным.
Тихон вышел на автостоянку, где в старые времена, когда институт был еще гражданским заведением, обычно ставили свои автомобили работники, приезжающие из Минска.
Повторив свое вороватое озирающееся движение, Прокопыч приподнял крышку канализационного люка и скрылся из нашего поля зрения.
Выждав минуты две, мы устремились к зияющему отверстию. По очереди спустились по металлическим скобам в темное нутро, увидав вдали маленькую светящуюся точку – это уходил Тихон.
Пришлось слегка привыкнуть к темноте и прибавить скорости, не привлекая к себе лишнего внимания. Насколько мы успели сориентироваться, туннель вел  напрямую к главному корпусу.
В воздухе стояла легкая, но стойкая вонь.
«А что делал здесь наш доблестный доктор в тот день, когда он обнаружил в подвале подпольный гей-клуб?» – спросил я Гурского.
- У него где-то тут есть собственная секретная каморка, куда он уходит, чтобы пропустить в одиночку сотку-другую, да и просто покемарить – Гурский был осведомлен явно лучше меня.
Моя память еще периодически давала сбои, но теперь хоть стало понятно, как на территорию института просочились геи - иностранцы. Все просто - по канализации! Странно, что Пинько ничего не знает про этот лаз.
Вскоре нам пришлось сбавить ход и притаиться, впереди раздался металлический скрежет – это Тихон ставил на рельсы дрезину.
«Куда же его несет нелегкая?» - мы едва успевали за вездесущим электриком. Все-таки кельтские пляски слегка притомили наши конечности, но делать было нечего, пришлось перейти на бег, хорошо еще, что шум скрипучей дрезины перекрывал звуки наших шагов и голоса.
Если мы правильно угадали направление, то теперь наш путь лежал прямиком к архиву. Стало понятно, почему Тихон Прокопович использовал дрезину - идти было практически невозможно. Мокро, склизко, плюс под ногами путались какие-то мелкие животные. Если идти по поверхности, то от главного корпуса до архива было примерно метров двести. Здесь же этот путь длился целую вечность. Случайно я заметил слева от себя небольшую дверь с маленьким окошком в верхней ее части, в комнате за этой дверью горело дежурное освещение. Я подтянулся и заглянул в комнату через пыльное стекло. От увиденного, я чуть было не разжал свои пальцы, сжимавшие узкий карниз.
И было от чего! Посередине просторной комнаты угадывались очертания моей капсулы, после знакомства с которой, я и угодил в госпиталь.
- Что там, Альгердович? – Гурский не заметил моего изумления. 
- Очень темно Андрей, не видно ни зги! – я был слишком сильно потрясен, чтобы комментировать эту картинку. 
А дрезина Березовского тем временем уже скрывалась за поворотом. Пришлось перейти на галоп.
Вдруг впереди зажегся яркий свет, скрип прекратился, рельсы кончились, дрезина стояла в тупике. За ней, мы и притаились. Нашему взору открылось просторное помещение, с первого взгляда напоминающее стандартный тепловой узел. Но были некие отличия, которые мы как не специалисты могли и не отметить. 
Тихон Прокопович Березовский профессионально колдовал у каких-то приборов, напоминающих вполне обычные манометры и счетчики расхода воды. Затем, посмотрев на часы, он открыл в потолке огромный люк, из которого вытянул два толстых резиновых шланга. Один из них был синим, а другой, розовым. Подсоединив их к соответствующим муфтам, он открыл вентили.
Судя по всему, пошла обычная перекачка, что он «качал» нам было все равно, так как Березовский в институте отвечал за тепловое хозяйство и очевидно сейчас выполнял регламентные работы.
Стараясь не привлекать его внимания, мы потихонечку двинулись в обратную сторону.
«Не забыть бы завтра отнести Марату антенну» - прошептал озадаченный Гурский. Я с ним согласился, ошибочно полагая, что антенна – это главная деталь в сегодняшнем деле.

Глава 2. Премия

«Если найдете еще что-нибудь интересное, сразу ко мне! А за Тихоном я пока присмотрю» - с этими словами Марат Казимирович спрятал антенну в сейф, пообещав похлопать перед Раскаталиным насчет увольнительных в Минск.
На этом приключения закончились, и пошла повседневная, рутинная работа. Которая, впрочем, мне начинала нравиться, и я с головой окунулся в удивительный мир музыкальных гармоний. В течение двух недель, я лихо отправлял адресатам сонаты, романсы, симфонии. Особенно меня утешала мысль о том, как искренне радовались моим раздачам получатели.
Сидит человек, весь в муках творчества, не хватает ему нотки или маленького аккордика для завершения творения. А тут я ему бац, по красной кнопочке в центре стола, получи шедевр товарищ! А некоторые избранники получали сразу готовые произведения. Правда бывали дни, когда, несмотря на большое количество запросов, чуткая аналитика молчала. Такие дни я откровенно не любил.
По показателям мой «Отдел музыкальных гармоний», даже в отсутствие Веры Петровны, вскоре вышел на первое место в институте.
В один из обеденных перерывов, ко мне в буфете подсел Раскаталин и сердечно поздравил с успехами, незаметно вручив конверт с небольшой неучтенной премией. Уходя, по-дружески, посоветовал немного сбавить обороты, так как Маргарита может и сократить единицу на Отдел.
Сергей Васильевич считался крупным ученым и особенно изобретателем. А в административную работу он не вмешивался, тут царила Маргарита Михайловна Догоняйло.
Совет был дельным и я моментально им воспользовался, решив, что сегодня работать больше не буду.
Я шел по коридору, навстречу попался Большаков, который мне хитро подмигнул. Теперь я уже не сомневался, что через десять минут у меня в Отделе уже будут сидеть Андрей Дмитриевич, Давид Бедросович, Александр Витальевич, а может и Маргарита подтянется. В нашем окружении четко знали, если Сергей Васильевич подсаживается к сотрудникам во время обеда, то это к деньгам в конверте.
А пока я шел к Марату, решив брать его врасплох.
Казимирович придирчиво разглядывал носки своих сапог, и в автоматическом режиме вращал карандаш в точилке.
Я нагнулся над краем его стола и лаконично произнес заранее заготовленную фразу: «Привет Марат! Мне надо получить допуск к своей капсуле».
- Это невозможно, извини, Альгердович – машинально брякнул Казимимирович, продолжая точить карандаш, и я понял, что попал в десятку.
- Ты это о чем? – попытался исправить положение Марат, но было уже поздно. По моей наглой улыбке он понял, что дальше «валять ваньку» не имело смысла.
- Сейчас там работают наши специалисты – дал мне краткую информацию Казимирович.
- А ни фига они там не найдут, твои специалисты! – соврал я.
Марат задумчиво стал набирать номер одному ему, известного телефона. Я решительно нажал на клавишу.
- Не горячись, Казимирович! Дело гораздо серьезней, чем ты себе можешь представить. А те парни, которым ты собираешься звякнуть, могут только испортить нам все дело – я кивнул на телефонный аппарат.
Пинько, держа одну руку на клавише, другой чесал трубкой за ухом. Очевидно, что Казимирович и сам придерживался такого же мнения, только боялся себе в этом признаться. И я решил «ковать железо» пока оно горячо: «Подходи ко мне в Отдел, Марат. Я мигом в буфет и скоро буду на месте!» - показав пухлый конверт, я покинул его резиденцию.
От меня не укрылось, что внутри Казимировича шла борьба, но я был уверен, минут через пять - десять, увижу его у себя в офисе непринужденно нажимающего клавиши моего белого рояля, придавая ему особое, барабанное звучание.
Обменяв больше половины денег на два увесистых пакета с едой и выпивкой, я толкнул дверь своего Отдела, где уже царило оживление, и дым стоял коромыслом.
Маргарита Михайловна расставляла рюмочки. Большаков с Гурским в ожидании вечеринки играли в поддавки, Каганович с Пинько в четыре руки наяривали на рояле веселый ноктюрн. 
Все игры были отложены, как только я вывалил содержимое пакетов на стол. Друзья искренне радовались моим успехам.
Первые три возлияния мы совершили стандартно, без лишних слов и, не подключая интеллект. Наконец наступила небольшая пауза, и я решил поделиться информацией, которую специально готовил в течение последней недели.
Я рассказал им, что, поймав за руку нашего электрика Тихона, шантажом заставил его сделать снимок секретного объекта, хранящегося в подвале нашего института. И кинул на стол пару фотографий с изображением яйцевидной капсулы.
Фото возымело действие разорвавшейся бомбы, даже обычно скептично настроенный Каганович, маханул две рюмки подряд, не дожидаясь приглашения. Не отстал от него и циник Большаков. 
Гурский восторженно крутил в руках фото, и даже равнодушная к технике Маргарита отложила уже прикуренную сигарету. Марат был напряжен и ждал от меня очередного подвоха.
Я не заставил себя долго ждать и выложил на стол фото Веры Петровны, а точнее, цифровое фото ее зрачков. Затем сложил все это вместе и предложил рассмотреть это все как ассоциативный ряд. Яйцо, Петровна, зрачки… Пауза явно затягивалась.
- Драконы!!! – взволнованно воскликнул Гурский.
- Ой, мамочки…, Верунчик! А я-то думаю, чего это она всегда брезгливо отворачивается, когда я готовлю яичницу – подпирая руками, светлую голову, затрепетала, далекая от большой науки Маргарита Михайловна.
Большаков с Кагановичем чокнулись, и молча выпили, не закусывая. Марат был потрясен больше всех.
*
Веселой вечеринки не получалось, пили молча.
- А я вчера видел сон, так там Вера Петровна кормила с руки Змея Горыныча – доверительно нарушил молчание Большаков. 
- Сам ты Горыныч! Не дыши в мою сторону, от тебя уже прикуривать можно – брезгливо поморщился Казимирович.
- Коллеги, друзья! Вот что я вам скажу – однажды мы  вместе праздновали Новый год, но мы совершенно точно не работали в этом институте. И одеты мы были гораздо лучше, и это было не здесь! Надо только найти китайцев – я не мог больше держать в себе эту страшную тайну.
- Каких китайцев? – искренне удивился Каганович, до сих пор пытавшийся сохранять спокойствие.
Пришлось рассказать им про китайскую курточку, в которой я преследовал неизвестного противника, перед тем как попасть в госпиталь.
- Да была у тебя такая куртка. Петровна как-то прикупила на распродаже, кстати, деньги ты ей до сих пор не отдал – сказал Марат и я понял, что память ко мне еще полностью не вернулась.
Затем был тост Гурского о том, чтобы память окончательно воссоединилась с моим телом. В течение последующего часа последовали искренние заверения в вечной дружбе. Сошлись на том, что доверять здесь больше некому. И что надо втянуть в компанию Раскаталина, так как его я тоже «знал» раньше.
Расчувствовавшийся Марат Казимирович включил мой компьютер и стал пытаться по сети добраться до своей базы. Не получалось. Помог Андрей Дмитриевич Гурский, подобрав верный пароль.
«Сейчас будет кино!» – икнул Казимирович. При этом он произвел некие замысловатые манипуляции на моей клавиатуре. Вскоре появился и видеоряд.
С первых же кадров возник пикник, который мы устроили во дворе у Маргариты. По-моему, мы отмечали Старый Новый Год. Мангал, шашлык, коньяк, веселый смех Гурского, в общем, все шло как обычно. Все дарят друг другу прикольные сувениры, мне достаются очки для газосварочных работ. 
Вдруг, в самый разгар веселья Вера Петровна покидает общее застолье и двигается в сторону ближайшего перелеска.
Удивительно! Камера следует за ней. Невероятно! На опушке леса лежит уже знакомое нам яйцо, а возле него разгуливает седой пожилой мужчина, впрочем, сохранивший отменную физическую форму.
Вера Петровна подходит к незнакомцу, и они о чем-то оживленно беседуют.
Затем в кадре появляюсь я, и действительно, в красной курточке. Я застыл на полпути. На моем лице явно читается ломка, подойти к этой парочке, или залезть в аппарат.
Побеждает второе. Через минуту я уже внутри, но пробыл я там примерно две-три секунды. Из яйца меня вышвыривает сила неведомой природы, и я катапультируюсь, однако без кресла и парашюта. Пролетев метров двадцать, я буквально взрываю своим телом большой сугроб.
Вера Петровна продолжает беседу, словно не замечая моего вторжения.
Затем «скорая помощь» забирает мое утомленное тело.
- А где же русско-польский вертолет? – не удержался я.
- А не было никакого вертолета, это все твои галлюцинации, а в «скорую» тебя сдавал я – сказал Казимирович, выключая компьютер.
- А амплитуда Альгердовича? – выпалил Гурский.
- А вот, амплитуда была! – вставил молчавший Большаков. И всем показалось, что он знает гораздо больше, чем мы предполагаем.
- Давайте завтра с утра соберемся у Раскаталина, есть у меня кое-какие предположения - предложил молчавший до сих пор, Давид Бедросович Каганович, начальник Отдела Большой науки и Высоких технологий. 

Глава 3. Фокусы

С раннего утра мы сидели в приемной, однако время шло, а директор на месте не появлялся. Мы слегка занервничали и собрались, было уже уходить, когда в дверях появилась потная и раскрасневшаяся, как будто бы после многокилометровой пробежки, секретарь-референт Сергея Васильевича, Лидия Карловна. Короткий, махровый халат едва прикрывал ее пышные формы, и выглядела она вполне по-домашнему, что не помешало ей сухим и казенным голосом пригласить нас проследовать в кабинет. Всеобщее изумление вызвал маленький и мокрый желтый березовый листик на лбу Сергея Васильевича.
И только тогда я стал припоминать, что Раскаталин из части своего огромного некогда кабинета сделал пристроечку, а в ней, парилочку. И каждое утро баловал себя перед началом рабочего дня небольшой, бодрящей процедуркой.
- Сергей Васильевич! А откуда собственно берутся деньги на зарплату сотрудников? – задал странный вопрос директору Давид Бедросович.
Раскаталин, едва успев нас поприветствовать, уже успел с головой уйти в разработку какого–то нового приспособления, лишь небрежно махнул рукой в сторону сейфа.
Мы знали, что ему по «барабану» все проблемы, кроме собственных разработок. Но это удел всех крупных ученых и никто из нас не обиделся на такое невнимание с его стороны.
Однако Бедросович не дал ему уйти в свое измерение, и довольно жестко вернул к действительности, попросив ключи от сейфа. 
Раскаталин посмотрел на нас удивленным взглядом, который не смогла скрыть даже сильная оптика его очков, однако ключи выложил, написав на бумажке код.
- Отпирай сейф, Саша! – Давид дал команду Большакову.
Вскоре на столе выросла стопка денежных знаков. После несложных расчетов и манипуляций, мы выяснили, что это сумма примерно равна месячной потребности в зарплате нашего института, плюс присутствовал «довесок» в размере пятидесяти процентов. Но все же знали про зарплату в конвертах.
- Запирай сейф, Саша! – опять скомандовал Бедросович. Большаков запер сейф и покрутил кодовое колечко.
Деньги мы предусмотрительно оставили на столе. Давид,  выждав пять минут, ласково погладил металлический корпус и вновь открыл его.
- Вот это да! – восхищенно воскликнул Гурский, которому открылись, очевидно, новые горизонты. Причем в самой ближайшей перспективе.
На полке сейфа опять лежали деньги, и судя по размеру стопки, в прежнем количестве. Пачки были упакованы, и повсеместно виднелась маркировка «Белинвестбанка».
Этим волшебством был явно озадачен и сам Раскаталин, отложивший чертеж какого-то приспособления, в котором я с трудом, но все же, угадал блесну «виброхвост», правда, уж очень  мудреной конструкции.
Плотную тишину, которая повисла в кабинете, прервал Марат.
- Давид Бедросович, а на какой заправке ты заправляешь свой «Москвич»? – спросил он у Кагановича.
- На ближайшей, «Лукойловской», которая за углом – почти не задумываясь, ответил Давид.
- Я год наблюдаю за ней, и даже поставил там камеру…
- Кто бы сомневался! – вставил Андрей Дмитриевич.
- Ни одного бензовоза, в течение года там не было! – не обращая внимания на шпильку Гурского, резюмировал Казимирович.
Тут, даже верный своим принципам Раскаталин, изменил привычкам и достал из тумбочки стола две бутылки водки.
Дверь приоткрылась, и на «ковер» к шефу зашла Маргарита Михайловна.
- Входи, Марго, тут такие дела! – Гурский вкратце посвятил ее в детали последних наблюдений.
Деньги во вновь заполненный сейф не вернули, но на будущее решили с этим делом быть осторожнее и зря туда руку не запускать.
Непредвиденный доход поделили по-братски, дополнительно выделив Марату на покупку спецтехники.
Сопоставив все факты, включая фокусы с освещением, а также мои аномальные амплитуды, мы вплотную подошли к нехорошему, а главное, непостижимому открытию.
Также едины мы были во мнении, что ключом к пониманию проблемы может быть Вера Петровна Саркисян, но с ней надо было вести себя осторожно.
Как бы птичка не упорхнула!
*
Петр Гургенович выходил на связь с Главком. Для неискушенного зрителя это могло показаться странным до такой степени, что любой сердобольный прохожий мог бы вызвать ему и «дурку». Но сердобольные граждане на улицах наших городов встречались все реже и реже, а потому практически никто не обращал внимания на очень прилично одетого мужчину, который стоял на автобусной остановке напротив киностудии «Беларусфильм», и, задрав вверх голову, методично испускал непонятные звуки, невероятно высокой частоты.
Петр Гургенович и сам понимал, что выглядел со стороны странно. Но не он сейчас вызывал Главк, а они вызывали его. Причем экстренно! 
В действительности, разумеется, в его Петра Гургеновича,  действительности, все выглядело совсем по-иному. Не было никакой остановки, не было и центра города. Да и города тоже, не было.
На самом же деле Петр Гургенович стоял в центре столпа света, плотность которого возрастала от центра к периметру. Он знал, что на верхнем ярусе были расставлены двенадцать кресел и члены Высшего Совета Главка вели с ним экстренное оперативное совещание. Естественно, что ни самих членов, ни кресел Петр Гургенович не наблюдал. Он видел лишь двенадцать пар пытливых глаз, зафиксированных на кольцевой поверхности вибрирующего света.
Петр Гургенович не возражал и не спорил, он сам до пенсии работал в Главке. И знал, что «наверху» редко ошибаются. Поэтому, сдав отчет и приняв новые инструкции, он не стал дожидаться автобуса, а поймав такси, помчался на базу.
Вера Петровна загорала в домашнем солярии, готовясь к завтрашнему выходу на работу. Ей необходимо было максимально правдоподобно изобразить человека, вернувшегося с приличного курорта. А кожа была белая, проблемная. Вера часто завидовала Петру Гургеновичу, у которого была слегка смугловатая кожа, к которой так идеально приставал солнечный загар.
Внизу скрипнула дверь, раздались шаги по лестнице в прихожей.
«Петр вернулся, что-то он рано сегодня» - подумала Вера Петровна, соскальзывая с ложа солярия и набрасывая на плечи халат.
На кухне сидел Петр Гургенович и задумчиво курил сигару.
- Собирай вещи, Вера, уходим! – изрек Гургенович, небрежно стряхивая пепел прямо на пол.
- Что, все так серьезно? – Вера Петровна знала, что кодовые слова «собирай вещи» означают сворачивание миссии, демонтаж оборудования и ликвидацию базы.
- В Главке засекли еще один клон этого дрейфующего мира, возникшего при сбое парадокса Буанкаре - Ластовича. Пока он был пустой и необитаемой матрицей, его удалось временно стабилизировать – поделился самой свежей информацией Петр.
- Но такое уже бывало! Однако вчера этот мир выплюнул еще два клона, но эти ведут себя очень странно и не собираются поддаваться стабилизации – добавил он, растаптывая каблуком ботинка окурок сигары.
«Вот это были новости! Клоны порождают клонов! Этого и сам Ластович не смог предвидеть, были в замешательстве и лучшие головы в Главке» - Вера не хотела в это верить. Получалось, что этот мир, казавшийся вначале необъяснимо стабильным, на самом деле – полная химера, которая в любую секунду может лопнуть как мыльный пузырь. И это еще не самый худший сценарий. Она прекрасно знала, как гибнут такие миры!
Однако, на этой самой химере среди множества виртуальных людей обитало семь человек, у которых наблюдались если не  устойчивые, то вполне реальные связи с материнским миром. Особенно сильно эти неявные связи прослеживалось у Подольского, и эти семеро могли бы быть спасены, но лишь теоретически. Судя по всему, Главк решил умыть руки. 
- Я остаюсь, Петр! – после получасового раздумья, приняла очень непростое для себя решение Вера Петровна.
- Флаг тебе в руки, Вера! Но капсулу я забираю – после секундной паузы ответил Петр Гургенович. 
В этот миг, Вера Петровна с легкой грустью подумала, сколько же воды утекло с тех пор, как кончился век благородных парней, а вместе с ним и почитание особей женского рода.
Вот Андрей Дмитриевич, например, за свою Маргошу горло перегрызет. Во всяком случае, он так частенько говорил, и это было приятно слушать.
- Собирать вещи будешь сам, Петр Гургенович, я ухожу от тебя в общежитие – уже весело и непринужденно сказала Вера Петровна, громко хлопая дверью их общего дома, служившего еще и секретной базой в этом странном и дрейфующем мире.

Глава 4. Яйца «Фаберже»

Утром следующего дня мы пришли на работу на час раньше. Большаковская аппаратура еще не работала, и Александр Витальевич ограничился тем, что лишь «откатал» наши пальчики.
Впервые в жизни мы с трепетом миновали институтскую проходную с нарушениями регламента, и эти новые веяния в жизни почему-то не добавляли нам радости. Все, включая директора, не сговариваясь, собрались с утра у меня, в ОМГ.
- Ну и кто первым отважиться незаметно, заглянуть в глаза Вере Петровне? – Раскаталин хотел поручить эту миссию именно мне.
- Мне кажется, что это вызовет у нее лишнее беспокойство – я вообще-то был против всех этих шпионских игр, которые затеял Пинько.
Марат настаивал, что лучше всего это получиться у Маргариты, но та, похоже, тряслась от страха, и могла сорвать его замысел.
- Какие проблемы? Большаков с утра все равно всех сканирует. А, кроме того, похоже, Саня с утра уже вмазал - Гурский категорически не хотел подставлять свою Маргошу.
- Логично! – лаконично отрезал Давид Бедросович.
- Я конечно не трус, но как-то стремно все это… – поежился наш доктор, вспоминая, наверное, свой сон про Горыныча. 
Раскаталин, решив, что вопрос урегулирован, выступил с необычным предложением, пропустить грамм по сто. Его поддержали, с корректировкой на двести, и после чего он ушел руководить этим непростым заведением. Все почувствовали себя несколько более или менее комфортно. Впрочем, Большакову налили все четыреста, и отправили на проходную.
День обещал быть непростым, надо было проветрить помещение, так как коллеги за час надымили так, что можно было вешать топор.
«Что случилось сегодня с Александром Витальевичем?» – раздался веселый голосок Веры Петровны, опускающей на порог две увесистые сумки.
Петровна, уходя во внеплановый двухнедельный отпуск, не успела проставиться и сегодня решила реабилитироваться. Так наивно думали мы, не зная, что она окончательно ушла из дома. И что этот уход скоро поставит точку в нашей здешней карьере.
- Что же тебе сегодня показалось странного в Большакове? – настороженно спросил я, чувствуя провал миссии нашего кадровичка.
- Бросился обниматься, целоваться, грохнул о стену свою новую цифровую камеру и уснул, прямо на столе – поведала нам про подвиг резидента Вера Петровна.
- У него было слишком тяжелое утро – сказал Марат. По выражению его лица было видно, как Пинько старается придумать новый ход.
Маргарита нервно курила, отведя глаза в сторону. Обычно веселый и общительный Гурский сидел, как будто набрал в рот воды. Давид достал из своего бездонного саквояжа бутылочку с пивом, и молча, промачивал горло, глядя на желтый кленовый лист, прилипший к оконному стеклу. Я же включал компьютер, и делал вид, что всецело поглощен этим действом.
- Коллеги, что случилось за две недели? – бедная Петровна довольно быстро разглядела ту трещину, которая появилась между нами.
- Тут это…, такое дело…, ну, в общем… - начал Казимирович, но Вера Петровна, похоже, сама догадалась.
- Хватит играть в прятки! Я сегодня пришла для того, чтобы остаться с вами до конца – она, не обращая более на наши насупленные лица внимания, стала распаковывать свои сумки и по-хозяйски выставлять на стол домашние припасы. Эти простые житейские движения, начали ломать ту стену, которая чуть было, не возникла между нами. Из второй сумки, Вера Петровна достала пять бутылок отличного армянского коньяка.
- Да нам по фиг, Верунчик, что у тебя такие необычные зрачки! – оживился Гурский.
Вера Петровна вздрогнула, на миг застыла, но после этой реплики она поняла, что мы гораздо более готовы к разговору, чем она сама себе предполагала. И мне показалось, что у нее расправились плечи, как будто камень упал с ее души. 
Ввиду важности момента пришлось, несмотря на яростные протесты секретаря, ворваться в приемную директора и вытащить Раскаталина на общее собрание.
- Марат Казимирович! Я Вас умоляю! – Петровна с легкой укоризной посмотрела на Пинько, который запутался в своем кармане, пытаясь нажать на клавишу диктофона.
- Давай сегодня без этого, Марат! – Раскаталин отобрал у него игрушку.
- Парадокс Буанкаре-Ластовича сыграл с нами злую шутку, ребята! – Вера Петровна после первой решила не закусывать.
- Ластовича?! – я чуть не подавился мягким персиком.
- Давай Петровна, по порядку! Тут все свои – Казимирович доверительно похлопал себя по пустым карманам.
И Петровна выдала! Было чего послушать! Начала она со сбоя некого парадокса, но это были только цветочки…
Слишком много самой невероятной и достаточно спорной информации пришлось переварить нашим мозгам в этот день, не все мы поняли, и далеко не во все мы были готовы поверить.
- Да, Сергей Васильевич! У тебя под самым носом творятся такие вещи! – даже уравновешенный Бедросович уже минут двадцать держал стакан во взведенном состоянии, стараясь ни пропустить, ни одного слова этой удивительной истории.
- Надо делать отсюда ноги и как можно скорее! – Гурский решил собирать вещи прямо сейчас.
- Куда? И как? – на глазах Веры Петровны выступили слезы, и стало понятно, что простого решения этой проблемы нет.   
*
Маргарита совсем сникла и потеряла вкус к работе. А вот Сергей Васильевич Раскаталин заметно оживился, и стал  неожиданно раскрываться нам как отменный администратор.
- Сворачивайте работу ОМГ и СПП – дал нам с Гурским, распоряжение директор, хотя мы и так уже практически не работали. Разойдясь по своим отделам мы, на всякий случай, вывели из строя жесткие диски основных компьютеров. Я дополнительно подстраховался, вырвав с проводами красную кнопку в центре своего стола.
Давиду он дал команду уничтожить всю секретную документацию по теме: «Ты мне – я тебе», которую в течение последних двух лет тянул отдел Кагановича. И с облегчением узнал, что Бедросович никакой документации и не вел.
Хуже всего было с отделом Казимировича, ведь простого решения ликвидировать отдел за подписью Раскаталина,  было явно недостаточно.
Раскаталин, достав чистый лист бумаги, стал делать пометки, смысл которых сводился к следующему:
1. Смыться отсюда можно было только в капсуле, хранящейся у нас в подвале.
2. Капсула была только одна.
3. Капсулу у нас заберет у нас «отец» Веры Петровны, Петр Гургенович Саркисян.
4. И нет у нас такой силы, чтобы его остановить. 
5. Отсюда следовал вывод, что как ни крути, а всем нам хана!
За окном уже забрезжил рассвет, а мы все сидели и плутали в этих соснах. В эту ночь всем нам очень захотелось жить.
С первыми лучами солнца в отдел зашел Большаков, который очевидно и домой не ходил, а спал прямо на проходной. Дав выпить стакан огуречного рассола, Марат освежил ему память.
А Раскаталин, не шибко вдаваясь в подробности перехода, возникшего при сбое парадокса Буанкаре–Ластовича, в тезисах изложил проблему нашего бытия на самую ближайшую перспективу.
Среагировал Большаков неожиданно и для нас, и для Веры Петровны.
«А нельзя ли с этой капсулы что-нибудь взять, да открутить?» – дерзко и нетривиально предположил Александр Витальевич, будучи в душе больше гуманитарием, чем инженером.
Марат смерил его презрительным взглядом и собирался уже отчитать, когда вдруг Петровна подняла свою голову с просветленным взглядом.
- Ну, Саня! Ну, титан! – выразил свое восхищение Андрей Дмитриевич, не сознавая, впрочем, всю масштабность этого предложения, глядя лишь на повеселевшие глаза Веры.
- Модуляторы… Нас могут спасти модуляторы! – прошептала Вера Петровна. 
- Вера, ты это серьезно? – Раскаталин был осторожен, не понимая, о каких модуляторах идет речь.
- Так пойдем и открутим этот самый модулятор, пока Петр Гургенович не опередил нас! - взял инициативу в свои руки Большаков.
- Молодец, Саша! На капсуле есть модуляторы пространства, они помогут нам – Петровна погладила Большакова по голове и поднялась из-за стола.
Из главного корпуса спуск в подвал был куда цивильнее, чем тот, по которому нам однажды пришлось преследовать Тихона. Притом, сегодня мы включили освещение и шли не таясь. Хорошо освещенный туннель был не таким уж страшным, а его стены были кое-где покрыты кафельной плиткой. Единственный вопрос, который витал в моем сознании: «Куда же подевались рельсы и дрезина?»
Наконец мы добрались до заветной двери, и я интересом наблюдал, как Марат Казимирович топором сбивал амбарный замок. Пинько так и не смог отыскать у себя ключи, они исчезли самым неожиданным образом. Факт пропажи ключей никого не удивил, ведь мы уже знали, что нет таких стен, которые могли бы остановить Петра Гургеновича, а после Вериных рассказов мы даже и не пытались ему мешать. Никто не хотел связываться с таинственным и всемогущим Главком.
Удивительно повел себя и Раскаталин, от меня не укрылось, что он видел объект впервые. И мне показалось, что у него готов сорваться вопрос к Казимировичу, что за игру затеял начальник Особого отдела за спиной у руководства института?  Сергей Васильевич промолчал и повел себя мудро, решив пока не  втягиваться в разборки с Маратом.
Откручивать, к счастью, ничего не пришлось. Вера Петровна осторожно приподняла пилотское кресло, а там к всеобщему изумлению мы увидели коробочку, точно такую же, в какую фасуют десяток яиц. Только чуть большего размера.
Приложив к боковой площадке коробки лицевую сторону своего перстня, Петровна осторожно приоткрыла крышечку.
- Какая прелесть! – чуть не захлопала в ладошки Маргарита Михайловна, зная толк в красивых вещицах.
Из формованных ячеек, на нас смотрел самый настоящий десяток прекраснейших яиц, по изяществу своей отделки не уступающим знаменитым изделиям Фаберже, а может даже и превосходивших тех, каким-то особым, природным шиком.
Вера Петровна бережно вытащила восемь штук из штатных ячеек, и не менее бережно упаковала их в предварительно приготовленный пакет. Затем она прикрыла крышку коробки, и аккуратно запечатала ее своим перстнем.
- А как же Петр Гургенович? – этот вопрос не мог меня не волновать.
- Если напрямую, то ему хватит и оставшихся двух – мягко, по-домашнему улыбнулась Вера Петровна.
Я не стал уточнять у нее, что случиться, если Петр Гургенович вдруг, решит сделать небольшой крюк по дороге…

Глава 5. Два гения

- Куда же их спрятать? – озирался по сторонам Гурский, когда мы вышли из темного тоннеля и дошли до проходной.
- Может, ко мне, в сейф? – предложил Раскаталин.
- Отличная идея! – согласился с ним Марат Казимирович.
- Не пойдет, а вдруг твой волшебный сейф выкинет какой-нибудь фокус? – резонно заметил Гурский.
Я смотрел на полупрозрачный пакет, в котором красовались восемь модуляторов неземной красоты и подумал о том, что самым лучшим вариантом будет оставить их Петровне.
- Сергей Васильевич, выпиши девушке ордерок, она ведь теперь у нас бездомная. Не красиво оставлять инопланетянку без своего угла – я только сейчас понял, как одиноко стало ей после разрыва со своим коллегой.
- Отлично! Вот у себя я их и спрячу – оживилась Вера Петровна, прижимая к сердцу пакет с яйцами.
Сергей Васильевич поднялся к себе в кабинет, чтобы все оформить, как положено. Даже при таких обстоятельствах, он старался быть педантичным.
- Это тебе на новоселье! – Пинько протянул ей небольшую картонную коробочку.
- Роскошный подарок! Спасибо, Марат Казимирович… – открыв коробку, Вера Петровна с удивлением перебирала пальцем целый ворох шпионских «булавок». 
- Вместо охранной сигнализации – густо покраснел Марат, но никто даже не рассмеялся. Было понятно, что он преподнес его от чистого сердца.
- Может, посидим у меня? Отметим новоселье? – я с трудом тащил целую сумку еды.
- Само собой! – проспавшийся Большаков был на подъеме.
- Вот тебе ордер, Вера Петровна – из приемной вышел Сергей Васильевич, и мы дружно двинули в общежитие.
- Я пас! Меня уже Лолита заждалась – вдруг остановился на половине дороги погрустневший Пинько, некстати вспомнив о своей юной супруге.
*
Новоселье больше напоминало ученый совет. Настроение всем испортила Петровна, прочитав некий текст, написанный на яйцах еле заметными петроглифами. Суть заключалась в том, что для активации модуляторов нужны специфические условия, которые нам вряд ли удасться воссоздать.
К нашему удивлению, Сергей Васильевич не растерялся, а протерев очки, углубился в изучение этого удивительного текста. Несколько раз он уточнял у Веры значение того или иного символа.
«Вот дает!» – Гурский с восхищением наблюдал, как Раскаталин открыв мой ноутбук, засел за моделирование этих специфичных условий. Уверенности в успехе придавала и его знаменитая логарифмическая линейка, с которой он не расставался ни при каких обстоятельствах.
Сейчас перед нами был не просто руководитель, сейчас мы поняли, что такое настоящий ученый! Временами казалось, что от компьютера и от лысины Сергея Васильевича исходит пар. Его энтузиазм вызывал, конечно, всеобщее восхищение, но мы все-таки нервно ерзали на стульях, впервые в своей жизни столкнувшись с проблемой, затмевающей вселенский масштаб. Это вам не мелодию кому-нибудь «задвинуть»!
В какой-то миг показалось, что надежды наши рухнули. С рассветом, ни сказав никому не слова, Сергей Васильевич удалился в институт. Время шло, мы даже боялись дышать и смотреть друг на друга. Два часа прошли как двое суток, в тревожном ожидании, мы потянулись к нему в приемную.
Наконец, в дверном проеме показалось хорошо пропаренная фигура, лицо его сияло. Забыв набросить халат, директор расслабленно откинулся в кресле.
- Ты так сияешь, словно купание тебе пошло на пользу – Гурский заботливо прикрыл его большим полотенцем, хотя Маргарита с Верой деликатно и отвели свои взоры в сторону.
- Это смещение! Это всего на всего, крохотное смещение, и не более того - самодовольно произнес Раскаталин.
- Не томи, Василич! – не выдержал Большаков, которому как автору блестящей идеи похитить модуляторы, не терпелось поучаствовать и в следующей, не менее значимой части проекта. 
- Друзья! Модуляторы, к сожалению, не смогут работать в помещениях и у земной поверхности. Но если подняться хотя бы метров на десять... – зевнул и сладко потянулся Сергей Васильевич.
После двух бессоных ночей я плохо соображал, какой из этого можно вынести прок, а вот Гурский отреагировал мгновенно.
- Дирижабль, мы построим дирижабль! – воскликнул Андрей Дмитриевич.
- Дирижабль?! – ахнула Маргарита Михайловна, не скрывая  гордости за своего Гурского. 
- Андрюха! Ты гений! – восторгался Большаков.
Что-то произошло, мир вдруг стал наполняться красками, а усталость как рукой сняло!
А Гурский, не теряя времени, склонившись над столом Раскаталина, уже набросал пару рисунков этих удивительных летательных аппаратов, и у меня сложилось впечатление, что у нас все получится.
«Неплохо» – Сергей Васильевич с одобрением вертел в руках один из эскизов. Эта фраза стоила многого, ведь сам Раскаталин в молодые годы окончил МАИ.*
Но сейчас все выглядело так, как-будто главным конструктором был именно Гурский, а Раскаталин лишь ассистировал ему. Как бы там ни было, тандем работал на загляденье. Андрей Дмитриевич делал эскизы, Сергей Васильевич тут же производил расчеты. Затем следовало бурное обсуждение, в результате которого очередной порванный проект либо летел в мусорную корзину, либо пронумерованный, перекочевывал на левую часть рабочего стола Раскаталина. Через два часа у нас было уже не менее десятка симпатичных проектов. На одном из них был детально прорисован настолько грандиозный аппарат, что его размерам мог позавидовать и печально известный германский «Гинденбург».
Оставалось выяснить, есть ли в институте гелий.
Гелия в институте не оказалось ни грамма. В городе с ним также была напряженка. Но зато у нас был Марат Казимирович, которому удалось поднять старые связи.
Однако купить требуемое количество за наличный расчет в белорусских рублях не удалось даже Марату. Коммерческая фирма затребовала условные единицы или, на худой конец, российские рубли.
- А как Вы, Сергей Васильевич, проводите конвертацию и платежи по безналичному расчету? – задала вполне уместный вопрос Маргарита Михайловна, пристально рассматривая дверцу волшебного сейфа.
- Да есть у меня тут один местный олигарх – задумчиво протирая лысину специальной тряпочкой, протянул Раскаталин.
- Давай сюда, своего олигарха! – невзирая на регалии рявкнул Большаков. 
Мы невольно переглянулись. Последние события, нас безусловно, сблизили и сплотили, но до фамильярности мы пока еще не дошли.
Лысина Сергея Васильевича снова покрылась испариной, но в руках у него уже был мобильный телефон.
- Каталик? Это я, Серж! Нужно сорок пять тонн зелени, и чтобы все было чики-пуки – на каком-то необычном для большой науки жаргоне проворковал Сергей Васильевич в трубку своего  мобильного аппарата.
Марат с неподдельным интересом выслушал последнюю тираду нашего уважаемого шефа. Давид Бедросович открыл, было, рот, а затем рукой пытался привести в порядок свою челюсть. Маргарита крутила головой и хлопала ресницами,  переглядываясь с Верой Петровной. Мы же с Гурским не смоли удержаться и расхохотались.
Раскаталин сумел моментально разрядить обстановку, достав из тумбочки своего стола литровую бутылку виски. Не успели мы нарезать закуску, как в приемной появился «Олигарх». Каталик оказался деловым молодым человеком и был неуловимо похож на Казимировича. Черная кожаная курточка, майка бирюзового цвета, массивная золотая цепь, серые в клеточку шорты и высокие шнурованные ботинки. В руках он держал обычный пластиковый пакет. Совсем не так я представлял себе современных олигархов.
Удивительно! Но почти также сегодня был одет и Марат. Только цепь была на нем толще, а малиновые шорты были в мелкую желтую клеточку. Ну, прямо-таки, старший брат.
«Олигарх» маханул с нами три рюмки, бросил на стол «сорок пять тонн зелени» и, сославшись на дела, откланялся, сказав, что за рублями заедет как-нибудь в другой раз. Видимо они с Сергеем Васильевичем были старые и проверенные в делах партнеры.
Как бы то ни было, а гелий теперь был у нас практически в кармане. Начало было положено, и это начало было наполнено оптимизмом.

Примечание к главе: * Московский авиационный институт

Глава 6. «Минск ZAD-752XL»

Служба в «НИИ ТЗХЛ» основательно выматывала наши силы и, несмотря на близость нашего учреждения к белорусской столице, мы бывали в ней крайне редко.
К тому же мы были повязаны подпиской о невыезде, а чтобы получить специальное разрешение на посещение города, надо было потратить столько здоровья, что иной раз просто не хотелось связываться с Казимировичем и мы сидели дома. Да и что нам там было делать?
В прошлом году сходили на чеховскую «Чайку». А в этом, Марат со своей юной леди вытащили нас на концерт панк-рок группы «Лысый парикмахер», дававшей концерт на стадионе «Динамо». Досидели до антракта исключительно из уважения к сединам Казимировича, хотя тот только делал вид, что тащится от этой музыки, желая угодить своей ненаглядной.
Исключение составлял период отпусков, но к ним мы всегда готовились заблаговременно и это был особый случай. Нам, как старшим офицерам, приходилось также проходить дополнительную аттестацию на «детекторе лжи», с двойной дозой «сыворотки правды». После этого Марат готовил приказ на отпуск и пропуск на пятнадцать суток.
Было принято считать, что в институте нам созданы такие райские условия для жизни и работы, что большего и желать нельзя. Может быть, так оно и было. Ведь, судя по скупым сведениям из города, там жилось не сладко.
Свободно покидали институт только Раскаталин, Маргарита, Марат, Давид и почему-то, Вера Петровна.
Давид, Большаков и Гурский жили в частном секторе, но этот сектор примыкал к охраняемой территории института, а местные жители, у которых был контракт с НИИ ТЗХЛ, имели специальные, желто-красные пропуска, и работали здесь же, в основном на хозяйственных должностях.
Единственным работником, живущим в Минске, была наш библиотекарь, Изольда Максимовна, но она была женщиной с очень крутыми связями где-то на самом верху. И о ней мы всегда говорили только шепотом, а после любовной истории с «человеком-невидимкой», и вовсе старались помалкивать. А вчера Вера Петровна заявила, что если у нас получится укрыться на дирижабле от самой катастрофы, то возникнет проблема дальнейшего выживания. А для этого необходимо было сделать запасы.
Так получилось, что не все продукты завозились в наш буфет и поэтому мне, вместе с Гурским и Петровной поручили осуществить на рынке необходимые покупки. А для этих благородных целей Давид Бедросович любезно предоставил свой «прокачанный» автомобиль.
На этот раз с нашими пропусками Марат не тянул, а сделал их буквально за сутки.
- Куда катится наш мир! – констатировал Гурский, дивясь небывалой оперативности Марата.
- Берегите ее! – Давид протянул мне ключи от машины.
- Да не переживай ты так, скоро она тебе больше и вовсе не понадобиться – успокоил Бедросовича Гурский, разглядывая «Москвич».
- Это конечно так, но все-таки целая эпоха … - Давид с любовью погладил свое «прокаченное» детище по капоту.
Я впервые сел за руль этого удивительного автомобиля и первое, что почувствовал, так это то, что лучше бы Бедросович прокачал в нем тормоза. Ехать было совершенно невозможно, за пять минут создав пять аварийных ситуаций, я уступил руль Гурскому. Тот водил машину гораздо лучше меня и умел ездить вообще без них.
Со словами: «тормоза придумали трусы», Гурский уверенно вклинился в шумный городской поток.
Из-за своей работы мы вели сверх всякой меры замкнутую жизнь, и практически не участвовали в жизни нашего общества. И насколько я помню, даже давали насчет этого расписку.
И только теперь, рассматривая мой родной город, я не переставал удивляться отсутствию тех перемен, которые должны были бы произойти за двадцать с лишним лет с того времени, как я покинул цивильную жизнь и подписал контракт с ведомством Раскаталина.
По дорогам шустро катили старые автомашины советского производства, и я откровенно недоумевал, а где же новые модели? Ведь это же те самые, которые были выпущены более двадцати - тридцати лет назад.
А чего стоили эти удивительные транспаранты, которые висели повсеместно: «Слава КПСС!», «Партия – наш рулевой!» Если мне не изменяет память, эту партию либо распустили, либо запретили. Надо будет вечерком узнать у Казимировича.
С другой стороны, компьютерная техника была явно на высоте, я ведь прекрасно помню, какими были компьютеры, еще пять лет назад. А мобильная связь?
- Удивляешься? – Вера Петровна уловила мои сомнения.
- Что-то не сходится, надо было чаще бывать в городе – я инстинктивно вжался в спинку сиденья, так как Гурский затеял гонку с ярко-красным горбатым «Запорожцем».
- Это химера! – Петровна кивнула на кинотеатр «Октябрь», который выглядел, в общем-то, почти так же, как и раньше.
- Минск, как Минск – я, кроме автомобилей и лозунгов, не видел особой разницы с тем городом, в котором когда-то жил.
«Минск ZAD 752-XL» - уточнила Вера Петровна, заглянув в какой-то справочник.
- Смотрите! Мы обгоняем фальшивые автомобили, в которых сидят ненастоящие люди. Город потребляет энергию из ниоткуда и выбрасывает отходы в никуда. Фантастика! – Гурский был ошеломлен сермяжной правдой местного бытия. За окнами нашего прокачанного «Москвича» мелькали окна кафе, магазинов, кинотеатров и толпы фантомов, искусно имитировавших настоящую жизнь.
Артисты!
- Эх, скорее бы домой, в наш настоящий Минск – я опять прижался к спинке. Гурский отчаянно тормозил двигателем, догоняя тот самый «Запорожец», который, не давая себя обогнать, ловко маневрировал по всем трем полосам. 
- Ерунда! Если это химера, то и бояться ее не стоит – Гурскому удалось уйти от столкновения, выехав на встречную полосу.
- Все равно, рисковать не стоит, Андрей Дмитриевич! – Вера Петровна побледнела от его последнего маневра. Умело подрезанный «Запорожец» выскочил на газон и замер там с  широко распахнутыми дверцами.
С другой стороны, меня удивлял тот факт, что мы сами, потребляя виртуальный и лживый коньяк, получали очень даже потрясающий эффект!
Или взять, например, Гурского и Маргариту. А Марат с Лолитой? Они что, дурят друг другу голову, или как?
Так может быть и эти виртуальные жители мнимого города «Минск ZAD 752-XL» радовались, печалились, любили и даже ненавидели. Кто ж их знает?
Я попросил Гурского сделать небольшое отклонение от маршрута и повернуть около филармонии, где во дворе стоял дом, в котором я родился и вырос. Глядя на три окна моей бывшей квартиры, я обратил внимание на то, что по странному стечению обстоятельств за этими окнами не пахло жильем, о чем свидетельствовала наклейка на стекле с логотипом «Гербалайф». Случайность? Ничего подобного, кругом одна липа. Сзади незаметно подошла Вера Петровна и положила мне руку на плечо…
По дороге Петровна разъяснила нам, что мы тоже, пока что не настоящие. А настоящими были только три всплеска на моей энцефалограмме, благодаря которым у нас есть шанс удрать отсюда. И там стать реальными, а не виртуальными людьми.
Я посмотрел на Веру Петровну: «А вдруг она все врет? С какой такой радости мы так беспечно ей доверились? Может, работает она на разведку врагов всего рода человеческого?»
Но, вспомнив, какой дорогой для нее ценой она помогла нам добыть модуляторы, мне стало стыдно за свои мысли.
Вскоре мы добрались до Комаровского рынка, где нам предстояло закупить по списку гору продуктов для нашей будущей экспедиции. Для дирижабля Раскаталин подбирал оптимальные по весу продукты, но с учетом того, что их список  был невероятно длинным, я с тоской посмотрел на рессоры Давидовой колымаги.
- Да не парься, ты! – перехватил мой взгляд Гурский.
«Действительно! Автомобиль, не настоящий. Продукты, тем более. Да и какая нам разница!» - с этой мыслью жить стало веселей…

Глава 7. Дирижабль

- Вера Петровна, сколько у нас осталось времени? – спросил я, чувствуя, что всеобщую эйфорию пора переводить, наконец, в конструктивное русло. 
- Может неделя, а может быть и две. Клонированные миры загибаются непредсказуемо и всегда, по индивидуальной программе – ее ответ вернул нас к суровой правде местного бытия.
Эта фраза заставила нас оторвать взгляды от стола, где лежал уже законченный эскиз шикарной гондолы, сделанный Раскаталиным, воплотившего в нем все фантазии Андрея  Дмитриевича.
Откровенно говоря, мне, да и не только мне, нравилась эта гондола. В проекте были заложены персональные каюты с удобствами и кондиционерами, шикарная кают-компания с огромным баром, тренажерный зал с бассейном, бильярдная, кинозал и другие, весьма полезные в условиях длительного путешествия, помещения.
Причем, Главный конструктор проекта решил применить для отделки самые дорогие и эксклюзивные материалы. Никто не возражал, денежными ресурсами мы располагали.
А теперь, слово «неделя» выбивало из-под Гурского всю его творческую почву, полет закончился, едва успев начаться.
  Сергей Васильевич задумчиво смотрел в окно, окидывая взглядом институтскую территорию, которую он, в силу своей научной одержимости, не очень-то хорошо и представлял в повседневной жизни.
- Чья это бытовка, Маргарита Михайловна? – спросил Раскаталин, указывая на маломерное деревянное строение, стоящее около опытного цеха.
- Да так, строители оставили, после ремонта котельной – ловко выкрутилась Маргарита.
Но мы, же знали, что они с Гурским только и ждали подходящего случая, чтобы вывезти ее себе на участок.
- Это же почти готовая гондола! – просиял Большаков.
Надо отдать должное Андрею Дмитриевичу. Не каждый так умеет перестраиваться. Ведь только что жизнь наступила на буйный полет его фантазии, а он уже полностью переключился на новый проект. На бумаге я краем глаза заметил новый рисунок.
- Предлагаю назвать его «Ковчег» - я не видел более подходящего названия для проекта, реализуемого в условиях надвигающейся беды.
- Согласен! – отозвался Гурский, сразу же написав на эскизе дирижабля короткое и емкое слово: «Ковчег». И дела пошли семимильными шагами. Мы потеряли счет времени, спали стоя…
Заполненный гелием баллон уже давно томился в ангаре. Баллон своим видом напоминал тело гигантской щуки. После того, как Сергей Васильевич лично обследовал все швы, эта часть дирижабля была готова. А вот с гондолой пришлось немного повозиться.
Тяжелый стальной швеллер, из которого был изготовлен каркас строительной бытовки, пришлось заменить на более легкий алюминиенвый профиль.
Основной объем гондолы был разделен на три части.
Впереди была смонтирована полностью остекленная рубка, с функциями кают–компании и столовой одновременно.
В средней части расположилась зона отдыха с четырьмя гамаками. Ввиду предполагаемого, сугубо вахтового метода жизнедеятельности на «Ковчеге», большего и не требовалось.
В конце гондолы появилось помещение под кладовку, и лестница для выхода на верхнюю палубу.
Также мы решили добавить в конструкцию одно удобство на всех, оборудовав на корме дополнительную площадку с ограждением. Монтируя на ней унитаз, Гурский вспомнил, что в профкоме до сих пор лежит поломанный серф. А парус-то с мачтой был цел!
Раскаталин тут же произвел необходимые расчеты, и дал добро. Для этого нам пришлось вырезать в крыше небольшой люк, установить закладные элементы для монтажа мачты и сделать ограждение. Вера с Маргаритой, увидев ограждение,  затащили на крышу парочку шезлонгов для отдыха. Вполне резонно опасаясь, что при длительном пребывании в гондоле у нас могут проявиться приступы клаустрофобии. Да и для того, чтобы просто покурить на свежем воздухе.
Кроме того, на наружных боковых площадках нам удалось смонтировать велотренажеры, соединив их приводы с двумя лопастями от промышленных вентиляторов, которых у нас в подвале после реконструкции вытяжной вентиляции, было великое множество. По аэродинамическим расчетам Сергея Васильевича, эти мускульные движители должны были нам обеспечить если не хороший ход, то хотя бы успешное маневрирование.
Вот так, коллективными усилиями, эта старая и неказистая строительная бытовка превращалась в суперсовременную и комфортабельную гондолу.
- Все работает! И не страшен нам ни дождь, ни град - Большаков протестировал работу сливного бачка унитаза и надежность крепления рулона с туалетной бумагой на кормовой площадке «Ковчега». А любую непогоду над ней призван был отразить яркий пляжный зонтик, найденный Гурским все в том же профкоме. 
Заполнив резервуар водой, и проверив крепление рым-болтов с карабинами для крепления балласта, мы начали освобождать внутренние помещения нашего «Ковчега» от строительного мусора. У порога гондолы уже стоял электрокар, на котором Маргарита с Петровной подвезли горы провианта, часть которого была сознательно упакована в балластные мешки. Рачительный Раскаталин не мог позволить нам в условиях ограничения по весу, банально засыпать в них обычный песок.
«Сегодня последний, седьмой день» – деликатно напомнила Вера Петровна о сроках, остановив стихийно возникший было праздник, по случаю окончания основных работ. 
«Какая красота!» - подумал каждый, когда Вера Петровна принесла из своей комнаты модуляторы.
Подцепив гондолу к баллону, наполненному гелием, «Ковчег» был почти готов к новой жизни. А когда появился сам Раскаталин с тремя спиннингами и сачком, то мы поняли, что настала пора загружаться и нам.
- Зачем ты их берешь с собой? – удивилась Маргарита, разглядывая бережно упакованные снасти.
- Это самое дорогое, что у меня есть. Да, к тому же неизвестно, куда нас может занести – Сергей Васильевич деловито помахал сачком.
Я улыбнулся, держа в руках свою любимую книгу, которую не смог оставить. Это был старый геграфический атлас, 1953 года издания.
Гурский принес флюгер, подаренный им когда-то Давидом.
Большаков поднимался на борт с десятилитровой бутылью самогона, но тут, некстати зажглась ламочка перегруза, и ее  пришлось оставить.
А вот Пинько решил пощекотать всем нервы, приведя свою Лолиту. С большим трудом, и со скандалом, нам удалось отправить девушку домой.
- Марат, я же тебе еще вчера говорила, что она – не настоящая! – Вера Петровна сама с трудом переживала эту мелодраму.
- Казимирович! Там тебя ждет другая женщина – я указал за линию горизонта, которая еле угадывалась в вечернем небе. Но его это пока не вдохновляло…
С утра Раскаталин вывел всех на учения, связанные с маневрированием «Ковчега», заявив, что живучесть любого корабля зависит от согласованных действий команды.
К тому же, по словам Раскаталина, нам надо было научиться отрабатывать некую тридцатиметровую прецессию. По-моему, он перестраховывался.
«Ковчег» был отменно спроектирован. Несмотря на свои не самые малые размеры и кажущуюся неповоротливость он легко управлялся. Велотренажеры также зарекомендовали себя с самой лучшей стороны.
Но один маленький конструкторский просчет мы все-таки допустили, забыв заложить в проект громко говорящую связь. 
Внутри гондолы, это было полбеды, а вот с выходом на верхнюю палубу, приходилось кричать и передавать команды по цепочке. 
Набегавшись вверх–вниз, покрутив педали и подергав за различные тросы, команда умаялась.
«Ковчег» завис над институтом. Давид спустился по веревочной лестнице и закрепил его канатом за стальную конструкцию на крыше опытного цеха.

Часть 3. Исход

Глава 1. Активация

Нам удалось стартовать раньше, чем активизировался спонтанный переход парадокса Буанкаре–Ластовича и даже раньше начала очередного рабочего дня в институте.
Вся территория института, включая основной корпус, архив и опытное производство оказались как на ладони.
Вскоре мы были потрясены в первый раз. Появились сотрудники, которые почему-то беспрепятственно пересекали проходную, и растекались по территории института.
Но ведь Большаков был здесь, заместителей у него не было! А как же отпечатки, зрачки, пропуска и браслеты? В голове не укладывалось. Да и вообще никто не знал, что мы тайно покидаем институт, режим секретности обеспечивал сам Марат. Не успели мы отойти от первого шока, как за ним последовал второй, и у нас появились вопросы уже к Казимировичу.
Около главной проходной у нас имелись ворота для проезда автотранспорта. Проехать автомашине на территорию без специального пропуска было просто нереально. Из «своих» сюда могла попасть лишь Раскаталинская «двадцать четверка», да мопед Казимировича. Даже самому Кагановичу отказали с его «Москвичом», когда тот собирался что-то вывезти из опытного цеха. Режим у нас был чрезвычайно жестким.
- А это что еще такое? – Раскаталин схватился за сердце. А мы глазам своим не верили! С обратной стороны, через пролом в заборе, прикрытой лишь старым деревянным щитом, на территорию въезжал очень странный грузовой автомобиль с прозрачной цистерной. Это была явно чужая машина.
То, что произошло дальше, не вмещалось даже в рамки нашего, уже порядком расширенного сознания. Причем, мы почти  неделю практически не употребляли!
«Бензовоз» подъехал к зданию архива, подсоединил шланг… и стал выкачивать из подвала архива какое-то вещество, больше похожее на туман. Причем, синий туман!
Было понятно, что воруют! Вот знать бы что? 
- Я пойду, посмотрю - Пинько явно засобирался спуститься по веревочной лестнице и разобраться в ситуации, но нам удалось его удержать.
- Марат! Это теперь чужой для тебя мир – мудро изрекла Вера Петровна.
Примерно через час, появилась еще одна машина, и повторила ту же операцию. А следом за ней подъехал очередной «бензовоз», но не стал воровать туман, а наоборот, слил в архив целую цистерну. На этот раз, розового тумана!
Происходящее напоминало полный бред. А ведь это творилось у нас на глазах, и, судя по пролому в заборе, этот беспредел начался не вчера. Особенно угнетены были этим явлением Раскаталин и Пинько. Ведь, по большому счету, это было на их совести. Мне тоже было неприятно смотреть на этот чудовищный грабеж средь бела дня, но пять минут назад у меня появилось новое чувство полного безразличия, ко всему происходящему на земле.
Я подозревал, что Вера Петровна была явно в курсе, хотя сама и не причастна к истории с «бензовозами». Между тем, она вообще не смотрела на землю, она смотрела на небо…
Вдруг все небо озарила зарница. Горизонт внезапно сжался, и совсем недалеко от нас образовалась пульсирующая воронка, уходящая острием вверх. Затем от острия воронки стало появляться зеркальное отображение этой пространственной фигуры. Все это было красиво, но жутковато. Яркая вспышка озарила внутреннее пространство нижней воронки, и удивительным образом «просочилась» в верхнюю, зеркальную.
- Началось! – в ужасе закричали мы почти одновременно, вспомнив, что, увлекшись наблюдениями за загадочными «бензовозами», забыли активировать наши модуляторы.
- Ничего не началось! Это улетел Петр Гургенович - хмуро отрезала Вера Петровна.
И мы внезапно почувствовали ее щемящую тоску. Ведь мы уже знали, что сама Вера Петровна, связавшись с нами, отрезала для себя все пути домой.
Я перекрестился и искренне пожелал Гургеновичу хорошей, а главное прямой дороги. Хотя к этому субъекту я особого доверия не испытывал.
Что-то неуловимо изменилось в пейзаже за окном. Теперь нас окружало еле заметное глазу сферическое тело. Как мы  догадались, это и была наша защитная «скорлупа», напоминающая вытянутый мыльный пузырь.
«Неужели он выдержит гибель вселенной?» - любуясь этой оболочкой, я не сразу понял природу звуков у нас за спиной.
Обернувшись, мы застали буквально рыдающего от счастья Гурского, созерцающего волшебную картину, модуляторы излучали цветовые волны невиданной красы.
И только сейчас Вера Петровна призналась нам, что сами мы не смогли бы активировать модуляторы. Это сделал старт капсулы Петра Гургеновича, дай бог ему здоровья!
- Хорошо то, что хорошо кончается, только вот где же конец? – почесал затылок Марат Казимирович.
Я бросил мимолетный взгляд на территорию нашего, теперь уже  бывшего института. Вакханалия продолжалась с новой силой. Только теперь уже были задействованы центральные ворота, которые были варварски снесены и валялись неподалеку. Единственным подобием порядка – это была очередь из «бензовозов». Одни стояли, чтобы слить, другие, чтобы откачать туман. Работников института было не видать. Все это выглядело как кошмарный и не реальный мираж. Мне вспомнилась давняя история, в которой был замешан наш электрик, Тихон, тайком коммутирующий в подвале именно синий и розовый шланги.   
Вера Петровна невозмутимо устроилась в шезлонге с чашечкой кофе в руках.
- Может быть, ты все-таки расскажешь, что тут происходит? Я имею в виду, в первую очередь, цветной туман? - как можно осторожнее спросил я.
- Неужели ты до сих пор так и не понял? - вопросом на вопрос ответила Вера.
- Ну, правда, Верунчик! Что за фигня? – поддержал меня Гурский.   
- По-моему, это так очевидно. Синий туман – это кладовка знаний, базы данных, так сказать. Они-то и хранились в нашем институте, а распределялись по специальному, согласованному алгоритму запросов. Этим вы собственно и занимались. А розовый – это разбавитель. Его применяют в двух случаях. Во-первых, его просто доливают в «общий котел», когда часть базы похищена, чтобы скрыть недостачу. А это периодически случается (тут мы с Андреем переглянулись, вспомнив историю с «постоянной Планка»). Во-вторых, его локально распыляют с целью недопущения усиленной перекачки по одному из каналов – очень внятно и доходчиво растолковала нам Вера Петровна. 
«Как все оказывется просто!» - откровенно говоря, я ожидал более сложного сценария.
А вот, подошедший к нам Сергей Васильевич был явно озадачен. По-моему, он понятия не имел, что именно, хранилось в резервуарах его института.
- Так, стало быть, это мародеры слетелись как мухи на дерьмо? – махнул Гурский в сторону многочисленных «бензовозов».   
- Совершенно верно! Только если Петр Гургенович добрался до дома, то они сейчас  погонят порожняк – сладко зевнула Петровна.
- За всем этим стояла ты, Вера? – Марат был явно шокирован последними откровениями. Ведь хитрая Петровна, будучи сержантом, не проходила у Пинько ежемесячных аттестаций с применением «сыворотки правды», которыми нас ежемесячно баловал Марат Казимирович.
- К самим базам мы никакого отношения не имели, мы имели отношение лишь к контролю над их распределением – внесла уточнение Вера Петровна.
- Ваш коллега был в «теме»? – неожиданно вырвался у меня.
- Петр Гургенович был одним из лучших специалистов в нашем Главке, но в этом парадоксальном мире контролировать потоки информации стало невероятно сложно. Вы даже представить себе не можете, какие в последнее время шли большие перекосы - выдохнула порцию очередной информации Вера. 
- Какие «перекосы»? – нахмурился Раскаталин, который до сих пор почему-то не верил своим глазам.
- Вы же прекрасно понимаете, что та ветхая картинка, где нарисована кладовка знаний со старым ключником и кучей стяжателей у ее порога давно устарела – Вера Петровна потянулась за сигареткой.
«Ну, разумеется, что уж тут непонятно! – утвердительно закивал головой Сергей Васильевич, но по его глазам и по глазам друзей, было совершенно очевидно, что никто и ничего уже давно не понимал.
- Сейчас потоки информации уплотнились и зачастую, они сами ищут соискателей. Процесс испокон веков не был  бескорыстным, но в последнее время этот «бизнес» стал  циничным до безобразия! – Вера Петровна поискала глазами зажигалку…

Глава 2. Между небом и землей

Я посмотрел вниз на хищные стаи «бензовозов» и меня передернуло от грандиозного масштаба этой эпопеи.
- И много нам удалось устранить этих самых «перекосов» - с кислой миной спросил Давид Бедросович, до которого, наконец, стал доходить истинный смысл его личного участия в деятельности нашего «НИИ ТЗХЛ».
- Мы честно делали, что могли – выпустила тонкую струйку дыма Вера.
В моей голове прорисовалась достаточно ясная и логичная картинка. Некий «плотный» поток выбрасывал на «рынок» информацию, которую малочисленные соискатели даже не успевали отрабатывать.
- Ты совершенно прав, Альгердович! Именно в это время можно было ожидать прогресса во многих областях – напугала  меня Петровна, прочитав мои мысли.
«А если она делала это и раньше?» - я повторно испугался своих же мыслей, но быстро успокоился, не припомнив таких, за которые мне бы пришлось сейчас краснеть. Разве что…
- Из-за ограниченного круга потребителей быстро растущий поток выбрасывал кучу полезной информации буквально на ветер. У процесса есть некоторая инерционность, но затем включался механизм саморегулирования, снова сжимая поток – продолжила Вера Петровна, красиво стряхнув за борт пепел от сигаретки, словно у нее под рукой была хрустальная пепельница.
- А в это самое время вдохновленные соискатели в силу инерционности создавали свои школы и учебные заведения, где плодили себе подобных. Но к этому времени поток уже был явно маловат на всех, и его не хватало. Возникают ложные теории и пышно расцветают всевозможные разновидности суррогатного искусства – продолжил Раскаталин, с лету уловив эту мысль.
- Точно! Деградация, затем закономерный процесс сужения круга соискателей и наконец, новое расширение потока. И так, без конца! – Петровна щелчком отправила окурок в полет.
- Так почему бы взять, и не синхронизировать спрос и предложение? – задал простой и очевидный вопрос Давид Бедросович.
- В нашем Главке долго бытовала точка зрения, что те парни, которые наполняют и сливают потоки, сами строго следят за этой закономерностью. Но когда мы с Петром Гургеновичем вычислили несколько чудесных миров, с постоянным сечением потока, то стало очевидно, что в мире существует третья сила – приоткрыла нам завесу тайны Вера Петровна.
- Неожиданно! Но и какой сокральный смысл в потоках с постоянным сечением? – Раскаталин пытался делать пометки в своей записной книжке.
- Смысла мы не нашли. Эти миры были населены счастливыми идиотами – звонко рассмеялась бывшая сотрудница Главка.
- Я рад, что имел честь служить с Вами под одной крышей, Вера Петровна! – Казимирович не сводил с нее восхищенных глаз. 
- Да ладно, Марат – скромно ответила Петровна.
Лично мне все это очень не понравилось, какие-то крутые парни нагло рулят потоками. «Гургеновичи» контролируют их распределение, а мы с умным видом и чисто механически транспортируем знания хорошим людям (только сейчас я совершенно случайно расшифровал аббревиатуру нашего секретного НИИ).
- Что за «дядя» за всем этим стоит? – непроизвольно вырвался у меня законный вопрос.
«А оно вам надо, Северин Альгердович?» - посмотрела на  меня Петровна усталыми зрачками. И я в тот миг понял, что не готов знать правду, тем более, что правда Веры Петровна могла быть весьма относительной. 
Зато вполне конкретный и не совсем корректный вопрос задал Большаков, уютно дремавший до сих пор в гамаке: «Вера, а как тебе живется в нашем теле?»
Марат зло зыркнул в сторону Александра Витальевича, но Вера не смутилась и даже рассмеялась.
- Плавать еще можно, летать, оно явно не приспособлено, а  вот на байке кататься неплохо. Ну, и для секса, не самый худший вариант – сладко потянулась Петровна, разглядывая свои длинные и красивые ноги.
- Шучу, шучу, отличное тело! – весело добавила она, видя как у нас от обиды, вытянулись лица.
- И давайте больше не будем о грустном, упреждая шквал наших вопросов, попросила Вера Петровна…
Раскаталин с Большаковым спустились вниз, а мы, чтобы не портить себе настроение, отвернули свои взоры от нашего института.
Вскоре, из рубки послышался шум, похоже, назревал первый бунт на корабле, и мы поспешили спуститься вниз.
И действительно, Раскаталин при составлении дневного меню точно рассчитал среднесуточную норму потребления спиртного на человека, с учетом максимального пребывания «на орбите». Плюс, пару бутылок отложил на медицинские нужды. Получалось – слезы.
Александр Витальевич сегодня выступал с альтернативным предложением, типа - взять все и разделить. Аргументируя это тем, что иногда рот лучше вообще не пачкать. И что лично он, имел в виду, такое суточное потребление.
- Мы все-таки одна команда и давайте решать вопрос демократично – высказался Марат Казимирович, не отвергая в душе логику Большакова.
- А что здесь обсуждать? Пусть все остается по-прежнему, а Александру Витальевичу сейчас выдадим его кровные семь бутылок – Маргарита Михайловна, взяв ключи от кладовки, пошла за его дозой.
Правда, доктор через пять минут полностью успокоился, и практически все сдал обратно, в общий котел.
- Берегите нервы Александр Витальевич! – потрепал его по щеке Марат, понимая какой стресс мы уже пережили, а что будет дальше, не знала даже Вера Петровна, которая первый раз в своей жизни от сбоя парадокса Буанкаре–Ластовича пыталась скрыться на дирижабле. Пускай даже на таком совершенном, каким был наш «Ковчег».
- Странный вечер! – поежилась Вера Петровна, когда после ужина мы дружно вышли подышать свежим воздухом. Она бесстрасно созерцала происходящее и в ее ромбовидных зрачках уже как будто отражались события грядущих дней.
«Действительно, странный вечер – согласился я, наблюдая как на земле, при свете фар, продолжалась фантастическая вакханалия.
*
Наступило утро, а «конец света» временно откладывался. Институтская жизнь почти совсем затихла, разворовали все, что только было можно.
- Никогда не думал, что так много можно украсть! – Сергей Васильевич с грустью разглядывал в зрительную трубу свое бывшее хозяйство.
- А, главное, сделать это так быстро – меня удивила именно скорость процесса. А ведь, за редким исключением, в НИИ ТЗХЛ нас окружали такие милые люди. 
«Маскировались клоны! Вот и провели за нос наш отдел кадров» - я посмотрел на Большакова, который каждый день сканировал, снимал отпечатки, а иногда доводил дело и до сдачи анализов.   
- Смотрите, оказывается, не все разбежались! – Раскаталин навел зрительную трубу на здание котельной, где мелькнули на миг два знакомых лица - электрика Тихона Прокоповича и библиотекаря Изольды Максимовны. Но и они оказались миражем, расстаяв, как только мы попытались привлечь их внимание.
«Чужие!» – у Веры Петровны загорелись было глаза, но она моментально их притушила.
- Интересно, как там наш Минск? – Маргарита Михайловна посмотрела в сторону города, который обычно неплохо озарял вечернее небо, но сегодня оно было темным, как сажа.
«Странно!» - я не мог уловить привычного шума со стороны автодороги. Последние грузовики, наполненные остатками казенной мебели и оргтехники, уехали еще вчера. У институтской проходной, зияя пустыми глазницами фар, застыла выпотрошенная неизвестными вандалами, некогда шикарная Раскаталинская «двадцать четверка».
Бедросович с Гурским весь день возились со старым ламповым радиоприемником, который мы взяли на «Ковчег» из кабинета директора.
- Молчит! – заявил Гурский, устав крутить ручку подстройки этого раритета.
После того как исчезли звуки большого города, эта новость мне уже не показалась очень странной, хотя наводила на определенные размышления. Почти весь личный состав «Ковчега» был на верхней палубе и пытался рассмотреть в вечернем небе хоть какой-нибудь знак.
«Ха-ха-ха! А у нас закончилась вода» – рассмешил всех Большаков, выходя из туалета.
- У нас же были полные баки! – удивился Раскаталин.
- А никто не собирается ее экономить – проворчал Марат Казимирович, справедливо отмечая долгое стояние под душем некоторых членов нашего экипажа.
- Вода, это серьезно! Лучше бы у нас закончились эти проклятые чипсы – Пинько включил бортовой прожектор и пытался что-то высветить на земле.
- Надо срочно сделать вылазку – Гурский помог Марату, и вскоре они обнаружили гидрант, который валялся там, где мы его и оставили. К нашему счастью никто на него не позарился.
Сказано, сделано! Давид, словно хорошо вышколенный матрос, спустился по веревочной лестнице и отвязал «Ковчег».
Марат с Гурским лихо оседлали велотренажеры. Раскаталин стал у рулей. Я стал смотрящим, а Большаков переместился в центр, чтобы быть на связи с «машинным» отделением.
Все было готово. И это были уже не учения! 
«Ковчег», сделав величавый разворот, двинулся в сторону внутреннего двора института. Скорость, конечно, была маловатой, но это только придавало солидности нашему движению. Раскаталин виртуозно рулил, одновременно контролируя показания высоты по альтиметру. Погрешность показаний этого архаичного прибора была достаточно велика, поэтому Сергей Васильевич очень осторожно двигался в коридоре рассчитанных им допусков.
Полет шел нормально, из каюты доносился мерный стук деревянной ложки по алюминиевой кастрюле - это Большаков задавал ритм движения мускулам Марата и Гурского. «Ковчег» проплыл над крышей трансформаторной подстанции. Наша цель была уже где-то рядом.
Вскоре Раскаталин поднял согнутую в локте руку вверх. Это означало, что надо сбавить обороты. Большаков мгновенно отреагировал сменой ритма. Далее последовал условный сигнал - две скрещенные руки вверху – это означало «Стоп машина». «Барабан» Александра Витальевича сразу затих. Открыв нижний люк, Сергей Васильевич махнул правой рукой три раза – надо было сделать три реверсивных движения педалями.
Все! «Ковчег» плавно покачивался прямо над шлангом гидранта. Раскаталин сделал уточняющий расчет, и на самом крайнем пределе допустимых значений, дал команду на снижение.
Опустив на лебедке Гурского, мы наблюдали, как он проверяет длину шланга и наличие давления в гидросистеме.
Нам повезло, вода в системе еще была и вскоре она с шумом стала наполнять баки, а через полчаса «Ковчег» вернулся на свое штатное место.
На нашу беду на территории института появилась со своей болонкой юная Лолита, еще недавно бывшая гражданской супругой Марата Казимировича. Лунный свет придавал этому миражу невероятно реальный облик. Вдруг молодая «вдова» застыла в изумлении, глядя на дирижабль. Псевдо-болонка радостно залаяла…
«Я иду к тебе, Лолита!» – заревел обезумевший от счастья Казимирович, собираясь сигануть за борт, путаясь в штанине собственных брюк, которые он почему-то решил  с себя снять. Эта пауза и спасла ему жизнь.
- Вяжите его! – Раскаталин бросился наперерез Марату, который одну ногу уже занес за ограждение.
- Это иллюзия, Марат! Всего лишь мираж! Она тебя не слышит! Так иногда бывает! Ты разве не читал приключения Одиссея? – Большаков успел накинуть на Пинько лассо и теперь не спеша подтягивал его к мачте.
- Надо будет привязать его на ночь – Раскаталин с тревогой всматривался в безумные зрачки Марата.
- Сначала это! – Большаков вытащил большой шприц и вкатил Казимировичу лошадиную дозу снотворного.
«Хорошо, что далеко не каждому суждено встретить в жизни свою Лолиту!» – прошептал Андрей Дмитриевич, наблюдая, как уже сонный Пинько пытается порвать путы и отвязаться от мачты.
- Придется нам сегодня спать по очереди и сторожить Казимировича – принял решение Сергей Васильевич, вновь заметив лунный призрак Лолиты, но на этот раз возле архива, где она когда-то и работала.

Глава 3. Полет

Такой темной ночи я не мог припомнить за всю свою жизнь. Не было ни Луны, ни звезд на небе, ни уличного освещения, к нашему удивлению пропал институт со всей инфраструктурой. Нигде не было видно и автодорог.
«Ковчег» потихоньку дрейфовал на небольшой высоте, а внизу расстилалась самая настоящая и необозримая тайга.
- Ставим парус! - Андрей Дмитриевич отвязал от мачты хорошо отдохнувшего Казимировича и окидывал просторы взглядом бывалого моряка.
- Так мы уже в полете? – зевнула и сладко потянулась Маргарита Михайловна, с неохотой покидая уютной гамак.
- Какая красотища! – воскликнул Пинько, слава богу, забыв ночное наваждение.
«Началась зачистка…» – тихо сказала Вера Петровна, думая о чем-то своем.
Налившийся ветром парус придавал «Ковчегу» неплохой ход. Однако, полное отсутствие дорог и населенных пунктов в самой настоящей тайге, сильно затрудняли навигацию. Зато воздух был необычайно свеж, и у многих в связи с этим болела голова.
Петровна, с Маргаритой уютно устроившись в шезлонгах, держа в руках по чашечке с кофе, сигаретным дымом отгоняли от себя избыточный кислород.   
Гурский блистал голым торсом и пиратской повязкой на голове, именно таким он и нравился Маргарите.
«Ни дать, ни взять «туристы в отпуске» - подумал я о нашей компании, перемещавшейся в самом парадоксальном из пространств.
«Прощай, Минск ZAD 752-XL» – обернувшись, я смотрел в ту сторону, где некогда существовала мнимая отчизна.
- Единственное неудобство, это единственное удобство на нашем борту – пошутил Марат Казимирович, стоя в очереди с полотенцем на шее.
- Александр Витальевич, будьте милосердны! – дернул за шнурок бронзового колокольчика Сергей Васильевич, стоя в очереди за Маратом, также с полотенцем на шее.
Большакову полюбилось место под пляжным зонтиком на корме, где он, любил почитать книгу и зарядиться позитивом. Дрейф в воздушном пространстве на всех действовал неплохо, а мне в голову лезли всякие вопросы.
«И где же тут гуманизм?» - я размышлял о том, как некий злой дядя, собираясь уничтожить парадоксальный мир, взял и бесцеремонно его зачистил. Ответа, разумеется, не было.
Ближе к вечеру поменялся ветер, и нас понесло в другую сторону. Солнце клонилось далеко на западе, линия горизонта предстала нашему взору, словно прошитая сверкающими золотыми нитями. Под нами расстилались бескрайние лесные просторы, лишь изредка прочерченные хрустальными нитями небольших речушек. Очень хотелось бы видеть на изумрудных полянках стайки наших веселых девчат, кружащих озорные хороводы.
Жаль, что я не поэт. Обязательно воспел бы эту красоту.
Раскаталин целый день не выходил из рубки, пытаясь сориентироваться на местности. Воспользовавшись моим атласом, он вычертил на столе карту и, прикладывая на нее компас, прокладывал маршрут. А когда на небе появились самые первые звезды, из транспортира и своей знаменитой логарифмической линейки он соорудил некое подобие секстанта. И теперь мы знали, что нас несло в сторону Литвы. 
Утро следующего дня выдалось солнечным и абсолютно безветренным, Вера с Маргаритой плотно оккупировали верхнюю палубу, подставляя ласковому солнцу свои белые тела.
«Вода! Вижу воду!» – ближе к вечеру раздался радостный голос Большакова с кормы.
- Это же Свирь! – уверенно заявил Казимирович, разглядывая хорошо знакомую ему конфигурацию береговых линий.
- Точно! - с кормы пришло подтверждение и от Большакова.
- Надо попробовать приземляться – облизнул пересохшие губы Раскаталин, кинув быстрый взгляд в угол рубки, где стояли его рыболовецкие снасти.
Поднявшийся сильный боковой ветер, мешал нашим маневрам. Было далеко за полночь, когда мы, смертельно устав, бросили крутить педали велотренажеров. В лунном свете, мы сумели разглядеть северный Нарочанский берег, мимо которого прошел «Ковчег», а на востоке уже занималась заря.
Из полусонного состояния нас вывел сильнейший толчок, я чуть было не вылетел за ограждение, а снизу доносилось ворчание дремлющих в гамаках друзей. На пути дирижабля оказался одиноко стоящий дуб, за который и зацепился фалом наш «Ковчег».
Метрах в пятидесяти виднелась кромка воды, и мы узнали это место. Год назад, на «двадцать четверке» Раскаталина и «Москвиче» Бедросовича, мы имели честь здесь отдыхать. Это было озеро Мядель.
*
Утро встретило нас ясной погодой и праздничной суетой рыбачков, поверяющих сто раз проверенные снасти.
После нехитрого маневра, «Ковчег» зашел в акваторию озера, выбросив из своего чрева четыре крупных камня, и «заякорился», застыв на метровой высоте от поверхности воды.
- Здорово! – чуть не захлопала в ладошки Маргарита, разглядев в кристально чистой воде стайки непуганых рыб и застывших на солнце крупных раков.
- Пойдем, искупаемся – быстро сообразил Гурский, так как вся акватория, очерченная «мыльным» пузырем в самом скором времени будет захвачена рыбаками, а габариты ее подводной части были немногим более сорока квадратных метров. И это была зона безопасности, сгенерированная модуляторами. Пару дней мы не принимали полноценных водных процедур, поэтому нырять и купаться, сегодня было вдвойне приятно, и вылазить из воды я пока не собирался. 
- Ты посмотри, как нервничает эта троица - Гурский указал на три пары трясущихся рук, сжимающих удилища.
- Вера, выходи! – застонал Раскаталин.
- Я еще чуток! – решила подразнить их Петровна.
- Не шути так, а то второго захода нам не видать – Гурский уже успел подняться по веревочной лестнице. И набросив на плечи халат, искал глазами Маргариту, которая покинув поле боя первой, где-то в недрах рубки готовила себе утренний кофе.
Большаков занял свое излюбленное место на корме. Я не успел моргнуть глазом, как он уже вытаскивал красноперку грамм на триста. Раскаталин с Маратом заняли позиции на верхней палубе, и первый же заброс принес им удачу.
- Почему-то мне кажется, что наш быт тут наладится очень быстро – Вера смотрела на полный тазик крупноколиберной рыбы, которая все прибывала и прибывала, а снасти никто сматывать не собирался.
*
Миновали первые две недели существования на этом необычном курорте. Мы передеслоцировали «Ковчег» ближе к берегу, где было удобно жечь костры, коптить и сушить рыбу. А с некоторых пор мы стали заготавливать и грибы, которые ловко научились собирать, не выходя за пределы нашего «мыльного» пузыря. К этому времени Раскаталин управлял дирижаблем с ювелирной точностью.
Качество нашей жизни улучшилось, мы снова были в меру упитаны. Красивый бронзовый загар укрывал теперь даже проблемное белое тело Веры Петровны. Жить мы стали лучше, но не веселей. Иногда, чтобы развеять скуку, мы выводили подрейфовать на водные просторы «Ковчег» и тогда наши рыбачки тягали хищную рыбу «на дорожку».
- Как жаль, что этой красоте скоро придет конец – Бедросович обстоятельно потрошил вареного рака, запивая нежное мясо самодельным пивом, которое мы научились варить из наших сухарей и местного хмеля.
- Загадочные изверги дают нам напоследок оттянуться по полной программе – Гурский, насытившись белковой пищей, благовейно разглядывал медленно плывущие белые пушистые облака, переходя к десерту в виде пищи духовной.
Большаков удалился на свою любимую отмель, у самой границы нашего пузыря, где ему было комфортно нежиться в теплой и прогретой ласковым солнышком воде.
Я уже почти задремал, когда услышал его крик: «Пузыри тонут! Скорее сюда!»
Никто даже не пошевелился, мы решили, что Александр Витальевич решил нас разыграть. Все знали, тот еще затейник… Но внезапно сорвалась с места Вера Петровна, и сделала она это так стремительно, что мы все поняли.
«Началось!» - я почувствовал, как после бешеного сердцебиения, у меня почти исчез пульс.
Большаков трясущейся рукой показал за стенку пузыря, на завихрения у самой кромки воды. Воздух скапливался в большие шарики, которые затем легко тонули в воде.
- Чувствуете, как там уплотняется пространство? – Петровна положила ладонь на тонкую и прозрачную стенку нашей защиты.
- Не то слово! У меня, кажется, отказали ноги! – Марат Казимирович и вправду, словно прилип к месту.
- Забирайте Александра Витальевича и держитесь как можно ближе к «Ковчегу»! - Вера Петровна помогла Пинько вырвать одну ногу из песка и слегка подтолкнула, придав первоначальный импульс движения. И Марат Казимирович потихоньку заковылял к месту дислокации.
Это был самый последний вечер, который мы провели вне дирижабля.
На закате мы не смогли развести костер, он гас, не успевая разгореться и это было страшно. А природа словно застыла. Не было слышно шелеста листьев на деревьях, одинокая кукушка оборвала свое кукование на полуслове, пропев нам только одно «ку», а вслед за ней исчезли голоса и других птиц.

Глава 4. Странные сны

Ночью, практически у всех одновременно появились странные галлюцинации.
Так Давиду Бедросовичу приснился необычный сон. Он целую ночь копал в пустыне.
Деревянная лопата без устали разгребала песок, который тут же струился обратно. Давид знал - там, под слоем песка находится Нечто, до которого он просто обязан докопаться. Увеличив темп, он почти достиг цели, а открывшийся третий глаз, уже кое-что видел. Но с последним его  капком, внезапно наступило утро. 
Давид был весь в поту, но это еще можно было объяснить. Хуже было то, что все ладони были в  мозолях.
Не менее странным был и сон Гурского.
Андрей летел посреди горного ущелья. То плавно взмахивал крыльями, то просто парил над горными вершинами. Он убежден, что во сне он был орлом.
Мы дружно рассмеялись, не представляя себе Гурского мухоловкой или даже более крупной птицей. Воробьем, например.
Этим грациозным полетом Андрей баловал себя всю ночь. Его окружало сказочное великолепие. Но внезапно его когти схватили невероятно тяжелый груз. Андрей очень хотел посмотреть, что же это у него в лапах? Но не мог отвлечься, провалившись в очень сильный и турбулентный воздушный поток, который стал затягивать его в темную пещеру.  Добычу он отпускать не хотел, но темная пещера манила его все сильнее и сильнее.
Проснулся Андрей от своего же крика, и часа два после сна помахивал руками, словно у него еще не отпали крылья.
Большакову снился длинный белый коридор с бесконечным количеством дверей. У него в руках была связка ключей. Он шел и уверенно открывал дверь за дверью. Наконец у него в руках остался один, последний ключ. Саша сделал перекур, за который он потом себя корил. С трепетом он открыл эту последнюю дверь, не рассмотрев замаскированную растяжку. Яркая вспышка ослепила его и вывела из сонного состояния. Что там было, он так и не узрел.
До обеда Большаков щурился и не мог ни на что смотреть. Тогда Вера Петровна отдала ему свои очки с темными стеклами, за которыми она, щадя нас, обычно прятала свои глаза.
Раскаталину приснился сон, в котором он всю ночь паковал огромный чемодан. Вещей было так много, что ему постоянно  приходилось их уплотнять, чем он и занимался всю ночь. До обеда Сергей Васильевич не мог встать даже на рыбалку, и выглядел совершенно обескровленным.
Очень интересный и утонченный сон приснился Марату.
Он видел во сне, как наше пространство посетили на космических кораблях зеленые человечки. Затем гуманоиды превратили свои корабли в подобие небесных городов, на которых стали рассекать по небу, осыпая наши родные города и села зелеными фекалиями. Чтобы мы не бунтовали, они нам подкинули красивую легенду. Дескать, в каждой сотой зеленой кучке спрятан маленький ключик, которым в будущем можно будет отрыть некий ларчик.
Большинство людей перестало ходить на работу, и занималось только тем, что рылось в зеленом дерьме.
А Марат знал, что они врут! Поэтому договорился со знакомым редактором на телевидении, чтобы в вечерних новостях сказать народу всю правду. Он уже почти добрался до прямого эфира, когда его прямо в лифте стали душить рояльной струной  трое зеленых парней.
Мы уже не удивились, когда заметили у него на шее следы ночного нападения.
Я же в своем сне был березовым поленом и долго пытался увернуться от каких-то уж очень умелых рукулек, которые из всего разнообразия лежащих рядом дровишек пытались достать именно меня.  Увернуться не удалось, и во сне я стал Буратино. Затем последовали долгие скитания по темным дворам и подвалам, где мне приходилось иногда выпивать в сомнительных компаниях и участвовать в многочисленных разборках.
Наконец-то мне повезло! Я убежал и спрятался от всех в старом захламленном чулане. В темноте пришлось несколько раз спотыкаться и падать, ударяя свои деревянные коленки. Исследуя на ощупь картонную стенку, я нечаянно ее проткнул своим  острым  носом. Там что-то явно было, и я понял, что стою на пороге самого невероятного открытия в своей жизни!
Но узнать мне этого не довелось, не успел… С той стороны кто-то уж очень сильно прищемил щипцами мой длинный деревянный нос. Из-за стены до моего чуткого уха стали доносится обрывки фраз, и я весь превратился в слух. На той стороне некто грязно матерился, а затем мне облили нос керосином и стали чиркать спичками.
Проснулся я в холодном поту.
Маргарита спала неплохо и сна не наблюдала, а Вера сказала, что ей было так страшно, что она и вспоминать об этом не хочет.
А однажды вечером появилась какая-то неведомая сила, которая явно пыталась нас парализовать.
Мне пришла на память одна зарисовка из научно – популярного фильма, где мелкий паучок нейтрализует свои жертвы, а затем опутывает их уже безвольные тельца, которые, еще некоторое время, дергаются в конвульсиях.
Мы как могли, сопротивлялись, но эта неопознанная сила играла свою темную игру. Так, вскоре, пропали все краски. Мир, за пределами нашего «Ковчега», стал  черно-белым.
Марат с удивлением разглядывал свои красные штаны, которые вмиг стали черными. Желтая рубашка Бедросовича стала белой. Мы посмотрели друг на друга и чуть не потеряли дар речи, наши лица также стали черно-белыми.
*
Утро не наступило. Такого мы даже и представить себе не могли в самом плохом сне. Это было не просто страшно. Это было жутко в двадцать второй степени, о выходе на палубу не могло быть и речи. Прижавшись, друг к другу, мы с трепетом созерцали пульсацию страшной силы, которая окружила наш защитный пузырь.
Эта тварь хряпала сейчас планеты, звезды, а может и целые галактики, а мы вынуждены были смотреть, как это все переваривается, пакуется, уплотняется, освобождая место для вновь сожранной материи.
Это была абсолютная смерть!
Наши модуляторы стали мерцать гораздо ярче и напряженнее, а иногда мне казалось, что от них валит дым.
- Если бы у нас их был целый десяток, мы могли бы сейчас спать спокойно – приободрила нас Вера Петровна.
- Неужели ему нужен этот крохотный кусочек? – я обвел руками скромное пространство «Ковчега».
- В принципе, ничего лично против нас оно не имеет, ему нужно лишь сожрать все пространство – продолжала Петровна, бесстрашно глядя на буйство инородной силы.
- Я так понимаю, что наши славные модуляторы имитируют полную пустоту, и посылают ему этот лживый импульс? – сделал предположение Давид Бедросович.
- Так какого, простите, хрена оно пасется возле нас? – не выдержал Большаков. 
- А оно знает, какая тут вкуснятина в твоем лице! – пошутил Гурский.
Мне нравилось, что мы были еще  не сломлены до конца.
- Оно чувствует, что тут должно пространство, но пока не может его обнаружить – более деликатно выразилась Вера Петровна.
Однако, давление на наш «микромир» увеличивалось. Пузырь вроде пока держался, но стало ощущаться все возрастающее давление на нашу психику. Движения становились все более ватными, стали происходить странные фокусы и с сознанием. В голову стали лезть всякие вопросы.
- Вера, а что будет, если оно насытиться и отвалит отсюда? Тогда мы в «Ковчеге» застрянем в «Нигде»? – задала простой и вполне житейский вопрос  Маргарита Михайловна.
- Не думаю. Вот у Северина Альгердовича есть явная связь с материнским миром, а у вас очевидные связи с ним. Поэтому есть вероятность, что вы не пропадете в этой бездне – толково разъяснила Петровна возможный сценарий нашего исхода.
- А ты? У тебя нет очевидной связи? – не унималась Маргарита.
- Со мной сложнее, у нас все не так. У нас была одна связь на двоих, с Петром Гургеновичем, с отлетом она оборвалась.  Теперь я и сама толком не знаю, что будет со мной – опустила свои грустные глаза Вера Петровна.
Трясясь от страха, мы не заметили как «день» подошел к концу. Сегодня не надо было уговаривать Раскаталина отойти он суточной нормы. Без лишних разговоров он выкатил пять бутылок водки. На ужин мы собрались в спальном отсеке, чтобы в застекленные окна рубки лишний раз не созерцать гибель чужой вселенной. Мы и так чувствовали себя букашками в гигантском и ненасытном чреве.
- Надо было строить второй туалет, но только внутри гондолы - посетовал Бедросович.
 Никто не возражал. Кто же знал, чем это все обернется. И что будет так страшно.
Веселиться не хотелось, да и не моглось. Но все же мы почувствовали, что настал момент единения. Потихоньку страх стал отходить на второй план, все-таки на этом крохотном клочке пространства мы были практически единственными представителями жизни!
Вероятно, что и часть силы згинувших миров вливалась в наши жилы, а возможно это действовал и алкоголь. В любом случае после холода, от которого стыла наша кровь, по телу стали разливаться маленькие ручейки тепла. Мы стали адаптироваться и к этим, нечеловеческим условиям, а чуть позже нам открылась и картина нашего бытия. 
Где-то далеко есть мир неподвластный времени, мир вне времени, мир абсолютной жизни. Может быть это рай?
На другом полюсе существует другой мир, отвратительную грань которого мы сейчас созерцали. В этом жутком мире нет времени, оно просто равно нулю, и в этом, как ни странно, его сила.
А вот райский мир бурлит самой настоящей жизнью, изредка, от избытка переполняясь и изливаясь своими сверкающими излишками в бездну. К сожалению, излишки долго бесхозными быть не могут, и мир без времени как цепной пес, тут же бросается, чтобы их сожрать. Наше скромное бытие продолжается лишь до тех пор, пока этот зверь не откроет свою пасть. А пока он не сомкнул мощные челюсти, мы умудряемся проживать целые эпохи.
- Но теперь-то, мы совершенно точно знаем, что зверя можно и обмануть – поднял вверх палец сильно захмелевший Раскаталин.
- Как? – обрадовалась Маргарита Михайловна, стараясь не смотреть в застекленное окно рубки.
- Прикидываясь пустотой, вот как! – громко икнул Сергей Васильевич и уснул, подложив себе под голову мой старинный атлас.
Во всяком случае, для этого эфемерного мира, возникшего при сбое парадокса Буанкре - Ластовича, эта сказка походила на правду. А если, бог даст, мы выберемся отсюда в свой реальный мир, то там возьмем в руки книжки, почитаем, разберемся. Только чтобы он не оказался, как говорит Вера Петровна, миром счастливых идиотов, с потоком постоянного сечения.

Глава 5. Черная дыра

- Пойдем, покурим! – Гурский достал портсигар и угостил  сигаретой Большакова. Каганович решил набить табачком свою трубку. Давление извне опять стало нарастать. Какой-то крупногабаритный предмет со скоростью пули вылетел с верхней палубы и сильно ударил по стенке пузыря.
 - Сорвало парус! – из-за ограждения свесилась голова Большакова. 
Курение пришлось отменить, стало невероятно тяжело дышать, видимо начались проблемы с кислородом внутри нашего ограниченного пространства. Я случайно посмотрел на старые настенные механические часы с кукушкой, которые раньше  висели в кабинете у Раскаталина, и теперь были главным украшением нашей рубки. С ними творилось что-то невероятное. Часовая стрелка бешено вращалась, а минутной, той и вовсе не было видно.
«Надо было все-таки закусывать» - пронеслась в голове очевидная мысль.
Судя по звукам, исходившим с верхней палубы, там один кошмар сменялся другим. Человеческие крики перекрывал ветер, который сильнее обычного раскачивал наш «Ковчег».
Я бросился наверх и остолбенел, Андрей Дмитриевич, подросший примерно, метров до трех, стоял и грозил окружающей тьме.
«Гурского хотите взять? Вот вам Гурский!» – рокотал не своим голосом Андрей Дмитриевич, держа согнутой левую руку, кисть которой была сжата в могучий кулак.
Марат с Раскаталиным, поддерживая друг друга, сдвинув брови, смело смотрели в бесконечность. И этот взгляд не сулил ей ничего хорошего. Давид Бедросович также пытался увеличить свои размеры, но что-то пошло не так, словно где-то заела пластинка. Он, то увеличивался, то снова, уменьшался. Что, впрочем, не мешало ему делать незримому противнику весьма оскорбительные жесты.
На кормовой площадке, пошатывась и держась за поручни ограждения, появился Александр Витальевич. Сломав о колено пляжный зонтик, он метнул его обломки прямо в пасть незримому врагу. Падая за борт, он все-таки успел бросить вызов черной бездне: «Пошла вон, скотина!»
И мне показалось, что дрогнула тьма…
«Твой выход, Альгердович!» - как рог трубы единорога, пропел внутри меня голос, незнакомый голос.
«Ты кто?!» - поразился я вторжению в мое сознание неведомой силы.
«Сейчас не время разбираться, час битвы настал!» – хитрил посторонний.
Невероятно! Но я также стал расти! Хотя, конечно в экстремальной ситуации, вполне возможен и самообман. Но Андрей  же, предстал богатырем!
Из каких-то потаенных глубин стал выплывать образ очень далекого предка. И по моим ощущениям, заполняющим сознание, предок явно был берсерком. Я чувствовал, как замедляется мой пульс, и организм сам настраивается на бой. Наверное, это моя последняя битва. А темные щупальца уже стали вминать хрупкие стенки нашего пузыря. В моих глазах вдруг созрела молния, и медленно, почти ритуально я стал стаскивать с себя рубаху. Моему примеру последовали все, кроме Маргариты и Веры Петровны, у них так и не открылся «клапан берсерка».
- Михайловна, Петровна! Девчонки! Ступайте вниз, вам не надо этого видеть! – давал последние распоряжения Раскаталин, снимая дорогие очки и натягивая на лысую голову резиновую шапочку для плавания. Я даже не успел удивиться, когда он успел переодеться в стильные красные плавки-стринги.
Напряжение непрерывно возрастало, страх пытался скрутить нас в бараний рог. Но нам было уже все равно. Мы пели какую-то очень древнюю и боевую песню. К сожалению, помню лишь маленький ее отрывок:

- Чу! Слетаются темные силы!
- Повсюду торчат их поганые уши!
- Мы снимем рубахи, отточим секиры!
- Видали они!!! - Наши светлые души!

Под гондолой забурлила вода, и в какое-то мгновение, нам показалось, что темные щупальца вот–вот прорвут оборону пузыря.
Никого из нас, не предупредив, с устрашающим рыком, Давид Бедросович первым прыгнул в бездну. Не прошло и секунды, как мы все оказались в пучине.
Какое-то время под водой шла борьба. Некто сначала попытался было задушить и поглотить нас целиком, но не вышло. Инстинкты воинов делали свое дело, независимо от нашего сознания. Мы выскальзывали, упирались, били по каким-то уплотнениям в воде, напоминающих огромных медуз, работали без устали, как совершенные боевые машины. Прошло не менее двух часов, и только тогда мы начали чувствовать усталость.
Пришлось срочно поменять тактику боя и занять круговую оборону. Но враг оказался хитрее, периодически выныривая у нас за спиной. Создавалось впечатление, что противник учился и умнел у нас на глазах. Кроме того, каждая последующая тварь была крупнее предыдущей.
На какое-то время показалось, что бой стал затихать. И за это мы поплатились. Вынырнувшая из бездны огромная медуза была размером с мамонта. Не сумели мы повернуться лицом к опасности, как огромные щупальца обвили Большакова и потащили прямо в центр туши, где очевидно и была пасть этой омерзительной твари.
Это было уже не кино! Кровь буквально закипела, и в слепой ярости Андрею Дмитриевичу удалось вырвать глаз этой горгоне. Но легче нам не стало, хотя Большакова медуза и выплюнула обратно. Зато теперь атаки ее мерзких и скользких конечностей продолжались с утроенной силой. Мы уже стали отчаиваться, когда у меня родился отличный план.
Пока наши бойцы еле успевали отбиваться от обезумевшей от боли твари, мы с Гурским изловчились и сделав боевой разворот, завязали два ее щупальца на крепкий морской узел. Не дав ей опомниться, завязали еще два.
Теперь перевес был на нашей стороне. Легко справившись с еще одной парой ног, мы хотели уже нырнуть и добить эту гадость, но та сама внезапно покинула поле битвы. Едва мы успели перевести дух, еще бурлила рядом вода, как оттуда появился новый монстр. К сожалению, это чудо-юдо было впятеро крупнее прежнего.
«Конец!» – я с тоской посмотрел на дирижабль. Защитный пузырь, генерируемый модуляторами, давно лопнул, баллон с гелием выглядел обвисшим. Чудовище, протянуло ко мне свои щупальца, и я нырнул.
«Живым я тебе не дамся!» - уходя все глубже и глубже, я краем глаза заметил яркую вспышку и последоваваший за ней утробный вопль.
*
Мы барахтались в воде, но сил практически не осталось. Но факт, все было спокойно. Наверху, слегка покачиваясь на ветру, дрейфовал наш «Ковчег». Взошла самая настоящая луна, и над миром сияли настоящие звезды, а это означало, что наши модуляторы выдержали и отвадили тьму.
Это была полная победа! Это была Свобода!
Мы были буквально заворожены этой новой, первозданной красотой. Но прохлаждаться в воде было нельзя, и уже абсолютно трезвый Раскаталин заметил, что «Ковчег» начал движение и плавно дрейфует по ветру.
- Маргоша! Девочка моя! Брось нам лестничку! – из последних сил закричал Гурский.
У меня из глотки раздавались лишь булькающие хрипы.
Керосиновая лампа хорошо освещала рубку мягким и уютным светом, но никакого движения на «Ковчеге» не наблюдалось.
«Может быть, они потеряли сознание?» - страшная мысль словно обожгла сознание каждого из нас.
«Ковчег» плавно шел по ветру в сторону берега, его скорость была явно больше наших возможностей.
Несмотря на почти полный упадок сил, мы в стройном боевом порядке приближались к берегу. Внезапно включились неведомые ранее резервы и мы, как будто сговорившись, перешли на баттерфляй. Шли мощно и красиво, только ритмичные взмахи рук, взбивающих водную гладь нарушали ночную тишину.
С облегчением заметили, что «Ковчег» снижает скорость. Вскоре он завис над перелеском, примерно метрах в ста от береговой линии. А затем совершенно неожиданно стал терять высоту. С замиранием сердца мы следили за этим внезапным снижением, но в душе надеялись, что Вера и Маргарита помнят учебную муштру Раскаталина, и сейчас действуют согласно его инструкции. Разве что, слишком резко. Так нам хотелось думать, но в последующий миг ярчайшая вспышка озарила все небо.
- Гелий! – вскрикнул Раскаталин.
- Маргунечка! – отчаянно завопил Гурский.
С места предполагаемого крушения «Ковчега» валил едкий дым. Мы удвоили частоту взмахов наших рук, и вскоре были уже на берегу. Пробежать сто метров по суше, после всех испытаний не составляла труда…

Глава 6. «Реинкарнация»

- Мальчишки! Вы что с ума сошли? Купаетесь по ночам! – упакованная, несмотря на теплый летний вечер в теплый свитер и в две пары шерстяных носок, Маргарита Михайловна ловко подбрасывала дровишки в костер.
- А что с Верой Петровной? – выкрикнули мы почти одновременно.
- Какая еще Петровна? – грозно спросила Маргарита, не собираясь шутить.
Внутри каждого из нас, как будто что-то стало угасать, а что-то другое, наоборот, возгораться. Только сейчас мы стали взволнованно озираться по сторонам. Смутные воспоминания цветными волнами накатывали на нас.
Четыре палатки стояли вокруг костра. Яркие, цветастые и необычные палатки, а не армейские, какие были в профкоме нашего «НИИ ТЗХЛ».
Одна из них распахнулась, и из нее на наш шум выползла женщина в спортивном костюме. В ней мы без труда узнали Розу Юрьевну Раскаталину, жену Сергея Васильевича.
Чуть поодаль, стояла моя темно-синяя «Ауди», а рядом с ней вишневый «Опель» Гурского. Эти автомобили я узнал сразу. Никакого прокаченного «Москвича» Бедросовича и служебной «двадцать четверки» Раскаталина не было и в помине!
Я с волнением откинул полог одной из палаток. Вот так чудо! В ней мирно посапывала моя Сюйбу, которая так и не проснулась даже на взрыв и шум падения «Ковчега». И это было на нее похоже.
- Маргарита! Ты точно ничего подозрительного не видела? – Марат никак не мог прийти в себя.
- Да вы что, перегрелись в холодной воде, что ли? – изобразила искреннее изумление Маргарита. Если она в тот миг играла, то это у нее получалось очень талантливо.
- Может быть, тут найдется что-нибудь выпить? – вдруг приободрился Большаков, перебирая упаковки пластиковых бутылок, исключительно с лидским квасом и минеральной водой.
Но я уже знал, что ничего он там не найдет, откуда-то со стороны пришла информация, что последнее время мы ездим на природу без спиртного.
После я вспоминал, что в те первые минуты на берегу, у всех у нас, кроме Маргариты было по два равноценных сознания. Старое и новое. Или наоборот, новое и старое.
- Мы присели к ночному костру и еще долго предавались воспоминаниям последнего месяца, не обращая внимания на хлопающую глазами Маргариту, которая явно сочла нас за сумасшедших. Особенно нас удивляла разница в восприятии  последнего боя. Оказывается, что с «Горгоной» бились только мы с Гурским.
Большаков, Каганович, Пинько и Раскаталин, как они уверяют, вышли покурить и спокойно стояли на палубе, пока их снизу не поманили понырять некие русалки. Затем эти самые коварные русалки стали тянуть их на глубину. Сопротивляться не было силы, и они чуть не задохнулись! Только какое-то чудо спасло их от неминуемой гибели.
От всего этого «ехала крыша», и мы решили с утра обсудить все это еще раз.
Давид Бедросович, которого коварные русалки утащили на запредельную глубину, устал больше всех, нырнул в свою палатку и моментально отключился.
Раскаталин трепетно обнимал свою Розу Юрьевну, как будто и не расставался…
*
- Альгердович, пошли, искупаемся! – раздался на заре голос Андрея Дмитриевича, которому явно не спалось.
Не спалось и мне, поэтому я с удовольствием присоединился к Гурскому.
Мы были не первые. На горизонте на резиновых лодках, с удочками в руках маячила фигуры Большакова и Раскаталина.
Как приятно было резвиться в прозрачной свежести. Было чувство, что весь негатив просто пластами, откалывается и смывается этой волшебной водой.
Так мы не заметили, как очутились в полосе тумана. Причем этот туман имел ярко выраженный синий окрас!
Никаких потрясений и перегрузок, знания просто сплошным потоком вливались в наше сознание! Хотелось знать все больше и больше.
Наконец наступил момент, когда я понял, теперь я знаю все! Я посмотрел на Андрея, и понял, что тот тоже теперь знает все!
Потрясающе! Удивительно!
Мы ныряли, купались, и теперь смотрели на мир совсем иными глазами. Все выглядело теперь абсолютно по-иному. Весь мир струился, переливался. Этот мир был наполнен полной, не иссекаемой гармонией. Действо сопровождалось пением райских птиц. Такие звуки даже и не снились моему  музыкальному Отделу.
Мы знали, что соприкоснулись с совсем иным измерением, не подвластным времени, а это означало, что здесь нет, и быть не может, той силы, которая так пугала нас совсем еще недавно, сворачивая время в полный ноль.
Тогда мы решили, что когда выйдем на берег, то обязательно раскроем всю Правду сначала нашим друзьям, а потом и всему человечеству.
У нас больше нет никаких секретов от человечества! Все скоро будут счастливы! Мы в этом были просто уверены!
Я плакал!
Гурский тоже!
Плывя на спине, созерцая новое небо и предаваясь благородным порывам, я не заметил вторую полосу тумана. Причем этот, был почему-то, абсолютно розовым.
Я хотел предупредить Андрея, но было поздно, мы уже были полностью поглощены розовой дымкой.
Абсолютные знания, полученные так красиво, легко и непринужденно, мигом улетучились.
Совершенно безболезненно! Мы вышли на берег в полном порядке. Делиться с человечеством было уже практически нечем.
- Но мы ведь знали Правду, Альгердович? – спросил меня Андрей Дмитриевич.
- Мы знали Ее, Андрей! – ответил ему я.
Но теперь об этом лучше помалкивать, так как вокруг могли быть и враги.
- Один человек-невидимка чего стоит! – я опаской посмотрел по сторонам, услышав хруст ветки.
- Забудешь такое! – задумчиво протянул Андрей. 
- Мало ли, что у нас в головах могло застрять, лучше будем помалкивать – подвел я итог нашему утреннему моциону.
- Жаль, Петровну потеряли! – почесал макушку Гурский.
- Действительно, жаль! Отважная была инопланетянка - я также остро переживал потерю своей бывшей ассистентки, бывшей, по сути, нашим куратором из непостижимого мира со странным названием «Главк».
Собрав свои удочки, к нам подошел Марат, который уже успел вспомнить свое истинное семейное положение и по-дружески попросил, чтобы мы при его реальной жене не вспоминали ту малолетнюю Лолиту, с которой он вроде бы сожительствовал в иных обстоятельствах.
- Заметано, Казимирович! – добродушно съехидничал Гурский, который даже в другой мир сумел затащить свою Маргошу, хотя она, впрочем, ничего об этом не помнила или прикидывалась.
Правду говорят, что коротка девичья память.
В полдень к нашему лагерю на велосипеде подкатил местный лесник Тимофей, желая убедиться, что у нас все в порядке. Произведя беглый осмотр нашей стоянки, на предмет пожарной безопасности, лесник изрядно удивился, разглядывая груду пустых пластиковых бутылок от кваса и минеральной воды. 
- Помню в прошлом году, только за одну ночь, Александр Витальевич три раза бегал на соседский хуторок – хохотнул Тимофей. Оказывается, он знал всех нас поименно и гораздо лучше, чем мы предполагали.
- А ты искуситель, Тимофей – Гурский посмотрел вслед Большакову, который моментально уловил посыл, скрытый в последней фразе лесника. Саша уверенно шел на хутор, а я вспомнил, что именно там, в дальней хатке, можно было купить отменный самогон…
Через час уже весело потрескивали дрова в костре. Приятно было сознавать, что все тут настоящее, включая искорки от костра. Рядом плескалось настоящее озеро, а компанию нам составил настоящий лесник.
- Ты не представляешь, Тимофей, какие тут водились раки! – Казимирович показал руками полуметровый размер.
- И главное, бери – не хочу! – вторил ему Раскаталин. 
- За польским часом у нас тоже были раки – не ударил лицом в грязь Тимофей.
- А при советах? – поинтересовался Большаков. Ведь сегодня мы не заметили в озере ни одного представителя ракообразных.
- Сначала были, а потом куда-то пропали – честно признался лесник.
Сегодняшняя вечеринка была тихая, и меня она быстро укачала. Вытащив из палатки туристический коврик, я лег созерцать родное ночное небо. Нахлынувшие чувства полного умиротворения, граничащие почти с абсолютным счастьем, подкрались ко мне одновременно со сном.
Засыпая и окидывая потрясающую панораму звездного неба, мне показалось, что в привычную картину знакомых с детства созвездий, чья-то дерзкая и умелая рука вкрапила парочку ярких, но не резких пятен. 
«Все! Завтра домой! Завтра в Минск! Хочу в настоящий город, а не в этот, химеричный «ZAD 752-XL» – с этими мыслями я и заснул, списав эти неправильные пятна на адаптацию к новой окружающей среде моего неокрепшего организма.

Глава 7. Снова  в полете

Утром нас разбудил раскатистый гул самолета, который, словно издеваясь над спящими туристами, несколько раз прошел на бреющем полете, почти касаясь верхушек сосен. Покачав нам крыльями биплан марки «АН-2», скрылся за лесом.
Только мы решили продолжить прерванный сон, как снова раздался рев, но на этот раз уже винтокрылой машины. Над нами кружил белый вертолет, незнакомой конструкции.
- Васильевич! Ты же у нас авиатор. Что за аппарат? – Марат Казимирович приставив ладонь ко лбу, силился определить его марку.
- Понятия не имею. Хренатень какая-то! – Сергей Васильевич и сам был озадачен.
- Это американский «Чингачгук» - безапелляционно заявил Александр Витальевич.
- Может, «Чинук»? – почесал лысину Раскаталин.
- Это летательный аппарат Сикорского 1938 года выпуска – возразил ему Давид Бедросович, не выгнав еще остатки хмеля из своего закаленного организма. 
Удивительно, но молчал Гурский. Помня его искрометный талант в дирижаблестроении, я считал его авиаконструктором номер один, разумеется, в нашей компании.
Присмотревшись к кружащему над нашими головами вертолету, меня охватила самая настоящая паника, а в моем сознании возникло твердое убеждение, что некая разумная субстанция упорно пытается нам навязать образ вертолета.
Мои подозрения начали подтверждаться, когда винтокрылая машина приземлилась прямо у нас под носом. Лопасти еще вращались, издавая характерный свист, но ни одна травинка вместо того, чтобы стелиться, даже не шелохнулась. 
Марат Казимирович также обратил внимание на это необычное обстоятельство, рассматривая не сам вертолет, а неподвижную траву. Раскаталин силился без очков разглядеть опознавательные знаки и номера на фюзеляже этого необычного воздушного судна.
Напрасно! Ничего, кроме черного петроглифа, там не было.
- Так это же, Верунчик! Увидев в дверном проеме вертолета фигуру Веры Петровны Саркисян – радостно защебетала Маргарита Михайловна, которая еще вчера так ловко и умело, прикидывалась девушкой нечаянно потерявшей память.
- Что все это значит, Вера Петровна? – строго спросил Марат Казимирович, который, как и все, одной ногой был уже дома. 
- У нас есть восемь часов, не больше! Прошу всех на борт! – вместо ответа и приветствия отрезала Петровна. 
Я не знал, радоваться мне или плакать. Сто пятьдесят километров, отделявших меня от дома, теперь превращались в бездну. «Гинунггагап», кажется, именно так говорили по этому поводу древние скандинавы. 
Но с другой стороны Вера Петровна была жива, и это было радостной новостью. Однако далеко не все эту радость пока восприняли адекватно.
- Где моя Роза Юрьевна? – раздался громогласный вопль Раскаталина, который первым заподозрил подвох и шарил по своей палатке.
- Это промежуточная станция, друзья! Вашей стойкости и героизму в Главке отдали должное. Большинство посчитало возможным дать вам маленький бонус и кратковременный отдых - подтвердила мои худшие подозрения Вера Петровна, сверкнув белоснежной улыбкой.
- Какой бонус, где моя жена? – у Сергея Васильевича стали сдавать нервы.
- Бонус?! Простите, о чем идет речь? – справедливо удивился Давид Бедросович, проведя эту ночь в полном одиночестве.
- К черту ваш Главк вместе с бонусами! Я бонусов не заказывал, я домой хочу! – взорвался Александр Витальевич.
- Коллеги! Сейчас не время для разборок. Быстрее занимайте места, нам надо торопиться – эти слова Вера Петровна произнесла уже стоя на борту вертолета. 
Коллеги, пережившие за последнее время потрясения не на одну человеческую жизнь, явно не торопились. Да и я с тоской смотрел на стоянку, где стоял мой автомобиль, который мог бы меня уже уносить по направлению к Минску.
- Говорил я вам, спать надо меньше! Были бы сейчас дома - словно прочитал мои мысли Марат Казимирович.
- Ты бы еще добавил, что пить вредно – парировал Гурский, который благополучно проспал с Маргаритой три захода бреющего самолета, а теперь удивленно рассматривал две трехлитровые банки в кустах. В одной из них мутнело около двух литров самогона.
- Лично я, остаюсь тут! Доберусь домой и на автобусе, у меня жена, дети – заявил Большаков, которому до чертиков надоело перемещаться между пространствами, а тем более, участвовать во вселенских разборках.
- Саша! Тут нет никаких автобусов! – заглянула ему в глаза Вера Петровна, мягко кладя свою руку ему на плечо.
- Да я и пешком прекрасно дойду! – не унимался Большаков.
- Примерно через восемь часов тут вообще ничего не будет! Ни-че-го! – по слогам четко выговорила Петровна и посмотрела на свои изящные наручные часики.
Я поверил ей первым, и, окинув прощальным взглядом свой автомобиль, побрел в сторону вертолета. За мной нехотя потянулись и остальные.
- Куда мы летим? – уже без эмоций, по-деловому, задал вопрос Сергей Васильевич, успев перелить из полупустой стеклянной банки, остатки самогона в пластиковую бутылку от лидского кваса.
- В аэропорт «Минск-2» - бесстрастно заявила Вера Петровна.
Внутри вертолет выглядел как обычная пассажирская машина, рассчитанная на двенадцать персон. В салоне, как я и предполагал, никаких вибраций не ощущалось, мы даже не заметили, как вертолет оторвался от земли.
 А что мы будем делать в аэропорту без денег и документов? – резонно заметил Марат Казимирович, похлопывая себя по пустым карманам. 
И тут Вера Петровна выложила на столик пачку паспортов и восемь билетов до Берлина.
«Ничего себе!» – выразил восхищение Марат Казимирович, после тщательного изучения поддельных виз на наших явно фальшивых паспортах. 
- Откуда все это, Вера? – Маргарита впервые подала голос, перебирая тугие пачки с денежными знаками стран Евросоюза, начиная потихоньку приходить в себя.
- В Восточной Германии у меня есть личный схрон, на расконсервацию которого в чрезвычайной ситуации у меня было разрешение от Главка. И это разрешение еще никто не отменял – в голосе Петровны чувствовалась уверенность в своих силах.
Что мне всегда импонировало в Вере Петровне, так это ее умение толково, и главное, очень кратко донести самую суть.
- У нас опять чрезвычайная ситуация? И по-другому никак нельзя, Вера Петровна? – Давида Бедросовича терзали некоторые сомнения.
- Признаюсь, что шансов не так много, к тому же на нас уже начали охоту очень серьезные дяди – улыбнулась Петровна, и после этой новости у нас больше не было вопросов. Вернее, их никто больше не хотел задавать.
- На Берлин! – воскликнул Большаков. Отрадно было наблюдать, что он уже сумел полностью взять себя в руки, и приоткрыв дверку в пилотскую кабину со словами: «А не добавить ли нам газку приятель?» - тут же вылетел оттуда как ошпаренный.
- Там! Там!.. – как будто задыхался Александр Витальевич, тыча пальцем в дверь.
- Никого нет? Или может быть там сидит монстр? – звонкий смех Веры Петровны заполнил все пространство. Никогда не слышал, чтобы она так емко смеялась. 
Гурского это явно заинтриговало, и он решительно поднялся со своего места, направляясь к кабине.
- Не надо, Андрей! – очень тихо попросила Вера Петровна, и Гурский вернулся на место.
*
В аэропорту «Минск-2» все прошло на удивление спокойно, пограничники лениво, даже не глядя в наши фальшивые паспорта, ставили свои штампы. И я уже не сомневался, что это очередной, временно стабилизированный и заполненный клонами мир. Я даже попытался нагло ухмыляться и провоцировать пограничника, когда тот взял в руки мой липовый паспорт.
- Счастливого пути! – с вежливой улыбкой он вернул мне документ.
Волновалась только Вера Петровна, нервно поглядывая то на свои часы, то на табло. Наш вылет задерживали на полчаса, чем воспользовался Давид, прикупив в «дьюти фри» литровую бутылку шотландского виски.
Победив тьму в промежуточной, как теперь оказалось, битве мы по фальшивым паспортам летели в фальшивый Берлин, расконсервировать некий схрон. Слишком тернист был наш путь домой.
Потягивая по очереди из горлышка виски, мы не сразу заметили тщедушного субъекта, в старомодном пенсне, который самым внимательным образом слушал обрывки нашего разговора. Поняв, что на него обратили внимание, он скрылся в кабинке.
Напрасно он думал, что с Пинько можно играть в прятки.
- Ваши документы, гражданин! – раскатистый голос Марата Казимировича совпал с резким движением, которым он стремительно распахнул дверцу.
Как и предполагал Пинько, гражданин вовсе не занимался там своим делом, а приставив непомерно большое ухо к перегородке, пытался уловить обрывки нашего разговора.
- Молодец, Марат! – Александр Витальевич замахнулся ногой, чтобы дать ушастому пинка, но тот невероятно ловко увернулся и подозрительно быстро исчез из нашего поля зрения.
«Вера переоценила серьезность сил, начавших на нас охоту!» - рассмеялся Гурский, глядя на то место, где только что стоял странный субъект. И мы захохотали, нам было тогда весело!
Раскаталин поднял вверх палец, пытаясь прислушаться к  голосу в динамиках аэропорта.
- Объявили посадку на Берлин! – констатировал Сергей Васильевич, и мы поторопились занимать свои места.
Большинство пассажиров были немцами, и я в очередной раз убедился, как удивительно реально работает некий супер-генератор, клонируя самых подходящих на рейс пассажиров.
Так на рейс в Тбилиси, регистрировались в основном грузины. По крайней мере, так мне показалось. 

Часть 4. Точка возврата

Глава 1. Борт без номера

Что за чушь! Я точно знал, что садился в аэропорту на борт «Боинга», и хорошо запомнил длинный разбег, плавный взлет, и небо в мягких пушистых облаках. Затем я очень быстро уснул под приятную и еле заметную вибрацию полета, выталкивая виртуальные пузырьки шотландского виски из своего организма. После этого, память отключается, хотя на самом краю воспоминаний всплывает неясная и смешная картинка. Из пилотской кабины выходит ушастый летчик, открывает специальным ключом дверь, машет мне рукой и скрывается за бортом самолета. Я улыбаюсь, машу ему вслед, регулирую кресло, и только после этого окончательно проваливаясь в глубокий и сладкий сон…
Слегка приоткрыв глаза, я констатировал, что шикарный серебристый лайнер пропал, а вместо него я сидел на жесткой лавке внутри небольшого самолетика. Внутренние фанерные полости фюзеляжа были старательно окрашены в нежно-зеленые тона. Окна были прикрыты льняными деревенскими занавесками, обильно украшенными пестрой вышивкой. Впрочем, они не могли скрыть мелькание воздушного пространства за бортом. Звукоизоляция в самолетах такого типа слабенькая, и мы должны были бы сейчас неимоверно страдать от рева мотора. Но ничего подобного! Легкий свист воздушных масс лишь угадывался за бортом, а прямоугольное чрево фюзеляжа слегка покачивалось то влево, то вправо, очевидно повинуясь опытной руке пилота, стабилизирующего наш курс.
Дверь в пилотскую кабину была приоткрыта и, поддавшись на умоляющие взгляды сидевшей напротив меня снегурочки, а именно этот образ навевал мне внешний вид Веры Петровны, я встал со своего места, чтобы плотнее прикрыть дверь. Вот уж не знаю почему, ее так сильно беспокоила эта тонкая дверка. Я еще полностью не отошел от шока потери прелести полета в шикарном «Боинге», но прикрывая дверь в пилотскую кабину, был удивлен еще раз.
В кабине никого не было! Через стекла фонаря кабины на меня смотрело бескрайнее вечернее небо.
Без паники, вспоминая кадры из старых кинофильмов, я уверенно устроился в пилотском кресле, поискав глазами тумблер, которым можно было бы запустить двигатель. Я пощелкал всем, что только попалось мне под руку, но почему-то ничего не происходило, вне всяких сомнений самолет планировал самостоятельно. И судя по стрелке альтиметра, он набирал высоту! Поискав глазами датчик уровня топлива, и убедившись, что он указывает на полный бак, я повторил манипуляции. Опять никакой реакции, тогда я попробовал управлять рычагами, но на движении самолета это никоим образом не отразилось, он по-прежнему продолжал стремительный взлет.
И тут до меня дошло! Ха! Это же кино! Кто-то снимает фильм, а мы задействованы в массовке. Все просто! За бортом находится самый обычный павильон киностудии. Успокоившись, я покинул пилотскую кабину и вернулся в салон, чтобы открыть входную дверь. Однако, она была словно приклеена, и я стал заметно нервничать.
- На все воля божья! – тихо молвил батюшка в черной рясе, который сидел на самом краю лавки, у выхода и держал в руках небольшой требный чемоданчик. Что-то в глазах батюшки меня насторожило, и через мгновение, я уже не смог сдержаться: «Ну и шутки у тебя, Давид Бедросович!»
Только теперь я более внимательно присмотрелся к моим попутчикам, и мне становилось не намного, но все же легче.
Рядом с «батюшкой» посапывал Александр Витальевич Большаков. Узнать его было непросто. Он как будто вернулся с дискотеки, где «зажигал» в стильном, серебристом комбинезоне. 
Еще далее, в полном снаряжении альпиниста, не снимая теплой вязаной шапочки, обняв большой рюкзак, спал Сергей Васильевич.
За Раскаталиным дремала стюардесса, держа на руках маленькую плюшевую обезьянку. Форменная пилотка сползла на затылок, и в стюардессе я узнал Маргариту Михайловну.
Марат Казимирович, судя по всему, бодрствовал уже давно и, достав портативную машинку для уничтожения документов, без устали вставлял в нее все новые и новые листочки. Ослепительно белая накрахмаленная рубаха, заправленная в шорты, белые гольфы и кожаные сандалии, как-то не вязались с аппаратом в его руках, но по сравнению с преображением Давида он выглядел менее экстравагантно.
Я заметил, что нигде нет Гурского, куда же он пропал?
«А был ли «хэппи-энд»? Наверное, именно этот самолет и шпионил за нами, пока мы не пересели на борт к Петровне! – я вспоминал события последних дней.
Из раздумий меня вывел сильнейший толчок, который чуть не свалил меня с ног, а затем самолет так затрясло, что пассажиры попадали со своих, не очень-то удобных мест. Пришлось ухватиться за кожаную петлю, надежно приклепанную к потолку деревянного фюзеляжа.
Вера Петровна умоляла меня глазами вернуться в пилотскую кабину. Самолет снова тряхнуло так, что меня больно хлестанул хвост плюшевой обезьяны, которую Маргарита не смогла удержать в своих сонных руках.
- Козлы! – вдруг раздался из пилотской кабины отчаянный крик Гурского, обычно избегающего плохих слов в своем лексиконе.
Подозревая, что на борту появились враги, я ринулся на помощь другу. Преодолевая все усилившуюся болтанку, я с трудом добрался до кабины, но к счастью, на Гурского никто не нападал. Андрей Дмитриевич уверенно дергал рычагами управления, и было заметно, что он отнюдь не новичок в пилотировании. Однако совладать с рычагами ему становилось все труднее, наш самолет срывался в штопор. Наконец, мне удалось дотянуться ко второму рычагу, и на некоторое время нам удалось стабилизировать вращение.
Теперь у нас появилась возможность посмотреть на ту картину, которая окружала наш самолет за бортом. Вечернее небо исчезло, а все пространство заполняла струящаяся зеленоватая мгла.
«Еще один туман! На этот раз, зеленый» - и он мне очень не понравился.
Воспользовавшись паузой, я выглянул в пассажирский отсек. Друзья приводили себя в порядок. Марат приматывал скотчем машинку, Сергей Васильевич запихнув под лавку свой рюкзак, уговаривал пристроить туда же и чемоданчик Бедросовича.
Но эта наша победа была кратковременной и самолет с новой силой начал свое неумолимое вращательное движение.
  - Что это? – воскликнул Гурский, указывая на яркое пятно мерцающего зеленого цвета, появившееся у нас прямо по курсу. К центру пятна тянулись извивающиеся тонкие линии, напоминавшие молнии. У меня, побывавшего в чреве черной дыры, от этого свечения побежали мурашки по коже. Это был страх того же порядка, если не больше.
- Это конец! А возможно и начало, но для нас это уже не принципиально… – я не заметил, как в пилотской кабине успела появиться Вера Петровна.
«Хоть какой-нибудь задрипанный скафандр!» - процедил Гурский, словно читая мои мысли. Насчитав девятую волну безотчетного страха, я мысленно искал укрытие. Обычно страх гонит человека от того места, где и находится его эпицентр. А тут все наоборот, страх тянул нас к себе как магнит.
То ли мы успешно вышли из штопора, то ли наши собственные вестибулярные аппараты просто отказывались верить происходящему. Самолет неумолимо мчался навстречу зеленому пятну. Его скорость была непостижима огромна, мы обгоняли попутные фотоны света как «Феррари» телегу, запряженную хромой кобылой.
Было очевидно, что пора прощаться, и мы с Гурским  покинули бесполезную теперь пилотскую кабину.
В пассажирском отсеке царила почти полная тишина и отрешенность, которую изредка нарушало лишь монотонное бормотание Кагановича.
«А еще я сквернословил и иногда выпивал…» – исповедывался сам себе Давид Бедросович.
В другое время это «иногда» вызвало бы безудержный смех, но только не сейчас.
Вера Петровна неподвижно сидела, прикрывая лицо руками. Бедняжка не выполнила свою благородную миссию, взвалив на свои девичьи плечи непосильную ношу.
Главк, конечно, могущественная сила, но, как говориться, нашла коса на камень. Мне очень захотелось пожалеть это отважное инопланетное существо, и я присел рядом. Прошла вечность…
Время потихоньку исчезало, это была новая и странная мысль. Я отдернул занавеску и посмотрел в окно. Фотоны, которые мы обгоняли ранее, теперь сливались в сплошные цепи, а это могло означать, что скорость еще более возросла. Я старался размышлять, чтобы не дать усыпить свой разум.
«Вот встречу козла! Оторву уши и надеру задницу!» – совсем как настоящий голливудский киногерой обратился Марат Казимирович не известно к кому, пытаясь приподняться с лавки. Но не успел…
В это время корпус самолета неожиданно встретил сопротивление и начал удивительно плавное торможение.

Глава 2. Нигде

Удара не было, мы вообще ничего не почувствовали, а очнулись лежа на упругой поверхности, напоминающей пористую губку.
- Петровна! И чего ты так испугалась? – поднялся Гурский, проверяя работу своих конечностей, все было в полном порядке. Это почувствовали и остальные, радостно обнимаясь и радуясь мягкой посадке.
Вера Петровна и сама была удивлена не меньше нашего, остановив свой взгляд на самолете, который стоял целым и невредимым, как будто он снова собирался в полет.
«АН-2» - это я определил совершенно точно, а Раскаталин подошел к нему поближе и даже постучал ногой по шасси.
В этом удивительном мире не было ничего лишнего, тут вообще ничего не было, и это было неправильно. Всегда должно быть хоть, что-то…
Я созерцал абсолютно плоскую и ровную поверхность, простирающуюся до линии, которая должна была бы быть горизонтом. Упругая, как батут поверхность, очень сильно затрудняла передвижение, гораздо легче было прыгать, чем идти по ней пешком. Теней мы тут не отбрасывали. Самолет, да и мы сами излучали свои собственные волны, и благодаря этому обстоятельству, были отлично различимы на искристом фоне.
На высоте примерно пятидесяти метров повис «потолок» из точно такого же материала, как и наш «пол». Этот жутковатый пейзаж вызывал нешуточные позывы к клаустрофобии. Сергей Васильевич посоветовал всем концентрировать свой взгляд на переносице, и это нам немного помогло адаптироваться к новым условиям. 
- Какое искривленное пространство! – подметил аномалию Раскаталин.
- Да не пространство это вовсе – вздохнула Вера Петровна.
- Это же «тот» свет! Я же говорил, что надо было идти на автобус! – воскликнул Большаков, сказав то, о чем думали почти все, не успев еще привыкнуть к отсутствию теней.
- Похоже, что мы допрыгались – сделал заключение Марат Казимирович.
- Но мы же живы, а это главное! – сказал Давид Бедросович, смотревшийся тут в своей черной рясе особенно колоритно.
- Не факт – удивил всех Гурский, слывший у нас до сих пор главным оптимистом.
Раскаталин в костюме альпиниста с интересом созерцал верхнюю плоскость, словно бросая ей вызов.    
- В такой мир в принципе невозможно попасть, только если кто-то временно не настроил его как ловушку. «Ловушка» - это тема диссертации Петра Гургеновича, которую он так и не смог дописать из-за отсутствия фактического материала – Веру Петровну не отпускало ее прошлое, в котором Петр Гургенович был, вероятно, величайшим ученым во вселенной. «Не только во вселенной» – тихо добавила Вера Петровна, словно читая мои мысли.
Я не возражал против того, чтобы подкинуть Гургеновичу материала, лишь бы тот скорее нарисовался на горизонте на надежном и вместительном геликоптере.   
- А мне здесь нравится, здесь красиво! – удивила всех Маргарита Михайловна, оглядывая окрестности.
Я знал, что некоторую часть свободного времени Маргарита посвящала живописи, однако, был сильно удивлен, за что же зацепился ее взгляд.
Кроме упругого покрытия цвета жухлой травы, которое укрывало всю поверхность до горизонта, ничего не было видно.
Мои «командирские» часы показывали ровно одиннадцать вечера. Постепенно на этот плоский мир опускалась темнота, и мы решили позаботься о комфорте.
Правда Вера Петровна посмеялась над нами, растолковав, что эту темноту выдумало наше подсознание, привыкшее делить сутки на светлое и темное время. По ее словам сейчас здесь по-прежнему светло, чем немало смутила Марата Казимировича, недавно отлучавшегося по малой нужде на неприлично малое для таких обстоятельств расстояние.
Наше подсознание так быстро перестроить не удалось, и Сергей Васильевич подключил к аккумулятору «АН-2» туристический фонарь, который он извлек из своего бездонного рюкзака. Кроме того, на его лбу уже красовался небольшой светодиодный светильник, так что мы в очередной раз сумели устроиться в немыслимой для обычного разума обстановке.
Совершенно обосновано из рюкзака была извлечена пластиковая бутыль, а также шикарный дорожный набор мельхиоровых рюмочек. 
Вера Петровна виртуозно разливала самогон. Окрестное и непонятное пространство вмиг наполнилось ароматом водки домашнего изготовления.
«Инопланетянка! Мало того, что пьет с нами наравне, так почти не хмелеет!» - с теплотой и уважением подумал я о своей ассистентке.
- Вера Петровна, а в Вашем мире принимают алкоголь? – Марат с восхищением наблюдал, с какой поразительной точностью она дозировала напиток.
- Только на ежегодных соревнованиях по… флаэрбуху – с большим трудом Вера нашла подходящее слово, приоткрывая нам один из штрихов инопланетного бытия.
- Понятно… - протянул Пинько, боясь показаться невеждой.
  - А я никогда ничего и не слышал про флаэрбух – оживился Александр Витальевич.
- Если упрощенно, то надо взбить как можно более красивый фонтан, падая с очень большой высоты. А во время падения, для специальных эффектов надо успеть перестроить структуру воды в строго определенных сегментах круглого бассейна. В общем, это очень красиво… Вздрогнули! – изящная рука Веры Петровны обвела своей рюмкой всех присутствующих.
Я не сомневался, что это должно быть очень красивое зрелище. Удивительным было то, что для этого надо было устраивать выпивку.
- Давид Бедросович, Вы бы хоть крест прикрыли! А то срам, какой – Марат попытался пристыдить «батюшку», рука которого уверенно потянулась к рюмке. 
После третьего тоста мы всерьез задумались о том маскараде, который навевали наши одежды.
И тут меня осенило. Это все сделало наше подсознание, которое, как теперь известно, может все! Тут налицо была попытка исполнения наших сокровенных детских желаний. 
На мне была одежда военного кроя, так я в детстве и мечтал быть военным.
Гурский был в новеньком спортивном костюме, но ни для кого не было секретом то, что он в ранней молодости бредил спортивными достижениями.
С Раскаталиным тоже все ясно, после пятой рюмки все его разговоры сводились к покорению Эвереста.
Даже шорты и белая накрахмаленная рубаха Марата лично у меня вопросов не вызывали. Не хватало лишь алого галстука. Здесь налицо верность первой клятве, данной еще в пионерском возрасте.
Форма стюардессы очень шла Маргарите, не оставляя и тени сомнений в моей догадке.
А про Давида и говорить нечего. Мы все знали, что его дед был раввином в Вильно. Смущала, но одновременно и радовала его скрытая тяга к вере христовой.
Сложнее было с Большаковым, просторный серебристый комбинезон невероятно ловко сидел на его нестандартной фигуре, но замысловатый крой наводил на некоторые размышления.
«Возможно, именно такие серебристые комбинезоны одевают специалисты, которые спускаются ремонтировать ядерный реактор. Неужели Саша с детства хотел стать спасателем на АЭС?!» - такая мечта была не совсем тривиальной для детей нашего, вполне сытого поколения, и это невольно вызвало у меня уважение. 
- Александр Витальевич, а кем ты мечтал стать, когда был маленьким? – я просто терялся в догадках, так как выглядел Большаков в своем комбинезоне все-таки довольно гламурно.
- Космонавтом! А что? – мгновенно, не раздумывая ответил Большаков, закусывая килькой очередную порцию самогона.
- Так ты им стал, ты теперь гораздо круче космонавта! – расхохотался Гурский.
- С хорошими людьми не грех и выпить – Давид Бедросович послал Вере Петровне условный знак и «снегурочка» вновь наполнила рюмочки.
«Но почему же Вера Петровна так уверенно вжилась в этот образ? Ведь это наши народные сказки» - хмель не давал мне возможности сосредоточиться.
Последующие тосты мы поднимали за исполнение желаний, не забыв главного из них, вернуться домой.
Далеко за полночь, по нашему времени, мы решили устраиваться на ночлег, около шасси нашего самолета. Местное покрытие поначалу показалось мне очень мягким и удобным, но не прошло и получаса, как начались кошмары. 

Глава 3. Корни

Покрытие вибрировало под нашими телами, норовя больно ткнуть в бок. Мы перекатывались с места на место, уступая свою площадь огромным выростам, тянувшимся в местное «небо». Около наших тел непрерывно плодились огромные  корневые системы высоченных стволов, которые упирались в «потолок». На нем стволы опять распускали корневые системы, аналогичные тем, которые шевелились внизу. И казалось, что этому процессу не будет конца, самолет огромные корни пинали как пушинку.
Примерно через час этого буйства местной природы все затихло, и картинка застыла, но лишь на миг. По стволам фантастических деревьев начало струиться зеленоватое свечение, причем струилось оно реверсивными потоками, в обоих направлениях. Жутковатое, надо сказать, зрелище. И хорошо, что мы выпивали, иначе всем бы нам пришел конец. Возле корней вскоре появились мутные личности, которые припадая к стволам, обвивали их своими то ли руками, то ли щупальцами и, похоже, пытались питаться их корой. А некоторые из них, приближаясь к нам, принюхивались, морщили носы и обходили нас стороной.
- Кто это, Андрей? – Маргарита Михайловна тряслась от страха.
- Упыри – прошептал Гурский, не очень-то выбирая нужные слова.
- Демоны! – Давид Бедросович неистово осенял себя перстом, не желая выходить из образа.
- А что Вера, видишь ты? - я заметил, как Петровна с интересом разглядывая этот, по-новому, раскрывшийся для нас мир, не выказывала и тени страха.
- Светящиеся шары и пирамидки, которые пытаются подкрепиться энергией, исходящей от световых столбов. По-моему, между «полом», который является границей одного мира и «потолком», который является границей другого, идет интенсивный информационный обмен – похоже, Вера была очарована своей собственной галлюцинацией.
- Шарики, пирамидки говоришь? А почему эти пирамидки так похожи на вурдалаков? – Марат Казимирович видел примерно то же самое, что и мы.
- Наверное, так устроено ваше сознание – пожала плечами Петровна.
Меня больше заинтересовал тот факт, что прямо под нами расположен реальный мир, а над нами еще один. И самое главное, оба были почти рядом, стоило только протянуть руку.
- А как выглядят эти вурдалаки? – глаза Веры Петровны засияли как две звезды.
- Уроды! – отрезал Гурский.
- Голова, шея, туловище, две руки, две ноги – я принялся детально описывать самого ближайшего к нам, который вставив в кору дерева короткую трубочку, уже собирал в большую кружку зеленоватый сок. Причем, руки его тряслись как у старого алкоголика.
«Неужели именно так собирают энергию?» - мне было трудно в это поверить.
«Воруют» - мысленно подсказала Вера Петровна.
- Надо пойти и поймать парочку упырей – решительно поднялся с места Гурский.
- Андрей, не ходи туда! – вцепилась в его руку Маргарита Михайловна.
Но Андрюху было уже не остановить. Вскоре был готов и план поимки одного из них.
Оставив Веру и Маргариту у самолета, мы бесстрашно окружали огромный корень, возле которого крутился один из упырей. На всякий случай мы выбрали не самый крупный экземпляр. Упыренок был так поглощен добычей из ствола дерева небольших сгустков зеленоватой массы, что подпустил нас настолько близко, что вздумай он бежать, ему бы не удалось проскользнуть мимо.
- Не подходите ко мне! – неистово завопило существо, при ближайшем рассмотрении оказавшееся маленькой и злобной старушкой с крючковатым носом. Больше всего она походила на Шапокляк из известного мультфильма.
- От вас разит самогоном! – опять завопила Шапокляк, и чуть было не проскользнула мимо, но была схвачена железной рукой Марата Казимировича.
- Ну, все, попалась птичка! – Большаков скотчем скручивал ей руки.
- Как вы тут оказались? – у старухи стали вылазить из орбит маленькие и злые глазки, до нее только сейчас дошло, что перед ней стоят самые, что ни есть настоящие люди.
- А мы тут с проверочкой – не растерялся Гурский, и я подумал, что чем невероятнее ложь, тем скорее это существо скорее в нее поверит. И это подействовало.
- Ну и что? У меня все чисто! В общак я отстегиваю регулярно, а себе оставляю только самую малость – Шапокляк стала выворачивать карманы и оправдываться, а это означало, что мы пока на правильном пути. 
Тем временем, взятие в плен одного из этих «тружеников» нейтральной полосы вызвало полный переполох у ее коллег. Наверное, тут были определенные правила, уже через пять минут в нашу сторону двинулась целая делегация из шести упырей. Однако, заметив Давида Бедросовича, они вдруг остановились как вкопанные.
- Не бойтесь, батюшка не настоящий! – приободрил их Марат Казимирович.
- Кто из вас старший? – переминаясь с ноги на ногу, спросил тот, который собирал «сок» в кружку. 
Мы слегка замялись.
- Сергей Васильевич, твой выход - слегка подтолкнул вперед Раскаталина Гурский.
Наш директор не растерялся и с ходу взял, как говорится, «быка за рога»: «Это теперь наша территория, парни! И больше тут никто не будет заниматься своими грязными делишками».   
Среди упырей прокатился недовольный ропот.
- Что вы хотите, долю? – их «старший» старался пока не накалять обстановку.
- Ты не понял, козел! Это Проверка! Большая Проверка! – неожиданно для всех нарушил субординацию Большаков.
- Я не козел, и мне по фиг, твоя проверка. И тебе крупно повезло приятель, что наш старший сегодня не в этом секторе – похоже, этот упырь был непрост и заподозрил у нас отсутствие должных полномочий.
Из-за близлежащих корней подтягивалась еще одна группа его коллег, и теперь уже они, хотели взять нас в кольцо. Неожиданно их глазенки широко распахнулись, и в них читалось удивление, граничащее с ужасом.
Я обернулся, и с восхищением наблюдал, как в нашу сторону, словно белый лебедь, парила Вера Петровна.
- Кто это с Вами? – тревожно загомонили упыри, пытаясь втянуть свои головы поглубже в плечи.
- Это идет ваш кондец! – продолжал гнуть свою агрессивную линию Александр Витальевич.
- Саша, ну зачем ты так? – упрекнул Большакова Сергей Васильевич, который так хорошо и конструктивно начал переговоры.
- Да знаю я, что вам нужно! Только вот не знаю, стоит ли мне вам помогать – упырь продолжал с опаской смотреть в сторону Веры Петровны.
Не думаю, что его могла испугать такая милая девушка. Мне показалось, что он чувствовал в ней другую внутреннюю природу, о которой мы только догадывались.
В это трудно было поверить, но раздался крик, очень похожий на крик петуха. Наверное, это опять было делом рук нашего всемогущего сознания, но только после трехкратного кукарекания вся картина этого ночного мироздания стала рассыпаться прямо у нас на глазах.
«Ночная» мгла рассеялась, и мы опять стояли на плоскости, а наш самолет был на месте.
- Я видела, как вы обменивались информацией с этими шарами – с волнением в голосе нарушила молчание Вера Петровна.
- Это не шары, это … - хотел ей открыть глаза Большаков. 
Но Вера решительно его перебила: «Ни в коем случае, нельзя входить с ними в сговор и принимать от них помощь. Ни под  каким соусом!»
- Да мы, в общем-то, и не собирались – виновато ответил Марат Казимирович.
- Мы хотели только уточнить, какой мир наш, этот или тот - указал я на «потолок».
- Выбор придется делать вам самим – Вера Петровна была настроена категорично. 
Я думаю, что нам надо наверх, иначе все было бы слишком просто – заявил Раскаталин.
- Не знаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь «слишком просто», но я согласен с тем, что нам надо наверх – поддержал его Гурский.
Большинством голосов, за исключением Маргариты с Большаковым, которые были уверены, что нам надо вниз, мы решили тщательно подготовиться к следующей ночи, чтобы начать эпохальное восхождение.
А иначе, зачем нам тогда альпинистское снаряжение в рюкзаке у Раскаталина. Случайность? Вряд ли.

Глава 4. Восхождение

- После такой ночки не плохо и позавтракать! - оживился Давид Бедросович, разглядывая на просвет бутылочку от лидского кваса, в которой колыхалось не менее двухсот граммов самогона.
- Это на вечер, для Большакова – ловко отбирая у него бутылку, сказал Раскаталин.
- Не понял, Василич?! – Гурский также был озадачен.
Друзья, бурно вспоминая события прошедшей ночи, уже успели забыть о плане, предложенном Сергеем Васильевичем. А его план прост и гениален. Используя альпинистское снаряжение, мы должны были добраться до верхних корней, прорубить в «потолке» окно, и выбраться на поверхность уже своего мира. Все просто!
Помня о том, что упыри не переносят запах самогона, Сергей Васильевич решил для прикрытия последним в связку поставить Большакова, предварительно зарядив его остатками драгоценного пойла.
- Так ты Саня, вызвался идти добровольцем? – Гурский не мог сдержать своего восхищения мужеством нашего товарища.
- Угу! – скромно ответил доброволец.
Занять себя было нечем, и мы решили обследовать нутро нашего самолета. Удивительно, но горючее пропало, кто-то даже не позаботился вернуть на место пробку. Исчезло также содержимое аптечки и два тяжеленных аккумулятора. Пропали и наши паспорта, однако на месте были фальшивые евро. Очевидно, среди воров были весьма опытные валютчики.
Стало предельно ясно, что противник пытался лишить нас ночью всех преимуществ.
День тянулся невыносимо долго, действуя всем нам на нервы. Наконец-то начало «смеркаться». Кое-как пережив землетрясение местного масштаба, и дождавшись, пока образуется этот диковинный лес, мы  оперативно поднялись со своих насиженных мест. Бегать по всей нейтральной полосе у нас не было времени, а прямо перед нами выросло три огромных корня, и пока не собралась местная братия, надо было оперативно принимать решение.
- Альгердович, не промахнись, выбирая подходящий нам корень. Ваш мир совсем невелик, к тому же, он не очень то и проявлен среди прочих - раздался сбоку голос Веры Петровны, дававшей мне сейчас потрясающе дельный совет.
- Что же ты Петровна, раньше молчала? – возмутилась Маргарита, логично предположив дополнительные трудности на нашем пути.
- А что это могло изменить? – резонно заметила Вера, а я тем временем лихорадочно искал нужный нам корень. Это оказалось совсем непросто, меня даже начали одолевать сомнения, но перспектива провести еще одну ночь с упырями придала мне дополнительные силы. Сканируя своим взором близлежащее пространство, я понял, что надо еще раз, более внимательно присмотреться к трем корням, стоящим рядом. 
«Налево пойдешь, богатство найдешь…» - словно издевался надо мной мой собственный внутренний голос. Надо было поторопиться, на горизонте уже появились первые упыри, выходящие на охоту.
- Ну что, Альгердович, видишь что-нибудь? – Гурский крепко держал за плечи свою Маргошу.
Чувство глубокой ответственности за судьбы друзей толкнуло меня прямо. Я был уверен, что будь я здесь в одиночестве, то непременно свернул бы направо.
Раскаталин не мешкая, стал закреплять на корявом стволе специальные скобы и протягивать в них страховку.
- Александр Витальевич, не забудь выпить! – давал последние указания Раскаталин.
- Уже! – бодро ответил Саня, еще минуту назад, одним махом, запустив в себя всю дозу, и теперь искал глазами закуску.
- Не надо, Саша! Закусив, ты никого не испугаешь – Марат Казимирович заботился о нашей безопасности.
- Вниз не смотреть! – дал команду Раскаталин и сделал первые шаги навстречу нашей судьбе.
В принципе карабкаться по стволу было не сложно, он был бугристым, да и страховку Сергей Васильевич ставил умело. Где и когда он  этому научился, было для нас загадкой, ведь об альпинизме он только мечтал, однако много читал и даже собирал вырезки из журналов.
Я шел предпоследним и хорошо видел, как по нашим следам шустро перемещалось несколько упырей. Оставалась надежда на Большакова, но пока его выхлоп мешал только мне. Наконец мы преодолели половину пути, к счастью на стволе было несколько коротких и крепких с виду сучьев. Раскаталин объявил минутный привал.
Прикурив от зажженной сигареты Гурского, я сладко затянулся. Присмотревшись к плотным потокам информации, которые мелькали под полупрозрачной корой, я задумался,  как же хитрые упыри ее добывают. Ведь эти плотные потоки энергии или информации, наверняка, снабжены комплексной защитой, а не только этой оболочкой в виде коры. Вспомнив последние дни нашего НИИ ТЗХЛ, мне ничего не оставалось предположить, что кто-то там наверху или внизу, сотрудничает с этими похитителями, сливая им коды доступа.
Большаков, устроившись на удобном суку, уже собрался покемарить. Мы знали, что любит он это дело после небольшого возлияния.
- Александр Витальевич, не спать! – толкнул его Гурский. Прямо под нашими ногами, нарисовалось несколько наглых физиономий, готовых зацепить Большакова длинным багром.
Саша мигом проснулся, и со всей силы дыхнул в их сторону. Напрасно! Первая троица была в противогазах.
Это было совсем уж неожиданно. Маргарита Михайловна от страха чуть не потеряла сознание, и Вере Петровне, которая шла нам на помощь, пришлось задержаться, чтобы дать ей понюхать нашатыря.
- Как ты, Маргоша? – спросил ее взволнованный Гурский.
- Спасибо, уже немного легче – открыла глаза Маргарита Михайловна, чуть было не лишившаяся остатков сил.
- Быстро режь страховку, Андрей! – закричал Раскаталин, передавая тому нож.
Пока Гурский резал канат, я вытащил из коры несколько скоб. Теперь у нас в запасе была одна-две минуты.
Если до этого наше восхождение напоминало легкую разминку и тренировочный процесс, то сейчас мы двигались как в ускоренном кино. Я всегда предполагал скрытые резервы не только нашего сознания, но и тела.
Наконец мы добрались до верхних корешков, тут было относительно удобно и безопасно. Грамотно заняв круговую оборону, мы готовились к бою.
- Который час? – просунулась из-под коряги голова, на затылке которой красовался армейский противогаз времен первой мировой войны.
Я машинально посмотрел на часы. Удивительно! Но наше восхождение, длилось почти пять часов.
- Половина пятого – я повернул циферблат в сторону упыря.
- Уходим! – истошно завопил наш преследователь, и мы с любопытством наблюдали, как вся их рать мигом заскользила вниз по корявому стволу.
- Ого! Откуда их так много? – воскликнула Маргарита Михайловна. Сосчитав только первый эшелон, стало понятно, что не продержаться бы нам и пяти минут.
Нам опять крупно повезло, упыри моментально растворялись, едва касаясь поверхности. И Раскаталин достал свой остро заточенный туристический топорик.
- Что вы собираетесь им рубить Сергей Васильевич? – с тревогой в голосе спросила Вера Петровна.
- Как что? Окно домой! – Сергей Васильевич по его твердому убеждению, стоял уже на пороге нашего мира и примерялся к «потолку».
- Легкого постукивания будет вполне достаточно, чтобы сбить с пути небольшую звездную систему – вовремя вмешалась в процесс Вера Петровна, если только она не несла ахинею.
- И что же нам теперь делать? – с Большакова вмиг слетели остатки хмеля.
- Не знаю, но лучше всего подождать – пожала она плечами.
- Да дома мы, дома! – успокаивал всех Марат Казимирович, глядя на меня так, что я почти не сомневался в своем выборе.

Глава 5. Дитрих

Три раза прокричал невидимый петух. Почти никто из нас не заметил легкую вибрацию, после которой стали исчезать «каналы связи» между мирами.
- А мы не упадем вниз? – забеспокоилась Маргарита Михайловна, наблюдая, как быстро растворяется опора под нашим корнем.
- Не должны, я вчера видел, как верхние корни затягивает потолок - поделился своими наблюдениями Давид Бедросович, прервав очередную, собственно сочиненную молитву.
Через мгновение стала пропадать и крыша этого мира, который мы окрестили как «нейтральная полоса». Почти сразу после ее исчезновения, нас незаметно втянуло в поток какой-то энергии, которая очень бережно понесла нас в неизвестном направлении. На этот раз у нас не было даже «АН-2», хотя мы понимали, что это был совсем не простой самолетик.
- Только бы нас не занесло на Юпитер – словно в бреду стонал Большаков.
Наше сознание явно не справлялось с возрастающей скоростью этого потока, и было отключено заботливой рукой неведомого оператора почти сразу. А включилось оно почти у всех одновременно в огромном и темном помещении. Очень кстати со лба Раскаталина светил фонарик, который слабо, но все же рассеивал плотную мглу. Было сыро и прохладно, у меня по коже пробежали мурашки, мне не хотелось верить, что эта мгла – и есть наш мир.
- Это точно не Юпитер, братцы! – радостно заявил Гурский пытаясь разглядеть некий силуэт.
- Ты уверен, Андрей? – я, как главный предсказатель маршрута, очень боялся ошибки.
В следующее мгновение, мы тщетно пытались разглядеть детали загадочной конструкции. Луча фонаря было явно недостаточно, но мы сумели разглядеть главное, перед нами была стена, и эта стена была кирпичной!
Никогда ранее, никто из нас не мог даже предположить, что такой восторг может вызвать обычная кирпичная стена. Но на этом сюрпризы не закончились.
- Прислушайтесь, там кто-то есть! – приподняв вверх палец, прошептал Раскаталин.
- Точно! И он спит у той стены – Вера Петровна гораздо лучше нас видела в темноте.
Не выпуская из рук своего туристического топорика, Сергей Васильевич, как охотник, начал осторожное продвижение вперед.  За ним потянулись и остальные.
- Wer hier?* – раздался хриплый голос и одновременно щелкнул невидимый выключатель.
Мы невольно прикрыли глаза руками, ведь после кромешной темноты эта тусклая лампочка была для нас ярче солнца в обычный день. 
У стены стоял деревянный топчан, на котором, сидела сонная фигура. И это было отрадно! И пусть он спал, не снимая ботинок и шахтерской каски, и пусть лицо его было слегка примято, но это явно был человек…
- Не может быть, это же лейтенант Головко! – удивленно воскликнул Андрей Дмитриевич, вспоминая вечного протеже Маргариты Михайловны. Присмотревшись к нему более внимательно, я также узнал лейтенанта.
- Koloffko? Und Sie wer solche?** – удивился лейтенант.
- Ты, что, с ума сошел? – Маргарита внимательно смотрела ему в глаза. Но тот продолжал с опаской разглядывать нашу компанию.
- Ты кто? – по-немецки задал вопрос Сергей Васильевич, так и не вспомнив молодого лейтенанта.
- Я диггер, Дитрих! – гордо прозвучал ответ, и опять по-немецки.
Вера Петровна подошла вплотную к диггеру и, не снимая с него каски, приложила руку к тому месту, где должно было бы быть темечко. 
- Все ясно, это результат неудачного кодирования. Полная амнезия и замена лингвинистической базы – из ее уст это прозвучало как диагноз.
- Где мы находимся, Дитрих? – по-немецки задал вопрос Раскаталин, неплохо владеющий этим языком, в рамках средней школы, разумеется.
- Die Berliner U-Bahn – прозвучала фраза, и без перевода которой было ясно, что мы угодили в недра Берлинского метрополитена.
- У нас две новости. Одна хорошая, а другая плохая! С какой из них начать? – Вера Петровна устало присела на краешек топчана Дитриха.
- Начни с хорошей! – я тоже присел на уголок диггеровской лежанки. 
- Мы живы и здесь неподалеку у меня должен быть схрон – начала Петровна.
- Отлично! Что же здесь плохого? – не мог взять в толк Гурский.
- Мы опять попали в «ZAD 752-XL», правда в период его становления. Это плохо, но зато у нас есть в запасе несколько лет, однако плакали наши денежки, я имею в виду еврики, тут нужны немецкие марки – в голосе Веры Петровны не было отчаяния, она что-то лихорадочно соображала.
- Йа, Йа, дойче марк! – оживился Дитрих, услыхав знакомое словечко.
- Друзья, простите меня, если можете! – я был бесконечно расстроен своим промахом, подвело-таки чутье.
- Да не расстраивайся ты так, Альгердович, разве мы не понимаем, кому приходится противостоять – Гурский искренне пытался поддержать меня в трудную минуту.
  - Тут явно что-то не сходится! – Вера Петровна ходила взад вперед, нервно покусывая  нижнюю губу.
- В чем дело, Вера? – к этому времени я уже успел перевести дух, и настраивался на отдых и позитивные перемены.
- В мир, возникший при сбое парадокса Буанкаре-Ластовича, просто так, за здорово живешь, не попадешь! Не могу взять в толк, как здесь оказался Головко? – кивнула в сторону диггера Вера Петровна.
Дитрих сидел и приветливо улыбался, очевидно, не каждый день он проводил в обществе.
- С «нейтральной» полосы, в принципе не предусмотрен путь возврата, наше появление это исключение или еще один парадокс – вслух размышляла Вера Петровна, продолжая с большим подозрением разглядывать фигуру диггера.
- Верунчик, но мы же герои! – заявил Гурский.
После этих слов мы дружно рассмеялись, но в его мысли определенно была заключена крупица истины.
- Неужели лейтенант Головко преодолел весь этот путь в одиночку? Или ему кто-то помог? – ромбовидные зрачки Веры Петровны увеличились ровно в два раза.
Разглядывая диггера в этой почти реальной обстановке и вспомнив его бескозырку с надписью «Быстрый» я не стал бы отбрасывать эту версию, хотя может какого-нибудь упыря он и уболтал.
- Давайте лучше послушаем самого Дитриха – предложил Сергей Васильевич.
- Давай, колись, лейтенант! А то какая-то мутная история получается – поддержал его Марат Казимирович.
- Точно! Он пропал и даже не оформил обходной лист! – запоздало хлопнул себя по лбу Большаков, возглавлявший еще недавно отдел кадров НИИ ТЗХЛ.
- А у меня именно в те дни пропал мой любимый байк! – стала припоминать и Маргарита Михайловна.

Примечания к главе:
*  Кто здесь? (нем.)
** Колофко? А Вы кто такие? (нем.)

Глава 6. Шалдед

В этой странной берлоге диггера нашлась еда и выпивка, которой хозяин любезно с нами поделился.
«Неплохо живется диггерам в Берлинском метро» - я с неподдельным удивлением разглядывал появившиеся на нашем импровизированном столе деликатесы. Закуска приятно радовала глаз своим ассортиментом, включая обилие витаминизированных зеленых салатов.
- Вы даже представить себе не можете, какие хорошие продукты можно найти на помойке! – поделился с нами ценной информацией радушный хозяин, и мы чуть не подавились, когда Раскаталин перевел нам эту фразу.
- Sie k;nnen essen! Yum yum * - искренне удивился нашей реакции хозяин застолья.
Однако, после этой новости мы целиком переключились на шнапс, хотя заподозрили, что и он из тех же источников.
Выказав в первых тостах уважение хозяину, мы устроились поудобнее, чтобы послушать его удивительную историю.
- Incredible Adventures von Dietrich – начал было по-немецки Дитрих, но Вера Петровна решительно пресекла повествование, снова приложив свою ладонь к его каске. По лицу диггера пробежала волна просветления, было очевидно, что он в один миг вспомнил если не все, то очень многое.
- Неверагодныя прыгоды Дзiтрыха – робко, но зато уже по-белорусски поправил себя диггер. 
- Дзiтрых! Имеешь ли ты отношение пропаже байка? – строго спросил его Раскаталин, не давая тому с головой окунуться в фольклор.
- Я стал членом барсучьей стаи – по-русски, но с сильным белорусским акцентом изрек Дитрих.
- Какой еще стаи? - мы чуть не поперхнулись от только что выпитого шнапса.
- Да не перебивайте вы его, пускай он сам нам все расскажет – махнула рукой Вера Петровна.
И диггер рассказал нам удивительную историю, хотя нас уже было трудно чем-либо удивить.
*
- Я ведь мечтал работать в паре с Гурским. Но не судьба! Обида и тоска гнала меня дальше и дальше от института – начал исповедь лейтенант Головко.
«Это совсем не оригинально, ведь сектор песни и пляски Гурского для любого был лакомым кусочком, но зачем же было брать чужой байк?» - я пока не улавливал смысла.
- В Минске я познакомился с бандой байкеров, отличные парни. Они называли себя «барсучьей стаей», но чтобы стать ее членом, мне позарез нужен был хороший и мощный мотоцикл – словно прочитал мои мысли рассказчик.
- Взяв в ящике рабочего стола Маргариты Михайловны ключи, я уже на следующее утро проснулся настоящим байкером – лейтенант даже не заметил, как грозно посмотрел на него Гурский.
- Что за славные были денечки! К алкоголю добавились наркотики, и мы целые недели проводили в полете… – Дитрих мечтательно почесал макушку каски.
«Действительно, славные денечки, особенно на фоне наших будней в НИИ ТЗХЛ» - я с осуждением посмотрел на лейтенанта - романтика.
- Но однажды мне надоели эти коллективные мероприятия, как-то незаметно подкралась хандра. Чтобы развеяться, я вскочил в седло и погнал по шоссе, выжимая из байка всю его мощь. По-моему меня пытались остановить, и тогда я свернул на лесную дорожку. Последнее, что я запомнил – это было огромное бревно, переброшенное через тропинку – по лицу лейтенанта читалось, что боли он тогда не почувствовал…
- Открыв глаза, я разглядел огромный темно-серый пень, и мне показалось, что я попал в мультфильм. Потому что такие странные пни я видел только в детских сказках. Пень был с кривым окошком и самым настоящим крылечком, на пороге которого, вращая колесами, валялся мой байк – продолжал диггер.
- Это мой байк! –  поправила его Маргарита Михайловна.
- Это сейчас не принципиально – отрезал Дитрих и продолжил рассказ…
- Ты кто? -  спросил непрошеного гостя вышедший из нутра пня мультяшный дедуля.
- Я из Минска, байкер из барсучьей стаи – не растерялся лейтенант Головко.
- Чего шумим по ночам, барсук? – строго зыркнул на него дедушка. 
- Да нечаянно я! – виновато пробормотал байкер.
- Нечаянно! Знаю я вашего брата… Выпить хочешь? – оживился старичок.
- Не понял? – замялся на миг лейтенант Головко.
- Он не понял! – хохотнул дедушка и скрылся на две минуты в дупле своего огромного пня.
- Что это? – удивился лейтенант, глядя на двухлитровую бутыль с мутной жидкостью бурого цвета.
- Не дрейфь, проверено! Сам гоню из корешков дуба, очень полезная штучка – оживился старичок.
Они присели на завалинке этого странного жилища и, созерцая безмолвную красоту ночного неба, подсвеченного серебристым свечением полной луны, молча маханули по три стопочки. Напиток оказался терпким на вкус, крепким и вполне приемлимым.
- Меня зовут Шалдед – нарушил долгую паузу старичок, протягивая байкеру сухонькую, но еще крепкую руку.
- Тарас. Тарас Головко – представился лейтенант.
- Да знаю я – махнул рукой дед.
- Ты что ведун, Шалдец? – удивился Головко.
- Не Шалдец, а Шалдед!  – вежливо поправил его старичок.
Лейтенанту вдруг стало хорошо и уютно, Шалдед в его душу не лез и они, молча, распили эту бутылочку. Дедушка уже засобирался сходить в погреб за добавкой, когда на фоне ночного звездного неба промелькнули две странные тени.
Невероятно огромные птицы, сделав круг над их полянкой, спланировали к берегу реки, водная гладь которой была залита волшебным лунным светом. До сих пор у них все шло хорошо, но с прилетом этих пернатых, у обоих появилось чувство тревоги.
- Что там особенного на берегу, Шалдец? – насторожился лейтенант Головко.
- Не Шалдец, а Шалдед, мундель! - а на берегу у меня стоит банька – проворчал старичок.
- Что это были за птицы, Тарас? Ты хорошо их рассмотрел? – внезапно перебила лейтенанта Головко Вера Петровна с нескрываемой дрожью в голосе.
- Анёлы! – без тени сомнений брякнул Головко.
- Ангелы? Ну, надо же! – испуганно воскликнула Маргарита, прикрывая рот рукой.
- А какого цвета были крылья у этих ангелов? Черные или белые? – забеспокоился Давид Бедросович.
- Фиолетовые! – не моргнув глазом, ответил лейтенант.
Марат, уже очарованный этой сказкой, попросил взглядом не перебивать рассказчика.
- Пойдем Тараска, проверим, цела ли моя банька – Шалдед направил свои стопы по тропинке, ведущей к реке. 
Еще на подходе к берегу, они заметили, что из трубы уже вовсю валит дымок, кто-то умело и быстро растопил печурку. Каково же было их удивление, когда на лавке они обнаружили две пары аккуратно сложенных фиолетовых крыльев, а из парилки раздавался веселый девичий смех.
- А ну, дай-ка поглазеть! – Шалдед решительно оттолкнул лейтенанта от крохотного закопченного окошка и Тарас успел отметить, что старичок не так уж и стар, как ему показалось изначально.
- Что вы там застыли на пороге, как не родные? – раздался из парилки весьма приятный малиновый тембр, и они вдвоем пошли на голос.
В памяти лейтенанта Головко шевелились весьма смутные воспоминания о том, как Шалдед отправлял его за очередной бутылью и закуской.
«Только бы не отрубиться, ведь обе девчонки выглядят потрясающе соблазнительно…» – это была его самая последняя мысль, которую он помнил на фоне безудержной и даже в чем-то, фантастической вечеринки, которую виртуозно организовал его новый друг, Шалдед…
А очнулся он уже в полете. Летел Тарас в чем мать родила, если не считать нескольких березовых листиков, прилипших к телу. Впрочем, прилипли они удачно, туда - куда надо. К сожалению, полет был не самостоятельным, его крепко держали под руки два ангела.
«А прикольно было бы показаться в такой компании на каком-нибудь корпоративчике» - мелькнула в его, не совсем еще протрезвевшей голове, шальная мысль.
«Даже не думай об этом!» – прозвучал вполне реальный голос одного из «ангелов», оказавшимся симпатичной особой, явно женского пола. 
- Меня зовут Тарас! А тебя? – решил завязать полезное знакомство лейтенант Головко, начисто забыв пикантные события прошедшей ночи.
- Инн-нна! – улыбнулась особа, которая махала своими крыльями слева от него. 
- Очень приятно Инна! – Тарас старался быть галантным, даже, несмотря на свое неловкое положение.
- Не Инна, а Инн-нна! Четыре буквы «н» подряд, понял? – поправил его «ангел» недовольным тоном. 
Лейтенант понял, что разговор не клеится и продолжал полет уже молча. Местность становилась абсолютно нереальной, и Тарас старался не смотреть вниз. Впрочем, картинка прямо по курсу также не радовала глаз, плоское низкое небо, под ним, плоская бурая полоска земли и полное отсутствие линии горизонта.
- Опять соскочил гад! Говорила же я тебе, что не надо было мешать пиво с самогонкой! – прозвучал голос второго «ангела».
- Кто соскочил? - Тарас покрепче уцепился за стройную и загорелую ногу Инн-нны.
- Надо знать, с кем выпивать, Тарас! – она назидательно подняла указательный палец свободной левой руки.
- А где Шалдед? – забеспокоился вдруг лейтенант Головко, чуть не выскользнув из крепких «ангельских» объятий.
- Ах! Так вот оно что? Теперь он у нас Шалдед! Шаловливый дедушка – расхохоталась Инн-нна так, что чуть не выронила несчастного лейтенанта.
- Ну, порезвились, и будет! – внезапно раздался холодный и злой голос Инн-нненой подружки, которую очевидно подло обманул этой ночью коварный Шалдед.
Два «ангела» бесцеремонно разжали кисти рук, и Тарас упал примерно с пятиметровой высоты. К счастью покрытие странной «земли» было упругим как батут, которое спасло ему жизнь, но на длительное время превратило его утомленное тело в безвольный мячик.
Коэффициент затухания этой удивительной колебательной системы был невероятно большим. Невольно наскакавшись до одури, лейтенант Головко обнаружил, что стоит на абсолютно плоской поверхности и невольно любуется грациозным полетом двух стройных тел, удаляющихся из его поля зрения, понимая, что это вовсе и не сон.
«А жить-то я буду?» – с тревогой в голосе спросил неизвестно кого Тарас.
- Warum nicht, Dietrich! ** – раздался в его голове ясный, но незнакомый голос. 
- Aber warum, Dietrich? *** – испугался лейтенант Головко.
- And so! **** – Тарас понимал, что над ним некто издевается, но был не в состоянии управлять ситуацией. 
- Das ist ein Witz? ***** – он пытался хоть что-нибудь вспомнить из курса средней школы, где по немецкому языку у него была крепкая тройка.
- Nein, das ist kein Witz ****** – лейтенант понял, что незримый собеседник вовсе не собирался с ним шутить.
На этом диалог с неизвестным прекратился и лейтенант начал адаптацию в новой и необычной для себя обстановке.
- Став Дитрихом, я потерял свое «я» и только сейчас на меня стали накатывать смутные воспоминания – беспомощно развел руками лейтенант Головко, пристально всматриваясь в профиль Гурского, мучительно пытаясь, что-то вытащить из глубин своего неокрепшего сознания.
Это была удивительная история! Как Тарас попал в мир «нейтральной полосы» становилось отчасти понятным, но, как и с чьей помощью, он выбрался оттуда, так и осталось тайной за семью печатями.
- Петровна! Что с тобой? Срочно воды! – раздался взволнованный голос Большакова.

Примечания к главе:
* - Это  можно кушать! Ням ням… (Нем.)
** - Почему бы и нет, Дитрих! (Нем.)
*** - А почему, собственно, Дитрих? (Нем.)
**** - А потому! (Нем.)
***** - Это шутка? (Нем.)
****** - Нет, это не шутка (Нем.)

Глава 7. Противостояние

Я впервые видел Веру без сознания, это было невероятно, что ее так сильно зацепил рассказ лейтенанта Головко.
Маргарита освежила ее лицо водой и уже вытаскивала из сумочки нашатырный спирт, с которым она не расставалась после стремительного бегства с «нейтральной полосы».
- Это изгои, они у нас обе вне закона – очнувшись, зашептала Петровна невесть какую чепуху.
Дитрих, он же, лейтенант Головко заботливо поднес к ее губам стопарик со шнапсом, который она любезно осушила. 
Пришла Вера Петровна в себя довольно быстро, однако комментировать свой провал категорически отказалась. Но зато в ней опять бурно закипала энергия.
- Это очередная ловушка, и мы из нее выйдем! – Вера хлопнула себя по коленке, и решительно поднялась, вытаскивая из кармана раскаталинского рюкзака карту.
- Ты можешь отвести нас к этому месту? - спросила она диггера, указав на пересечение каких линий на карте.
- Легко! - по-русски, и уже без акцента, ответил Дитрих. По замкнутому пространству прокатился одобрительный гул, мы поняли, что начался процесс возвращения его потерянного сознания.
В течение четырех часов мы продирались по сырым и темным берлинским подземельям, следуя за диггером, который уверенно вел нас за собой, изредка прося Сергея Васильевича подсветить его фонарем тот или иной участок карты.
Еще через час мы вышли на то место, к которому так упорно стремилась Вера Петровна. Приподняв крышку люка, Марат Казимирович внимательно изучал местность.
- Что ты видишь, Марат? – Вера Петровна уже полностью контролировала ситуацию.
  - По-моему, это речной порт – Марат Казимирович пытался разглядеть детали в наступивших сумерках.
- Это хорошо! Попробуй отыскать старый контейнер серого цвета с маркировкой U-1690 - инструктировала его Вера.
Пинько долго вертел головой, ему явно мешала тяжелая крышка канализационного люка.
«Вижу!» – наконец, радостно заявил он.
- Все! Осталось только дождаться полной темноты, и дело в шляпе! – Петровна не могла скрыть радости.
Радовались и мы, как могли. А могли мы весьма скромно, пуская по кругу единственную флягу Дитриха, заполненную немецким шнапсом. Но к нему нужна определенная подготовка, сразу и не поймешь, что пьешь.
- Дитрих, ты с нами? – хлопнул диггера по плечу Гурский.
- Нет, ребята! Мне и здесь хорошо, привык я тут – пожимал на прощание нам руки Головко. 
- Он сделал, что смог – сказала Маргарита Михайловна вслед удалявшейся фигуре диггера.
- Все, нам пора, братцы! – нетерпение Гурского можно было понять. Преодолев за последние трое суток немыслимое количество пространства, сидеть полдня в сыром и вонючем колодце было выше наших сил. Как можно тише Казимирович сдвинул крышку люка, и мы по очереди вылезли на свободу. Речной воздух порадовал нас своей свежестью, хотелось петь и плясать, несмотря на то, что это был «ZAD 752-XL». Ведь в этом мире мы жили и творили не один год, и даже пытались быть счастливыми.
- Интересно, сколько сейчас лет моей Лолите? – вслух мечтательно подумал Казимирович, и я забеспокоился, как бы он не спрыгнул с маршрута.
- А ты спроси у Петровны, она точно знает – по-дружески посоветовал ему Большаков.
- Марат, даже не думай об этом! Ей сейчас два года и два месяца – довольно холодно ответила Вера Петровна.
- Жаль… - тяжело вздохнул Пинько и, встретившись взглядом в Раскаталиным, отряхнул с рукавов налипшую грязь.
Нисколько не таясь, мы длинными перебежками приближались к контейнеру с маркировкой U-1690, и вскоре поплатились за нашу беспечность.
Мне казалось, что контейнер уже можно потрогать рукой, как вдруг прилегающую площадку осветил луч прожектора, а прямо перед нашим носом распахнулась дверца полицейского автомобиля.
«ВАЗ-2103» я узнал сразу, и это могло означать, что мы в восточной Германии, и берлинская стена еще стояла на своем месте.
- Этот твой ход вполне можно было предвидеть, Вера – из автомобиля, в форме полицейского, выходил Петр Гургенович собственной персоной.
- Так это ты все подстроил? – Вера Петровна чуть не задыхалась от праведного гнева.
- А как мне было еще тебя вразумить? – Гургенович искусно играл роль все того же отца Веры, коим он никогда не был. Это мы знали абсолютно точно.
Петровна молчала, но по ее глазам я видел, что у нее зреет некий план. Этого к счастью, не заметил Петр Гургенович, который продолжал разглагольствовать: «Садись в машину, Вера! Мы уходим отсюда!»
От меня не укрылось, что до нас ему просто не было никакого дела. «Пускай мол, эти инопланетяне сами устраивают свою судьбу в исчезающем мире».
- Петр Гургенович! А хотите фактический материал по «нейтральной полосе»? Он у нас есть! – очень кстати подал голос Давид Бедросович.
Лицо Петра Гургеновича вытянулось от удивления, и этого было вполне достаточно, чтобы Вера смогла незаметно достать из сумочки маленький баллончик. Брызнув тоненькой струйкой прямо ему в лицо, она облегченно вздохнула: «Теперь ты замолчишь на пять минут, а этого мне более чем достаточно»
Взяв в рюкзаке Раскаталина моток скотча, она умело обмотала им руки Петра Гургеновича, а, немного подумав, заклеила и рот.
Очень хорошо, что это сделала она сама, ведь нападать на представителя всемогущего Главка, было бы все-таки не очень корректно с нашей стороны.
- В наши планы вносятся коррективы – сообщила нам  новость Вера Петровна, когда мы уже сидели внутри пустого контейнера. Теперь мы перемещаемся к нам, а оттуда вас без особых хлопот доставят по домам.
После этих ее слов, Петр Гургенович нервно задергался, и Казимировичу пришлось надежно связать ему ноги.
- А нас там, того, не анигиллируют? – проявил беспокойство Гурский, столкнувшись с враждебным взглядом Гургеновича.
- Насмотрелся ты американских блокбастеров, Андрей Дмитриевич – успокоила его Вера. 
- А тебя наградят? – спросил Большаков, который не сомневался в героизме этой девушки.
- Скорее всего, меня будут судить – грустно ответила Вера Петровна.
- Да я им всем горло перегрызу! – выпалил Большаков, и мы почувствовали гордость за мощь человеческой расы.
- Все обойдется, Петровна! И мы вместе порезвимся еще на соревнованиях по флаэрбуху – я был уверен на сто процентов, что ее не тронут.
- Спасибо тебе Альгердович! Будем надеяться, что все именно так и будет – одарила меня Вера Петровна благодарным и одновременно, грустным взглядом. А затем сняла с себя цепочку с колечком из сверхпрочного пластика и застегнула ее на моей шее.
Петр Гургенович опять зашевелился и не сводил глаз с Вериного подарка. Колечко было так себе и выглядело более чем скромно, но поскольку представитель всесильного Главка так нервничал, я спрятал его под рубашку.
Все устали, и присели, прислонившись к стенкам, прямо на металлический пол. Я рассматривал голые, и кое-где уже ржавые полости пустого контейнера для морских или речных перевозок. Все ждали, что сейчас из пустоты возникнет какая-нибудь красная кнопочка, и ее коснется указательный пальчик Веры Петровны, а мы вновь устремимся в неведомые дали.
Но ничего такого не произошло, а если что и произошло, то мы ничего не заметили.
- Встретимся завтра, друзья! Оставайтесь пока здесь, за вами придут – поднялась с пола Вера Петровна, уводя с собой Петра Гургеновича, развязав ему пока только ноги.

Часть 5. Главк

Глава 1.  В гостях у сказки

Мы не встретились с Верой Петровной ни завтра, ни послезавтра. Мало того, из нашей памяти кем-то старательно был стерт момент появления в этом, дружественном, на первый взгляд, мире.
И кто приложил к этому руку, лично у меня не вызывало сомнений. Так, зашедший на минутку Петр Гургенович, оглядев обстановку как бы невзначай бросил: «Подольский! Отдай мне цепочку с кольцом, которую подарила тебе Вера».
- Вы совершенно верно подметили, Петр Гургенович, это подарок! Не знаю как у вас, но у нас не принято передаривать подарки – намеренно слукавил я, зная, что у нас изредка случаются и исключения из этих правил.
- Ну-ну… – разочаровано протянул он и скрылся за дверью, за которой был загадочный и не постижимый для нас мир.
Наше пребывание было похоже на содержание в почетном плену, а не на приглашение в гости к старым и добрым друзьям.
Нас вполне прилично кормили, поили и предоставляли другие всевозможные бонусы.
Наши номера были оформлены весьма аскетично и больше смахивали на монашеские кельи. Жесткая кровать, шкаф, зеркало, тумбочка, медный тазик, глиняный кувшин с водой и бронзовый подсвечник на две свечи. Вот, пожалуй, и все убранство, но это с лихвой компенсировалось начинкой общественного места.
Помещение, в котором мы проводили большую часть времени, напоминало огромный холл шикарного отеля. С той разницей, что тут было все - от удобных лежанок, до искусно замаскированных удобств. Не говоря уже о просторных площадках, где стояли всевозможные тренажеры, а почти у каждой лежанки был свой спуск в общий бассейн. 
Двое суток мы ели и спали, а потом стали скучать. Тогда в одном из проемов появилась потертая картонка с тремя стаканчиками и одним шариком для игры в привокзальную «угадайку». Потешившись парочку часиков с этой нехитрой забавой, мы опять заскучали. В течение суток нам подбросили еще бильярд, рулетку, нарды, шахматы, карты и даже поставили парочку игровых автоматов. 
Так прошла неделя, а Вера Петровна так и не появилась. Было странным то, что к нам вообще никто не приходил. В этом необычном отеле мы были предоставлены сами себе.
- А здесь неплохо кормят – сладко потянулся Александр Витальевич, лениво вытягивая из стены у себя за спиной один из многочисленных шлангов.
- Угу! Только я подумаю, что не хватает соли, как тут же, меняется вкусовая гамма – восторженно вторила ему Маргарита, посасывая из своей трубочки какую-то мясо - овощную смесь.
- Вот откормят тебя, Александр Витальевич, а потом заколют – проворчал Гурский, выключая огромный монитор у себя над головой.
- И почему из кинофильмов только «Чапаев»? - удивился Марат, в третий раз, просматривая кадры психической атаки белогвардейцев.
- Ты видно забыл, Марат, каким образом перекачивается информация между мирами – зевнул Сергей Васильевич.
- И что? - не понял Раскаталина Казимирович.
- Остальные фильмы сперли упыри! – уверенно заявил Гурский, очевидно припоминая, как те добывают свой «хлеб».
- Да они просто дают нам понять, что мы им не ровня. Раз наши экранные герои с такой яростью убивают себе подобных – высказал удивительную мысль Давид Бедросович.
- А вдруг мы тут у них герои какого-нибудь непристойного онлайнового шоу? – внезапно осенило Большакова, в испуге отдернувшего руку от двери, которую украшала броская табличка с надписью «Секс-шоп».
Прошла еще одна неделя. Однажды мы с Гурским заглянули в компьютерный клуб погонять по сети в «Героев», где почему-то были исключены из сценариев все разновидности драконов.
Из открытых дверей клуба раздавались оживленные голоса Сергея Васильевича и Марата Казимировича, которые недавно обнаружили потрясающе реальный симулятор рыбной ловли и с удовольствием коротали тут время. Большаков также любил «порыбачить», но сегодня очевидно проспал.
Здесь же бродил и Давид Бедросович с бокалом коньяка в руке, с раннего утра упорно делая фантастические ставки на цифру тринадцать, виртуального казино. Судя по горе фишек, сегодня ему невероятно везло.
Маргарита Михайловна выйдя из бассейна, зашла к нам, где рядом с шикарным атласным диваном чадил невероятных размеров кальян.
Неожиданно открылась потайная дверь и в ней показалась знакомая фигура.
- Какие люди, и на свободе! – воскликнул Давид Бедросович, узнав в пришельце Петра Гургеновича.
- Мы не люди – тактично поправил он Давида.
- А где Вера Петровна? - меня насторожила блуждающая улыбка на лице Вериного «отца». 
- Забудьте о Вере! Она снова стала собой, очень надеюсь, что вы понимаете, о чем я – Петр Гургенович раскладывал перед нами какие-то анкеты.
- Она жива? – появившийся в клубе Большаков, плохо расслышал концовку его фразы.
- Живее не бывает! И уже взяла кубок Главка – Гургенович протянул Марату анкету.
Я с грустью вспомнил ее нелепый, на первый взгляд, наряд снегурочки и теперь до меня дошел этот тонкий сакральный посыл.
- Что это? Я не буду ничего подписывать! – Пинько даже не взглянул на чистый бланк.   
- Ну! Не хорошо вести себя так в гостях. Мы к Вам со всей душой, построили для вас специальный комплекс, чтобы вы не испытывали дискомфорта. Бар заполнен до отказа самыми элитными напитками, наши повара из кожи вон лезут, чтобы угодить дорогим гостям, а вы не хотите черкануть парочку слов благодарности в книге почетных посетителей – Петр Гургенович сделал обиженное лицо.
Пришлось его уважить и расписаться в анкетах. На этом общение с ним опять прервалось.
Однако, уже последующей ночью местный разум в лице все того же Петра Гургеновича явился ко мне во сне, злобно шипя: «Отдай кольцо, Подольский!» В этот же миг, за его спиной появилась Вера Петровна, делавшая мне знаки. Я слишком долго работал с ней в одной упряжке, поэтому мне достаточно легко удалось разгадать ее жесты. Вера недвусмысленно показывала мобильный телефон в режиме диктофона. Тут и гадать было нечего, все беседы с нашим куратором необходимо будет записывать.
Я с благодарностью кивнул Вере, однако от Гургеновича не укрылось мое еле заметное движение, и он с опаской повернул голову. Но образ Петровны, к счастью, уже успел растаять.
- Отдай кольцо, Подольский! А то хуже будет! – продолжал давить на меня Петр Гурненович.
  Явление Веры Петровны придало мне сил, и я смело дал ему отпор: «Вы не назгул, Петр Гургенович! А я вам не глупый хоббит, чтобы пускаться во все тяжкие».
- А причем здесь какие-то хоббиты? – изумился Петр Гургенович, и его рука на миг застыла, уже около моей шеи.
- Мой ответ: «Нет!» И уберите, пожалуйста, свои загребущие руки! – я абсолютно ничего не боялся, и даже был готов дать сдачи, несмотря на его регалии в науке. Тем более что это была не наша, а чужая наука. 
- Извините, Северин Альгердович! Что-то на меня накатило – Петр Гургенович поспешно спрятал руки за спину.
- А если я вам дам взамен Нечто, то может быть, мы договоримся? – не унимался инопланетянин.
- Ваше предложение меня не заинтересовало, до свидания, Петр Гургенович! – я смело посмотрел поверх его головы.
- Встретимся завтра в полдень, в библиотеке - с этими словами он исчез из моего сновидения.
Проснувшись, я первым делом поискал среди обилия, окружавшей нас техники зарядное устройство для мобильного телефона. Его не было. Тогда я просто положил аппарат на видное место. Удивительно, но через час он был полностью заряжен!

Глава 2. Торги

Я долго не мог определиться, идти мне на встречу или нет. Решил рассказать друзьям про вероломное вторжение в мой сон Петра Гургеновича.
Выйдя в коридор, я чуть было не столкнулся лбом с Пинько и Раскаталиным, возвращавщихся из тренажерного зала. За ними маячила фигура Гурского, с уже прикуренной утренней сигаретой.
- А я бы, на твоем месте сходил. Мало ли, что полезного зацепишь - Казимирович мыслил конструктивно.
- Да, Альгердович! Сходи, может этот туман, в который они нас закутали, хоть немного, да рассеется – поддержал его Раскаталин.
Мы вчетвером брели по коридору, дверь в келью Большакова была распахнута, и мы решили заглянуть к нему.
- Ты что, Александр, на северный полюс собрался? Тут же субтропики! – Гурский в недоумении разглядывал большую охапку какой-то странной одежды на тумбочке Большакова, который, вертясь перед зеркалом, примерял очередную пару термобелья.
- Пошли его куда подальше! (Это он о Петре Гургеновиче) – дал мне дружеский совет Александр Витальевич в настоящий момент слишком занятый собственной персоной.
Делать было все равно нечего, поэтому, прихватив с собой мобильник, я направился к месту встречи.
Небольшой и уютный зал библиотеки был со вкусом стилизован под средневековое помещение с красивым камином. Как и везде, тут были окна, сквозь которые виднелись тщательно подобранные, вполне достоверные земные пейзажи. Правда, различных времен года и эти несоответствия слишком бросались мне в глаза. Впрочем, нашего куратора это нисколько не смущало, он сидел на легком плетеном стуле, положив ногу на ногу, и поигрывал изящной тростью. Барин, да и только! Я незаметно включил диктофон.
- Петр Гургенович, а что там за окном? – спросил я его для разминки.
- О! Видели бы вы это, то наверняка бы обоср… в том смысле, что могли бы возникнуть проблемы с вашим здоровьем. А зачем нам проблемы, верно? – деликатно прояснил куратор мне про барьеры, отгородившие нас от внешнего мира.
Я на триста процентов был уверен, что это ложь, но меня интересовало, что же он мне сейчас предложит за Верину цепочку. Словно читая мои мысли, он извлек из кармана пластиковые очки для плавания и выложил их на стол.
- Что Вы скажете на это, Северин Альгердович? – Петру Гургеновичу казалось, что он произвел на меня неизгладимое впечатление.
Мне сразу же вспомнился кинофильм из моего раннего детства, где маленькому мальчику один веселый дядя со словами: «Ну-ка детка, на тебе, конфетку!» протянул пустой фантик. А малыш не растерялся и достойно ответил: «Дядя Петя, ты дурак?» Мне же пока не хотелось так радикально обижать большого ученого всесильного Главка, которого также звали Петя.
- Ох, простите, Северин Альгердович, чуть не забыл! – он артистично хлопнул себя по лбу и достал футляр, положив его рядом с очками.
- Вы пригласили меня только для того, чтобы ломать комедию, Петр Гургенович? – я решительно поднялся со своего места.
- Шутка не прошла, ну, хорошо. Присаживайтесь и не обижайтесь на меня. Это не простые очки для плавания и вы это скоро поймете – он убедительно попросил меня вернуться на место.
- Мы живем в центре галактики, но не вашей – начал Петр Гургенович.
«Начинается!» - все это было очень интересно, но я слушал его рассеяно, зная, что он все равно сотрет из моей памяти эту нашу беседу, больше надеясь на включенный диктофон. 
- У нас нет такой периферийной области, как у вас. В нашей галактике все цивильно и компактно – с гордостью продолжал инопланетянин.
  - Искренне рад за Вас, Петр Гургенович – как можно деликатнее вставил я.
  - Но мы знаем, что на периферии обычно появляются очень опасные для остальных миры, которые если и населяются, то населяются, как правило, изгоями – не обращая внимания на мою реплику, продолжал лекцию мой собеседник.
- Это Вы про нас? – я насторожился.
- Честно? Пока не знаю, но ваш мир уже давно под пристальным вниманием нашего Главка и он постоянно порождает парадоксы. Парадокс за парадоксом! Вот в чем фокус  - по-моему, сейчас он меня не обманывал.
- Не понимаю, Петр Гургенович, неужели требуется именно моя помощь в решении этой непростой вселенской проблемы? – я попытался настроиться с ним на одну волну.
- Помочь, конечно же, вы не можете, но вы будете в состоянии понять наше к вам отношение, посмотрев материал, предоставленный нашим аналитическим отделом. А для этого вам необходима эта вещь! – инопланетянин пальцем вращал за резинку очки.
Мне стало невероятно любопытно, ведь я знал только двух представителей этого Главка, но у меня сложилось твердое убеждение, что у них к нам диаметрально противоположное отношение.
- Мы на определенной фазе развития скопировали ваш мир и в полном соответствии с инструкцией, разработанной Вашим покорным слугой, учитывающей пропорции воды, провели типовой анализ. Некоторые результаты можно посмотреть, надев эти, как вы полагаете, очки – Петр Гургенович излучал участие и добродушие.
Моя рука непроизвольно потянулась к волшебным очкам, но инопланетянин решительно прикрыл их своей ладонью.
- Кольцо, дорогой Северин Альгердович, колечко! – улыбнулся белоснежной улыбкой Петр Гургенович.
- А можно стулья вечером, а деньги утром? – я выжал из себя максимум обаяния.
- Что? – не понял меня Гургенович.
- Шутка не прошла! Один, один – я вовсе не собирался расставаться с колечком, но от этих очков уже не мог отвести глаз.
- До меня дошло! Я Вас понял, Северин Альгердович! Как же я сразу не догадался? Вы хотите посоветоваться со своими коллегами? Конечно! Берите! До завтрашнего утра очки в вашем полном распоряжении – он бережно вложил очки в футляр и подтолкнул их в мою сторону.
- Спасибо, Петр Гургенович! – я встал, чтобы откланяться.
- Пока не за что, приятно иметь дело с разумным человеком! – инопланетянин пожал мне на прощание руку…
- Ну как? – спросил меня Раскаталин, собрав друзей за круглым столом. Все с нетерпением ожидали, какой очередной сюрприз приготовил для нас Главк, с удивлением разглядывая очки для плавания, которые извлек из футляра Гурский. Я включил диктофон на воспроизведение, и все внимательно выслушали наш короткий диалог.
- Надень их, Сергей Васильевич, и тебе все станет ясно. Ведь так говорит Петр Гургенович – Марат сам почему-то не захотел стать первопроходцем.
Раскаталин долго возился с резинками, тщательно подгоняя их под размер своей головы, словно собрался нырять и купаться.
- На всякий случай давайте включим видео на мобильнике – дал дельный совет Большаков. 
Как только Раскаталин зафиксировал очки, вспыхнул экран огромного монитора, о существовании которого мы до сих пор даже не догадывались. И голос невидимого диктора любезно сообщил нам, что мы используем в настоящее время специализированное устройство аналитического отдела Главка, позволяющее сопрягать инстинкты и разум самого различного уровня, адаптируя их под возможности оператора. 
Затем голос диктора пропал, а на мониторе появилась панорама большого озера с заросшей береговой линией, в которое вскоре упала с неба капсула, размером с литровый термос.

Глава 3. Рыбка Харьякаласта

- Что с моими глазами? Оба-на! Теперь у меня есть плавники! Здорово! – Раскаталин возбужденно реагировал на адаптацию в новой среде. Мы же наблюдали любопытную картинку, словно камера опытного оператора ловко шныряла среди прибрежного тростника.
- Сергей Васильевич, ты сейчас кто? – не на шутку испугался Давид Бедросович.
- Я рыба харьякаласта – гордо изрек Раскаталин.
- Хариус? – чуть не задохнулся от смеха Пинько.
- Харьякаласта! – недовольно повторил Сергей Васильевич.
- Секи, Василич, слева приманка! – заметил опытным глазом промелькнувшую рядом с харьякаластой красивую блесну Большаков.
- Где?! – пустился, было в погоню Раскаталин, но вовремя был остановлен Казимировичем, моментально сорвавшим с его головы устройство адаптации.
- Тебе туда больше нельзя! – Гурский вытирал слезы. 
- Андрей Дмитриевич совершенно прав – я понимал, что в данном случае на роль оператора, нам нужен кто-то другой.
- А можно я попробую? – неожиданно подала голос Маргарита Михайловна.
- Надеюсь, у тебя хватит выдержки, Маргоша? – поддержал ее Гурский, хотя было видно, что он и сам не прочь попробовать себя в этой роли.
Немного посовещавшись, мы решили доверить Маргарите Михайловне этот эксперимент. На всякий случай Гурский встал рядом, и она надела очки.
- Сергей Васильевич был прав, с глазами что-то не так.  Кругозор неплохой, но хочется видеть больше верхний сектор. Пробую наклонить тело, но что-то мне мешает – Маргарита Михайловна начала обстоятельно осваиваться в новой для себя обстановке. 
- Это воздушный пузырь, так что не суетись, Маргарита – Раскаталин уже пришел в себя после стремительного рывка, который он пережил в шкурке этой харьякаласты и начал давать советы. 
- Меня определенно нечто очень сильно влечет на мелководье – Маргарита Михайловна, как мы заранее и договаривались, давала нам подробную информацию о своих ощущениях.
- Наверное, поиграть на солнышке – Марат Казимирович был у нас рыбаком со стажем, и неплохо разбирался в рыбьих повадках. 
 «Привет, харьякаласта!» – раздался в динамиках глухой голос. Никого, кроме медленно, ползущей по донному песку змеи, на горизонте не наблюдалось.
- Привет, гадюка! – очевидно Маргарита уже полностью овладела сознанием своей подопечной рыбы.
- Не гадюка, а Тропикан, пора бы уже и запомнить! – в голосе змея мы уловили реальную обиду.
- Эта рыба явно почитает гадюку за высшее существо – шепотом передала нам информацию Маргарита Михайловна, чтобы не услышал змей.
 Впрочем, он ее услышал, однако сделал вид, что пропустил ремарку мимо «ушей».
- Икры хочешь? – ни с того ни с сего брякнула харьякаласта.
- А что, есть? – оживился Тропикан.
- С минуты на минуту, одна жирная щука будет метать, тут неподалеку – харьякаласта явно пыталась его задобрить.
- Тьфу! Щучья… – брезгливо процедило «высшее» существо.
- Чем богаты… – разочаровано протянула рыба, боясь, что  собеседник покинет ее и скроется в своем загадочном и прекрасном верхнем мире, который давным-давно манил ее  таинственным светом, еле проникающим в ее сырую и сумрачную среду обитания.
«Вот ведь сволочь, какая!» - опять шепотом, добавила от себя Маргарита Михайловна, быстро раскусив двуличную сущность тропикана, лениво заглатывающего крупного головастика.
Тропикан опять насторожился, но не уловил источника своего беспокойства, по его разумению, харьякаласта была слишком глупа, чтобы высказывать умные мысли. 
- Видишь те симпатичные полупрозрачные нити, которые образуют квадратные ячейки? - слегка подкрепившись, зевнул змей.
- Не искушай меня Тропиканыч! – игриво кокетничала харьякаласта.
«Вот ведь дура!» – комментировала адаптированное сознание Маргарита.
«Точно!» – немедленно согласился с ней «Тропиканыч».
- Это сетка, «телевизор», портал для исхода в тот мир, в который ты так упорно стремишься попасть – икнул змей и засобирался уползать. 
- Спасибо тебе, друг Тропикан! – стремительно двинулась в направлении «чудо-портала» харьякаласта, увлекая за собой стайку своих сородичей.
«Заметь, ты сама этого хотела, я тут ни при чем» – бормотал змей, выползая в верхний, полный чудес мир. Впрочем, рыба его уже не слышала, так как в это время она уже билась в цепких объятиях «портала».
- С меня хватит! – решительно сняла с себя очки Маргарита Михайловна. Ее утомленный вид ясно говорил, что устройство работает слишком реально.
Гурский моментально нацепил их на себя, но за это время в жизни подопечной нам харьякаласты уже успели произойти большие перемены.
- Я в аквариуме – констатировал Андрей Дмитриевич, но мы и без него видели, что харьякаласта находится в небольшой прозрачной емкости среди утомленных и полуживых рыбок, последовавших за этой дурочкой.
- Ну, надо же, это гастроном! – заявил Гурский, видя перед собой сачок продавщицы, пытающейся зацепить именно его, самый шустрый и крупный экземпляр среди несчастных сородичей харьякаласты.
- Все Андрей, хватит! – Марат Казимирович снял аппарат и с Гурского.
- Интересно, а что же будет дальше? – Большаков в задумчивости поправлял пальцем оправу своих очков.
- Сковородка, что тут не понятного? – Давид Бедросович с удивлением посмотрел на Александра Витальевича.
- Да я не об этом! Зачем Петр Гургенович нам подсунул эту туфту? – задал Александр Витальевич вопрос, который уже витал в воздухе.
Я также не мог взять в толк, зачем было так таинственно интриговать меня этим устройством, выплюнувшего жалкую пародию на библейский миф. Неужели мы выглядели в его глазах такими примитивными?
- Нет, друзья! Тут какая-то осечка с его стороны – высказал свое мнение Сергей Васильевич.
- Что ты имеешь в виду? – мне определенно захотелось зацепиться за эту мысль.
- А что если Вера Петровна, зная, что он попытается выманить у тебя кольцо, просто подменила ему очки? – Марат с ходу выдвинул неплохую версию. И именно на этой фразе сел аккумулятор моего телефона.
- Бесполезно! – я остановил Раскаталина, который пытался записать основные тезисы себе в блокнот. Записи также таинственно исчезали со страниц, как и воспоминания в наших головах.
Мы еще некоторое время, по инерции, обсуждали эти, невинные компьютерные шалости Петра Гургеновича, но дальнейшая дискуссия, как я и предполагал, была на следующее утро, заботливо стерта из нашей памяти. И только видео, снятое на мой мобильный телефон, рассказало нам эту, довольно глупую и непонятную историю.

Глава 4. Улет

На следующее утро Петр Гургенович опять появился в наших апартаментах. Я старался не смотреть в его сторону, а он напротив, пытался привлечь мое внимание, делая непонятные и таинственные знаки. Впрочем, эти знаки я скоро разгадал, он по-прежнему мечтал завладеть моим кольцом.
Мне слегка поднадоел этот балаган и я, положив перед собой футляр с очками, толкнул его в сторону. А пальцами  левой руки взявшись за цепочку, пальцами правой показал ему кукиш.
- Что ж, это твой выбор, Подольский – со злостью процедил Петр Гургенович.
Официальным тоном он попросил к полудню привести себя в порядок, нас вызывали для награждения в Главк.
Вот это была новость!
К обеду мы были в полном порядке и, заказав себе по чашечке кофе, бесцельно коротали время за круглым столом местного импровизированного кафе.
- А чтобы ты взял Александр Витальевич, премию или медаль? – спросил у Большакова Гурский.
- Я, наверное, взял бы звездолет, чтобы улететь отсюда – не долго думая, ответил Александр Витальевич.
- Зачем тебе звездолет? Посадят в контейнер, и ты дома! - Давид Бедросович, уже имея определенный опыт, не был фанатом долгих межзвездных перелетов.
- А вот лично я, взял бы медаль! А Маргарита, забрала бы наличные – добавил Гурский и расхохотался.
- Андрей, ты говоришь, как настоящий… мудрец! – слегка скомкал фразу Давид Бедросович.
  Внезапно распахнулись невидимые ранее двери, и нашему взору предстало величественное сооружение, напоминающее огромный стадион.
Мы, повинуясь незримому приглашению, которое явно исходило с центра поля, вышли на беговую дорожку. Зрителей не было видно, все ряды были сокрыты от нас полуматовым экраном, на поверхности которого были хорошо различимы бесчисленные пары глаз. Форма зрачков нам была хорошо знакома.
К нам приближалась фигура Петра Гургеновича, который энергично махал нам рукой, очевидно, приглашая занять место на трибуне. В нас почти одновременно проснулась дремлющая гордость за свою расу. Кого, где и когда, так помпезно принимали за пределами нашей галактики? Нам такое было неведомо! Мы были пионерами, вот тут и белая рубашка Казимировича была вполне уместна.
Петр Гургенович быстро шел нам наперерез, почему-то отсекая нашу делегацию от трибуны. 
- А вот и награды! – просиял Большаков, разглядывая семь огромных яиц, появившихся на поле, неизвестно откуда.
Яйца мне были до боли знакомы, и я понял, что мы сейчас вознесемся. Но очевидно, надо было сказать несколько теплых слов собравшейся на стадионе публике, и я подозвал рукой Гургеновича.
- Где у вас тут микрофон? – я ловко сбил щелчком пылинку с лямки своего комбинезона и гордо расправил плечи.
- Только не надо лишних слов, Подольский! Я тебя умоляю! Занимайте места в своих капсулах, которые вы принимаете от нас в подарок. И я вас очень прошу, улетайте скорее домой, пожалуйста! – вполне по-человечески, попросил нас Петр Гургенович.
- Неожиданно! – разочаровано протянул Раскаталин, который также рассчитывал на более торжественные проводы.
- Петр Гургенович! Тут нет монитора, органов управления и даже кресла! – я был возмущен до глубины души, разглядывая охапку свежего сена, обернутого в полосатую ткань, небрежно брошенного на пол капсулы.
- А тут и не требуются никакие органы управления, это одноразовые челноки, а управлять ими до самой посадки буду я лично – в доказательство своих слов он оголил запястье, где вместо наручных часов у него был огромный хрустальный диск, разделенный на семь сверкающих секторов.
- Может быть лучше будет все-таки на звездолете? – спросил Большаков, серебристый комбинезон которого, как-то не очень вязался с этой скорлупой.
- Ну, подумайте сами, уважаемый Александр Витальевич! Предположим, прилетаете вы домой на нашем звездолете. Допустим. Пожалуйста, нам не жалко! У нас полно этого устаревшего и до сих пор не утилизированного барахла. Но представляете, какую волну вы поднимите в своем мире? К вам будет много вопросов: «Что, где, как, и почему?» Вместо заслуженной славы вас, скорее всего, затаскают по различным инстанциям. А то и вовсе, в психушку запрячут. Или, что еще хуже, попадете в руки к террористам. Верно, я излагаю, Марат Казимирович? – повернулся к Пинько Петр Гургенович.
- Пожалуй, вы правы, Петр Гургенович – Марат впервые допустил вежливый оборот по отношению к этому субъекту, с интересом разглядывая странный интерьер своей капсулы.
Я поднял голову вверх, за матовой крышей стадиона уже плавно парили огромные «птицы», как будто разминаясь перед соревнованиями.
- Ну, давайте, ребятки, по местам! А то у нас тут намечается мероприятие – нервничал наш куратор, краем глаза наблюдая, как в центре поля начал наполняться водой большой круглый бассейн.
- По капсулам! – дал указание Раскаталин и мы стали расходиться по «летному» полю.
  - Подольский! Вы кажется из Польши? Минск-Мазовецкий? – крикнул мне вдогонку Петр Гургенович.
- Нет, мы из Беларуси, Минск, столица! – с гордосью  уточнил я. И он, приняв виноватое выражение лица, стал подкручивать что-то на своем наручном диске.
- Сухарево, Малиновка, Серебрянка? – участливо подбирал конечный пункт нашего прибытия Петр Гургенович.
- Грушевка! Это почти в центре! – внезапно вмешался Гурский.
- Не вопрос… – Петр Гургенович стал опять перестраивать свой наручный пульт управления.
- Улица Хмелевского, дом четыре, частный сектор? – уточнил Гургенович.
- Точно! – просияла Маргарита Михайловна.
- Прекрасный выбор, отличное место для посадки, одобряю! - инопланетянин чрезвычайно радовался нашему убытию, заканчивая перепрограммировать наш конечный маршрут.
- Нас же двое - словно оправдываясь, виновато улыбнулся Андрей Дмитриевич.
Да никто и не возражал, хоть в Шабаны, лишь бы поближе к дому. Обрадовался и Большаков, живший на Землемерном переулке, в десяти минутах ходьбы от Гурского.
- Петр Гургенович! Можно напоследок один вопрос? – я что-то мучительно пытался вспомнить.
- Валяй, Подольский, только быстро, и только один вопрос – наш куратор уже застегивал запонку на своем рукаве.
Я не мог улететь отсюда просто так, мне очень хотелось принести человечеству, какие-нибудь полезные знания. Я уже открыл было рот, но в этот самый миг мое сознание заблокировала неведомая сила.
- А зачем для работы в Минске «ZAD-752XL» вы выбрали не совсем обычные фамилии? Это маскировка? – неожиданно спросил я Петра Гургеновича.
- Это непростительное разгильдяйство нашего разведчика, заглянувшего в паспорт первого встречного им гражданина на месте приземления.
- И где же он приземлился? – я был в изумлении.
- Хитришь, Подольский! Это уже второй вопрос – он явно колебался, понимая, что сказал только часть правды.
Со мной творилось что-то непонятное, я чувствовал, что моим сознанием, кто-то нагло и виртуозно манипулирует.
- Ну ладно, так тому и быть! – мастерски наиграл деланное великодушие Петр Гургенович.
Я продолжал безуспешно пытаться бороться с неведомым противником.
- Наша капсула потерпела крушение и упала на крышу крытого павильона Комаровского рынка – обескуражил меня своей простотой представитель всесильного разума.
- Спасибо за честный ответ, Петр Гургенович – я понял, что он сказал чистую правду.
- Не за что! – Гургенович взглядом убедительно просил меня занять место в капсуле.
Я прилег на пук соломы, что-то мешало моему телу. Отогнув край матраса, я почувствовал прилив сил - под ним сверкал и переливался всеми цветами радуги десяток прекраснейших яиц. В приподнятом настроении я задраивал свой люк…

Глава 5. НЛО

- Смотри Коля! НЛО! – закричала Елена Петрич, в испуге выронив секатор, которым она прореживала декоративный кустарник около крыльца своего уютного дома.
Николай Михайлович Петрич, уважаемый в своем кругу человек, дипломат, немало повидавший на своем веку, не сразу поверил в то, что видел своими глазами.
«Это все сказки, которые рассказывают друг другу неадекватные люди» - именно так сказал бы он любому, еще мгновение назад.
Но этот крик принадлежал его супруге! Николай поднял голову и… чуть не упал. Высоко в вечернем небе, прямо над зданием районной администрации кружилась большая светящаяся воронка. Создавалось полное впечатление, что она и не собиралась маскироваться и всем своим видом говорила: «Смотри, Коля! Запоминай Коля! Фотографируй меня Коля! А то наступит завтра и никто тебе не поверит!» 
Николай был настолько очарован этим видением, что на время потерял дар речи. Из оцепенения его вывела россыпь из семи самостоятельных объектов, которые образовались на месте воронки. Сверкающие объекты поначалу направились в сторону театра музыкальной комедии, но затем, резко изменив траекторию, повернули обратно, и уже приближались к зданию городской ГАИ.
Это были самые настоящие НЛО! Николай не злоупотреблял спиртными напитками, а сегодняшние сто пятьдесят граммов были не в счет. Ошибки быть не должно, тем более, что эти НЛО первой заметила супруга, которую он любил и уважал.
Теперь было видно, что НЛО напоминают по форме яйца. На миг, застыв за соседским забором, они снова продолжили свое плавное и величественное движение в сторону их участка. Николай достал из бокового кармана мобильный телефон, и стал лихорадочно искать номер своего друга, работающего на одном из каналов республиканского телевидения. Это же сенсация, и он ее не упустит!
Когда его палец уже готов был нажать на сенсорном экране нужный контакт, внезапно отказал только что заряженный аккумулятор. Но разве это его удивило? Николай неизвестно откуда, но уже точно знал, что электроника, всегда выходит из строя при появлении НЛО, и пулей устремился в дом, к стационарному аппарату.
Великолепная семерка из семи яиц тем временем делала потрясающе красивый заход на посадку прямо во дворе их дома.
Внезапно от этой стаи отделилась одна из капсул и, резко поменяв траекторию, двинула в сторону проспекта Дзержинского.
*
- Андрейка! Где мы? – пыталась выйти на телепатическую связь, проснувшаяся Маргарита Михаловна.
- Потерпи, Маргоша! Чувствую, что мы уже почти дома – раздался в ее сознании четкий и уверенный голос Гурского.
Эти переговоры в «прямом эфире» разбудили всех остальных. Лично я не сомневался, что мы уже давно идем на ручном управлении, которым сейчас мастерски заправляла рука Петра Гургеновича, и поэтому для волнений не было абсолютно никаких оснований. Пока не было.
 «Вижу!» – внезапно раздался в «эфире» радостный крик Большакова.
- Что ты там видишь? – недоумевал Марат Казимирович, который, как и все остальные, ничего не видел.
- Свой дом вижу! – нам всем передалось волнение внезапно прозревшего Александра Витальевича.
- Потерпи Саша, скоро все сядем! – Гурский как никто другой понимал его чувства.
- Я могу управлять своей капсулой! – продолжал удивлять всех Большаков.
- Александр, не дури! Пусть нас доведет до конца Петр Гургенович, а то опять вляпаемся в очередной «ZAD XL» - я уже чувствовал приближение беды…
*
Шесть огромных серебристых яиц застыли на десятиметровой высоте над забором со стороны Грушевской улицы. Последние лучи уходящего солнца подсвечивали их глянцевые бока, и теперь Николай вполне реально мог оценить их размеры, это были гигантские яйца не менее полутора метров в поперечном сечении. Яйца беззвучно покачивались на ветру, слегка касаясь крон придорожных деревьев, и от этой статичной картинки ему стало жутко. В вечернем небе повеяло грозой…
Внезапно его внимание отвлекла одинокая капсула, ушедшая минутой ранее в сторону проспекта Дзержинского, которая пыталась протаранить новостройку, оказавшуюся на ее пути.
- Это война, Коля! – прижалась к нему дрожащим телом  супруга.
«Почему в небе нет ни одного нашего истребителя? И где вообще, наша ПВО? Надо срочно звонить в министерство!» - Николай хотел, но никак не мог направить свои мысли в конструктивное русло.
- Научились строить! – обрадовалась его супруга, видя, как тщетно бьется о крепкий бетонный каркас недостроенного дома инопланетный агрессор. «Надо бы завтра обязательно записать телефон строительной компании, ведь их взрослому сыну уже давно пора жить отдельно!» - Елена даже при таких обстоятельствах была весьма практичной женщиной.
НЛО не смог преодолеть препятствие, и сбив временную осветительную мачту, стал удаляться в сторону улицы Щорса. Капсула петляла, видимо получила серьезное повреждение.
«Знай наших!» - супруги Петрич, как малые дети радовались неожиданному фиаско пришельцев.
Падая, осветительная мачта, угодила в трансформаторную будку, которая заискрилась и через мгновение разродилась сильнейшим электромагнитным импульсом.
- Коля, вызывай милицию! - раздался истошный крик жены, заметившей, как шесть инопланетных капсул, словно желая отомстить за провал атаки своего коллеги, нацелились на жизненно важные фрагменты хозяйства четы Петрич.
Два НЛО падали на крышу их дома, два шли по траектории, угрожающей их саду, а еще два НЛО целились прямиком в ее новенький «Хундай».
А на другом конце вселенной, а может быть еще и дальше, Петр Гургенович вертелся как волчек, получив сильнейший ожог от своего  пульта дистанционного управления.
«Не может быть! Ошибка исключена! Ведь все шло как по расписанию!» - размышлял представитель всесильного Главка, отстегивая и выбрасывая на траву бесполезную теперь вещь, яростно топча ее ногами.
- Вера! За что? – вскрикнул Петр Гургенович, получив от своей «дочери» звонкую пощечину.
- Какой Вы корыстный чел…, да вы просто чудовище, Петр Гургенович! – Вера Петровна снова стала человеком…
- Коля, звони в милицию! – раздался повторный крик супруги, и на этот раз Коля его услышал.

Глава 6. Похмелье на улице Хмелевского

В коридоре была сумрачно. Дверь следователя была слегка приоткрыта, оттуда доносился мягкий и вкрадчивый голос: «Мы  уважаем ваш послужной список, Марат Казимирович! Но зачем же, принимать нас за идиотов?»
- А вы сделали анализ обшивки наших кораблей? – не сдавался Пинько.
- Помилуйте, Марат Казимирович! Каких еще кораблей? Яичная скорлупа, страусиные яйца! Правда, где вы взяли такие крупные? Весьма занятные штучки – следователь был профессионалом.
- Скотина Гургенович! Говорил я, что надо возвращаться на звездолете! – подал голос Большаков, который сидел рядом.
- Да, ты был прав, Саша! Кто же мог знать, чем это все обернется? – Гурский переживал больше всех, из-за наших  межзвездных аппаратов, разгромивших хозяйство его соседей, с которыми ему еще долго предстояло делить общие ворота во внутренний дворик. Не говоря уже о Маргарите, которая всегда была чуткой и доброй соседкой.
Раскаталин после падения и ночи, проведенной в КПЗ, и вовсе потерял дар речи, а Бедросович, наоборот, стал заговариваться, в основном на библейские темы.
Пинько обещал, что все утрясет, и теперь мы сидели в РОВД, ожидая своей участи.
- Марат Казмирович! Только из уважения к вам лично! Давайте дружно перепишем показания - мелкое хулиганство, оформим небольшой штраф и разойдемся по-хорошему – по-моему, следователь предлагал неплохой вариант.
В кабинете повисла томительная тишина, я знал, что Марат исключительно редко идет против своей совести, но реалии были явно не в нашу пользу. И этого он не мог не понимать.
Пауза в кабинете следователя затягивалась.
- А маленькие яйца? – обрадовался Пинько, вспомнив про наши модуляторы.
- Какие еще маленькие яйца? – пытался наигранно парировать следователь, и я понял, что Марат сейчас его дожмет.
- Что, разобрали на сувениры? – судя по долгому молчанию следователя, Казимирович попал в точку.
Раздался звук выдвигаемого ящика стола, и в кабинете опять повисла томительная тишина.
Я представлял себе, как прижатый к стенке следователь изобретает новую тактику.
- Вот именно, Марат Казимирович! Шамот, обычная глина, даже плохо обожженная – засмеялся следователь.
Меня чуть не хватил удар, и я представил себе, что сейчас  чувствовал Марат.
Разрядил обстановку Сергей Васильевич, со вчерашнего дня, потерявший дар речи. Широко распахнув двери в кабинет следователя, он принял свое последнее директорское решение: «Хватит! Мы переписываем показания!»
А на завтра у нас была запланирована новая, в смысле – старая жизнь, сопряженная с массой нерешенных житейских проблем.
*
В ближайшие выходные мы в полном составе собрались у Гурского на коктейль, пытаясь сообразить, кто были эти люди, которые решали все наши проблемы в реальном мире, пока мы почти двадцать лет тянули лямку в НИИ ТЗХЛ «Минска ZAD 752-XL». Налицо был факт раздвоения личности, голова шла кругом, в течение суток, в нашем сознании уже прочно прописались все события этого, реального мира. Мы понимали, что обязательно должны быть какие-то общие воспоминания в прошлом, и необходимо было нащупать некую исходную точку.
- А я, кажется, вспомнил! – хлестко ударил себя по лбу ладонью Большаков.
Мы дружно уставились на внезапно просиявшего Александра Витальевича.
- Помните встречу нового, 1992 года? – Большаков обвел всех таинственным взглядом.
Тут осенило и меня! Конечно же, именно тот самый новый год…
Как часто бывало, мы отмечали этот праздник в доме Гурского. Праздник только набирал обороты, мы веселились и сразу не заметили, что среди нас отплясывает пьяный Дед Мороз в кельтской юбчонке. Кельт оказался своим в доску парнем, хотя по-нашему не понимал. Да и кого это в тот момент волновало? Сделав паузу, мы вернулись к столу, а Дед Мороз извлек из своего мешка литровую бутылку то ли ирландского, то ли шотландского виски. Мы уважили гостя, и сразу же после первого тоста с нами стали происходить невероятные вещи.
Дед Мороз достал самую настоящую волынку, и мы дружно стали отбивать ногами кельтские ритмы, причем остановиться не могли. Затем волынка стала играть сама по себе, а гость начал выковыривать кирпич из камина Гурского. Мы тупо смотрели на это странное действо, а поделать ничего не могли, ноги слушали только волынку!
Кельт, тем временем, бережно завернул кирпич в вязаную кофточку Маргариты Михайловны, а чтобы сбить нас с толку быстро украл что-то из верхнего ящика комода. Помахав всем ручкой, он скрылся в дверном проеме.
Наконец-то адская волынка испустила дух, и мы, не одевая верхней одежды, бросились в погоню.
Выбежав на Грушевскую улицу и пробежав по ней несколько метров, мы заметили развевающуюся бороду пьяного кельта, который к этому времени уже успел повернуть на первый Железнодорожный переулок и теперь быстро удалялся в сторону Разинской улицы.
«С-сука!» – слева от меня раздался голос Андрея Дмитриевича. Но это были самые последние обрывки воспоминаний, за которые нам удалось зацепиться.
Все констатировали, что затем улица стала исчезать в сиреневом тумане и почти мгновенно наступила темнота. Хотя Давид Бедросович утверждал, что Дед Мороз успел кинуть нам под ноги нечто похожее на световую гранату. Вот именно она и шарахнула около нас. Но только не светом, а кромешной тьмой…
Чуть позже Раскаталин припомнил Мядель, но лучше бы он этого не делал. Вопрос на вопросе. Марат логично предположил, что в одной из летних поездок, мы все-таки взяли с собой некоторое количество спиртного. И возможно кто-то из нас, тут он почему-то посмотрел на меня, во время процесса травил байки, а ночью какой-то шутник втихаря закопал все наши пустые бутылки.
Большакову даже показалось, что он видел ранним утром Раскаталина, который шел из близлежащего перелеска со  своей туристической лопаткой. Но тот легко отбрехался, сказав, что ходил копать червя.
С другой стороны, мы прекрасно понимали, что доверять утреннему бельму Александра Витальевича особо не стоит.
Так что наша общая тайна, так и осталась покрытой мраком, и только колечко с цепочкой из пластика, подаренные мне Верой Петровной, давали ощущение причастности к событиям минувших дней.
Вечеринка затягивалась, тем более что ближе к полуночи на пороге появился… лейтенант Головко, собственной персоной.
Его появление было ошеломительным, ведь мы прекрасно помнили, что оставили его в недрах берлинского подземелья, причем Берлина, не нашего мира. Сняв в прихожей, дорогой и стильный плащ из редкой в наши дни, ткани «болонья», мы стали свидетелями, что Тарас Головко был уже в чине майора. О чем свидетельствовали новенькие погоны майора медицинской службы, которые он крепко держал в руках. Судя по всему, он уже успел их слегка обмыть.
Мы обрушили на него град вопросов, но, к сожалению, он опять ничего не помнил, несмотря на ладонь, которую пыталась приложить к его темечку Маргарита Михайловна.
Тараса явно кто-то вел по жизни. И этот кто-то был из числа сильных, и сильных не только мира сего.
После прихода майора Головко, мы перестали задавать себе глупые вопросы, и решили просто жить дальше. И все!

Глава 7. Камин

Ранним утром в дверь настойчиво постучали. Мы не очень-то обеспокоились этим обстоятельством, ведь Гурский жил в собственном доме, и соседям практически не досаждал.
- Маргарита! Тебя спрашивает какая-то японка – Марат Казимирович первым откликнулся на стук, но иностранку в дом не пустил.
- Пускай заходит – Гурский сделал приглашающий жест.
Странно, что Казимирович своим наметанным глазом не узнал соседку, Елену Петрич. С японкой ее роднило лишь домашнее кимоно и высокий пучок, в который были собраны волосы с затылка.
- Это просто смешно! – прямо с порога запричитала соседка, потрясая перед нашим взором постановлением суда о компенсации ей суммы причиненного ущерба.
По-человечески мы были с ней вполне согласны. В РОВД, как и обещали Марату Казимировичу, мы прошли по «мелкой хулиганке», а сумма штрафа действительно была смехотворной. Но с другой стороны, где нам, только что вернувшимся из парадоксального мира «Минск ZAD 752-XL» и прочесавших вдоль и поперек не одну бездну, было набрать необходимую сумму денег.
Взгляд соседки застыл на двухметровой фарфоровой статуе Будды, стоящей в гостиной около камина. Мы знали, что Елена, будучи тонким знатоком и ценителем Востока, давно положила на нее глаз и безуспешно просила Маргариту продать ей эту реликвию. Статую мы с Гурским привезли с Тибета, очевидно, так и не добравшись в тот раз до Шамбалы. По дороге домой, худосочный китайский торговец, угостивший нас странным табачком и косивший под местного монаха, виртуозно нам ее впарил, уверяя, что это очень древняя и ценная вещь.
Маргарита Михайловна поначалу очень негативно отнеслась к появлению на пороге дома своего мужа с фарфоровой статуей. Если мне не изменяет память, то первую ночь Андрей провел с ней на вокзале, пребывая в твердом убеждении, что статуя когда-нибудь принесет в их дом большую удачу. И чутье его не подвело!
Как потом призналась нам Маргарита, она очень плохо спала в ту ночь, а под утро ей даже приснился вещий сон. Как бы то ни было, а ближе к полудню она сама пришла за мужем на вокзал. И с тех пор это изваяние навсегда прописалось в их уютной гостиной.
Гурский с Маргаритой переглянулись, и Андрей Дмитриевич обратился к майору Головко: «Тарас, отнеси статую к соседям. Пожалуйста!» - видя, что тот был уже готов уснуть прямо за столом.
Елена Петрич не сразу поверила своему счастью, а когда до нее дошло, что сбылась, наконец-то, ее мечта, то ринулась помогать Тарасу. Но тот галантно ее отстранил, все-таки майор, есть майор!
Гурский решил откупорить бутылочку шампанского, чтобы обмыть примирение с понесшей крупные материальные затраты соседкой. Но изрядно уставший за последние сутки новоиспеченный майор Головко все-таки не сумел полностью совладать с тяжелой статуей. Грациозно протанцевав с ней по комнате два-три оборота, он рухнул на пол, зацепив древним артефактом за угол камина. Тысячи мельчайших осколков, под брызги отрываемого шампанского, вмиг украсили пол гостиной комнаты. Никто не смеялся.
- Тарас! Может быть, у тебя есть деньги? – спросил Андрей Дмитриевич, сделав строгое выражение лица.
- У нас сейчас нет денег, Лена! – констатировала Маргарита Михайловна, боковым зрением отметив, как майор Головко выворачивает пустые карманы.
И тогда я решил разрядить обстановку, отдав пострадавшей соседке самое дорогое, сняв с шеи цепочку с колечком.
Маргарита с Гурским с благодарностью смотрели в мою сторону. Большаков, Пинько и Раскаталин, просто отвернулись, а Давид Бедросович делал мне умоляющие знаки, чтобы я не отдавал эти памятную для всех нас вещичку.
- Что это такое? – соседка с подозрением разглядывала невзрачное, на первый взгляд, украшение.
- Пластмасса! – презрительно скривилась она и бросила цепочку с колечком на тлеющие угли камина. Она уже почти вышла из гостиной, когда вокруг нас закружилось пространство. Мое тело оставалось на месте, но голова явно откликнулась на этот водоворот. Потолок исчез, а на его месте засияло самое настоящее северное сияние! На какой-то миг мы увидели другой мир, и зря мне лгал Петр Гургенович, этот мир был потрясающе великолепен!
Затем нас озарила яркая вспышка, и на какое-то время мы все ослепли, но когда зрение постепенно восстановилось, нашему изумлению не было предела. В открытую форточку вылетал серебристый шлейф света. На миг, задержавшись около окна, он запечатлел лик прекрасной снегурочки, и был таков…
Из наваждения нас вывел отчаянный скрип табуретки, на которую со всего размаха опустила свое тело наша гостья.
Зрелище было не для слабонервных, камин стал золотым! Две с половиной тонны чистейшего золота, вот это был фокус!
Гурский с восхищением и уже по-хозяйски поглаживал рельефные золотые пластины, покрытые тончайшей сетью пленительных узоров, а Большаков даже успел попробовать на зуб прочность их крепление. Напрасно, это был монолит!
Соседка, решила вернуться, но Маргарита Михайловна  решительно загородила собой дверной проем со словами: «У меня еще большая стирка на сегодня, заходи завтра, Леночка».
Я нагнулся, и слегка пошарив в золе, достал цепочку и колечко. Они были в полном порядке, и я решил больше с ними не расставаться.
*
А после зимы настало лето, и сбылась моя давняя мечта. Я путешествовал по России, а если быть точнее, по южному и среднему Уралу. Взяв в аренду внедорожник, мы весело колесили по этим удивительным местам.
Компанию мне составили Андрей Дмитриевич Гурский и Александр Витальевич Большаков, которые уже бывали в этих краях и кое-что знали.
Места невероятно красивые, и как мне кажется, хранящие что-то очень важное, причем не только для местных жителей, но и для нас, потомков тех, кто разбрелся по обширным просторам Евразии…
Однажды после ночевки на одном из удивительных местных озер, мы встретили известного российского писателя, который также был очарован этими краями.
Мы сидели на берегу большого озера и мирно беседовали, тем более что писатель был очень интересным собеседником, и наши мировоззрения во многом совпадали. Неожиданно взор писателя привлек некий полупрозрачный сгусток энергии в форме невероятно крупного яйца, паривший над большим прибрежным валуном. Этот сгусток радужно переливался.
- Очень интересное явление природы – отметил писатель.
- Царевна – лягушка! – воскликнул Большаков.
- Жар – Птица! – вторил ему Гурский.
Мне же показалось, что в яйце отдыхала совсем иная «птица» с хрустальными крыльями. Причем меня поразили ее глаза. И я даже не сомневался, кому они могли принадлежать.
Но я промолчал. Впрочем, яйцо вскоре исчезло.
При возвращении в цивилизацию с нами произошел курьезный случай.
Женщина, торгующая семечками около остановки, указывая в нашу сторону, объясняла какой-то приезжей маршрут: «… повернете направо, за той, белой машиной».
Кроме нашего, черного внедорожника, других автомобилей на горизонте не наблюдалось. Я думаю, что эта женщина даже не подозревала, что в нашей природе нет ни белого, ни черного цвета. А есть только красный, синий и зеленый цвета. Все остальные, включая черный и белый, получают их простым смешиваем, а у нее такая вот необычная особенность восприятия, прошитая в сознании…

 
Полный Дрейф
Трилогия
Книга вторая. Половецкие пляски

Часть первая. Хан Малюк

Глава 1. Культура пития

Более двадцати лет, проведенных нами, как выяснилось, «нигде», наложили тяжелый отпечаток на наше мироощущение в этом, реальном мире. Кроме того, оказалось, что мы почти все остались без работы. И первые дни пребывания дома, были посвящены поиску следов легендарного «НИИ ТЗХЛ» в настоящем городе Минске и его окрестностях, чтобы отыскать хотя бы свои трудовые книжки.
- Хорошо Гурскому! – проворчал Раскаталин, завидуя тому, что у Андрея Дмитриевича была хоть какая-то мятая и драная бумажка из Вильнюсского таксомоторного парка. У остальных документы не обнаружились, и мы решили, во что бы то ни стало, отыскать следы нашего института.
Увы! По названию, ничего подобного в городе даже и не предполагалось. Впрочем, два объекта у нас вызвали некоторые подозрения и неопределенные позывы – это проходная БелОМО и какой-то академический институт, расположенный между МКАД и микрорайоном «Уручье». Но первый объект был явно великоват, а у второго отсутствовал опытный цех и огражденная территория, хотя Казимирович долго не мог отвести от него своего взгляда. На следующий день нас увлек своей новой идеей Раскаталин.
«По-моему, это слишком большая территория» – я сильно сомневался, но мы покорно подождали Сергея Васильевича,  пока тот несколько раз не обошел периметр минского тракторного завода. В конце концов, успокоился и он.
Долго существовать в наших условиях без денег было не просто. Надо было что-то срочно предпринимать. Этому и был посвящен очередной бизнес-коктейль, который мы начали по обыкновению в просторном доме Гурского на улице Хмелевского, а продолжили в питейном заведении, которое не так давно открыли Давид с Большаковым.
Это было именно «питейное заведение», а не какой-то там бар или ресторан. Давиду Бедросовичу один знакомый банкир помог оформить весьма льготный кредит, и он, наконец-то, осуществил давнишнюю мечту своей юности, открыв на окраине города питейное заведение культурологической направленности.
Давид с ранней юности был фанатом идеи нести в массы культуру пития и сейчас отрывался по полной программе.
- Жаль, что мы пришли сегодня – Гурский кивнул на вчерашнюю афишу.
Прочитав перечень артистов театра оперы и балета, а также несколько имен из породы светских львиц, посетивших вчерашнюю тусовку, посвященную чествованию некоего Дионисия, мы согласились с Андреем.
- Вчерашние декорации соорудил известный художник из-под Голливуда – не преминул похвастаться подошедший нас встречать Александр Витальевич Большаков.
А сегодня мы случайно попали на тематическую вечеринку для ностальгирующих мазохистов. И совершенно напрасно мы не обратили своего внимания на слишком большую плотность «Лексусов», «Майбахов» и «Бентли» у входа в Давидову берлогу. Может быть, и не пошли бы мы сюда, и судьба сложилась бы по-иному.
- Что за чудеса? – удивился Казимирович, пока мы искали себе место среди станков и верстаков самого настоящего механического участка цеха промышленного предприятия. 
- Вот есть местечко – опустился на промасленную скамейку Гурский, приглашая нас прекратить эту экскурсию и влиться в коллектив. А свободных мест практически не было, почти за всеми станками уже гулял переодетый в спецодежду народ.  Мы тщетно пытались найти глазами официантку, зато около нас очень долго крутилась крупногабаритная женщина со шваброй, игриво втирающая в бутафорский пол мелкую стальную стружку. И только когда Марат Казимирович догадался ее ущипнуть за зад, она милостиво кивнула в сторону металлического шкафчика.
- Охренеть! – Гурский извлек оттуда три пыльные литровые бутылки розового вермута с криво наклеенными грязными этикетками, две банки килек в томатном соусе и нехитрую закуску, завернутую в старую советскую газету.
Мы очень быстро приняли правила игры, периодически  прячась за верстаком от «начальника цеха», роль которого очень натурально играл известный российский актер.
Судя по всему, прибывший народ это заводило. Мало того, один из посетителей, явно из новых олигархов, украдкой заболтал на сверлильном станке спиртовой суррогат, в качестве исходного сырья используя литровую банку клея «БФ-6».
- Это уже слишком! – поморщился Гурский, когда «олигарх» угостил самодельным пойлом, трех пришедших с ним дам. Даже выданные на входе рабочие халаты, не могли скрыть  холеные руки и ноги этих гламурных женщин. Впрочем, никакого неудовольствия дамы не выразили, из-за соседнего верстака раздавался задорный смех и громкий стук костяшек домино.
Вскоре к нам присоединился Большаков, а чуть позже и сам хозяин заведения, организовавший этот удивительный мастер-класс.
- Сколько стоит входной билет на сегодняшний вечер? – спросил у Давида Казимирович, вскрывая ножом банку килек в томатном соусе. Интерес был праздным, ведь мы пришли сюда по специальному приглашению и денег не платили.
- Девятьсот пятьдесят долларов – не моргнув глазом, ответил Бедросович.
- Не дорого – констатировал Раскаталин, оценив масштаб декораций и огромный станочный парк, который хозяевам пришлось взять в аренду, и это не считая известного российского актера, который сегодня был в ударе.
Мы продолжили, начатое в доме Гурского обсуждение текущей ситуации. Отсутствием идей мы не страдали, и к вечеру их набралось около десятка. Осталось выбрать из этого десятка наиболее достойную, и наметить конкретный план действий для ее реализации.
Ближе к полуночи в цеху раздалась лихая украинская песня. Вдоль линии токарных станков в одежде слесарей-сантехников шли двое. В одном из них мы узнали нашего товарища, Тараса Головко по кличке «Дитрих», второй нам был незнаком, но по гуцульской шапке можно было предположить, что это была его песня.
- Все хлопцы! Едем на заработки – выдохнул за один раз сразу две фразы Дитрих, который к этому времени успел уволиться из вооруженных сил и каждый день был в полете.
- У меня нет шенгенской визы – разочарованно протянул Казимирович, разливая остатки вермута, воровато озираясь по сторонам. Мы пили аккуратно, не получив за целый вечер ни одного замечания от «начальника цеха», заработав бонус от администрации в виде двух бутылок «Жигулевского» пива.
- Туда, куда мы поедем, визы не потребуются. Мы поедем в Западную Украину – улыбнулся приятель Тараса.
- Куда??? – от неожиданности у меня на стальной пол свалилась килька с  бутерброда.
- Знакомьтесь, господа! Это наш будущий партнер, Игнат Драгуленко – Тарас сегодня был явно на подъеме.
«И где же нашего Дитриха носит нелегкая!» Я еще неплохо помнил кельтского деда мороза и поэтому новоявленного гуцула рассматривал с нескрываемым подозрением. По лицу Марата Казимировича перекатывались волны воспоминаний, но выпитое за вечер спиртное уже давало о себе знать.
- Ще не вмерла… – Тарас пытался припомнить какие-то теплые слова, желая приободрить нашего украинского гостя, но не совладал с гравитацией, и чуть было, не расшиб себе лоб об острый угол верстака.
Я исподтишка пытался следить за Игнатом Драгуленко, но ничего подозрительного, кроме того, что он ловко уклоняется от выпивки, не заметил. Хотя не пьющий гуцул, просто обязан был бы вызвать вполне обоснованные опасения…
Дорогу в Украину не помнил никто, а ведь это почти целые сутки! Лишь скупые воспоминания о том, как Александр Витальевич занимается армреслингом с проводником нашего вагона, бескомпромиссная словесная дуэль Раскаталина с нашими пограничниками и последовавшая за ней секретная беседа Марата в закрытом купе проводника с украинскими таможенными чинами.
Словно в тумане проплыли перед нашим взором нечеткие картинки вокзала незнакомого города. И только сидя в полуподвальном помещении небольшого уютного бара, я понял и осознал, что гуляем мы на всю катушку уже в Галиции.
А обрывки фраз немногочисленных посетителей этого ночного заведения, ясно намекали на то, что в узкое окошко мы созерцаем мостовую города под названием «Львов», а точнее, «Львiв», как деликатно поправила Казимировича сидящая на его коленях не молодая уже девушка.

Глава 2. Свалка

В самый разгар веселья в бар зашла странная парочка, синий парень и такая же девушка. Они скромно присели у столика в глубине зала, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания публики. Как я отметил, они заказали себе полтора литра минеральной воды, и выглядели вполне заурядно, если не считать обильных и замысловатых татуировок на их очень бледных лицах. В общем, подозрения они не вызывали и мы продолжали радоваться жизни.
Спустя час или два, один из татуированных парней подошел к нашему столику и напрямую обратился к Игнату Драгуленко со словами: «Транспорт прибыл, Игнат Олегович!»
Игнат Олегович оживился, словно только этой новости ему  и не хватало для полного счастья. А в течение последующего получаса, он тщетно пытался закончить вечеринку и усадить нас в старый львовский автобус, который парил прямо перед выходом из бара.
«Либо мы приняли на грудь лишнего, либо мы наблюдали НЛО» - я даже несколько раз ущипнул себя за ухо. Автобус не стоял, а именно парил в воздухе.
Мы входили в одну дверь, и тотчас же выходили в другую, прощаться с друзьями, которыми успели обрасти за этот вечер. Некоторые из них даже пытались было ехать с нами, но посторонних Игнат Драгуленко почему-то в автобус не пускал. Впрочем, некоторые местные граждане, в основном, из числа случайных прохожих, старались держаться от нашего автобуса подальше, но меня это обстоятельство в тот вечер не насторожило. А зря!
Наконец, шумные и усталые мы угомонились, устроившись на жестких сиденьях старого ЛАЗа. И покатили, в смысле, полетели, ведь звука двигателя и шороха шин никто не ощущал, это был действительно полет. Автобус был старый и, наверное, его система стабилизации плохо держала горизонт, постоянно укачивая наши организмы.
- А где же огни большого города? – пытался еще что-то соображать Раскаталин, тыча мобильником в окошко, так и не сумев набрать домашний номер. 
  Я же видел в окно только горные пейзажи, но я устал, и мне было все равно.
Когда автобус прибыл на конечную остановку, то мне показалось, что мы опять садимся на поезд, во всяком случае, мы занимали места в плацкартном вагоне.
Первые лучи солнца озарили поросшие буковым лесом крутые склоны синих гор. Драгуленко был чем-то встревожен и торопливо прощался с Головко, стоящим уже в тамбуре.
«Наверное, Тарас получает инструкции, ведь мы прибыли сюда на работу» - я снял с верхней полки матрас и, не раздеваясь, завалился спать.
Солнце было уже в зените, когда мы услышали отчаянный крик Марата Казимировича, стоявшего с полотенцем на шее и с широко раскрытыми от ужаса глазами. Пинько отчаянно махал рукой в сторону застывшего за окном пейзажа.
Прильнув к окнам, мы похолодели от ужаса, наш вагон практически висел на самом краю пропасти, а характерного стука колес не было слышно и в помине.
- Паровоз! – Гурский пулей метнулся к выходу. Хватая на ходу свои сумки, мы вслед за ним ринулись к тамбуру, который на наше счастье был еще открыт. Недолго думая, мы выпрыгнули из вагона на мягкую траву.
- А откуда тут взяться паровозу, если не пахнет ни шпалами, ни рельсами! – Андрей Дмитриевич с удивлением осматривал каменистую площадку, на самом краю которой, стоял невесть кем доставленный сюда стандартный пассажирский вагон.
Повернувшись к нему спиной, мы открыли для себя потрясающий вид на небольшое горное плато, зажатое с трех сторон склонами красивейших горных вершин. И все было бы хорошо, если бы не одно но.
- И кому пришло в голову устроить свалку в таком замечательном месте? – Раскаталин кивнул на огромную площадку, заваленную огромной горой бытового мусора, самую высокую точку, которой венчал ржавый остов старого львовского автобуса.
«А ведь на нем мы сюда и прилетели!» - до меня стал доходить весь ужас последствий вчерашних посиделок в ночном баре.
- Неплохо постарались, хлопцы! А я вам и первую зарплату привез – вывел меня из тяжелых раздумий Игнат, выходя из старого, немало повидавшего на своем веку автомобиля марки БМВ.
Я не понял, что имел в виду Игнат под нашими стараниями, и насколько уместно в этой связи было слово «зарплата».
Не успели мы переварить сказанное, как раздался треск мотоциклетного мотора и к нам лихо подкатила молодая фурия на черном байке. Сняв свой шлем, на нас ослепительно улыбаясь, смотрела стройная темноволосая девушка.
«Эталон настоящей украинской красоты!» - в полном восхищении я отметил, что со мной согласны практически все члены нашей команды. Особенно это касалось Тараса, у которого от этой красоты раскаталась губа.
- Знакомьтесь, это моя сестра, Оксанка! Иногда вместо меня будет приезжать и она – представил Игнат байкершу.
От меня не укрылось как скромно, по-девичьи, опустились пушистые реснички этой самой Оксанки, встретившись с бесстыжим взглядом нашего Дитриха.
Тем временем, Игнат раздал всем по пятьсот гривен, а это означало, что мы уже успели что-то здесь и наворотить, хотя наша коллективная память решительно отказывалась приоткрывать какие-либо завесы. Андрею Дмитриевичу, впрочем, он добавил еще сотню, чем озадачил не только нас, но и самого Гурского.
Оксанка достала из багажника БМВ огромную сумку, в которой таинственно побрякивала стеклянная тара. Кроме того, из нее разливались наружу ароматы домашней еды.
- Предлагаю всем выпить за первый трудовой почин и дивную сказку, которая уже началась! – Игнат кивнул в сторону свалки.
Никто не возражал, даже не взирая на то, что сегодняшние трудовые подвиги почему-то не оставили никакого следа в нашем уже чистом и промытым горным воздухом сознании. И это мы, получив деньги, успели между собой обсудить. Я пытался успокоить себя версией, что работали мы ночью. Разгружали мусор, и смертельно устав, уснули только на рассвете. Стоя на краю свалки и созерцая останки старого автобуса марки ЛАЗ, я продолжал ломать голову и напрягать свою память.
- Если бы мы тут работали, то обязательно должны остаться хоть какие-нибудь следы – сбоку незаметно подходил Марат Казимирович, а следом за ним шел и Раскаталин.
- Да, Казимирович, дело ясное, что оно абсолютно темное! – Сергей Васильевич смотрел на еле заметную в траве тропинку, осторожно приподняв край огромного лопуха.
- Прошу всех к столу! – повторил свое предложение Игнат, указывая рукой в сторону нашего вагона, из-за которого уже доносился жизнерадостный смех Гурского.
Поляну накрыли на краю обрыва, за нашим вагончиком, чтобы загаженная мусором площадка не портила настроение и аппетит. Тарас, оттеснив от импровизированного стола Оксанку, прибывшую на правах хозяйки, самостоятельно заканчивал сервировку. Ей, похоже, это очень нравилось.
Не менее трех сортов сала, и это не считая прочей и вкусной деревенской еды, свежие, с грядки овощи, самые элитные спиртные напитки с красивыми наклейками, а главное украшение стола, это три двухлитровые бутыли с мутной жидкостью.
Вечеринка в горах, что может быть лучше! Воздух опьянял не хуже принесенной местной горилки, но куда ж ее девать окаянную? Радушные хозяева настойчиво предлагали выпить за отличное начало нашей трудовой деятельности.
Усталость вчерашнего дня мягко растворялась как зубная боль в ультра каине.
Мне показалось, что Игнат с Оксанкой пьют какой-то компот, но какая разница! Радость вливалась в наши души! Гурский опять плакал, и было отчего! Нам было наплевать на заработки. Какие заработки? Когда кругом такая красота и такие люди…

Глава 3. Укус

Ночь подкралась незаметно, мне внезапно захотелось спать. Очевидно, сказалась накопленная за прошедшие дни усталость. Сергей Васильевич покинул веселье первым, затем удалился и Марат Казимирович. Вслед за ними, не прощаясь с гостеприимными хозяевами, потихоньку ускользнул и я.
Не без труда, и не с первого раза, я занес свое утомленное тело на площадку нашего вагона.
- Чаю хочешь? – спросил Сергей Васильевич, пододвигая ко мне стакан, ложечку и сахар.
- Чаю? – я был удивлен, разглядывая этот мельхиоровый раритет, так как точно помнил, что мы не брали с собой посуды, тем более такой.
- В купе проводника, все есть. Стаканы, постели, одеяла и даже титан работает – Сергей Васильевич деловито помешивал ложечкой сахар в стакане.
- Может быть, разбудим Казимировича? Пусть и он глотнет чайку? - я попытался проверить, спит или не спит Марат.
- Бесполезно! Я уже предлагал, его организм не реагирует на внешние раздражители. Но стоит появиться хотя бы намеку на опасность, встанет как штык. Специальная подготовка! – с ноткой легкой зависти произнес Сергей Васильевич.
И я вспомнил историю о том, как они оба, боясь проспать утренний клев, спали в резиновых лодках. Местная шантрапа решила украсть часть их имущества, и Раскаталин даже не проснулся, когда хулиганы бесцеремонно выбросили его в прибрежный камыш. Совсем другое дело, Марат! Беду он почуял заранее, и прежде чем протянулись к его добру преступные детские ручки, он поднялся и, грозно поигрывая в руках легким туристическим топориком, сам ринулся в контратаку. Юные злодеи были настолько ошеломлены и перепуганы, что, бросив Раскалинский трофей, сразу же кинулись наутек…
В окне, на фоне костра и ночного неба появились фигуры Давида и Большакова, ведущего под руки Дитриха. Оксанка трусила позади.
- Пойду, открою им дверь и опущу площадку, а ты Василич, брось Тарасу матрасик в соседнем купе – я решил пойти помочь принять уставшее тело. Судя по задорному смеху Гурского, вечеринка еще продолжалась, а мы, уложив Тараса, с удовольствием распластались на узких вагонных койках. Однако глубокого сна не получилось, и в этом было наше счастье, иначе все могло закончиться для нас самой настоящей трагедией.
Дитрих спал как младенец. Оксанке впервые, может быть более чем за девятьсот лет, стало искренне жалко свою жертву. Наконец-то она встретила парня, который оказывал ей всяческие знаки внимания и в течение вечера постоянно делал недвусмысленные намеки. Но расстегнутый ворот рубахи оголил Тарасову шею, на которой хорошо прорисованные вены вздувались в такт его размеренного дыхания. Вековые инстинкты овладевали ее сущностью, и она в очередной раз не смогла себе отказать.
«Прости, меня Тарас!» - склонившись над ним, она откинула назад черные блестящие волосы, слегка приоткрыла пухлые вишневые губы, скрывающие два острых резца, и жадно припала к пульсирующему источнику. Давно не испытывала она такого блаженства. Мощная энергетическая струя вошла в ее существо, жажда была воистину неутолимой, а сам Тарас даже и не думал сопротивляться, скорее, наоборот, во сне распахнув свои объятия, он словно искушал ее.
Вскоре в проходе появился Игнат, и я краем глаза засек, как трясутся его бледные в лунном свете руки. И не видя, что творится в соседнем купе, грешным делом даже подумал, что Гурскому удалось-таки напоить гуцула. Но разве ж я мог предположить, что ожидающий своей очереди Игнат, видя, как трепещут Оксанкины плечи, сам уже еле сдерживал себя, чтобы не оттолкнуть от спящего Тараса свою любимую и ненасытную сестрицу.
Наконец Оксана, испив свою чашу сполна и даже сверх того, в полном изнеможении легла рядом со своей жертвой. Возбужденный сверх всякой меры Игнат, ринулся было к горлу Тараса, но его внезапно остановил странный запах, витавший вокруг сестренки.
«Этого не может быть! Так не бывает!» - Игнат Драгуленко был вампиром со стажем и отлично разбирался в таких вещах. Энергетика человека никак не могла перешибить в полнолуние энергетику вампира. Но факт, его сестра была полностью обиссилена. Он бережно поднял ее на руки, пытаясь заглянуть в глаза. Веки шевельнулись, но Оксана бормотала нечто нечленораздельное, и от нее явно веяло самогоном.
- Оксана! Что с тобой? – голову Игната озарила страшная догадка, но предпринять он ничего не успел. Сестра внезапно очнулась и вонзила свои клыки в его руку. Кровь не заставила себя долго ждать, двумя тоненькими струйками побежав по запястью.
- Что же ты сучка натворила? – в бешеной ярости зашептал Игнат, тщетно пытаясь зажать рану, из которой хлестала уже инфицированная человеком кровь.
- Тарас! Просыпайся и иди ко мне! – словно издеваясь над старшим братом, бормотала захмелевшая Оксанка.
- Дура! Ты хоть понимаешь, что с нами теперь будет? И что мы скажем Степану Яновичу? Он же нас в порошок сотрет – Игнат от ярости заскрежетал зубами, и с удивлением поднял голову, заслышав громкие аплодисменты.
- Хороший спектакль Вы тут нам устроили, Игнат Олегович, ничего не скажешь! – Марат Казимирович уже был трезв как стеклышко. Умел он это делать.
Мы еще плохо соображали, что тут происходит, но главное уловили. Кажется, наш Дитрих оказался на высоте, а могли ведь и проспать. Хорошо, что Гурский случайно поднялся в вагон и, почуяв неладное, разбудил Пинько. Так мы невольно стали немыми свидетелями этой удивительной и трагической по своему содержанию сцены.
Но судьба Дитриха нас волновала больше, чем судьбы этих доморощенных, как мы наивно тогда полагали, вампиров. Мы с облегчением вздохнули, когда Тарас стал подавать признаки жизни, промычав что-то нечленораздельное насчет выпивки. Игнат, кое-как перевязав себе руку, сидел прямо на полу и смотрел в бесконечность.
Вскоре вновь пришлось всерьез занервничать, когда очень странно начала трястись и колотиться Тарсова правая рука. К счастью, нащупав Оксанкину ляжку, она угомонилась, а через минуту раздался храп, и сладкая парочка ушла в глубокий сон.
- Пойдем-ка с нами, парень. Придется ответить на кое-какие вопросы - вполне дружелюбно, но твердо пригласил вампира Марат Казимирович.
- Тебе ведь уже все по барабану, не так ли? – догадался Гурский.
Игнат встал и безвольно побрел за нами, где на завалинке, за вагоном, со вчерашнего вечера, оставалось неубранной наша полянка. Вампир вздрогнул, когда из купе, где лежали в отключке Тарас с Оксаной, стали доноситься подозрительные шорохи и вздохи.
- Налить? – участливо спросил Игната Давид Бедросович, единственный из нас пропустивший это ночное шоу.
- Наливай – устало махнул наспех перевязанной рукой Драгуленко.
Давид, отыскав посреди скатерти-самобранки граненый «маленковский» стакан, уважил Игната, наполнив его доверху.
«А ведь может, когда хочет» - с удовлетворением заметил Большаков. 
Игнат, словно учуяв некий древний зов, лихо опрокинул стаканчик, не потеряв при этом ни капли.
«Класс, есть класс!» - Давид с Большаковым восхищенно переглянулись между собой.
- Да, талант не пропьешь! Закусить? – Андрей Дмитриевич заботливо протянул ему кусочек копченого сала, завернутого в листик салата.
Игнат отрицательно замотал головой, протягивая Давиду пустой стакан.
«Молодец!» – обрадовался Большаков, шаря по поляне, ища двухлитровую бутыль.
Чуть позже у меня сложилось впечатление, что Драгуленко в течение последующего часа бурно утолял вековую жажду. Но я ошибся, и ошибся лишь в одном, эта жажда длилась гораздо дольше, чем я предположил.
- Надо сматываться отсюда! – пустив струйку тонкого сигаретного дыма в ночное небо, выразил общий настрой Пинько, глядя на возрождение к жизни бывшего вампира.
- Согласен! Ты извини, старик, что не оправдали Ваших чаяний, но нам пора в Минск – Сергей Васильевич даже протянул на прощание Игнату руку. 
Заскочив в вагон, Гурский выбрасывал наши пожитки прямо на траву, а Марат Казимирович заблокировал БМВ Драгуленко, чтобы тот не сбежал, оставив нас одних в горах. На автобус мы старались не смотреть…

Глава 4. Тайна Драгуленко

- Вы не сможете уехать отсюда! – сказал Игнат, даже не пытаясь нам помешать.
- Это еще почему? – Андрей Дмитриевич был настроен более чем решительно, и уже собирался идти вытаскивать Тараса, который, судя по шумной возне из вагончика, уже успел привязаться к Оксанке.
- Наши сородичи не оставят вас в покое, где бы вы не находились, и не успокоятся, пока не уберут, как свидетелей по этому делу. Вот так! – вздохнул Драгуленко и безмятежно улегся на траву, подложив себе под голову пустую сумку.
- А чем мы так заинтриговали твоих сородичей? – удивился Раскаталин, упаковывая свой рюкзак.
- Напрасно Вы иронизируете, Сергей Васильевич! Степан Янович уже давно следит за вашей группой, и особенно пристально, за Тарасом – Игнат кивнул на вагон, откуда доносилось еле уловимое ухом шуршание.
- За ним следить не имеет никакого смысла – я вспомнил его таинственные появления на нашем пути и не менее загадочные исчезновения.
- Вот именно поэтому ваша, а в первую очередь, его кровь и нужна Степану Яновичу – пояснил Драгуленко.
- А кто такой, этот Степан Янович? – насторожился Гурский.
- Вампир, смотрящий за юго-востоком Европы – ответил Игнат.
«Надо же, и тут «смотрящие»! – для меня это было настоящим откровением.
- У нас какая-то особая кровь? – удивился Казимирович.
- Наверное. Раз вы смогли побывать в ловушке между мирами – пожал плечами бывший вампир, ища глазами свой стакан.
 - Значит, кто-то настучал. И я, кажется, догадываюсь кто – подмигнул мне Казимирович.
«Ох! И зря мы тогда вступили в диалог с упырями, да еще к тому же, угрожали им» - я посмотрел на Большакова, который сейчас сидел тихо, мирно потягивая огуречный рассол. 
- Неужели так страшен этот Степан Янович? А может ему отлить немного нашей крови, а ты передашь? – Пинько уже успел разработать некий план.
- Отлить?! Да Вы смеетесь, Марат Казимирович! Это все равно, что наркоман, найдя чемодан с героином, возьмет оттуда одну маленькую дозу – рассмеялся Игнат.
- Действительно, смешно – нахмурился Раскаталин. 
- Ну, нажрется он нашей крови, и что ему с этого? – Гурский осторожно пощупал вены на своей шее.
- Степан Янович мечтает стать Верховным Смотрящим – приоткрыл нам часть плана Драгуленко.
- Благородно! Но только без нас – Казимирович показал свалке кукиш, полагая, что именно там и притаился грозный Степан Янович.
- Ехать надо! Говорю я вам – икнул Большаков, выискивая глазами свою сумку.
- На моем веку еще никто не сумел от них скрыться – кисло улыбнулся Игнат.
- Вот мы и будем первыми! – парировал Гурский, даже не подозревая сколь долог век этого племени.
- Сначала Степан Янович отыщет нас с Оксанкой, а после ему не составит никакого труда найти и вас, можете даже в этом не сомневаться – продолжал нагонять на нас страху бывший вампир.
Раскаталину надоело слушать сказки про вампиров, и он разжег костер. Полная Луна отлично освещала редкие облака, зацепившиеся рваными краями за горные вершины, и мы почувствовали, что это этот мир, наш. И нечего нам тут кого-то бояться!
- А ловко ты Игнат, прикидывался простачком! – нарушил молчание Марат Казимирович. И из его уст это прозвучало как комплимент, ведь работая в нашем НИИ особистом, ему частенько приходилось разыгрывать из себя то своего в доску парня, то строгого начальника, то глухонемую стену.
А я подумал, что Игнат сейчас нам не враг, а будь он врагом, то был бы гораздо опасней тех упырей, от которых нам пришлось однажды убегать.
- Мы не будем бегать от вашего «смотрящего», мы сами его навестим – заявил Казимирович.
- Вы это серъезно? – в глазах Игната появилась надежда вперемешку со страхом.
- А что мы ему предъявим? – я не знал, каков у Марата план, но я уже понял, что убежать у нас вряд ли получится.
- Головко, вот наш козырь! – Пинько кивнул на вагон, где спала Оксанка Драгуленко, получившая от Тараса мощнейший энергетический удар.
- А выдержит ли Тараска? – с тревогой спросил Раскаталин.
- Вряд ли, Степан Янович, это совсем другой уровень – Игнат снова загрустил.
Из вагона появилась веселая и растрепанная Оксанка, а позади нее показался и наш Тарас. Удивительно, обычно, вчерашние посиделки легко читались на его лице, но сегодня он выглядел как огурчик. То ли горный воздух, то ли здесь вмешались иные факторы.
Мне показалось, что старший брат пытался испепелить сестренку взглядом, но она ловко отводила свои бессовестные очи. Через минут пять Игнат обречено вздохнул и перестал заниматься магией.
- Я проспал что-то важное? – весело спросил Дитрих, даже не подозревая, что он был на волоске от гибели. Во всяком случае, своей человеческой сущности.
- Ты не поверишь, как мы тебе благодарны за то, что ты притащил нас сюда! – Гурский по-братски потрепал его по щеке.
- А что? Классное место! – Тарас, обнимая Оксанку, двигался по направлению к скатерти самобранке.
«Классное место» - проворчал Большаков, не зная, что теперь делать со своей дорожной сумкой.
- А чего это ты такая радостная? Ты еще не поняла, куда мы вляпались? – Игнат с изумлением наблюдал за своей сестрой, которая одним неудачным укусом превратила его и себя в изгоев.
- Нам поможет дядька! – проворковала Оксанка, с руки подкармливая Тараса виноградом.
- Хан Малюк?! - просиял Игнат, кивая на свой стакан Давиду, у которого в руках застыла бутыль. 
- А без посторонних мы проблему не решим? – попытался уточнить Марат Казимирович.
- Извините, хан Малюк, не посторонний – твердо ответил Драгуленко.
«А причем здесь хан Малюк? Да и кто он, собственно, такой?» – у меня началась теряться та тонкая нить, которую мы еле нащупали в разговорах с Игнатом и я решил сегодня больше не пить. 
*
Догорал костер, а на востоке уже появились первые лучи восходящего солнца.
- Красота! – Оксанка вытянула на траве свои стройные белые ноги.
- А что, яркое солнышко не мешает? – участливо спросил ее Большаков, одно время бывший страстным любителем фильмов про вампиров.
- Насмотрелись вы всякой голливудской фигни, Александр Витальевич! – Игнат маханул еще стаканчик, за наполнением которого участливо следил Давид Бедросович.
- Что вы тут несете? Какие еще вампиры? Давайте лучше выпьем! – оживился до конца не оклемавшийся Тарас, на шее которого отчетливо были видны следы ночного укуса.
- Так что там насчет Малюка? – Марат Казимирович накрыл рукой стакан, решив сделать паузу.
- В старые времена хан воевал с вампирами. Причем, успешно воевал, загоняя их в горы… – начал эпос Драгуленко.
- Прямо-таки богатырь былинный! – перебил его Гурский, устраиваясь в теньке, прислонившись спиной к вагонному колесу.
- Он чуть было не погиб в высоких Татрах – вставила Оксанка, бывшая очевидно в курсе этой истории.
- Это правда, нашел бы он там свою смерть, если бы его не спасла козарская княжна… – добавил Игнат и замолчал.
- Какая княжна? – сквозь накатившую дрему, спросил Гурский.
- Козарская – не моргнув глазом, ответил Игнат.
- И это все? Все, что вы можете рассказать нам о нашем союзнике? – изумился Раскаталин.
- Тут рассказывать бесполезно, все равно не поверите. Надо ехать к хану – принял решение Драгуленко.
- Далеко, если не секрет? – усмехнулся Большаков.
- Это, смотря с какой стороны посмотреть – Оксанка перестала теребить непокорный Тарасов чубчик и перевела взгляд в сторону свалки.
- Только не говорите мне, что это то, о чем я сейчас подумал – Пинько перехватил взгляд Игната, устремленный на ржавый автобус.

Глава 5. Автобус

«Который час?» – Игнат лениво глянул на часы, и вдруг его словно ударило током. Посмотрев на Давида уже совершенно трезвым взглядом, он пытался что-то сказать, хватая ртом воздух.
- Куда-то спешим? – Бедросович, наоборот, расслабился, и трезветь не собирался.
- Время доклада Степану Яновичу, а что я ему скажу? – Игнат обвел нас взглядом, словно ища у нас поддержки.
- Скажи ему правду, что так, мол, и так, облажались мы с Оксанкой… - Гурский вспомнил, что иногда полезно говорить и правду.
- Не время так шутить Андрей Дмитриевич – порозовевший было от самогона и свежего воздуха Драгуленко, вновь стал белее мела.
- Самое время выпить – Александр Витальевич подмигнул Давиду.
- Самое время исправить вашу вчерашнюю оплошность и поставить автобус на место – Игнат был уже абсолютно трезв, а страх перед мифическим Степаном Яновичем, заставлял его действовать.
- Ты слышал, что он сказал? Мы двигали этот автобус? – Марат был потрясен и взывал к Сергею Васильевичу, который вчера ушел спать раньше всех и должен был хоть что-то помнить. Но Раскаталин лишь беспомощно разводил руками. Мы переглянулись, и мне стало ясно, что нашу коллективную память какой-то негодяй стер самым беспардонным образом.  - Это братцы, не автобус, это братцы, самый настоящий портал! – Игнат, называя нас «братцами», очевидно, все более порывал со своим вампирским прошлым.
«Какой порталистый портал» - глядя на ржавый остов, я уже собирался пошутить, но вспомнив Львов и наше чудесное сюда перемещение, прикусил язык.
  Игнат с Оксанкой, достав из машины компас, тщательно сверяли положение этого старого корыта со сторонами света.
- Надо будет слегка подкорректировать, вы вчера немного ошиблись – Оксана вышла из автобуса и, вставив в мусор два колышка, натянула между ними шнур. 
- Ошиблись?! Да мы не трогали этот хлам! – заявил Гурский.
- Трогали, не трогали, какая теперь разница? Надо чуть занести автобусу задок – Игнат указал на угол, образованный шнуром и продольной осью машины.
«Вчера мы точно не могли его двигать» – в этом я был убежден. Сегодня, навалившись всем скопом, мы еле-еле сумели сдвинуть эту махину с места, соориентировав ее передок строго на север.
- Вот это будет дело! – обрадованный Игнат принес из БМВ четыре мешка с сеном.
- Что за флора? – принюхался Раскаталин, растирая в пальцах ярко-красные стебли.
- Специальный состав для сигнальных костров – пояснила Оксана, открывая сзади моторный отсек ЛАЗа.
- А где же двигатель? – Гурский неплохо знал материальную часть этого транспортного средства и даже имел в прошлом некоторый опыт его вождения.
- Здесь нет двигателя, Андрей. Это обычная топка – пояснила Оксанка, засыпая туда содержимое первого мешка.
- Давайте не будем мешать профессионалам – предложил Тарас, приглашая нас занимать места в автобусе. На заднее и самое длинное сиденье, он уже успел перенести остатки нашего вчерашнего застолья.
- И что все это значит? – Раскаталин всерьез опасался, что нас сейчас разыграют по полной программе.
- Надо будет развести сигнальный костер – Оксанка старательно утрамбовывала красное сено.
- Отличная идея, а что дальше? – Большаков не поленился и тоже понюхал странную траву.
- Это случайно не конопля? - на всякий случай решил уточнить Давид, пробуя на вкус красный стебелек.
- Что-то типа того, но вот жевать ее совсем не обязательно! – Игнат вытащил у него изо рта уже размокшую травинку.
- Когда люди Малюка заметят наш сигнальный огонь, они сразу же в ответ распалят свой костер – Игнат помог сестре прикрыть люк моторного отсека.
- Замечательно, а в чем же фокус? – Казимирович был заинтригован, хотя к волшебной траве не прикасался.
- Когда поменяется цвет дыма, это будет означать, что мы начали движение. А когда дым станет белым, то все – пояснил Игнат.
- Что, все? – это вырвалось у нас всех почти одновременно. 
- Все! Значить, ми приїхали! Стрибаємо у віконця, і ми на місці! – перешел на родной язык Игнат.
- Фантастика! – рассмеялся Гурский.
- А чи довго нам так "їхати"? – подал голос Тарас, заканчивая сервировку новой поляны.
- А чим раніше почнемо, тим раніше і приїдемо! Розпалюй вогонь брат! – Оксанка кинула ему зажигалку.
«Трогай!» - пошутил Гурский, учуяв дымок в воздухе в салоне автобуса…
Я периодически поглядывал на часы, «ехали» мы уже часа четыре, не меньше, сигнальный дым оранжевого цвета затруднял дыхание, у меня кружилась голова, а безобразный пейзаж мусорной свалки, за разбитыми окнами старого ЛАЗа, настойчиво перемещался вместе с нами.
Сначала мы дожевали остатки вчерашней роскоши, запивая эту роскошь остатками же самогона из бездонной бутыли.
«Сидели бы сейчас дома и не ждали бы белого дыма от половецкого хана Малюка» - так думал я, так думали и мои друзья, готовые по сигналу прыгать в окна.
Наблюдая очередной театр абсурда, до меня дошло, что мы перемещаемся во времени, и я успокоился. Ведь самая главная примета путешествий во времени говорит о том, что ничто не должно напоминать обычную поездку.
- Где произойдет встреча с легендарным ханом Малюком? – спросил Раскаталин Игната напрямую, когда мы уже начали, было клевать носом.
Игнат, ничуть не удивившись, достал из-за пазухи карту и обвел карандашом перекресток. Мне прекрасно было знакомо это место. Я ездил на машине в Одессу, в Крым и один раз, даже на Азовское море. Однажды в этих местах у меня внезапно заклинила задняя тормозная колодка, в другой раз, на этом самом месте, без всякого предупреждения, хрустнул ступичный подшипник. А еще был случай, когда взбесился и долго не мог успокоиться инжектор.
Правда, здесь можно было попробовать очень много видов вареников, а в альтернативном варианте, уютно посидеть в ресторане с ласковым названием «Сало».
Из раздумий и воспоминаний меня вывел отчаянный крик Оксанки: «Дивіться! Дим валить! Хан Малюк йде!”
И точно! Оранжевый дым стал менять свой окрас на белый. Вскоре за бортом стала исчезать и наша свалка.
- Швидко стрибайте в вікна, хлопці! Я не жартую! – орал не своим голосом Игнат.
Что он не шутит, было понятно и без его крика. Внутреннее пространство автобуса переливалось всеми цветами радуги, а из моторного отсека прекратилась подача дыма. Оставаться в этом радужном аду не хотел никто, и мы как горох посыпались из окон.
Что-то было не так с гравитацией. От поверхности земли нас отделяло около двух метров, не больше. Вместо того, чтобы рухнуть на нее камнем, мы долго парили в воздухе, плавно покачиваясь на ветру, словно были легкими перышками. Вместо дыма теперь нас окружала туча пыли, а наш автобус неторопливо набирал высоту. Очертив в небе небольшую дугу, он двинулся в обратную сторону.
- А где Давид с Большаковым? – еще в полете, не став на ноги, Казимирович заметил пропажу двух бойцов.
- Да, кстати, где они? – занервничал и Гурский, озираясь по сторонам.
- Не волнуйтесь, доедут – Игнат приземлился первым.
- Куда доедут? – удивился Гурский, но не успел получить вразумительного ответа.
Задрав головы, мы провожали взглядом улетающий автобус и прозевали момент, когда из-за столба пыли вынырнула группа всадников. Накинув на нас арканы, они молниеносно пленили нас как стадо баранов.
- Не турбуйтеся хлопці! Прорвемося, половецкий хан, наш дядько – горячо зашептал мне на ухо Игнат.
- Так вы не гуцулы, а половцы? – удивился Раскаталин.
- Да, а что? – Драгуленко кого-то выискивал среди так не ласково встретивших нас воинов.
«Ничего, раз Малюк – половецкий хан и ваш дядя, значит и для нас это неплохой вариант» - меня пока устраивал такой расклад.

Глава 6. Хан Малюк

В зрачках хана весело плясали сотни огоньков - отблесков многочисленных ночных костров, возле которых веселился и согревался прохладным вечером весь его большой род. Кошевые атаманы складывали около его ног захваченную в последнем набеге на северян добычу. Добра на этот раз было не так много, как он ожидал. Какая-то сволочь из своих, предупредила соседей и многие укрылись за стенами Белой Церкви, успев вовремя припрятать значительную часть своего имущества.
Хан Малюк с безразличием созерцал растущую гору барахла, думая о том, как все же выявить предателя. С годами подобные случаи участились, многие из его рода теперь имели в городах северян родственников, а напору и натиску его лучших воинов, теперь зачастую противопоставлялись шкурные интересы своих же соплеменников. А имеющих за полем родню, было многовато, можно было смело казнить каждого третьего! Но это не его метод, ведь так можно вмиг потерять авторитет, заработанный еще отцом и дедом хана. Поэтому Малюк ожидал приезда шамана Чумаченко из небольшого родственного уманского клана.
«Чумаченко! Этот любого расколет!» - улыбнулся Малюк, вспомнив щуплого шамана, которому и сам, лишний раз, побаивался заглядывать в глаза.
- Хан, желтый дым валит! Кровососы, никак не угомоняться – вывел его из раздумий крик кошевого.
- Гасюк! Возьми своих людей, распали огонь и узнай, что опять им от нас надобно – отдал распоряжение кошевому хан Малюк, приподымаясь с пыльной циновки и понимая, что день испорчен окончательно.
«И где же носит окаянного Чумаченко?» - разминая затекшие конечности, недобрым словом помянул хан шамана.
Гости и шаман появились практически одновременно.
Малюк с интересом разглядывал прибывшую кампанию. Рядом с Игнатом и Оксанкой, стояли пятеро незнакомцев. Путы с них уже успели снять, но было видно, что вся компания еле держится на ногах.
«Неплохо погуляли хлопцы» - хан с уважением разглядывал наши помятые физиономии.
- Оксанка, Игнат! – воскликнул Малюк, внезапно уловивший выхлопы, исходящие от своих племяшей.
- Да дядя, ты все понял правильно, инфицированы мы – Игнат кивнул на Головко, у которого еще виднелись на шее две маленькие красные точки.
- Дай я на тебя погляжу, добрый молодец! – хан, заткнув за пояс плеть, пристально изучал Тараса.
«Добрый молодец» до настоящего момента, так и не успел прийти в себя и сейчас с опаской поглядывал на половецкого хана.
- Надо же, перешибить кровососа! – хан уважительно потрепал Головко по щеке.
- Кого перешибить? – повернулся к нам Тарас.
- Вампира – тихонечко, чтобы не услышал Малюк, пояснил ему Гурский.
- А кто здесь вампиры? – сегодня до нашего героя туговато доходили простые слова.
- Тебе же сказали, ты их зашиб – прошептал ему на ухо Казимирович.
«Чудны дела!» – добавил внезапно вынырнувший из ночной степи щуплый старец. 
Я так понял, что это и был шаман Чумаченко, ибо на воина он не походил. Хан обернулся на голос и понял, что никаких дознаний сегодня не будет, шаман еле держался на ногах.
- Перенесем дела на завтра, устал я с дороги – заявил шаман и направился на запах, исходивший от одного из костров.
- По-моему Чумаченко где-то по дороге крепко вмазал – Игнат подмигнул Тарасу.
- Идите к кострам, там вас накормят – хан в расстроенных чувствах удалился в свой шатер, стегая ногайкой по пути низкие травинки, которые еще не успели доесть его козы и кони.
- Чем так расстроен ваш дядя? – удивился Раскаталин.
- Хан привык решать вопросы молниеносно, затем и вызвал шамана, а тот его, очевидно, подвел – пожала плечами Оксанка.
Половцы приняли нас радушно, почти как родных, усадив за один из костров и пообещав устроить ночью пляски. Игната с Оксанкой тут, похоже, хорошо знали и дивились только тем переменам, которые с ними произошли.
- Жаль, Саша с Давидом улетели… – Гурский уже потягивал удивительный напиток, которым нас угощали хозяева.
- На мой взгляд, это забродивший кумыс – дегустируя жидкость, предположил Казимирович.
- Опасная штучка! – Раскаталин пытался увернуться от очередного местного богатыря, возжелавшего выпить за наше здоровье. А желающих с нами познакомиться и пообщаться было более чем достаточно, и эта вечеринка могла бы закончиться для нас весьма плачевно. Но ближе к полуночи, начались половецкие пляски, которые и спасли наши организмы.
Вот это были танцы! Ритм задавала целая бригада шаманов с разнокалиберными бубнами, а за мелодическое наполнение отвечала бригада кобзарей. В общем, было весело и мы без проблем влились в их ряды, сами удивляясь необузданной энергии, которая вливалась в наши утомленные тела самым невероятным образом. Всеобщим любимчиком вскоре стал Гурский, который войдя во вкус, импровизировал так, что заблестели глаза у многих молодых и не только, половчанок. «Еще бы! Где и когда они в своей степи видали мужской стриптиз?» - я, в свою очередь, лишний раз убедился, что не зря Андрей Дмитриевич возглавлял сектор песни и пляски в нашем «НИИ ТЗХЛ».
Не отставал от него и Марат Казимирович, лихо отплясывая вприсядку с молоденькой половчаночкой.
Дитрих, не обращая внимания на всеобщее веселье, не выпускал из своих объятий Оксанку. Я же гулял, стараясь не терять головы, а вот Раскаталин на время потерялся из вида. Но затем я успокоился, заметив его в стороне, ведущего серьезную беседу с одним из кошевых атаманов.
Всеобщее веселье не разделял один лишь мрачный шаман Чумаченко, который потягивал из своего бурдюка какую-то жидкость, по сивушному запаху очень сильно напоминающую самогон. Шаман периодически бросал в нашу сторону весьма подозрительные взгляды, чередуя их со своей странной медитацией с бурдючком. Но его мнительность никак не могла испортить нам настроения. Гуляли мы не хуже, чем когда-то у себя в институте.
Утро наступило незаметно. Вздумай соседи напасть на клан ранним утром, бой длился бы не более получаса. Мы еле шевелились. Бодрым казался лишь Малюк, не принимавший участия в половецких плясках, и к нашему удивлению, шаман Чумаченко. Странно, но с утра он выглядел как огурчик.
- А мы недооценили шамана – Гурский с интересом наблюдал, как тот делает свою работу.
- Да, это специалист высшей пробы! – согласился с ним Казимирович.
На выявление предателя у Чумаченко ушло не более трех минут. Обойдя неполный круг воинов, он без колебаний ткнул пальцем в одного из них. Беднягу тут же выволокли из строя и привязали к крупу лошади.
- Так просто? – изумился Казимирович, больше привыкший к своим «сывороткам правды».
А кошевой Гасюк мгновенно утащил несчастного «кататься» по степи.
«Дайте, же я сегодня на вас посмотрю незамутненным глазом» – как-то незаметно вырос у нас за спиной шаман Чумаченко, выполнивший по просьбе хана Малюка, основную часть своей миссии.
- А что на нас смотреть? – насторожился Гурский, взглянув на столб пыли, который взбил несчастный воин, решивший помочь своему куму. 
- Чует мое сердце, спряталась козарская княжна в вашем мире – Чумаченко сначала пристально посмотрел на Малюковых племянников, а затем перевел взгляд на Раскаталина.
- Згинь, шаман, не знаю я никакой козарской княжны – громко возмутился Сергей Васильевич.
На этот шум моментально отреагировал хан Малюк, выросший перед нами словно из-под земли.  Хан улыбался, он ведь знавал козарскую княжну, и сейчас явно что-то затевал.
- Чумаченко, не мне тебя учить! Посмотри, может клубок, куда и приведет? – Малюк кивнул в нашу сторону.
И шаман начал вглядываться…

Глава 7. Герой Брусиловского прорыва и прожектор перестройки

Чумаченко долго кружил вокруг костра, бормоча себе под нос малопонятные для нас заклинания. Марат показал мне на часы, камлание длилось уже более часа. Оксанка заботливо массажировала уставшему Дитриху припухшую шею, а Гурский периодически срывался на храп, из которого его легкими толчками выводил Сергей Васильевич.
Наконец шаман упал на землю. Я испугался, но вскоре его рука указала на центр кострища. Дым кружил как маленький торнадо, и вскоре на его рваных серых клочьях возникла самая настоящая живая картинка.
На фоне плаката «Слава героям Брусиловского прорыва!» угадывалась фигура православного батюшки, исповедующего раненых. Возле постели штабс-капитана сидела, откинув назад голову, сестра милосердия. Похоже, она была смертельно утомлена. Еще бы! Время было такое, что люди не щадили себя! К великому нашему изумлению в раненном офицере мы узнали Александра Витальевича Большакова.
- Она инфицирована! – радостно захлопала в ладошки Оксанка, заметив не вытертую с уголков ее рта кровь.
Мы не сразу поняли причину ее воодушевления, нам было еще не привычно воспринимать, что инфекция бывает в некотором роде и полезной. И только теперь, глядя на отрешенное выражение лица сестры милосердия, мы поняли, что она была подослана укусить штабс-капитана. Что она и сделала.
- Не на того нарвалась! – с удовлетворением заметил Гурский.
Александр Витальевич безмятежно лежал на двух больших подушках и спал крепким сном. А на его щеках играл  вполне здоровый румянец.
Меня почему-то совсем не удивила эта немая сценка, меня удивило то, что слишком уж быстро вампиры вышли на наш след.
Сильный порыв степного ветра почти сдул костровую дымку и мы с тревогой посмотрели на лежащего Чумаченко. Тот лежал неподвижно, а лицо Малюка не выражало абсолютно никаких эмоций. Как будто он каждый день смотрел подобное «кино». Наконец ветер затих, и над огнем опять появился дымок, а когда изображение вернулось, мы поняли, что потеряли значительную часть информации.
Перед нами мелькнула панорама большого портового города, на Крым или на Кавказ побережье было не похоже. Возможно, эта была Одесса.
К изображению добавился и звук. Отчетливо слышалась разноязычная ругань, лязг оружия, лошадиный храп, скрип колес, тревожные пароходные гудки.
 Александр Витальевич с сестрой милосердия в окружении  группы подозрительных личностей толкался на пирсе, пытаясь сесть без очереди на французский или английский пароход, отчаливающий в Константинополь. А куда же еще?
- Что за ерунда? - встревожился Гурский, когда очередной порыв ветра опять скомкал импровизированное видео.
Хан Малюк взглядом предложил продолжать просмотр. Вскоре ветерок успокоился, и мы снова увидели Большакова в широкополой фетровой шляпе на заднем сиденье старенького «Форда-Т». За рулем автомобиля сидела женщина, в которой я без труда узнал все ту же сестру милосердия, которая укусила раненного штабс-капитана.
Александр Витальевич отстреливался с двух рук от настигающего его противника, которые преследовали его на новеньком «Паккарде», ведя огонь из автоматического оружия. На сиденье «Форда» стояли три коробки шотландского виски.
«Чикаго!» – с большим удовлетворением констатировал Игнат Драгуленко, подтверждая мои самые нехорошие догадки.
- Гранату! Бросай гранату, Александр! – сдали нервы у Марата Казимировича.
Словно услышав подсказку, сестра протягивает Александру Витальевичу свою сумочку, у которого к этому времени уже закончились патроны.
- Что ты тянешь резину, упырь? – разнервничался Гурский, наблюдая, как Большаков нервно и долго шарит по бездонной сумочке своей спутницы.
Наконец, Александр Витальевич извлек сразу две гранаты, выдернул поочередно кольца и ловко бросил их навстречу своим преследователям.
Дым рассеялся, и досмотреть «кино» мы не смогли, однако последняя сцена вселяла оптимизм.
- Все, война началась! Понеслась! – аж причмокнули от удовольствия Игнат с Оксанкой.
Я понял, что эта война, единственная надежда спастись бывшим вампирам. А также и то, что развязала эту войну именно наша команда, и это обстоятельство меня совсем не радовало. Мы конечно не робкого десятка, но нам нужны были союзники, а силы и возможности новоявленных друзей были пока не понятны.
- Чумаченко! Ищи княжну! Без нее нам не одолеть этих оборотней – резко перебил племянников хан Малюк, не выказывая радости от начала военных действий. И еще мне показалось, что хан имеет в этом деле какой-то свой, корыстный интерес.
- Игнат! Что за дела? Куда вы заперли нашего Александра Витальевича? – Гурский схватил Игната за отвороты его жилетки.
- Это чистая случайность! И я тут не причем! – искренне возмутился Игнат Драгуленко.
Шаман, тем временем, подкинул хвороста и опять закружил свой танец, завывая и ухая вокруг огня.
«Княжна! Вот наш союзник!» – осенило меня простая мысль, и я с уважением посмотрел на Малюка, который снова от всего отрешился. Очередное камлание, которое устроил шаман Чумаченко, не обещало быстрого результата…
*
Как только волшебный дымок стабилизировался, опять появилось достаточно четкое изображение. На этот раз это был большой городской сквер, такой мог быть практически в любом из городов бывшего СССР. Только что окончился какой-то грандиозный митинг, люди в возбуждении возвращались по домам. На старом, потрескавшемся асфальте валялись самодельные плакаты и транспаранты, на которых хорошо читались призывы типа: «Даешь перестройку!», «Долой бюрократию!», «Трезвость-норма новой жизни!» и.т.д.
В этом городском пейзаже не было ничего особенного и настораживающего, заурядные кадры совсем недавнего прошлого из нашей жизни.
На лавочке сидела парочка. Мне захотелось разглядеть их более детально, и невидимый оператор сразу же приблизил изображение.
- Идиллия! – причмокнул Казимирович, разглядывая натюрморт. На мятой газете «Труд» была разложена не хитрая закуска - открытая банка рыбных консервов, два бутерброда с ливерной колбасой и пучок зеленого лучка. Под скамейкой стояло две бутылки розового портвейна емкостью по 0,7 литра каждая, одна из которых была уже пустой.
- Так это же Давид! – воскликнул Раскаталин, вглядевшись в мужчину, который, откупорив вторую бутылку, банковал ее содержимое в граненые стаканы. 
- Еще одна инфицированная! – дико захохотала Оксанка Драгуленко, глядя на трясущиеся руки спутницы Давида Бедросовича.
Мы уже успели приобрести некоторый опыт созерцания инфицированных вампиров, поэтому почти одновременно закивали головами, соглашаясь с ее догадкой.
- Она весьма слаба, а ваш Давид не сможет защитить ни ее, ни себя! – прокомментировал этот видеоряд Драгуленко.
- Что ты имеешь в виду, Игнат? – встревожился Марат Казимирович, отметив, что у Кагановича, в отличие от Большакова действительно нет ни нагана, ни гранаты.
Словно в подтверждение слов Игната, к скамейке уверенной походкой подходила троица. Вне всяких сомнений, это были хозяева жизни. Субъект в форме милицейского майора и двое крепышей в спортивных костюмах и кроссовках, очень похожие на рэкетиров девяностых годов прошлого века.
«Заррамбут!» – испуганно, в один голос, воскликнули Игнат с Оксанкой, указывая на милиционера. 
- Трезвость, норма жизни! Ваши документы, граждане! – властным голосом, не вяжущимся с его мелкой фигурой, пророкотал майор по кличке «Заррамбут».
- С каких это пор майоры лично патрулируют скверы? – лениво потянулся Давид Бедросович, выпуская тонкую фирменную струйку дыма прямо в лицо Заррамбуту. И мы невольно испытали чувство гордости за своего товарища.
- Делай ноги, Бедросович! – пытался докричаться сквозь пелену дыма шаманского костра Сергей Васильевич.
Игнат с ужасом делал Раскаталину страшные знаки, чтобы тот держал язык за зубами. Майор тут же обернулся на крик Раскаталина и пытался сверлить наше пространство своим колючим взглядом. Я инстинктивно отвернулся.
Похоже, Заррамбуту так и не удалось разглядеть нас в толще веков, и он вернулся к парочке нарушителей порядка, хотя еще пару раз он бросал рассеянный взгляд в нашу сторону. Его спутники-спортсмены, впрочем, ничего не слышали и стояли как истуканы.
- Да ладно, расслабьтесь парни, давайте лучше выпьем! – сменил тон Давид, наливая два полных стакана крепленого вина.
Спортсмены стояли наготове, и только ожидали сигнала от майора, чтобы порвать нарушителей порядка на части. Новоиспеченная подруга Давида была на грани обморока. 
- А ведь оперативно работают, сволочи! – сорвал у меня с языка мысль Марат Казимирович. Я всерьез опасался, что, как только развеется дым, придут и за нами, а готовы ли мы дать бой?
Хан Малюк опять дремал, не находя для себя ничего интересного и в этой «хронике».
Давид поднял оба стакана и протянул один майору, а другой одному из его телохранителей, оба инстинктивно отпрянули и отрицательно замотали головами. Этого было вполне достаточно, чтобы Давид успел полоснуть себя по руке ножичком, которым он недавно резал ливерную колбасу. Капельки крови зловеще застыли на его лезвии.
- Ну, кто желает попробовать? – артистично порвав на себе тельняшку, Бедросович вел себя как самый настоящий урка. И я с трудом узнавал в нем бывшего начальника одного из самых значимых отделов нашего института. Строгий черный френч, золотые погоны…, когда все это было? И вместе с тем, мы во второй раз испытали гордость за нашего друга, его понты явно прокатили.
- Просьба не сорить и прибрать тут после себя – гораздо более миролюбиво проворчал Заррамбут, с опаской глядя на окроваленный ножичек в руках Давида.
- Заметано, начальник! – Бедросович с трудом выходил из образа.
- Бежим, отсюда Давидушка, скоро здесь будет жарко! – подала голос его спутница, прекрасно осознавая, что это было временное затишье перед бурей.
На этом дым опять рассеялся, и «кино» окончилось. Гурский хотел было подкинуть в костер хвороста, но хан Малюк его остановил.
- Здесь ее тоже нет! – почесал затылок Игнат.
- Кого, ее? – удивился Сергей Васильевич.
- Козарской княжны! Вот кого они ищут! – осенило меня.

Глава 8. По коням

- Да наплевать нам на нее! Знать мы ее, не знаем! И знать не хотим! – неожиданно разнервничался Марат.
- Игнат, верните нам наших друзей! – Гурский  также было не по себе от их хладнокровного участия в нашей судьбе.
- Вы все прекрасно видели сами, ваши друзья первыми начали войну. Так что вам ее и продолжать, парни. Ничем теперь помочь не могу – хитрил хан.
- Мы за мир, мы не хотим войны! – с пафосом произнес Раскаталин.
- Поздно! Но не надо так переживать, не так страшен этот враг, как его малюют! Я почти выиграл первую, и если бы не пропажа княжны, то та война могла бы быть и последней – утешал нас хан Малюк. 
- Я не собираюсь ни с кем воевать! – решительно заявил Тарас.
Но нам уже становилось очевидным, что мы опять попали в кем-то ловко подстроенный водоворот.
- Дядя! Может быть, ты нам все-таки поможешь? – в один голос заворковали Игнат с Оксанкой.
- Не могу, дети, точно не могу! Но вам поможет шаман – приободрился Малюк.
- Чумаченко! Не спать! Что скажешь? – грозно вопросил хан притихшего шамана. 
Шаман действительно уже прилег на охапку сена, которую принесли на корм ханскому коню.
- Она спрятана в темнице, в том мире, откуда они пришли – указал на нас дрогнувшим пальцем Чумаченко.
- Вот и прекрасно! Поезжайте к себе и освободите княжну, а затем вернетесь ко мне. Выступим разом, и победа будет за нами. Или я не Малюк! – приободрился хан.
- Он в своем уме? Игнат, скажи ему, сколько сейчас в Украине насчитывается исправительных учреждений! – я вполголоса задал этот вопрос Игнату.
- Исправительных учреждений? В Украине? – не понял меня хан Малюк.
- Темниц для прекрасных девиц – пояснил Гурский, а Марат с Раскаталиным уже задыхались от накативших на них волн нервного хохота.
По лицу Драгуленко было видно, что и он отлично понимал всю бесперспективность этой затеи.
- Она сидит в отдельной темнице! – не дал мне развить эту мысль шаман Чумаченко. После этих его слов воцарилось минутное молчание.
- Отдельная темница? Вот это наколка! – звонко рассмеялся Гурский.
- А может быть это…? – прошептал Марат Казимирович.
- Не может быть! – воскликнул Раскаталин, которому почти одновременно с Пинько пришла в голову одна и та же дерзкая мысль.
- Чумаченко, неужели ты знаешь ее имя? Или ты способен нам словесно описать эту княжну? А может быть, она носит такую красивую рыжую косичку? – я сделал неопределенный жест над головой, последние слова шамана насторожили и меня.
- Она не рыжая, и нет у нее никакой косы! У нее темные прямые волосы, а имя ее…, ее имя, Лия Дремощук! Вот ее имя! Впрочем, я не уверен, из вашего мира идут сильные помехи – устало произнес шаман и рухнул навзничь. 
Хан Малюк в прениях более не участвовал, выдвинув свои безумные тезисы предстоящей борьбы.
Мы кинулись к Чумаченко, пульс был слабый, но все же прощупывался. Гурский подобрал его кожаный мех и, сделав из него большой глоток, дыхнул на шамана. Чумаченко очнулся, приоткрыв веки, а через пять минут уже твердо стоял на ногах.
«Сколько же надо иметь сил, чтобы творить такие чудеса?» -  я невольно проникся уважением к этому, тщедушному, на первый взгляд, человеку.
- Я дам вам хороших лошадей, проводите шамана до самой Умани, а я тем временем, верну полон и пока замирюсь с Киевом – проинформировал нас о своих стратегических планах на ближайшую перспективу хан Малюк.
- А куда мы, собственно, теперь направляемся? – спросил Раскаталин у Игната.
- Обратно в Галицию, к порталу. Для начала вернемся во Львов, подумаем, где искать темницу, поищем и освободим княжну – без былого задора и энтузиазма ответил Игнат, понимая всю сложность поиска княжны, а тем более, ее освобождения.
«Поищем темницу и освободим княжну!» - передразнил Игната Марат Казимирович. Будучи профессионалом, он знал, что эта миссия практически не выполнима.
- А может нам повезет? – пожал плечами Гурский.
- А нельзя ли вызвать наш автобус? – изучив на карте предполагаемый маршрут, я несколько охладел к конной прогулке. Даже крюк до Умани выглядел впечатляющим.
- Автобус привязан к порталу – поставил крест на моих надеждах Драгуленко.
- Гасюк, выдели по две лошади на ездока, и дай еще трех для поклажи. Путь-то далекий! – скомандовал хан Малюк подъехавшему и хорошо выспавшемуся после дикой ночной оргии кошевому атаману.
Щедрость хана не знала границ.
- Пойдем со мной, Игнат! Отберешь для своей орды коней – Гасюк лихо вскочил в седло. И мне захотелось непременно научиться также красиво запрыгивать на коня. Похоже, время у нас для этого было.
- Возьми мне пару гнедых – дала напутствие брату Оксана, знавшая толк в лошадях.
- А вам из каких пород подбирать? – повернулся в нашу сторону Игнат.
- Нам что-нибудь покрепче! – за всех ответил Раскаталин.
*
В тот же день хан стремительно исчез из стана, забрав с собой любимую сотню. Только столб пыли, удалявшийся за горизонт, говорил знающим людям, что хан шел в Крым, не таясь.
Провожали нас как родичей хана, со всем почтением, хотя половецкие дети смеялись от души, наблюдая за нашей посадкой по коням. Мягкие ткани мы отбили, еще не доехав до древней Умани и этот «город» мы вообще могли не заметить, если бы с нами не ехал Чумаченко. Увидав на горизонте какой-то дымок, он свернул с большака. Через полчаса к нам бодрой рысью приближался конный отряд уманских половцев. Завидев среди нас шамана, они попридержали коней и приветствовали нас как друзей, сразу же пригласив на вечерние пляски. Мы согласны были плясать с местными половцами хоть до упаду, лишь бы не залазить больше на коней. Однако, помня наказ хана Малюка поспешать, с болью в спине и еще в одном месте, пришлось отказаться от весьма заманчивого предложения радушных хозяев.   
- Только на одну ночку - взмолился Дитрих, который не ехал степенно, как мы, а постоянно рыскал вместе со своей Оксанкой то влево, то вправо. А потом галопом настигал наш отряд. 
- Перебьешься! – довольно грубо осадил его Гурский, который уже понял, что мы находимся на тропе самой настоящей войны. А дорога вела нас на запад, мы шли проторенной тропой по широкой степи, не щадя своих слабо тренированных тел.
- Половецкие седла хороши, но у меня все отбито – Раскаталин приободрился, когда узнал, что до Умани осталось всего ничего. Я также радостно поерзал в седле, когда на горизонте показался белый дым…
Город не имел стен, зато имел собственные ворота, очевидно добытые при набеге на какое-нибудь небольшое местечко. Ворота одиноко стояли в чистом поле, подпираемые  шестами и выполняли скорее некую сакральную функцию, чем оборонительную. В стороне от них было раскинуто несколько сот юрт, защищенных многочисленными повозками, составляющих оборонительное кольцо, которое и заменяло крепостную стену. Помня о том, как во время ночных плясок стреляли разгулявшиеся половцы из своих луков, оставалась предположить, что с налета это укрепление взять было не так уж и просто.
Местный хан Боняченко, также как и Малюк, отбыл в Крым, где половецкие ханы с некоторых пор взяли моду проводить свои ежегодные советы, потягивая сладкие таврические вина, которые им поставляли ушлые греки. И поэтому наш отказ погостить был воспринят уманцами без особых обид.
- Мне искренне жаль, хлопцы, что вы не хотите остаться! – Чумаченко легко спрыгнул с коня и привязал его к огромной повозке, очевидно, служившей ему домом. Рядом с повозкой стояла большая, перевернутая вверх дном, бочка, на которой в беспорядке валялись стопки бересты. Около колеса повозки дремал весьма колоритный бородатый мужичок, крепко обнявши полупустой бурдючок, точно такой же, какой был у Чумаченко.
- Вставай, летописец! – Чумаченко грубо пнул ее носком сапога.
- А почему летописец? – спросил я шамана, разглядывая мужичка, встретившись со смышленым взглядом его плутоватых глаз.
- Шевкун прибыл сюда из Киева специально для того, чтобы писать чистую правду – кивнул на мужичка Чумаченко.
- А зачем для этого ему нужно было выезжать из Киева? – изумился Гурский.
Шаман посмотрел на нас с удивлением, словно мы не понимали каких-то элементарных вещей.
- Малюк, гостивший в Киеве, был ознакомлен с летописями, которые там пишут по заказу местного князя. Хану решительно не понравилось отражение, его, Малюковских, деяний. Вот он и заплатил Шевкуну, чтобы тот писал настоящую летопись – для Чумаченко все выглядело логично.
Я перевел взгляд с опустошенного наполовину бурдючка на стопки бересты. Судя по всему дела шли ни шатко ни валко, а проплаченный ханом Малюком древний щелкопер Шевкун выглядел сущим плутом.
- Подольский, а ты думаешь в Киеве, дела делают по-другому? – перехватил мой взгляд Чумаченко.
Я пожал плечами, хотя меня сильно подмывало стащить на память несколько страничек этой летописи.
- Береста не совсем надежный носитель информации, лучше высекать на камне. На века будет! – высказался Раскаталин, разглядывая издалека Шевкуновские каракули.
- Тут жил народец до нас, царапали что-то на своих камнях. Так мы их в воду – парировал шаман.
- А в воду-то, зачем? – удивился Гурский.
- Себя превозносили, а нас хулили – ответил Чумаченко.
«Логично!» - подумал я про себя, а вслух сказал: «По коням!»
 Мы сердечно попрощались с Чумаченко и снова были в седле.
- Игнат! А почему Малюк не построит для себя хотя бы такой городок? – я все еще озирался назад, стараясь запечатлеть первый, увиденный мною город степного народа.
- А на что? Хан могущественен и ни кого не боится! Да и попробуй его поймать в степи – гордо изрек Игнат.
- А его кто-нибудь ловит? – спросил Марат Казимирович, на ходу поправляя свое тело в седле.
- Ветер, да иногда, князь киевский – усмехнулся Игнат.
 В вечерней Умани зачем-то закрывали одиноко стояшие в поле ворота, за которыми текла своя размеренная жизнь. Детишки резвились в траве, мужья чинили оружие, жены варили им ужин и ухаживали за скотиной. А не совсем выспавшийся летописец Шевкун, писал для половецкого хана «настоящую» и правдивую летопись. И судя по всему, этот шельмец ее либо не написал, либо ее выкрали коварные недруги родов половецких.
Когда начало темнеть, я еще раз обернулся в сторону Умани и живо представил, как уже пылают возле повозок костры, и как народ подтягивается на вечеринку. А чуть позже, сольется  эта орава в своих неповторимых и полных удали, половецких плясках…

Глава 9. Дорожная исповедь Игната

Четвертые сутки идем вереницей строго на запад, понемногу привыкая к седлам. Вечером, когда на степь опускались сумерки, и становилось прохладно, тогда мы одевали подаренные ханом кафтаны и головные уборы, отдаленно напоминающие старинные казацкие шапки с красными шлыками. Периодически оглядываясь, Игнат любовался нашим небольшим липовым половецким отрядом, нечаянно кинувшим вызов недобитым, но все еще могущественным вампирам.
Раскаталин, зная, сколько стоит напрокат лошадь у нас на конноспортивном комплексе в Ратомке, уже успел подсчитать, сколько денег мы «сэкономили» за четверо суток. Впечатляло!
- Сергей Васильевич, а нам ведь еще не менее трех дней хода. Вот уж накатаемся! – я прикидывал, что мы в настоящий момент гарцевали по Подолью.
- Скажи, Игнат, а почему хан Малюк так много значения придает козарской княжне? – я был заинтригован этой личностью, спасшей некогда самого хана.
- Да, Игнат! В чем тут секрет? – подал голос Казимирович, который целое утро пытался со мной решать эту же загадку.
- Ее боятся вампиры! – коротко ответил Игнат.
- Вампиры испугались какую-то княжну? Неужели она такая страшная? – Гурский даже предположить не мог, что это могущественное племя может напугать одна единственная женщина.
- Нет, Андрей, она красавица! Во всяком случае, так считает наш дядька, хан Малюк, который целый год был ее походным мужем – с ноткой тщеславия заявил Игнат.
- Хан, муж козарской княжны? – удивился Гурский.
«Тогда я решительно не понимаю, где тут собака зарыта. Красота это страшная сила, но не до такой же степени, чтобы трепетали монстры!» - ход мыслей Игната мне был непонятен.
– Мне трудно представить, чтобы редкой красоты женщина могла пугать вампиров – сомневался Гурский. 
- Она их убивает – буркнул Драгуленко. 
- Ничего себе! Я вполне допускаю, что при определенных обстоятельствах хрупкая женщина способна на многое, но чтобы до такой степени… - почесал затылок Андрей Дмитриевич.
- Но она убивает их одним взглядом! – отрезал Игнат и внезапно остановил своего коня.
Мы замолчали. Это было невероятно! Но не мог же Игнат  травить нам байки при таких обстоятельствах.
Обсудить эту новость не получилось, вскоре Драгуленко все внимание переключил на уходящую вдаль дорогу. Впереди виднелось селение, и оно было явно не половецкого типа.
- Снимайте хлопцы половецкую одежку! Быстро! – Игнат шутить явно не собирался.
- А что, озорует тут половцы? – скинув шапку и кафтан, я уже был во всем цивильном.
- Не совсем… Они сюда, как правило, не лезут, им и в степи хорошо. Но мало ли что, береженого и бог бережет! – как-то странно было слышать эту поговорку из уст бывшего вампира.
Теперь мы походили на торговый караван, а торговые люди тут должны были бывать обязательно. Мы и прошли краем большого поселения, не вызвав у местного населения никаких подозрений, которые, очевидно, уже спали. Впрочем, на самом выходе, Марат получил в спину удар гнилым яблоком. Пару яблок ударились в зад и моего коня, но это были единственные неприятности за этот вечер.
Ночевали мы на берегу узкой и чистой речушки. Пришлось научиться купать своих коней, а заодно помыться и самим. Распалив костер и достав еду, мы отдыхали душой и телом. А после доброго ужина Игнат превратился в отменного рассказчика, и из него уже не надо было вытягивать информацию.
- Послал нас как-то раз хан Малюк помочь Черниговскому князю в его тяжьбе с волынянами – начал Игнат свой рассказ.
- И в каком же году это все происходило? – спросил я Драгуленко, о возрасте которого я старался до сегодняшнего дня даже не думать. 
- В 1112 году от рождества Христова – улыбнулась Оксанка.
- Тпрруу! – Головко забыл, что он уже давно не в седле.
- Да, ладно! Расслабься Тарас, с кем не бывает! – Гурский похлопал по его плечу рукавицей для верховой езды.
- Ты хочешь сказать, что эти половцы, ханы, шаманы – это все на самом деле? – искренне изумился Дитрих.
- А ты, как думал? – задумчиво посмотрел на него явно  опешивший Игнат.
- Я думал, что это все эти кони с бодуна – Тарас Головко выглядел растерянным и взглядом искал у нас поддержки.
- А Оксанка? Ты хочешь сказать, что после всего, ты не собираешься на ней жениться Тарас? – в голосе Драгуленко зазвучала сталь.
- Пусть только попробует! – Оксанка приподняла за чуб вмиг поникшую голову своего друга. 
- Так что там  с князем Черниговским? – я решил перевести его повествование в прежнее русло.
- Плохо! Разбили нас тогда волыняне – махнул рукой расстроенный Игнат.
- И это все? – Гурский по-дружески похлопал Оксанку по спине. Ему было искренне жаль эту очень древнюю, как оказалось, девушку. 
- Нет, мы с сестрой в той битве были ранены. А на заре нас подобрали галицийские вампиры, слегка подлатали, а потом и превратили в себе подобных – Игнат еще раз попытался пристально заглянуть в глаза Тарасу, который превратился вдруг в каменного истукана.
- Гуманисты – неизвестно о ком подумал вслух Гурский.
- Малюк не пришел на помощь? – мне почему-то казалось, хан был обязан выручить близких родственников, которых он сам и послал на бойню.
- Пытался. Хан, узнав о нашей судьбе, с горя уничтожил полсотни вампиров, но большего он ничего поделать уже не мог – вмешалась в исповедь Оксанка.
- Грустная история, но как она связана со свалкой в горах и старым ЛАЗом? – Раскаталин не любил сказки, особенно с плохим концом.
- Мы случайно укрылись с Оксанкой в расщелине в горах, и также совершенно случайно открыли ее свойство влиять на время. А старый автобус был там всегда. Кстати, на одном из уцелевших стекол была и инструкция по его применению. Так что все просто! – улыбнулся Игнат.
«Действительно, проще не придумаешь» - я всегда предполагал, что самые удивительные вещи, на самом деле до безобразия просты.
С утра мы продолжили восхождение в горы, наши лошадки тащили поклажу, мы же шли налегке. Путь был безлюдным, только однажды мы завидели хижину какого-то отшельника, который, опираясь на корявый посох, провожал нас бесстрастным взглядом.
А еще через два дня мы вышли на поляну, которую невозможно было спутать ни с какой другой. Тем более что ее украшал остов старого автобуса, однако мусора тут не было и в помине.
Вернуться в свое время оказалось проще пареной репы. Брат с сестрой разложили в моторном отсеке костер, мы сели в автобус и «поехали»!
Рачительный Раскаталин попытался было загнать в автобус подаренную ханом лошадь, но животное упорно не желало мириться со свободой и от этой затеи пришлось отказаться. 
«Вот мы и дома!» – завил Казимирович, когда рассеялся дым, и мы разглядели в сгущающихся сумерках знакомую свалку.
И вагон, и автомобиль Драгуленко были на своих местах.
- Я в город за новостями. Оксана, ты сгоняй в деревню за едой, а вы пока отдохните с дороги – Игнат проверил документы на машину и тут же укатил по узкой горной дороге.

Глава 10. Человек, который умел читать между строк

- Я с тобой! – Тарас уже устроился позади Оксаны и они на байке укатили в ближайший поселок.
Никто не возражал, путешествие в гости к хану Малюку оказалось слишком насыщенным и утомительным. Мы с удовольствием расположились в нашем вагоне, а через два часа нас разбудил рев мощного мотоциклетного мотора, это вернулись Оксана с Тарасом.
В ожидании Игната прошли целые сутки, а потом еще одни. Хорошо отдохнувший Казимирович, вдруг начал нервничать, передав тревогу и всем остальным, не говоря уже об Оксане, постоянно шептавшей про себя некие заклинания.
- Если брат привезет оракула, мы будем спасены - ответила Оксанка, приоткрыв часть их с братом плана, с которым они не посчитали нужным с нами поделиться.
Долго разбираться с термином «оракул» нам не пришлось, уже на следующее утро мы услышали шум мотора, скрип тормозов и радостный возглас Оксанки: «Наконец-то брат привез экстрасенса!»
Обступив Игнатов автомобиль, мы с любопытством взирали на нового в нашей компании человека.
- Игнат, чем нам поможет этот экстрасенс? – Гурский был немало удивилен затрапезному виду щупленького и почти лысого мужичка, которого держала за руку Оксанка.
- Разрешите представить, Владимир Оракулюк. Он читает между строк! – с нескрываемым почтением глядя на него, ответил Игнат.
- Между строк? – Раскаталин был явно разочарован.
- Пожалуй, не стоит делать преждевременных выводов, Сергей Васильевич – у Пинько сработало чутье старого разведчика.
Хотелось проверить экстрасенса в деле, тем более что время поджимало, и вражеская разведка уже очевидно знала о нашем прибытии. Во всяком случае, летучих мышей в эту ночь было на порядок больше, чем в предыдущую. 
Проблема обозначилась почти сразу. Нигде не было ни одного печатного издания, которое можно было бы предложить ему для теста. Оксанка обшарила весь БМВ, но ничего, кроме чека с заправочной станции, обнаружить не удалось. Мы уже почти отчаялись, когда из леса вышел Марат, держа в руке маленький клочок старой газеты, который тут же перекочевал в руки Драгуленко.
- Читай, Подольский! – вывел меня из раздумий Игнат, разглаживающий мятый листик перед моим взором. Я даже не успел удивиться, откуда здесь мог появиться этот обрывок. «В среду, над территорией центральных районов Украины ожидаются обильные осадки в виде мокрого снега. Возможен гололед…» - я протянул Оракулюку фрагмент газетного текста.
Гурский цинично улыбался, я же был слегка озадачен и даже близко не предполагал, что из этого можно подчерпнуть.
- Расскажи, Володя, как понимать истинное значение этих строк? – Гурский подминул Тарасу.
- Да, расскажи нам Володя – поддержал его Тарас.
- Одна ложь порождает другую! – гордо изрек Оракулюк и обвел присутствующих снисходительным взглядом.
- Вот это да! – восторженно воскликнул Марат Казимирович,  первый из нас уловивший послание, глубоко зашифрованное между скупыми типографскими строчками.
- Для него это семечки – улыбнулся Игнат, очевидно, хорошо зная этого человека.
К большому сожалению, кроме обрывка старой газеты, никакого другого текста под рукой не оказалось. А обратная его сторона была так загажена, что никаких строк не было видно и в помине.
И тогда на меня снизошло озарение. Разгладив под ногами песок, я написал на нем короткую фразу: «Где же ты томишься, прекрасная козарская княжна, Лия Дремощук?»
- Читай между этих строчек, Вова! – понял мой замысел Гурский. 
Оракулюк смутился лишь на миг, но затем взял себя в руки и легко прочитал между строк и этой фразы: «Правды нет! Лишь слабый лучик истины способен озарить частичку твоего сознания! Но откликнется ли оно? Вот в чем вопрос!».
На этот раз Игнат подавлено молчал, а вот мое собственное озарение меня слегка озадачило, но еще не покинуло. И тогда быстро затерев подошвой ботинка свой неуместный вопрос, я начертал новый: «О луч истины! Освети наш путь!»
И тут свершилось чудо! Вова отреагировал моментально: «Мариуполь, улица Шевченко, частный сектор, домашний арест» – похоже, что Оракулюк и сам был удивлен, но такой плотный поток информации заставил его побледнеть и он схватился рукой за сердце.
- А дом? Скажи номер дома! – тряс его за грудки Марат Казимирович, пытаясь добыть информацию по горячим следам.
Володя хотел еще что-то сказать, но неведомая сила заставила его расплатиться за откровение, которое он, возможно, и не имел права делать. Тарас подставил ему свое плечо и протянул стакан.
- Все! Запрягайте хлопці коні! Більше він нам нічого не скаже – глядя на худого и бледного Оракулюка, констатировал Игнат. 
- Это невероятно! – не мог не выразить своего восхищения Гурский. И мы по очереди пожали руку этому, невзрачному на первый взгляд, экстрасенсу.
- Он нам здорово облегчил задачу – Игнат был доволен более всех.
- Не то слово! – Казимирович все еще не мог оторвать взгляда от надписи на песке.
А мне больше понравился домашний арест, он все-таки не предполагал штурм какой-нибудь тюрьмы, к которому мы уже мысленно готовили себя. Разве это не удача?
- Есть проблема, хлопцы! – подала голос Оксанка, которая как-то равнодушно наблюдала за происходящим.
Еще не успев остыть от переполнявших нас слов благодарности к Оракулюку, мы с удивлением повернулись в ее сторону.
- Все не могут ехать в Мариуполь, необходимо выставить у расщелины охрану, ведь нам еще возвращаться туда – кивнула Оксанка в сторону востока.
- Куда, туда? – не сразу понял Казимирович.
- К хану, куда же еще! – проворчал Гурский.
Вечером нам явилось чудо - пропал наш старенький вагон, поглотивший также все наши вещи. О нем напоминали лишь несколько полосатых матрасов, разбросанных на траве.
Никто не хотел оставаться в горах, все хотели немедленно ехать в Мариуполь, спасать легендарную козарскую княжну, Лию Тимуровну Дремощук. Даже пришлось кидать жребий. Первым счастливцем остаться в горах, оказался Раскаталин, вторую метку вытянула Оксанка, а третий не бросали. Тарас вызвался добровольцем, забыв свою детскую обиду.
- Хорошо, что хоть есть крыша над головой! – Сергей Васильевич, прихватив пару матрасов, уже обустраивался на новом месте, простукивая тонкую обшивку старого автобуса.   
Тарас с Оксанкой вновь поехали в ближайшее селение за едой, а мы пошли проверять состояние старенького автомобиля Игната, которому в самом скором времени придется сделать стремительный рывок на юго-восток этой, необъятной, по белорусским меркам, страны.
С утра, свежими и выспавшимися, мы двинулись навстречу новым приключениям. Заехав в Тернополь, мы высадили там Володю Оракулюка, а сами взяли курс на Мариуполь. Водить машину могли все, поэтому длительных остановок не предполагалось.
Большим минусом было полное отсутствие мобильной связи в окрестностях этой свалки, так что, пожелав друг другу удачи, мы расстались.
Часть 2. Козарская княжна

Глава 1. Мариуполь

Мелькавшие за окном пейзажи убаюкивали и сбивали тот накал и оптимизм, которые присущи воинам в самом начале похода, когда еще не прогремели первые выстрелы большой битвы. Но чем ближе мы подъезжали к Мариуполю, тем меньше хотелось шутить, и труднее было строить из себя беспечных отдыхающих во время приема пищи в придорожных кафе.
Этот вояж нам напоминал скорее полет в темном чреве самолета, когда вот-вот откроется десантный люк и тебя сейчас вытолкают за борт выполнять спецзадание. С той лишь разницей, что в спецзадании зачастую присутствуют явки, пароли, связники, тайники с оружием и прочие атрибуты для настоящих героев. У нас же впереди намечалось незаконное похищение таинственной козарской княжны, невесть каким образом попавшей под домашний арест, а сзади мы явно ощущали ледяное дыхание вампирской погони.
Покупая у дороги, на придорожном рынке арбуз, мне на миг показалось, что мы в отпуске. Я даже слегка позавидовал местным жителям, которые и не подозревали, какая серьезная над всеми нами нависла опасность. Правильно, меньше знаешь, крепче спишь!
- Сезон уже заканчивается, да и Мариуполь далеко не самый лучший курорт – вяло отреагировал Игнат на реплику Марата Казимировича о забытых дома плавках.
- А как ты думаешь, Марат Казимирович, водят ли княжну на море, купаться? – оживился дремавший за рулем Гурский.
- Вряд ли, а что? – спросил Марат, не поняв, что Гурский решил пошутить.
- Самый простой способ ее спасти, это напасть на охрану во время ее купания! - я решил поддержать шутку.
- Это как? – сквозь сон поинтересовался Драгуленко.
- Очень просто! Приводят ее под конвоем на пляж, а я на катере медленно тащу мимо нее ярко раскрашенный банан. Княжна, ясное дело, просится покататься – продолжил Андрей.
- А если не попросится? – скептичекски предположил Игнат.
- А я протяну мимо нее банан еще несколько раз, и она, даже если не захочет покататься, то сообразит, что этот банан пришел за ней. Можешь даже не сомневаться – и Гурский продемонстрировал Игнату призывный взгляд, каким он посмотрит на княжну.
- А охрана? – соннного Драгуленко пока не смущал этот балаган.
- Что охрана? Конечно же, они ее одну не отпустят, а усадят между собой, и мы поехали! – Гурский, даже наклонился телом, изображая себя за штурвалом быстроходного катера.
- А в чем же суть? – зевнул Казимирович, честно пытаясь понять замысел.
- Как в чем? Андрей закладывает крутой вираж, и все падают в воду – я понял, что коллегам сильно напекло в голову.
- Ну а дальше? – уже заинтересованно спросил Драгуленко.
- Дальше? Теперь ваш выход, вы с Казимировичем в аквалангах и ластах давно барражируете в условленном месте, затем помогаете княжне взабраться на банан и вперед! – Гурский с самым серьезным видом продолжал ломать комедию.
- Неплохо! Только на берег нам нельзя, там нас сразу же и повяжут, надо только увести банан подальше от Мариуполя! – посветлел ликом Игнат Олегович.
- Вот именно! Мы и отведем! – Гурский чуть не задыхался от смеха.
- Куда бы нам его загнать? – Игнат, похоже, увлекся этой идеей.
- В Сухуми!  – ответил я, поражаясь тому, как долгая дорога в жаркую погоду влияет на голову.
- На банане, в Сухуми? – изумился Игнат, и я понял, что по географии в школе у него была в лучшем случае тройка.
- Нам хотя бы до Ростова дотянуть – снисходительно посмотрел на Игната Марат Казимирович.
«Перегрелись ребята!» - пробормотал про себя Гурский, притормаживая и сворачивая на обочину.
Дальше развить мысль мы не успели, так как показалась заветная надпись на белом фоне: «Мариуполь».
В город мы въезжали ранним вечером, и поселиться поначалу решили в гостинице. Курортный сезон действительно был на исходе, и свободные места в наличии были. Мы уже почти успели оформить документы, когда Марат указал нам на спускающегося по лестнице господина.
- Заррамбут! – прошептал Игнат, и мы узнали в нем  мелкого майора милиции, пытавшегося задержать Давида в массовой галлюцинации, устроенной нам половецким шаманом Чумаченко.
- Это случайность, или они нас все-таки выследили? – Марат уважительно посмотрел в сторону удаляющегося майора.
- Отель отменяется! – почти хором сказали мы и забрали свои документы.
В течение часа мы курсировали по Мариуполю. Город приморский, портовый, с промышленными кварталами, и действительно, курорт из него вырисовывался, весьма относительный. Да не за тем мы сюда прибыли, чтобы нежиться в желтых водах азовского моря.
После часовых поисков выбор пал на домик по улице Халтурина, которая находилась в пяти минутах ходьбы от улицы Шевченко. В одном из уютных двориков мы заметили пожилую женщину, приятной внешности, которая сидела под навесом, увитого виноградной лозой, и раскалывала грецкие орехи, складывая готовую продукцию в трехлитровую банку. От дома повеяло теплом и домашним уютом.  Мы почти не торговались, тем более что милая хозяйка, по имени Полина Григорьевна покорила нас фразой, что у нее и «вай-фай, е».
В нашем распоряжении оказалась просторная комната с двумя диванами и двумя кроватями, выходящая окнами на улицу, что давало возможность просматривать подходы к входу в дом.
*
«Вай-фай» оказался очень кстати. Отлично выспавшийся на новом месте посвежевший Марат Казимирович вошел в сеть и стал нащупывать свои старые связи. А они у него были!
А нам как воздух необходима была информация, так как самостоятельно ворошить эти гнезда было бы неправильно. Нас бы элементарно, в два счета, вычислили бы спецслужбы, а что еще хуже, вампиры.
Марат оперативно сделал несколько важных звонков, а затем отправил по электронной почте ряд писем.
- Кушать будете хлопцы? – на пороге комнаты появилась радушная хозяйка.
- С большой радостью, Полина Григорьевна! – Казимирович выразил нашу общую точку зрения по этому вопросу, акклиматизироваться на новом месте всегда полезнее с домашней кухни.
Пройдя на веранду, мы уютно расположились за уже накрытым столом. За завтраком и наметили все наши сегодняшние маршруты.
- Северин, вы с Гурским пойдете по нечетной стороне улицы Шевченко, начиная маршрут с ее первых номеров, а мы с Игнатом двинем по противоположной стороне и начнем с последних номеров – план Казимировича был неплох.
Сказано, сделано!
Мы с Андреем Дмитриевичем очень скоро поняли, что зря нацепили на себя темные очки, а также повесили на шею фотоаппараты. В потоке туристов мы затеряться не смогли, не было тут этого самого потока.
Более неброский и удачный имидж подобрал для себя и для Игната Марат. Сам Казимирович неплохо изображал человека с похмелья, периодически жадно присасываясь к горлышку пластиковой бутыли черниговского пива. Не отставал от него в артистизме и Драгуленко, часто спотыкаясь о любую, даже незначительную преграду, придерживая рукой оттопыренный карман, откуда торчало горлышко водочной бутылки. Впрочем, играть ему ничего не стоило, так как Игнат в последнее время стал злоупотреблять.
В общем, все как в кино. Возможно, это выглядело со стороны нелепо и смешно, но мы знали, что княжну стерегут профессионалы. Это раз! За княжной охотится один из самых опасных вампиров. Это два! За нами, вполне возможно, уже следят и те и другие. Это три! Поэтому нам было не до смеха. Ибо мы начали делать свое дело, и вышли на тропу войны.

Глава 2. Личные дела без номеров

Гуляя по улице уже не менее двух часов, мы прошли ее вдоль и поперек. И не один раз, надо было либо менять имидж, либо сворачивать на сегодня этот маскарад.
- На нас уже смотрят – отметил Казимирович.
Результат мог бы быть и нулевым, ничего подозрительного мы не обнаружили. Но это и не удивительно, чувствовалась профессиональная работа спецслужб, которые организовали охрану для госпожи Дремощук.
- Это же тот самый майор милиции, из «фильма» шамана Чумаченко о Давиде! – Казимирович кивнул в сторону гостинницы.
На ее углу этот тип совал какую-то мелочь пацану, явно из местной шантрапы. В это время из окна второго этажа высунулся здоровенный амбал и крикнул: «Клиенты прибыли, Степан Янович!» Майор дернулся как ошпаренный и сделал амбалу злое лицо.
«Понял, Степан Янович!» - ретировался из оконного проема конспиратор. Майор покрутил пальцем у виска и нечаянно сунул пацану крупную купюру. Малолетний агент мгновенно растворился.
«Янович говоришь!» – хищно улыбнулся Марат Казимирович, и не успели мы глазом моргнуть, как он вырос перед стойкой администратора отеля. Лихо, профессионал!
Что он плел администратору, очаровательной брюнетке средних лет, для нас осталось тайной, но буквально через пять минут мы читали записку, содержащую всего три слова, но зато каких: «Зарембо Степан Янович», а это было уже кое-что!
Дома, Марат добавил Зарембо в свои запросы, и нам оставалось только ждать. А я подумал о том, как удачно выпал жребий на эту поездку. А ведь могло получиться так, что Марат остался бы сторожить автобус в горах. Нам повезло вдвойне, ведь Игнат в тот момент отлучался в магазин, взять нам что-нибудь на ужин. Без лишних слов было понятно, что Степан Янович мигом учуял бы его среди нас.
Вечером нас ожидал приятный сюрприз. Откликнулся один из бывших коллег Марата Казимировича, выславший ему на почту конфиденциальную информацию. Пинько внимательно изучал послание и долго хмурил брови, прежде чем решился распечатать письмо.
- Никогда не видел более странного личного дела человека, который сумел добраться до головокружительных высот государственной власти – Марат протянул мне распечатку выписки из личного дела Лии Тимуровны Дремощук, …61 года рождения (первая цифра или две, были залиты чернилами).
Только начав чтение, я был поражен сведениями, изложенными на бумаге, и если это официальный документ, то у меня сразу возник вопрос: «Куда смотрели кадровые службы?»
Кроме года рождения, было заляпано и название места, где увидела свет козарская княжна. Правда имелась информация, что Лия окончила с отличием Итильскую среднюю школу, а затем и Шаруканьский университет управления. Правда годы учебы также не нашли отражения в личном деле.
Трудовую деятельность Лия Тимуровна начала сразу с высокой должности помощника руководителя в Умани (название организации, а также год принятия на работу кем-то старательно затерты). «Уж не Малюку ли она помогала?» - внезапно пронеслось у меня в голове.
А вот уже в 1988 году, прослеживается первая реальная запись о приеме на работу Лии Тимуровны на должность бухгалтера в областное отделение общества охотников и рыболовов, в городе Ивано-Франковск.
В августе 1991 года она перебирается в Киев, секретарем директора уже республиканского общества, все тех же охотников и рыболовов. Директор имел неосторожность поддержать ГКЧП, Лия же, наоборот, вышла на митинг. В октябре директора сняли, и она занимает его кресло.
В 2001 году Лия становится советником министра внутренних дел, отвечая за досуг личных гостей Президента и МИДа из ближнего и дальнего зарубежья, используя потенциал своей организации. А ее общество к тому времени, из рыхлого и аморфного образования превращается в отлично структурированную и дееспособную организацию.
В 2005 года Лия Дремощук заключает с одним из российских концернов контракт на поставку двухсот охотничьих ружей. Секретным дополнением к контракту было соглашение о поставке двух тысяч патронов с серебряными пулями.
Передвижение этого груза взяли в оперативную разработку сразу три силовых ведомства, контейнер вскрывали в присутствии представителей всех заинтересованных служб. Лия Тимуровна не возражала.
Вместо заявленного контрактом содержимого в контейнере обнаружили около двух тонн серебра в слитках и четыре комплекта ПЗРК новейшей российской разработки.
В результате княжна очутилась под домашним арестом. В конце письма был постпскриптум:
Марат!
Ее подставили! Сто процентов! Зуб даю!
Никто не знает, где она сейчас.
С уважением, Виктор!
Не успели мы переварить биографию козарской княжны с удивительным именем, Лия Дремощук, как раздался сигнал о получении еще одного письма.
Второе послание было короче первого, но еще более загадочное. Привожу его целиком.
Марат!
После прочтения сожги это письмо! И сразу же удали его со своего ящика!
Дела с СЯЗ (Степаном Яновичем Зарембо) обстоят еще хуже. Цельную мозаику сложить не удалось. Нет такого в базе!
У наших смежников обнаружил следы трех СЯЗ, примерно попадающих под твое описание. Информация обрывочна, и не внушает доверия.
Первый Зарембо Степан Янович засвечен в Ужгороде. С 1983 года работал в школьной библиотеке, а в 1986 году уволился по собственному желанию. Исчез бесследно!
Второй СЯЗ с 1987 по 1990 год числился в аппарате Симферопольского райкома партии. В архиве на него нет никаких данных. Случайно обнаружил его следы у одной пенсионерки, в списках «черной кассы». С ее слов, СЯЗ активный участник антиалкогольной кампании 1987-1989 годов, а также инициатор вырубки крымских виноградников, в те же годы.
Третий СЯЗ, с 1993 года внештатный помощник министра внутренних дел Украины. Круг курируемых им вопросов, не установлен. Министры приходят и уходят, а СЯЗ – всегда остается! Даже не хочется в это верить. А я и не верю! Но будь на всякий случай предельно осторожен!
Не забудь уничтожить письмо, а лучше - съешь его!
С уважением, Виктор.
Марат на всякий случай удалил с ящика все последние письма и в задумчивости смотрел в окно.
Я перехватил его взгляд и обомлел. Наша хозяйка, Полина Григорьевна решительно загородила своим телом калитку настырному юнцу, пытающемуся проскользнуть в наш дворик. В юнце я узнал парня, которому Заррамбут сунул в руку деньги.
«Началось!» - пронеслась в голове нехорошая мысль.
- Туши свет, Игнат! Ложимся спать, утро вечера мудренее! – Марат глазами указал Гурскому на окно, который еще пару минут назад выказывал мысль об ужине на открытой веранде.
У меня аппетит пропал, да и по Андрюхиному взгляду, у него, тоже.

Глава 3. Разведка боем

В свете последней информации, наша вчерашняя прогулка по улице Шевченко уже не выглядела легким променадом. Пришлось напрячь память и выявлять детали. А они были!
Так Гурский утверждал что амбал, который засветился в гостинице со Степаном Яновичем, часом ранее очень долго разговаривал с механиком автосервиса, обустроенного в одном из гаражей частного сектора.
Я припомнил, что почти напротив этого автосервиса стоял дом, который вызывал у меня улыбку. Но что у меня еще вчера вызывало улыбку, сегодня я припомнить не мог.
- Вспоминай, Северин! Это может быть очень важно! – Марат нервно расхаживал по комнате.
Игнат сообщил, что Заррамбут один из самых опасных вампиров в Европе, амбал также вампир, но слабенький.
- Вспомнил! – я хлопнул себя по лбу.
Марат Казимирович перестал измерять комнату шагами.
- Когда мы с Андреем шли по четной стороне улице, в окне этого дома я заметил герань на подоконнике, а когда шли по нечетной, ее на окне уже не было!
- Что ж! Это может быть зацепкой! Марат оживился, а Гурский, готовый уже пошутить по этому поводу, прикусил губу.
- Игнат, бери свой бумер, и дуй в автосервис! Заодно, поменяй там что-нибудь в подвеске, а мы прогуляемся к местному отелю – сегодня Казимирович решительно вспоминал молодые годы.
- Мне туда дорога заказана, Заррамбут вмиг меня учует, хотя я из бывших – нервно заерзал на табуретке Драгуленко. 
- Лады! Северин с Андреем – в сервис, а мы с тобой в отель – оперативно сделал рокировку Марат. И мы с Гурским «дунули»  в автосервис.
*
Более двух часов мы изнывали с Гурским от горя и тоски, будучи прикованные металлическими браслетами к трубе отопления большого гаража. В опасной близости от нас разгуливал тот самый амбал с большим разводным ключом в руках, время от времени делая вид, что собирается огреть им кого-нибудь из нас. И сдерживало его, по-видимому, только отсутствие руководства.
На этот раз интуиция меня не подвела, вскоре скрипнула металлическая дверь гаража, и на пороге показался Степан Янович Зарембо, собственной персоной.
- Ну что, колитесь, голуби! – с порога, по-доброму заворковал Заррамбут, усаживаясь в услужливо подставленный амбалом шезлонг и закуривая сигаретку.
- Приехали отдохнуть, в море покупаться – смотрел на Степана Яновича честными глазами Андрей Дмитриевич.
- Из Минска, да в Мариуполь? Очень забавно! А ближе, ничего более комфортного не подвернулось? – Заррамбут внимательно изучал взглядом, стоящую в гараже нашу машину.
- Нам подсказали, что тут недорого, да и мы здесь проездом. Хотим ехать дальше, к нашим друзьям, в Таганрог – начал я импровизировать, предполагая, что этот город должен быть где-то рядом.
- Ну, предположим, что я готов поверить в эту брехню, предположим… – Степан Янович поднялся со своего места и стал принюхиваться к машине. Он не поленился залезть внутрь автомобиля и обнюхать весь его салон, включая подкапотное пространство. Мы с Гурским переглянулись, вспомнив, что говорил Игнат по поводу чутья этого вампира.
- Откуда у вас эта машинка? – выскочил из нее как ошпаренный  Заррамбут.
Мой мозг заработал как самый скоростной в мире компьютер, один ответ хуже другого проносились в моей голове. Пауза затягивалась, Гурский молчал.
И внезапно я расхохотался. Степан Янович, еще мгновение назад смотревший на нас как удав на двух глупых лягушат, ослабил хватку, и в его водянистых зрачках появилась тень удивления.
- Вы не поверите! Мы купили его за восемьсот баксов!
- Ну почему же? Охотно поверю! Хотя я вряд ли дал бы за нее и половину этой суммы – Янович решил немного нам подыграть.
- Вы не поняли, мы купили ее у настоящего вампира! Скажи Андрюха! – я подмигнул Гурскому.
- Причем, у пьяного в доску вампира! Я не подозревал, что вампиры существуют на самом деле! Да еще так керосинят! – натурально расхохотался Андрей Дмитриевич.
- Он просил за машину две тысячи, но у него так тряслись руки, что он отдал нам ее и за восемьсот. Теперь я думаю, что он отдал бы нам ее и за пятьсот! – я уже почти не волновался. Заррамбут переглянулся с амбалом. Видно, что мы взяли правильную тактику. 
- И фамилия у него странная такая, но вполне вампирская - то ли Дракулюк, то ли Дракулевич, а может и Дракулевский – я решил не давать им время для долгих раздумий.
- Может, Драгуленко? – шепотом спросил Степан Янович.
- Точно, Игнат Драгуленко! – типа просиял Андрей.
- Ефрем, отстегни их от батареи – помощник министра опять усаживался в свой шезлонг. Было видно, что он всерьез озадачен, а я лишний раз убедился, что в критический момент можно и даже нужно говорить правду.
Ефрем, еще минуту назад, готовый по приказу шефа, с удовольствием помахать огромным разводным ключом, нехотя освобождал нам руки.
- Этот, похож на вашего продавца? – Степан Янович достал из бумажника фотографию Игната.
- Точно он! – подтвердил Гурский.
- Так значит, наша машина в угоне? – я схватился за сердце и попытался сделать испуганное лицо.
- А куда он собирался направиться дальше, он вам случайно не сообщил? – проигнорировал мой вопрос Заррамбут.
- Почему же! Мы обмыли покупку и недурно посидели в придорожном кабачке. Парень сказал, что проспится и с утра поедет прямиком, в Одессу, а оттуда в какой-то Вильков – я уже вошел во вкус, и мог продолжать валять ваньку сколько угодно.
- Вилково? В Румынию намылился сволочь! – подал голос Ефрем.
- Заткнись, дурак! – зарычал Заррамбут.
На миг в гараже повисла томительная тишина.
- Ладно, забирайте свой рыдван, и катитесь в Таганрог! – кинул мне ключи Степан Янович.
- Так как насчет подвески, Ефрем? – я еще решил немного поиграть с огнем.
- Тебе же сказали, забирай свои колеса, и нарезай отсюда, пока цел! – Ефрем шутки не понял. 
Выведя автомобиль за ворота гаража, я задержался на минуту, проверяя давление в шинах. 
- Закрывай точку, уезжаем! – как бальзам на душу раздался голос Степана Яновича. 
Трогаясь с места, я заметил, как шевельнулась занавеска в доме с противоположной стороны, и в окне появился второй горшок герани. 
«Не простой это домик!» - я еще долго смотрел на герань…

Глава 4. Сантехники

- Игнат, нам тебя пришлось сдать! – ошарашили мы с порога Драгуленко и расхохотались.
- Надо было вас страховать! Вот в чем была наша ошибка – сокрушенно покачал головой Марат Казимирович, выслушав наш рассказ.
Они в свою очередь, не найдя ничего интересного в отеле, и не заметив нашего автомобиля возле сервиса, который был закрыт на замок, пошли в сторону загадочного дома.
Взяв в ближайшем магазине бутылку ирландского виски, Марат с Игнатом решили ее распить и постучали в двери этой «конспиративной» квартиры, попросить стаканчик.
С огнем играли ребята! Ведь стоило Степану Яновичу выглянуть в тот момент из гаража и опознать одного из наших артистов, тогда нам всем была бы хана.
- Не сразу, но дверь все же приоткрылась. В женщине, тщательно замаскированной под старушку Марат не без труда, но опознал сотрудницу органов. Стаканчик она им выдала, но попросила немедленно покинуть двор. Мне стало интересно, не заподозрила ли в свою очередь «старушка» нашего Казимировича?
- Не думаю. Марат играл как по нотам! – с восхищением ответил Игнат.
- Ерунда – отмахнулся гений сыска. 
- Главное не это, мы, кажется, нашли нить, за которую можно дернуть. На запыленном стекле еле виднелась надпись. Кто-то явно старался вывести текст в зеркальном отражении так, чтобы случайный прохожий смог ее прочитать – на одном дыхании выпалил Драгуленко.
- И вы ее прочитали? – у меня от волнения засосало под ложечкой.
- Ось дивіться! – Игнат раскрыл ладонь, на которой синим фломастером был написан следующий электронный адрес:
kozar99negnom@gmail.com
- Это она! – мы с Гурским взглядом поискали бутылку виски, которую принесли с собой Марат с Игнатом.
Строить общение с адресатом открытым текстом было преждевременно, поэтому я немного подумав, набрал  и отправил следующий текст:
«Однажды собрался некий Олег отомстить неразумным хозарам. Для начала, сжег он одну деревеньку, а потом вошел во вкус…»
Ответ пришел незамедлительно: «Вы кто?»
Мы ответили: «Твои друзья!»
Нас спросили: «Кто вас послал?»
Мы ответили: «Хан Малюк!»
Теперь ответили нам: «А шли бы вы, вместе со своим ханом куда подальше!»
Неожиданно!
- Игнат! В чем дело? Почему она так реагирует на твоего дядю? – я был потрясен до глубины души.
Драгуленко сидел минут пять подавленный, было видно, что  он чего-то в этой жизни не понимал или не учел.
- Как же я раньше не догадался? – поднял голову Игнат, похоже, что он только сейчас нащупал нить.
- Козарская княжна была походной женой хана Малюка и как женщина, хотела большего. А у него в Крыму была крымская жена, в поле – полевая, в Киеве – киевская.
- Так у него и в Киеве была жена? – вырвалось у нас  почти одновременно.
- Да где у него их только не было! – махнул рукой Игнат.
Картинка прояснялась. Княжна бежала от хана не на край света, а в другой, чуждый для себя мир. Успев сделать тут карьеру, но попавшись в хитроумную ловушку, подстроенную недоброжелателями и завистниками. Мне стало жаль княжну.
- Мне не ясна роль самого хана Малюка. Не он ли все это подстроил, чтобы просто вернуть свою ненаглядную? – вслух размышлял Марат Казимирович.
- Не думаю, вряд ли это так. Хотя, зная дядю… - почесал макушку Игнат.
Наши рассуждения прервал звук пришедшего сообщения: «Он с вами?»
«Нет, мы сами по себе» - ответили мы.
«А где вы находитесь?» – спросила нас княжна.
«В Мариуполе, в доме напротив» -  дали мы четкий ответ.
«Так я в Мариуполе???» - искренне удивилась она. 
«А где же еще?» - нас озадачил ее последний вопрос.
«Конец связи! До завтра! У меня отключают свет»  - это было последнее послание княжны на сегодня.
Это день был настолько насыщенным, что обсуждать полученную информацию и строить планы на день завтрашний уже не осталось сил.
- Ну и денек! – устало откинулся на спинку стула Марат Казимирович.
- Не то слово! – откликнулся Андрей Дмитриевич.
- Хлопцы, может по сто грамм? – истолковал по-своему эти две реплики Игнат.
- Можно и по сто – неожиданно поддержал я Драгуленко, вспоминая часы, проведенные на привязи в гараже.
*
План явился нам сам собой и был настолько простым и дерзким, что откладывать его выполнение не имело смысла.
Для успеха нам необходимо было выполнить два условия.
Первое, Гурский должен был либо устроиться сантехником в местную ЖЭС, либо подслушать у диспетчера ЖЭСа заявку на чистку канализации по интересующему нас адресу.
Второе, княжна в указанное нами время должна была забить канализацию в доме какой-нибудь тряпкой.
Оставались кое-какие мелочи, вроде уточнения количества охранников в доме, наличия телевизионных и лазерных следящих систем, а также прочих деталей, способных отравить любое смелое начинание.
Однако все это потеряло на время всякий смысл, уже вторые сутки княжна не выходила на связь.
А пауза, в борьбе с Заррамбутом, таяла с каждым часом. Мы прикинули, что сутки ему необходимы на дорогу в Вилково, двое или трое суток он будет вынюхивать несуществующие мнимые следы Игната на румынской границе. Затем, почувствовав себя обманутым, непременно вернется обратно. На это еще сутки.
Поэтому мы начали понемногу заметать следы. Для начала отправили Игната в соседний город избавиться от машины. Слишком долго, будучи вампиром, он на ней рассекал. А про нюх Степана Яновича мы знали не понаслышке.
Марат где-то раздобыл бинокль и стенографировал все события, происходящие вблизи таинственного дома, удивляясь профессиональной работой охраны.
- Надо же! Ни броневика с тонированными стеклами, ни роты мордоворотов, жующих жевательную резинку. Старая «Таврия», выезжавшая раз день в сторону рынка и парочка  пожилых женщин, незаметно мелькнувших  во дворе дома! – конспектировал Марат, восхищаясь работой коллег.
- Так может быть, нападем и скрутим их? – Гурский вернул Казимировичу его бинокль, поразившись мелкой стати охранявших княжну женщин.
- Внешность обманчива, Андрей! Такие в бою стоят целой сотни! – наверное, Марат знал, что говорил.
Я пожал плечами, так и не сумев вообразить, как эти «одуванчики» крушат бойцов спецназа.
- Письмо! Кажется, пришло письмо! – воскликнул Гурский, услыхав характерный звук, принятого сообщения.
«У вас есть план?» - не посчитав нужным поздороваться, вопрошала княжна.
«Здравствуйте!» - послал я ответ.
«Добрый день! Извините, нервы!» - пришел ответ.
«План есть!» - коротко отбил я на клавиатуре.
«Что нужно делать?» - мы почувствовали, что у княжны поднимается тонус.
«Найдите ненужную тряпку и забейте ей канализацию» - обрисовал я ей самую первую фазу гениального плана, придуманного Гурским.
«Зачем???» - мы почувствовали на том конце вопль негодования и недоумения.
«Придут сантехники. Это будут наши люди» - я сомневался, что открытым текстом можно так опрометчиво делиться информацией. Ведь, по словам Казимировича, ее пасут профессионалы высочайшей пробы. Что им стоит вскрыть ее почтовый ящик.
«Вы поняли?» - я стал волноваться, не отключили ли ее от связи.
«Понятно! А других вариантов нет?» - спустя минуту пришел вопрос.
«Варианты может и есть, но у нас нет времени! Степан Янович идет по Вашему и нашему следу!» - я рискнул поделиться сокровенным.
«В семь утра я принимаю душ. В семь пятнадцать все будет готово! Жду! Не поминайте этого имени всуе! – нам передалось возбуждение княжны.
Устраиваться на работу в местную ЖЭС было уже поздно, и поэтому мы решили перехватить действующих работников при подходе к ее дому.
*
Было уже далеко за полдень, а сантехники из местной коммунальной службы задерживались. Прошло еще три часа, пора было хоть что-то предпринять. Недалеко от нас двое рабочих в строительных спецовках вяло ковырялись между шпал трамвайной линии.
Все деньги, которые мы тратили в этой поездке, выделялись Игнатом, но он еще не вернулся, уехав за покупкой нового авто.
И тут я вспомнил, что Игнат нам раздал по пятьсот гривен в  самое первое утро нашего пребывания в Галиции. Пошарив в кармане, я достал парочку помятых банкнот.
- Надеюсь, этого хватит? – я указал глазами в сторону рабочих.
- А что, давай попробуем! – оживился Гурский, которому до чертиков надоело ждать мифических сантехников, и он достал еще сотню.
За триста гривен нам отдали не только две спецовки, но еще и две оранжевые каски. Марат сбегал в местный универмаг и прикупил там трос для чистки канализации и недорогой  портфельчик их кожзаменителя.
И вскоре наша троица, изображавшая мастера и двух сантехников стояла на пороге заветного дома.
Пустили одного Марата, но Казимирович не умел чистить канализацию! Мы были на грани провала.
Прошел час, не меньше. Шума борьбы не было слышно, и только,  поэтому мы с Гурским не спешили Марату на помощь.  Хотя, помня, боевые характеристики этих мелких бестий, на нашу помощь Марату полагаться, особо не стоило.
Мы не поверили своим ушам, когда из прихожей раздался смех Казимировича, и почти бесшумно отворилась дверь.
- Заходите, прошу вас! – в очках с приличной оптикой на нас смотрела мастерски замаскированная под старушку, одна из охранниц пани Дремощук.
Осторожно ступая по скрипучим половицам, мы  старались  не подставлять «старушке» свои спины. Больше всего в тот момент я боялся получить какой-нибудь сюрикен между лопаток.
Сама княжна сидела за круглым столом и с интересом разглядывала нас с Гурским. Слава богу, рыжей косы она не имела, а значит, это была определенно не та девушка, о которой мы подумали с самого начала. Все-таки залезать во внутренние дела соседнего государства, нам было не с руки. На нас смотрела ясными глазами потрясающе красивая брюнетка лет тридцати-сорока. Ее стать с головой выдавала в ней чистопородную княжну, хоть и козарскую.
- А у хана Малюка был хороший вкус! – причмокнул Гурский.
«А почему, собственно, был? Он ведь хочет ее вернуть обратно!» – я на миг представил хана, поджидающего княжну в своем шатре, посреди пыльной степи. Романтично…
Рядом с ней сидел Марат, и душился от собственного смеха. По обе стороны от княжны Лии сидели еще две женщины, интеллигентного вида, и обе, без видимых примет спортивной подготовки.
Выпив с ними по чашечке кофе и выслушав одну из самых нелепых историй, мы откланялись, наблюдая под окнами взволнованного нашим отсутствием Игната, вернувшегося на новой машине.
«До завтра!» – помахала нам на прощание ручкой Лия Тимуровна.
У наших ворот стоял весьма подержанный «Форд Транзит», выпуска начала восьмидесятых годов прошлого века, а дома нас ждал встревоженный Игнат, который не застав нас на месте, был полон самых невероятных предположений.
Пришлось рассказать и ему невероятную историю, которую мы еще сами не успели до конца переварить. История была занятная. Ведь Лию Тимуровну Дремощук действительно похитили и держали инкогнито, в неволе.
Но сделали это не спецслужбы, а активисты из общества охотников и рыболовов! Причем, тщательно скрывая этот факт, боясь последствий ее непредсказуемой харизмы.
Теперь я понимал, почему не мог себя сдерживать Марат Казимирович, поведавший нам о непревзойденном профессионализме «старушек», которые и не маскировались вовсе. Хотя из ее досье, любезно предоставленным бывшим коллегой Марата, Виктором, следовало, что общество под руководством Лии Дремощук, было отнюдь не аморфной структурой.

Глава 5. Козарская княжна

А рано утром под окнами хлопнула дверца автомобиля, это Лидия Ивановна, одна из активисток общества охотников и рыболовов, привезла козарскую княжну.
- Машина готова? Надо срочно ехать в Карпаты – с порога заявила пани Дремощук.
Вещей у нас практически не было, поэтому, любезно распрощавшись с Полиной Григорьевной, и предупредив ее, чтобы она никому и ничего о нас не рассказывала, мы выехали из Мариуполя. Маршрут выбрали самый нелепый, чтобы избежать встречи с Заррамбутом, дыхание которого ощущали почти все. Мне показалось, козарскую княжну его имя «заводило», но она ловко скрывала это, напуская на себя легкий испуг.
«Форд» слегка чадил сизым дымком, но в целом вел себя неплохо, покоряя придорожное пространство.
Проехав Бердянск, мы обнаружили, что датчик расхода топлива резко опустил свою стрелку. На всякий случай решили заправить своего четырехколесного друга.
- Неплохая машинка! – разминал уставшие шейные позвонки Андрей Дмитриевич, разглядывая нежно-розовый «Хаммер», стоящий перед нами на заправочной станции.
Я не успел ответить на его реплику, едва не пропустив момент, когда из нее вышел наш знакомец Ефрем, и ревниво наблюдал, чтобы заправщица, молоденькая и крепенькая девчушка-толстушка, не забрызгала бензином лакокрасочное покрытие его дорогого автомобиля. Это нас и спасло, так как внимание Ефрема было всецело переключено на процесс заправки. Второго пассажира за тонированными стеклами этого монстра на колесах не было видно, но нам и так было ясно, чье там находится тело.
- Обана! – только и мог вымолвить Гурский, сидящий за рулем нашего «Форда», опуская солнцезащитный козырек и пряча за ним свое лицо. Я протянул было руку, чтобы опустить и свой козырек, но он отсутствовал! Тогда я сполз с сиденья и ужался до минимально возможных размеров. Время тянулось невыносимо медленно.
Наконец Андрюха тронулся с места, и я выполз из своей щели. «Хаммер» сворачивал на Мариуполь. Заправив полный бак, мы оперативно повернули на Днепропетровск.
- Будь у нас время, я бы с удовольствием поиграла бы сейчас с ними в кошки-мышки… – нежно потянулась княжна Лия.
И мне показалось, что в роли кошки она явно видела себя. А это обнадеживало.
Дорога сближает людей, а козарская княжна вела себя просто и не заносчиво, хотя была, что называется голубых кровей. Да и ее последняя должность также внушала уважение. Шутка ли, помогать МИДу и даже самому Президенту! Но она охотно поддерживала любую нашу беседу.
Я часто замечал, что выскочки из «грязи», волею судьбы, залезающие в «князи», становятся непереносимыми снобами. А тут, как раз, наоборот, из «князи» да в «грязи». Я поневоле восхищался этой женщиной, с которой мы почти сразу перешли на «ты».
- Лия! А ты случайно не знаешь, куда пропали наши два товарища, которые приехали во Львов из Минска? – Гурский все не мог принять факт их исчезновения, да еще с таким странным толкованием шамана Чумаченко.
Я подумал, что княжна сейчас будет допытываться: «кто, что, да почему?», но ничего подобного не произошло. Она лишь на миг прикрыла глаза и выдала информацию: «Они сейчас оба уже дома».
- Как дома? А Заррамбут в сквере на фоне перестройки? А Брусиловский прорыв? А Чикаго? Неужели это фокусы? – я не думал, что уманский шаман нас обманывал.
- А вы уверены, что ваши товарищи не отлучались из автобуса, пока вы перемещались во времени? – с ехидцей спросила  княжна.
- Марат! Ты же сидел рядом с ними. Что-нибудь заметил? – хорошо еще, что Гурский помнил, кто с кем сидел в той поездке.
- Да нет, все было нормально, ну разве что Большаков выходил через заднюю дверь «до ветра», кажется и Давид тоже – Марат Казимирович отличался тем, что иногда мог запоминать такие незначительные и несущественные, на первый взгляд, детали.
- Вот! Этого было вполне достаточно, программа на них дала сбой, но все же, отправила их далеко не по случайному распределению – захихикала Лия Дремощук. 
- Это как? – мы разом повернули к ней головы, а Андрей чуть не упустил было руль.
- Они подвернулись очень кстати, и их немедленно бросили на борьбу с апологетами «Сухого закона», инспирированного вампирами. Одного из них направили окольными путями в США тридцатых годов, а другого, как я понимаю в СССР, конца восьмидесятых. И при первой серьезной опасности жизненно важным органам, их на «автопилоте» сразу же доставили по домам. Все просто! – очаровательно улыбнулась Лия.
Я не знал, кто инспирировал «Сухой закон» в США, но точно помнил, что в СССР этим занималась именно КПСС.
- Неужели все партийные документы по этому вопросу готовились по указке вампиров?! – подумал я вслух.
- Конечно! А ты как думал? – без тени колебаний ответила княжна.
- Но зачем? – Марат явно не мог в это поверить.
- Все дело в том, что вы неправильно понимаете природу вампиризма. Все эти душераздирающие картинки с кровососущими тварями, спровоцированы такими вот маньяками и извращенцами – кивнула она в сторону беспробудно спящего Игната Драгуленко.
- Но причем здесь алкоголь? – не мог взять в толк Гурский.
- На самом деле есть ценность, за которой испокон веков гоняются вампиры – это доза человеческой энергии. И за этой дозой они поползут хоть на край света, а алкоголь сильно портит эту энергию, делая ее практически «несъедобной» для вампира. Мало того, случайное потребление такой испорченной энергии вполне способно инфицировать вампира, который если в течение суток не умирает, то может превратиться и в некое подобие человека. И этот клон будет крайне опасен для всего их выводка – Лия разложила по полочкам не ординарные вещи.
- Но ведь постоянное потребление алкоголя превращает человека в животное. Я сам видел! – в испуге воскликнул Марат Казимирович.
- Человек, если он только настоящий человек, никогда не оскотиниться, но только настоящих людей среди живущего населения осталось не так уже и много. Вот в чем проблема! – отрезала княжна.
- Вы сейчас пытаетесь оскорбить все человечество, пани Дремощук! – высокопарно изрек Марат Казимирович.
- Марат, я тебя умоляю! – только и ответила она ему. Но было видно, что Марат недоволен. 
- Алкоголь изобрели вампиры, с целью ослабления человеческой воли, но просчитались, выпустив джина из бутылки, который ударил по ним рикошетом – уже более мягко добавила Лия.
- А наркота? – спросил Гурский, размышляя еще над одной ветвью потерянного человечества.
- Ее, как альтернативу алкоголю подбросили они же, но  далеко зашедший эксперимент провалился, так и не дав положительных для них результатов. Человеческая энергия становилась также с «душком». С той лишь разницей, что инфицированный наркотиком вампир, оставался вампиром, а не умирал и не подвергался видовому изменению, как в случае с алкоголем - ответила княжна.
-  Лия, а ты человек? – я от страха еле сдерживал дрожь в теле.
- Не совсем! В том смысле, что я не совсем обычный человек – честно призналась княжна, видя мое смятение.
Вечер опускался на украинскую степь, в темных окнах беленьких домиков зажигались первые огоньки, маня уютом и домашним теплом, но мы не имели права на остановку. Я пересел за руль. Движение продолжалось, война для нас началась с временного отступления, но мы понимали, что это лишь тактический ход.

Глава 6. Первые сражения

Уже забрезжил рассвет, и меня потянуло на сон, пришлось свернуть на заправочную станцию. Мирно дремлющие пассажиры зашевелились и дружно высыпали из машины размять затекшие конечности. В маленьком зале кафе было два столика, за которыми мы и расположились.
Дымящийся кофе навел меня на мысль о бутерброде, а затем взгляд скользнул по прилавку, заполненному пестрыми шоколадками.
«Странный парень» - зевая, я отметил, как кассир, отбросив в сторону свой мобильный телефон, трясущимися пальцами лихорадочно нажимал на кнопки стационарного аппарата. Это заметила и княжна. У нее вмиг разрумянились щеки и хищно прищурились глаза, а затем она нанесла ему самый настоящий энергетический удар.
Тело кассира невольно обмякло и с застывшим взглядом стало оседать на пол.
- Ты его убила? – вскрикнул Марат Казимирович.
- Я его оглушила. Уходим! – решительно поднялась со своего места Лия.
Сон как рукой сняло, я опять сел за руль.
- Игнат, у тебя есть атлас? Надо менять курс, скоро тут будет жарко! – Гурский верно оценивал ситуацию.
- Возьми в бардачке навигатор – промямлил Драгуленко, став свидетелем легендарного взгляда козарской княжны.
 - Не надо, едем прямо! Они наверняка подумают, что мы будем стараться уйти с главной трассы – Марат говорил дело.
- Лия! Сколько он будет в беспамятстве? – я просчитывал расстояние, которое мы сможем преодолеть.
- Час или два. Но он вряд ли вспомнит, как его зовут – сладко зевнула и лениво потянулась не выспавшаяся княжна.
- Так чего же ты молчишь? – не сдержался Гурский.
- А кто меня, о чем спрашивал? – парировала Лия.
Действительно! Энергетический удар одним лишь взглядом, наполненным ненавистью, так потряс наше воображение, что мы как-то позабыли об авторе.
- Лия! А ты можешь стрельнуть взглядом, например, наполненным любовью? – спросил я, помня тот страшный блеск, который почти испепелил вампира. И от которого, у меня до сих пор бегали мурашки по коже.
- Могу, а что? – с неподдельным интересом посмотрела на меня козарская княжна.
- Да так, ничего – пожал я плечами.
Далее мы ехали молча, вся компания, пережив стресс, дружно посапывала. Одна лишь княжна подозрительно внимательно созерцала укутанные серебряной утренней дымкой пейзажи за окном.
Через пару минут у меня внезапно стали проявляться непонятные чувства. Я остановил «Форд» и бросился в степь. Я лег на спину и смотрел на небо, чувство безграничного счастья вливалось в мое тело, причем источник счастья был где-то рядом. Поддавшись неведомому порыву, я нарвал охапку полевых цветов и бросился обратно. Вручив букет княжне, я пристегнулся ремнем безопасности и нажал на педаль газа.
Нежные чувства росли как ком и крепли как гранит. Вскоре к чувствам уверенно приклеилось и необузданное желание. И тогда я понял, в чем дело.
- Лия, прекрати свои штучки! – я уже почти задыхался.
- Так ты же сам попросил! – искренне изумилась княжна.
- Так я же абстрактно! Тем более у меня есть жена – я поразился ее конкретному мышлению в этом вопросе.
- Да, ладно, пошутила я! Не хватало мне еще связываться с твоей женой – хитро улыбнулась Лия.
*
Наш маршрут был умышленно не логичен, а до Киева мы немного не дотянули, потому что не получилось у нас проехать без приключений город Бровары. И дернула же нас нелегкая сделать остановку именно в этом населенном пункте!
- А не попить ли нам пива? - Игнат сидел как на иголках и вертел головой.
- Не вопрос! – Казимирович с удовольствием завернул на первую попавшуюся мойку. «Форд» был до безобразия грязен, а привлекать к себе в Киеве лишнее внимание нам не хотелось.
Буквально через дорогу сверкал огнями огромный супермаркет. На мойке остались Марат с Игнатом.
Набрав пива, виски, а также немного закуски, мы не спеша возвращались к нашей автомашине.
- Вот вернусь на свое место работы, прокатимся по стране. Я такие места знаю… – Лия Тимуровна словно читала мои мысли. Мне давно хотелось приехать сюда отдохнуть, а не воевать с вампирами.
- Хорошо, что помоют машинку – Гурский кивнул в сторону мойки, откуда доносился шум. Я прислушался и мне этот шум решительно не понравился. Какие-то странные лязгающие звуки чередовались со звуками от напора мощной струи из шланга. Так машины не моют! Отбросив пакеты, мы ворвались в ангар, и сделали это вовремя.
Марат уже из последних сил отмахивался сорванным с противопожарного щита огнетушителем от милиционера двухметрового роста, который был вооружен ломом, снятым с того же щита. Игната же, пытался сбить с ног мощной струей второй милиционер, в форме сержанта ДАI. Работников мойки почему-то не было видно и в помине.
- Вампирята резвятся – улыбнулась Лия Тимуровна, пока не вмешиваясь в драку.
В это время Марат пропустил сильнейший удар ломом по огнетушителю, от которого у него, очевидно, занемела рука, а Игнат был практически прижат к стене мощной струей воды.
Гурскому удалось в красивом подкате сбить с ног великана, а Казимирович не растерялся и достал врага огнетушителем по темечку. Бросившись к крану, мне удалось его перекрыть.
Только теперь даишники оглянулись и, заметив Лию Тимуровну, остановились как вкопанные.
- Попейте ребята! – княжна дала им по пиву и посмотрела в глаза. Милиционеры, покорно, как по команде уселись на пол и присосались к бутылкам, словно это было материнское молочко.
- Может, дать им еще и водки? - возбужденный битвой Пинько, хотел закрепить успех.
- Перебьются – княжна отобрала у них и пиво, погладив по головам. Теперь вампиры укладывались спать, прямо здесь же, на мокром полу.
- Что будем делать, господа? Еще пару стычек, и нас будут разыскивать не только вампиры, оборотни в погонах Степана Яновича, но и все украинские силовые структуры вместе взятые – я окатил себя водой из шланга.
- Ну, за этих можно не волноваться! – кивнув в сторону спящих агрессоров, констатировал Игнат. 
- Это понятно. Плохо, что драку наблюдали прохожие, которые могут проявить ненужную бдительность – Гурский потирал ушибленное колено.
- И совсем плохо, что они видели, что бьют представителей власти - Марат только сейчас решил прикрыть ворота.
- Но именно поэтому, они может ничего никому и не скажут! Но на всякий случай время терять не будем, поехали, пожуем по дороге - княжна забралась на свое любимое место у левого окошка.
- Куда едем, Лия Тимуровна? – Марат, не успев  глотнуть пива, вставил ключ в замок зажигания.
- Едем в Жашков, есть там у меня один верный соратник, и я очень надеюсь, что он еще не переметнулся к моим врагам – вторую часть фразы княжна произнесла, впрочем, не очень уверенно.
- Хочется верить, что есть на этой грешной земле такие замечательные люди – с этими словами Марат Казимирович въехал в украинскую столицу.
Наш старый «Форд» сверкал чисто вымытыми боками и лишнего внимания к себе не привлекал. Как-то не хотелось даже думать, что нам придется сражаться на улицах большого города. После победы в Броварах, к нам повернулась удача. И мы, практически не попадая в пробки, через час уже въезжали на заправочную станцию на выезде из Киева.
- Быстро уведи княжну из магазина! – прошептал Гурский, указывая на фотографию Лии Тимуровны под заголовком: «Их разыскивает милиция».
- Оперативно! – Марат еще не успел даже снять пробку с заправочной горловины.
- Лия Тимуровна! Наденьте очки и давайте больше не будем покидать транспортное средство – я, заслоняя княжну своим телом, не спеша уводил ее из местного мини маркета.
- Да, что-то мы расслабились. Хотя Жашков не за горами – согласилась Лия Тимуровна.
Еще в городской черте, у нас перед самым носом ехала подозрительная автомашина ВАЗ 2108, всю дорогу пытавшаяся спровоцировать Марата Казимировича на нарушение правил дорожного движения. И у нее эта затея удалась бы, если бы за рулем сидел я или, например, Гурский. Но у Пинько нервы были выкованы как будто из качественной углеродистой стали. Поиграв с нами в эту игру километров двадцать и поняв, что ей ничего не обломится, «восьмерка» ушла в сторону. Впрочем, все это могло нам, и показаться, в силу некоторых обстоятельств мы становились мнительными.

Глава 7. Полковник Олифиренко

- Какой сегодня день недели? – неожиданно спросила нас княжна, наблюдая на промелькнувшую дорожную табличку с надписью «Жашков».
Вот это был вопрос! Никто не смог даже приблизительно сказать, когда мы выехали из Минска и сколько провели времени в Украине. С той жизнью нас разделяла целая вечность, а у прохожих мы спрашивать как-то постеснялись.
Совершенно естественно, что правильно вычислил этот день Марат Казимирович. Он обратил внимание, что аптека, судя по расписанию, в воскресный день работала до 16.00. На наших часах было уже 18.00, а она была закрыта, по всему выходило, что мы въезжали в этот город воскресным вечером. Все оказалось так просто!
А это было хорошей приметой. Княжна сказала,  что Иван Иванович, активист местного подразделения общества,  наверняка, уже был дома, вернувшись с очередной рыбалки или охоты. 
Дом Ивана Ивановича Олифиренко стоял на восточной окраине. Избушкой его назвать было нельзя, но и до дворца он не дотягивал. Добротное, уютное строение, комнат на пять-семь, утопающее в зелени.
Марат Казимирович решил провести разведку и скрылся за высоким забором. Где-то рядом басом залаял пес, время потянулось медленно, а княжна занервничала и попросила в присутствии Ивана Ивановича называть ее исключительно Лией Тимуровной. Ведь никто кроме нас, не подозревал о существовании другой жизни этой удивительной женщины.
Наконец, появился возбужденный Пинько в порванных брюках и жестом попросил Игната помочь открыть ему ворота.
- Лия Тимуровна, душа моя! Какими судьбами? Извини, не вышел сам тебя встретить на улицу, сейчас лишние уши нам ни к чему – на крыльце стоял радушный хозяин дома, Иван Иванович Олифиренко.
На веранде уже был накрыт стол, и пока Марат вел  неторопливую беседу, присматриваясь к Олифиренко, его супруга, схватывая все на лету, уже суетилась по хозяйству.
Иван Иванович был полковником милиции в отставке, но от времени не отставал. В его домашнем кабинете стояло вполне современное оборудование, включающее компьютеры, принтеры и факсы. На столе я заметил и сканер для проверки отпечатков пальцев, а также образцы прочей организационной техники, назначение которой я даже не предполагал. Вдоль стены валялась длинная металлическая труба. По-моему, именно такую трубу используют для идентификации оружия, выстреливая в нее патроны. 
В его кабинете мы и устроили совещание. Первым вопросом стояла попытка изменить внешний облик нашей княжны. Усадив ее на табуретку, я выставил свет, собираясь сделать несколько снимков, чтобы затем поработать с ними в «Фотошопе».
Вся компания была здесь же, прихватив с собой бутылку коньяка и часть закуски. Иван Иванович решил пока не посвящать во все тонкости свою супругу, которая Лию Тимуровну все же узнала сразу.
Лия была в прошлом публичным человеком, поэтому позировала она почти профессионально. А я, вспомнив кафе на заправочной станции, попросил ее пострелять глазками с озорными и агрессивными оттенками. И моя прихоть привела нас к настоящему открытию.
Разглядывая на мониторе мои свежие работы, Игнат внезапно схватился за сердце. Сначала мы подумали, что это издержки неконтролируемого в последнее время потребления Драгуленко спиртных напитков, но посмотрев на экран, я и сам вздрогнул.
Некоторые фотографии Лии Тимуровны излучали очень сильную энергию. И если я ее только почувствовал, то для бывшего вампира это чуть не окончилось трагедией. Глаза козарской княжны сверлили пространство.
В начале вечера Иван Иванович выслушивал наши рассказы о вампирах с известной долей скепсиса, но после того, как он подержал парочку фотографий в своих руках, его словно подменили.
- У меня идея! – хлопнул себя по лбу полковник.
Мы устроились поудобнее, собираясь послушать Ивана Ивановича, на которого, судя по всему, накатило озарение.
Его идея была простая в замысле, но не совсем простая в исполнении. Необходимо было синхронно, по всей стране, во всех участках заменить файлы, с которых печатались фотографии Лии Тимуровны, украшавшие стенды районных, областных отделений милиции и прочих общественных мест. Тогда любой вампир, подойдя к объявлению, получил бы мощнейший энергетический удар. Эта задача лично мне казалась не выполнимой, несмотря на то, что во время ужина Иван Иванович хвастался связями на самых различных уровнях власти и даже в прокуратуре. Точно также, судя по кислым лицам, думали и мои друзья. Но вскоре, мы кардинально поменяли свое мнение.
Полковник Олифиренко сделал короткий звонок и через полчаса с нами за одним столом уже сидел бледный и щуплый паренек, с виду напоминавший фаната-геймера игровых приставок.
- Знакомьтесь хлопцы, Богдан Мастрюк! – хлопнул своей большой ладонью Иван Иванович по сутулой спине Богдана так, что тот чуть не свалился с лавки. 
Оказалось, что Богдан еще год назад всерьез баловал хакерством, вскрывал шутки ради закрытые базы данных СБУ. Переводил с чужих счетов на свои огромные денежные средства, чудил с блогами известных артистов, политиков и бизнесменов.
И париться бы Богдану на нарах, если бы Иванович не пожалел паренька и его старенькую бабушку, тетку своей жены. Прикрыл тогда его Олифиренко.
И сейчас настал час послужить доброму делу.
- А слабо, тебе Богдан поменять файлы в наших базах? – от нас не укрылось, что пенсионер Иван Иванович еще ощущает себя составной частью МВД.
- Легко! – слегка поморщился и покраснел лицом Богдан Мастрюк.
- Выпьем братцы! – воодушевился полковник, чувствуя прилив сил. Давно уже он не был так востребован обществом.
- Неси, Галю горілки! – дал команду своей жене полковник...
Не дожидаясь взлома Богданом базы МВД и замены файлов, мы распечатали несколько десятков фотографий княжны, которые как листовки решили расклеить на заборах спящего города.
- Ты уверен, что это поможет? – спросил я у Игната, который старательно отворачивался, стараясь не смотреть в глаза очередной приклеенной им на забор фотографии. 
- Еще как! – бывший вампир невольно схватился за сердце, случайно глянув на оброненную мною на асфальт фотку.
Ночной милицейский патруль, завидев Ивана Ивановича, обошел нас стороной, а полковник завелся, как в молодые годы и предложил вернуться домой, чтобы допечатать еще материала.
- Зачем? Помощники вампиров сосредоточены в крупных городах, а здесь их наберется не более десятка - возразил ему Игнат.   
- Тогда айда домой! - Иван Иванович, подмигнул двум возвращавшимся с ночной дискотеки молодым активисткам.  Девчата узнали Лию Тимуровну и здорово нам помогли, расклеив остатки фотографий в самых невероятных местах спящего города.
И наша вечеринка продолжилась…
На рассвете Иван Иванович загрузил в машину коробки с какой-то аппаратурой.
«Пригодится, хлопцы!» - это была его последняя фраза перед тем, как он отключился. Мы бережно доставили полковника в опочивальню, а сами решили уже не ложиться, боясь потерять целые сутки.
Из Жашкова мы не уехали пока не съели целый тазик с варениками, заботливо приготовленными супругой Ивана Ивановича, Галиной. Сам полковник спал как младенец, умаявшись за прошедшую ночь.
Гурский уже прогревал машину, когда мы заметили спешащую в нашу сторону супругу Ивана Ивановича, которая протянула Марату аккуратно сложенный пополам листик бумаги. 
- Что это? – искренне удивился Марат, разглядывая список неких адресов и контактных телефонов, а также собственноручно согласованный с полковником, график выхода на связь.
- Пить надо меньше, Марат Казимирович! – не вполне корректно вставил Игнат Драгуленко, сам являвший собой жалкое зрелище.
- Ему сегодня больше не наливать! – весело сказал Гурский, и мы тронулись в путь.

Глава 8. Стычка у расщелины

Мы были бесконечно благодарны судьбе, которая нам подарила соратника в лице Ивана Ивановича, но здоровье было подорвано у всех. Единственным человеком, не потерявшим своего обаяния, была княжна Лия, но и она выглядела чуть-чуть примятой. 
До знакомого поворота ехать было всего ничего. Удивительно! Прошли века, но местность была вполне узнаваема.
Марат по знаку Драгуленко, уверенно свернул с трассы и остановил «Форд» возле заброшенного колодца. Я точно помню, что никакого колодца тут раньше не было и в помине, но место, где нас впервые взяли в плен половцы, запомнил хорошо.
- Дай мне, пожалуйста, зажигалку, Андрей! – обратилась княжна к Гурскому.
Собрав охапку сухих веток, она пошла с ними по самому краю еле заметной тропинки. Пройдя несколько шагов, она остановилась, словно прислушиваясь к чему-то далекому. Затем, выложив весь сушняк, Лия Тимуровна подпалила его зажигалкой Гурского.
- Смотрите! – воскликнул Гурский, который ходил за ней по пятам.
Фантастика! На земле образовался круг. Затем этот круг стал увеличиваться в размерах и превратился в живую воронку. Прошло еще совсем немного времени, и уже двухметровая воронка из песка кружилась на поверхности почвы с небольшим эксцентриситетом, оставляя в степи следы в виде кружков и овалов. Вся эта хренатень закончилась, как только догорели последние хворостинки.
- Вот так и работает портал – улыбнулась княжна, которая, наверное, именно таким образом и сбежала от хана-многоженца. 
«Инопланетный разум! Скажут завтра уфологи, если им посчастливится натолкнуться на наши следы» – подмигнул ей  Марат Казимирович.
- Что это?! – в страхе воскликнул Гурский, заметив, что на месте следов воронки появилась большая бетонная плита. 
- Это просто невозможно! Кто-то закрывает портал! – ахнула княжна, и Игнат еле успел ее поддержать.
Я даже мысленно не мог представить тех исполинов, обладавших такой непостижимой мощью.
*
- Дайте же, наконец, поспать! – не сдержался Сергей Васильевич, подпрыгивая на заднем сиденье старого ЛАЗа от невообразимо сильных толчков.
«Совсем охренели сегодня!» - продолжал ворчать Раскаталин, подозревая, что все неудобства он терпит от своих шустрых и ненасытных в любви соседей по импровизированной ночлежке.
К его удивлению, Оксанки нигде не было видно, а с первых рядов сидений поднялась взлохмаченная и трясущаяся голова Тараса.
«Что он делает? И что, собственно, происходит?» - задумался Сергей Васильевич, вновь ощутив сильнейшую вибрацию металлического корпуса автобуса.
- Всем быстро покинуть помещение! – раздался снаружи отчаянный голос Оксанки.
Дважды им кричать не было нужды, автобус задрожал, и стало понятно, что он сейчас либо взлетит на воздух, либо просто исчезнет.
На ходу Сергей Васильевич все же успел собрать кое-что из вещей, а Дитрих выпрыгнул, не успев одеться.
И вовремя! Как только они отошли на пару метров, автобус, приподнявшись на целый метр от земли, сильно накренился и завалился на бок, оголяя узкую и кривую расщелину. А на самом ее краю стоял… хан Малюк, собственной персоной!
- Что, Оксанка так дядьку кисло встречаешь? – улыбнулся было хан, но развить свою мысль не успел, пытаясь увернуться от волосатой руки, ухватившей его за красный сапог.
- Тьху! Бісові діти! – выругался хан, стряхнув с ноги неожиданную ношу. Но не тут-то было, ко второму сапогу протянулось сразу две руки! И тогда хан вытащил из ножен свою кривую саблю из добротной дамасской стали. Завидев блики лунного света на клинке, хозяева волосатых рук, отпустили хановы сапоги. Но лишь на время. Не успел Малюк сделать и пары шагов в сторону заваленного набок автобуса, как сразу три гибкие фигуры вынырнули из темного провала.
- Вампиры! – отметил появление еще двух лохматых голов из расщелины Сергей Васильевич, поднимая с земли тяжелую сучковатую дубину.
- Тарас! – крикнула Оксанка, бросаясь наперерез одному из вампиров, который решил атаковать Головко, застывшего как изваяние. Ее прыжок спас тому жизнь, и ей даже удалось сбить с ног рослого вампира. Тарас, наконец, проснулся и стал в боксерскую стойку.
- Шалишь парниша! – в это время Сергей Васильевич, что было сил, двинул дубиной своему противнику прямо в пах. Но тот оказался поразительно ловок, легко увернувшись от удара, который мог бы свалить и лося.
Половецкого хана окружили трое, но Малюк ловко орудовал саблей, которая описывала в воздухе фантастические фигуры, светящиеся лунными, волшебными узорами.
Тарас, грамотно перемещался по площадке, свободной от мусора, но пока не нападал на своего противника, угрожая тому лишь свирепым взглядом. Зато это сделала за него Оксанка, приняв позу из арсенала какой-то очень древней борьбы, потому как вампир моментально переключился на нее и церемонно встал в аналогичную позу. Тут Тарас, похоже, окончательно проснулся и хорошо поставленным крюком сбил вампира с ног.
Хуже было Раскаталину, его противник может, был и не особенно силен, но чрезвычайно ловок. Спустя две минуты боя вампиру удалось сорвать с Сергея Васильевича очки, и он нагло ухмылялся, уже празднуя победу. Но не заметил, как Раскаталин незаметно достал из кармана маленькую баночку, где у него на всякий случай хранились контактные линзы.
Сделав вид, что ищет на земле упавшие очки, Сергей Васильевич незаметно подобрал свою импровизированную дубину. А вампир, торжествуя победу и думая только о более унизительном для противника варианте окончания этого поединка, прозевал знаменитый бросок Раскаталина, которым тот славился еще в студенческие годы.
Хан Малюк тем временем уже перешел в контрнаступление и загонял последнего врага в расщелину.
Тарас с Оксанкой, скинув в нее своего врага, помогли Сергею Васильевичу затащить в нее и ловкача, который сегодня явно переоценил свои способности.
- Вот так и живем! – устало молвил хан Малюк, присаживаясь на самый краешек.
- Да, дела… - протянул Тарас и глазом не успел моргнуть, как грудь хана затянула петля аркана.
- Гасюк, все добре! Відпусти! – закричал Малюк в пустоту.
Но кошевой атаман, очевидно, решил вытаскивать из беды своего вождя. И на том конце напряглась не одна пара рук.
- Нет, хан, тебе туда никак нельзя! Гасюк, тяни сильнее! – я узнал голос, раздавшийся из самых недр бездны, и этот голос принадлежал шаману Чумаченко.
Очевидно, Чумаченко посчитал опасным запускать Малюка в наш мир. Ему виднее, на то он и шаман.
Этой ночью больше визитеров не было, стало тихо и спокойно. Но о продолжении сна никто более не помышлял, а на рассвете Раскаталин принял, единственно правильное, с его точки зрения, решение – забетонировать портал.
За этим делом мы и застали Сергея Васильевича.
В это трудно было поверить, старый ЛАЗ валялся на боку, а на его месте был возведен помост, на котором, поскрипывая, вращалась огромная бетономешалка. Двое маленьких китайцев ловко орудовали лопатами, забрасывая в ее чрево цемент с песком. Еще один китаец таскал воду из цистерны на колесах, которая была припаркована рядом. Затем, с радостным возгласом, эта троица наклоняла отяжелевшее тело бетономешалки и выливала ее содержимое прямо в расщелину.
Судя по всему, процесс был отлажен, и работа кипела уже давно. Чтобы залить расщелину до уровня земли, им оставалось еще не более десяти-пятнадцати замесов.
Картину органично дополняли две знакомые фигуры - Дитрих в прорабской каске и сам Раскаталин с какими-то чертежами в руках. Оксанки нигде не было видно.
Мне теперь стало понятным явление внезапного исчезновения портала в степи под Уманью – наши друзья в тот миг, очевидно, вылили первую порцию бетона в расщелину. Я не знал, хорошо это или плохо и искоса взглянул на княжну. Она же, потеряв цвет лица, медленно оседала на землю, и только быстрая реакция Гурского не дала ей рухнуть прямо в обрыв. Значит, это было не совсем правильно…

Часть 3. Поединок

Глава 1. Война

- По периметру все тихо – вернулся в микроавтобус Головко, сделав очередной обход территории. Его Степан Янович в лицо не знал, и мы не сильно рисковали, выпуская Тараса на разведку.
- Не нравится мне эта тишина – Казимирович снял и отложил в сторону наушники.
«Действительно, странно» - мы уже неделю пытались прослушивать офис Степана Яновича, но кроме тишины и булькающих звуков, которые изредка появлялись в эфире, ничего не было слышно.
- Казимирович, а вдруг у них тут стоит какая-нибудь подавляющая аппаратура? – Сергей Васильевич также снял наушники, он прослушивал приемную и туалетную комнаты, но там было пока все тихо.
- Если бы она стояла, то наш приемник ее засек – Пинько кивнул на прямую линию, отражающую на мониторе полный штиль.
- Это Иван Иванович сказал? – уточнил Гурский.
- А кто же еще? – я обвел весь комплекс аппаратуры, которым был напичкан наш «Форд».
- Тихо! – Казимирович быстро надел наушники, отметив всплеск на мониторе.
- С ними надо срочно что-то делать! – раздался голос внештатного помощника министра внутренних дел, Степана Яновича Зарембо.
Раскаталин оперативно включил видеокамеры.
Заррамбут нервно расхаживал по персидским коврам своего огромного и шикарного кабинета в самом центре Киева, площадью никак не менее ста квадратных метров.
- Последний раз их видели в Мукачево – не совсем к месту вставил реплику референт и одновременно, телохранитель Степана Яновича, Ефрем Шальнюк.
- И что в Мукачево? – зло бросил помощник министра, уже предчувствуя нехорошие вести.
- Наши помощники отказываются работать, за неделю они не сдали ни одной дозы и ведут себя по-хамски. И так почти по всей Галиции – развел руками референт.
- Сволочи! – взревел Заррамбут, зная, что аналогичные новости уже начали поступать и из других регионов.
- Может, попросим помощи за границей? – зашевелил извилинами Ефрем.
- Что??? – взревел Степан Янович и бросил в референта тяжелой бронзовой статуэткой шведского короля Карла, сидящего на большом барабане.
- Да пошутил я, Янович! – раздался как будто издалека голос, принадлежащий Шальнюку.
- А может ты и прав, мой верный пес! Обзвони всех наших – голос помощника министра наполнялся оптимизмом.
По неизвестной причине погасли камеры, и снова пропал звук, но и это уже было кое-что. Фрагмент разговора нам удалось записать практически без потери качества звука. И это была наша самая большая удача за последнюю неделю, которую мы почти безвылазно провели в своем стареньком автомобиле, припарковав его прямо напротив офиса Степана Яновича Зарембо.
Через час вновь появился устойчивый сигнал, и мы стали немыми свидетелями неуемной деятельности внештатного помощника министра виртуозно рулящего разновекторными финансовыми потоками. Мы не видели в этом ничего необычного, до сих пор не представляя круг курируемых им вопросов, но княжна, видимо, неплохо в этом разбиралась. Видимо сказывался ее богатый опыт работы в центральном аппарате Общества. Иногда она просто не могла сдержать эмоций и выплескивала их вместе с плохими словами. Но этот аспект деятельности ушлого Степана Яновича нас, граждан другого государства, практически не касался. Мы терпеливо дожидались иной информации и вскоре были вознаграждены.
После утреннего обзвона Шальнюком таинственных абонентов картина стала полностью проясняться и совпала с выводом анализатора. Субъект выходил на международный уровень, что и подтвердили перехваченные чуть позже телефонные переговоры референта. Теперь мы знали точную дату проведения чрезвычайного и внепланового саммита на окраине пограничного с Беларусью населенного пункта под названием «Новые Яриловичи». Задача состояла в том, чтобы опережать их на шаг, и пока у нас это получалось.
- Не выключай аппаратуру, Марат – Гурский давно уже хотел выйти на связь с Минском.
А вот минские новости нас с одной стороны успокоили, а с другой удивили, хотя Лия Тимуровна и говорила, что все будет нормально.
Большакова дома не было. Во всяком случае, так нам сказала его супруга, Алиса Захаровна. Но у нас была сверхчувствительная аппаратура, передающая все тонкости крепкого сна Александра Витальевича. Но спорить с Алисой никто не захотел, было понятно, что к нам она его не отпустит ни под каким предлогом.
Давида Бедросовича мы застали на месте, но и он не был свободен в передвижениях. Его посадила под домашний арест Инесса Бернардовна. Как и Алиса Захаровна, Инесса была волевой и властной женщиной, которой Давид обычно не перечил.
И только Маргарита Михайловна приоткрыла нам занавес тайны. Оказывается, их обоих застукала с незнакомыми проститутками на автовокзале одна общая знакомая, подруга Алисы Захаровны. Александр и Давид были невменяемые и абсолютно ничего не помнили. А падшие женщины вели себя на редкость вызывающе. Они явно и нагло собирались сожительствовать с их мужьями и в дальнейшем. Одна из них представилась сестрой милосердия какого-то там приюта, а вторая уверяла, что она второй секретарь Симферопольского райкома партии! С большим трудом Инессе Бернардовне удалось сдать агрессивных женщин на руки бригаде скорой помощи.
Давид вернулся в драных джинсах и налегке, с тремя рублями и мелочью в кармане. Причем деньги у него были советские.
А вот Александр Витальевич удивил всех соседей. Под добротным драповым пальто он был облачен в изрядно потертый, но парадный мундир царской армии, который украшал орден Святого Равноапостольного князя Владимира. В кармане пальто Алиса Захаровна обнаружила толстую пачку долларов США выпуска 1928 года и три свернутых в трубочку холста.
- Ты представляешь Андрейка! Среди прочих одна картина принадлежит кисти самого Ренуара! – с чувством легкой зависти вздохнула Маргарита Михайловна.
- А ведь на его месте мог быть и ты, Андрей – развеселился Марат Казимирович.
«Теоретически на их месте мог оказаться каждый, если бы приспичило в туалет. Нельзя во время путешествий во времени отвлекаться по мелочам!» - сделал я зарубку на будущее.
- Ну что, друзья, домой? – повеселел Гурский.
- Домой? Нет, мы едем на границу – Пинько уже скручивал провода и упаковывал аппаратуру.
«Согласен, граница, это практически дом» - я знал, где находится этот пограничный переход.
- Еще немного, еще чуть-чуть… – тихо пропела княжна, уловив в моих мыслях легкую грусть.
- Спасибо, Лия Тимуровна! Мы проломим им головы – воспрял Игнат, услыхавший ее последние слова.

Глава 2. Саммит в Новых Яриловичах

Приехавшая на двух огромных джипах охрана обследовала старый деревенский дом на предмет телевизионных камер и подслушивающих устройств. Слава богу, щель в потолке не привлекла их профессионального внимания. Затаив дыхание, мы замерли, лежа на дощатом полу пыльного чердака.
Охрана покинула дом и рассредоточилась по перимеру участка.
- Серьезные дяди! – Казимирович насчитал аж восьмерых хорошо вооруженных парней.
Наконец раздался шум подъезжающего транспорта. Судя по звукам, автомобилей было не менее трех.
Пришлось прильнуть к доскам и затаиться. В щель хорошо просматривалось почти все нижнее помещение, в котором расположилась большая восьмерка, а если быть точнее, то большая четверка. Еще четыре вампира были уже на подходе.
Кто тут был самый главный, разобрать было невозможно. Председателя они не выбрали, и по первым минутам их встречи создавалось впечатление, что тут царит демократия.
Мое внимание сразу же привлекла дородная фигура Якова Виленовича Темнорезова из Санкт-Петербурга. Этот вампир вел себя откровенно вальяжно, и вполне мог бы быть председателем этого сообщества, если бы они в таковом нуждались, и если бы ему позволила это сделать харизма Степана Яновича. Который, еще не произнеся ни одного слова, был уже в оппозиции к Темнорезову, о чем свидетельствовала его агрессивная поза в кресле.
Княжна толкнула меня в бок, указав на бледнолицего мужчину, неопределенного возраста, занимавшего третье место за столом. 
- Ваш земляк, Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич! Вампир из Беларуси – прошептала Лия.
«Земляк» меня не заинтересовал, меня озадачил китаец, который уверенно занял четвертое свободное место за столом.
- Китайца взяли за их последние успехи в экономике? - также шепотом спросил я княжну.
- Это не китаец, это Аскер Худайбергенов! Но ты прав, Китай, обе Кореи и Японию он под себя уже подмял – Лия, тем временем, указала мне взглядом еще на трех вампиров, которые входили в помещение. 
 - А это, еще кто такие? – Марату Казимировичу показалось, что этих господ он где-то уже видел, включая единственную среди них даму. 
- Ну вот, теперь все в сборе! Слева направо - Марек Хапалевский из Польши, Крис Пинхасик из Америки, и Саша Муассон из Анголы – княжна, очевидно, на них всех имела досье.
Восьмым был Ефрем Шальнюк, но сегодня он представлял Англию, Канаду, Израиль и, кажется, Румынию. Во всяком случае, флажки именно этих четырех стран стояли перед ним на столе.
- У нас проблемы господа, у нас большая недостача! – начал саммит Темнорезов, упредив Заррамбута, который уже открыл, было рот.
- Это у вас недостача! Лично я, все дозы сдала в срок – парировала Саша Муассон.
- А я в этом сезоне случайно сдал на две дозы больше – поддержал африканку Хапалевский. Похоже, эта новость то ли озадачила, то ли рассмешила господина Темнорезова.
- Марек, дал бы ты мне восемь доз в долг! – подал голос мой «земляк», Хулюкевич, к большому неудовольствию Степана Яновича, который, как мы знали, и затеял этот самый саммит, чтобы одолжиться и выкрутиться из создавшегося положения.
- А ты займи у Криса! – рассмеялся Темнорезов, зная, что тот давно разбодяживал дозы, и шальная судьба Пинхасика уже давно висела на волоске. А не знал Яков Виленович, что в этом сезоне и Степан Янович сам грешил тем же, но не мог покрыть недостачу даже с учетом новейших «технологий».
- Крис, не в обиду! Брать твои дозы, да еще под такой процент, сейчас себе дороже – Хулюкевич щелкнул довольно дорогой зажигалкой, прикуривая дешевую сигаретку.
- Как будто я тебе их предлагаю! – проворчал Пинхасик, прибыв сюда с единственной целью, впарить этим снобам десятка три, а лучше - четыре сильно разбодяженных доз.
Но не знал Крис, что песенка его уже практически спета. О чем свидетельствовали презрительно ухмыльнувшиеся лица Худайбергенова и Саши Муассон, которые в последнее время активно расправляли свои крылья и что-то знали. Остальные посмотрели на Криса с сочувствием, хотя даже мне из крайне неудобной позиции для наблюдения, было понятно, что сочувствие это, липовое.
- Яков! Может, ты дашь? – пренебрегая элементарными правилами пожарной безопасности, небрежно бычковал о сухой деревянный ящик недокуренную сигарету, бледный и нервный Демьян Францевич.
Я с тревогой наблюдал, как опасно тлел бычок Гарон-Хулюкевичской сигареты.
- Решим! – отмахнулся Темнорезов, и в упор, посмотрев на Заррамбута рявкнул: «Хватит ломать комедию, Степан Янович! Что там у тебя с козарской княжной?»
При упоминании княжны все резко повернули головы на Заррамбута. А Марек Хапалевский, подпиравший голову обеими руками, подпрыгнул чуть ли не до самого потолка, испугав нашего Казимировича, который находился как раз под ним.
- Она жива? – дернулась Саша Муассон.
- Живее не бывает! – бросил на стол пачку фотографий Заррамбут.
Участники большой восьмерки, едва успев взглянуть на фото, резко вздрогнули, а некоторые даже прикрыли ладонью глаза.
Мы с уважением посмотрели на Лию Тимуровну, тихонечко лежавшую вместе с нами на полу чердака.
Маленькая, скромная и вместе с тем, такая сильная!
А Степан Янович тем временем начал рассказ о всех выпавших на его голову бедах. В его повествовании мелькали герои, по описаниям которых мы поименно узнавали и себя. Его рассказ длился уже почти полчаса, у нас притомились тела, возлежавшие на голых и не струганных досках. Можно было конечно, и гордиться собой, но в тот момент нам было все же страшновато. Кроме того, уже явно воняло гарью…
После обстоятельного повествования повисла томительная  пауза, показавшаяся нам вечностью. Вампиры размышляли. Лежать становилось невыносимо. Дитрих уже второй раз пытался чихнуть и Гурский строгим взглядом уговорил его не делать этого.
- Я помогу тебе, Степа! – поднялся со своего места Худайбергенов и откланялся всей честной компании, увлекая за собой Сашу Муассон.
- Есть у меня стратегический запас, Степан Янович! Можешь послать верного пса, а лучше сам прилетай, но халявы больше не будет! – неожиданно и по-доброму, заявил Яков Виленович, который после этих теплых слов сразу же растворился в дверном проеме.
- Бери, дружище, потом сочтемся! – Крис достал из кейса небольшой пакет, которому Степан Янович, похоже, был вовсе и не рад.
- Держись, старина! Ты, звони, если что! – пожимали по очереди на прощание Заррамбутову руку Гарон-Хулюкевич и Хапалевский.
«Звони, если что!» - передразнил Ефрем, скрывшихся из поля зрения, Демьяна с Мареком.
- Поехали Ефрем, нечего нам здесь больше ловить! – поднялся из-за стола Степан Янович, раздумывая брать ли собой пакет, оставленный щедрым Пинхасиком. В конце концов, со словами: «Подставить меня хочешь, паскуда!» - его рука решительно заграбастала небольшой сверток.
- Поехали, шеф! Тут скоро будет жарко – Шальнюк созерцал уже охваченный пламенем деревянный ящик.
- Надо же, какая солидарность! – Сергей Васильевич был поражен последнему акту этого спектакля.
- Какая солидарность? Ничего подобного – усмехнулась Лия Тимуровна.
И я был с ней согласен. У Аскера Худайбергенова было слишком хитрое выражение лица, и по нему было видно, что он обманет «Степу». Марек и Демьян были явно на мели. Саша Муассон, судя по всему, любила брать и не любила делиться. По Крису уже давно плакал анигилятор. Некоторые вопросы вызывала личность Ефрема, но Гурский еще только разглядев того среди гостей, сразу заявил что-то насчет подсадной утки.
Беспокойство вызывала у меня личность Якова Виленовича Темнорезова, как-то уж больно неожиданно протянувшего руку дружбы Заррамбуту, с которыми у них до сего дня, очевидно, были терки. И эту связь надо было пресечь! Но как? Из раздумий меня вывел едкий дым, который стал заполнять все окружающее нас пространство.
- Все, валим отсюда! – Казимирович первым выпрыгнул в слухое окно.

Глава 3. Потасовка в Бориспольском аэропорту

Из меланхолии нас вывел звонок. На аппарат Марата звонил сам полковник Олифиренко. Его надежный источник в администрации Бориспольского аэропорта дал ценнейшую информацию. На вечерний рейс забронировано несколько билетов в Санкт-Петербург. Нас особенно заинтересовали два заявленных на него пассажира - Зарембо Степан Янович и Шальнюк Ефрем Станиславович.
Наш план не отличался оригинальностью и был как всегда прост и дерзок. Главным его вдохновителем был Марат Казимирович, который лучше всех нас просчитывал детали. Провести схватку запланировали в мужском туалете аэропорта, куда Степан Янович, по идее должен был обязательно заглянуть перед вылетом.
- Марат! А если он там не нарисуется? – княжна тоже неплохо просчитывала варианты.
Чем мне всегда мне нравился Казимирович, так это тем, что моментально вытаскивал из рукава запасную карту.
- У нас уже забронированы билеты на этот же рейс! – не моргнув глазом, выдал Марат.
- Кстати, а что они там забыли? – мне как-то не хотелось расширять линию фронта до северной столицы Российской Федерации.
- К Темнорезову собрались, сволочи! – прошептала Лия и закрыла глаза, готовясь к поединку.
Успеха нам никто гарантировать не мог, а главная задача состояла в том, чтобы спровоцировать Заррамбута на удар первым, уменьшив тем самым его потенциал. Главным раздражителем должен был выступить Игнат Драгуленко.
Регистрация на рейс уже началась, а наших подопечных у стойки регистрации еще не наблюдалось.
- Так часто бывает, чтобы сбить со следа, ведомый объект берет билет на самолет, а сам в последний момент уезжает на поезде или на попутной машине – поделился с нами тонкостями оперативной работы Марат Казимирович.
- Так какого, лешего, мы тут торчим? – не выдержал Гурский.
- Не волнуйся, Андрей! Они тут хозяева положения и маскироваться им сейчас ни к чему – ответила княжна, пристально приглядываясь к двум фигурам, двигавшимся в нашу сторону.
- Идут! Точно как хозяева! – констатировал Раскаталин, разглядев отделившихся из толпы наших «друзей». Заррамбут двигался словно генералиссимус, не отвлекаясь по мелочам. Ефрем по сторонам поглядывал, но тоже держался павлином.
- Марат! И ты, Игнат! - не давайте ему сосредоточить внимание на ком-то одном из вас, а ты, Андрей, сразу же блокируй Ефрема. Хотя он не так опасен, каким пытается казаться – Лия давала последние наставления.
Сергей Васильевич с Дитрихом мигом скрылись в туалетной комнате и заняли места согласно диспозиции.
Задвинув княжну за свою спину, я благословил нашу отважную троицу, которая уже скрывалась в дверном проеме туалетной комнаты, и опустил голову, чтобы на мне случайно не задержался любопытный взгляд Степана Яновича.
Пронесло! Вампиры неосмотрительно проследовали в туалетную комнату.
Что произошло в следующее мгновение, словами описать было невозможно. Мне показалось, что на миг померк весь белый свет, но это только показалось, а вот электрические лампочки замигали, и явно поменялась частота переменного тока. 
- Все, пора, наш выход, княжна! – я рывком распахнул дверь туалета.
Лия Тимуровна на миг застыла перед символом на двери мужского заведения, но затем, отбросив все сомнения, смело ринулась в бой.
Никогда не мог подумать, что так много может произойти за одно мгновение.
Заррамбут стоял, широко расставив ноги, а у меня сложилось впечатление, что в правой руке он держал невидимую плеть.
Марат Казимирович вертелся, как ужаленный, прикрывая руками уши, а Игнат, уже лежал без сознания в дальнем углу туалетной комнаты, приняв на себя всю силу энергии Степана Яновича. Из двух-трех кабинок высунулись было любопытные головы обывателей, но тут же инстинкт самосохранения загнал их обратно. И, слава богу, что они находились именно там!
Гурский изо всех сил, скользя обувью по влажному кафелю, пытался удержать дверь кабинки, которая трещала под ударами страшной силы. Это рвался на волю могучий Ефрем Шальнюк, но и Андрюха пока сдаваться не собирался.
- Какая встреча! – я слегка отстранился, давая княжне выйти из-за моего плеча. С деланным безразличием я сразу же отвернулся и уставил свой взор на зеркало, боковым зрением уловив, изумление, но отнюдь, не испуг Степана Яновича.
Княжна прямо с порога послала ему свой фирменный «привет». Заррамбут на ногах устоял, а у меня от его стойкости пробежал по спине холодок.
Раскаталин, наверное, уже пятый раз намыливал руки, а Дитрих, как изваяние застыл у писсуара. Все шло пока по плану, хотя мы предполагали, что от Лииного удара у Степана Яновича, должны были подогнуться коленки. Но орешек оказался крепче, чем мы думали.
- Ого! Как же вас много! – Заррамбут хищно улыбнулся, и мне стало страшно за княжну, которую я вновь прикрывал своим телом, стараясь не смотреть помощнику министра в глаза. А Лии нужно было перезарядиться. И чем раньше, тем лучше!
- А ловко вы, шельмецы, провели меня в Мариуполе! – Степан Янович явно пытался втянуть меня в беседу, чтобы я оторвал свой взгляд от пола.
Дверей кабинки Ефрема Шальнюка уже практически не существовало, Андрюха еле отбивался от его рук, которые почти свободно пролазили в пробитые им в толстой деревянной панели, бреши. 
- Тарас, ты что заснул, что ли? – заорал я не своим голосом на Головко, который уже давно должен был страховать Гурского.
А на Марата надежды не было, судя по всему, его контузило.
Наконец Тарас отлепился от писсуара, застегивая на ходу ширинку и достав из-под полы куртки бейсбольную биту, ринулся на помощь Андрею Дмитриевичу, силы которого таяли с каждым пропущенным ударом огромных ручищ Ефрема.
Дитрих импровизировал! Этого не было в наших планах. Зайдя в соседнюю кабинку и став ногами на унитаз, он, перегнувшись через перегородку, нанес сокрушительный удар битой по темечку этого гоблина. Андрей отступил на шаг, и на давно сорванные с петель остатки дверей, вывалилась туша Заррамбутова телохранителя.
Теперь вступил в бой и Сергей Васильевич Раскаталин, который перестал мылить свои руки, и, достав из-под сушилки заранее приготовленный шприц со спиртом, молниеносно вонзил его в шею Степана Яновича.
Особого эффекта это, почему-то, не дало. Но Заррамбут отвлекся, вытаскивая шприц из своей шеи. В глазах Лии Тимуровны я не заметил и тени беспокойства. Мне даже показалось, что теперь невидимая плеть перекочевала в руки княжны. Степан Янович уже успел достать из шеи шприц и рассеянным взглядом искал мусорный бак.
В этот миг раздалось два хлестких щелчка, это атаковала вампира Лия Тимуровна. На этот раз, она верно распределила энергию, (об этом из ее рассказа мы узнали чуть позже) и ударила его два раза подряд.
Заррамбут дернулся, упал, попытался встать, подняв руки вверх, и опять упал. Я видел, что невидимая плетка превратилась в путы, которыми и был скован Степан Янович.
В пылу борьбы мы не заметили, как в туалет зашел полковник Олифиренко с двумя своими коллегами, одетыми в форму охраны.
- «Ефрем Станиславович Шальнюк, генерал-майор милиции», ничего себе… – присвистнул Иван Иванович, вытащив удостоверение у того из внутреннего кармана пиджака.
С фотографии удостоверения Заррамбута на нас смотрел Степан Янович в чине простого майора, что вызвало легкое недоумение по поводу распределения служебных обязанностей помощника министра, и его референта. 
- Пакуй их, полковник! – Марата, похоже, уже отпустило, хотя держался он как будто с большого бодуна. 
- Игнат! – бросилась к брату Оксанка, заметив движение в углу туалетной комнаты.
Из кабинок стали потихоньку выходить перепуганные люди…

Глава 4. Исповедь Степана Яновича

Мы с удовольствием воспользовались связями Олифиренко. Сначала мы опять заехали в Жашков и отдохнули до вечера. Оставаться на ночь в доме Ивана Ивановича было довольно рискованно, никто из нас не представлял себе последствий пропажи внештатного и вездесущего помощника министра. Умолять его влияние на положение дел в стране не собиралась даже княжна Лия Тимуровна. Поэтому, как только стемнело, мы опять двинули в сторону Умани.
Недалеко от места расположения бывшего портала, у шурина нашего полковника была своя автомастерская по ремонту большегрузых автомобилей с тремя комнатами отдыха на втором этаже. Куда мы временно и поселились. Место тихое, с хорошо просматриваемой  местностью.
Здесь же решили провести и первое дознание. Сначала разговор не клеился, но затем Лия Тимуровна нажала какие-то потаенные кнопочки в сознании Степана Яновича. Да и Марат Казимирович подключился, мастерски задавая, на первый взгляд, ничего не значившие вопросы. В конце концов, дело сдвинулось с мертвой точки.
- Напрасно думаете, что этим пойлом вы сможете меня сломать, зря стараетесь! – Заррамбут совершенно спокойно опрокинул очередной стакан водки в свою, как оказалось, бездонную глотку.
- Класс! Седьмой стакан и без закуски – обескуражено протянул Дитрих, наливая тому восьмой.
Это было для нас неожиданно, и внушало уважение. Даже здоровенного Ефрема Шальнюка Тарас сломал на шестом стакане. И теперь из темного угла доносился его богатырский храп.
- А вы посмотрите на господина Шальнюка. Он и выглядит покрепче вас, Степан Янович. А вот, пожалуйста! Кажись, уже и сломан – Марат Казимирович контролировал видеозапись, так как мы, на всякий случай, решили фиксировать допрос.
- Да причем здесь Шальнюк? Тем более что когда этот холуй проспится, то, возможно, снова превратиться в человека - поморщился Заррамбут.
- И уберите свою камеру, не буду я на нее ничего говорить! – решил покомандовать напоследок Степан Янович.
- Будешь, еще как будешь… – очень тихо, но вместе с тем властно прошептала Лия Тимуровна. И мы заметили, как будто сдавленный удавкой, скорчился от боли Заррамбут.
Игнат с Оксанкой опустили головы и очевидно переосмысливали свою жизнь. Веками они считали себя настоящими вампирами, а теперь выясняется, что были только холуями, которым лишь дозволялось отсасывать энергию. И не более того.
- Ты хоть понимаешь, урод, что вы искалечили этим людям жизнь? – княжна кивнула в сторону брата и сестры.
- Это быдло, а не люди! За свое холуйство они пользовались почти бессмертием – проворчал Степан Янович.
- И ты хочешь сказать, что всю энергию они оставляли себе? – Марат не верил ни одному его слову.
- Да нет, конечно! Все это сдавалось в общий котел – удивленный нашим невежеством, поднял голову Заррамбут.
- И куда же эту энергию сливали вы? – Сергей Васильевич, наоборот, начинал верить в эти нехорошие сказки.
- Не скажу! – очень не культурно сплюнул на пол Степан Янович.
- Оставь его, Сергей Васильевич, не скажет! Не сможет, даже если сильно захочет – устало вымолвила княжна, поднимаясь с топчана.
- А сколько «настоящих» вампиров осталось на белом свете? – я решил проверить Степана Яновича на вшивость, зная ответ, так как видел их всех на саммите, в Новых Ярыловичах.
- Семь! – ответил Заррамбут и не соврал. Видно княжна контролировала его сознание, хотя он и пытался ерепениться.
- Я все слышал, падла! – раздался вдруг злой голос Ефрема Шальнюка.
От этого баса вздрогнули почти все, и особенно Гурский. Из памяти которого, еще не совсем стерлась последняя битва и то напряжение, в котором держал его этот монстр.
- Тридцать лет ты дурил мне голову, гад! Я выполнял самую грязную работенку, а теперь, я холуй, быдло? – справедливо негодовал Ефрем.
И я понял, что так сильно задело Шальнюка. Он почитал себя референтом, телохранителем, помощником всемогущего Заррамбута. А теперь такая пощечина! Да к тому же Ефрем Станиславович крепко выпил, и это его слегка очеловечило, и скотиной он быть больше не хотел.
- Я знаю парни, чем мы его прижмем! – подымался во весь рост Ефрем, давая понять, что он уже на нашей стороне.
- Любопытно! – быстро и профессионально отреагировал Марат Казимирович, наблюдая, как наливаются ненавистью глаза Степана Яновича. 
- Вот, вот, вот, и вот! – выложил на стол четыре фотографии Шальнюк.
Мы с интересом разглядывали фото. На каждой из них присутствовал Степан Янович в обнимку с молодыми женщинами. Около их ног стояли по двое, а на одной из них, трое детей. Вне всяких сомнений это были три семьи одного помощника министра. На четвертой фотографии была запечатлена запредельная оргия в гигантском аквариуме,  где главным действующим лицом был все тот же Степан Янович. Девушки легкого поведения, в костюмах русалок игриво ускользали от преследовавшего их помощника министра с бутафорским акульим плавником на спине.
- Вот дает, извращенец! – с восхищением разглядывал четвертую фотографию Гурский.
- Удавлю шакала! – зашипел помощник министра, но Шальнюк почему-то его не испугался, а подошел и дал бывшему шефу подзатыльник, от которого у меня могла бы отлететь и голова. Заррамбут был унижен, но не сломлен. 
- Этот скупердяй из экономии поселил весь свой выводок в одном городе, так что мы завтра их всех и накроем – я перехватил одобрительные кивки Ивана Ивановича, очевидно уже составляющего в своей голове оперативный план.
 - А кто еще знает о месте нахождения его семей? – Марат оперативно подключился к разработке.
- Одно время ими живо интересовался один тип из СБУ - заржал как конь Ефрем Станиславович.
- Что тут смешного? – удивился Сергей Васильевич.
- Так я его закопал! – Шальнюк чуть не задыхался от смеха.
«А наш новый соратник, оказывается весельчак!» - я с опаской разглядывал гиреподобные руки бывшего референта.
- Куда же нам пристроить Заррамбута? – прервала безудержное веселье Шальнюка Лия Тимуровна.
Мы понимали, что в мастерской его долго держать нельзя, место конечно тихое, но рядом проходила оживленная трасса, а вздумай его кто искать, то совершенно легко было установить, что на рейс до Санкт-Петербурга он не сел.
- А почему бы нам, его не отвезти в Мариуполь? Ведь там есть надежные люди – Марат вопросительно посмотрел на княжну.
- Не знаю, справятся ли с Заррамбутом три пожилые женщины? – княжна сомневалась в своих бывших «мучителях».
- Давненько я не бывал в Мариуполе! – оживился полковник Олифиренко, у которого, связавшись с нами, открылось очередное дыхание.
- Я тоже, там никогда не был! – заявил Сергей Васильевич, который во время нашей командировки торчал в старом автобусе на свалке.
- Игнат, поедешь с нами! – Иван Иванович уже взял руководство этой миссии в свои руки, и перечить ему было бесполезно.
- А ты можешь, что-нибудь сделать, чтобы Степан Янович не баловал в Мариуполе? А то, мало ли что… – я с надеждой посмотрел на княжну.
- Недельку будет сидеть смирно, а там видно будет – задумчиво посмотрела на Заррамбута Лия Тимуровна.
- Вы не будете против, если мы заберем «Форд»? – Игнат уже выполняя распоряжения полковника, проверял давление в шинах и уровень масла в двигателе.
- Забирайте, у нас есть мой «Хаммер»! - оживился Шальнюк.
- Это не твой «Хаммер», сволочь! – попытался покачать права Степан Янович.
- Прокатитесь с ветерком на «Форде», майор Зарембо! Вам определенно пора отвыкать от излишеств – Иван Иванович упредил Ефрема, который уже поднял, было крепкую руку на своего бывшего начальника.
- Кстати, кто видел Тараса с Оксанкой? – встрепенулся Марат Казимирович.
- Там внизу есть кафе, кажется, они пошли туда. Эх, молодость… – зевнул Иван Иванович, не подозревая, что Оксанка была уже вполне взрослой и зрелой девушкой, когда в 1112 году участвовала в какой-то эпохальной битве, так круто изменившей ее судьбу.

Глава 5. Первая жена Степана Яновича

Местом, где обитали все три семьи помощника министра, неожиданно для всех оказалась Одесса.
- Такой богатый товарищ, мог бы, и раскошелиться – удивился Гурский.
- Ему так было удобно, а на себе он не экономил. Можете мне поверить! – просветил нас Шальнюк.
- Мы тебе верим, Ефрем! – Гурский с удовольствием вел розовый «Хаммер» с нарушением скоростного режима.
Эту машинку отлично знали на трассе, мы даже не платили за обеды в придорожных кафе. Вот каков был наш помощник министра.
- Неужели нам придется заниматься похищением людей? – без вдохновения спросил я у Лии Тимуровны.
- Возможно, до этого и не дойдет - пыталась успокоить меня княжна, и я стал клевать носом.
- Ефрем! А зачем нам, собственно, эти семьи? – Гурский уже успел забыть свой бой с Шальнюком в туалете аэропорта и частенько обменивался с ним анекдотами, которых оба знали немалое количество.
- Ну, ты даешь, Андрюха! Разве не знаешь сказку про Кощея бессмертного? – искренне удивился Ефрем.
- А причем здесь Кощей? – вмешался в разговор Марат Казимирович.
- А при том! Свое бессмертие Степан Янович хранит у одной из жен – на этой фразе даже я вышел из дремы и посмотрел на княжну.
Она кивнула головой, для нее это не было откровением. С моего языка уже готов был сорваться вопрос: «А где ты, Лия, хранишь свое бессмертие?», но вовремя прикусил язык, побоявшись оказаться бестактным.
- Да, дела… – протянул Марат, обернувшись на заднее сиденье, где дремали Тарас и Оксанкой.
Так беседуя, мы незаметно подъезжали к жемчужине у моря, городу Одесса. Ехали очень быстро, едва успевая разглядывать вытягивавашихся при виде розового «Хаммера» в струнку, местных даишников. Ефрема Станиславовича здесь знали.
К моему разочарованию, мы не поехали в город, а свернули на кольцевую дорогу и поехали в сторону Николаева. И вскоре въезжали в какой-то пригород, где в трех домах, удаленных друг от друга на приличное расстояние, за высокими заборами обитали семьи Степана Яновича.
Жилье сняли без проблем, но меня удивила твердая позиция хозяйки. Несмотря на окончание сезона, она явно завышала цену, а я уже научился разбираться в гривнах, и понимал, что к чему. Очевидно, ее раздраконил наш розовый автомобиль, который выглядел дороговато, по сравнению с тем, что обитало рядом. 
Марат отпросился в Одессу, сказав, что в городе живет его бывший коллега, тот самый Виктор, который снабдил нас бесценной информацией.
- Катись! – кинул ему ключи от «Хаммера» Шальнюк.
Сегодня мы решили отдохнуть с дороги, а делами заняться с утра. Тарас предложил посетить местное кафе, но Ефрем посоветовал пока не светиться, дав денег сыну хозяйки, отослав того за выпивкой и закуской. Тарас с Оксанкой составили ему компанию и когда они вернулись, я поразился размаху бывшего референта.
Шальнюк все более решительно рвал со своим прошлым.
После ужина мы вышли с Лией Тимуровной и Гурским погулять и посмотреть на море. Издалека оно смотрелось потрясающе, созерцая его подсвеченные заходящим солнцем просторы, мы, как наяву видели усталые рыбацкие шаланды, которые шли домой, отягощенные жирной кефалью. Вместо панорамы современного промышленного города, нашему взору представали малоэтажные и уютные постройки.
Идилии пришел конец, когда мы посмотрели вниз. «Действительно, скупердяй!» – прочитал мои мысли Гурский, разглядывая с высокого берега полоску неблагоустроенного пляжа, заваленного мусором и хламом. Зная о финансовых потоках помощника министра, можно было предположить, что он был вполне в состоянии поселить свои семьи если не Кипре, то хотя бы в Форосе.
Спускаться по глиняному обрыву к морю, мы раздумали, а решили прогуляться по поселку. Домой идти не хотелось, там из еды и спиртного творил культ новообращенный в человечество Ефрем Станиславович Шальнюк. Компанию ему составили Тарас с Оксанкой…
«Светиться не надо!» – передразнил Шальнюка Гурский, наблюдая, как со скрипом отворились калитка нашего дома и шумная компания в лице Тараса, Оксанки и Ефрема  Станиславовича направилась в сторону грохочущей внизу у моря дискотеки.
- Может, пойдем, потанцуем? – спросил Гурский, уже забыв, про нашу миссию и настроившись на курортный лад. Я хорошо знал Андрюху и его способности быстро вживаться в новые условия. И еще не совсем стертые из моей памяти половецкие пляски были тому подтверждением.
- А что, княжна, спляшем? – я был не против.
- Пойдем, лучше посидим в кафешке – увлекла меня за рукав княжна, завидев мягкий свет в окошке.
- А ты не боишься, что тебя узнают? Ведь твои филиалы, наверное, были и здесь? – я более склонялся к дискотечной толчее.
- Узнать, может быть, и узнают. Но кто же им поверит? – я понял, что Лия Тимуровна уже не поменяет своего решения.
Андрюха моментально вписался в местную тусовку, а я занял нам места за уютным столиком в углу зала. Мы были абсолютно не голодны, поэтому взяв по паре легких коктейлей, наслаждались теплым августовским вечером.
- А Андрей Дмитриевич неплохо танцует – констатировала княжна, потягивая через трубочку напиток, наблюдая, как около Гурского уже терлись две крепенькие курортницы.
- Они не в его вкусе – рассеянно ответил я княжне, не раскрывая ей тайну, кем Андрей был в прошлой жизни…
Возвращались домой мы на рассвете, и были поражены дискотекой, перекочевавшей с морского побережья в наш маленький и уютный дворик. На столе танцевала Оксанка, в окружении трех юных и полуголых фурий. Ефрем с Дитрихом приплясывали у их ног. Испуганная хозяйка жалась к стенам летней кухоньки. Судя по только что отъехавшей милицейской машине, она уже успела вызвать наряд, который, в свою очередь, успел проверить документы у Шальнюка.
- Ну и как тебе быть человеком, Ефрем Станиславович? – княжна была ошеломлена таким быстрым и необратимым переменам.
- Зашибись, госпожа Дремощук! – задыхаясь от переполнявшего его счастья, пропел Ефрем Станиславович, размахивая чьими-то белыми шортами.
А я подумал, что Сергей Васильевич прогадал, выбрав Мариуполь и общество мрачного Заррамбута.
*
- Дядя Ефрем приехал! – ликовали две близняшки-толстушки, обняв коварного Шальнюка, вытаскивающего из кармана два леденца на палочке.
- Ох, и балуешь их ты, Ефремушка! – голос принадлежал склонной к полноте женщине неопределенного возраста.
- Люблю я ваших деток, Таиса Викеньевна! – Шальнюк неплохо играл, несмотря на ночное разгуляево.
- Что-то, второй день не могу дозвониться до Степы! – по лицу Таисы Викентьевны пробежала тень искреннего беспокойства.
- В Штатах он! Вот прислал вам помощницу – не моргнув глазом, соврал бывший референт, выводя на свет божий Оксанку Драгуленко.
Пока мы шли к дому первой жены Степана Яновича, я заметно нервничал. Солнцезащитными очками Оксанка прикрыла уставшие глазки, но поможет ли ей мятная жевательная резинка?
- Таиса Викентьевна – сердечно представилась хозяйка, приблизившись на опасное расстояние к Оксанке.
- Оксана Драгуленко, педагог – не смутилась Оксанка, сделав на всякий случай шаг назад.
- Замечательно! Степа, он у меня такой милый – расчувствовалась Таиса Викентьевна, и мне стало жаль эту женщину, которая даже не догадывалась о проделках своего «милого Степы».
- А это Северин Альгердович Подольский из Минска, коллега Степана Яновича – представил он меня его супруге, и мне за «коллегу» захотелось Шальнюка удавить.
- Мне про Вас Степа никогда ничего не рассказывал – неожиданно крепко пожала мне руку хозяйка дома, сверля меня маленькими  колючими глазками.
- Ну, Вы же знаете, какая у нас служба – я не растерялся и в упор посмотрел на нее.
- Ах! Ну да, ну да – заворковала хозяйка.
- Наша служба и опасна и трудна… – запел в тему Ефрем Станиславович, катая на своих руках близняшек.
- Таиса! Оксана поживет несколько дней, поможет по хозяйству, а там и Степан Янович подтянется – поставил на землю детишек Ефрем.
- Спасибо Ефремчик, дорогуша! Может быть, хотите чайку? – всполошилась добродушная хозяйка.
- Служба, Тая! Служба! – ретировался со двора Шальнюк, увлекая меня за собой.
- До свидания, Северин Альгердович! – слегка поклонилась Таиса Викентьевна.
- И Вам, не хворать! – я пятился вслед за Ефремом, сохраняя вежливое и доброжелательной выражение лица, не зная точно истинной сущности этой милой женщины.
У забора нас нагнала Оксанка. «А что я должна тут делать?» - прямо-таки ошарашила она нас  этим вопросом.
- Два дня ничего. Помогай по хозяйству, присматривайся, но ничего не трогай. Заметишь что-нибудь подозрительное – дуй на рынок! Связь через торговца арбузами – ответил Шальнюк, не скрывая удивления.
- Какого еще торговца? – было очевидно, что весь наш вчерашний план не зафиксировался в ее головке, а вылетел без малейшей задержки.
- Тарас – я дал ей подсказку.
- Что случилось с Тарасом? – она в испуге стала решительно стаскивать с себя рабочий халатик.
- Тарас уже с самого утра на точке, торгует на рынке – хитро подмигнул Ефрем. И тут до нее дошло.
«Семен Семенович!» – хлопнула себя по лбу Оксанка.
- Вот именно! – констатировал Шальнюк.
Выйдя со двора, мы заметили Гурского, который маячил около кафе, уже готовый к внедрению в качестве садовника ко второй жене Степана Яновича.
Выйдя со двора, мы услышали мягкий, но требовательный голос Таисы Викентьевны: «Чтобы в доме не было посторонних мужчин! Вам понятно, Оксана Олеговна?»
- Ну что Вы, Таиса Викеньевна, как можно! – звонко и вполне искренне прозвучал ответ.

Глава 6. Еще две жены Степана Яновича

Предместье Одессы, где поселил свой выводок Степан Янович, оказалось не особенно крупным. Вполне возможно, что за один час его можно было бы обойти и пешком. По крайней мере, его приморскую часть.
Пройдя по прямой линии два небольших квартала от дома Таисы Викентьевны, мы свернули в переулок и уже около третьего дома мы остановились у открытых ворот. Шальнюк подтолкнул нас в сторону уютного садика.
На садовых качелях, листая альбом с репродукциями художников сюрреалистов, сидела женщина в розовом. Что меня удивило, так это старомодное пенсне, вместо очков. Это и была вторая жена Степана Яновича, Эсфирь Теодоровна.
«Садовник» Гурский переминался с ноги на ногу, видимо, слегка озадаченный великолепным ландшафтным дизайном и идеальным порядком в садово-парковом ансамбле дворика.
- Свет очей моих! Эсфирюшка! – расставив руки на ширину ворот, ринулся по направлению к качелям Шальнюк.
- Ефрем Станиславович, здравствуйте, дорогой! Куда же запропастился Степан Янович? Я уже неделю не нахожу себе места! – Эсфирь Теодоровна Зарембо выглядела вполне аристократично, артистично прижимая к груди руки в белых перчатках.
Тут Ефрем Станиславович повторил сказку с отъездом супруга в Штаты и представил нас с Гурским.
По мне она лишь мимолетно скользнула взглядом, а Гурского разглядывала довольно бесстыже, через пенсне.
- Садовник? Надо же! – почти захлопала в ладошки Эсфирь Теодоровна и тут же увлекла Андрея Дмитриевича на прогулку по тенистой аллейке, по направлению к искусственному водоему.
- Ефрем Станиславович! Ты что, не знал, что здесь такой идеальный порядок? - я разволновался, ведь знания Гурского в садовом деле были весьма скромными.
- Прорвемся! – Шальнюк, очевидно, хорошо знал вторую жену Степана Яновича.
Мои опасения тут же утихли, когда я услышал удивленный возглас хозяйки: «Шпинат? Здесь?! Конечно, посадим, Андрей Дмитриевич!»
И я совсем уже успокоился, когда на реплику Гурского: «Я еще и по сантехнике могу!» Эсфирь Теодоровна томно воскликнула: «О…о!!!»
- А где твои пацаны, Эсфирюшка? – Ефрем вышел навстречу выходящим, из-за огромного и ухоженного куста белой розы, хозяйке с Гурским.
- В деревне, у бабушки. А что? – опять подняв свое пенсне, спросила Эсфирь Теодоровна.
- Да так, ничего… – промямлил Ефрем, пряча в карман пару приготовленных леденцов на палочке.
- Андрей Дмитриевич поживет у тебя пару дней, поможет по саду, а там и Степан Янович подтянется – уже казенно, по шаблону выдал Ефрем Станиславович.
- Не вопрос! Если уж сам Степан Янович печется о нашем саде, пусть поживет, конечно! – хозяйка, наконец, опустила свое неотразимое пенсне.
Гурский, уже войдя в роль, провожал нас до калитки.
- Не забудь, связь через торговца на рынке! – Шальнюк положил ему руку на плечо. От этого движения Андрюха с трудом, но устоял. 
- Что на рынке? – из-за плеча Гурского внезапно вынырнула Эсфирь Теодоровна.
- Ничего, если Вам что-нибудь будет нужно, то можете послать Андрея Дмитриевича на рынок. Он с радостью выполнит любое Ваше поручение – я поклонился хозяйке.
- Поручения будут! – мне показалось, что хозяйка выжимала нас со своей территории. 
*
- Куда же запропастился Марат Казимирович? – Шальнюку хотелось послать на задание бывшего разведчика, и теперь он был вынужден вносить корректировки, задействуя меня.
- Я полностью не уверен, что ключ от жизни Степана Яновича храниться у третьей жены, но девять из десяти, что он там – Ефрем в сотый раз набирал номер Казимировича.
- Почему? -  непроизвольно вырвалось у меня.
- Потому, что сын Яновича от Амалии Леонидовны, Адам, и есть его единственный генетический потомок – Ефрем откинул в сторону бесполезный телефон.
- Маленький вампир! – прошептала княжна.
- А как насчет самой Амалии Леонидовны? – мне сразу расхотелось квартировать в их доме, куда меня собирался определить на постой Ефрем Станиславович.
- Еще та ведьма! Ну, во всяком случае, стерва редкостная – попытался успокоить меня Шальнюк, после своей первой реплики.
- Я пойду туда! Тебе к ней нельзя – Лия Тимуровна была решительна и непреклонна.
- А тебе, Лия Тимуровна, в этом доме вообще не стоит появляться  - отрезал Шальнюк.
- Это еще почему? – удивилась княжна.
- Видишь ли, муж двоюродной сестры Амалии Леонидовны был активистом местного отделения твоего Общества охотников и рыболовов и даже на лобовом стекле своего автомобиля регулярно приклеивал твой портрет. Боюсь, что будешь опознана с порога – Шальнюк дал информацию, а я в очередной раз испытал чувство гордости за нашу спутницу.
- Ерунда! Неужели ты считаешь, что я испугаюсь маленького вампиренка? Тем более что не буду снимать вот эти темные очки – княжна одела маленькие и смешные очки с темными стеклами.
Ефрем Станиславович задумчиво посмотрел на княжну, затем вышел в другую комнату и вернулся с газетой. Долго изучал газетные новости и, наконец, радостно воскликнул: «Вот! Это то, что нам надо!»
Мы вопросительно подняли на него головы.
- С 22 по 25 августа в конференц-зале гостиницы «Морская» пройдет VII международный семинар по сенсорной экологии - оживился Шальнюк.
- Ну и причем здесь этот семинар? – я далеко не всегда ограничивал полет своей мысли, но эта информация меня озадачила.
- Тебе, Лия Тимуровна, надо стать на время детским логопедом. У вампиренка есть проблемы с развитием. А тебе, Северин, надо прикинуться сенсорным экологом. Амалия когда-то училась по этой специальности, и единственная тема, на которой вы сможете ее зацепить, это экология! – развеселился Ефрем Станиславович, читая немой вопрос в моих глазах.
Мне пока был не понятен его оптимизм, но княжна явно оживилась.
- Только для начала я схожу туда один – упредил он мой порыв.
Наметки оперативного плана прервал звонок на его мобильный телефон. Ефрем внимательно слушал, а затем со словами: «Я услышал тебя, Тарас!», резко засобирался на выход, засунув в карманы пиджака две бутылки коньяка.
- Я на точку, без меня ни шагу! – уже закрывая за собой калитку, крикнул нам Ефрем Станиславович.
Наступило утро, а мы так и не дождались Шальнюка. Зато прибежал какой-то парнишка, по виду, напоминавший беспризорника и за небольшое вознаграждение, одарил нас запиской от «большого дядьки» с рынка. Записка содержала адрес и личную просьбу Шальнюка, адресованную Амалии Леонидовне, поселить у себя парочку сенсорных экологов.
- А где же сам «большой дядька?» - бросил я вдогонку убегающему пацану.
- Они с дядей Тарасом сидят в засаде! – пацаненок явно нарушал конспирацию.
Делать было нечего, взяв это рекомендательное письмо, мы с княжной пошли по указанному адресу.
Справедливости ради, надо сказать, что две первые жены обитали в хоромах, по сравнению со скромным и небольшим домиком, предоставленным Степаном Яновичем его третьей супруге.
Я уже имел характеристику Амалии Леонидовны, которую дал мне вчера Шальнюк, и поэтому слегка мандражировал, дернув колокольчик и ожидая хозяйку.
Калитку открыла девушка лет двадцати пяти, не больше. Ни на стерву, ни на ведьму она была не похожа. Простое лицо, неплохая, но и без излишеств фигура, скромная одежда. Хотя первое впечатление бывает и обманчивым.
- Нам Амалию Леонидовну - я улыбнулся, протягивая записку Ефрема Станиславовича.
- Амалия Леонидовна, это я – она с удивлением разглядывала записку. А, прочитав и осмыслив ее, она посторонилась и дала нам войти. 
- Что-то тут не так, я их за версту чую! – прошептала Лия Тимуровна.
- Теперь, когда можно было сравнивать, я дал бы семьдесят процентов, что свою жизнь Степан Янович хранил у Таисы Викентьевны – шепотом рассуждал я, пока мы шли к дому.
- Согласна на эти же проценты, только я склоняюсь к Эсфири Теодоровне – почти поддержала меня княжна.
А чуть позже, мы сидели на летней веранде, и пили кофе с гренками. Амалии Леонидовне мы поведали легенду об отъезде ее мужа в  Штаты, и полное отсутствие связи в тех местах.
- А Ефрем Станиславович должен появиться с минуту на минуту – моментально отреагировал я, уловив в ее глазах немой вопрос.
- Странно, обычно они вместе по бл…, извините, по командировкам ездили – задумчиво произнесла Амалия Леонидовна.
Через полчаса на улице раздался шум, и во дворе появились трое детей Степана Яновича от Амалии Леонидовны.
Ева, светлая девочка лет пяти. Адам, рыженький мальчик лет семи. И старший Вася, темноволосый мальчуган лет десяти-двенадцати. Адам, естественно, привлек наше повышенное внимание.
- Он еще не активирован! – выдохнула с облегчением княжна. 
- Что Вы сказали? – испугалась Амалия Леонидовна.
- Ничего, это мы о своем, о девичьем – ничуть не смутилась Лия Тимуровна.
- Кстати, я эколог по образованию – я чуть было не забыл свою «легенду».
- Правда? Может быть, вечерком поболтаем? – впервые в глазах Амалии промелькнула светлая тень.
- Конечно, поболтаем, Амалия Леонидовна – я уже понял, что поход на пляж отменяется. До обеда придется полазить в сети, чтобы выучить хотя бы основные термины и определения этого удивительного направления в науке.
- Бери планшет с собой, пойдем, поваляемся на пляже, а заодно и просветимся – княжна, словно прочитала мои мысли.
- Лия, а что означает, не активирован? – я задал этот вопрос, когда мы уже по крутому склону спускались к морю.
- Это значит, что я его типа кастрирую. В том смысле, что лишу задатков способностей его гадкого папочки – со смехом уточнила княжна, уловив тень беспокойства на моем лице.
 
Глава 7. Серая муть

В полдень пришлось покинуть пляж, августовское солнце пекло невыносимо, и мы с радостью вернулись в дом Амалии Леонидовны, спрятавшись в тени дворика, увитого зеленым виноградом.
- Может быть, вы посидите с Адамчиком? Мне надо отвезти Еву с Васей в Одессу, они с сентября будут заниматься в музыкальной студии – Амалии Леонидовне было очень неудобно нас просить об этом. А мы с княжной переглянулись, все складывалось как нельзя лучше.
- А что, наш Адамчик, не способен к музыке? – спросил я хозяйку на всякий случай.
- Ой! Даже не говорите! Он какой-то не от мира сего – с грустью поведала нам молодая мать троих детей.
«Бедная женщина! Знала бы ты, от какого он мира» - мы снова переглянулись с Лией.
- Обшарь в доме каждый уголок, а я пока займусь Адамом – княжна  сидела в удобном кресле и медитировала, готовясь к какому-то древнему ритуалу.
Прошло уже больше часа, я перевернул вверх дном весь этот небольшой дом, но так ничего подозрительного и не нашел.
Во дворе, разложив на столе листы пергаментной бумаги, Лия с Адамом рисовали какие-то сложные узоры. Сначала Адамчик упирался и пытался убежать, но воля княжны словно приковала его к месту. Вскоре я даже услышал его смех, значит, все шло так, как надо, и «кастрация» юного вампира проходила весело и безболезненно.
Я в очередной раз пробежал глазами скромный интерьер гостиной, меня что-то определенно тянуло в эту комнату, но я не мог понять, что именно.
Как нужно спрятать вещь, чтобы ее труднее было найти? Правильно! Она должна находиться на самом видном месте.
Рассуждая подобным образом, я уже в третий раз подошел к старомодному комоду. Вытянув из-под флакона с «Тройным одеколоном» кружевную салфетку, я собирался разглядеть ее более внимательно. По неосторожности, стеклянная бутылочка со звоном упала на каменную плитку, но… не разбилась.
Переведя дух, я наклонился и поднял с пола этот флакончик. В зеленой жидкости плавал и слабо пульсировал сгусток грязно-серого цвета. Я сильно встряхнул бутылочку, и мне показалось, что сгусток выказал неудовольствие. Вот оно что! Я вмиг вспотел, а в горле пересохло. Выйдя на крыльцо, я взглядом попросил княжну подойти. Еще на подходе, только завидев находящийся у меня в руке предмет, Лия просияла. Двое так ошибиться не могут!
Скрипнула калитка и на дорожке показалась Амалия Леонидовна с детьми. Я торопливо вернул флакон на место. Пусть себе стоит. Пока.
- Адамчик! Ты рисуешь? – широко раскрыла глаза счастливая мама.
- Да, мама! Я теперь люблю, и всегда буду рисовать! – залился звонким смехом Адамчик.
- Сын мой! Да ты, оказывается, еще и смеяться можешь! Вот уж папа твой, как будет рад! – захлопала ресницами Амалия Леонидовна.
«Особенно!» - подумал я, не представляя тех последствий, которые могут наступить, если нам не удастся по-доброму разобраться со Степаном Яновичем.
Счастливая и благодарная женщина щебетала без умолку, подливая нам домашней наливки и подкладывая пирожки с вишней.
Как мы и обещали, пришлось поболтать о проблемах сенсорной экологии. Мы подробно рассказали хозяйке о самых современных датчиках, которые мы якобы собирались применить для опознания из космоса неучтенных и нелегальных полигонов мусора, которые устраивают на местах не совсем ответственные «хозяйственники». И о многом другом, подсмотренном на сайтах, посвященных этой теме. К счастью, сама Амалия, окончившая университет десять лет назад и обремененная заботами большой семьи, не очень-то следила за последними разработками и поэтому слушала нас, раскрыв рот.
Когда хозяйка покинула наше общество и ушла укладывать детей спать, мы решили прогуляться до нашей основной базы, прихватив с комода заветный флакончик. А не застав никого дома, нам пришлось двинуть в сторону небольшого местного рынка, где у нас была оборудована точка.
К нашей великой радости около горы арбузов собрался почти весь личный состав нашей «бригады», включая пропавшего вчера Марата Казимировича. «Хаммер» стоял здесь же.
Как оказалось, один промах Иван Иванович все же допустил, дав возможность Заррамбуту заявить об угоне «Хаммера», используя телефон доверчивой хозяйки. 
Так задержали в Одессе, на улице атамана Головатого нашего Марата. Сутки провел Казимирович в изоляторе, без денег и телефона. И тут вмешался, его величество случай. Шальнюк с Тарасом, взяв такси, поехали поиграть в картишки. Рано утром, выходя из казино, Ефрем Станиславович с удивлением приметил свой нежно-розовый «Хаммер», припаркованный возле входа. Его это насторожило, машина была редкого цвета, да и номера совпадали. К нашему счастью, майор, проводивший задержание Марата, приехал на этой машине встретить свою супругу, которая всю ночь напролет играла в рулетку, в этом же заведении. Ефрема Станиславовича в Одессе знала каждая собака, поэтому он оперативно разрешил все проблемы, не забыв пожурить майора.   
А вот Оксанку выгнала с работы Таиса Викентьевна в тот же вечер, обнаружив пропажу коллекционной бутылки вина ценой в три тысячи евро, которую нечаянно разбила новоиспеченная домработница. А через несколько минут, на точке нарисовался и Гурский, которого за арбузом послала Эсвирь Теодоровна.
- Возвращаться не обязательно, Андрей Дмитриевич – улыбнулась княжна, показав ему бутылочку «Тройного одеколона».
- А вернуть сдачу? – удивился Гурский, держа под мышкой большой арбуз.
- Одна нога здесь, а другая там! – Марат был предельно собран и, просидев сутки в изоляторе, хотел действовать.
- Ефрем, надо спасать Андрея Дмитриевича – Казимирович постоянно посматривал на часы. Было уже далеко за полночь, а его все не было.
- Не надо никого спасать, я здесь – раздался из-за куста сирени голос Гурского.
- Как ты ушел? – спросил я, мне эта Эсфирь Теодоровна сразу показалась подозрительной.
«Морем» – ответил Андрей, снимая и выкручивая мокрую одежду.

Глава 8. Увертюра

- Да ответьте же, наконец, Сергею Васильевичу! – Марат Казимирович заметил настойчивые позывы Раскаталина связаться с нами по скайпу.
- Как поживает славный город Мариуполь? – Гурский взял поначалу шутливый тон.
- Что??? – внезапно поменялся в лице Андрей Дмитриевич.
Мы моментально оторвались от еды, а о том, чтобы перейти к десерту, уже не было и речи.
- Из Мариуполя бежал Степан Янович! - как серпом по одному месту, огорошил нас новостью Гурский.
- Лия! Ты же говорила, что приняла меры! – первым пришел в себя Марат Казимирович.
- Отставить панику! Это я подстроил ему побег – на экране появилась фигура полковника Олифиренко. 
- Иван Иванович, что за самодеятельность? Или это шутка? – генерал Шальнюк выразил наше общее мнение.
- Только без паники! Все в порядке, клиент под моим полным контролем – Олифиренко самодовольно потирал руки.
- По-моему он не понимает, с кем связался! У полковника поехала крыша! – Шальнюк становился мрачнее тучи.
- Не дрейфь, Ефрем Станиславович! Смотри сюда! – перед нами пульсировала красная точка на фоне береговой линии. И если я правильно определил, то эта точка медленно перемещалась по Керченскому проливу.
- Что это? – мы теснились у экрана монитора, силясь разглядеть в этом хоть какой-нибудь смысл.
- Это Заррамбут взял в аренду яхту и чешет в Севастополь – Иван Иванович либо сошел с ума, либо уже играл на стороне противника.
- Где наш Сергей Васильевич? – мне на ум пришла страшная догадка.
- Да тут он, тут! Рядом со мной. Василич, подойди к камере – захохотал Иван Иванович, и мы увидели нашего друга живым и невредимым.
- Где, вы? – прошептала Лия Тимуровна.
- В Севастополе – будничным тоном произнес Раскаталин, и мы на миг потеряли дар речи.
- Так, хлопцы! Сворачивайте свой лагерь, и геть сюда! – полковник стал предельно собран и серьезен.
Из дальнейшей беседы стало ясно, что Ивану Ивановичу удалось вкатать Степану Яновичу парочку доз «сыворотки правды» и тот раскрылся, хотя и не полностью. Но этого было вполне достаточно, чтобы им с Раскаталиным и Игнатом стала ясна технология передачи добытых вампирами доз на иной и чуждый человечеству уровень бытия.
- Как же я раньше до этого не догадался! – воскликнул, хлопнув себя по лбу, Марат Казимирович, грешивший такими делишками в нашем НИИ ТЗХЛ.
- У нас появился неплохой шанс стукнуть по шкодливым и нечестивым ручкам! Не страшно, хлопцы? – полковник, похоже, уже все давно решил за нас. 
- Борисполь покажется нам детской прогулкой, парни! – Марат Казимирович вспомнил то, что хотел бы вспоминать меньше всего.
Пульсирующая точка на экране монитора тем временем, выходила на черноморские просторы.
- Собираемся! – стукнул по столу Ефрем Станиславович так, что три дыни поднялись на двухметровую высоту. Я же, словно загипнотизированный волшебной траекторией передвижения Заррамбутовой яхты, не мог оторвать взгляд от экрана.
Пробег Одесса-Севастополь остался в нашей памяти, как бег с барьерами. Дорога до предела была забита фурами, которые словно сговорившись между собой, дружно вышли на ночную прогулку. А, выжав педаль газа на старте до плешки, Шальнюк сбавлять обороты не собирался.
Розовый «Хаммер» рвал пространство на части.
*
- Может нам лучше договориться с ними? – указал Гурский на стоящее на рейде судно под бортовым номером «U130».
- Ого! Это же фрегат «Гетман Сагайдачный» украинских ВМС - констатировал Раскаталин.
- Хорош! А если договориться еще и с этим, я рассматривал в бинокль корабль с бортовым номером «121», было бы совсем не страшно.
- Дай посмотреть! – протянул руку Сергей Васильевич.
- Ракетный крейсер «Москва» - Раскаталин демонстрировал нам воистину энциклопедические познания.
- Вот именно, ракетный крейсер! А это что за ржавое корыто? – поддержал нас с Гурским Марат Казимирович.
- Напрасно, Вы так, Марат Казимирович! Это списанный транспортный корабль наших ВМС «Джанкой» – Шальнюку было обидно за державу, хотя и он был явно обескуражен.
- Вы правильно заметили, Ефрем Станиславович, бывший! – Тарас, носивший в свое время на голове бескозырку, также с большим разочарованием, разглядывал облезлые борта «Джанкоя». 
- Тарас, хоть ты, не трави душу – огрызнулся Шальнюк, который в последнее время сблизился с Головко.
- Знакомьтесь, капитан третьего ранга Ярослав Лютый – полковник решил пресечь наши дилетантские разговорчики, представив нам высокого и небритого мужчину в рыбацкой ветровке.
- Вот так сюрприз! С нами сама Лия Тимуровна? – галантно  поклонился капитан Лютый, целуя руку княжне.
- Я слышал ваши последние реплики, чтобы развеять все сомнения, прошу всех на борт, господа! – капитан пригласил следовать за ним.
Мы были поражены контрасту допотопной и обшарпанной внешности судна и ультрасовременной начинкой служебных помещений.
Еще большее удивление вызвал колдующий над огромным вогнутым монитором Богдан Мастрюк, хакер из Жашкова.
Нам стало стыдно, и мы прикусили свои длинные языки, осознав, что попали на борт разведывательного судна самого последнего поколения. Что тут же и подтвердил капитан третьего ранга Ярослав Лютый, попросив соблюдать режим секретности. 
- Что нового, Богдан? – Лютый уже надел наушники.
- Вчера Богдан перехватил переговоры Степана Яновича с неопознанным летающим объектом, который сразу же после  контакта с неизвестным, скрылся под водой.
- И что, этот НЛО видели все? – Сергей Васильевич в молодости собирал вырезки на эту тему.
- Не знаю, как насчет всех, но «713-й» сразу же ринулся по его следу, но пока никакой информации нет - виновато улыбнулся хакер. 
- «713-й» - это «Керчь», большой противолодочный корабль – моментально выдал справку Сергей Васильевич, заметив наше изумление.
 - Так что там по поводу перехваченных переговоров? – Марат решил не отвлекаться на всякие там НЛО.
- Вот, послушайте! – Богдан включил громкую связь.
Рубка наполнилась отвратительно чавкающим бульканьем, вперемежку со звуками, напоминавшими отрыжку какого-то гигантского существа.
У меня по телу пробежали мурашки, краем глаза я уловил, что даже наша троица в лице Шальнюка, Игната и Оксанки была на грани нервного срыва.
- Богдан, а какую из этого можно извлечь пользу? – спросил Марат Казимирович, пересиливая волны страха и неприязни.
- А он уже извлек – хитро улыбнулся Иван Иванович.
- Включай свой переводчик! – дал команду Лютый.
Мы на всякий присели на диван, готовясь к любым неожиданностям.
- Принес? – раздался в динамиках синтезированный голос с хрипотцой. Мы сразу же назвали его про себя «первый».
- Принес! – ответил «второй», в интонации которого мы уловили особую, шакалью, примесь.
- Это же Степан Янович! - вскрикнул Ефрем Станиславович.
- Точно! – встрепенулись брат с сестрой.
- Сколько? – вновь подал свой отвратительный голос «первый».
- Как и договаривались – лебезил Заррамбут.
- Качество? – наседал на Степана Яновича «первый».   
- Обижаете! – искусно играл «второй».
- Смотри у меня! – в голосе «первого» угадывалась угроза.
- Да как можно! – на этот раз, в голосе Заррамбута мы уловили неуверенность.
- Когда? – с явным нетерпением спросил «первый».
- Завтра! – уже более уверенно заявил Степан Янович.
- Хорошо, конец связи!  Меня, похоже, засекли – шепотом попрощался «первый».
- Так вот чем занимаются эти НЛО! – задумчиво почесал свою лысину Сергей Васильевич.
- Сейчас самое время дернуть его за яйца! Так ведь, Лия Тимуровна? - Иван Иванович довольно потирал руки.
- Не поняла? – княжна с неподдельным удивлением посмотрела на полковника Олифиренко.
- Подольский, доставай Заррамбутов сосуд жизни! – Иван Иванович, очевидно, опять забыл поделиться с нами своим очередным оперативным планом.
Я не очень уверенно достал из своего кармана бутылку из-под тройного одеколона.
Капитан третьего ранга, Ярослав Лютый не скрывая брезгливости рассматривал лохматый сгусток серой мути, плавающий в зеленой жидкости.
- Богдан, входи в чат – полковник следовал своему четко срежиссированному плану, и мы успокоились.
Мастрюк мгновенно вошел в социальную сеть «Facebook», нашел там некого «Степу За» и посигналил тому сообщением.
К нашему великому изумлению, вскоре на экране монитора появилось удивленное лицо Степана Яновича Зарембо.
- Какая погода в Мариуполе? – расхохотался Заррамбут, чувствуя себя ловкачом.
Иван Иванович, дав вампиру слегка побесноваться, стал ненароком поигрывать бутылочкой тройного одеколона перед камерой.
На миг лицо Степана Яновича перекосило от ужаса, но затем он сумел взять себя в руки. 
- Лия Тимуровна, возьми-ка эту штучку в свои золотые ручки – с этими словами полковник передал ее княжне.
От первого же прикосновения к флакону тонких пальчиков Лии Тимуровны, у Заррамбута встали дыбом волосы, а от ее «ласкового» взгляда вампира затрясло так, что даже мы стали опасаться за его жизнь.
- Что я должен делать? – задыхаясь, прошептал Заррамбут, понимая, что он, рано или поздно, все равно будет вскоре раскрыт «первым».
- Ждать гостей! – ответ был очевиден.
За мысом Виолент покачивалась на волнах арендованная Заррамбутом яхта. Арендатор был явно сломан духом. Даже поверженный княжной и валявшийся на полу туалета в Бориспольском аэропорту, он смотрелся более грозно.
- Где должен состояться контакт? - Олифиренко обложился морскими картами.
- Здесь – почти не глядя на карту, уверенно ткнул пальцем Заррамбут.
- Здесь??? Это же Синоп, Турция! – мы почти потеряли дар речи.
- А почему именно, Синоп, Степан Янович? – мне давно хотелось посетить эту страну, но только по путевке. Например, Каппадокию.
- А я почем знаю? В прошлый раз был Коктебель, не я заказываю музыку - похоже, Заррамбут нас не обманывал.
- А вы еще хотели привлечь нашего «Гетмана» с российским ракетным крейсером! – улыбнулся капитан Лютый.
- Ты хочешь сказать, что наше судно сможет подойти к туркам незамеченным? – я поднял голову. В это было трудно поверить, даже после того как мы любезно воспользовались расшифровкой запеленгованного аппаратурой «Джанкоя» сообщения.
- Как два пальца… Я хотел сказать, что как нечего делать! – быстро поправил себя капитан третьего ранга, перехватив удивленный взгляд Лии Тимуровны.
Но я был доволен, так как Лютый не сомневался ни на йоту. И эта уверенность передавалась нам по цепочке. Все разом почувствовали, что битва, которой еще не знал мир, не за горами.

Глава 9. Морской бой

Якобы списанный транспорт «Джанкой» преображался прямо на наших глазах. Сегодня на его корпус накинули металлическую сеть с размером ячейки 82 на 82 мм. После чего Богдан взялся за настройку программы - «обманки» для вражеских электронных систем слежения. Эта программа всерьез заинтересовала Раскаталина, который безвылазно сидел с Мастрюком в командирской рубке.
Программка и впрямь была занятная. Технология «стэлс» и рядом не стояла. При попадании локационного излучения, в клетках сетки появлялись вихревые микротоки, которыми и управлял суперкомпьютер «Джанкоя», генерируя на вражеских экранах мониторов самые невероятные изображения. Богдан заложил в программу данные на абсолютно все корабли мира, на их командиров, а также членов их семей. Также была предусмотрена возможность вывода и совершенно случайных изображений.
- Представляете? Вместо нашего «Джанкоя» какой-нибудь капитан Джон Смит увидит на экране монитора свою маму, грозящую ему пальцем! Смешно? – хохоча спросил Мастрюк.
- Не то слово, Богдан! – держась за животы, мы с восхищением разглядывали не простую системную плату компьютера, которую Богдан еще не поставил на свое место.
- А давайте-ка, проведем предварительные испытания – загорелся Андрей Дмитриевич.
- Не вопрос, включай Богдан, свою шарманку – капитан Лютый поманил нас на палубу.
Долго ждать подходящего судна не пришлось. На малом ходу мимо нас шел ракетный катер.
- Эй, на шхуне! Что там у вас на радаре? – обратился Лютый к молодому лейтенанту, стоящему около рубки.
Лейтенант вопрос не понял. Улыбаясь, он снисходительно помахал нам рукой.
Капитан третьего ранга сегодня был в форме и повторил вопрос.
Молодой офицер нехотя зашел рубку.
Богдан поставил помехи, включив генератор случайных изображений.
- Охренеть можно! Это же паровоз братьев Черепановых! – из рубки, как ошпаренный выскочил молодой лейтенантик.
- Совсем другое дело! – капитан Лютый приложил палец к губам, и командир ракетного катера сделал понимающее лицо.
- А чем мы будем воевать, Ярослав? – насмеявшись до одури, Марат оперся о борт.
- А вот этим! – Иван Иванович выставил на палубу несколько устройств, напоминавших ранцевые огнеметы.
Мы с недоверием рассматривали аппараты, удивительной конструкции, в уме прикидывая, как же с их помощью можно победить зло.
- Это генераторы пены – дал пояснение Олифиренко.
- Вижу, что не гранатомет, а где тут собака зарыта? – Шальнюк уже примерял на себя ранец, не находя подходящей дырочки на ремне, чтобы зафиксировать прибор.
- Вы даже представить себе не можете, как уязвимы эти НЛО – потирал руки Иван Иванович.
По-моему, полковник переоценивал наши силы. Нацепив на себя этот агрегат, я не чувствовал себя бэтмэном.
Один лишь Гурский, размотав шланг и фехтуя вдоль борта наконечником, пытался понять скрытую в генераторе пены мощь.
- По моим данным (а у Ивана Ивановича и на этот случай были данные!), они (НЛО) передвигаясь, меняют структуру соприкасающегося с ним вещества. Так вот, пена должна если не вывести из строя, то хотя бы озадачить тот компьютер, который и управляет движением этой хренатенью! – мне показалось, что полковник явно попал под влияние Богдана Мастрюка.
- Гениально! – воскликнул Тарас.
- А как же мы проникнем внутрь? – не разделил его оптимизма Марат Казимирович.
- Степан Янович передаст своему патрону кейс. Но не с дозами, а с взрывчаткой! – похлопал по плечу Заррамбута Иван Иванович. От этих слов, Степан Янович, бывший некогда могущественным вампиром, вжался в металлическую стенку рубки.
- Ну, а если, что-то пойдет не по твоему плану? – подал голос, незаметный в последнее время Игнат Драгуленко.
- Не знаю, на то вы и герои! – честно признался полковник, пожав плечами.
- Да фигня, разберемся! – Андрей Дмитриевич уже был готов к бою.
- Ярослав, а что там за огоньки на берегу? – спросила Лия Тимуровна, вглядываясь в темноту.
- Это Синоп, господа. Поздравляю! Мы недавно вошли в территориальные воды Турции – улыбнулся капитан третьего ранга.
Судов береговой охраны мы не заметили, а это означало, что программа Богдана пока работала как часики…
*
- Не верь глазам своим! – прорычал капитан Лютый, глядя на огромную шестипалую руку, которая зависла над кормой «Джанкоя», в том месте, где стоял Степан Янович Зарембо. Рука светилась холодным мерцающим цветом, и мы ощутили исходившую от нее агрессию.
Я метнулся в рубку и с удивлением посмотрел на экран. На мониторе четко вырисовывался объект дискообразной формы диаметром около десяти метров, зависший рядом с нами. Диск грозно покачивался в такт стекающим с него струям морской воды. Никакой руки не было и в помине!
- Включи громкоговорящую связь! - услышали мы крик капитана, уловившего первые булькания, исходившие от НЛО.
Я надел ранец, и незаметно добрался до борта, где уже в полной боевой готовности притаилась вся наша бригада. 
- Чего тянешь, Заррамбут? Давай сюда! – рука качнулась в его сторону, а пальчики требовательно зашевелились. 
- Держи! – наконец стряхнул с себя оцепенение Степан Янович, и его рука протянула кейс, который был напичкан пластиковой взрывчаткой нового поколения.
- Почему у тебя так трясутся руки, Заррамбут? – прохрипел пришелец.
Степан Янович от страха молчал, а драгоценное время утекало как вода в песок. У меня на лбу появилась испарина. Секундомер в руках Марата Казимировича мерно отбивал драгоценные секунды, а Степан продолжал играть в молчанку.
Марат показал всем секундомер, на котором время уже истекло. Мы втянули головы и прижались плотнее к борту.
И тут как жахнуло! Попади кейс в нутро этого НЛО, то битва могла закончиться не начавшись.
Над морем раздался такой утробный рев, что мне показалось, что сейчас под «Джанкоем» разверзнется морская пучина. Мы разом вскочили, направив рукава своего оружия на то место, где только что находилась вражеская рука.
Степана Яновича взрывной волной выбросило за борт, Шальнюк еще давя обиду, все-таки бросил спасательный круг бывшему шефу.
Вода кипела возле кормы, а над ее поверхностью возникла голова шестирукого чудовища. Монстр высунулся по пояс из воды, играя мощным торсом. Враг готовился к бою, разминая поочередно все свои шесть конечностей. Вдруг две руки вытянулись самым невероятным образом и стали сжимать стальные борта «Джанкоя». Раздался весьма неприятный стон сминаемого металла. Жаль, что наш Богдан не догадался передать в эфир изображение броненосца. Боковым зрением я заметил заход на атаку пары турецких истребителей.
«Почему не работает Богданова обманная программа? – я не мог понять, насколько у нас хватит мужества, созерцать этот беспредел.
Еще одна гигантская рука внезапно вытянулась и играючи перехватила самолет, сломав ему оба крыла. Летчик успел катапультироваться, а второй F16 предпочел ретироваться, но и за ним потянулась механическая рука.
- Богдан, покажи нам его! – взревел капитан третьего ранга Лютый.
«Хоть какая-то от них польза» - я проводил взглядом второго турка, которому удалось улизнуть, украв у врага несколько драгоценных секунд. За это время Мастрюк с блеском снял с неприятеля обманную программу.
Когда мы увидели его истинное лицо, нам стало смешно. Внутри прозрачного пузыря, на маленьком креслице сидел маленький и злой карлик. Гуманоид нервно двигал какими-то рычажками, явно готовясь к атаке. Судя по всему, он еще не подозревал, что его сущность раскрыта. И за это поплатился!
Почувствовав прилив сил и осознав свое достоинство, мы молча поднялись из-за борта «Джанкоя» во весь былинный рост, нажав на гашетки.
Это дало потрясающий эффект! Внезапно пузырь потерял управление, и стал хаотично вращаться на волнах. Тщетно пытался карлик изобразить белку в колесе, его швыряло по стенкам пузыря, как детей в известном пляжном аттракционе, а дотянуться до кнопочек его рукульки были уже не в состоянии. А мы стояли и поливали НЛО из наших шлангов. Ничего героического в этом не было, особенно если сравнивать с той бойней, в которую мы были втянуты когда-то на озере Мядель. Рутинная работа для Героев. Единственно, что напрягало, так это - вонь, исходившая от НЛО. Наверное, не зря они облюбовали сероводородную толщу воды Черного моря.
«Интересно, надолго ли хватит пены?» - я чувствовал, как быстро тает ее запас и в этот миг прозевал стремительный бросок Лии Тимуровны на оболочку пузыря.
Карлик, почувствовав толчок, стал искать его причину. Встретившись взглядом с княжной, он стремительно добрался до стенки и натурально стал упираться и держать ее так, как будто держался за ручку двери.
- Что, страшно стало? - Гурский опустил пустой шланг пенного генератора. Злые глазки гуманоида беспомощно бегали по сторонам.
- Так это же самая обычная дверь! – обрадовался Ефрем Станиславович, и недолго думая, сиганул в морскую пучину. Вынырнув, он действительно ухватился за какой-то отросток и потянул на себя. Гуманоида спасло лишь то, что пузырь под воздействием массы тела Ефрема провернулся на волнах и Шальнюк оказался под водой.
Княжна, словно не замечая чудовищной качки, утроила силу своей ярости, пытаясь порвать оболочку этого НЛО. Оболочка трещала, деформировалась, но пока поддаваться не собиралась.
- За борт! – скомандовал Лютый, и сиганул в воду. Сняв с себя тяжелые и сделавшие свое дело ранцы, мы как горох, посыпались за борт. Волны стонали и плакали, и с неистовой силой бились о борт «Джанкоя», а нам с большим трудом удалось вытолкать из-под воды Ефрема, который упрямо держался за небольшой отросток оболочки. С большим трудом удерживая пузырь, мы дали возможность ему приподняться над уровнем воды и с силой подергать за ручку, как мы полагали, двери. Чего-чего, а силы у Ефрема были. Он дергал и дергал, оболочка вытягивалась, а дверь все не открывалась. 
- Это же замок типа «молния»! – услышали мы сверху голос Богдана.
Никакой «молнии» не было видно и в помине. Однако Ефрем Станиславович догадался подвигать отросток вверх-вниз.
- Точно, молния! – заревел от радости Шальнюк, еле успевая увернуться от вырвавшегося через открывшуюся щель вонючего облака серого вещества. Злой карлик как-то странно замерцал и тут же растаял.
- Лия Тимуровна! – закричал капитан Лютый, а мы еле успели подхватить падающую с самого верха оболочки княжну, которая теряла сознание прямо у нас на глазах.
Она быстро пришла в себя, когда мы вскарабкались на борт «Джанкоя», и уже через пару минут выглядела так, как будто только что проснулась.
Этот невероятный морской бой окончился для нас без потерь, если не считать исчезнувшего в морской пучине Степана Яновича.
- Не переживайте. Вон он, берег турецкий, а кроме того я ему кинул спасательный круг - забрался на борт и Ефрем Станиславович.
- Далековат бережок - прищурился Раскаталин, потерявший в бою свои очки.
- Не стоит беспокоится, Степан Янович не тонет - успокоил всех Шальнюк, указывая на две точки, возникшие на горизонте. 
- Пора сматывать удочки, Богдан, ставь обманку! – вывел нас из сонного состояния, капитан Лютый, разглядывая в бинокль два катера турецкой береговой охраны, резво идущих в нашу сторону.
Мастрюк скрылся в рубке и сделал он это вовремя. Оба катера остановились в пяти-семи метрах от нашего правого борта, передумав идти с нами на сближение.
Стало тихо, были отчетливо слышны переговоры между собой турецких моряков. Мы спрятались за бортом.
- Капитан! – послышался взволнованный голос турецкого матроса. 
- Чего тебе, Ахмет? – капитан был на палубе и в упор пытался рассмотреть наше судно.
- С экрана радара исчез «Джанкой!» - удивлению Ахмета не было предела.
- Эрдоган, а что у нас прямо по курсу? – спросил капитан своего коллегу со второго катера.
- По-моему, это и есть «Джанкой» - неуверенно ответил Эрдоган, слышавший переговоры экипажа первого катера.
Я положил руку на зажигалку Гурского, который после боя решил покурить.
- Ахмет, а что на экране радара? – спросил капитан, наведя на нас бинокль.
- Вы не поверите, старинная швейная машинка марки «Зингер»! – с удивлением  ответил матрос Ахмет.
«Почему же не поверю? Такая была у моей бабушки» - улыбнулся капитан и дал кому-то команду: «Мустафа, полный назад! Мы возвращаемся в Синоп».
- Но господин капитан, а что же, делать с «Джанкоем»? – не унимался матрос Эрдоган.
- Не всегда верь глазам своим, сынок! – поправляя на груди бинокль, улыбнулся турецкий капитан. К счастью, он оказался опытным мареманом.
Мы по достоинству оценили решение моряка, уже зная цену различного рода галлюцинациям…
Выйдя в нейтральные воды, мы почти лоб в лоб столкнулись с фрегатом украинских ВМС «Гетман Сагайдачный», а с другой стороны на всех парах шел российский ракетный крейсер «Москва». Оба судна спешили сорвать лавры победителей.
- Богдан, накинь-ка на «Джанкой» что-нибудь пострашнее – капитан Лютый явно не собирался отчитываться ни перед своими земляками, и уж тем более, перед россиянами.
Очевидно, Мастрюк блестяще справился с поставленной задачей, высыпавшие на палубу матросы обоих кораблей, не отвечая на наши приветствия, неистово молились, без устали осеняя себя перстами.
Так или иначе, но под Синопом была одержана очередная победа над грозным противником. Правда, на этот раз нам помогли сами турки. Но вписать ее в анналы истории вряд ли получится. Это была скромная победа анонимных героев, над анонимным врагом.
Сойдя на крымский берег, мы почувствовали, что нечто важное уже произошло. Может быть, слегка изменился цвет неба, а может быть, дело было в чем-то другом…

Глава 10. Спектакль

Войдя в нарядно украшенный зал, и занимая место в президиуме, я пристально вглядывался в передние ряды, пытаясь разглядеть знакомые лица. Торжественное собрание, посвященное реабилитации председателя республиканского Общества охотников и рыболовов, Лии Тимуровны Дремощук должно было начаться с минуты на минуту.
Наконец, под звуки украинского гимна и оглушающие аплодисменты на сцену взошла наша княжна. Она скромно заняла место в центре стола, оказавшись по левую руку от меня.
Пока активистка из Мариуполя в тезисах рассказывала с трибуны высокому собранию о важнейших этапах нашей борьбы с недругами Общества, я наклонился к ее уху и задал вопрос, который волновал меня с самой первой встречи с этой удивительной женщиной: «Лия, а кто же ты, на самом деле?»
- Я Охотница, а что касается «на самом деле», то это одна из самых неправильных в мире фраз – на ушко прошептала мне Лия Тимуровна, к моему удивлению, не уклонившись от моего прямого вопроса. Не успел я переварить ее ответ, как раздались бурные овации - это публика стоя приветствовала ответные слова, которые от нашего имени озвучивал Ефрем Станиславович Шальнюк. В настоящее время, Шальнюк был уже помощником заместителя Председателя Общества, Ивана Ивановича Олифиренко. По нашему прямому ходатайству, а также при содействии Лии Тимуровны, Ефрем получил и внеочередное воинское звание.
Красиво излагал, генерал, теперь уже, генерал-полковник!
Торжественная часть закончилась, в перерыве к нам подходили как влиятельные чиновники различного ранга, так и простые граждане. Мне определенно нравилось такое трогательное внимание, которым нас окружали благодарные делегаты этого собрания.
Из состояния эйфории меня вывел Марат Казимирович, который, сделав мне, знак отойти в сторонку, показал записку: «Марат! По наговору Демьяна Францевича Гарон-Хулюкевича при пересечении границы, вас попытаются арестовать ваши спецслужбы! Возможна ликвидация! Будьте осторожны, Виктор».
- Говорил же я вам, зачем нам это шоу? – Сергей Васильевич был прав. И этот упрек он адресовал нам с Гурским, не устоявшим перед испытанием минутой славы. Да и Тарасу хотелось праздника в душе.
Прозвенел звонок, и мы поспешили занимать места в первом ряду, с минуты на минуту начинался устроенный в нашу честь концерт.
С грохотом упал занавес и свет ударил по глазам так больно, что мы разом прикрыли глаза. Когда постепенно начало возвращаться зрение, я первым почувствовал присутствие зла. Повернув голову, я отметил, что и Гурский с Маратом испуганно озираются по сторонам. Мы были в театре оперы и балета, рядом с нами почему-то сидели наши жены. Удивительно! Сергей Васильевич дремал, нежно придерживая за руку свою Розу Юрьевну. Княжна пропала, нигде не было видно Шальнюка, Ивана Ивановича, обоих Драгуленко. Пропал и Дитрих.
Со сцены, срывая аплодисменты, кланялись артисты оперы и балета.
- А что это было? – я повернулся к соседке слева, на месте которой только что сидела козарская княжна. 
- Как это что? Половецкие пляски! – испуганно заморгала интеллигентного вида пожилая женщина.
- В 7-D формате… – добавила она спустя мгновение, видя, что теперь испугался и я.
Откинувшись на спинку кресла, мне внезапно стало не по себе. Мы попали в будущее!
Один из артистов, принимающий огромный букет из рук поклонницы, кого-то мне определенно напоминал. Взяв букет, он незаметно сунул ей записку. От меня не укрылось, что артист ей что-то прошептал, глядя в нашу сторону.
Марат Казимирович, не обращая внимания на протесты своей жены, яростно жестикулировал.
- Точно, помните, что говорила Лия Тимуровна? Программа сама экстренно возвращает домой при реальной угрозе - просиял Гурский.
- А ведь, скорее всего, нас повязали на границе, а может быть, даже и ликвидировали! – вспоминал я текст записки Виктора. От этих слов ком медленно стал подбираться к собственному горлу.
- Вам просили передать – протянула мне небольшую и мятую бумажку поклонница балета.
- Что там? – друзья вытянули шеи, перестав мешать зрителям, наслаждаться самыми последними мгновениями прикосновений к большому искусству.
- Читайте сами! – я протянул записку, на которой печатными буквами было написано всего несколько слов: «НЕ ПОМИНАЙТЕ ЛИХОМ! МАЛЮК».
Я хотел поискать глазами автора записки, но занавес уже закрывался.
*
В гардеробе только и разговоров было, что о гениальной трактовке классики.
- На этот раз Гарон-Хулюкевич превзошел самого себя! – безапелляционно заявила молодая особа, подставляя своему спутнику плечи, держащему ее дорогое меховое манто.
- Вы совершенно правы! – согласилась с ней худосочная девушка необычной, панковской внешности.
От этого диалога нас передернуло как от мощного удара электрическим током. Мы уже были готовы смириться, что дружно проспали чудо-постановку. И отгоняли от себя мысль о том, что кто-то упорно не хочет нам дать покоя. 
Выйдя на свежий воздух, и оставив позади себя театр оперы и балета, мне стало ясно, что нас опять окружала иная реальность. 
Улица Богдановича, сохранив в целом свои очертания, была почти пешеходной. Седоусый фонарщик со знанием дела регулировал газовые светильники, которые освещали брусчатку ровным и уютным светом.
Набрав в колонке у входа в сквер воды, и повесив на резное коромысло два больших ведра, молодая женщина, не обращая абсолютно никакого внимания на красный свет светофора, по диагонали пересекала перекресток, двигаясь в сторону Троицкого предместья.
Меня поражало то спокойствие, с которым не совсем тривиальные картинки созерцали наши женщины. Мало того, даже когда Инесса Бернардовна остановила пробегавшего мимо рикшу, и, усадив рядом с собой Давида, крикнула: «В Колодищи, два счетчика!», это никого не шокировало.
- Бедросовичи как всегда на понтах! Могли бы взять и пролетку – проворчала Алиса Захаровна Большакова, лишь укрепляя меня во мнении, что кто-то из нас перестал адекватно воспринимать действительность. 
- Мы с Сюйбу запрыгнули на ходу в конку, шедшую в нашу сторону, не успев со всеми толком попрощаться. 
- Созвонимся завтра! – махали нам друзья, которым надо было ехать в другую сторону.
- Идите пешком! – крикнул я им, заметив, что первая встречная конка, идущая в сторону проспекта Дзержинского, была забита до предела.
Мерный стук копыт и ритмичное покачивание деревянного вагона помогли мне быстро прийти в себя. Было совершенно очевидно, что ничего еще не окончено, а наоборот, все только начинается…

Полный Дрейф
Трилогия
Книга третья. Тайна
Александровского
сквера
      
Эпизод первый. Хулюкевич

Часть 1. ЦЕРБ

Глава 1. Перепись населения

Расставшись с друзьями в театре после просмотра в формате «7D» балетного фрагмента «Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь» и возвращаясь, домой на конке, я был уверен, что нас занесло в будущее. Пускай и недалекое, но все-таки, будущее.
Я без особого труда узнавал родной город, хотя очертания зданий терялись под покровом темноты. Конка, дойдя до бывшей улицы Варвашени, повернула в сторону Комаровского рынка, а затем привычным маршрутом, двинулась в сторону Логойского тракта. Редкие пассажиры потихоньку спрыгивали по ходу движения, не настаивая на остановках. Наконец, на перекрестке с Волгоградской улицей конка пошла на разворот. Эта была ее конечная станция, и дальше нам пришлось идти пешком.
Утро следующего дня для меня наступило очень рано. Уже в шесть утра раздался настойчивый стук в дверь, так как звонок у меня был умышленно отключен. На пороге стояли две милые и деловые девушки с планшетами в руках.
- Доброе утро, Северин Альгердович! Перепись населения, Вы готовы? – очаровательно улыбнулась одна из них.
- Вы действительно считаете, что это утро доброе? Нет, я не готов! – я попытался захлопнуть дверь, но у меня ничего не вышло. Вторая девушка ловко подставила свою ножку, и я не сумел от них отгородиться. 
- А почему так рано начинаем? И куда нам спешить? – я посторонился, пропуская переписчиков в квартиру.
- Рано? Вы разве к семи часам не ходите на субботники? – искренне удивилась одна из них.
- Не знаю, куда я там хожу! Я только вчера вернулся из… из командировки – я не сразу нашел, что им ответить.
Лучше бы я их не впускал! Но разве это смогло бы что-то изменить? Зато теперь я знал, что до нашего настоящего дома мы не добрались. Этот мир не являлся нашим ни настоящим, ни нашим будущим. Да и прошлым он тоже не был, это было нечто иное.
Перепись длилась около часа и у меня от сопутствующей ей информации стала по-настоящему раскалываться голова.
Категорически отказавшись от предложенного мне индивидуального чипа, который эти милые фурии готовы были вживить мне прямо сейчас, я с легким нажимом выдавил их в прихожую.
- Вам плохо? – участливо спросила на прощание одна из переписчиц.
- Да, что-то мне не по себе – сегодня мне и без них было тошно.
- Вот Вам справка на сегодняшний день, можете завтра не ходить на субботник – живо откликнулась вторая девушка, протягивая мне какой-то жетон из белого пластика.
- Спасибо, но я и не собирался – честно признался я.
- До свидания, Северин Альгердович – неожиданно холодно и сдержанно попрощались со мной переписчицы, и в их прощальном взгляде  я уловил смесь страха и восхищения.
Сюйбу не  было дома. Мало того, нигде не было видно ни одной ее вещи.
«Бросила! И когда же она успела? Ведь мы только вчера вместе вернулись из театра» - из потока невеселых мыслей меня вывел телефонный звонок. Звонил Гурский.
- Ну что ты на это скажешь? – без лишних слов было ясно, что Андрея Дмитриевича уже успели переписать.
- А что я тебе могу на это сказать? Думаю, что Гарон-Хулюкевичу все-таки удалось ликвидировать нас на белорусско-украинской границе и в рай мы не попали. Это точно! А вот куда мы влипли в очередной раз, будем сейчас разбираться. Труби сбор, Андрей! – я уже зашнуровывал свои высокие ботинки.
Выскочив на улицу и остановив извозчика, я помчался на улицу Хмелевского, где и жил мой друг, Андрей Дмитриевич Гурский.
И только доехав до места, я понял, что у меня нет денег. Пошарив в кармане, я выудил из него мятую купюру достоинством в сто гривен, затерянную еще со времени Мариупольской операции. Мне ничего не оставалось делать, как только протянуть ее извозчику. Тот воровато осмотрелся по сторонам и со словами: «Благодарствую!» быстро сунул ее себе в карман, шустро прикрыв тряпкой терминал для приема электронных платежей, который я разглядел у его ног.
*
- Куда же запропастилась моя Маргарита Михайловна? – Гурский целое утро ходил по дому, заглядывая почти в каждый угол, не поленившись слазить и на чердак.
- А ты видел хоть одну ее вещь? – спросил его Раскаталин, который для себя уже ответил на этот вопрос.
- Нет – ответил обескураженный Гурский.
- Вот и я о том же! Похоже, они нас бросили. И сделали это давно – Сергей Васильевич был мрачнее тучи.
- А если быть более точным, то не здесь – я уже был полон самых невероятных предположений.
- Главное, чтобы там у нас не завелись дублеры! – поднял  вверх указательный палец Александр Витальевич.
- Этого еще не хватало! – Гурский еще раз заглянул внутрь камина.
- Чтобы исключить неприятности, нам поскорее необходимо попасть домой - я плеснул себе в стакан чисто содовой, так как виски у нас уже не было.
- Хватит беллетристики! – приподнялся из-за стола Сергей Васильевич, пытаясь дотянуться до своей барсетки.
- Ничего себе беллетристика! – вспыхнул Гурский.
- А это что такое? – не обращая внимания на их перепалку, Пинько бросил на стол свой паспорт.
- Что тут не понятного? - удивился Большаков, достав из своего кармана аналогичный документ.
- Ты на гражданство обратил внимание? – Марат открыл нужную страничку.
- Не хрена себе! – Гурский раскрыл свой паспорт.
- ЦЕРБ, Центрально Европейская Республика Беларусь – я не хотел верить ни одной букве этой аббревиатуры.
Раскаталин убедился, что он также является гражданином ЦЕРБ. Остальные проверять документы не стали, и так все было ясно. 
- Из огня, да полымя – Большаков поискал глазами пульт от телевизора.
Гурский, перехватив его взгляд, нажал на кнопку нужного канала. 
«Пронесло, слава богу!» - я с облегчением откинулся на высокую спинку кресла, слушая монотонный голос диктора о проблемах местной промышленности. Но буквально через минуту нас словно ударило током: «Сегодня утром, глава нашего государства, Великий князь Литовский, Жигимонт, вернулся в столицу».
Мы приросли к экрану телевизора, на котором Жигимонта  встречали радостные толпы жителей столицы, которая почему-то называлась Вильня-2. Я неплохо знал наши большие и малые города, но это новоявленная столица была мне не знакома.
- Это же Вильнюс! – воскликнул Гурский, всматриваясь в контуры знакомых ему с детства зданий.
Я был с ним согласен, но только отчасти, что-то сдерживало меня сделать окончательный вывод.
- По-моему, это Вилейка – обескуражил нас бывалый рыбак Сергей Васильевич, пристально всматриваясь в очертания береговой линии речки.
- Что скажешь историк? – Гурский разбудил Большакова, который в прошлом был кандидатом  исторических наук.
- Включай интернет – лениво зевнул Александр Витальевич, который вел себя так, словно его это мало трогало.
- Точно, ты гений! – Раскаталин уже набирал в Википедии заветное слово: «Беларусь».
По мрачному выражению его лица мы поняли, нет в этом мире такой страны.
- Читайте сами! – Сергей Васильевич развернул экран монитора в нашу сторону и пошел на кухню, поискать что-нибудь из еды.
- Центрально Европейская Республика Беларусь (ЦЕРБ), государство в центре Европы. Конституционная монархия… - начал было читать Казимирович.
«Монархия? Республика?» - мое сознание сегодня явно подтормаживало.
- Хватит! Все ясно, значит, мы все-таки вляпались – горько вздохнул Давид Бедросович, оставив в том мире неплохой и раскрученный бизнес.
- Зато кредит возвращать не придется! – злобно хохотнул Александр Витальевич, с ходу найдя позитив и в этой, далеко непростой ситуации.
  - Точно! – на пороге появился Тарас Головко. А мы знали, что «там», в стране с президентской формой правления, у него долгов было что грязи.
- Что-то мне расхотелось с лету влазить в эту непонятную для меня жизнь – из кухни с бутылкой минералки  вернулся Раскаталин.
- Правильно! Сначала осмотримся, оценим обстановку, а только потом, примем решение – Марат отложил бесполезный телефон.
- Друзья, а что у нас с деньгами? – Гурский обвел всех присутствующих вопросительным взглядом.
Вытряхнув карманы, мы наскребли около восьми сотен украинских гривен, но по самым первым ощущениям, как мы все отметили, эти деньги были тут в ходу. Правда, нелегально.
Тарас вызвался сходить на разведку в магазин по улице Щорса, взяв с собой три сотни. Мы уже не удивились, когда он быстро вернулся с большим пакетом и ворохом свежих газет.
Перекусив, мы плотно засели за изучение малопонятной местной обстановки…

Глава 2. ЦЕРБ

- Вот жлобы! – проворчал Большаков, когда стало понятно, что современные литовцы, Вильно нам так и не отдали.
- С огнем играют ребята! – Казимирович показал нам снимки танковых пикетов, которыми ЦЕРБ усеяла почти всю белорусско-литовскую границу.
- Ерунда! Ты посмотри, боекомплекты выгружены, пушки украшены гирляндами цветов, а на каждые три танка приходится один паспортный стол – успокоил его Гурский.
- А причем тут паспортные столы? – Марат проспал выпуск свежих новостей, где как раз и рассказывалось о постоянно действующих фольклорных фестивалях в приграничной полосе. Министерство пропаганды ЦЕРБ не жалело денег на выпивку и танцы для жителей с той стороны.
- Соседи, ясное дело, регулярно приходят выпить, поесть и потанцевать, но с гражданством ЦЕРБ осторожничают – эту новость Большаков подсмотрел на польском портале.
- Бросают на ветер денежки налогоплательщиков! А что, разве Жигимонт не может решить эту проблему? – Гурский был кровно заинтересован в ее решении, имея на той стороне взрослую дочь и внуков.
Судя по всему, у нас за окном творились очень неординарные вещи, что и подтвердил Раскаталин цитатой из старой газеты, которая валялась на камине: «Чтобы снизить напряженность, и признавая в целом, территориальные  притязания ЦЕРБ, Евросоюз выделил ей денежные средства на воссоздание на своей суверенной территории архитектурного комплекса бывшей столицы».
- И много дали? – я был немало удивлен такими подходами мирового сообщества.
- Наверное, не очень, потому что свои территориальные притязания ЦЕРБ ограничила временными рамками и честно обещала не поднимать этот вопрос до 2039 года, включительно -  Гурский дочитал статью до конца.
«Какая удивительная страна!» - я вспомнил недавний визит юных переписчиц.
- Вот это номер! Оказывается, что тут уже почти десять лет функционирует первое в мире электронное правительство – отложил в сторону свежий номер «Экономического вестника» Давид Бедросович.
 - И что, Председатель правительства, тут тоже электронный? – усмехнулся Большаков.
- Нет, зачем: «… с нашей стороны Договор о транзите подписал Председатель ЭП ЦЕРБ, Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич…» – Казимирович оборвал фразу на полуслове.
- М-да! Значит, нас все-таки подстрелили на украинской границе – Гурский с тревогой посмотрел в окно.
- Думай, что говоришь! – отрезал Раскаталин, но не сдержался и несколько раз с силой ущипнул себя за ухо.
Чтобы копнуть глубже, мы подключились к российским и польским сайтам. Если верить информации наших соседей, то Демьяну Францевичу и его Электронному Правительству пытаются противостоять две крупные фигуры - это гетман и канцлер ЦЕРБ, которые добились у Жигимонта специального Указа на серьезные привилегии для шляхты. Так Хулюкевич пока не может вырвать контроль над государственными закупками у пронырливой и коррумпированной пинской шляхты. А это деньги, а где деньги, там и власть, а властью Хулюкевич делиться не любит.
- Прищемили хвост Демьяну Францевичу? – обрадовался Гурский.
- Вряд ли, вот поляки пишут, что председатель ЭП пытается решить проблему с другого бока. ЦЕРБ первой в мире отказалась от бумажных денег – просветил нас Раскаталин.
- А какие тут деньги? – спросил Гурский. Ведь очутившись в ЦЕРБ, нам нужны были ресурсы. Хотя бы на самое первое время.
- Золото! – вновь зашуршал газетой Сергей Васильевич.
Это было невероятно, но изучая материалы прессы на эту тему, мы слегка запутались. Население хранило свои слитки в банковских ячейках. Но фокус заключался в том, что золотые слитки были виртуальными, хотя программы написаны так искусно, что обыватель мог в любое время, включив компьютер и набрав каскад паролей, открыть свою ячейку и практически руками пересчитать слитки и монеты, и даже послушать их мелодичный звон. Злые языки, в основном из числа недругов ЦЕРБ, периодически ставили перед своей аудиторией вопросы, а существуют ли в ЦЕРБ реальные банки? И сами, давая ответы, распускали невероятные слухи.
Для повседневных покупок служили эти же золотые деньги, но в безналичном варианте, оформленные на пластиковые карточки. Все просто.
Министерство статистики было давно упразднено, ведь электронное правительство теперь знало о своих гражданах практически все. А информацию оно получало в желаемом разрезе, анализируя покупки и делая на их основании любые прогнозы. Но Хулюкевичу и этого было недостаточно, и он развернул масштабную чипизацию.
- Это круче, чем я предполагал вначале – Раскаталину не понравилась эта затея, которая судя по нашему личному опыту, уже вовсю шагала по этой стране.
- Кстати, чтобы не было неожиданностью - в ЦЕРБ разрешен только, гужевой транспорт – Марат показал копию Указа, и нам стало понятна картина полного отсутствия на улицах автомобилей, автобусов и троллейбусов. Сплошные конки, пролетки и рикши.
- Две трансъевропейские магистрали, «Восток-Запад», и «Север-Юг» проходят под землей, а небольшие открытые участки огорожены колючей проволокой – Раскаталин показал нам в журнале аэрофотоснимок небольшого фрагмента железнодорожного полотна, очевидно снятого из космоса.
- Я так понимаю, Минск больше не столица? – Большаков нашел сайт придворных новостей из новоявленной миру столицы «Вильно-2».
Просмотрев последние светские новости, мы поняли, что Минск превратился в провинциальный заштатный городишко, лишенный былой славы. На некоторое время мы затихли, переваривая реалии нового мира…
- Ничего себе! Тут нет регулярной армии, здесь двадцать четыре партизанских края! – подал голос бывший военный Тарас Головко, листая газету «Они не пройдут!»
- Это же смешно! Базы, схроны, землянки – хохотал Дитрих, потрясая перед нами статьей на первой полосе.   
- Это не смешно! – возразил Казимирович, ознакомившись с отчетом командира отряда тоголезских десантников Дугбе Тамару, отправленного командованием НАТО пощупать на прочность западные рубежи ЦЕРБ, напечатанного на третьей странице этой газеты. Отряд высадили в Беловежской пуще, якобы перепутав место высадки с польской территорией.
«Больше я своих парней никогда не видел» - делился с корреспондентом воспоминаниями Дугбе, сам лишь чудом занесенный ветром на территорию украинского Полесья.
Мировая общественность быстро успокоилась, сделавшая из этого вывод, что НАТО здесь было не причем. 
- Ну и как нам жить дальше? - спросил всех присутствующих Раскаталин, делая в своем блокноте какие-то пометки.
- Мы не должны посягать на конституцию ЦЕРБ, ибо мы граждане все-таки другой страны. Но наша главная цель, это Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич! – Марат уже принял для себя непростое решение.
- Согласен! - ответил Андрей Дмитриевич Гурский.
- Согласен! - ответил Сергей Васильевич Раскаталин.
- Согласен! – твердо ответил Дитрих, он же, Тарас Головко.
- Согласен! – ответил и я, потеряв на время из своего поля зрения Александра Васильевича и Давида Бедросовича.
- Кто видел Большакова и Кагановича? – удивился Марат Казимирович отсутствию наших двух друзей в такой важный момент.
- Кажется, они вышли покурить – предположил Тарас, зная, что с некоторых пор в доме у Гурского не курят.
- Однажды, в Галиции, они уже вышли покурить, и все прекрасно помнят, что из этого вышло – констатировал Раскаталин. А я, по какой-то странной циркуляции воздуха понял, что движение началось и этих бойцов мы уже потеряли.
«Значит снова война!» - я потушил сигарету и поискал глазами Тараса, предполагая, что и он может внезапно куда-то исчезнуть.

Глава 3. Партизаны

- Не может общество в ЦЕРБ быть монолитным, нам надо непременно найти недовольных этим электронным правительством - Сергей Васильевич медленно, но верно нащупывал алгоритм наших действий на ближайшую перспективу.
- А они у нас, кажется, есть! – Казимирович бросил на стол распечатку, отчет об отдыхе нескольких шляхетских отпрысков на одном из греческих островов.
- Значит, не все тут живут по безналичному расчету! Водится кое у кого звонкая монета! – я приложил к Маратовой распечатке докладную записку, в которой своими мыслями делился со мной знакомый извозчик, и протянул обе бумаги Раскаталину.
- Это уже кое-что! И тут нашлись избранные! – смаковал фотографии Сергей Васильевич.
- Кстати, поляки уже открыто пишут, что Хулюкевич готовит переворот и намеревается стать самым первым в мире Электронным Президентом! – зашуршал в углу своей газетой Гурский.
«А Жигимонту все до синей трубы, он почему-то свято верит в конституцию! Неужели история ничему не учит? Или в этом мире вовсе нет истории?» – я путался в своих мыслях и одновременно поражался беспечности местного монарха. Хотя с другой стороны, а что Великий князь мог сделать? Ведь все силовые ведомства давно переведены в электронный формат и были подотчетны исключительно Гарон-Хулюкевичу. Власть в ЦЕРБ валялась под ногами, оставалась ее только поднять, используя первый удобный случай.
«Вот почему мы именно здесь и именно сейчас! Мы должны его опередить или быть может, он нас вызвал на поединок сам?» - мне казалось, что еще немного и я пойму цель нашего пребывания в ЦЕРБ. 
- Значит, будем работать с пинской шляхтой! – прервал ход моих рассуждений Раскаталин, воткнув красный флажок на карте ЦЕРБ в том месте, где и был расположен этот славный город.
- Я в магазине познакомился с одним человечком из Пинска. Шляхтич он или нет, не знаю. Возможно, он из партизан, или, во всяком случае, из связных – удивил всех Дитрих, который по пронырливости не уступал пинским.
- Сегодня же едем в Пинск! – Андрей Дмитриевич был настроен решительно.
- Не получится – остудил его пыл Раскаталин.
- Это еще почему? – я знал, что если Гурский заряжен, то остановить его было проблематично.
- Ты хоть знаешь, сколько стоит билет на дилижанс до Пинска? У нас денег от силы, на один билет, и то если ехать третьим классом – я всегда поражался тому, как Сергей Васильевич находил время добывать второстепенную, на первый взгляд, информацию.
- Может быть, стоит созвониться с Лией Тимуровной, а вдруг она нам поможет? – осенило Андрея Дмитриевича.
- Ты что, перестал читать местные газеты? – Раскаталин удивленно посмотрел на Гурского.
- А что там особенного? Я имею в виду Украину? – живо поинтересовался Гурский.
- Вот именно Украину! – Раскаталин пододвинул в сторону Андрея свежий номер «Виленского курьера».
- Значит, они и Украину потрогали? – для Гурского эта была новость. 
- Кого ты имеешь в виду? – спросил Раскаталин.
- Хулюкевичей, Пинхасиков, Худайбергеновых, и как там его, Темнорезова – сплюнул от досады Андрей.
- Значит, потрогали – согласился с ним Марат Казимирович.
- Дело не только в этом, Лия Тимуровна оставила пост Председателя Общества охотников и рыболовов и возглавляет теперь украинское отделение фонда «Виманика Шастра» – Раскаталин протер очки и начал читать.
«Виманика Шастра?» - прервал его на миг Казимирович, пытаясь постигнуть смысл этих удивительных слов.
- Проблемы? – в свою очередь, удивился Гурский.
- Еще какие! Она поторопилась пообещать, что в этом году каждый гражданин получит по собственному виману, но ее опять подставили – Сергей Васильевич даже показал нам фотографию в газете, на которой был запечатлен Ефрем Станиславович Шальнюк на фоне огромной бетономешалки.
- Это и есть виман? – я впервые видел этот удивительный летательный аппарат и у меня от зависти начала кружиться голова.
- Да, но серийный образец оказался не по карману простым смертным. По одному виману выдали гетманам, остальные десять штук выкупили олигархи – дочитал до конца заметку Раскаталин.
- Значит, она нам не поможет… – вздохнул Гурский и забрал у него газету.
- А зачем нам дилижанс? Пойдем в Пинск с партизанами, на их подводах, я обо всем с ними договорюсь - подал вдруг голос Дитрих.
- Какими еще партизанами? – изумился Пинько.
- Самыми обыкновенными! Про парад слыхали? – Тарас достал из холодильника баночку «Нововиленского» пива.
- Так он же, еще не скоро! Сейчас в Минске проходит какая-то репетиция – я хорошо запомнил небольшую заметку в местной газете посвященную юбилейному параду, который пройдет именно в Минске, а не Вильне-2, по причине отсутствия в новой столице широкой улицы для масштабной акции, которую готовят партизаны и трудящиеся ЦЕРБ.
- Вот с этой репетиции пинские и возвращаются домой – Тарас достал еще одну баночку «Нововиленского».
- Кстати, на чердаке полно всякого барахла из реквизита театра, в котором работала Маргоша. Удивительно, ее личных вещей в доме нет, а реквизит, пожалуйста… – Гурский побледнел, опять вспомнив о своей жене.
- Ты это к чему сейчас сказал? – удивился Раскаталин. 
- Там полным-полно старой одежды для конспирации, если пойдем с партизанами – Гурский отобрал у Дитриха пиво и открыл люк на мансарду.
Первым сообразил Казимирович, и уже через десять минут перед нами стоял офицер войск НКВД в хромовых сапогах. Смотрелся Марат великолепно, хоть сейчас его можно было запускать в кино или на обложку глянцевого журнала.
Вторую пару хромовых сапог у меня из-под самого носа увел Тарас, отыскавший также настоящую каракулевую шапку с красной ленточкой. Раскаталин тщательно подобрал себе головной убор, им оказалась  самая настоящая буденовка из толстого сукна.
- Тебе бы «Маузер» прицепить! – свежеиспеченный чекист Пинько ревниво ощупывал черную кожанку, в которой Сергей Васильевич смотрелся потрясающе.   
Мы с Гурским прощелкали, нам достались вылинявшие овчинные тулупчики и по паре стоптанных кирзовых сапог.
- Хоть сейчас в лес – Марат, придирчиво осмотрев каждого, остался доволен.
Тарас созвонился с командиром пинских партизан по кличке «Михась», который любезно пообещал подобрать нас на Хмелевского. Им ничего не стоило свернуть с проспекта Дзержинского и сделать небольшой крюк.
*
Ранним утром, на правах старшего по званию, Марат Казимирович построил нашу группу около забора. Застегнул гимнастерку, поправил портупею уже и приготовился приветствовать партизанского командира. За углом, на Грушевской улице, уже был хорошо слышен лошадиный храп…
Михась и его команда обомлели, едва увидав нашу банду.
Партизаны, все как один, были одеты в ультрасовременные воинские одежды. Удобная обувь, кевларовые жилеты, каски с лазерными дальномерами, очки с инфракрасной оптикой. На подводах лежало самое новейшее стрелковое оружие, ручные гранатометы, мины и даже портативные зенитные комплексы.
- Вам нечего носить? – удивился Михась, переводя беглый взгляд с папахи Дитриха на буденовку Раскаталина, слегка задержавшись на бутафорских наградах Казимировича.
- Мы думали, так будет более аутентично – ответил за всех Сергей Васильевич, снимая буденовку.
- У нас есть пять минут, чтобы переодеться? – спросил я партизана, чувствуя, что кто-то из нас не хочет расставаться со своими хромовыми сапогами.
- Бойцы, перекур пять минут. Тарас, организуй коням воды! – распорядился Михась.
Пришлось вернуть себе прежний облик. Впрочем, Марат так и остался в синих галифе и сапогах, а Дитрих, таская из колонки ведрами воду, как будто случайно забыл снять папаху.
Напоив коней, отряд двинулся в путь. Ехать было вполне комфортно, партизанские подводы были на гидравлической подвеске, которая отлично отрабатывала все неровности избитой асфальтовой дороги, носившей некогда гордое название - «проспект Дзержинского», а сейчас это был просто, «Столбцовский тракт».
Пока ехали по городу, то наблюдали любопытную картину, почти за каждой конкой, а теперь и за нашим отрядом охотились уличные мальчишки с контейнерами наперевес. Как только лошадь гадила на дорогу, тут же, словно из-под земли вырастал пацан и сгребал все дерьмо в пластиковый контейнер желтого цвета.
- Смотри, Северин! На всех корпусах один и то же логотип – Гурский пытался разобрать текст на наклейке.
- Это мобильные биогазовые установки, изготовленные на частном предприятии гетмана Потоцкого – пояснил партизан Богдан, управляющей нашей подводой, перехватив мой любопытный взгляд.
«Гетман Потоцкий руководит шляхетским собранием и по слухам является правой рукой Великого князя. А значит, это наш возможный союзник» - отметил я про себя.
Примерно через час, закончились городские постройки, и мы свернули с большака, который упирался в бетонный короб воздуховода подземной магистрали «Восток-Запад», по которой шли транзитные грузы в Европу.  Дорога, по которой мы ехали, была хоть и грунтовая, но вполне сносная.
- Ну как там ляхи, не балуют на границе? – спросил Раскаталин у Богдана, чтобы развеять тишину.
- У нас не забалуешь! Да и куда там! У них сейчас полно проблем и без нас - Богдан ловко обогнал две большие крестьянские телеги, груженные мебелью. 
- Надо же, у поляков и проблемы – я вспомнил, что изучая современную жизнь ЦЕРБ, мы упустили из виду жизнь за ее пределами.
- После того как упразднили Израиль, Штаты заставляют поляков принять половину всех бывших его граждан – партизан охотно поддержал беседу и был явно искушен во внешней политике этого мира.
- Поляки, наверное, упираются? – осторожно спросил я, подозревая, что партизан решил пошутить.
- Ясен перец! К тому же, на ляхов усиливают давление германские шейхи – Богдан обогнал еще одну телегу, теперь уже со стройматериалами.
- Шейхи на ляхов? – изумился Казимирович.
- У германских эмиратов сейчас большие проблемы на западе с афробритами – пояснил Богдан и приготовился к обгону большой пассажирской пролетки.
- С франкоарабами – тактично поправил молодого бойца Михась, сидящий к нам спиной, и потягивающий из горлышка «Нововиленское».
- Извини, командир! Вечно я их путаю – смутился молодой партизан и я понял, что Богдан не шутил.
- Михась, а у тебя нет, свежей газетки? – мне стало стыдно выуживать информацию подобным образом. Со стороны это могло показаться подозрительным.
Михась вытянул из-за пазухи газету и протянул ее Марату, не желая прерывать пивной завтрак.
«Русский с китайцем, братья навек» - прочитал заголовок статьи Марат и расхохотался.
- Угадайте с трех раз, кто из них русский? – Марат трясущейся рукой развернул нам снимок в газете.
- Не понял юмора – пробормотал Раскаталин, глядя на фото двух близнецов.
- Китайцы-переселенцы спровоцировали ряд пограничных конфликтов, направленных против новых волн миграции со стороны КНР. С большим трудом Москве и Пекину удалось разрядить ситуацию – зачитал отрывок из газетной статьи Казимирович.
- Найди что-нибудь про культуру – Гурский явно устал от внешнеполитических новостей.
- Пожалуйста: «Духовный лидер голландского народа Алоиз ибн Рустем, подверг резкой критике действия комиссара полиции Амстердама, пытавшегося уговорить перенести офис известного педофила и некроманта Петера ван Лейдена, расположенного в здании национального театра столицы, на окраину города» - Марат перевернул еще одну страничку.
- Хватит, давай позитив! – от этих новостей я стал неважно себя чувствовать.
- Из позитива только вести о хорошей погоде и вот еще что:  «Великий князь Литовский Жигимонт в очередной раз обратился к сейму и к гражданам современной Литвы с требованием переименовать их страну в Жемойтию или, на худой конец, в Самогитию, выложив на собственный блог ряд уникальных хроник, летописей и воспоминаний очевидцев» - прочитал позитив Казимирович.
- И что переименовали? – с волнением спросил Гурский, сам уроженец тех мест.
- Держи карман шире! – ответил Марат, также уроженец тех мест.
- Покой нам только сниться – я перевел взгляд на магистраль «Восток-Запад», которая в этом месте на два-три километра вышла из-под земли и была хорошо видна с нашего большака. Над железной дорогой и возведенной над ней автострадой, в три ряда колючей проволоки возвышалось ограждение.

Глава 4. Битва на Ясельде

«А может быть это не так уже и плохо? – подумал я об изоляционизме ЦЕРБ, в свете последних новостей.
«Вот только кто стоит за реальными решениями, вампир Хулюкевич, или Великий князь Литовский?» – нашего побирающегося вампира я имел честь лицезреть в Новых Яриловичах, а вот, что фигура Великого князя вызывала у меня ряд вопросов. 
«Где-то бродит третья сила, вот бы нам ее найти» – под эту мысль я уже засыпал, пристраивая под голову мешок с сеном.
Дорога была не утомительна, для разнообразия иногда можно было прокатиться и верхом, а устав трястись в седле, мы перемещались на подводу, где лежа на спине, созерцали удивительные и пушистые облака в небе ЦЕРБ, практически такие же красивые, как и нас в РБ.
Михась берег своих людей, поэтому привалы были по графику, а иногда мы останавливались и в деревенских корчмах, куда, словно по мановению волшебной палочки, слетались местные девчата. Ведь далеко не каждый день в деревню заходили партизаны. Все знали, что они где-то есть, также знали, что среди них живут и их связники. Но весь фокус той военной реформы состоял еще и в том, что это держалось в строжайшем секрете.
Доехав до Ивацевич, мы свернули с большака, взяв курс на Полесье. Дорога заметно ухудшилась, все чаще стала попадаться раздолбанная колея. Забавно было наблюдать, как переваливаются на ухабах тяжеленые и длинные пассажирские дилижансы. Впрочем, сами пассажиры, судя по раздававшемуся из карет задорному смеху, чувствовали себя там совсем неплохо. Конкуренция на пассажирские перевозки была жесточайшей, поэтому почти все дилижансы дальнего следования были укомплектованы стюардессами и аниматорами.
Не доезжая Телехан, нам пришлось помочь вытаскивать застрявшую в грязи тяжелую грузовую повозку с транзитными номерами. А миновав это местечко, отряд выехал на берег реки Ясельды, где партизаны вынуждены были сделать внеочередной привал, чтобы расчистить дорогу, заваленную горой хлама и еловых веток. Пока бойцы Михася разгребали завалы и настраивали полевую кухню, мы пошли на речку.
Теплая вода, ласковое июньское солнце и съеденный паек навевали сон. И когда прозвучали первые выстрелы, мы не сразу сообразили, что рядом кипит самый настоящий бой.
Гурский осторожно выглянул из-за куста ракиты, и тут же спрятался обратно, пули свистели у нас прямо над головами. Картина боя вырисовывалась не очень-то радужной. Партизаны, оставив полевую кухню, вскочили на подводы и, отстреливаясь из всех видов оружия, отходили в сторону Телехан. Численный перевес явно был на стороне невидимого противника.
Михась правильно сделал, что отступал, уводя за собой врага, давая нам шанс укрыться в прибрежной траве. Но мы им не сумели воспользоваться, возле полевой кухни была найдена наша одежда и какая-то соплячка, приподняв стволом своего ружьишки Маратовы галифе, стала размахивать ими как флагом: «Батька, смотри, тут где-то спрятались купальщики!»
«Прочесать берег!» - рявкнул тот, которого девчонка назвала «Батькой». Мы первым делом решили перебраться на другой берег, но никаких преимуществ нам это не давало. Берега были слишком низкие и лишенные в этом месте какой-либо растительности. Поэтому когда на нас наставили три десятка стволов, мы решили сдаваться. Что было не совсем прилично, ведь купались мы нагишом, а в банде было немало женщин.
- Кто такие? – нагло вопрошала та самая малолетка, которая обнаружила Маратовы галифе. Судя по всему, она в этой банде была в авторитете.
- Едем в гости, в Пинск, а партизаны любезно согласились нас  подбросить – я решил говорить чистую правду.
- Ну, на партизан вы действительно не очень-то и похожи – констатировал их главарь, с удивлением разглядывая папаху Дитриха, которой тот пытался прикрыть свой срам.
- Ваше счастье, что вы ушли на речку, а то постреляли бы вас как зайцев! – залилась вдруг звонким смехом румяная и крепенькая женщина лет сорока со снайперской винтовкой в руках.
Мы тактично посмеялись вместе со всеми за компанию, развеяв холодок первых минут нашей с ними встречи. И уже скоро узнали, что бандиты представляли собой несколько десятков семей бывших кадровых военных, объединенных обидой на новую власть и промышляющих контрабандой на границах с Киевским воеводством. Местного атамана звали «капитан Ричард», именно это воинское звание он гордо носил до реформы вооруженных сил, неся свою службу на границе. А бдительную девчонку, обнаружившую нашу одежду, звали Евдокия, и была она капитанской дочкой.
Тарас, еще не успевший одеться, попытался, было с ходу завести с ней знакомство, но был остановлен холодным взглядом капитана Ричарда, намекнувшим тому для начала надеть штаны.
Чуть позже, в пешем строю, среди своих новых знакомых, мы уже бодро двигались в сторону Пинска.
- Мне почему-то кажется, что это не повод, чтобы воевать с партизанами, ведь они несут ответственность за безопасность  страны – Марат Казимирович с удивлением разглядывал контрабандиста, бывшего кадрового военного.
- Мы никогда не вмешиваемся в стратегическую оборонную доктрину ЦЕРБ. Мы лишь даем по рукам, когда люди Михася бесцеремонно вмешиваются в торговые операции с нашими украинскими партнерами, пытаясь урвать кусок пожирнее. А в партизанском Уставе ЦЕРБ, насколько мне известно, нет и намека на функции таможни – невозмутимо ответил капитан.
- А как вы, капитан Ричард, относитесь к Электронному Правительству? – я решил прозондировать почву, так как партизан Михась отвечал на этот вопрос всегда осторожно и по-военному коротко: «Хорошо».
«Мразь» – сквозь зубы процедил капитан. Из чего я сделал вывод, что реформа хоть была хороша и своевременна, но прошлась по живому многих людей. Но его точку зрения на ЭП я всецело разделял, тем более что мы знали, кто за этим всем стоит.
И тогда мы, посовещавшись, решили выложить капитану Ричарду все, что нас тревожило в последние дни.
- Примерно так, я все себе и представлял – удивил нас капитан.
- А есть ли у Вас выход на гетмана? – этот вопрос я отважился задать ему на привале, уже на подходе к городу.
- Живет в городе у меня один знакомый шляхтюк, но любой из них скажет, что к Потоцкому так просто не подойти. Нужно бабло! – Ричард не только принял нашу сторону, но уже начал строить планы проникновения в самое ближайшее окружение гетмана.
- А что если заключить крупный контракт на его биогазовые установки? – в голове Сергея Васильевича зародилась весьма дельная мысль.
- А кто же из нас или из вас готов заключить подобный контракт? – резонно спросил капитан.
- С Киевом есть контакты? – по-деловому поинтересовался Дитрих.
Есть, но не на таком уровне. Мы работаем, все больше с валютчиками и прочим криминальным элементом – весело ответил капитан.
- А нам и не надо серьезной конторы. Мы заключим контракт, внесем предварительную оплату и запишемся на прием, как контрагенты. Неужто откажет? – я все просчитал за исключением самого главного, где взять денег на предоплату.
- Деньги сделать можно! Но готовы ли вы попахать на ниве контрабанды во имя светлого будущего? – поднял капитан Ричард на нас свои ясные глаза.
- Всегда готов! – в один голос бодро отрапортовали Андрей Дмитриевичи с Тарасом.
- Честно говоря, не вижу на сегодняшний день лучшего варианта – поднялся со своего места Марат Казимирович, пожимая руку капитану.
- Тогда с сегодняшнего дня ставлю вас на довольствие и вперед! И чтобы не роптали, работенка у нас не пыльная, но весьма опасная – улыбнулся капитан.
Знал бы Ричард, что мы уже успели пережить и повидать на своем веку, не хвастал бы своей «не пыльной» и «опасной» работой.

Глава 5. Контрабандисты и Валентина Силантьевна

- Когда кончиться этот проклятый дождь? – в который раз взывал к небу вымокший насквозь Гурский, стоя на палубе украинского сухогруза в ожидании, когда Тарас на буксире подтащит нашу баржу, заполненную контрабандным товаром.
Погода была ни к черту, из-за дождя не было видно кисти вытянутой руки, но это обстоятельство сильно облегчало нам задачу, подойти незамеченными к правому борту сухогруза и в течение десяти, максимум пятнадцати минут, перевалить товар. О том, чтобы подать гудок не могло быть и речи.
Где-то, совсем рядом, сновал патрульный катер таможенной службы, а капитан Ричард принципиально не включал в свои черные и серые схемы таможню. Он был сторонникам честной и рискованной контрабанды и коррупцию не жаловал.
На поприще новой для всех нас деятельности неожиданно раскрылся талант нашего Марата Казимировича. Именно Пинько придумал схему с отвлекающими маневрами судов, которые уводили главные силы таможни по ложному следу. Эти суда не были пустышками и поэтому не вызывали никаких подозрений. Днем, Раскаталин загружал их самыми различными продуктами, которые имели просроченный срок реализации. Так нами были убиты два зайца, во-первых, мы помогали утилизировать залежавшуюся на полках продукцию, а во-вторых, сбивали со следа пинскую таможню.
Оставался открытым вопрос, кто пользовался конфискатом. Но, взвесив все за и против, мы решили, что теперь это на совести экспроприирующих органов. Капитан Ричард был нами более чем доволен.
Наконец, сквозь пелену дождя мы увидали желто-голубой флаг Киевского воеводства. Судно пришло из Чернигова. Гурский трижды просигналил нам фонарем.
Быстрыми и отточенными движениями мы выдвинули транспортер, и побежал контрабандный товар по его мокрой ленте. Коробки со спиртным и сигаретами, большие тюки с одеждой, упаковки сливочного масла и мешки с удобрениями. На том борту кипела работа по приемке. Гурский по ходу его движения давал краткие пояснения капитану сухогруза, и они вместе закрывали позиции в спецификации к договору. Номенклатура была всегда разная и не раз меня удивляла. Так, однажды, мы загрузили целый транспорт исключительно черенками от лопат.
После погрузочных работ черниговский капитан вместо денег дал нам расписку. Даже самые отчаянные головы не хотели рисковать попасться с гривнами на месте погрузки, это было чрезвычайно опасным делом. А такие расписки были в пограничном Пинске ценными бумагами и являлись вполне надежным финансовым инструментом. При желании, в любое время дня и ночи их можно было обменять на наличные гривны у валютчицы по имени Валентина Силантьевна, которая жила почти в самом центре Пинска в старом ветхом доме, не привлекая к себе лишнего внимания.
Сделав дело, мы передали буксир людям капитана Ричарда, и вернулись на борт собственной баржи, которую переделали под жилье.
Работали мы, как правило, по ночам. Утром спали, а большая часть светового дня, была в нашем полном распоряжении.
Присмотрев на берегу старую баржу, мы за две-три недели превратили это ржавое корыто в роскошные апартаменты. Каждый сам, по своему вкусу, отделал для себя по спальне. Центральную часть баржи общими усилиями превратили в роскошный салон, где не хватало разве что белого рояля, зато присутствовали трофейный немецкий баян и двухрядная русская гармошка. А на днях мы закончили монтаж сауны, и теперь обитать стало еще комфортней и веселей.
Мало того, с некоторых пор сюда повадился захаживать сам капитан Ричард со своими «корпоративами». Так он называл сходки, в которых принимали участие его полевые командиры и лихие бригадирши водных артерий.
Переодевшись в сухие халаты, и выпив по глоточку рома, мы расположились в нашей кают-компании, собираясь подвести итоги и разобраться с горой расписок украинских капитанов.
Ливень наконец-то затих, и в иллюминаторы хорошо была видна набережная реки, где после проливного дождя, появились первые гуляющие парочки. А по трапу уже семенила стройными ножками капитанская дочка, Евдокия, которая частенько захаживала к нам в гости послушать баян Дитриха. А тот, едва девушка появилась на пороге, подхватил инструмент и мигом перебрался с ней на корму. Головко знал  всего несколько песен, но особенно хорошо у него получалась -  «Прощайте скалистые горы».
«А волны и стонут и плачут, и бьются о борт корабля…» - напевал Сергей Васильевич, раскладывая на клеенчатой скатерти расписочки.
- Не пора ли нам обналичиться у Валентины Силантьевны? – внезапно ввалился в салон промокший насквозь капитан Ричард, который сегодня успешно обеспечил безопасный отход черниговского сухогруза.
- За вычетом откатов, накладных расходов и вашей доли у нас остается около восьми миллионов гривен – протянул капитану расчеты Раскаталин.
- Этого будет достаточно для предварительной оплаты в концерн Потоцкого? – спросил Марат Казимирович.
- Более чем! – довольно потирал руки Ричард.
- А не расписать ли нам по этому случаю пульку? – оживился Раскаталин, доставая из кармана дежурную колоду.
- Дашуля, Доченька! Возьми у Сергея Васильевича хорошую торбочку, и сбегайте с Тарасиком к Валентине Силантьевне за денежками – капитан собрал в кучу все расписки и отдал их Евдокии.
От нас не укрылось вылетевшее из уст капитана слово «Тарасик», уж, не к свадьбе ли шло дело?
Мы достали чистый лист бумаги, расчертили поле, и Марат раздал карты.
По трапу, соединяющему наше жилье с берегом, зацокали каблучки капитанской дочки и вскоре над рекой разлились залихватские звуки гармошки. Это Тарас, отложив довольно тяжелый трофейный немецкий баян, и взяв более легкий инструмент, страховал Евдокию…
*
- Этого не может быть! Что, так и сказала? – гневу капитана не было предела.
Евдокия и Тарас стояли перед капитаном Ричардом как пара нашкодивших котят, а на столе горой лежали наши «ценные» бумаги.
- Это что еще за новости? – капитан со злостью бросил на стол карты, собираясь сыграть почти стопроцентный «мизер».
- Собираемся! – я с большим удовольствием скинул свои карты, мне сегодня ожидал полный крах.
Было уже поздно, и пролетку взять было практически невозможно. А на парочку возниц, припаркованных возле костела, мы старались даже не смотреть. Во-первых, это было запредельно дорого, а во-вторых, этот контингент, как правило, служил связными у партизан. А с ними, нам в силу некоторых обстоятельств, пока встречаться было не с руки.
Ведомые Евдокией, которая знала город как свои пять пальцев, мы вскоре вышли к полотну старой и уже давно не действующей железной дороги. Высокая трава и лопухи скрывали небольшие участки не демонтированных и ржавых рельсов. И только по редким проплешинам можно было догадаться, что некогда здесь ходили локомотивы, тащившие тяжелые товарные и легкие пассажирские составы. А жалкие остатки полусгнившего шлагбаума намекали на переезд, где некогда и собирались длинные очереди канувшего в лету автотранспорта.
Пройдя метров сто, мы свернули на тихую и темную улицу Разина, где в просторном доме старой польской постройки, и жила знаменитая на весь город валютчица.
В доме было темно и только на скрип калитки в одном из окошек, зажегся тусклый свет керосиновой лампы.
- А, это опять вы! – заметив на пороге Тараса с Евдокией, валютчица уже собиралась было захлопнуть дверь, но заметив среди нас капитана Ричарда, она без слов пропустила нашу делегацию в дом.
Гурский на миг застыл, застыли и мы. Невероятно! Валютчица была почти точной копией его Маргариты Михайловны. Сбивала с толку опущенная на глаза вуаль. Присмотревшись к ней более внимательно, мы с облегчением вздохнули, валютчица была более упитанной, чем Маргарита. Да и откуда было ей здесь, собственно говоря, взяться?
- Как я могу принять такой документ? – вполне резонно вопрошала Валентина Силантьевна, потрясая мятой бумажкой, на которой не было ни списка товаров, ни реквизитов судна, ни полного имени капитана.
«Груз сдал Гурский. Груз принял Гаркуша. Сто сорок пять тысяч гривен» - вы что, хотите из меня сделать идиотку? – валютчица была по-своему права, так как мы в пылу работы забыли, что у всех контрабандистов существует установленная форма для такого рода расписок.
Мы сидели, печально склонив головы, сказать нам было практически нечего, почти сто процентов расписок составлены с грубым нарушением установленной формы и содержания.
Валентина Силантьевна курила сигару за сигарой, и тоже по-своему переживала. Так прошел час.
- Ну, хорошо! Только из уважения к Вашей маме Ричард Львович! Обменяю по курсу один к пяти, идет? – она пригасила очередную сигарку.
- Один к четырем, и по рукам – поднялся капитан, понимая, что большего нам из валютчицы не выжать. Сами виноваты.
- Подержите крышку люка, капитан – валютчица аккуратно упаковала наши бумаги в пластиковый пакет, открыла погреб и исчезла в его недрах.
Прошел час, а затем еще один. Старинные ходики мерно отбивали такт. Периодически из них выскакивала потрепанная кукушка, и словно издеваясь, издавала непонятный звук, лишь отдаленно напоминавший былое «ку-ку».
В голову стали лезть навязчивые мысли: «А не сбежала ли Валентина Силантьевна черным ходом?»
Но капитан Ричард с дочкой сидели тихо и с достоинством. Их спокойствие передалось и нам. Прошел еще один час. Я уже стал потихоньку клевать носом, когда в проеме вдруг появилась ее голова. Теперь она была уже в другой шляпке, но и на этом, новом головном уборе, вуаль была непременным атрибутом.
- Помогли бы бедной женщине, что ли? – проворчала валютчица, выставляя на деревянный пол пять стеклянных банок с деньгами.
Гурский проснулся моментально и рывком вытащил эту отважную женщину из темного и сырого погреба. А мы с неподдельным удивлением разглядывали плотные пачки купюр закатанных в пыльные трехлитровые банки.
- Не сыреют и при пожаре целее будут! – перехватила валютчица удивленный взгляд Раскаталина.
Евдокия по-хозяйски протерла банки и рассматривала содержимое на просвет.
- Пересчитывать будем? – спросила валютчица у капитана.
- Не стоит терять время, мы Вам верим, Валентина Силантьевна! – капитан Ричард галантно поклонился этой отважной и незаурядной женщине.
- Может, переночуете? Ведь опасно с таким грузом по ночному Пинску шастать. Хулиганы, партизаны, связные! А что еще хуже, так это дикие скачки на двуколках по ночному городу, которые устраивает отвязанная молодежь. Вот у меня, два часа назад, эти отморозки прямо с головы сорвали шляпку. Всякое может случиться… – проявляла о нас заботу великодушная хозяйка.
- Спасибо, как-нибудь в другой раз. Да и кого мне тут бояться? Это же мой город! – капитан встал, чтобы прощаться.
- А я еще посижу немного! - не растерялся Гурский…

Глава 6. Вильня-2 и гетман Потоцкий

До самого рассвета мы пересчитывали наличные банкноты. Три с половиной банки забрал капитан, чтобы рассчитаться с поставщиками и прочими контрагентами. Нам оставалась полторы банки. Теперь наша доля составляла около полутора миллиона гривен. Это несколько подрезало наши крылья. Можно было конечно остаться в Пинске еще на месячишко, но всех пугали столичные новости. При полном бездействии Великого князя готовилась полномасштабная реформа государственного управления. И прав был Гурский, слухи подтверждались. В стране велась активная дискуссия о необходимости введения поста Электронного Президента. Каждый день эта тема активно муссировалась по трем государственным каналам, зритель видел постоянно растущие рейтинги и только слепой и глухой мог предположить, что после празднования Дня Независимости все останется по-прежнему.
Кроме того, со стороны отдельных изданий стали проскальзывать злобные статейки сочувствующие основной массе населения, хранящей свои сбережения в виртуальных золотых слитках, а заодно обличающие шляхту, которая имела наличность и сорила ей за границей.
- Почему спит шляхта? – у меня этот вопрос вызывал недоумение, хотя я понимал, что вся эта ситуация сложилась в ЦЕРБ не случайно. За всем этим стоял умный и хитрый дядя.
- Зажралась! – коротко и емко ответил Марат Казимирович.
Капитан Ричард принес нам контракт от подставной фирмы, зарегистрированной где-то в Гуляй Поле. Сумму контракта указали в пять миллионов гривен, потому что мы уже знали, что контракты на меньшую сумму гетман даже не рассматривал. Сумма предварительной оплаты по контракту составляла один миллион четыреста восемьдесят тысяч наличными, и это давало нам реальный шанс на личную встречу с Потоцким.
Двадцать тысяч гривен у нас оставалось на обеспечение нашего существования и проезд, но это были слезы…
- У меня хорошая новость! Гетман крепко поиздержался, поэтому примет вас без лишних проволочек. Я так думаю – капитан Ричард по очереди пожимал нам на прощание руки. Евдокия не пришла, не захотела рвать себе сердца, но не знала глупая девчонка, что по согласованному решению, мы договорились оставить Тараса в Пинске для связи. Да и буксирщики были тут на вес золота, а Тарас был им, как говориться, от бога…
- До Вильни-2 нам придется ехать третьим классом – вернулся из кассы Сергей Васильевич.
- Доедем! – оптимистично заявил Марат Казимирович,  пристраивая в багажный ящик драгоценную банку, набитую гривнами.
Проехав первые километров десять, мы добрым словом вспоминали комфортабельные партизанские подводы на гидравлической подвеске. А доехав до Ивацевич, где меняли лошадей, мы чувствовали себя уже полностью избитыми. Подвеска в дилижансах третьего класса была ни к черту, а на жесткие лавки не хотелось даже смотреть. А ехать нам было еще около суток.
- Эта карета могла бы быть нашей! – с легкой завистью обхаживал на почтовой станции дилижанс первого класса Андрей Дмитриевич. Ее экипаж уже поменял лошадей, а в просторный салон поднимались две стройные и загорелые стюардессы. Группа дорожных аниматоров помогала им загружать закуски, напитки и какие-то мудреные декорации. Вскоре возница щелкнул плетью, и дилижанс плавно покатил в сторону Брест-Литовска. Из его просторного салона еще долго мы улавливали задорный девичий смех.
Рядом с нашим убожеством готовился к отправке дилижанс второго класса. Эти аппараты имели точно такое же шасси, как и дилижансы первого класса и салоны их были довольно комфортабельными, но полного сервиса с обслуживающим персоналом здесь все же не предполагалось.
- На Волковыск – вздохнул Гурский, с грустью проводив его взглядом, и без энтузиазма занял свое место на деревянной скамейке.
Остаток пути до Вильни-2 нам ничем примечательным не запомнился. В Барановичах опять меняли лошадей, здесь же мы и поужинали в придорожной корчме. После ужина удалось даже уснуть, а проснулись мы уже в Молодечно, где снова пришлось менять лошадей. До столицы было уже рукой подать, и это чувствовалось по количеству красивых и шикарных экипажей, обгоняющих наш громыхающий тарантас.
В столицу въезжали в ровно полдень. Забыв об усталости, мы прильнули к окнам и затаили дыхание. На высоком насыпном холме, у излучины Вилии возвышался замок Великого князя литовского, точная копия Виленского замка. Из прессы мы знали, что лучшие вилейские архитекторы постарались полностью воссоздать и прилегающее к замку пространство. Все известные здания старого Вильно были с любовью воспроизведены на специально подготовленном ландшафте. Специалисты утверждают, что им полностью удалось отстроить город, в тех границах, в которых он существовал в XIV-XVII веках.
- Не могу в это поверить! – всплакнул Гурский, который даже узнал дом, в котором они с мамой жили в Вильнюсе. А жил он, насколько я помню, в самом центре исторической части того города.
Марат Казимирович с Сергеем Васильевичем также с интересом вертели головами, но они в свое время обитали в Вильнюсском микрорайоне Шяшкине, который в новой столице воссозданию не подлежал.
Впрочем, кое-что осталось и от бывшей Вилейки. Здание исполкома было перестроено в стиле барокко и обнесено крепостной стеной. Это и была резиденция гетмана Потоцкого, куда нам завтра было необходимо проникнуть.
Все промышленные предприятия были вынесены из города, за исключением бывшего завода «Зенит», которое было реконструировано и теперь носило название концерн «Биогаз». Девяносто процентов акций которого принадлежало гетману, а остальные десять поделила между собой мелкая вилейская шляхта.
Наконец мы прибыли на станцию, и с удовольствием покинули салон дилижанса.
- Что-то не чувствую я пульса столичной жизни – потянулся Марат Казимирович.
  - А чего ты хотел? Если бы не те заводские трубы, то я бы утверждал, что мы попали в средневековье – Раскаталин тщетно пытался разогнуть спину.
К нам шустро подскочили было носильщики, но отметив профессиональным взглядом, что мы были налегке, быстро растворились в толпе приезжих.
Подсчитав остатки денег, мы свернули с центральных улиц, в надежде отыскать дешевую корчму и недорогой постоялый двор.
*
Секретарь гетмана, молоденькая девица с ногами до ушей, уже целый час непринужденно вела с нами светскую беседу. Девчушка была хваткая, и как только увидала у меня в руках банку с гривнами, быстро сообразила, что мы пришли не просто челом бить. Она оперативно перезвонила гетману, и тот, сократив свою ежедневную утреннюю конную прогулку, обещал быть с минуты на минуту.
Не успели мы узнать и половину светских новостей, которые так будоражили весь двор, как в приемную зашел невысокий, но ладно сбитый мужчина, лет пятидесяти в  светлом костюме для верховой езды. По огромному портрету, украшавшему стену приемной, мы догадались, что это и есть гетман ЦЕРБ Ксаверий Потоцкий.
Потоцкий поздоровался со всеми за руку и обратился к нам с вопросом: «Чай, кофе, или что-нибудь покрепче?»
- Или! – за всех нас ответил Андрей Дмитриевич.
- Кристинка, сделай нам коньячку с лимончиком – отдал распоряжение повеселевший гетман.
- После вчерашней вечеринки остался только лимончик, Ксаверий Павлович – Кристинка, шаря в шкафчике, почему-то назвала гетмана по имени и отчеству.
- Господа! А как насчет водочки с селедочкой? - уточнил Потоцкий.
- Легко! – пришел ему на помощь Раскаталин…
- Так вы хотите сказать, что этот контракт липа, а эти деньги, банальная взятка, чтобы донести до меня правду? – не мог поверить в наш рассказ гетман.
- Ну, если не хотите, то деньги можете и не брать – Раскаталин и сам чувствовал, что наш рассказ был слишком невероятным, чтобы в него поверить с первого раза. Но вот деньги…
- Да ладно, чего уж там! Принесли, так принесли, пригодятся, на дело беру – Потоцкий быстро спрятал банку в своем бюро.
- И что же вы предлагаете предпринять? – Потоцкий смешав водку с соком, сделал затяжной глоток.
- Нам необходимо оперативно собрать всю информацию об Электронном Правительстве и его премьере.
- Я уже давно подозреваю, что в нашей стране готовится конституционный переворот, но чтобы за всем этим стоял вампир?! – гетман устало откинулся в кресле.
- А что Великий князь, Жигимонт? – оживился Марат, рассматривая в окошко очертания замка.
- С тех пор, как он сдал анализы и узнал, что в его жилах течет кровь Гедиминовичей, она затмила его разум – гетман разом маханул остатки своего коктейля.
- Сейчас бы сюда Богдана Мастрюка – мечтательно вздохнул Гурский, вспомнив гениального хакера из Жашкова.
- Какого еще Богдана? – спросил Потоцкий, и нам пришлось вкратце посвятить его в некоторые детали той вселенской битвы, в отдельных фрагментах которой, мы имели честь принимать посильное участие.
- Хорошо, что вы мне это рассказали. А знаете ли вы господа, на чем я сделал свои первые деньги, еще до провозглашения ЦЕРБ? – подмигнул Кристинке гетман.
- Любопытно… – нечаянно обронил Марат таким тоном, что вздумай сейчас гетман дать задний ход, у него ничего бы не вышло.
- Я, господа был хакером! И если бы мне не навязали участие в политике, взламывал бы до сих пор пароли, коды, биржи, банки и прочую чепуху – просветлел ликом Ксаверий Павлович.
Перед нами совершенно неожиданно открывалась новая грань этого, удивительного деятеля.
- Отлично! Я так понимаю, что мы можем приступать к дальнейшим действиям? – Раскаталин уже нашел на столе гетмана чистый лист бумаги. И я знал, что вскоре мы увидим на нем наметки стратегического плана действий, а пока нам необходимо было выяснить некоторые детали.
В течение последующего часа Кристина несколько раз приносила нам чай, кофе с бутербродами, началась первая фаза нашей борьбы. Ксаверий Павлович достаточно быстро пришел в себя, то есть вспомнил свое бывшее ремесло.
- Помнят руки! – восхищенно воскликнул Гурский, глядя, как пальчики Потоцкого шустрят по клавиатуре.
Не более двадцати минут затратил гетман на взлом базы министерства труда и социальной защиты населения. Ровно столько ему пришлось потратить на базу министерства образования и здравоохранения. Но это были дохленькие базы с откровенно слабой, с точки зрения Потоцкого, степенью защиты, которые в систему ЭП входили лишь номинально.
База министерства обороны с первого раза не поддалась, и Ксаверий Павлович отложил ее на другой раз. Зато за час он вскрыл базы министерства транспорта и связи. А это было уже очень серьезно и вселяло в наши сердца оптимизм.
Поработав еще часок, мы притомились, хотя сами ничего не делали. Мы переживали, а это изматывало почти также, как и сама работа. Если не больше. Гетман также устал и осоловевшими глазами посмотрел в окно.
- Господа, а не съездить ли нам на рыбалку? – оживился Потоцкий.
«На рыбалку?!» – не веря своему счастью, прошептали  одновременно Марат Казимирович с Сергеем Васильевичем.
Мы с Гурским на рыбалку не собирались, но делать было нечего, и после того как Кристинка собрала добрую торбочку и вызвала личную карету гетмана, подчинились большинству.
Удивительно, но точно также как и у нас в РБ в ЦЕРБ существовало водохранилище. На родине, я изредка проезжал мимо него, но в моей памяти не были зафиксированы некоторые детали, однако в целом оно выглядело вполне идентично нашему. И тут было совсем неплохо, буквально через полчаса карета Потоцкого, очень комфортабельное транспортное средство доставила нас на берег, где покачивалась на волнах белоснежная шхуна.
- Оставьте, Сергей Васильевич, пустое – гетман махнул рукой, глядя, как Раскаталин уже залез на мачту и примерился к парусу.
- Не понял? – Казимирович, прикрываясь ладонью от лучей заходящего солнца, взглядом бывалого рыбака хищно всматривался вдаль.
- Слуги прикармливают рыбу прямо у борта, не будем терять времени – гетман указал им взглядом на спиннинги, расставленные у бортов. И уже через минуту засвистели снасти…
Когда на берег опустились сумерки, мы запекали на углях пойманных судачков. Потоцкий нырнув в каюту, с гордостью вынес оттуда двухлитровую бутыль самогонки.
- Моя, фирменная! – улыбнулся Ксаверий Павлович.
- Гетман, Вы гоните самогон? – чуть было не подавился рыбьей косточкой Гурский.
- Гоню, Андрей Дмитриевич, еще как гоню! В молодости я был амбициозным человеком. Кроме хакерства меня с юных лет интересовал процесс перегонки, и я мечтал сказать миру что-то новое в этом деле. Сказать нового не получилось, зато попутно я изобрел биогазовую установку, положившую начало моему легальному бизнесу – удивил нас Потоцкий.
 Пикник получился на славу, мы душевно проводили время, пока за Кристинкой на фурманке не заехала мама. Пора было собираться. Но вопрос, куда?
Гетман и слышать не хотел, чтобы мы искали для себя отель. Было решено, что жить мы будем в его резиденции, а с самого утра переоборудуем конференц-зал в штаб борьбы с мировым злом.
В целом идея была неплохая, и карета гетмана покатила по мостовой. Редкие прохожие снимали шляпы, приветствуя магната…

Часть 2. Гарон-Хулюкевич

Глава 1. Рык министра

- Что уставились, сволочи? – Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич свирепо смотрел на системные блоки своего электронного правительства, сидя в золотом кресле посреди огромного и мрачного зала.
На длинном и овальном столе в полном молчании стояли восемнадцать черных корпусов суперкомпьютеров. Только слабый шелест вентиляторов говорил вампиру о том, что они сейчас не спят, а собираются внимать ему самым внимательным образом. Под рукой премьера лежала длинная плеть, из прочного синтетического материала.
Это и были «руководители» его электронных министерств и ведомств.
Премьер министр бесился из-за того, что эта груда железа и электроники за последние полгода ни на шаг не приблизила его к абсолютной власти. Камнем преткновения были те самые шляхетские вольности, которые он проморгал на старте своей борьбы. Анализатор электронного министерства торговли констатировал, что рынок теневой наличной валюты превышал национальный доход в два, а по неофициальным данным, в пять раз. На территории страны вовсю ходили не только киевские гривны, но и такие диковинные денежные знаки как германские дирхемы и французские динары. Не говоря уже о польском злотом и русско-китайском рублюане.
Но хуже всего было то, что никак не хотела расти собираемость человеческой энергии, и это уже по его, вампирской части. Здесь электронное правительство помогало ему лишь косвенно, тут главным был человеческий фактор. И это фактор никак не хотел давать прирост.
Он давно уже заметил, что его карьерный рост как-то слабо связан с размером дозы человеческой энергии, которую он может высосать из своих подчиненных. На миг ему даже показалось, что в те далекие времена, когда он был простым солистом балетной труппы, у него получалось гораздо лучше. Ничего не подозревающие партнеры и партнерши слепо отдавали энергию…
Электронным президентом он никогда не был, но эта идея настолько завладела его умом и сердцем, что остановиться было уже невозможно. А внутренний голос говорил, что он на правильном пути и это детище способно будет дать ему такие возможности, о которых и не мечтали его коллеги по вампирскому цеху. Кроме того, ему очень хотелось утереть нос Темнорезову, а особенно выскочке Худайбергенову.
Достав из ящика стола закупоренную пробирку, Демьян Францевич вывинтил пробку и быстро приложился к ее содержимому. Утолив, одному ему известный голод, премьер пришел, наконец, в работоспособное состояние и нажал на клавишу селектора. Совещание началось…
- Группа «Дрейф» уничтожена в полном составе, «Охотница» успешно заблокирована в клонированном измерении – коротко, по-военному доложил системный блок №1, министр внутренних дел.
- Вероятность полного уничтожения группы? – рявкнул премьер.
- Девяносто девять процентов! – отрапортовал силовик.
- Почему не сто? – хлестанул плетью Демьян Францевич по стальному корпусу системного блока №1.
- Это допустимые параметры – жалобно залебезил министр внутренних дел.
- Надеюсь, мне не надо напоминать о том, что тебя ожидает, если сработает хотя бы один процент из ста? - премьер взял себя в руки. Ведь девяносто девять процентов объективно были все-таки неплохим результатом.
- Все будет в порядке шеф, ситуация под моим личным контролем – приободрился министр внутренних дел.
- Что там у нас с парадом? – не обращая внимания на бахвальство министра, обратился Демьян Францевич к системным блокам №2 и №3. Министру обороны ЦЕРБ и председателю КГБ, соответственно.
- Подкоп под трибуну завершен, все работы выполнены в режиме строжайшей секретности – бодро отрапортовал кэгэбэшник.
- Жлобинская бригада зомбирована на все сто процентов, не подведут – отчитался министр обороны.
- Лады! Хоть какие-то хорошие новости на сегодня – Гарон-Хулюкевич довольно потер руки и еще разок приложился к пробирке.
«Ширится недовольство народных масс! Трудящиеся ЦЕРБ повсеместно обличают чванство зарвавшейся шляхты!» – нарушая регламент, без разрешения заговорил системный блок №6, министр информации ЦЕРБ, любимчик премьера. 
- А конкретно? Есть стычки, жертвы, случаи насилия? – удивленно поднял бровь Демьян Францевич.
- Пока нет, но все к тому идет – не растерялся министр информации.
- Хватит болтать, работать надо! – прервал министра Гарон-Хулюкевич.
- Нам бы в текущем квартале подкинуть хотя бы немного средств – одновременно вякнули министр образования и министр здравоохранения.
- Не сейчас, пацаны! Вот победим, тогда и погуляем! – оживился системный блок №4, министр финансов.
«Правильно!» - премьер отключил селектор, опасаясь, что сейчас некстати проснется министр культуры и все попрошайки, как по команде, дружно встанут в очередь с протянутой рукой. А денег в стране давно не было, даже электронных…
*
После вчерашней рыбалки нам великолепно спалось в шикарных апартаментах гетманской резиденции. Я проснулся раньше всех, но вставать не хотелось, и я делал вид, что еще крепко сплю.
Кристинка уже второй раз осторожно просовывала свой носик в наши пределы.
 - Хватить дрыхнуть! Отечество в опасности! – распахнулась дверь, и на пороге собственной персоной появился Ксаверий Потоцкий.
Гетман, оказывается, встал рано утром и для разминки уже успел взломать парочку министерских баз.
Мы сидели за большим круглым столом и завтракали. Вокруг нас незаметно порхали две официантки. Все-таки неплохо гостить у магната!
- Андрей Дмитриевич! Вы забыли вчера в приемной свой мобильный телефон. Так Вам целое утро названивал какой-то паромщик из Пинска – Кристинка пододвинула в его сторону аппарат.
- Может быть, буксирщик? – уточнил Марат Казимирович.
- Точно, буксирщик Тарас! – просияла и слегка покраснела Кристина.
- Так вы говорите, что за месяц ваша команда заработала более восьми миллионов гривен чистой прибыли? И все это только в одном Пинске? – вернулся к вчерашней теме гетман.
- Так точно! Если бы не мешала таможня, то можно было бы и утроить результат – Сергей Васильевич отставил в сторону столовое серебро и приступил к десерту, потягивая горячий шоколад из большой кружки саксонского фарфора.
- Если только скину это правительство, то займемся парни контрабандой на самом высоком уровне! Гадом буду – гетман Потоцкий расхаживал вдоль окон своего шикарного кабинета.
- Не вопрос, Ксаверий Павлович! У нас уже и люди верные есть – мгновенно отреагировал Марат Казимирович. Бывший особист, но как я убедился, настоящий контрабандист в душе.
- Нет, любезный Марат Казимирович! Лично Вам я прочу пост председателя КПБ – Потоцкий повернулся к Пинько, и у меня возникло подозрение, а спал ли сегодня гетман.
- Коммунистической партии Беларуси? – изумился Марат.
- Комитета Поливекторной Безопасности! – в свою очередь удивился Ксаверий Павлович.
Мы с уважением посмотрели на нашего Казимировича, сделавшего фантастический рывок в здешней карьере. Шутка ли! Почитай придворный.
- А Вас, Северин Альгердович с Андреем Дмитриевичем, я попросил бы в будущем заняться въездным туризмом. Очень прибыльное дело, между прочим – обратился к нам гетман.
- А мне гетман, как я полагаю, Вы доверите контрабанду? – оживился Раскаталин.
- Что Вы! Вам, Сергей Васильевич, по плечу возглавлять нашу большую науку, которая за последние годы пришла в упадок. А контрабандой я займусь сам, лично! Буксирщик Тарас, надежный человек? – теперь я уже не сомневался, что Гетман сегодня ночью не спал вовсе, а готовил кадровые перестановки в новой, полностью очищенной от электронного правительства стране.
- Надежней не бывает! – заверил Потоцкого Гурский.
Кристинка сидела с нами за одним столом и все подробно стенографировала, из чего я сделал вывод, что это был вполне официальный завтрак с протоколом.
Обсудить новые назначения и поздравить друг друга с повышением общественного статуса мы не успели. На мобильный аппарат гетмана пришло сообщение, и явно повеселевший Потоцкий пригласил нас следовать за собой.
Сдвинув стеллаж, гетман открыл потайную дверь, и мы оказались в просторной комнате, напичканной компьютерной техникой.
- Юношеская страстишка! Ничего не могу с собой поделать – виновато улыбнулся Потоцкий.
Я никогда еще не видел такой плотности компьютерной техники на один квадратный метр. Гетман подвел нас к экрану самого большого монитора и запустил какой-то аудио-файл.
Мне сначала показалось, что некто бредит наяву. Со второго раза я понял, один из участников это и есть Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич.
- Я запустил одну хитрую программку и вот перед вами практически свежая запись вчерашнего селекторного совещания электронного правительства – Потоцкий довольно потирал руки.
- Ликвидированная группа «Дрейф», надо полагать, и есть мы? – воскликнул Гурский.
- Не волнуйся, Андрюха! У нас был шанс, величиной в один процент, и мы, судя по всему, им умело воспользовались! – я думал о другом: «Зачем Хулюкевичу понадобилось копать под трибуной»?
- Ксаверий Павлович, а не сможем ли мы посмотреть видеозапись репетиции партизан к параду, посвященному очередному Дню Независимости? – опередил меня без пяти минут Председатель КПБ ЦЕРБ Марат Казимирович Пинько.
- Я так полагаю, что Вас интересует именно группа жлобинских? – улыбнулся Потоцкий.
- Совершенно верно! – Марат входил в привычную для него стихию.
Никогда не думал, что парад партизан может быть таким интересным. Жаль, но у нас в РБ и в помине такого не было. Каждый партизанский край придумывал сценарий, сюжет которого разворачивался прямо перед трибуной, на которой должны были стоять вместе с Великим князем Литовским Жигимонтом, гетман Ксаверий Потоцкий, канцлер Людвиг Ломако и Премьер министр электронного правительства, Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич.
Вскоре перед нашим взором проплыла гигантская подвода пинских партизан, на площадке которой был весьма искусно произведен фрагмент участка магистрали «Восток-Запад» в масштабе один к двадцати. При приближении к мосту макета скорого поезда, легонько шелохнулся куст, под которым в полном камуфляже лежал наш знакомый, командир по имени Михась. Как только голова поезда миновала середину моста, он крутанул рукояткой какой-то адской машинки, прогремел взрыв и состав рухнул вниз. Впечатляло! Хотя я не понял, почему Михась пустил под откос пассажирский поезд…
Каждый партизанский край демонстрировал свою удаль. Мы с нетерпением ожидали появления жлобинских. Наконец, диктор сделал объявление, и мы прилипли к экрану.
Десять тяжеловозов тянули огромную подводу, на которой был насыпан макет огромного холма. Никаких кустов и деревьев, просто поросший травой холмик. Из задних рядов, один из партизан, переодетый в штатский костюм, запускает радиоуправляемую модель небольшого самолета. Который долго кружит над холмом, очевидно имитируя коварный разведывательный полет. Внезапно верхушка холма сама съезжает в сторону и из его недр появляется партизан с портативным ракетным комплексом на правом плече. Бах! И нет самолета.
- Остальной видеоряд можно даже и не досматривать, все понятно – Казимирович откинулся на спинку кресла.
- Что понятно? – удивился Потоцкий.
- По аналогичному сценарию, в 1981 году, во время военного парада, убрали египетского президента Анвара ас-Садата – после этих слов Марата гетман побледнел.
- А подкоп? Зачем они сделали подкоп? – вспомнил Гурский аудио запись с селекторного совещания.
- А чтобы господин Хулюкевич вовремя смылся с линии огня – невозмутимо ответил Казимирович.
- В таком случае у меня есть план, господа! – нарушил затянувшуюся паузу гетман Потоцкий.

Глава 2. Тайна Александровского сквера

- Брось лопату Пестила, они все равно нас убьют! – Лисица сплюнул в ров, который они, как проклятые копали уже целый месяц.
- Наши боги должны защитить нас, Лисица! – Пестила оперся на свою деревянную лопату и вытирал со лба крупные капли пота.
- Ваши боги? Они вас защитят, обязательно! – перед ними, словно из-под земли вырос ненавистный Казлейка, помощник местного жреца Нежилы. Этот Казлейка распоряжался всеми работами по возведению нового святилища Перуна на высоком холме, с которого открывался красивый вид на небольшое городище, расположенное в месте слияния двух рек.
В другое время за такие слова Лисица перегрыз бы ему горло, но семеро лучников внимательно следили за каждым движением пленных, и Лисица ограничился злобным взглядом на этого заморыша.
«Что он знает о настоящих и древних богах, это жалкое земноводное!» - еще раз сплюнул в ров Лисица.
- Эй, Лис, полегче! - из канавы выглянула рыжая голова Рукли, который вместе с Корбутом, а также с двумя местными  селянами, ставили толстые дубовые откосы, укрепляя будущее подземелье.
- Рукля, а где Круглец? – Пестила вспомнил, что их деревенский ведун мог не только читать грядущее, но и сглазить кого угодно. А глядя на ухмыляющуюся рожу Казлейки, сейчас был как раз тот самый случай.
- Он с тутэйшими пошел за смолой – Рукля вылез было наверх, собираясь немного передохнуть.
- Эй, пес! Иди, работай! – один из охранников грубо столкнул щуплого Руклю обратно в ров.
- А вы чего раскрыли рты? – Казлейка сделал лучникам еле заметное движение рукой.
Лисица нехотя взялся за лопату…
За их работой по устройству подземной части святилища уже который день пристально наблюдали два готских вождя, из числа бежавших от гнева Атиллы. Пробравшись через непроходимые болота, готы искали приют среди местных правителей. Этих, потрепанных судьбой пришельцев, и приютил, добрый жрец Нежила, разрешив поселиться их людям на свободных землях, не взяв с них ни золота, ни серебра. Тронутые его участием, в знак дружбы эти благородные витязи и подарили жрецу нескольких селян, из числа ранее нанятых ими проводников.
- Не иначе, как сговорились с Нежилой, что-то тут спрятать - Лисица с ненавистью посмотрел на готов, рассчитавшихся за их доброту вероломством.   
- Это точно! – согласился с ним Пестила.
- Разговорчики! – словно призрак вырос перед ними Казлейка.
Прошел еще один месяц…
- А неплохо получилось! – Круглец, щурясь от яркого солнца, созерцал рукотворный холмик, на который ему удалось пересадить молоденький дуб и огородить это сакральное место тремя рядами добротного плетня. За плетнем уже важно бродил местный жрец Нежила, выполняя стародавний ритуал освящения вновь приобретенного места.
Никогда в жизни, он Круглец, не делал таких мудреных подземных переходов, из которых можно было выходить на все четыре стороны, а самый длинный ход он протянул до самой реки. Особенно хорошо получился тайник, куда он лично замуровал принесенный готами бочонок из синего стекла.   
- Что ты болтаешь, юродивый! – Лисица знал, что их убьют, а когда вчера вечером они засыпали сверху песком потолки подземелий и накрыли всю площадь дерном, сомнений не осталось даже у весельчака Рукли…
«Круглец спятил! Восхищаться творением рук своих, когда мы все уже стоим привязанными к ритуальному столбу» - Лисица хмуро разглядывал местных дев, которые с песнями укладывали у их ног большие вязанки  хвороста.
- Корбут, Пестила, а вы что молчите? – Рукля задергался в путах, пытаясь освободиться.
- Это конец! Веди себя достойно наших предков! – Пестила откинув голову, смотрел на серебристые облака, раскинувшие свои перья в высоком небе.
- Мы бы их тоже убили! – подал голос Корбут, когда Казлейка с торжественным видом поджигал хворост у их ног.
И тут разверзлись небеса, и ударил по ушам могучий голос Круглеца: «Недолго стоять тут вашему святилищу!»
Привязанные к столбу земляки переглянулись между собой, никогда они не слышали от ведуна такого раскатистого рыка.
 «А на месте капища возведут потомки отхожее место!» – добавил Круглец еще более страшное пророчество.
После этого даже флегматичный Корбут, поежился от страха.
- Да знаю, я, знаю! – тихо пробормотал Казлейка, чтобы не услышал его жрец Нежила, разрезая путы на руках пленников.
- Ты что, Казлейка, спятил? – Лисица разминал затекшие запястья.
- Нет, проклятия испугался! – помощник жреца по очереди освобождал всех товарищей по несчастью.
- Что страшно стало? - Рукля сквозь дым снисходительно посмотрел на жалкого и потерявшего авторитет Казлейку.
- Да шучу, я! Земляки мы с вами, парни. А земляки должны всегда помогать друг другу. Не так ли? – помощник жреца посмотрел в сторону старого и полуслепого Нежилы, который, не обращая внимания на разгорающийся костер, продолжал камлание за плетнем.
- Хорошо еще, что охрана ушла и прихватила с собой готов - отметил Рукля. По дороге, ведущей к городищу, вереницей двигалась цепочка воинов, а замыкали ее два готских вождя, озабоченно оглядывающихся на дымок костра.
- А девки-то нас не заложат? – спросил молчун Корбут, разглядывая двух юных жриц в белых льняных платьях до пят с венками из листьев на светлых головках, обслуживающих сегодняшнее мероприятие.
- Могут! Забирайте их с собой или убейте – дал дельный совет Казлейка.
- Эти девки пойдут с нами, обменяем их по дороге на еду – принял решение практичный Корбут.
Лисица посмотрел далеко на полдень, где в семи днях ходу за непроходимыми чащами и болотами его оплакивала самая прекрасная из всех дев на свете, по имени Ряпуня.
- Круглец, а заклятие сможешь снять? – на всякий случай спросил Казлейка, зная, что такими вещами, как правило, не разбрасываются.
- Нет, это невозможно. Но я дам тебе заветное слово. Через месяц, на полную луну, попробуешь с его помощью сдвинуть заклятие на века вперед – ведун понимал, что они обязаны Казлейке жизнью, но существуют определенные правила, которые не он, Круглец, придумал.
- Ну и на том спасибо! Бегите вниз по просеке* до самой реки. Вдоль нее идти не стоит, она сильно петляет, и вас точно поймают. Вброд, вплавь, авось и доберетесь - Казлейка с тревогой посмотрел в сторону нового святилища, где жрец Нежила уже заканчивал свой ритуал…
*
- Ты хоть знаешь, зачем наш фюрер напал на Россию? – фельдфебель Густав Янецке смерил шарфюрера СС Карла Нойтеля снисходительным взглядом.
В другое время за такой вопрос Карл отвесил бы любому оплеуху, и это по самой малой мере. Но Густав был его двоюродным братом и сейчас они мирно пили пиво в полуразрушенном войной Минске.
- Мы должны управлять этим миром! – с пафосом изрек захмелевший Карл, не подозревая подвоха.
- Я тебе по секрету скажу, что мы могли бы этого и не делать – Густав приложил палец к губам.
- А кто бы спас мир от красной чумы? – шарфюрер был в ужасе от откровений фельдфебеля.
- Для этого нам нужен всего лишь Грааль и зря фюрер пошел на Сталинград, угробив там отборные части вермахта. Не было там никакого Грааля! – Густав Янецке пронзительно посмотрел на своего родственника.
- Ты хочешь сказать, что разбираешься в этих вопросах лучше самого фюрера и рейсхминистра? – Карл Нойтель чуть было не поперхнулся пивом, и даже пролил его часть на свои брюки.
- Да, дорогой мой брат! Грааль здесь, в Минске. Можно было вполне обойтись и без зимней кампании прошлого года – Густав с опаской посмотрел по сторонам, не подслушивает ли его кто-нибудь из обсуживающего персонала. Тем более что одна из официанток, которую он видел тут впервые, явно навострила ушки. А после убийства гауляйтера надо было соблюдать осторожность.
«А не сообщить ли мне завтра об этом разговоре своему начальству или забежать в местное отделение гестапо?» – Карл Нойтель был в смятении.
- Ты думаешь, дорогой братец, что я сошел с ума? – Янецке словно прочитал его мысли и заказал еще по кружке пива.
- Да, я именно так и думаю, Густав! – Нойтель задумчиво посмотрел на шикарный портрет фюрера, украшавший плохо выкрашенную стену забегаловки.
- Так вот, слушай. Вчера я командовал конвоем в гетто, и там познакомился с одним старым евреем. Он из наших! – фельдфебель прикурил сигаретку.
- Из наших?!  – Нойтель не сдержался и снова выплеснул на себя часть содержимого кружки.
- Генрих служил унтером еще у Кайзера – Густав понял, что с братом надо быть осторожнее. 
- Ты все-таки выбирай выражения, Густав! И что дальше? -  шарфюрер вытирал свой мундир, но имея феноменальную интуицию, был уже заинтригован. Дело вполне могло иметь и золотой оттенок. А ветераны первой мировой из евреев, действительно, время от времени, появлялись в минском гетто. И Карл Нойтель был об этом прекрасно осведомлен.
- В восемнадцатом году их часть квартировала в Минске и однажды они с товарищем попали на гауптвахту – Густав достал дорогой золотой портсигар, угощая брата сигареткой.
- Какое отношение гауптвахта имеет к делу? – спросил Карл, не сводя глаз с дорогого и красивого изделия. «А братец-то молодец, времени даром не теряет!» - шарфюрер затянулся трофейной французской сигареткой.
- Прямое! Однажды Генрих заблудился в Александровском сквере – отрезал Густав.
- Заблудился в сквере? Но это невозможно! – Густав опять чуть было не поперхнулся пивом.
- Тем не менее, забежав с товарищем в туалет, он вышел оттуда только через две недели, хотя по часам Генриха, прошло не более пяти минут. Кстати, его друг исчез бесследно – Густав Янецке достал из сапога какой-то пакет.
- Сказки! – бросил шарфюрер.
- Может и сказки, а может, и нет! – фельдфебель с опаской покосился в сторону рыжей официантки, которая уж слишком старательно протирала соседний столик.
- Это все? – разочаровано спросил Нойтель.
- Десять суток сидел Генрих на гауптвахте и пытался хоть что-то припомнить. Но ничего, кроме того, что он целыми сутками бродил по подземелью в поисках друга и встречи там тени таинственного старца, передавшей ему свиток, он так и не осилил – Густав решил заказать еще и по рюмке шнапса.
- Это все? А причем же здесь Грааль? – к ужасу брата, Карл слишком громко расхохотался.
- Может быть, это и не совсем Грааль, но мне кажется, что это гораздо круче - и Густав развернул сверток.
- Что это? – изумился шарфюрер Карл Нойтель, разглядывая фрагмент очень древней и явно топографической карты с пометками, сделанными рунами.
 - Вот эта извилистая линия, река Свислочь, а вот этот холм, как раз и находится на том самом месте, где сейчас   раскинулся сквер – Густава уже начинала бесить близость рыжей официантки, решившей вдруг протереть пол возле их столика.
- Послушайте, пани, или как вас там, «товарищ»! Не могли бы вы предоставить нам с братом возможность спокойно допить наше пиво? – Карл уловил беспокойство Густава, и как можно вежливее отогнал официантку. Все-таки поздний вечер, а вдруг она из партизан? Только не хватало на свою задницу  ночных приключений.
- И что нам говорят руны? – шарфюрер Нойтель, как и всякий эсэсовец, кое-что в них соображал. Но эти руны были странные, весьма архаичные и молчали.
- Я связался с Гумбольдтом в Берлине, вот перевод этого текста, сделанный стариком – фельдфебель передал брату свою записную книжку.
«Тут вся сила амалов»* – начал читать вслух Карл.
- Ну как? – Густав расстегнул китель и блаженно затянулся сигареткой.
- Это просто фантастика! – промычал Карл Нойтель, дочитав продолжение перевода: «Нежила, бережет этот дар».
- Ну и что будем делать? Побежим к твоим, или сразу, в гестапо? – прищурился фельдфебель.
- Может, сами раскопаем? А доложить начальству всегда успеем – Нойтель с удовлетворением отметил, что слишком назойливая официантка, наконец, оставила их в покое. 
- Годится! Завтра и начнем. Но надо хоть чем-то помочь старому кайзеровскому офицеру -  Густав залпом осушил рюмку со шнапсом. 
- Что он хочет? – насторожился шарфюрер.
- Как что? Жизнь! – фельдфебель Густав Янецке встал из-за стола и застегнул свой китель на все пуговицы.
- Это можно. Попробуем его в воскресенье перебросить к партизанам. Есть у меня человечек – успокоился шарфюрер, так как делить наследие амалов он уже не собирался ни с кем.
- Ну и отлично! – Янецке положил на стол несколько оккупационных марок, и они вышли на свежий воздух, где под фонарем, цедящим жиденький свет, стоял новенький «БМВ» Нойтеля.
- Я на мотоцикле, могу тебя, и подбросить – фарфюрер с любовью погладил бензобак своего стального коня.
- Спасибо Карл – кратко поблагодарил его Густав, у которого после сегодняшней выпивки не было абсолютно никакого желания пешком добираться до Лошицы, где он снимал комнату.
Боковым зрением фельдфебель отметил таинственное  движение слева и сделал знак брату. 
 - Так, господа! А комендантский час вас не касается? – обратился шарфюрер к двум крепким парням в кепках, выходящих из близлежащей подворотни, и еле заметным движением расстегнул кобуру. 
- Не надо, господин офицер! Угостите нас сигареткой, и мы сразу же пойдем домой – лукаво улыбнулся мужичок…

Примечания к главе:
* совр. Красноармейская улица
** готское племя амалов

Глава 3. Канцлер и Великий князь Жигимонт

- К вам пожаловал канцлер, Ксаверий Павлович! – в незакрытую стеллажом потайную дверь в наш секретный зал заседаний из кабинета зашла Кристина.
- Зови – махнул рукой Потоцкий.
- Мы можем ему доверять? – тихо спросил гетмана Марат Казимирович, разглядывая посетителя в дверном проеме.
- На все сто! – за гетмана ответил высокий и худой мужчина лет сорока, сорока пяти в дорогом льняном костюме черного цвета. И только самый краешек воротника светлой рубахи, украшенного изысканной национальной вышивкой, добавлял его облику демократичную и неофициальную нотку.
- Разрешите Вам представить господа! Наш канцлер, Людвиг Константинович Ломако – Потоцкий встал, чтобы лично поприветствовать канцлера, а затем он поименно представил ему и нас.
- Премного о вас наслышан, господа. Полагаю, что нужно продолжать беседу. Не волнуйтесь, Ксаверий Павлович вчера со мной уже имел предварительный разговор – Людвиг Константинович, уловив в наших взглядах настороженность, устраивался в одном из свободных кресел.
- Поскольку парад ко Дню Независимости будет проходить в Минске, на Октябрьской площади, и мы уже знаем тайные помыслы врага, то нам ничего не остается, чтобы взять этого гаврика с поличным. Причем, на месте преступления – продолжал Потоцкий, делясь своим планом.
- А можно более подробно? – спросил Марат, который не узрел пока в этом плане руководства к действию.
- Извольте! Мы сделаем подкоп и для себя. Как только господин Гарон-Хулюкевич сиганет в свой провал, мы сразу же прыгнем в свой. Пускай ракета разносит пустую трибуну, а поймать и разоблачить негодяя, будет уже делом техники. Все просто – в общих чертах план гетмана был прост и весьма недурен.
- Нам надо знать, куда ведет подкоп Хулюкевича! – Марат сосредоточенно рассматривал на экране монитора гетмана планировку Александровского сквера в Минске и энтузиазма Потоцкого пока не разделял.
- Я пока рассматриваю два варианта. Первый, это тоннель бывшего метрополитена. Второй, это здание театра – гетман переключил изображение на большой проекционный экран.
- Логично! Но я бы не исключал и здание Дома офицеров. Тут тоже легко затеряться – Марат оторвал взгляд от кружка известного фонтана, пытаясь не упустить из вида ни одну деталь планировки сквера, на первый взгляд, пускай даже самую незначительную.
- А я знаю, куда ведет тоннель от трибуны! - просиял Андрей Дмитриевич.
Все дружно повернули головы в сторону Гурского.
- Вы знаете общественный туалет в Александровском сквере возле театра? – спросил Андрей.
- Разумеется! – первым отреагировал гетман Потоцкий, очевидно не раз там бывавший.
- Александр Витальевич с Давидом однажды взяли подряд и делали в этом туалете ремонт. Саша, случайно отвинтив унитаз в служебной комнате, провалился в глубокий колодец. И это была вовсе не канализация – Гурский ликовал, но теперь и я вспомнил эту удивительную историю, рассказанную нам самим Большаковым на одном из дней рождения Андрея Дмитриевича. Но тогда все дружно посмеялись, посчитав его рассказ стопроцентной выдумкой.
- Андрей Дмитриевич, а можно более подробно? - на канцлера почему-то эта история подействовала странным образом, и он повернулся к Гурскому. 
- Подробно? Да и я всего не помню… Кажется, Александр Витальевич упал на дно колодца, которое было абсолютно сухим. Сделав пару шагов, он очутился в темном тоннеле, на стенах которого вместо привычных электрических лампочек, были закреплены факелы, которые тускло освещали старую кирпичную кладку. Если верить его словам, он тогда прошел весь тоннель, который оказался не таким уж и длинным, каким показался ему вначале. Но главное не это! – Гурский сделал паузу, а я поймал себя на мысли, что концовку той истории я уже не помнил. Зато заметил, как вытянулось шея гетмана, а Кристинка широко раскрыла глаза.
- Приподняв головой крышку люка, Александр Витальевич со страхом увидел себя и Давида с полным набором инструмента в руках, входящих в туалет двумя часами ранее.
- Портал! – ахнул гетман Потоцкий.
- Кто бы мог подумать? – удивился Людвиг Константинович.
- Вот именно! – подтвердил догадку гетмана Гурский.
- Все, хватит, пошли к Жигимонту – гетман от волнения с силой захлопнул крышку своего ноутбука и пулей устремился на выход.
Мы с трудом поспевали за шустрым гетманом, у которого проснулась жажда деятельности. Даже канцлер Ломако, невзирая на его солидное положение, передвигался по длинным коридорам гетманского дворца как заправский скороход.
При выходе вышла заминка, магнаты заспорили, на какой карете поедем в замок. Спор решил Гурский, запрыгнув в карету канцлера.
*
Не каждому выпадает честь добиться аудиенции у Великого князя Литовского, а тут он сам, получив информацию от гетмана, несколько раз тому перезванивал, скоро ли мы прибудем ко двору. Нервничал видать владыка. Это и понятно! Занервничаешь тут, когда узнаешь, что тебя хотят убрать прямо на параде твои любезные подданные.
Мы шли по длинному, украшенному портретами залу. Идти было трудно, выданные привратником бархатные бахилы, скользили по натертому до блеска паркету. По левую сторону висели портреты Великих князей литовских, начиная с дедушки Миндовга, затем, самого Миндовга и далее, по порядку шли все Гедиминовичи. Портреты были в шикарных позолоченных рамах. У меня даже возникло впечатление, что это работы великих древних мастеров. По правую сторону висели портреты польских королей, некоторые из которых по совместительству, в тот или иной исторический период выполняли обязанности литовских князей. Очевидно, они плохо выполняли эти обязанности, так как их портреты больше походили на репродукции и были заключены в простые деревянные рамочки, которые можно было купить в любом универмаге. Исключение было сделано лишь для одного Стефана Батория, его портрет был в более или менее приличном окладе. Этим Великий князь, очевидно, хотел подчеркнуть безусловное превосходство наших князей перед всеми иными. Конец галереи венчали два огромных портрета самого Жигимонта, на одном из них был изображен славный рыцарь в доспехах, а на другом, интеллигентного вида мужчина средних лет в современном костюме, выгуливающий рыжего добермана.
Стражники-гвардейцы уже хотели перегородить нам дорогу, но, разглядев среди нас гетмана с канцлером, услужливо распахнули дверь в кабинет Великого князя.
Монарх, еще мгновение назад, нервно расхаживающий по большому кабинету, бросился нам на встречу.
- Филипп Мстиславович – по имени отчеству представлялся нам Великий князь, по очереди пожимая нам руки.
Когда процедура была закончена, всех нас пригласили за красивый овальный стол для переговоров. Князь жестом отослал прислугу, которая сервировала небольшой фуршет.
- Вот негодяй! Я имею в виду господина премьера. В тезисах я уже ознакомлен с возникшей проблемой. И что же мы в этой связи предпримем, господа? – Жигимонт обвел нас беспокойным взглядом…
- Как я понимаю, положиться в нашей стране не кого! – отчаянно воскликнул Великий князь, выслушав доклад гетмана Потоцкого, сдобренный нашими комментариями.
- Зря мы доверили Министерство обороны Электронному Правительству! А ведь я Вас предупреждал… – проворчал канцлер.
- Можно просто отменить парад – предложил Гурский.
- А что это даст? Только оттяжку по времени и лишние подозрения господина Хулюкевича – возразил Казимирович.
- Не привлечь ли на нашу сторону вашего контрабандиста, капитана Ричарда? – осенило Потоцкого.
- Да он же обижен на весь целый свет! – у канцлера дрогнула рука, и он чуть было не поперхнулся токайским вином из хрустального фужера.
- Министерства обороны я ему, конечно, не доверю. А вот командование пинским пограничным краем, вполне. В случае нашей победы, разумеется – Великий князь лениво привстал со своего места, потянувшись за огурчиком, так как прислугу он отослал. Ни к чему нам были лишние уши.
- Я согласен! – заявил гетман Потоцкий, залпом осушив бокал с кальвадосом.
- Выбор невелик, давайте рискнем. Не местных же лакеев да сокольничих привлекать к этой операции! – проявил здравомыслие и канцлер.
- Марат Казимирович, срочно звоните капитану Ричарду. Пусть возьмет несколько верных людей, и пулей мчит сюда, времени у нас нет! – Филипп Мстиславович был настроен решительно. Приятно было видеть монарха в деле, по-моему, зря на него наговаривал Потоцкий.
Казимирович моментально связался с Ричардом и теперь минут десять выслушивал исповедь капитана.
- Хватит давить обиду! Дело государственной важности! – Пинько заорал в трубку. Очевидно, на другом конце  пока не было понимания текущего момента.
- Дайте мне, пожалуйста, трубку, Марат Казимирович – не выдержал канцлер.
- Ричард Львович, это канцлер Ломако. Послушайте меня внимательно. Вы амнистированы, это раз! Вы восстановлены в вооруженных силах ЦЕРБ в чине майора, это два! Отечество в опасности, это три! Достаточно? Вот и отлично! Ждем Вас с командой завтра к вечеру. Успеете? Прекрасно! – похоже, Людвиг Константинович блестяще справился с упрямым и гордым капитаном.
- Есть небольшая проблема – я все-таки решил напомнить присутствующим о некоторых аспектах физиологии вампира.
- Слушаю Вас, Северин Альгердович! – у Великого князя постепенно улучшалось настроение. 
- Как всем известно, источник «вечной жизни» Хулюкевича хранится в укромном месте. Его мы просто так не обнаружим, нам понадобится хороший экстрасенс. Есть такой при дворе? – я чуть не упустил из вида, что борьба с Электронным Правительством эфемерна. Нам нужен лишь вампир, Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич.
- Не вопрос, есть у меня придворный маг и астролог. Только митрополиту ни слова! – Великий князь строго зыркнул на гетмана с канцлером. Те, молча, закивали головами.
Филипп Мстиславович два раза хлопнул в ладоши, распахнулась дверь, и на пороге появился каштелян.
- Разыщите Ариадну, господин Конецпольский. Это срочно! – обратился Великий князь к каштеляну.
 - Может по маленькой? – оживился гетман, радуясь, что процесс пошел.
- Можно! – откликнулся молчавший до сих пор, Гурский.
- Ты?! – чуть не подавился Потоцкий, когда в фиолетовой мантии и при полном наборе волшебных аксессуаров вошла… его секретарь Кристина. 
- Покажи им Ариаднушка, на что ты способна! – Филипп Мстиславович предвкушал зрелище, не обращая внимания на очумевшего гетмана.
Все это было так таинственно, что мы разом оторвались от импровизированного застолья.
«Ариаднушка», как у них магов водится, поставила прямо на стол полупрозрачный синий шар, достала какие-то коробочки, палочки и колоду карт «таро». Зажгла свечку и … давай показывать нам фокусы.
Мы переглянулись, у нас в РБ это бы не прокатило, но судя по взволнованным и восхищенным лицам местной элиты, они были очарованы. Хотя надо признать, Ариадна-Кристинка была весьма миленькой девушкой.
- Может быть Вам составить гороскоп? – обратилась ко мне Ариадна, заметив, что на меня ее выступление не произвело ровным счетом никакого впечатления.
- Спасибо, у меня уже есть – не совсем деликатно ответил я.
Кристина заметно расстроилась, магическим образом почувствовав, что желаемого эффекта ей достичь не удалось.
- Ариадна, в какой руке у меня конфетка? – весело спросил Гурский, пряча трюфель в левую руку.
Девушка закрыла глаза, положила руку на шар и на миг отключила сознание. После паузы она просияла: «В правой!»
- Правильно! – воскликнул Андрей Дмитриевич, незаметно перекладывая конфетку из левой руки, в правую.
Великий князь поаплодировал триумфу своего придворного мага.
- За неимением лучшего экстрасенса, придется брать эту Ариадну – обречено прошептал Марат Казимирович, чтобы его не услышали магнаты.
- Может, по случаю закатим бал? – Филипп Мстиславович был уже в прекрасном настроении.
- Валяй! – поддержал монарха гетман.
- Мне все равно – махнул рукой канцлер.
Делать было все равно нечего. Капитан Ричард с Тарасом должны быть в пути еще более суток…
Я с нескрываемым интересом наблюдал, как местные менестрели затаскивали в бальный зал груду усилителей, огромные колонки и прочие атрибуты концертной деятельности типичной рок-группы. 
- Терпеть не могу «фанеру», признаю только живую музыку! – виновато улыбнулся Жигимонт.
Я его понимал, тем более что Великий князь вполне мог себе это позволить.
Лица местных менестрелей мне показались подозрительно знакомыми. И я решил рискнуть: «Давно в ЦЕРБ ребята?»
Гитарист вздрогнул и испуганно обернулся, но я, приложив палец к губам, его быстро успокоил. 
- Парни, мы собираемся отсюда уходить. Если что, то давайте с нами – Казимирович также понял, что перед нами стояли реальные земляки из РБ, занесенные сюда невесть каким ветром.
- Нет, ребята, туда пока не тянет. Здесь мы придворные менестрели, а там? – пожал плечами парень с барабанными палочками в руках.
- Как хотите… – мы решили перед балом немного отдохнуть и подобрать наряды из коллекции самого великого князя, а менестрели начали репетицию.
- Не расслышал, о чем песня? – спросил Раскаталин, когда мы спускались по широкой дворцовой лестнице, а позади нас уже грохотала музыка.
- По-моему, о том, что в критической ситуации лучше всего прятаться в картофельной ботве – я на таком удалении с трудом различал отдельные звуки…

Глава 4. Прощай, столица

Вечеринка получилась отменная. От заката до рассвета. На бал собралась вся столичная элита, с которой мы имели честь за ночь перезнакомиться.
Утром в моем кармане обнаружилась куча визиток. Графы и графини, иностранные послы, промышленники и банкиры. Весь этот бомонд почему-то решил, что мы являемся особами, приближенными к монарху. И поэтому весь вечер, и всю ночь нам оказывались повышенные знаки внимания. А когда Гурский, нарушая все мыслимые нормы приличия, станцевал свой знаменитый танец, наша популярность достигла предела.
Спать мы легли в полдень, еле добравшись до резиденции гетмана, служившей нам временным пристанищем. 
Ближе к вечеру нас разбудил стук копыт во внутреннем дворе. Это приехал капитан Ричард, а вместе с ним его дочка, Евдокия и наш Тарас, лучший буксирщик в бассейне реки Припять. Судя по взмыленным верховым лошадям, они не теряли ни минуты.
- Это есть тот самый знаменитый буксирщик? – Кристинка невольно залюбовалась загорелым и обветренным Тарасом.
- Тот самый! – перед ней выросла Евдокия и одарила Кристину красноречивым взглядом. 
- А где Сергей Васильевич? – приветствовал всех капитан Ричард, не досчитавшись только Раскаталина.
- Ему не спалось, и он сразу после бала ушел на конюшню Жигимонта, переделывать дарованный нам дилижанс – я махнул в сторону конюшни, откуда раздавались звуки молота. Для конспирации, Сергей Васильевич решил замаскировать шикарный аппарат из парка самого Великого князя в более скромное транспортное средство.
Явился гетман Потоцкий и лично проводил прибывших гостей в апартаменты, чтобы они смогли привести себя в порядок перед аудиенцией с монархом. Порядок есть порядок.
А мы потянулись в сторону конюшни, где встретили и  канцлера. Людвиг Константинович привез нам подписанные Великим князем документы. Во-первых, дорожную карту, облегчавшую нам передвижение по территории всей ЦЕРБ на частном дилижансе. Во-вторых, предписание на выполнение ландшафтных работ на территории Александровского сквера города Минска. В-третьих, предписание на выполнение сантехнических работ в туалете вышеозначенного сквера. С такими бумагами, нам теперь и сам черт был не страшен. Кроме того, канцлер принес нам электронное устройство для поиска скрытых в земле полостей, замаскированное под обычную ручную газонокосилку.
- Неплохая экипировка! – Гурский совсем еще недавно восхищался видео комплексом и компьютером, переданных нам гетманом, но эта «косилочка» была просто шедевром. Даже Марат, знающий толк в подобных вещах, был ею очарован.   
Вскоре на фурманке подъехала Кристинкина мама, привезя большую коробку с домашними пирожками в дорогу. Почти одновременно с ней выехал из конюшни и Сергей Васильевич на выделенном нам транспорте.
«И это всего за пять часов?» - я был потрясен, разглядывая  переделанный шедевр необузданной роскоши, сотворенный некогда руками местных каретных дел мастеров.
Теперь перед нашим взором предстал обычный армейский дилижанс, которые были в ходу еще до военной реформы ЦЕРБ, и предназначались они, в основном, для младшего командного состава. На нем были полностью демонтированы абсолютно все позолоченные наружные элементы украшений, а корпус перекрашен в защитный цвет. Тяжелые бархатные шторы, расшитые бисером, уступили место легким льняным занавескам.
- Вы решили, что так будет безопаснее? – вылез из подъехавшей кареты Жигимонт.
- Лично меня бы удивил роскошный княжеский дилижанс, стоящий днями напролет около Александровского сквера – улыбнулся Марат Казимирович.
- Согласен! В мире таких было только два - этот и еще один, который я подарил одному из датских султанов – Жигимонт, не без сожаления погладил рукой позолоченный обод колеса, который Раскаталин старательно закрасил черной масляной краской.
Настала пора прощаться, вновь прибыли гетман с канцлером, а также и наши пинские друзья.
- Дорога дальняя. Может быть, все-таки возьмете с собой хотя бы одну стюардессу? – участливо вопрошал гетман.
- Спасибо за Вашу заботу, Ксаверий Павлович! Сами справимся, в один голос заявили Евдокия с Кристинкой.
Потоцкий погрозил своей секретарше пальцем. Он до сих пор не мог до конца понять, как так получилось, что она скрывала от него не только талант мага, но и тайную службу Великому князю.
- Не горюй, Ксаверий Павлович! Это была моя идея и наша общая с ней тайна – похлопал по гетманскому плечу Жигимонт.
Четверка крепких коней легко тронула наш дилижанс с места, и мы покатили почти что домой.
Переделка коснулась только внешнего облика этого удивительного транспортного средства, внутри просторный салон по-прежнему поражал своей роскошью.
Светло-бежевая кожаная обивка мягких кресел была выше всяких похвал. На двух верхних полках были застелены постели с великокняжескими вензелями на простынях. Восемь нижних мест легко трансформировались в ночное положение. Кроме того, в задней части дилижанса имелся роскошный санузел с душевой кабиной, а в передней, шикарный бар с видео.
Гидравлическая подвеска работала просто сказочно, мы со смехом вспоминали, как совсем еще недавно тряслись на деревянных лавках дилижанса третьего класса. Смеялись чуть не слез, пока Марат не изменился в лице.
- В чем дело, Казимирович? – испугался Гурский.
- Хорош план, нечего сказать! – похоже, Марат говорил сам с собой.
- Да в чем дело? – теперь уже занервничал и Раскаталин.
- Провалился Большаков в канализацию! А в какой стране это было, и где Давид взял подряд на ремонт туалета? Догадайтесь с трех раз – накручивал сам себя Казимирович.
Наш смех прекратился мгновенно. Как же мы раньше не догадались? Ведь это было в РБ или на худой конец в Минске «ZAD 752-XL», но только не в ЦЕРБ!
От волнения мы переместились к бару. Как нам сейчас не хватало стюардессы! От ярких наклеек кружилась голова, и мы не сразу сообразили, на чем остановить свой выбор. Капитан Ричард был пока не в курсе проблемы и уверенно выбрал аперитив. Любимый напиток пинских контрабандистов.
До Молодечно мы ехали в самых расстроенных чувствах. Но затем появился и лучик надежды. Сопоставив планировку улиц обоих Минсков, и найдя в них много схожих черт, мы стали надеяться на лучшее. То есть на то, что и в Минске ЦЕРБ есть такой же тоннель.
С этими мыслями, полными оптимизма, мы укладывались спать.
Кристинка, достав пачку глянцевых иностранных журналов, переместилась на одно из свободных верхних мест. Евдокия категорически отказалась от верхней полки, и ее с большим удовольствием занял уставший капитан Ричард. Мы же, достав из шкафчиков по шерстяному пледу с княжескими гербами, уютно расположились в откинутых мягких креслах. Легкое покачивание дилижанса успокаивало и убаюкивало.
Даже не верилось, что утром мы будем уже в Минске.
*
Ночь прошла спокойно, сквозь сон иногда улавливались звуки, доносившиеся с шумных станций, где менялись лошади и возбужденно галдели пассажиры третьих классов, разминая около своих дилижансов затекшие конечности. Точно также как и мы по дороге из Пинска в столицу.
Сон прервал малиновый звон маленького колокольчика и голос возницы: «Побудка, господа! Минск!»
Раскаталин уже не спал, и даже успел сходить побриться. Я приоткрыл занавеску и с интересом созерцал пустыри и редкие строения частного сектора, где в нашем Минске высились новостройки микрорайона «Красный бор». И только начиная от перекрестка с улицей Лещинского, я начал узнавать местность, а с перекрестка с улицей Петра Глебки, я уже и вовсе не находил отличий. Если хорошо знать хронологию строительства, то это давало хорошую зацепку на определение того самого момента, когда пути наших миров кардинально разошлись.
«Провинция!» – прошептала Кристинка, разглядывая редких прохожих на незнакомых ей минских улицах.
- Да они тут спят на ходу - подтвердил гладко выбритый и пахнущий дорогим одеколоном капитан Ричард.
- «Вечерний Харьков»? – спросила его Кристинка, узнав популярный среди вилейской шляхты мужской аромат.
- «Пирятин классик» - вежливо поправил ее капитан. Как главарь пинских контрабандистов, он имел возможность побаловать себя и более дорогим одеколоном.
- Куда едем? – спросил наш кучер, протягивая нам навигатор. 
Первым делом надо было проверить, куда исчезли наши друзья, выйдя покурить из дома Гурского три месяца назад. Их телефоны были заблокированы с того самого дня.
Поскольку Александр Витальевич обитал рядом, мы решили  сначала заехать к нему.
- Давай на второй Землемерный переулок – Гурский вернул навигатор кучеру.
Наш дилижанс с трудом протискивался по узким улочкам этой части города, а местные ушлые пацаны с удивлением разглядывали наш роскошный экипаж, норовя запрыгнуть на заднюю площадку, где у нас был приторочен багаж.
К счастью, в большом доме Большаковых горел свет. На  наш настойчивый стук из дома вышел хозяин с двустволкой в руках, однако, признав в нас приличных людей, ружьишко свое опустил и оказался весьма разговорчив.
Мы испытали настоящий шок, когда узнали, что этого совершенно незнакомого мужчину также зовут Александр Витальевич Большаков, и он даже показал нам свой паспорт.
Это было невероятно! К Давиду в Колодищи мы не поехали. Все было ясно, они опять где-то заплутали. 
Доехав до Хмелевского, Тарас отпустил возницу, они с Евдокией довольно быстро освоили это ремесло, и лишний человек нам был ни к чему. Пока молодежь старательно парковала дилижанс во дворе дома Гурского и разбирала багаж, мы проследовали в гостиную, чтобы наметить план действий на завтрашнее утро. Холодильник был пуст и нам очень кстати пришлись домашние пирожки, испеченные заботливой Кристинкиной мамой и несколько бутылок настоящего кальвадоса, презентованные лично канцлером…
Утром, припарковавшись недалеко от Александровского сквера, мы вышли на разведку. 
- Эх, где мои молодые годы?! Это же мое родное училище пограничных войск ЦЕРБ – с ностальгией посмотрел на здание капитан Ричард, в котором в нашем Минске размещалась резиденция Президента РБ.
- А окна-то кругом заклеены – показал на здание бывшего училища, а также на здания театра Янки Купалы и Дома офицеров Марат Казимирович.
«Готовятся к взрыву, сволочи!» - меня не на шутку пугало обилие заклеенных крест-накрест окон.
Выданные в канцелярии Великого князя бумаги сделали свое дело, и уже к девяти часам утра на дверях туалета в Александровском сквере висела наша табличка «Ремонт».
Оставив Тараса с капитанской дочкой стеречь дилижанс, припаркованный возле театра, мы открыли заветную дверь.
Марат, подключился к местной системе телевизионного наблюдения за Александровским сквером и уже копировал видеозапись, чтобы завтра заблокировать систему, заменив ее сегодняшней записью.
- Это не должно вызвать никаких подозрений - похвалил идею Потоцкого Марат Казимирович.
 Я был всецело с ним согласен, ведь наша первая идея подсунуть наблюдателям статичную, заранее записанную картинку сквера, могла вызвать подозрение не только у электронного кэгэбэшника.
Гурский тем временем, открутил в служебном помещении унитаз, и мы дружно устремились к месту легендарного провала Большакова.
- А какой комплекции был ваш Александр Витальевич? - удивилась Кристинка, пристально разглядывая стандартную канализационную трубу.
«Не то! Не мог Большаков сюда проскользнуть» – я даже не стал измерять диаметр трубы. Было ясно другое, есть в ЦЕРБ отличия, которые и надо было отыскать. 
Словно читая мои мысли, Раскаталин, достав из сумки с инструментами стетоскоп и нацепив наушники, принялся деловито и методично простукивать полы всех помещений деревянным молоточком. Потратив более часа и исследовав почти каждый квадратный сантиметр, Сергей Васильевич беспомощно развел руками.
Мы с Гурским прошлись еще раз по небольшому периметру строения, заглянув буквально во все закутки, и остановились как вкопанные перед висевшим на стене зеркалом. Интуиция подсказывала, что здесь не все чисто.
- Кристинка, иди-ка сюда, золотце ты наше – я поманил нашего штатного экстрасенса к зеркалу.
Девушка мигом соскочила с подоконника, на котором безучастно сидела до сих пор и стала осторожно приближаться к стене, на которой и висел этот странный предмет, вызвавший у нас чувство тревоги.
- Там ничего нет! За этим зеркалом пустота – уверенно заявила Кристинка, сделав руками несколько замысловатых пассов.
Я осторожно снял со стены зеркало, а Андрей Дмитриевич, вооружившись стетоскопом начал простукивать кафель.
- Есть! – воскликнул Гурский, обводя карандашом нижнюю часть стены. Судя по очерченным размерам, пустота имела не менее полуметра в ширину и столько же в высоту. Иными словами, этого проема было вполне достаточно, чтобы дать возможность протиснуться сюда человеку практически любой комплекции. Я с восхищением перевел взгляд на Кристинку, над которой еще совсем недавно мы дружно, но беззлобно посмеивались.
Раскаталин быстро размотал шнур перфоратора, и уже через пятнадцать минут, отпавшие кафельные плитки приоткрыли нашему взору вход, ведущий в таинственное подземелье.
- На сегодня, пожалуй, хватит, десять часов вечера – удивил всех Марат Казимирович, посмотрев на свои командирские часы. Никто и предположить не мог, что с начала работ прошло так много времени.

Глава 5. Подземелье

- На Хмелевского не поедем, нечего терять драгоценное время, заночуем в дилижансе – принял решение Раскаталин.
 - Неплохо бы перекусить – оглянулся по сторонам Гурский.
А перекусить мы зашли в престижную и дорогую, даже по Нововиленским меркам, корчму «Жирный Хряк», которая располагалось как раз на месте «Мак-Дональдса» в нашем Минске. Благо, канцлер Ломако дал нам серебряную кредитку, оформленную для конспирации на своего личного садовника.
- Почему они на нас так смотрят? – Сергей Васильевич чуть не подавился от пристальных взглядов окружающей нас публики. В этой корчме тусовалась местная золотая молодежь, которая с нескрываемым интересом наблюдала за нашей компанией, заказавшей себе шикарный ужин с дорогим десертом и изысканной выпивкой. 
- Я думаю, что нам следовало бы все-таки переодеться – предположила Кристинка.
- А тебе идет эта курточка – съязвила Евдокия, сама весьма недурно смотревшаяся в такой же куртке сантехнической службы.
Кристинка, пропустив в свой адрес шпильку, заказала себе бутылку дорогого яблочного вина, урожая 1958 года.
Гурский проверил остаток денег на нашем счету, и я понял, что быстро мы отсюда не уйдем…
«Неплохо живется садовникам в столице» – выйдя из туалетной комнаты, я нечаянно подслушал разговор двух официанток, одна из которых обслуживала наш столик. От меня не укрылось, что стоящий между ними терминал принял и передал, куда следует подробную информацию о нашем ужине…
Спалось нам плохо, невзирая на мягкие диваны дилижанса. Не мог уснуть даже бывалый контрабандист капитан Ричард. Впереди нас ожидал великий день.
Наконец, сквозь плотную листву вековых деревьев Александровского сквера, забрезжил рассвет. И первым его заметил Марат, а последним, Гурский. Дежурить в дилижансе снова вызвались Тарас с Евдокией.
Казимирович  связался по сети с Потоцким, тот оперативно вскрыл охранную систему, а Марат моментально подключил к ней вчерашний видеоряд. Пока все шло по плану. Мы с Гурским вытащили нашу «газонокосилку» и, не таясь, начали сканировать местность возле трибуны.
Результат не заставил себя долго ждать. Полость была обнаружена практически сразу и вела к фонтану. Редкие в это время прохожие не обращали на нас никакого внимания. Наша деятельность выглядела совершенно естественно, и это несмотря на то, что наш аппарат вовсе не косил траву, хотя и жужжал для порядка.
- Готово! – радостно потирал руки Раскаталин, вытаскивая из принтера трехмерную схему подземелий, которую в реальном времени вычертила специальная программа гетмана Потоцкого.
- Я так и предполагал – Казимирович разглядывал чертеж. От фонтана тоннель плавно повернул в сторону туалета, а еще одна ветка тянулась прямо к трибуне. Кроме того, угадывались давно засыпанные радиальные ходы.
- Теперь совершенно ясно, куда Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич собрался отступать – Пинько свернул схему в трубочку.
Отодвинув в сторону зеркало, мы по очереди спустились по каменным ступенькам в просторный грот, из которого черным проемом зиял вход в туннель. Компас не работал, здесь явно не было силовых линий магнитного поля, но это никого не удивило и не остановило.
- Ничего себе! – воскликнул Гурский, споткнувшись о нечто в углу темного грота. Мы подбежали к нему и осветили это место фонариками.
- Это Вы еще мягко выразились, Андрей Дмитриевич! – прижалась к нему дрожащим от страха телом Кристинка, разглядывая останки офицера войск кайзеровской Германии. Форма сохранилась превосходно, а вот его тело полностью истлело. Скелет бережно обнимал небольшой и треснувший бочонок из синего стекла. Бочонок почему-то был пустым.
Никогда не могла бы подумать, что этот туалет такой древний – прошептала Кристинка.
Но я-то знал, что он был построен еще до первой мировой войны, но теперь склонялся к мысли, что до него на этом сакральном месте существовало другое и гораздо более древнее сооружение.
- Что это? – воскликнул Гурский, осветив фонариком старую кирпичную кладку.
Офицер явно пытался расшифровать древнюю руническую надпись на стене, вычерчивая некие таблицы и заполняя ячейки немецкими буквами. Но очевидно, не успел…
Рядом с ней, мелом было дописано: «Смерть фашистским оккупантам!»
- Не сходится, это совершенно разные эпохи – кивнул на надпись мелом и останки кайзеровского офицера Раскаталин.
Также не сошлись с реальностью и рассказы Большакова. Никаких факелов не было и в помине, на потолке виднелась очень старая медная проводка, кое-где даже тлели редкие лампочки, цедя жиденький электрический свет.
Дойдя до того места, где над нами должна быть трибуна, мы обнаружили у себя над головами люк с элементами автоматики.
- Вот он, путь к отступлению Гарон-Хулюкевича! - радостно воскликнул Гурский, занеся руку с кусачками, собираясь перекусить стальной трос.
- Успеем! - остановил его Сергей Васильевич, разглядывая кучу строительного мусора. Было очевидно, что строители совсем недавно окончили подрядные работы и в тоннель, из которого только что вышли мы, они по какой-то причине даже не заглянули.
А повернув обратно, я понял почему. С первых же шагов нас спеленал страх, а Кристина и вовсе, чуть было не упала в обморок, проходя место, над которым располагался фонтан.
- Надо достать кирпич - прошептала Кристинка, уткнувшись лицом в слегка выступающий из стены камень. Гурский еле успел поддержать девушку, которая на наших глазах стала терять сознание.
Капитан Ричард достал из-за голенища сапога настоящий армейский штык и принялся за работу.
- Помогите ему! - Андрей Дмитриевич, поддерживая за талию, обмякшую Кристинку, бросил Пинько фонарик.
Кладка была добротной, и капитану пришлось попотеть. Дело долго не спорилось.
- Что за ерунда? – воскликнул Ричард, извлекая из потайной ниши прозрачную колбу, заполненную формалином. В центре колбы пульсировала мутная субстанция серого цвета.
- Это не ерунда, капитан! Это реальное бессмертие господина Хулюкевича – прошептал Гурский, уже успевший повидать своем веку подобную «штучку».
- Неплохой козырь в будущем раскладе - Раскаталин бережно завернул колбу в мягкую фланельку.
«Народ ЦЕРБ имеет право знать, кто метить в электронные руководители» - я мысленно уже прорисовал финальную сценку «момента истины».
У выхода из подземелья бедной Кристинке опять стало плохо. Понюхав нашатыря, она вновь предложила разобрать стенку, у которой упокоился несчастный немец.
Марат Казимирович хотел было игнорировать ее просьбу, но я видел, как на ее молодое личико одна за другой накатывали волны страха.
«Неужели она действительно, экстрасенс?» - я не успел подставить ей плечо, и Кристинка рухнула на сырой пол подземелья.
- Горячо! - Пинько испуганно отдернул ладонь, потрогав старую кладку.
Капитан Ричард опять достал штык, но Раскаталин жестом остановил его: «Не стоит капитан! Сюда вполне дотянется шнур удлинителя, сейчас я принесу перфоратор».
Еще через полчаса пала кирпичная стена, отделявшая наше пространство от неизвестности.
«Умница!» - я с виноватым выражением лица посмотрел на Кристинку и не мог себе простить тот вечер, когда отказался заказать у нее для себя гороскоп. Луч фонаря выхватил из темноты картинку, от которой в моих жилах стыла кровь…
На каменном полу, подстелив под себя по жиденькому пучку старой соломы, сидели… Давид с Большаковым. Они, по-видимому, очень давно потеряли пространственно-временную ориентацию и смотрели на окружающий их мир совершенно пустыми глазами.
- Бесполезно! И сейчас не время – с грустью констатировал Раскаталин, прекращая настойчивые попытки Гурского привести их в чувство. Парни как-то странно смотрели в бесконечность.
Никакого входа в эту темницу не было и в помине. Их определенно замуровали и сделали это давным-давно, о чем свидетельствовало различие в кладке, хорошо заметное даже в тусклом свете фонаря.
- Два сюрприза за один день – присвистнул Казимирович.
«Еще каких!» - я осветил фонарем помещение, в котором томились узники. Это была крохотная каморка размером не более четырех квадратных метров.
Пока Раскаталин с капитаном Ричардом помогали нашим  не совсем вменяемым друзьям подняться в туалет, Пинько с воодушевлением крушил перфоратором стены. 
Разрушенная каморка примыкала к другому тоннелю и он, судя по дубовым стенам, казался гораздо более древним, хотя странным образом полностью повторял геометрию нашего.
За исключением одного. В нем был тупик, выбивающийся из архитектуры деревянного зодчества. Тупик представлял собой бетонный короб, выглядевший на фоне древних конструкций слишком современно.
«Лестница в небо» - всплыла в памяти популярная некогда песенка, побудившая меня ухватиться за металлическую скобу. По мере движения, мне стали чудиться давно забытые звуки, а пройдя вверх еще на метра полтора-два, я уперся головой в чугунный люк, приоткрыв который, я чуть было, не свалился обратно вниз.
- Что там, Альгердович? – заволновались Гурский с  Пинько, до которых долетели сверху странные звуки.
- Вы не поверите, братцы! Наверху, настоящий Минск – я был в шоке и больше не мог вымолвить ни слова.
- С чего ты взял? – Марат  не спешил мне верить.
Молча спустившись вниз, я уступил ему лестницу. Пускай сам смотрит и делает выводы.
- Ни хрена себе! – подтвердил мои слова Казимирович,  столкнувшись с другой реальностью.
- Это не может быть училищем пограничных войск ЦЕРБ, это совершенно точно - администрация Президента РБ. Я отчетливо вижу его красно-зеленый штандарт и охранников у входа. И никаких пролеток с дилижансами, кругом одни автомобили – делился с нами впечатления Казимирович, хотя я видел то же самое.
- А может, прихватим Дитриха и по домам? – загорелся свежей идеей Андрей Дмитриевич.
Этой фразой он нам разбередил душу. С одной стороны это выглядело некрасиво, бросить всех на произвол судьбы, да еще один на один с Хулюкевичем. С другой стороны было до конца непонятно, а чем мы, кроме проблем, свалившихся на нашу голову, были обязаны ЦЕРБ? Возможно, была еще и третья сторона, и я решил проверить свою догадку.
Мне вновь пришлось поднялся наверх. Приподняв крышку люка и дождавшись первого прохожего, я попросил на минутку его мобильный телефон. Молодой человек, видя сантехнического работника при исполнении своих служебных обязанностей, не без колебаний протянул мне трубку.
К счастью, Сюйбу была дома. К несчастью, она сильно удивилась, что я ей названиваю из ванной.
- А что, я сейчас в ванной? – искренне удивился я.
- Пить надо меньше! – прозвучал жесткий ответ на другом конце, и я все понял. Туда нам дороги пока нет…
- У нас свой, очевидно долгий и не простой путь домой – мрачно произнес Андрей Дмитриевич, подслушав конец моего разговора.
- Не надо печалиться, зато вот у нас что есть! – оживился Андрей Дмитриевич, размахивая колбой.
«Зато!» – передразнил Гурского Казимирович.
- Можно вернуть мой телефон? – спросил молодой человек, гражданин РБ.
- Большое вам человеческое спасибо! – я протянул ему трубку и поспешил скрыться в другой реальности, отметив повышенный интерес к своей персоне со стороны охранника здания президентской администрации.

Глава 6. Возмездие

Вечер прошел по обкатанному сценарию. Ужин в «Жирном Хряке» и ночевка в дилижансе, который стал для нас вторым домом. Идя вечером в корчму, мы не забыли переодеться и сегодня выглядели вполне цивильно, в подаренных гетманом шляхетских жупанах. К счастью, не обратила на нас лишнего внимания и официантка. Сегодняшние заказы по причине истощения кредитной карточки придворного садовника были гораздо более скромными, поэтому и вернулись мы рано.
- А наши парни-то спят беспробудным сном – заметил Гурский, издалека расслышав богатырский храп, доносящийся из дилижанса с бортовой надписью «Сантехнический», легко вписавшегося в ландшафтную среду Александровского сквера.
- Не таким уж и беспробудным - Раскаталин кивнул в сторону стола, на котором стояла опустошенная бутылка виски и разодранный пакет с чипсами.
- Сколько же времени они не спали? – удивился Марат Казимирович, нечаянно взорвав у изголовья Большакова хлопушку, случайно оказавшуюся у него в кармане со времен бала во дворце Великого князя. Александр Витальевич даже не моргнул.
- Наверное, целую вечность – Гурский помахал у них перед глазами красной тряпкой. Безрезультатно.
Зато мы этой ночью спали как убитые, и были разбужены только задорным криком: «Последние новости! В Минск прибыл Великий князь со всем своим двором!» - бежал по аллее сквера мальчишка, размахивая свежим номером «Минского курьера».
- Доброе утро, господа сантехники! – почти одновременно с продавцом газет, у нашего дилижанса уже стояли гетман с канцлером, очевидно, даже не распаковавшие свои вещи в отеле «Старая Европа».
- Доброе утро! – мы пригласили магнатов на утреннее совещание, посвященное завершающей фазе подготовки к удару по электронному режиму.
Гетман с канцлером были довольны, и уже предвкушали полный разгром врага.
- Вот кодовые слова, после которых жлобинский стрелок атакует трибуну - Потоцкий разложил перед нами бумажку с перехваченным текстом.
«Над ЦЕРБ безоблачное небо» - прочитал Раскаталин. 
- Теперь все ясно! Господа, пройдемте в туалет, и мы покажем вам пути отхода – Казимирович положил записку себе в карман.
И в подземелье сразу же закипела работа.
- Тарас, не забудь заклинить механизм люка Хулюкевича – отдавал распоряжения Раскаталин.
- Будет сделано! – бодро рапортовал Головко, вколачивая большой железнодорожный костыль между двумя рычагами механизма открытия люка. 
Марат Казимирович с капитаном Ричардом завершали монтаж нашего люка, в который завтра во время атаки зомбированного партизана, должны будут отступить Великий князь и гетман с канцлером.
Вся механика работала великолепно, в отличие от люка Хулюкевича, который был надежно заблокирован. Евдокия с Кристинкой тщательно замуровали в заднюю стенку трибуны стеклянную колбу с жизненной силой Демьяна Францевича.
- Не забудьте замуровать рядом нагревательный элемент – Сергей Васильевич выдал Евдокии электрокипятильник. 
- А это еще зачем? - удивился канцлер.
- Это для гарантии. Ракета реагирует на тепловой источник излучений – пояснил Раскаталин. 
Гетман Потоцкий не успокоился, пока не сбегал к владельцу городской конки и не принес три мешка с сеном.
- Знаю, где будем завтра падать, вот и подстилаю соломки – виновато улыбнулся Ксаверий Павлович. 
- Это ты хорошо придумал - согласился с ним Ломако.
- Как там Жигимонт? – поинтересовался Гурский.
- Великий князь будет гулять сегодня на всю катушку, как и договаривались. Комар носа не подточит – ответил канцлер,  пробуя упасть на мешок с сеном.
Наконец, все было готово. Гурский еще раз смазал тросы, идущие от потайной кнопки к рычагам исполнительных механизмов. На всякий случай он перерезал тросы от кнопки Хулюкевича. Можно было на сегодня закрывать лавочку, что мы и сделали.
Из дилижанса раздавался храп, наши витязи по-прежнему не могли прийти в себя.
- Надо же, они, не просыпаясь, сумели выпить еще две бутылки кальвадоса! – искренне удивилась Кристинка.
- Эти парни и не такое могут! – подмигнул ей Андрей Дмитриевич, вспоминая бурные дни в «НИИ ТЗХЛ». 
- Кристинка, а хочешь одним глазком взглянуть на наш Минск? – Гурский решил подразнить девушку.
- Хочу! – она чуть не захлопала в ладоши.
- Андрей, лучше не надо – вставил осторожный Раскаталин.
- Я только чуть-чуть! – взмолилась Кристинка.
Чуть-чуть не получилось. Как только мы дошли до входа в помещение, где нашли Давида с Большаковым, нам пришлось замереть.
Параллельный тоннель был заполнен спецназом. Очевидно, заметивший меня под крышкой люка дежурный офицер, вызвал специалистов. Бойцы, обвешенные спецсредствами, оцепили все закоулки, но - странное дело! Они в упор нас не замечали! 
Кроме того, никто не собирался от них таиться, мы достаточно громко переговаривались между собой. Парадокс?!
Но проверить его у нас не получилось, разрушенная Пинько кирпичная кладка стала потихоньку затягиваться сама по себе. Невидимый глазу мастер клал кирпич за кирпичом. Не дожидаясь, пока портал закроется, мы поспешили подняться по каменным ступеням и снова очутились в холле туалета. Повесив на место зеркало, мы вышли в сквер…
*
 «Завтра, все решится завтра! Надо только еще немного потерпеть. Сутки понадобятся, чтобы провести референдум, а после этого, максимум одна неделя уйдет на всеобщую чипизацию, теперь уже обязательную. Никто у меня не открутится! И потечет вожделенная энергия в требуемом количестве, стоит только пальцем пошевелить» - Гарон-Хулюкевич блаженно откинул голову на высокую спинку своего кресла-трона.
Из эйфории его вызвал треск системного блока №2, электронного комитета государственной безопасности.
- В чем дело? – довольно грубо отреагировал премьер.
- Шеф! Похоже, №1 решил Вас подставить - шестерил кэгэбэшник, намекая на электронного министра внутренних дел.
- Факты! – рявкнул Гарон-Хулюкевич, с силой хлопнув по столу, так, что закачался первый системный блок, который пока молчал.
- Раздался тихий шелест принтера, и на стол премьера упала фотография Тараса. Одной рукой он обнимал загорелую девчушку, неопределенного возраста, а другой, штурвал речного буксира.
- И что это означает? – нервно спросил Хулюкевич, чувствуя подвох со стороны комитетчика.
- Это Тарас Головко, он же Дитрих. Активный член группы «Дрейф», а сфотографирован он таможенником, внедренным в группу пинских контрабандистов всего неделю назад. А саму группу видел в Пинске командир краевой обороны Михась Островский.
- Так группа не уничтожена?! – опять заревел премьер, варварски вырывая все кабели подряд из системного блока №1. И только растоптав ногами несчастный корпус, он понял, что на восстановление старого или создание нового министра внутренних дел ему понадобиться несколько дней. И тогда он продолжил свой гнев, смяв бывшего министра в лепешку.
«Скотина! Ничего, пусть пока комитетчик распоряжается!» - Гарон-Хулюкевич едва перевел дух, остывая от приступа внезапной ярости.
- Ты бы держал себя в руках, Францевич! – внезапно подал голос «комитетчик».
- Что?! – от такой наглости премьер аж подскочил в кресле, и его рука потянулась к кабелям системного блока №2.
- Что слышал, козел! – «комитетчик» явно издевался над премьером.
Очередной акт вандализма продолжался минут пятнадцать, никак не меньше, пока компьютер не превратился в груду искореженного металла. А не знал Демьян Францевич, что весь вечер за Председателя электронного комитета с ним разговаривала написанная Ксаверием Потоцким хакерская программка, тонко использовавшая психологию премьера. И оставившая Гарон-Хулюкевича на ближайших дни без двух силовых министров.
Демьян Францевич, еще полчаса назад, витающий в заоблачных высях, вернулся на землю и включил свой любимый блок №6, министра информации.
- Слушаю! – раздался подобострастный голос.
- Нет, это я тебя слушаю – уже более спокойным тоном поправил министра Хулюкевич, опасаясь раздавить и этого чиновника.
- К референдуму все готово, включая его результаты. Все законы, связанные с конституционным преобразованиями будем принимать пакетом. Указ о закрытии христианских храмов идет у нас под номером один.
- Почему только христианских? Все закрывай! Чтобы никому не было обидно – дал корректировку Хулюкевич.
- Отличная идея! Действительно, чтобы не обидно. Вы гений, господин премьер-министр! – министр информации знал, что будущий Электронный Президент любил тонкую лесть.
- А что мы дадим вместо религии? – как будто издалека, тихонечко простонал министр культуры.
- У меня целая кладовка сверхидей, на любой вкус – отмахнулся премьер.
А уточнять министр культуры не стал, ощутив по сети трагедию «силовиков».
- Отдельным пунктом запиши постановление на арест или на ликвидацию группы «Дрейф», сразу же после того, как починят этих зарвавшихся засранцев – продиктовал свою волю министру информации Демьян Францевич, кивнув на двух поверженных министров.
- Сделаем, господин премьер-министр! – бодрым тоном отрапортовала очередная хакерская программа Хулюкевичу, ставшего заложником своих же электронных игр.
Премьер отключил селектор и опять откинулся в кресле, предавшись грезам о дне завтрашнем. С небес его вернул на землю настойчивый телефонный звонок. Аппарат был старинный, бронзовый, на тяжелой подставке из малахита. Его Демьян Францевич купил в Санкт-Петербурге еще в 1913 году и был к нему по-своему привязан.
- Когда отдашь долг? – вместо приветствия грозно спросил Яков Темнорезов, вампир, смотрящий за территориями России, Финляндии, Аляски и северной части Канады.
- Скоро – коротко ответил Демьян Францевич, зная, что Темнорезов попал в непростую ситуацию, одолжив часть своих доз Степану Яновичу Зарембо из украинских, валашских и фряжских земель. Сам Степан Янович исчез бесследно и теперь назревал вселенский скандал. А за ним, за Хулюкевичем, числился немалый долг перед Темнорезовым и тот сделает все возможное, чтобы выжать из него соки.
- Слышал я, что затеял ты у себя сложную комбинацию? Поделишься опытом если что? – Темнорезов явно что-то пронюхал про его завтрашнюю затею.
- Всенепременно, Яков Виленович! – Демьян Францевич  в ярости бросил трубку, его предпраздничное настроение было испорчено окончательно.

Глава 9. Парад

Ранним утром пришел милиционер и убедительно попросил убрать дилижанс с территории сквера. Его не могли пронять даже наши крутые бумаги, подписанные самим канцлером. Начиналась суета, призванная обеспечить безопасность проведения парада на высочайшем уровне.
Начали выдвигаться и мы. Тарас с Евдокией отогнали наш дилижанс во внутренний двор Дома офицеров и там должны были оставаться до самой развязки, охраняя дилижанс, а заодно и сон Давида с Большаковым, у которых включился некий механизм саморегулирования их здоровья.
Капитан Ричард с Маратом и Раскаталиным скрылись в туалете, чтобы добравшись до люка под трибуной, страховать правящую верхушку ЦЕРБ.
Прихватив Кристинку, мы с Гурским заняли верхние места на трибуне для почетных гостей, расположенной на месте Дворца Республики. Здесь этого циклопического сооружения еще не существовало, но его отсутствие меня порадовало, без него в городе дышалось намного легче, и это было одним из немногих преимуществ ЦЕРБ.
Все уличные камеры должны были детально фиксировать происходящее на площади, но мы страховались, держа в своих руках по фотоаппарату с отличной оптикой. Народ узнает все детали этого гнусного заговора.
Наконец зазвучали фанфары, и диктор торжественным голосом стал перечислять поднимающихся на трибуну руководителей государства.
Великий князь Литовский пробежался по верхним рядам нашей трибуны тревожным взглядом, и успокоился только тогда, когда заметил нас с Гурским, а Кристинке он даже послал воздушный поцелуй.
Ксаверий Павлович был слегка возбужден, а Людвиг Константинович, наоборот, был спокоен как мамонт.
Мы пропустили момент, когда на трибуне появился Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич. Он появился словно из ниоткуда и сразу же дистанционировался от Великого князя. Но это и понятно! На всякий случай…
Открывали парад студенты, протащив перед руководством огромную площадку, имитирующую фрагмент читального зала библиотеки, заполненного вундеркиндами. Студенты с умным видом переворачивали страницы фолиантов. Правители ЦЕРБ рассеяно наблюдали за происходящим за трибуной.
За студентами пошли рабочие, крестьяне, работники сферы обслуживания и другие категории трудящихся масс ЦЕРБ, разыгрывающих перед руководством весьма незаурядные миниатюры, отражающие их успехи в своих отраслях.
«Фантастика!» - не сдержал восторга Андрей Дмитриевич, аплодируя парикмахеру, стригущего клиента с завязанными глазами. 
Затем появились спортсмены. И бедная Кристинка чуть было не потеряла сознание, когда прыгун с шестом улетел так далеко, что страхующая его группа едва успела догнать летуна и подставить мягкий поролоновый мат. Но все это были цветочки, минчане и гости этого города с нетерпением ждали появления  партизан.
Когда они пошли, то я поймал себя на мысли, что далеко не все подошли к этому празднику творчески. Откровенно огорчил меня отряд «нашей», минской краевой обороны, продемонстрировавший рукопашный бой. И если у нас в РБ десантники показывали чудеса техники боя и просто красивые поединки, то местные минские разыграли перед трибунами банальную драку на дальнем хуторе, вырывая неотесанные колья из бутафорских заборов. Хотя зрителям сценка понравилось и на нашей трибуне царило оживление. На их фоне гораздо более утонченно смотрелся один из лучших партизанских отрядов Гродненской краевой обороны, продемонстрировавший все фазы задержания нелегального эмигранта. Ну, а Михась из Пинска, вообще сорвал бурю оваций, когда подорвал мост, а вместе с ним и макет скорого поезда.
Не успел еще рассеяться дым от пинских, как задрожала земля, это ползла по площади гигантская подвода жлобинских. У меня на какой-то миг непроизвольно задрожала в руке камера, но я кое-как сумел взять себя в руки.
«Портал! Вас вызывает «Трибуна». Готовьтесь к приему «гостей» - Гурский по рации сообщил условный сигнал.
«Трибуна»! «Портал» готов, нагреватель включен! – почти открытым текстом рапортовал Раскаталин.
- Ты посмотри, как Гарон-Хулюкевич лицемерно смотрит на магнатов – улыбнулся Гурский.
- Наверное, он уже прощается с ними – от меня не укрылась ехидная усмешка, которой премьер-министр одарил Жигимонта.
«Правильно делает» – прошептала Кристинка.
Рука Хулюкевича уже легла на внутреннюю часть трибуны. Именно там находилась заветная кнопка. Но не знал вампир, что тросы от кнопки давно заботливо перекушены, а для гарантии заблокированы и рычаги механизма открывания его люка.
Рука канцлера Ломако также легла на кнопку, но на ту, которую установили мы. Великий князь неплохо держался, хотя слегка и побледнел, а гетман, закатив глаза, улыбался каким-то своим мыслям.
Тем временем огромная подвода жлобинских партизан уже практически поравнялась с центральной частью трибуны, а диктор все молчал. Гарон-Хулюкевич занервничал. Уже взвилась в небо модель самолета-разведчика, а диктор все молчал. Уже вылез по пояс из холма гранатометчик, а диктор все молчал.
- Уснул он там что ли? – почти закричал Гурский, отложив в сторону камеру.
Наверное, дрогнула рука канцлера, а может быть, на нее надавил и сам Великий князь. Зрители ахнули, так как почти одновременно сразу три великих магната исчезли с трибуны. Растерялся и Демьян Францевич Гарон-Хулюкевич, испуганно делая знаки партизану, чтобы тот скорее залезал обратно в свой холмик.
Бесполезно! Для того его и зомбировали, чтобы он ожидал исключительно согласованного заранее сигнала.
«Над ЦЕРБ безоблачное небо» - наконец проснулся ведущий парад диктор. Он четко, почти по слогам прочитал заветную фразу.
Оставшийся в одиночестве Хулюкевич продолжал нервно нажимать на свою клавишу, явно не понимая, что произошло. И куда внезапно провалились магнаты вместе с Великим князем.
Жлобинский партизан медленно, но верно разворачивал свое грозное оружие в сторону трибуны. Время как будто замедлилось. Демьян Францевич внезапно осознал всю бесперспективность манипуляций, едва успев спрятаться за гранитным парапетом. Словно на замедленной съемке полетела в сторону трибуны ракета, оставляя за собой сизый шлейф. Мы без устали щелкали камерами, а Кристинка вела видеосъемку.
Бах! Ракета тепловой наводкой попадает прямехонько в замурованный кипятильник. Взрыв в клочья разносит большой фрагмент трибуны, а сквозь дым, крики и визг публики мы видели, как поднялся во весь рост раненый Хулюкевич.
- Неужели промах? – воскликнул Гурский, представляя все последствия такого расклада.
- Нет, Андрей Дмитриевич, в яблочко! – я указал на еле заметную полоску серенького тумана, появившегося над тем местом, куда была замурована колба.
Над Октябрьской площадью раздался неслыханной мощи и ярости нечеловеческий рык, это Демьян Францевич заметил, а скорее всего, учуял этот «дымок».
Перестав делать хватательные движения, которыми он тщетно пытался задержать вонючий поток, Демьян Францевич повернул свою голову в сторону трибуны для зрителей и пытался отыскать нас среди гостей.
- Давайте не будем смотреть ему в глаза – мудро изрекла маленькая Кристинка, поднимаясь с места, и поворачивая свой взор в сторону Интернациональной улицы.
- Давайте не смотреть - поддержал я ее, стараясь разглядеть в безоблачном небе хоть какой-нибудь знак.
Гурский отворачиваться не стал, а просто скромно потупил очи.
Когда мы перешли на другую сторону проспекта и приблизились к трибуне, то около нее уже стояли все наши герои, а на раздолбанном парапете валялась иссушенная мумия какого-то странного существа.
Колонна жлобинских партизан удалялась в направлении цирка. Время от времени, в задних рядах появлялись любопытные, пытавшиеся свернуть себе шеи и рассмотреть то, что натворил их земляк. Но дисциплина есть дисциплина, колонна быстро удалялась, чеканя под горку шаг…

Эпизод  второй. Зеленая шапочка

Часть 1. Девочка и животное

Глава 1. Частный Фонд

Ох уж эти первые, пьянящие дни после победы! Народ ликовал! Причем ликовали все, от шляхты и партизан, до простых тружеников села.
Страну буквально на следующий день наводнили самые настоящие бумажные деньги. Счастливые граждане по всей стране громили ненавистные платежные терминалы и с радостью становились в живые очереди, с улыбкой вспоминая, что еще вчера стояли в унылых электронных очередях в «одно окно», убивавших не только время, но и живое человеческое общение.
Новая власть была слишком занята собой, чтобы вспоминать героев, которые так своевременно подставили ей свое плечо. Из столичной Вильни-2 волнами накатывали новости, но все больше о блестящих балах и не менее блестящих аудиенциях.
Гетман Потоцкий не торопился воплощать свои намерения, касательно наших назначений на высокие посты. И мы были не вправе винить его за это. Сразу после победы последовала бесконечная череда его зарубежных поездок. Соседи, да и не только, желали знать, куда повернет ЦЕРБ. Соседняя Лиетува, например, всерьез опасалась, что Великий князь Литовский, не сдерживаемый более электронным правительством, не ожидая 2039 года, возобновит свои притязания на Вильно и Троки.
Обещанный Великим князем Указ о награждении нас орденами святого Витовта первой степени также затерялся где-то в недрах его канцелярии. Особенно страдал Марат Казимирович, уже видевший себя Председателем КПБ.
Как это часто бывало, мы собрались у Гурского, на улице Хмелевского, отмечая очередную годовщину легендарной битвы под Оршей. Большого застолья не планировали, простой и скромный ужин без лишнего пафоса.
Около десяти часов вечера со стороны Грушевской улицы раздался стук копыт, и вскоре у наших ворот мы увидели позолоченную крышу остановившейся кареты. Скрипнула калитка, и на пороге появился канцлер Людвиг Ломако собственной персоной со своим помощником.
- С праздником, Людвиг Константинович! – Гурский плеснул в чистый бокал немного абсента и подал его высокому гостю. Помощник канцлера сделал рукой некий таинственный знак, который Андрей расшифровал как: «Я не пью!», и скромно отошел в сторону.
- С праздником! – канцлер залпом осушил бокал и вытянул руку, в которую его помощник тут же вложил свиток.
- Пока Потоцкий освободится, а Жигимонт напляшется, да наохотится, я, со своей стороны хочу отблагодарить вас, чем могу – Людвиг Константинович развернул бумагу.
У нас перехватило дыхание! Все-таки приятно получать благодарность.
- Тут американцы предлагают один весьма занятный и жирный грантик. Думаю, что вам это будет интересно – канцлер пододвинул нам грамоту.
Беглого взгляда на этот документ было вполне достаточно, чтобы влюбиться в него с первого раза. Особенно нам понравилась сумма, обозначавшая объем финансирования, прописанная и цифрой и прописью.
- Людвиг Константинович, можете всецело на нас положиться! – воскликнул Андрей Дмитриевич, очарованный этим документом.
- Да, и еще одна маленькая просьба, уже готов указ о денационализации минского отеля для благородных животных. Может быть, из вас кто-нибудь хочет им заняться? – с порога бросил кость канцлер.
- Я готов! - неожиданно подскочил Тарас Головко.
- Тогда держите печать, а все необходимые документы вам завтра подготовит мой референт. Еще раз с праздником!  – бросив мешочек с печатью, Людвиг Константинович скрылся в дверном проеме.
- Все-таки, неплохо иметь хороших друзей среди власть имущих! – радостно потирал руки Гурский.
- Тарас, а ты хорошо подумал? Ведь здесь речь идет о большой науке – Раскаталин многозначительно постучал по пергаменту.
- Нет, Сергей Васильевич, не хочу я в большую науку, давно мечтал о своем деле и мне кажется, что нельзя упускать такую возможность. Это же стабильный бизнес! Может, даже женюсь на Евдокии, или на Кристинке… – гнул свое Тарас.
- Понятно, бойца мы потеряли – констатировал Марат Казимирович.
*
Пока часть человечества спорила, что предпочтительнее - человеческий разум, заключенный в не убиваемое тело робота, или наоборот, взращенный специальным способом, искусственный интеллект, наш частный фонд уже целых три месяца дерзко практиковал в этой области. 
На нашу беду, вместе с финансированием американцы нагло навязали нам одного из своих сотрудников. От которого, с самого первого дня существования Фонда, Пинько решил потихоньку избавляться. Ну, не нравился он ему!
Для начала директор фонда, Сергей Васильевич Раскаталин, отправил его в самый разгар комариного сезона собирать фольклор в весьма отдаленный уголок нашего Полесья. Он выдержал.
Спустя еще две недели, директор распорядился выделить ему внеочередной отпуск, поощрив его дополнительной неделькой. Настырный американец, хоть и осознав, что его тут кое-кто недолюбливает, все же появился на работе ранее положенного срока.
Парня звали Кит Бейтц. По роже, чистой воды цээрушник, хотя как программист, был толковый. Так или иначе, но с его подачи у нас начались неприятности. Да что у нас! У всех начались неприятности…
- Никогда не доверял америкосам! – вполголоса сказал Марат Казимирович Пинько, помощник директора Фонда по внешним связям, ожидающий, как и все мы, приглашения на оперативное совещание, начало которого затягивалось по причине жаркой дискуссии в кабинете директора между Сергеем Васильевичем и господином Бейтцем. Слов было не разобрать, но уже по интонации можно было предположить, что на грозное директорское «Стоять! Смирно!», Кит Бейтс пытался робко вставлять какие-то аргументы.
Наконец, директорская дверь отворилась, и взмыленный Сергей Васильевич пригласил всех зайти. В приемной нас было четверо - Андрей Дмитриевич Гурский, помощник директора по хозяйственной части, Давид Бедросович Каганович, руководитель проекта «Железный дровосек», Марат Казимирович и я, руководитель проекта «Почувствуй разницу». Кит был формально приписан к моей теме, и я входил в кабинет с плохим предчувствием. И оно меня не обмануло.
- Что это, по-вашему? – Раскаталин бросил на стол красиво изданную детскую книжку.
- А что это, по-вашему, Сергей Васильевич? – парировал Марат Казимирович, как и все остальные, он ничего странного в ней не отметил.
- Вчера зашел к Изольде Максимовне, в книжный магазин. Дай, думаю куплю дочке сказку, она уже давно просит – Раскаталин нервно отмерял шагами расстояние от своего стола до окна и обратно.
«Давно просит!» - если мне не изменяет память, то дочери Раскаталина уже стукнул двадцать первый годик…
- Ну, купил, ну молодец, образцовый папаша – Марат никак не мог взять в толк, почему эта покупка так сильно возбудила нашего директора.
- Я долго выбирал ей подарок, пока не нашел то, что нужно и прекрасно помню, что оплачивал в кассу магазина книжку с названием именно «Красная шапочка». А это что? – Сергей Васильевич вновь пододвинул в нашу сторону книгу.
- Невероятно! «Девочка и животное»… – удивленно прочитал Гурский.
- Быстро звони в книжный магазин! – не растерялся Марат Казимирович и обескураженный Сергей Васильевич нажал на клавишу телефонного аппарата.
- Изольда Максимовна? Приветствую, дорогая! Благодарю за книжечку. А у вас они еще есть? Да? Три пачки? Будьте так любезны, прочитайте название. Потом объясню – Раскаталин говорил отрывисто и напористо, не давая себя втянуть в светскую беседу.
- Вы уверены? Вчера все было нормально? – Раскаталин прикрыв рукой трубку, сообщил нам, что Изольда в шоке, все книги поменяли названия!
Я бегло полистал издание, отмечая по ходу, что всюду из текста было произведено изъятие, вместо «красной шапочки» - «девочка», вместо «серого волка» - «животное». Очень занятно!
Очевидно, та же мысль пришла и Марату Казимировичу. Он развернул директорский ноутбук и, обозначив в поисковике автора и название книги, начал скачивание. 
Такого произведения у этого автора не было, зато в сети мгновенно отыскалось что-то новенькое: «Шарль Перро, «Девочка и животное».
Мне стало плохо. А ведь я не раз и не два предупреждал Бейтца, что ни в коем случае нельзя откликаться на обратную связь при углублении в виртуальное пространство! А Сергей Васильевич, с утра устроив разнос Киту, уже интуитивно предполагал, что тот все-таки нарушил регламент.
Тут необходимо сделать некоторые отступления и пояснить, что направление, которым я руководил, занималось как раз тем, что исследовало максимально возможную глубину проникновения человеческого сознания в среду виртуальной реальности. Одновременно, ставя блокирующие программы, которые защищали мозг человека от посягательств  обитателей виртуального мира, о которых человечество еще почти ничего не знало.
А тут, это ЧП! Ведь мы пропустили не простое воздействие на мозг оператора, мы пропустили заброс в наш мир энергии, непонятной для нас природы.
Хорошо было Кагановичу! Клепал он своего робота из подручных материалов и особо не парился. Так, под туловище было приспособлено обычное оцинкованное ведро, за что этот аппарат, носивший условное название ДАК-001, теперь всеми в шутку назывался «Железный дровосек» или просто «Дак». Интеллектом ДАК-001 уже обладал. Умел он, и ходить, однако, очень не любил этого делать, стесняясь небольшой гофрированной трубки между его ног, приделанной Давидом для придания большего сходства с неким прототипом.
Дак все больше лежал на столе у Бедросовича и говорил. А говорил он часами, причем, чужое мнение робот отметал с ходу. Одним словом, пока у него преобладали одни амбиции, и Дак нуждался в серьезной доработке, на что и сделали акцент представители американской организации, желая более разумно инвестировать деньги своих налогоплательщиков.
Американцы целую неделю безвылазно сидели в кабинете Раскаталина, пытаясь срезать бюджет по этому направлению, и настояли на новой редакции пролонгации контракта.
Когда уже был снят колпачок с паркеровской ручки Сергея Васильевича, без приглашения в кабинет зашел сам ДАК-001 и сорвал американские козни. Для начала он подверг резкой критике всю финансовую систему США, заодно указав на серьезные недостатки системы ипотечного кредитования. И тут же, весьма толково обрисовал в общих чертах последствия миграционной политики. А затем, искусно имитируя зевок, любезно откланялся.
На инвесторов это произвело должное впечатление, и вопрос по роботу они сняли, оставив финансирование на прежнем уровне.

Глава 2. Детектор лжи

А успехи моего направления у американцев не вызывали никаких сомнений. У меня до вчерашнего дня все шло превосходно, и они уехали. Это хорошо, что ЧП произошло после отъезда инвестора, но мне было не легче от того, что оно вообще смогло произойти. 
- Допрыгались! – устало откинулся на спинку своего кресла Раскаталин.
- Ты что-нибудь хочешь нам сказать? – обратился я Бейтцу.
- Я ничего не помню – вяло промямлил американец.
- Еще как вспомнишь! Марат, а давай-ка, мы его погоняем на нашем аппарате? – просиял Гурский. Помощник директора по хозяйственной части припомнил, как при закупке для Фонда разнообразной оргтехники, Казимирович незаметно подсунул Раскаталину счет-фактуру на портативный детектор лжи.
А Пинько и не нужно было уговаривать, он уже оперативно настраивал приборчик.
- Если Кит является агентом ЦРУ, то расколоть его такой игрушкой будет не просто – Казимирович пристраивал на голове Бейтца миниатюрные электроды. Тот удивленно хлопал глазами, то ли он и впрямь ничего не понимал, то ли демонстрировал нам мастер класс.
- Что Вы хотите узнать? – дернул головой Кит, пытаясь увернуться от стакана, в котором Марат Казимирович заболтал какой-то синий порошочек.
- Пей, янки! Это поможет раскрыться твоему подсознанию – Марат проследил, чтобы Бейтц не пролил ни капли.
- Начали! – бодро потер ладошки Пинько, отметив, как слегка затуманился взгляд испытуемого.
- Зачем ты полез на третий уровень? – этот вопрос меня тревожил после того, как я отметил на своем компьютере не менее двух попыток проникновения в запретную зону.
- Именно там, они меня и поджидали – без тени сомнения ответил Кит.
- Кто «они?» - поправил разъем видеокамеры Казимирович, решив добавить и видеоряд.
Американца после этого вопроса моментально заклинило. Диалог, не успев начаться, сразу же закончился. Пока Гурский не догадался переключить тумблер на пульте детектора из положения «Диалог» в положение «Монолог». И тут нашего сотрудника понесло…
- Зачем ты пришел? – спросил его серый волк.
Кит не сразу понял, что вопрос исходил от раненого зверя, истекающего кровью. Этот вопрос был сформулирован четко, несмотря на то, что он прозвучал в лишь его сознании. Вопрос поставил человека в тупик.
- Так, посмотреть… – пожал плечами Кит.
- Не фиг тут смотреть! Уходи – зарычал зверь.
- Кто тебя ранил? – человек решил проявить участие.
- Ты что, дебил? Или ты прикидываешься? – серый волк с неподдельным удивлением приподнял голову.
«Бедняга!» - осенило Бейтца, ведь в него всякий раз стреляют охотники, когда кто-нибудь читает финальную сцену сказки про красную шапочку.
Волк заинтересовано следил за ходом человеческой мысли.
«Ведь я забрался в закрытую зону!» - Кит окончательно понял, что именно сейчас происходит с его сознанием.
Словно в подтверждение его мыслей, волк растаял прямо на глазах, оставив после себя лишь мокрое место. Бейтц решил уже возвращаться, но внезапно что-то его остановило.
«Бах! Бах!» - раздалось где-то совсем рядом, и невидимая рука швырнула истерзанное волчье тело на прежнее место.
- Ты еще здесь? – удивился раненый зверь.
- Могу я тебе чем-нибудь помочь? – Киту было искренне жаль неудачливого волка.
- Ты хочешь сказать, что ты рискнешь приоткрыть щель? – в хищных глазах проблеснула тень надежды.
- А почему бы и нет? – ответил Бейтц, отметив про себя, что его ответ, это еще не стопроцентное согласие.
- Приходи завтра, но я буду не один – волк однозначно истолковал ответ человека в свою пользу.
После этой его реплики внезапно загудел зуммер, просигналивший нам о том, что сел аккумулятор детектора.   Марат, забывший перед самым началом сеанса включить стационарный источник электропитания, пытался исправить ситуацию, но Кит, выйдя из режима монолога, замолчал. И мы поняли, что больше сегодня разговора больше не будет.
Отправив Бейтца в отдел, мы втроем еще несколько раз просмотрели запись. Войдя в программу, я быстро вычислил, что на третий, запретный уровень было зафиксировано целых два проникновения, а это означало, что у нас гость. А если волк пришел, как и обещал, не один, то у нас гости…
*
- Тарас Николаевич, мы же бронировали место заранее! – на пороге шикарного офиса с ноги на ногу переминалась чета Большаковых, держа в сумке своего любимца, карликового пинчера, которого было необходимо устроить в престижный собачий приют-отель на время их отпуска.
- Ну, вы же сами видите, мест нет – развел руками Тарас Николаевич Головко и потянулся к коробке, в которой у него хранились дорогие кубинские сигары. 
- Ну, может быть для нас можно хоть что-нибудь придумать? – Алиса Захаровна просто так уходить не собиралась. 
Александр Витальевич Большаков времени даром не терял, а связавшись с Гурским, выговаривал тому все, что он думал о новоявленном бизнесмене.
- Тарас Николаевич! С вами хочет поговорить Ваш тесть – Большаков протянул тому трубку.
- Я Вас отлично слышу, Андрей Дмитриевич! Не надо на меня так кричать! Хорошо, я посмотрю, что можно для них сделать – теперь Тарас понял, что отказать в данной ситуации Большаковым было уже невозможно.
- Есть тут одна клетушка, занятая пока варанчиком. За ним давно уже никто не приходит, вот мы его и выселим за неуплату. Почему бы и не помочь хорошим людям? – после разговора с Гурским, хозяина отеля словно подменили.
- А почему себя так ведет Тарас? Ведь он с тобой пуд соли съел – не укладывалось в голове Алисы Захаровны.
- Да я и не в обиде. Врачи сказали, что память к нему будет возвращаться постепенно – прикрывая рукой рот, ответил Александр Витальевич, чтобы его не расслышал идущий впереди Головко.
Не успели они приблизиться к заветной клетке, как над двориком внезапно пронесся порывистый шквал ветра. Почти все население отеля, словно сговорившись, завыло на все голоса. Животные вели себя очень беспокойно. Карликовый пинчер забился с головой в сумку и оттуда послышался его жалкий писк. Дойдя до самой дальней клетки, Тарас остановился как вкопанный, а Большаков чуть не выронил сумку со своим питомцем.
Варанчика в ней не было, а в клетке сидел мужчина лет сорока, одетый в волчью шкуру и выглядевший затравленным зверем. По дорожке, ведущей к черному выходу из отеля, шла троица - двое коренастых парней вели под руку молодую девушку в залатанном пальтишке. В полупрозрачном пакете, который несла девушка, торчал хвост небольшой рептилии.
- Они украли варанчика! - чуть было не вскрикнула Алиса Захаровна, но взяв себя в руки, сдержала эмоции…
«Зачем ты взяла этого урода?» – спросил у девушки в драном пальтишке один из коренастых парней.
- Я первый раз в жизни вижу такое удивительное животное – охрипшим голосом ответила девушка.
- Если ты будешь подбирать все, что увидишь тут в «первый раз», то у нас рук не хватит. Впрочем, может оно съедобно?  - отогнул край пакета второй коренастый парень…
- И кто же вас сюда запер? – в недоумении Тарас вертел в руке сломанный наружный замок.
- Скоты! Вот и помогай после этого людям! – процедил мужчина, не обращая внимания ни на Тараса, ни на чету Большаковых с карликовым пинчером в сумке.
Тарас Николаевич собрался было вызвать милицию, но Александр Витальевич попросил его не делать этого: «По-моему, это клиент фонда Раскаталина» - Большаков уже набирал служебный номер нашей организации.
- Как Вам будет угодно – согласился с ним Головко, не без труда засовывая карликового пинчера четы Большаковых в освободившуюся клетку. Тот вырывался и явно не хотел занимать пространство после человека в волчьей шкуре.
- Надеюсь, что Вы с удовольствием проведете свой отпуск – хозяин собачьего отеля энергично пожимал руку Александру Витальевичу и его супруге.
- Мы тоже на это очень надеемся, Тарас Николаевич – Алиса Захаровна с опаской поглядывала в сторону вышедшего из клетки человека, за которым уже выехал на машине сам Раскаталин.

Глава 3. Правды много не бывает

«Все старо, как мир! Убить или наказать сказочника. Ничего более оригинального эта шайка придумать не могла» - размышлял я, слушая бред, который нес Серылк. Именно так попросил называть себя этот волк, обернувшийся человеком.
А имя он придумал себе сам, откинув от слова «серый», последнюю букву, а от слова «волк», две первых. Получилось не совсем благозвучно, но ему понравилось. А нам было все равно.
Серылк был одного роста с Пинько, поэтому после душа его приодели в спортивный костюм Марата, который всегда висел в его служебном шкафу. Казимирович в служебное время грешил небольшими пробежками по парку Горького.
«Я в исполком!» - бодро шурша по лестнице кроссовками, на ходу бросал Марат, устремляясь за почти ежедневной порцией здоровья.
- Да не собирался я никого убивать! Мне бы только найти того гада, да посмотреть ему в глаза – Серылк затягиваясь сигареткой, устало вытянулся в моем кресле.
- У тебя проблема, дружище, у твоей сказки, нет автора! Она, в некотором смысле, народная – проскрипел ДАК-001, неожиданно появляясь в дверном проеме моего офиса.
 Мы уже привыкли, что спорить с этим всезнающим аппаратом было бесполезно, хотя я подстраховался и уже знал, что Шарль Перро являлся автором этой сказки лишь номинально.
- Кстати, Серылк! Куда направилась та троица, после того, как они заперли тебя в клетке? И что это за типы? – Марат Казимирович уже сделал почти официальное заявление в соответствующие органы, хотя там никто всерьез к этому не отнесся.
А вот Кит Бейц, после заявления, сделанного Пинько, стал жаловаться, что у него вдруг появилась девушка, которая наводнила его съемное жилье своими многочисленными косметичками, напичканными электроникой.
«Точно, парень из ЦРУ» – отметил тогда Гурский, имевший неплохой нюх на подобные вещи.
- Сволочи! Это мельник и владелец осла, которые от зависти к младшему брату, заполучившего ушлого котяру, решили проникнуть сюда, и все переиграть. Они-то меня и подзавели на это дело – ответил волк.
- Мельник?! – изумился Гурский.
- А кто же еще? Ведь только у меня был контакт с Китом – кивнул Серылк на Бейтца, который делал вид, что старательно переписывает фрагмент своей программы.
- А девица, кто она? – вмешался в разговор Сергей Васильевич, подозревающий, что грантодатели теперь могут  запросто свернуть работу нашего Фонда, забрав все предварительные наработки.
- Как это кто? Красная шапочка! – удивленно посмотрел на Раскаталина серый волк. 
Мне показалось, что после этой реплики, был озадачен даже наш всезнающий Дак.
- Я как-то совсем по-иному представлял себе эту героиню… – задумчиво произнес Андрей Дмитриевич.
- А я уже заметил, что вы все заложники глянцевых изданий. Сермяжная правда жизни выглядит иначе, парни! – наглый волк, прикуривая очередную сигарету, пытался нас еще и жизни учить.
- Зачем был нужен тот глупый маскарад с переодеванием в бабушку? Ведь тебе проще было загрызть девчушку просто в лесу или на дороге – Пинько всегда мыслил логично.
- Правильно! Но не было там никакой бабушки – Серылк с большим уважением посмотрел на Марата Казимировича.
- А кто же жил в том домике? – воскликнул Гурский. Его внуки жили в Вильнюсе, и он не раз читал им по скайпу именно эту страшную сказку.
- Хотите знать правду? Тогда слушайте – уловив в нашем молчании знак согласия, Серылк вальяжно откинулся в моем кресле и плеснул себе в стакан немного виски.
*
- Домик в лесу построил средний сын, которому достался в наследство осел. А построил его он затем, чтобы встречаться в нем с девушкой с соседнего хутора, которую вы и называете Красной шапочкой. И я с ним был до некоторой степени согласен, ведь стоило бы младшенькому братишке положить глаз на девчушку, тогда все, пиши пропало! Паскудный кот обязательно бы отбил бы ее у брата для своего хозяина – Серылк обвел нас взглядом и, поняв, что мы пока не смеемся, продолжал.
- Холодильников раньше не было, и чтобы жить в уединении со своей возлюбленной более длительное время, средний брат развернул там небольшое, но крепкое хозяйство - куры, гуси, индюки, свиньи и прочую живность. Которых, я извините за прямоту, иногда подтаскивал с их подворья – Серылк опустил глаза, словно извиняясь за свою природу.
- Ну, пока все понятно! Ты не мог поступать иначе, поэтому ты прав, старина – неожиданно из угла раздался скрипучий голос Дака.
- Вот именно! Я вам больше скажу, парни! Я кровно был заинтересован в динамичном развитии их хозяйства, которое меня кормило. Не трогал я даже и осла, хотя и мог бы - волк был рад поддержке со стороны нашего робота.
- Ясно, продолжай – мне было пока непривычно слушать такого разумного волка.
 - Но, как говорится, ничто не вечно под луной. Однажды на пороге их лесного рая появились два мужика с ружьями наперевес. И надо же было, такому случится, что братец уехал на своем осле в ближайший городок за покупками – волк в очередной раз промочил горло вискарем.
- Я не хочу этого слышать, сейчас начнутся пошлости! – Дак занервничал, делая вид, что закрывает уши руками.
- Ничего подобного! Ну, подумаешь, скрылись они втроем в сарае с кувшином доброго вина и корзиной хорошей закуски. Ну, похохотали там немного, порезвились. Я же ничего не видел, поэтому наговаривать на них мне не с руки – искренне удивился волк Даковой реакции.
- Ну, так и таскал бы гусей и дальше! В чем же собственно дело? – Давид не видел пока никакой трагедии в этой банальной истории.
- Все это видел наглый кот, ухмыляющаяся морда которого нарисовалась в тот день на нашем подворье – от меня не укрылось слово «наше», а также показалось, что при этих воспоминаниях, на Серылковой голове зашевелились волосы.
- Я этого допустить никак не мог и бросился на котяру, а тот в сарай. Шмыг-шмыг, и был таков! – Серылк словно заново переживал наяву трагедию минувших дней.
- На шум погони выскочили охотники, и задали тебе жару. А затем некий умник извратил всю эту историю, и теперь ты страдаешь всякий раз, когда звучит эта сказка – Гурский закончил рассказ незадачливого волка.
- Все именно так и было! – взгрустнул Серылк.
- По-моему, в сказке были дровосеки, а не охотники – я пытался напрячь свою память, ведь в далеком детстве мне мама также читала эту сказку.
- Согласен! Может быть и не охотники, но и не дровосеки. Дровосеки, это стопроцентная выдумка. Я принципиально избегаю тех мест, где ведутся лесозаготовки. Бандиты с большой дороги, вот кто они – встретился со мной глазами серый волк.
- Лично я, не понял Серылк, на кой ляд тебе искать того сказочника? – Сергей Васильевич задумчиво протирал свою оптику. Он всегда так делал, когда приближалось время принятия важного решения.
- Да есть у меня одна мыслишка! Я уверен, что сказочник в тот миг был где-то рядом и подглядывал. А историю извратил, из каких-то своих тайных и корыстных соображений. Я попробую убедить его написать совершенно другой финал – хитро оскалился Серылк.
- Другой финал? – удивился Гурский.
- А почему бы и нет? Бандиты стреляют, а я в это время уже скрываюсь в чаще леса – было очевидно, что волк все давно продумал.
- Тьфу! Тебе самому-то не стыдно? – проворчал Дак.
Мы удивленно посмотрели на нашего говоруна.
- Из города на своем осле возвращается средний брат.  Перепуганные бандиты выскакивают из сарая и наставляют на него ружья, а ты в красивом броске выбиваешь из их рук оружие. Незваные гости убегают, а благодарные хозяева обнимают тебя. Кроме того, сын мельника разрешает тебе пожизненно столоваться на их подворье - выдал Дак, а меня поразил полет буйной фантазии искусственных мозгов.
- А это вариант, Дак, да ты гений! – вскочил со своего места Серылк, бросившись к роботу.
- Да, ладно, чего уж там! Обращайся, если что – искренне смутился носитель искусственного интеллекта.
- Что-то эта сказочка получается не совсем детская – проворчал Сергей Васильевич, чувствуя, что книжечку для своей дочки он купил зря.
- Может быть, поможем парню? – спросил Дак, давая понять, что он полноправный член нашего коллектива.
- Для начала надо поймать Красную шапочку и обоих братанов, а там видно будет – принял решение Раскаталин.
- Кит, чтобы туда, ни звука! – Марат Казимирович стрельнул лазерной указкой на карту Соединенных штатов.
Кит Бейтц сделал непонимающее лицо, и нам впервые показалось, что к деятельности ЦРУ он не имеет абсолютно никакого отношения.

Глава 4. Красная шапочка и вождь мирового пролетариата

- Серылк, а как звали братьев и девчонку? – спросил Гурский, намечая маршрут, по которому нам сегодня предстояло передвигаться в поисках пропавшей троицы.
- Старшего, который мельник, Антуан. Среднего, владельца осла, зовут Феликс, а девчонку, кажется, Марта – почесал за ухом Серылк.
- Зря стараешься! – подошел сзади к Гурскому Дак.
- Это еще почему, умник? – удивился Андрей Дмитриевич, выполняя распоряжение Раскаталина.
- Попроси Казимировича, пусть звонит по ментовкам. Они уже, наверняка, попались где-нибудь на краже – разглядывая через плечо Андрея схему типа «перехват», ответил робот.
Мысль была простая, но как-то не хотелось потакать этому ходячему компьютеру, поэтому Гурский сделал вид, что пропустил его совет мимо ушей.
К счастью все слышал сам Пинько, который без лишних вопросов ухватился за дело. Правда, сам он трезвонить не стал, а попросил кого-то из своих бывших коллег пробить информацию по их каналам. И через час мы уже на все сто процентов были уверены, что в краже мяса и овощей на Комаровском рынке были замешаны наши подопечные. Кроме еды они стащили еще и кучу одежды в торговом центре, но там пойманы не были. Все выяснилось уже в дежурной части.
Марат с Раскаталиным, заказав по телефону дежурного извозчика, срочно уехали решать этот вопрос. А решать его необходимо было исключительно мирным способом, что было задекларировано еще утром, на оперативном совещании. К тому же, было принято решение засекретить это ЧП не только от учредителей фонда, но и от общества в целом. Ведь после козней Гарон-Хулюкевича, оно было еще не готово к новым потрясениям.
К обеду в офис вернулись наши коллеги, привезя с собой обоих братьев и их сестричку, Красную шапочку.
Раскаталину, чтобы уладить вопрос пришлось выкупить у пострадавших торговцев все мясо, а также и одежду, в которую уже успели переодеться сказочные персонажи. Которые на поверку оказались обычными людьми, весьма заурядной внешности. Низкорослые и крепенькие, с широкой костью. Сказочник постарался, чтобы им удобно было стоять и кропотливо трудиться на земле-матушке.
Мы удивились, когда узнали, что Антуану всего двадцать три года, а Красной шапочке только вчера исполнилось восемнадцать. Старшему брату можно смело было давать все сорок, а Марте не меньше тридцати пяти.
Вновь прибывших усадили в кабинете директора и Сергей Васильевич, в течение трех последних часов пытался вдолбить в их головы, что убивать никого не стоит. Тем более что Шарль Перро уже давно покинул этот мир, полный суеты.
- Да и какие у вас претензии? Я понимаю еще Серылка. Вот кому действительно обидно! А вам-то чего не сиделось на месте? Небольшая, уютная страна, с неплохой в те времена экологией – пожимал плечами Сергей Васильевич.
- Надо чтобы все было по чести! Я хочу, чтобы отец переписал завещание. Имущество продать, а деньги поделить – выпалил средний брат, Феликс.
- А я хочу, чтобы в моей истории не было никакого волка – бросилась на Раскаталина Марта, очевидно полагая, что он и есть тот самый главный сказочник, у которого в руках заветные нити.
Раскаталину пришлось все начинать сначала. А я, поманив Кита, и дав ему, указание писать новую программу защиты, вышел из кабинета. Подозрение вызывал Дак, пропустивший эти дебаты.
Всю следующую неделю Серылк, Антуан, Феликс, Марта и наш Дак сидели в зале заседаний, просматривая гигабайты  оцифрованного видео. Никакие уговоры Сергея Васильевича на них не подействовали, и они упрямо продолжали искать самого главного сказочника. Причем смотреть изображения на компьютерах они посчитали для себя унизительным. По требованию Дака, Давид развернул для них целый кинозал с хорошей акустикой.
Единственным утешением было то, что они обещали никого не убивать. Пряча глаза в пол, дружно бормотали что-то насчет альтернативных мер воздействия. Никто им, разумеется, не верил, но никто также не верил и в то, что они способны покинуть без разрешения наш офис.
*
- Этого еще не хватало! – Марат еще раз внимательно просмотрел перечень просмотренных ими файлов за прошедшие десять дней.
- Есть что-нибудь новое? – Раскаталин оторвался от чтения каких-то директивных указаний ЖРЭО, у которого Фонд арендовал помещение.
- Да ерунда какая-то, они по разу смотрят почти все сказки, которые только есть в архиве, исключение составляют сказки, написанные Перро, которые они посмотрели по два раза. Но что означает это? – Марат Казимирович протянул директору распечатку.
Мы еще не видели, что так сильно поразило Пинько, но по запотевшим очкам Сергея Васильевича, было понятно, что в списке было нечто невероятное.
- Смотрите сами – протянул нам список Раскаталин.
- Ничего себе! – аж присвистнул Гурский, передавая распечатку нам с Давидом.
- Восемнадцать просмотров подряд выступления вождя мирового пролетариата на площади Финляндского вокзала в апреле 1917 года – Бедросович почесал лысеющую макушку.   
- Охренеть! Неужели им так понравился броневик? – честно говоря, я был потрясен.
- Значит, среди присутствующих на этом митинге, и притаился тот самый сказочник – вытянулся в кресле Раскаталин.
- Не может быть! – ахнул Гурский.
- А что? Это идея! Но почему в этом деле им активно помогает мой обормот? – Давид был неприятно удивлен.
- Ну, с обормотом проще, положи-ка ты его на пару деньков на профилактику – распорядился директор.
- Да и открутил бы ты ему гофрированную трубку. Мне кажется, что он тебе определенно мстит – я стал замечать, как шкодливо поблескивают даковы глазные линзы, бросающего вороватые взгляды на Кагановича.
- Мать вашу! Я, кажется, все понял! – громко стукнул по столешнице Пинько.
- Сергей Васильевич, что у нас есть по заводу Михельсона? – занервничал Казимирович.
- Не понял, какому еще Михельсону? – Раскаталин сразу не просек, что речь идет о заводе Михельсона в Замоскворецком районе Москвы, где в августе 1918 года было совершено покушение на вождя мирового пролетариата.
Но Давид не стал дожидаться пока Сергей Васильевич «догонит», а оперативно подключился к нашей базе, в которой чего только не было.
Мы уже больше часа посматривали всю имеющуюся хронику, но пока ничего странного не находили.
- Смотрите сюда, это же наш Антуан! – воскликнул Гурский, показывая на мужичка в косоворотке, который ловил взгляд какой-то женщины.
- А это Фанни Каплан… – Бедросович чуть не поперхнулся минеральной водой.
- Причем здесь Фанни? Вы посмотрите, кто выглядывает из-за ее плеча – я указал на знакомые глаза, которые задорно блестели на черно-белом фоне.
- Красная шапочка! – выдохнул Гурский, указывая на Марту.
- Кит! Ты пьешь абсент? – спросил Бейтца Пинько, помня, что тот если что-то и пил, то делал это в одиночку.
К нашему удивлению американец мгновенно достал из кармана складной стаканчик. Пока мы разбирали посуду, программа сгруппировала ряд снимков фотохроники по сюжету.
Слова у нас закончились, теперь и коню было понятно, что мужичок, так напоминавший Антуана, пытался передать в  руки Красной шапочки некий, завернутый в тряпку предмет, силуэт которого напоминал обрез.
- Вот вам протоколы допроса террористки – Марат вывел на экран многочисленные документы.
- Ни к чему эти протоколы, теперь мне и так ясно, почему она так и не созналась в содеянном! – резюмировал Сергей Васильевич.
- Стреляла Марта? - удивился Серылк, случайно зашедший на разбор полетов.
- Все, допрыгались! Или это происки ЦРУ? – Казимирович перевел суровый взгляд на Кита, который съежился как сдутый шарик.
- Америка тут не причем – залепетал Бейтц.
- Знаем мы вашу Америку! Где только не торчат ее звездно-полосатые ушки – безапелляционно заявил Казимирович.
Так! Значит всех, кроме Серылка завтра по домам! Завещание им, видите ли, не нравится! И попробуй только ошибиться! – рявкнул Раскаталин, продолжая сверлить Бейтца колючим взглядом.
- Все сделаю, как надо, господин Раскаталин! – Кит с трудом держал удар.
- А ведь это все подстроил Дак, мерзавец! Смоделировал виртуальную сеть, обошел третий кордон, и давай внедрять своих агентов! Я тебя породил, я тебя и убью! – разгорячился Давид Бедросович.   
- Память ДАК-001 завтра сканировать вдоль и поперек! – Сергей Васильевич более не желал относиться к роботу панибратски, как к члену коллектива.

Глава 5. Память Железного дровосека

Для начала мы отловили в виртуальном пространстве «Красную шапочку» и двух ее братьев, забросив туда довольно примитивную приманку. Затем я поместил их в специальную карантинную зону. Серылк с тревогой наблюдал за моими манипуляциями, все-таки он переживал за своих непутевых протеже.
Затем последовала кропотливая работа по стабилизации тех ячеек, откуда эти друзья, благодаря Киту, прибыли в нашу реальность. Это я уже умел делать с закрытыми глазами, тем более что Кит меня страховал.
- Серылк, нажми-ка эту красную клавишу – Бейтц слегка посторонился, подпуская волка к пульту.
Серылк нажал и процесс завертелся.  Прошло не более трех секунд, и монитор погас.
- Сломалась аппаратура? – спросил Серылк.
- Все в порядке! Твои друзья уже дома – улыбнулся Кит, запустивший в свое время к нам эту бригаду в полном составе.
- А почему вы не отправили меня вместе с ними? – волк все еще не верил своему счастью.
- Мы попробуем тебе помочь! А может, ты и сам себе поможешь - Раскаталин призывал не расслабляться, а идти на поиски пропавшего робота.
- Смотрите! Сказка опять поменяла название! Теперь это уже «Красная шапочка и животное» – воскликнул Гурский.
Мы с любопытством посмотрели на книжку. Это только подтвердило доставку части героев по своим местам.
Остаток рабочего дня мы гонялись за Даком по всему зданию, но эта бестия тонко почувствовала, чей сыр съела. Робот, несмотря на свои скверные ходовые качества, в течение двух часов ловко проскальзывал сквозь раскинутые нами сети. Наконец Серылк обнаружил его под лестницей в подвал, притворяющимся пылесосом.
С большим трудом Давиду Бедросовичу удалось достать из него батарейку. На это было больно смотреть, но Дак зашел слишком далеко.
О! Если бы мы только знали, что нам откроется, при изучении файлов искусственного интеллекта. Меня удивляло другое, почему Дак так беспечно относился к доступу к своей «голове». Оставалось только предположить, что этой халатности он научился у своего создателя.
Перед нами раскрывался самый настоящий заговор. Даку не хватало исполнителей, и волею случая он их нашел. Робот придумал хитроумный алгоритм воздействия на природу виртуального мира и становился там практически богом. Но что самое обидное, это что все замки и ловушки оставались нетронутыми. Дак не раз и не два посещал виртуальное пространство на запредельно большую глубину, и что он там творил было загадкой. Но все же, один прокол он допустил, забыв стереть из памяти свой внутренний «разбор полетов». Где он там болтался было неизвестно, но нам в руки попала прелюбопытная схема. Судя по всему, он набрел на препятствие, которое ему сходу преодолеть не удалось, и он активно решал задачку. Но не успел. Задачка была в виде треугольника. Первый угол был обозначен как «Сказочник». Второй, как «Зеленая шапочка», а третий, «Зеленый Змий». 
В помещении сразу стало холодно…
- Неужели и искусственный интеллект подвержен этому греху, что зовется гордыня? – я задал этот вопрос Давиду Бедросовичу, который клялся, что всесторонне тестировал железные «мозги» до их запуска в систему.
- Скорее да, чем нет… – констатировал провал миссии первого опытного образца Давид.
*
- Если можно, не включайте эти данные в отчет! – взмолился американец, не желая быть виноватым перед своим руководством. А нам это было надо еще меньше, поэтому инцидент был частично исчерпан. 
Давид довольно быстро справился с новым интеллектом для Дака. Внешность робота осталась прежней, за исключением гофрированной трубки, которую решено было аннулировать. Зато он получил новые мозги. Вот это были мозги! В чем мы убедились спустя буквально пару секунд, после того, как Давид вставил аккумулятор. Еще не загрузилась полностью его операционная система, как раздался знакомый голос: «Признаю свои ошибки».
- Я знаю, что нужно делать, я знаю, как надо делать, я знаю, как наводить мосты! – робот проворно спрыгнул со стола на пол и стал бодро расхаживать взад-вперед. Чем в корне отличался от своего предшественника, который в основном лежал на столе и хулил своего создателя.
- Любопытно… – поднял голову Раскаталин, услышав каскад бахвальства, изливаемого роботом новой модели.
- И куда же мы собираемся наводить мосты? – Сергей Васильевич зашел в открытую дверь мастерской Давида Бедросовича.
- Как куда? К сказочнику! – удивился Дак-002.
- Парень! Ты и в правду это можешь? – Серылк заглянул на всякий случай роботу в глаза.
- Если только не будете ограничивать моих фантазий – Дак опять удивил не только нас, но и своего создателя, у которого от удивления вытянулось лицо.
- А без фантазий никак нельзя? – осторожно спросил Сергей Васильевич.
- Да пусть себе фантазирует – Гурскому новый робот определенно понравился.
Все последующие дни мы постепенно, шаг за шагом, моделировали условия проникновения на четвертый уровень виртуального пространства. Где, собственно, заканчивались сложносочиненные миры искаженные чисто людскими домыслами и фантазиями.
Четвертый уровень, это первый уровень, где вероятно было столкнуться с плодородной пустотой, которую еще не достигли игры ни нашего, ни иного разума. И именно этот уровень в случае удачи, можно было бы рассматривать как плацдарм, на который необходимо помещать сонные ростки человеческого сознания для его сохранения.
Программой комплексной защиты занимался Кит. Защита должна быть сверхнадежной.
Я же дописывал программу расконсервации сознания, которая должна будет запуститься в автоматическом режиме при достижении определенных условий. И тогда человеческий разум в свободном полете, расправив крылья, выберет себе новый и подходящий мир.
Наше пробное вторжение на четвертый уровень готовил Дак, и театрализовал его так, что я хотел, было уже отказаться от участия в этой режиссерской постановке искусственного интеллекта.   
Чисто технически, без его глупых сценариев это выглядело примерно следующим образом. Мы все оставались на местах, до тех пор, пока не происходила синхронизация нашего времени, со временем одного из инородных времен. Затем в дело запускались миллиарды виртуальных нитиевидных сенсоров, анализирующих параметры чужой среды. При нахождении в ней интересных объектов, существующих в безопасных для нас зонах, подключалось наше сознание, которое как ледокол крушило все препятствия. Достигнув определенного уровня, мы были готовы либо к отдыху, либо к контакту. Все просто!
Но только не для нашего робота. Все вышеописанное выглядело по его сценарию совершенно по-иному. Мы в полном сознании должны были ощущать движение по длинному и темному коридору. Оцинкованный извращенец! В конце коридора мы упремся в глухую дверь, запертую огромным амбарным замком. На наш вопрос: «Что делать?», Дак лично подберет ключик и откроет замок. Мы продолжим движение по расширяющемуся коридору пока не выйдем в новое пространство. Амбарный замок парит в воздухе и сопровождает нас повсюду…
- Сергей Васильевич! Зачем Вы согласились на эти страшилки? – негодовал Марат Казимирович.
- А мне идея нравится! – заявил серый волк, абсолютно не боявшийся темноты.

Глава 6. Сказочник и ФПЖП

Скрипнули двери, и мы проследовали по тесному тоннелю, у выхода из которого виднелся слабо освещенный проем. Новое пространство давило на нас звенящей тишиной, нарушали которую лишь наши осторожные шаги. А парящий в воздухе амбарный замок следовал за нами по пятам.
- И куда он ее тянет? - шепотом спросил Гурский, указывая на чудо-книжку, которую Раскаталин нес у себя под мышкой.
- Надеюсь, скоро увидим – ответил я ему, наблюдая за роботом, который замедлив шаг, словно учуял впереди опасность.
- Этого еще не хватало! Начитался Дак всякой ерунды, неужели нельзя было обойтись без этих понтов? – Марат чуть было не упал в пропасть, еле успев зайти на узкий подвесной мостик, который тянулся далеко вперед к плохо освещенной квадратной площадке, напоминавшей боксерский ринг. Минут пятнадцать у нас ушло на преодоление этого сильно качающегося препятствия. Примерно на середине моста пришлось спасать инициатора этого авторского путешествия, робот поскользнулся и загремел бы в бездну, им же и придуманную, если бы не рука создателя. Давид вовремя заметил блеснувшее в темноте падающее тельце и подхватил свое детище.
Наконец, устав от этой канатной тропы, мы вышли на крохотный пятачок в море мрака. В центре площадки стоял столб, а на нем висел странного вида фонарь, похожий на большого светлячка…
Сказочник вышел из тени и остановился, однако тусклого света фонаря было явно недостаточно, чтобы мы смогли детально его разглядеть. На нем был темный монашеский балахон, а опущенный капюшон скрывал его лицо. И было ли оно там? Я бы за это не поручился, сказочник выглядел довольно жутковато.
- Чушь собачья! Не писал я этой ерунды – бегло полистав издание, сказочник вернул Раскаталину книжку.
- Ошибки быть не может, это точно написали Вы – Сергей Васильевич сделал попытку повторно всучить автору сказку.
- Это примитивная фальшивка, нелепо зашифрованная. А кто и для чего ее делал, мне неведомо – сказочник твердо отклонил руку Раскаталина.
- Шифровка? – удивился Гурский.
- Ну да! А вы что, с луны свалились? – в свою очередь поинтересовался сказочник.
Я поднял голову вверх и подумал: «С которой?» - ведь местную мглу рассеивал свет сразу двух лун.
- Уважаемый, а мы можем ознакомиться с оригинальным текстом? – я уже давно стал догадываться, что в виртуальном мире чистая правда лишена такого ценного свойства как просачивание на поверхность. Ну, не становится тут тайное явным.
- Нет, конечно! Но одну зацепку я вам, пожалуй, дам – мы живо переглянулись, а сказочник добавил: «Ищите зеленую женщину».
- Зеленую женщину? – мы с подозрением рассматривали мерцающую фигуру сказочника. Тот либо издевался над нами, либо это была очень странная зацепка.
- Ты, златоуст, предложи нам следить еще и за господином Темнорезовым! – брезгливо процедил ДАК-002.
- Надо же, какое умное ведро! – рассмеялся сказочник и через мгновение растворился прямо у нас на глазах.
Мы невольно вздрогнули, вспомнив этого деятеля.
- Что тебе о нем известно? – Марат резким движением развернул робота на свет.
- Ничего! Только этот, с позволения сказать, сказочник перед самым уходом пытался скрыть одно слово. А слово это было: «Темнорезов». И мне удалось его уловить – скромно пояснил робот.
- Давиду удалось создать очередного гения! – похлопал Казимирович робота по оцинкованному животу.
- Серылк! Куда тебя понесла нелегкая? – мы даже не успели среагировать на его стремительный прыжок в сторону исчезнувшего сказочника.
Фонарь еще освещал небольшой фрагмент деревянной мостовой. Серылк придал своему телу слишком сильный импульс. Долетев до столба, на котором висел фонарь, он стукнулся головой и упал.
Мы собирались подойти и поднять нашего подопечного, но он вдруг приподнялся на четвереньки, обернулся волком, и… сиганул в бездну.
- А ведь нас туда не пускают – констатировал Гурский, попробовав на прочность окружающее нас пространство. Сразу за пределами «ринга» оно однозначно сгущалось и по консистенции напоминало густой кисель, погружаться в который не было абсолютно никакого желания.
- Пошли домой, а то еще застрянем – сказал Раскаталин, дав команду Даку открывать портал. 
- Не работает – робот, вставив в амбарный замок ключ, тщетно пытался его провернуть.
- Началось! – я слегка занервничал, ощущая липкое прикосновение приступа клаустрофобии к своему организму.
- Все в порядке – Гурский дал страдающему рассеянным склерозом роботу дружеский подзатыльник, поменяв ключ с надписью «Туда» на ключ с надписью «Обратно».
«Ох, не заигрался бы наш Дак!» - с этой мыслью я переступал порог нашего офиса…
*
- Только Темнорезова нам не хватало! – проворчал Гурский, вспомнив, очевидно, нашу последнюю и совсем не простую победу над его коллегой Гарон-Хулюкевичем, которая изрядно потрепала наши нервы.
- Согласен, Андрей Дмитриевич! Хочется просто жить, делать дело. И за что нам это счастье? – выглянул в окошко Давид, наблюдая, как счастливые и беспечные граждане покидают свои офисы и разъезжаются по домам.
- Марат Казимирович, а что у нас есть на этого вампира? – Раскаталин уже понял, что наши исследования, если не заканчиваются, то временно откладываются. 
- Яков Виленович Темнорезов. Уроженец города Пермь, живет и творит в Санкт-Петербурге. Банкир и меценат. Прочих сведений о его личной жизни практически нет. В настоящее время находится на Урале, где он инвестирует строительство экологической деревни у подножия горы с дивным названием Кумба – Пинько оперативно поднял из своего архива коротенькое досье.
-  На Урале? – подпрыгнул Дак.
- А ведь он что-то знает! – Давид внимательно заглянул в глаза своему детищу.
- Давай, колись, приятель! – Гурский с силой похлопал по оцинкованному тельцу робота.
- Зеленую женщину видели последний раз в селе Баяновка Свердловской области! – выдал прижатый к стенке Дак.
- Так это же Урал! – Сергей Васильевич от волнения переломил двумя пальцами толстый карандаш.
- Ты откуда это знаешь? – не унимался Давид.
- Не мучайте Дака, это я ему сказал! – подал из угла голос, молчавший целый день Кит Бейтц.
- Так ты все-таки из ЦРУ? – оживился Марат Казимирович.
- ФБР? – решил уточнить Раскаталин, видя, что Кит опять замолчал.
- Я из ФПЖП – наконец-то раскололся американец.
- ФПЖП? – удивился Гурский.
- Фонд помощи жертвам Пинхасика – в свою очередь удивился Бейтц нашей неосведомленности.
Я был поражен тому, насколько далеко продвинулись американцы в деле борьбы с вампирами. Но в то же время, самоназвание, ФПЖП намекало на лишь частный, а не на государственный подход в этом деле.
- Как вы нас вычислили? – Марат пока принял этот расклад, но выводы еще делал.
- С чего начать? – спросил Кит, посмотрев на меня, как на своего непосредственного руководителя.
- Давай по порядку, с самого начала – вместо меня приободрил его Казимирович.
- Начнем с того, что десять лет назад появились отважные люди, которые осмелились назвать себя первыми жертвами вампиров. Я имею в виду энергетический вампиризм – Бейтц во второй раз публично достал свой складной стаканчик.
- Так вы вышли на Криса Пинхасика - продолжил за него Гурский, наполняя Бейтсу его емкость.
- Продолжай, Кит! – Марат Казимирович похоже на ходу менял свое отношение к американцу.
- Нас чрезвычайно заинтересовали регулярные поездки господина Пинхасика к Мексиканскому заливу, в пик появления над его акваторией НЛО – продолжал Бейтц.
- Пока не вижу никакой связи с нами – перебил его Гурский.
- Будет связь. На пожертвования членов нашего фонда, мы вывели на орбиту спутник и стали следить за НЛО. После тщательно проведенного анализа, стало очевидным место его старта к нашим берегам - Кит залпом осушил свой стаканчик.
- Коктебель? - усмехнулся Раскаталин.
- Коктебель. А в прошлом году нам удалось снять из космоса сражение под Синопом – и Кит выложил на стол несколько снимков. 
Невероятно! На снимках отлично было видно как мы, стоя на палубе легендарного транспорта «Джанкоя», вооруженные исключительно ранцевыми огнетушителями атаковали НЛО. Поражала разрешающая способность камеры спутника.
- Оптика японская, швейцарская? - со знанием дела решил уточнить Сергей Васильевич.
- Зачем тратить лишние деньги? Купили в Минске белорусскую - простодушно ответил американец.
- Но нам так и не удалось идентифицировать судно, с борта которого велась атака, а также установить личности героев, уничтоживших «смотрящего» вампира. Зато после того как в Минске был обезврежен Гарон-Хулюкевич, все сомнения отпали – Кит забрал свои фотографии обратно. 
- А где же в настоящее время находится господин Пинхасик? Уж, не в бегах ли? – поинтересовался Марат.
- Мы вовремя изучили повадки и пристрастия этого господина. И потакая его слабостям, нам удалось через третьих лиц всучить ему презент, дипломат из крокодиловой кожи. Наши специалисты оснастили подарок мощным передающим устройством, и теперь господин Пинхасик находится уже… в Нижнем Тагиле – улыбнулся Бейтц, посмотрев на экран своего смартфона.
- Надо же, и этот туда подался! – воскликнул Гурский.
- А теперь, пожалуйста, подробно про зеленую женщину – я чуть не забыл о самом главном.
Бейтц включил проектор, и на экране появилась детальная спутниковая карта. Вне всяких сомнений на ней были отражены Уральские горы. На карте моргала точка, этот след и принадлежал Пинхасику, который упрямо двигался в сторону стройки Темнорезова.
Меня заинтриговала и заворожила та местность, куда Яков Виленович вливал свои инвестиции, строив экологическую деревню. Для чего и для кого?  Вот в чем вопрос!
- Вот здесь господин Темнорезов строит свой объект, и здесь же он живет в своем кемпере – Кит указал на хорошо различимую со спутника строительную площадку.
- А что это за зеленое пятно у подножия горы? – обратил внимание на аномалию Гурский.
- А вот это, пожалуй, самое интересное! – ответил Кит, меняя снимок.
- По-моему, тоже самое, только под другим углом – я пока не соображал, в чем тут фокус, наблюдая ту же местность, с тем же зеленым пятном.
 - Этот снимок мы запросили у НАСА. И совместив его с нашим, смоделировали отличное трехмерное изображение. Вот, наслаждайтесь! – и Бейтц показал нам объемный снимок.
«Зеленая женщина!» – воскликнули мы одновременно. Теперь, вместо двух зеленых пятен хорошо читалось слегка размытое, но вполне узнаваемое изображение женского тела. - А ведь зеленая женщина и есть та самая «Зеленая шапочка», следы которой и пытался отыскать ДАК-001, не в силах вырваться из плена сказочного мира – заявил ДАК-002.
- Хозяйка медной горы… – фантазировал Гурский.
- Хватит сказок! – отрезал Раскаталин.
- В этой связи я буду просить Вас, Сергей Васильевич срочно организовать поездку на Урал, к подножию горы Кумба, откуда и изливается это свечение – сел на свое место американец. 
- Мы пойдем другим путем – после очень затянувшейся паузы ответил Раскаталин.

Часть 2. Зеленая женщина

Глава 1. Урал и первая встреча

Другим путем у нас не получилось. Мы хорошо научились проникать в виртуальные пространства, а вот рассечь свою текущую действительность у нас с налета не вышло. Пока.
Поэтому, запрыгнув в дилижанс, мы помчались в сторону границы, где пересели на скорый поезд Варшава-Москва. А в Шереметьево нас уже поджидал рейс до Екатеринбурга, который впрочем, пришлось пропустить, так как наш Дак не сумел проскочить металлодетектор. И только вмешательство по дипломатической линии канцлера Ломако, помогло решить эту проблему, хотя целые сутки мы потеряли.
В Екатеринбурге, купив микроавтобус «УАЗ», мы выехали на север этой огромной российской области.
- Красотища! – воскликнул Гурский, давно уже не сидевший за рулем настоящего автомобиля, и я сразу же вспомнил наше путешествие по южному Уралу, после возвращения в Минск с полной загадок планеты со странным названием «Главк».
- Дорога дальняя я, пожалуй, посплю – Сергей Васильевич, расчехлив спальный мешок и натянув на голову лыжную шапочку, проследовал в заднюю часть салона.
- Смотрите! Прошло уже почти полтора месяца, а стройка почти не продвинулась – Кит протянул мне свой планшет с последними снимками строительной площадки Темнорезова.
- Они там и не собираются ничего строить. У меня с самого начала не было никаких сомнений, что эти инвестиции, чистой воды липа – я передал планшет Пинько.
- Теперь стало очевидно, что этих голубчиков манит зеленая женщина. Вот только, зачем и почему? – Давид достал бутылочку пива из термосумки, которую мы до отказа забили различными продуктами в магазинчике Екатеринбургского аэропорта.
- У Темнорезова после гибели Хулюкевича образовалась крупная недостача энергии, а Крис Пинхасик, мало того, что вампир, так еще и отпетый мошенник – сквозь сон подал голос Сергей Васильевич.
- Логично! Очевидно, эта братва с помощью зеленой женщины собирается решить какие-то свои житейские проблемы – сделал предварительный вывод Марат Казимирович.
- Похоже на то - процедил Гурский, стараясь удержать автомобиль на размокшей дороге.
- Наверное, вампиры - это и есть третья сила, а каким боком она повернется к нам? Вот в чем вопрос – философски изрек Давид Бедросович, за один продолжительный глоток, осушив бутылочку пива.
- А я уже успел соскучиться по нашему дилижансу – Пинько вылил на спортивные брюки половину чашки кофе, подскочив на очередном ухабе.
«Да, его гидравлическая подвеска была бы здесь уместна» - согласился я, впервые с благодарностью посмотрев на Бейтца. Ведь благодаря финансированию со стороны ФПЖП, мы и смогли принять участие в очередной экспедиции.
*
В Баяновку мы въезжали в два часа ночи, большая Луна заливала волшебным светом прямую улицу, в ночном небе серебрились крыши многочисленных построек. А лай собак, вызванный то ли нашим нашествием, то ли полнолунием, придавал  этому пейзажу, особый, деревенский уют.
- Может, поищем ночлег? – спросил Кит, тщетно пытаясь найти хотя бы один огонек в темных окнах мелькающих мимо нас домов.
- Завтра! Поворачивай Андрей налево, выедем из поселка и заночуем у дороги – принял решение Раскаталин. 
Выехав из Баяновки и проехав всего пару километров, мы уперлись в берег небольшого водоема. Это было то, что нужно, ведь походного снаряжения у нас хватало.
Вскоре запылал костер и если бы не близость двух вампиров, то вполне можно было бы и расслабиться как в отпуске. Именно по этой причине ужин проходил в весьма сдержанной обстановке. Тишину нарушал лишь треск костра и ритмичное постукивание по жестяному брюшку, которым развлекал себя Дак.
- Кто здесь палит костры? – из темноты вынырнул колоритный местный мужичок с двустволкой в руках. Впрочем, он не приближался к нам, а благоразумно держался на границе света и тени.
«Мужичок-то, бывалый!» - я с уважением разглядывал первого встреченного нами местного жителя.
- Мы, экологи! А ты кто такой? - спросил Давид, скручивая металлическую крышечку с водочной бутылки.
- Сторож я, Иван Орефьев – и он вышел на свет. Перед нами стоял среднего роста ладно сбитый мужичок, очень похожий на Антуана из сказки «Девочка и животное».
- Присаживайся, Иван Орефьев. Ужинать будешь? – Марат Казимирович пододвинулся, освобождая место сторожу.
- Нет, благодарствую! Я по ночам не ем, разве что… - сторож одобрительно посмотрел на руку Бедросовича. 
- А чего здесь сторожить то? – задал не совсем корректный, зато вполне шпионский вопрос Сергей Васильевич, обведя рукой пространство, укутанное ночным покровом.
- Как что? Сам олигарх из Санкт-Петербурга строит что-то по вашей части. Так вы, стало быть, по его душу приехали? – явно обрадовался Иван.
- Можно сказать и так – от этих его слов я невольно вздрогнул, и мне стало не по себе. Бывалый мужичок невольно озвучил истинную цель нашего путешествия.
- У нас свой проект, альтернативный – выкрутился Сергей Васильевич, подбрасывая в костер хворост.
- Альтернатива, это завсегда хорошо! А то у них тут что-то застопорилось – крякнул сторож, степенно и с достоинством опрокидывая в себя третью стопочку.
- А на Кумбу то хаживал, Иван? – Марат опять наполнил его стаканчик.
- А то, как же? Хаживал! А чего на нее хаживать? – пожал плечами Иван. 
Несмотря на полную Луну, Кумбы не было видно, но я еще долго всматривался в темноту, где подпирали северное небо две вершины одной сказочной горы.
- А может, отведешь нас завтра туда? – продолжал гнуть нашу линию Казимирович.
- А чё там делать? Кумба как Кумба! – пожал плечами Иван, не дав прямого ответа на поставленный Маратом вопрос.
- А скажи-ка нам, мил человек, может быть, ты видел в горах нечто подобное? – подал голос Дак, протягивая сторожу снимок с зеленым пятном.
- Чур меня! – перекрестился Иван, с испугом отодвигая от себя снимок.
- А это кто? – сторож перекрестился еще раз, разглядывая оцинкованное ведро Дакового тельца.
- Это наш робот, тоже эколог. Причем, сенсорный – Давид с полным уважением к своему гениальному творению поднял вверх указательный палец.
А-а! Ну, разве, что сенсорный… – с облегчением выдохнул Иван, ища глазами свой стаканчик.
- Ну, так как все-таки, насчет Кумбы? – не сдавался Марат Казимирович.
- Нет, ребята. Я не трус, но я пас! – опрокинув очередную дозу, сторож поспешил удалиться, чтобы случайно не дать нам пустого и неисполнимого обещания.
*
- У меня такое впечатление, что кто-то банально закапывает инвестиции в песок, либо просто решил дурить нам голову – Раскаталин передал бинокль Казимировичу.
- Стройкой тут не пахнет – согласился Пинько.
Кроме спланированной бульдозером площадки, размером в один гектар, и стоящего на ее углу огромного американского кемпера господина Темнорезова, ничего не наблюдалось. Джип самого хозяина и квадроцикл Пинхасика дополняли скудный пейзаж.
Слева от меня раздался яростный мат на американской версии английского языка, это Кит увидел в свой бинокль вышедшего из кемпера Криса Пинхасика.
- Марат, может быть, соорудим прослушку? – Гурский вернул Казимировичу его командирский бинокль.
- И я знаю, кто это сделает лучше всех! – повернул в нашу сторону голову Давид.
- С наступлением темноты поставим на краю поляны наше электронное чучело – Андрей Дмитриевич прекрасно знал, что для успешной акустической разведки Даку было достаточно  находиться в пределах ста метрах до объекта.
- Это вы сейчас про что? Это же унизительно! – возмутился догадавшийся Дак.
- У нас нет другого выхода, выручай, дружище! – Давид ласково, по-отечески положил свою руку на Даково жестяное брюхо.
- Боюсь, что не хватит нашему умнику артистизма и таланта – наиграно обеспокоился Гурский.
- Да где уж там! Тут нужна тонкая импровизация и кураж! – поддержал я Гурского.
- Я не смогу? Готовьте реквизит! – завелся робот.
Вечера дожидаться не пришлось, оба вампира сев в джип Темнорезова, укатили в сторону поселка, а когда вернулись, то даже не обратили внимания на одиноко стоящую фигуру чучела, под личиной которой ловко скрывался робот андроид второго поколения.
Вампиры сидели в шезлонгах, повернутых в сторону горы Кумбы, и молчали. Во всяком случае, пока молчал Даков передатчик.
- Яков, если через неделю я не сдам дозы, то мне хана! – раздался, наконец, голос Пинхасика.
- Кому сейчас легко? – Темнорезов не спешил на помощь коллеге.
- Ты меня не понял! Разделаются со мной, возьмутся и за тебя – не унимался Крис.
- Это ты меня не понял! У меня самого проблем выше крыши – Темнорезов пока невозмутимо держал свою марку.
- Яков! Ты же прекрасно понимаешь, что зеленые долг просто так не вернут, а одному тебе с ними никак не справиться. Именно поэтому я здесь – дружелюбно ворковал Пинхасик.
Темнорезов долго молчал, очевидно, пока не принимая веских аргументов своего коллеги. 
- Кстати, у меня спрашивали, почему ты не откликнулся на зов Хулюкевича? – как бы невзначай поинтересовался Крис.
- Ты что, решил меня этим шантажировать? – удивился Яков Виленович.
- Нет, мне просто стало интересно, куда пропали запасы Гарон-Хулюкевича? – как будто размышлял Пинхасик.
- А были ли они? По-моему, все это блеф, миф! Демьян Францевич в последнее время был гол как сокол – ответил Темнорезов.
- Короче! Ты берешь меня на дело? – задушевно спросил Крис.
- И сколько же ты хочешь? – в голосе Якова Виленовича послышалось удивление.
- Пятьдесят на пятьдесят! – без запинки ответил  Пинхасик.
- Ты в своем уме? А Хапалевский, а Худайбергенов, а Саша Муассон? – Темнорезов изображал благородство.
- Ау, Марек! Ау, Худайбергенов! Саша! Где вы? – Крис явно паясничал.
- За пять процентов пойдешь? – забросил удочку Яков Виленович.
- Тридцать восемь и по рукам! – мгновенно отреагировал Пинхасик.
- Десять, и будем считать, твоя взяла – устало согласился Темнорезов.
Что они делили, нам было невдомек. Ключевыми словами были «долг», «дело» и «зеленые».
- Когда стартуем? – раздался голос Криса, в котором уже улавливался зуд от предстоящего мероприятия.
- После их контакта с «Главком» - ответил Яков Виленович, в котором мы признали главного стратега. 
- А долго ждать? – Пинхасик, судя по всему, уже рвался на дело. 
- Сколько надо, столько и будем! – оборвал его Темнорезов, резко встав со своего шезлонга.
В течение двух часов вампиры молчали, и мы дали команду Даку потихонечку, задним ходом покидать поле.
- Обсуждать тут нечего! Ясно одно, что нам пора выдвигаться в горы, опережая противника. Пока тот не догадался, что они тут не одиноки – принял правильное решение Сергей Васильевич.
- Может быть, стоит вывести их технику из строя? – размышлял Гурский, нервно поглядывая на «Лендровер» Якова Виленовича.
- Или украсть квадроцикл? – мне казалось, что на УАЗе мы далеко не уедем.
- Хорошие мысли, но вряд ли нам стоит вызывать у них подозрения – Казимирович  вдруг заметил около их автопарка нашего вчерашнего знакомого, Ивана Орефьева.
- Только бы не проболтался бы сторож, что пил вчера с экологами – почесал за ухом Давид.
- Когда выступаем? – спросил Гурский.
- Немедленно! – зачехлил бинокль Раскаталин.

Глава 2. Гора Кумба

УАЗ мужественно покорял пространство. Дорога кончилась давно, но, к сожалению, недавно закончилось и бездорожье. Последний километр наш автомобиль карабкался по сильно пересеченной местности, где и танку пришлось бы туго.
- Все! машина дальше не пойдет – констатировал Гурский, выпрыгивая из кабины на огромный валун.
- Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет! И кто сочинил эту нелепую и глупую мудрость? – Раскаталин разглядывал величественную панораму горы, состоящей из двух вершин, которая заполнила собой все окружающее нас пространство.
- Красотища! – в очередной раз восхитился Гурский, созерцая потрясающую картину, которую создала природа.
- Зеленое свечение было запеленговано в той стороне – указал направление Бейтц. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что маленькая точка на карте и огромный кусок необозримой местности, которую надо было прочесать, это далеко не одно и то же.
Марат Казимирович выбросил из машины наши пожитки.
- По коням! – дал не совсем уместное распоряжение Раскаталин, одевая на плечи огромный рюкзак.
Встав в цепочку, мы двинулись по горной тропе. Четыре первых часа шли легко, уклон позволял это делать, но вскоре местность стала кардинально меняться, и нам пришлось сделать привал.
- Компас не работает – сделал заявление Кит Бейтц. Но это обстоятельство никого не удивило, мы давно отметили, что свои внутренние компасы, уже давно стали давать сбои. Кроме того, у меня на отдельных участках местности очень сильно кружилась голова.
Еще через час мы уже шли по укутанному настоящими облаками ущелью, видимость была практически нулевой, и нам приходилось постоянно устраивать перекличку. Первым в связку поставили нашего Дака, сумевшего самостоятельно откорректировать спектральную чувствительность своих глаз. Теперь мы уверенно двигались без компаса, и шли пока не настало время заменить роботу батарейку. Заодно устроили отдых и для себя.
- Смотри! – как ужаленный подскочил Гурский, мгновение тому назад с трудом боровшийся с дремотой. 
Я не успел засечь всю картину целиком, но и того, что удалось запечатлеть, вполне хватило, чтобы очнуться.
Где-то совсем рядом пронеслось небесное тело, оставив за собой яркий инверсный шлейф зеленого света. Еще через мгновение, метрах в двадцати от нас образовалось зеленое облако, зависшее в полуметре от поверхности. Одновременно с этим раздался страшный грохот, словно где-то рядом с нами соударялись огромные каменные глыбы. Зеленое облако прямо на наших глазах неожиданно трансформировалось в гротескное подобие человеческой фигуры и исчезло в горе. Повторно загрохотали камни. И наступила звенящая тишина…
Ведомые нашим роботом, мы устремились к месту проникновения зеленой фигуры в скальную породу. Но ни какой щели этот визитер не оставил, зато неплохо была видна площадка, по которой минуту назад перемещался огромный валун.
- Сколько может весить этот камушек? - Казимирович пытался оценить его массу на глазок.
- Примерно сто сорок четыре тонны, плюс минус двести килограммов – ответил Дак, сделав необходимые вычисления. 
Озвученная им цифра немного отрезвила наш пыл. Было очевидно, что просто так его нам не сдвинуть, хотя одну попытку мы все же успели сделать. Гурский, тем не менее, застрял у камня, подсвечивая его со всех сторон фонариком.
- Если падение зеленого тела из поселка видели Темнорезов с Пинхасиком, то нам кранты, парни! – выдал Дак, со скрипом присев на корточки.
- Мне почему-то кажется, что все именно так и произошло, такое трудно не заметить. Тем более, со стороны поселка - вздохнул Бейтц.
- А это значит, что максимум часа через три или четыре господин Темнорезов нарисуется на этой милой полянке – Марат Казимирович без всякого энтузиазма посмотрел вниз, где располагался лагерь Якова Виленовича.
- А что? Давайте вздрогнем перед боем! Наверное, это будет наш последний бой – Гурский поискал глазами термосумку.
- Я не ослышался? Вы сейчас произнесли фамилию «Темнорезов»? – мы вздрогнули, не заметив, как перед нами возникла человеческая фигура.
- Петр Гургенович! – воскликнули мы одновременно.
- Это Вы сейчас того? В смысле туда? – Гурский пытался на пальцах показать траекторию падения небесного тела.
Великий ученый, представитель всесильного Главка стоял у открытого портала. Камень, весивший более ста тонн, на этот раз отъехал в сторону совершенно бесшумно.
- Неужели мне придется опять вам помогать? И за что мне это наказание? – проворчал Петр Гургенович, пропуская нас в открывшуюся в скале нишу.
- Господь не дает непосильную ношу! - назидательным тоном произнес Дак, первым проскочив в проем. 
- А ты шельмец, господин робот – беззлобно шлепнул его по спине Петр Гургенович.
- От шельмеца и слышу! – мы знали, что Дак иногда мог за себя и постоять.
- Может быть это ловушка? – тихо спросил меня Андрей Дмитриевич, обернувшись на звук издаваемый каменной задвижкой.
- Все может быть – ответил я, пытаясь разглядеть в темноте ступени, ведущие вниз.
К счастью, после поворота впереди появилась узкая полоска света, и идти стало намного легче. По моим ощущениям мы прошли метров двести, и если учитывать наклон этой каменной лестницы, то углубились мы примерно метров на сто. Оказавшись в просторном холле, отделанном малахитовыми плитами, мне пришлось схватиться за сердце. За столом сидел еще один Петр Гургенович и не только он. Рядом с ним стояла… Вера Петровна! От волнения я чуть не потерял дар речи.
Американец с удивлением переводил взгляд с одного Петра Гургеновича на его точную копию, и ничего не понимал.
Двойник Петра Гургеновича с не меньшим интересом изучал нашу группу. А у Веры Петровны от удивления изогнулась дугой бровь, но она почему-то не подавала абсолютно никаких признаков радости от нашей встречи.
- Разрешите представить наших старожилов. Это Зелкан и его дочь Зелинда – представил нам хозяев пещеры Петр Гургенович.
- Зачем Вы нас обманываете, Петр Гургенович? Это же Вера Петровна. Вера смотри, это же твой подарок! – я с волнением снял и помахал перед ее глазами подаренной мне цепочкой. Не могла же она не узнать свою вещь.
Мне показалось, что девушка уменьшилась в размерах и с ужасом в глазах сняла со своей шеи точно такую же цепочку, переводя взгляд своих ромбовидных зрачков с меня на Петра Гургеновича. Я ничего не понимал, но отметил, что и тот, которого назвали Зелканом, был в шоке.
- Успокойтесь, господин Подольский! Это точно не Вера Петровна. Это, Зелинда Зелкановна. Упреждая Ваш следующий вопрос, скажу, что она даже и не сестра ей вовсе. Генетический двойник, копия, если Вам так больше нравится. А эта, как Вы наивно полагаете цепочка, является трансформатором, с позволения сказать, души зелонга. Между прочим, самая ценная вещь в нашем мире. Вот так-то, господа – почти скороговоркой высказался Петр Гургенович.
Помня все его ухищрения, направленные на то, чтобы выманить у меня эту вещицу в Главке, я допустил, что сейчас он говорил правду.
Девушка, по-прежнему, с ужасом смотрела в мою сторону.
- Зелинда, мы с Верой Петровной около двадцати лет работали в одном очень закрытом заведении – я попытался успокоить бедную девушку.
- Зачем ты их сюда привел, Петр? – оправившись от первых потрясений, спросил Зелкан.
- Сюда идут Темнорезов с Пинхасиком – откусывая кусочек сигары, ответил Петр Гургенович, ища в карманах зажигалку.
- Темнорезов? Сюда? – чуть было не подпрыгнул Зелкан.
- Я все равно не понимаю, что здесь делают эти… люди? – подала голос Зелинда.
- Вполне возможно они вам и помогут – заявил Петр Гургенович, затягиваясь ароматным сигарным дымком.
- Они? – воскликнули одновременно отец и дочь тоном полного к нам пренебрежения.
- Между прочим, именно они нейтрализовали Заррамбута и ликвидировали Гарон-Хулюкевича – парировал Гургенович, и мы разом приосанились.
- Хулюкевича? Не может быть! Ну, не знаю… - Зелкан был одновременно шокирован и растерян.
- А ты? Петр, разве ты нам не поможешь? – девушка, чувствуя подвох, стала на его пути.
- А мне Зелиндочка уже пора. В Главке ждать не будут – Петр Гургенович спешно забычковал сигару, оголил запястье и стал накручивать так хорошо знакомый мне хрустальный механизм.

Глава 3. Про Зелкана и про то, как плохо брать в долг

Мы не успели ничего заметить, как Петр Гургенович улетел. Улетел шумно, с грохотом, подобным тому, что мы слышали при его появлении.
«Сволочь!» – застонал Зелкан.
- Ну, зачем же так категорично? – вставил Казимирович.
- Вас забыли спросить! – огрызнулась Зелинда Зелкановна, а я, вспомнив Веру Петровну, понял, что на Главке обитают совершенно разные особи.
- Я так понимаю, что эта такая же база, какую Петр Гургенович с Верой Петровной держали в мире «Минск ZAD 752-XL»? – Гурский с любопытством разглядывал стены из полированного малахита.
- Вы бывали в том мире? – в голосе Зелкана  проскользнула нотка уважения.
- Вы не поверите! Двадцать лет тянули там лямку – Андрей Дмитриевич без приглашения присел на краешек малахитовой скамейки.
- У нас за год пребывания в подобных мирах дают весьма существенную прибавку к пенсии – теперь и Зелинда с уважением посмотрела в нашу сторону.
- Может быть, поужинаем вместе? – не растерялся Давид,  ставя на стол нашу термосумку.
- Охотно! Зелиндочка сегодня еще не сходила за грибами, держит старика отца в черном теле – неожиданно оживился Зелкан.
- Как тебе не стыдно, папа? Ты же сегодня уже ел – от меня не укрылось, как покраснели мочки ее ушек.
Застолье с незапамятных времен всегда сближало людей, за исключением особо коварных представителей этого рода. Хотя рядом с нами были вовсе не люди, но после первой бутылки кальвадоса общение улучшилось на порядок, а после второй, сразу на два или три порядка.
- Так вы и на Главке успели побывать? – изумилась слегка разрумянившаяся Зелинда Зелкановна, слушая нашу невероятную историю знакомства с Петром Гургеновичем и Верой Петровной.
- И вам показали наш мир? – рука Зелкана, потянувшаяся к стакану, застыла на половине пути.
- Ну, положим, целый мир от нас все-таки скрывали, а вот на соревнованиях по флаэрбуху имели честь присутствовать – выкрутился я, практически не соврав.
- Невероятно! Это же круто! Я, например, уже не помню, когда имела пригласительный билет на это шоу для избранных – с нескрываемой симпатией отреагировала Зелинда. И накинув на себя зеленую шапочку с платком, скрылась в еле заметном погребе.
- Сейчас попробуем нашей папоротниковой настойки! – подмигнул нам ромбовидным зрачком Зелкан.
После двух литров папоротниковой настойки, мы были уже почти друзьями.
- Я так понимаю, что вы родом с Земли? – икнул радушный хозяин.
- Простите, не понял, а где мы сейчас? – также икнул Гурский.
- В заднице! - расхохотался Зелкан.
- Папа иди спать! – сделала безуспешную попытку встать из-за стола его дочь.
- Шучу! Мы рядом с ней – сделал уточнение Зелкан.
- Рядом с Землей или с задницей? – Раскаталин шутку не понял.
- С Землей, конечно! – собрался с мыслями Зелкан.   
- А на Земле есть такие, как вы? – напрямую спросил его  Гурский.
- Конечно есть! Только прячутся они в горах. Андрей Дмитриевич, а какой смысл Вы вложили в слова: «Такие, как мы»? – нахмурившись, решил уточнить Зелкан.
- Рептилоиды! А кто же еще? – без тени сомнений выпалил Гурский.
Зелинда выронила графин с папортниковой настойкой и от удивления часто заморгала длинными ресничками.
- Сам ты, рептилоид! А знаешь ли ты, человек, что ты гораздо больше похож на серую крысу, чем я на динозавра? – Зелкан попытался встать во весь рост.
- Папа, иди спать! – бросила повторный клич его дочь.
- Мы, зелонги! Самая красивая раса! У нас две ноги, две руки, два крыла и очень красивая зеленая кожа, покрытая изумительными бронированными чешуйками! А это всего лишь, маска чтобы не пугать вас – обвел контур своего лица Зелкан.
- Зелонги? – на этот раз икнул Раскаталин, уставившись на хозяина пещеры.
- Андрей, хочешь, я прямо сейчас сниму маску? – Зелкан повернул лицо к Гурскому и стал что-то нащупывать чуть пониже кадыка.
- Папа, иди спать! - в третий раз простонала его дочь.
- Нет, не надо, не снимай пожалуйста! – закричали мы почти одновременно. А я громче всех, испугавшись, что сейчас предстанет перед нашим взором грозный зелонг в образе крокодила Гены. И это еще, в лучшем случае.
- Ну, как хотите, было бы предложено – устало проговорил Зелкан, и собрался было уснуть прямо за столом. Но не вышло. Сверху раздался грохот страшной силы, как будто проснулся древний молот Тора.
- И кого принесла нелегкая? Доченька, сходи, посмотри – Зелкан, очевидно забыл, от кого мы здесь укрывались.
- Не надо, Зелинда! Это пришли вампиры – встал на ее пути Раскаталин.
- А давайте не будем им сегодня открывать! – моментально протрезвел Марат Казимирович.
- У нас так не принято – гордо расправив плечи, Зелинда пошла наверх, отпирать скалу.
Не прошло и пяти минут, как мы созерцали двух вампиров, которые отнюдь не оробели, попав в логово зелонгов.
- Как здорово, что все вы здесь сегодня собрались! – пропел Яков Виленович Темнорезов, хищно оглядывая просторную малахитовую гостиную, радостно потирая ладони рук.
- Лишние дозы нам не помешают! Ха-ха-ха! И активисты ФПЖП прибыли. Тем лучше… – нагло улыбнулся Пинхасик, плотоядно уставившись на Кита Бейтца.
- Зачем ты сюда пришел, вампир? – без лишней дипломатии спросил Зелкан.
- Я пришел забрать должок, разве ты забыл? – Темнорезов с порога решил брать быка за рога.
- Прошло более миллиона лет! – возмутилась Зелинда.
- Ну и что это меняет? Долг есть долг! Да и проценты набежали – Пинхасик барабанил пальцами по своему кейсу из крокодиловой кожи.
- Вот тебе, проценты! – совсем по–человечьи согнул в локте руку старый зелонг.
- Сейчас разберемся – оскалился Крис, открыв свой кейс и доставая из него огромный калькулятор.
- Завтра – прошипел Зелкан.
- Нет, сегодня – стал терять терпение Пинхасик. 
- А я сказал, завтра! – со всей силы хлопнул ладонью по малахитовой столешнице хозяин, так что долгое эхо заиграло по невидимым пустотам подземелья.
- Ну, ладно! Не горячись, зелонг, я приду завтра – внезапно пошел на попятную Темнорезов.
- Ты никуда не придешь! Завтра мы сами спустимся в Баяновку – вступила в беседу Зелинда.
- Не вопрос! Только не забудьте прихватить с собой этих жалких людишек. Группа «Дрейф», мать вашу! – сплюнул на малахитовый пол Темнорезов и пошел на выход.
- Хорошо, прихвачу – бросил ему вслед Зелкан.
Мне решительно не понравилась последние слова хозяина пещеры.
- А теперь, всем спать! – дала команду Зелинда, заперев скалу и выдав нам матрасы, набитые душистыми травами.
Этой ночью мы так и не смогли сомкнуть глаз, то ли травы дурманили мозг, то ли непрошенные визитеры спугнули сон… *
- Как настроение, боевое? – Зелкан с утра выглядел орлом.
- Отец, оружие брать будем? – из своей ниши вышла Зелинда. Она была с утра свежа и прекрасна, даже легкий зеленоватый оттенок на щеках не портил общей картинки. Светлые волосы, и тоже с зеленым отливом, придавали ей особый шик. Стройную фигуру облегало зеленое бархатное платье без рукавов, а руки ее были обильно покрыты татуировкой, изображающей золотые и зеленые цветы. Венцом была зеленая шапочка, усыпанная бриллиантами.
- А надо ли? – засомневался старый зелонг.
- Давайте, на всякий случай, возьмем – вмешался Марат Казимирович.
- Какую красотищу вчера мы проморгали! – восхищенно воскликнул Гурский, любуясь девушкой в зеленом.
- Спасибо, Андрей Дмитриевич – кротко ответила Зелинда, очевидно давно не слышавшая в свой адрес комплиментов.
Я согласился с Гурским, правда, не допуская мысли представить себе это очаровательное создание, покрытое «изумительными бронированными чешуйками».
- Вот, возьмите это! – вынырнул из боковой шхеры Зелкан, протягивая нам с Гурским по большой бамбуковой трубке. Трубки оказались удивительно тяжелы, несмотря на их малые размеры.
- Ого! Мы теперь с тобой оруженосцы у зелонгов! – пошутил Андрей, поигрывая непривычным оружием.
- А чем оно стреляет? – надев очки, внимательно изучал узоры на трубках Раскаталин.
- Священным огнем! А чем же еще? Я думал, что вы в курсе – удивился Зелкан.
*
Отправив с утра в поселок Дака, забить вампирам стрелку, мы не спеша, двигались по горной тропе.
- У вашего племени есть история? – спросил у зелонгов Раскаталин.
- Мы очень древняя раса, а не племя! И нет у нас никакой истории, у нас есть предания седой старины, и этого более чем достаточно – уточнил Зелкан.
- Может быть вы и правы, но откуда вы пришли? – я также не шибко доверял нашей науке под названием история и поэтому пока был вынужден согласиться с зелонгом.
- Мы считаем себя аборигенами, наши предки пришли с овеянного славой Главка. Хотя знаем, что каждая разумная сущность обязана своему сотворению одному из двенадцати миров – положил начало сказки зелонг.
- Двенадцать? Всего то? – удивился Раскаталин.
- А какому миру принадлежит Вилен Яковлевич со своей кампанией? – решил уточнить Давид Бедросович.
- Вампиры вне закона! Один из Неизвестных, в свое время, пощадил этот выводок и запер между мирами. Согласно одной из наших самых старых легенд, самый быстрый и сильный вампир догнал тогда Неизвестного и в упор спросил: «А как же нам питаться? И где же брать энергию? Ведь ее между мирами нет!» - Зелкан очень талантливо передавал трагизм того момента.
- И что ему ответил «Неизвестный»? – Гурский, перестав забавляться бамбуковой пушкой, с большим интересом стал слушать древнее предание.
«Силой тебе энергии не взять! Разве что найдутся дураки, которые сами ей поделятся с тобой. Так что возьмешь, если сможешь!» - процитировал слова Неизвестного Гуманиста зелонг.
- А мы видели, где они гнездятся! И даже сумели от них сбежать – Гурский вспоминал то место, куда нас занес однажды «Ан-2», и наше героическое отступление по стволу гигантского корня. 
- Так это не вымысел? Неужели вы и там успели побывать? – ромбовидный зрачок Зелинды увеличился ровно в два раза.
- А то! – ухмыльнулся Гурский.
- Невероятно! Неужели вы опередили зелонгов? – Зелкан уже смотрел на нас, как на настоящих героев.
- Не совсем так! С нами была Вера Петровна – я решил слегка потешить их самолюбие.
- А откуда вы свалились на нашу Землю? – вежливо поинтересовался Марат Казимирович.
- Мы очень древняя и великая раса и гораздо раньше вас, людей начали адаптироваться на Земле – также вежливо ответил Зелкан. И видя нашу заинтересованность, продолжил: «На нашем Главке исстари мирно сосуществуют два вида. Первый обладает великолепной атакой и полным отсутствием защиты, а второй, обладая искусной обороной, практически не умеет атаковать. Эти реалии в давние времена породили гармонию и являются основной схемой жизни на планете».
- А попав в новую для себя среду, на Землю, оба вида стали неожиданно для себя воевать между собой. Угадал? – Сергей Васильевич внимательно посмотрел на зелонга.
- Не сразу, но это случилось – выдержав паузу, печально выдавил из себя Зелкан.
- И кто победил? Нападающие или защитники? – Гурский был заинтригован тернистым земным путем этой удивительной расы.
- Дело в том, что в самый разгар войны на земле появились люди. Селились они в малопригодных для нас полярных областях и первоначально никакой угрозы не представляли. Но были интересны и полезны тем, что обладали комплексом защиты и нападения одновременно – уклонился от прямого ответа зелонг.
- И во что вылился ваш интерес? – осторожно спросил я, уже чувствуя трагедию, разыгравшуюся миллионы лет назад.
- Главк менял в те далекие времена прописку на другую галактику и был вынужден бросить нас на произвол судьбы. 
Меня зацепили его слова «были вынуждены бросить», но вспомнив, как равнодушно вел по отношению к нам Петр Гургенович, я решил ничему не удивляться.
- Оставшись без присмотра, мы решили вывести гибрид – вздохнул Зелкан.
«Зелонги повели себя вполне предсказуемо, именно такими схожими проблемами занимался в настоящее время и наш фонд. Может быть, только несколько в иной плоскости» - вдруг осенила меня мысль о схожести цивилизационных подходов.
- Тысячелетия мы потратили впустую, и наши исследования зашли было в тупик. Но однажды на горизонте появилась небольшая стая вампиров – продолжил Зелкан.
- И вы их убили! – перебил его Гурский.
- Отчего же? У них было то, что нам было нужно – печально улыбнулся старый зелонг.
- И что же, вам было нужно? – Кит вдруг задрожал от страха, очевидно вспомнив Пинхасика.
- У них был самогон – ответил Зелкан.
- Самогон?! И зачем же вам понадобился этот напиток? – у меня чуть было не выскользнуло из рук оружие, а Гурский его все-таки выронил.
- Вам пока рано это знать! – вмешалась Зелинда. Видя, что Зелкан уже был готов брякнуть правду-матку.
- А где теперь прячутся ваши остальные соплеменники? На Тибете? – поинтересовался Раскаталин.
- С чего Вы взяли? Они тут, на Урале – ответил Зелкан.
- Все-таки мне не совсем понятно, зачем по вашу душу пришел Темнорезов? Я мог бы предположить, что он здесь, чтобы отомстить за Хулюкевича, но мы же, сами прибыли сюда по его следам – я в упор посмотрел в ромбовидные зрачки зелонга.
- За нашей энергией – зевнул Зелкан, а его ответ сбил меня с толка. Единственным звеном в этой странной цепочке был рецепт самогона, но не устраивать же, из-за него вселенскую битву спустя миллион лет! Зелонги явно темнили.
- И что, вы собираетесь им отдать свою энергию? – я не ожидал такой глупости и такого малодушия от представителей древней расы.
- Они ее возьмут, если конечно смогут – совсем не ласково улыбнулась Зелинда, процитировав древнее пророчество.
- Хватит болтать! Верните нам оружие, впереди Баяновка – расправил плечи Зелкан, и в его стати мы разглядели могучего древнего воина.

Глава 4. Баяновское побоище

На крыльце почтового отделения сидел Дак, ведя светскую беседу с молоденькой девушкой, которая периодически заливалась звонким смехом. В дверях стояла еще одна молодая женщина, очевидно работник почты, и по ее вздрагивающим плечам, было понятно, что Дак травит анекдоты. Анекдоты не входили в базовую версию робота, он подкачивал их в себя вполне самостоятельно. Меня иногда интересовал вопрос, а зачем он это делал? А ответа на него не знал даже его генеральный конструктор.
Идиллия! Ничто не предвещало беды.
- Где вампиры? – не обращая никакого внимания на посторонних, обратился к роботу Зелкан.
- Скоро будут – ответил наш переговорщик, сделав вид, что посмотрел на наручные часы, которых у него отродясь не было.
- А мы уже здесь! – из-за угла показалась рослая фигура Темнорезова, скрывающая до поры до времени более мелкого Криса Пинхасика. Вампиры были облачены в темные блестящие трико, не хватало только масок, чтобы перепутать их с бэтменами.
- Уважаемые, закрыли бы вы лучше двери, причем с обратной стороны, скоро здесь будет жарко – зашипел Крис на работниц почтового отделения.
- Дакуньчик! Может быть, я вызову полицию? – обратилась к роботу перепуганная девушка.
- Не надо полицию - «Дакуньчик» неопределенно пожал плечами и закрыл за своими слушательницами дверь.
Пока мы с большим интересом разглядывали Темнорезова с Пинхасиком, произошло нечто неописуемое, и это мы заметили по расширенным от испуга глазам девушек, которые спрятались в здании почты. Девчата с ужасом смотрели в окошко на то место, где только что стояли зелонги.
Обернувшись, я чуть не потерял сознание! Вместо доброго старого Зелкана и его очаровательной дочери на перекрестке стояли два зеленых монстра, помахивая большими зелеными крыльями.
Старик нас вчера не обманул. Они действительно стояли на двух трехпалых ногах, держа в руках свое грозное оружие. Все части мягких тканей были покрыты отменной чешуйчатой броней. Их лица до самого подбородка скрывали золотые шлемы, украшенные кривыми рогами и усеянные крупными, хорошо обработанными алмазами. В своих телах Зелонги прилично подросли и теперь на нас в полной тишине взирали трехметровые исполины.
Несмотря на яркое полуденное солнце и ясный день, нам стало жутковато.
Увлекшись созерцанием зелонгов, мы не заметили, как упал в обморок Дак, и только лязг жести, заставил нас обернуться. Вместо двух спортсменов - бэтменов на другой стороне улицы стояло два огромных существа грязно-серого цвета. Рост этих монстров был не менее пяти метров. Рук мы у них не заметили, зато впечатляли огромные перепончатые крылья, которые по площади были раза в два больше крыльев зелонгов. Не очень эстетично смотрелись огромные, с чайное блюдце, налитые кровью глаза. А клыки, с которых уже капала слюна и копыта вместо ступней, вкупе с длинным хвостом и вовсе делали их вид омерзительным. Зелонги на их фоне, выглядели все-таки чуточку предпочтительней.
Гурский поморщился, мой нос также уловил первый легкий шлейф сероводорода. Но от кого из них он исходил, было пока непонятно.
- Так не пойдет, Зелкан! – зарычал один из вампиров голосом Темнорезова, указывая крылом на оружие, которое словно приросло к руке зелонга.
- Выкладывай свою пробирку Яков, тогда и поглядим – не поддался на провокацию старый зелонг, нажавший на невидимую гашетку. Из торца бамбуковой палки вырвалось ослепительно белое пламя и очертило овал вокруг фигуры Темнорезова.
Вампиры переглянулись, и Темнорезов ловко манипулируя кончиком крыла, извлек из складок своей толстой темной кожи почти литровую пробирку с уже хорошо знакомым нам серым пульсирующим веществом.
- А теперь Пинхасик! – крикнул зелонг.
Крис сделал вид, что его это не касается, брызнув ядовитой слюной, от которой задымилась трава у наших ног.
- Я сказал, Пинхасик! – грозно повторил Зелкан, видя, что тот нагло тянет резину.
Вампиры опять переглянулись, и Крис нехотя достал свою пробирку.
- Бросайте оружие, зелонги! – загрохотал Яков Виленович и в воздухе усилился запах сероводорода.
Зелкан с Зелиндой бросили к нашим ногам трубки.
Первым взмыл в небо Темнорезов, затем ушел ввысь и Пинхасик. Достигнув высоты примерно метров тридцать - сорок, они стали плавно кружить, поджидая в небе своих соперников.
Зелонги не заставили себя долго ждать и устремились навстречу противнику.
Стратегически позиция вампиров была выгоднее, чем они и воспользовались, атакуя зеленых еще на подлете. От удара мощных тел содрогнулся окружающий воздух, и даже лопнуло стекло в одном из окошек здания почты.
- Это не наша битва – констатировал Раскаталин, прячась за углом.
Мы с Гурским были с ним солидарны, подбирая с земли оружие зелонгов, а заодно и пробирки обоих вампиров.
В небе над Баяновкой творилось, нечто невообразимое. Яростные атаки сопровождались громоподобным треском четырех сталкивающихся тел, от которого мы втягивали головы в плечи. Поселок словно вымер, а от нечеловеческих криков монстров в жилах стыла кровь.
На первый взгляд вампиры казались более мощными, но зелонги обладая скоростью и неплохой маневренностью, мастерски подставляли под их клыки бронированные участки тела, заставляя тех почти все силы тратить в холостую.
Мне показалось, что бой растянулся на целую вечность, и что Баяновку накрывают сумерки.
В какой-то момент отец с дочерью не сумели просчитать хитрость вампиров. Пинхасик, перестав обращать внимание на Зелинду, внезапно присоединился к Темнорезову. Старый зелонг, не ожидавший такого коварства, был атакован сразу с двух сторон, и вскоре потеряв подъемную силу обоих крыльев, с грохотом рухнул на крышу почтового отделения, проломив несколько стропильных брусьев. 
Опьяненные удачей вампиры, словно повинуясь какому-то древнему ритуалу, стали плавно набирать высоту. Тем самым прозевав атаку Зелинды, которая в слепой ярости вонзила оба остро заточенных рога своего шлема в брюхо Пинхасику. И, не давая ни секунды на размышление, нанесла серию молниеносных ударов крыльями по ушам Темнорезова. Яков Виленович, как ужаленный, закрутился на одном месте. Зелинда, в поисках Зелкана, обернулась на пролом в крыше и не заметила, как окровавленный Пинхасик успел вонзить свои вонючие клыки в ее плохо защищенные икроножные мышцы. Троица окровавленных монстров, сцепившихся в один клубок, как будто на вертолетной ротации, медленно падала все на ту же крышу. Грохот ломающейся деревянной конструкции, туча пыли, а затем наступила полная тишина, от которой у меня зазвенело в ушах.
- Конец фильма! – констатировал Пинько.
- Давайте для гарантии пальнем по пробирочкам – вышел из транса Андрей Дмитриевич.
Очнувшийся не так давно Дак, пытался достать из пробирок резиновые пробки.
«Только попробуйте» – раздался сзади рык Темнорезова.
Мы резко отскочили в сторону. Вампир, превратившись обратно в бэтмена, был явно контужен и прикладывал к ушам руки. А неплохо приложила его напоследок Зелинда.
- Стоять! Руки вверх! – я навел на Темнорезова бамбуковую трубку, понятия не имея, как ей пользоваться.
Впрочем, Яков Виленович машинально остановился, а я взглядом умолял Гурского как можно скорее разобраться со спусковым механизмом бамбуковой трубки.
- Не делай глупости, Подольский! Вы нарушите баланс сил во вселенной! – с пафосом продолжал на меня наступление Темнорезов.
- Брехня! Это вы, нарушаете баланс, вторгаясь в наши миры – Марат Казимирович шел наперерез вампиру с оглоблей в руках.
«Получилось!» – раздался где-то совсем рядом радостный вопль робота, совпавший с ревом адской машины в руках Андрея Дмитриевича, который нащупал на этой бамбуковой палочке скрытую кнопочку.
Плотный столп ослепительно-белого огня отбросил Якова Виленовича примерно на два километра, а из пробирок в руках Дака, вытекала на песок мутная и вонючая жидкость.
- Уходим! – воскликнул Сергей Васильевич, заслышав на окраине поселка вой полицейской машины. 
- Уходим! – мы резво припустили в сторону ближайшего редколесья, не желая оставаться наедине с разгромленным почтовым отделением и отвечать перед властями за чужие проделки.
- Еще неизвестно, что запоют сотрудницы почтового отделения. Ведь мы пришли вместе с зелонгами – тяжело вздохнул Казимирович.
«Помогите!» – раздался позади нас отчаянный крик.
Обернувшись, мы с удивлением разглядели хромающую на правую ногу Зелинду, которая с большим трудом волочила на куске брезента своего тяжело раненного отца. К счастью, оба уже успели нацепить маски людей.
*
Соорудив из подручных материалов некое подобие носилок, мы уложили на них Зелкана, истекающего кровью сине-зеленого цвета. Гурский с Бейтцем подхватили на руки Зелинду, и мы дружно помчались дальше, стараясь увеличить отрыв от погони, звуки которой доносились до нас все явственней.
- Ты с ума сошла, там же люди! – Раскаталин еле успел отвести руку Зелинды с бамбуковой трубкой.
Оглянувшись, я успел заметить передовой отряд наших преследователей, среди которых с удивлением узнал старого знакомого, Ивана Орефьева.
- Извините, я только пугануть – Зелинда все же успела нажать на гашетку, заставив погоню на какое-то время залечь в кустарнике.
- Не трать на это больше время – я отобрал у нее оружие.
- Никогда не думал, что у меня есть такие резервы – не без гордости заявил Гурский, разглядывая в бинокль цепочку полицейских и местных жителей, которые сильно растянулись и после залпа немного от нас отстали.
 - Минут пять отдохнем, и в последний бросок – в первый раз за эти два часа улыбнулась Зелинда, глядя на пришедшего в сознание Зелкана.
К сожалению, наши преследователи в пути не отдыхали, а уверенно сокращали между нами дистанцию. И тогда пройдя узкий проход между двух скал, мы приняли решение.
- Прости меня, Кумба! – Гурский прицелился и надавил на невидимую гашетку.
Нависшая над нами каменная глыба, получившая под самый дых огненный заряд, стала медленно оседать на тропу, осыпая ее россыпью камней, самого разного калибра.
- Минут пять мы выиграли – отметил довольный Кит Бейтц, созерцая каменный барьер высотой в три метра, который с налета нашим преследователям преодолеть вряд ли удастся.
А минут через десять мы были уже у самой вершины, где стояла заветная скала, служившая воротами внутрь Кумбы. Обескровленный Зелкан говорил какие-то заветные слова, но скала почему-то пока не собиралась шевелиться.
На поляну выскочили два преследователя, и один из них был сторожем, Иваном Орефьевым. Шустреньким оказался мужичок!
- Экологи! – узнал нас и он. Второй преследователь, молодой сержант полиции, явно растерялся, видя наш численный перевес и две бамбуковые трубки в наших руках.
- А где остальные, Ваня? – Казимирович взял инициативу в свои руки.
- Камни собирают. Вы как пальнули по скале из этой штуки, изумруды так и покатились в разные стороны! – сделал страшные глаза Иван.
- Ну, а ты чего тут стоишь? Это же мы специально, как компенсацию за почтовый домик устроили. Да и семье помочь надо – продолжал искушать его Марат.
- Точно! Чего это я тормознул? – почесал затылок Иван.
«Не тормознул ты Ваня, слишком прытким ты оказался. Да и явно хаживал ты в этих местах» - я с интересом следил за сторожем, плутоватые глаза которого внимательно следили за камнем за нашей спиной.
К счастью, наконец-то, сработали древние засовы, и скала бесшумно отъехала в сторону.
- До свидания, Иван! Мы уходим, и уходим с миром,  запомни это – последние слова Марат адресовал молодому полицейскому, который стоял, широко раскрыв глаза, и еще не был таким бывалым парнем, каким был Иван Орефьев.

Глава 5. Сказка старого зелонга

Я с удовольствием прилег на матрас, набитый ароматным сеном, напротив меня сидела Зелинда и присыпала раны своему отцу порошком из толченых зеленых листьев. Уже сквозь сон видел, как не дотянулась до термосумки Давидова рука, бессильно упавшая на свое уснувшее тело. А еще Кит спросил: «А где же наш Дак?», но это была последняя фраза, прежде чем меня сморил богатырский сон. 
Раскаталин сказал, что мы все спали более двух суток, это было невероятно, но в пещере время текло несколько по-иному.
В кресле - качалке сидел Зелкан и явно поджидал нас, когда мы все соберемся за столом. 
- Вы спасли жизнь моему отцу, и поэтому пусть не обижается на нас Петр Гургенович и прочие ученые мужи с Главка, но сейчас он вам поведает наше старинное предание про самогон. Тем более что вы сами были свидетелями расплаты. Ведь это был честный бой, не так ли? – обвела нас взглядом Зелинда.
- Вне всякого сомнения! – подтвердил Пинько.
Мы устраивались поудобнее, готовясь послушать древнюю  легенду зелоногов про самогон, считая до сего дня его сугубо нашим, человеческим напитком.
- Давно это было? – решил уточнить Раскаталин, доставая свой блокнот, собираясь конспектировать.
- Более миллиона лет назад – Зелкан кивнул дочери, чтобы та наполнила наши бокалы настойкой папоротника.
«Ого!» - если только старый зелонг не врал, то рассказ обещал быть интересным.
- Вампиры выгнали три бочки самогона и, оставив нам рецепт, улетели - начал Зелкан.
- Ну и скатертью дорожка - не понял юмора Гурский.
- За вознаграждением они обещали вернуться - Зелкан посмотрел на свои руки, на которых остались глубокие ссадины - свидетели недавней схватки.
- Может быть, это был их подарок? – предположил Гурский.
- Держи карман шире! Вампиру всегда нужна энергия, вы же сами прекрасно это знаете – пояснила Зелинда.
- Я хочу напомнить вам господа, что мы веками занимались выведением боевого гибрида. Искусственное оплодотворение у нас не получилось, и тогда мы пошли естественным путем – зелонг потянулся к стакану.
- Ну, а  причем здесь самогон? – эта тайна по-прежнему тревожила мою душу и связи я пока не улавливал.
- Как вы думаете, насколько стара поговорка: «Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки?» - Зелкан пристально посмотрел на свою дочь.
- Что ты этим хочешь сказать, старый хрыч? – напрягся Марат Казимирович, уже чувствуя неприятный душок у этой истории.
После этих слов в малахитовом зале воцарилась мертвая тишина. Так вот, оказывается, в чем было дело!
- Опыты над людьми? – возмутился Давид, отбив о край стола горлышко бутылки.
- Не рвите себе сердце, Давид Бедросович! Мы в такой же степени, и точно таким же образом проводили исследования и над своим видом – попыталась смягчить слова своего отца Зелинда, нежно, но крепко перехватив Давидову руку.
- Осмелюсь надеяться, что у вас ничего из этого не получилось? – как можно более осторожно поинтересовался Сергей Васильевич, наяву представив себе безобразные пьяные оргии зелонгов, в которые они вовлекали наивных людей.
- Ну почему же? Хотя, на внешнем облике это никак не отражалось. Люди внешне оставались людьми, а зелонги оставались зелонгами. Но внутренний мир изменялся у обоих видов – Зелкан залпом осушил стаканчик.
- Зачем же было путать виды? – Кит Бетс, очевидно, забыл мотивы, которые позавчера озвучил нам зелонг, сидя на этом же самом месте.
- Так благодаря этой мутации, мы научились комплексному ведению боя. А это было очень кстати, кроме того, все мутанты научились прекрасно перевоплощаться в людей, вот как мы с Зелиндой.
- Так значит Петр Гургенович и Вера Петровна, тоже мутанты? – осенило меня догадка.
- Первые из первых – подтвердила Зелинда.
- Простите! А что получили люди, кроме патологической тяги выпивке? – задал резонный вопрос Сергей Васильевич.
- Я думаю, что до сих пор среди вас живут мутанты с нашей психологией! – гордо изрек зелонг.
- И все?! – я чуть не подавился лесным орехом от этой наглости.
В малахитовом зале опять воцарилась мертвая тишина.
- Так значит, ты и есть, тот самый коварный Зеленый Змий? – прошептал Давид Бедросович, резко выплеснув остатки кальвадоса из своего стакана в лицо зелонгу.
- Ничего личного! Борьба за выживание - Зелкан виновато развел руками, и мне даже стало немного жаль старика-гуманоида.
*
Это открытие было для меня не таким уже и неожиданным, я давно подозревал внеземное происхождение Зеленого Змия. Интуиция мне в свое время подсказала открыть в социальной сети группу по поиску его следов. И что было удивительно - со мной делились откровениями. Но по большей части неадекватные, как я наивно полагал тогда люди.
- Слушай, Альгердович! Мы проделали такой путь, надо же извлечь из этого хоть какой-то прок – Казимирович не находил себе места, вспоминая все передряги, в которые мы с завидной регулярностью попадали за последнее время.
- Один «Минск ZAD 752-XL» чего стоит! – Гурский вздрогнул, вспомнив проглоченный черной дырой парадоксальный мирок.
- А Заррамбут? А Хулюкевич? А Кумба с Баяновкой? – горячо поддержал друзей Раскаталин.
- Надо заставить зелонгов помочь выбраться человечеству из этого дурмана! – я достал из кармана мятый конверт, в котором давно хранил письмо и которое не решался до сей поры никому показывать.
- Что это? – удивился Гурский, разглядев знакомый почерк. 
- Читай вслух, Василич – Андрей протянул тому листик, исписанный мелким неразборчивым почерком, и Раскаталин прочитал следующее:
Уважаемый Северин Альгердович!
Случайно нашел в сети Вашу группу «По следам Зеленого Змия» и у меня появилась надежда.
Мне стыдно признаться, что я пью. А пью я давно и много.
Утешением, хотя и слабым для меня и окружающих является то, что я пью более или менее известные бренды. Денег пока хватает, но боюсь, что это скоро пройдет.
Нет нужды рассказывать Вам о том, что я перепробовал практически все виды лечений. Не буду также перечислять известные у нас и за рубежом имена, к которым я в свое время обращался.
Я уверен, что Вы на правильном пути! Только добравшись до первоисточника, можно привлечь этот самый источник к ответу.
И освободиться!
 Кроме того, я солидарен с Вами в том, что Зеленый Змий пришел к нам из далекого Космоса, воспользовавшись Палеоконтактом. И именно поэтому я заинтересован в результате. Никто не поможет мне кроме Вас!
 Ибо я – инопланетянин! И давно понял, что все земные медицинские ухищрения не для меня.
С уважением, Тарас  Ка, г. Минск
- А кто этот гуманоид, который так загадочно шифрует свои послания? – на Бедросовича письмо произвело довольно-таки сильное впечатление.
- Это же Дитрих! – хлопнул себя по лбу Гурский, вспомнив его псевдоним в сети.
- Ты давал ответ? – взволнованно спросил Казимирович.
- Марат, а что я мог тогда ответить? Черканул, что-то вроде - «Работаем в основном для Землян, но если Вы настаиваете на своем внеземном происхождении, то это не будет для нас большим препятствием».
- Обиделся! Сто пудов, обиделся – Раскаталин вспомнил, как Тарас вцепился за свой собачий отель и не пошел с нами до конца.
- Может быть, все очень даже может быть… – Гурский знал Головко лучше, чем мы все вместе взятые.
- Я все слышал, я помогу Дитриху! – неожиданно, у нас за спинами появился Зелкан.
- Ты, зелонг, просто обязан это сделать! И не только как гуманоид гуманоиду, но и просто, по-человечески. Ты понял, что имею в виду? – Марат Казимирович строго посмотрел в ромбовидные зрачки инопланетянина.
- Я из другого мира, но я вовсе не инопланетянин – Зелкан словно прочитал мои мысли и грустно посмотрел в нашу сторону. Совершенно очевидно, что ему не хотелось лишаться нашей компании. Посидеть, поговорить с доброй выпивкой в кругу хороших людей - вот неучтенный зелонгами момент, который они нечаянно приобрели на генном уровне в результате своих бесчеловечных опытов.
- Ты поедешь с нами? – удивился Раскаталин.
- Стар я, чтобы путешествовать по Земле. Пускай Тараска возьмет билет до Екатеринбурга или Челябинска, а там его встретит Зелиндушка и привезет в Баяновку. А мы его уж тут уважим. Деньги-то у вас есть? – участливо спросил старый зелонг.
- Маловато будет – Казимирович вытряхнул карманы, высыпая на малахитовый стол остатки российских денег. Ведь значительную часть командировочных средств мы потратили на покупку УАЗа, который теперь валялся неизвестно где.
- Зелинда! Принеси-ка им ларчик – старый зелонг сегодня старался нам угодить. С годами, наверное, его стала мучить совесть, хотя я мог и ошибаться.
- Вот это да! – у Кита от удивления отвисла челюсть, когда Раскаталин открыл малахитовую шкатулку и начал пересыпать дивные самоцветы, большую часть которых составляли синие сапфиры с алыми рубинами. Немало было и крупных алмазов, сверкающих филигранно обработанными гранями.
- Они нам еще пригодятся – Марат Казимирович захлопнул ларец, выводя американца из транса.
- Вы считаете, что вампиры лучше нас? – изумился старый зелонг, когда Раскаталин случайно обронил слово «нечисть», вспоминая минувшую битву представителей двух древних рас.
- Не знаю, но думаю в свете открывшейся правды, добра от вас ждать не приходится – честно признался Раскаталин.
Зелинда явно обиделась, но ничего нам не возразила. А я почувствовал, что существует еще одна правда, про которую эти гуманоиды почему-то молчат.
- Поехали, нечего нам здесь больше делать! Присядем на дорожку – Сергей Васильевич был уже полностью готов к дальнему походу.
- Вы не выйдете отсюда - прошептала Зелинда.
- Вот это новость! Это еще почему? – удивился Гурский, поигрывая бамбуковой трубкой, которую он не собирался отдавать зелонгам.
- Зелинда только хотела сказать, что ваш УАЗ стерегут полицейские, а у автомобиля Темнорезова устроена засада. И робота вашего увезли в Екатеринбург - пояснил Зелкан.
- Действительно, проблема – испуганно заморгал Кит Бейтц.
- За Дака можете не беспокоиться, он сотрет все данные по нашему фонду и экспедиции, а после будет талантливо валять дурака. И при первой же возможности сбежит – Давид, создавший это чудо техники, знал что говорил. Застегнув почти пустую термосумку, он отвернулся. Наверное, по его щеке побежала слеза.
В талантах нашего робота никто не сомневался, но необходимо было решить, каким образом нам выбираться из Баяновки.
- Я могу вас вывести подземным ходом в Пермскую область, на ту сторону Урала – переглянулась с отцом Зелинда, который еле заметно кивнул ей головой.
- Если у нас нет другого варианта, то в путь – решительно поднялся Раскаталин.
- Погостите у нас еще недельку – старый Зелонг разливал по бокалам остатки папоротниковой настойки.
- Извините, но мы и так задержались в этих краях, пора нам домой – довольно сухо отреагировал на приглашение Пинько, не желая оставаться в гостях у Зелкана.
- На посошок! - смягчил обстановку Давид, взяв в руки стакан.
*
Мы с Гурским думали, что впереди нас ожидал долгий месячный переход с факелами в руках по бесконечным подземным лабиринтам. На всякий случай мы приготовились к новым порциям приключений.
Но все оказалось гораздо проще. Спустившись на два яруса вниз, мы вышли на платформу, отдаленно напоминающую станцию метрополитена. Повернув один из своих браслетов, Зелинда вызвала из неосвещенных недр открытую повозку на магнитной подвеске.
- До свидания Северин Альгердович! И большая просьба - не предавайте огласке нашу тайну. Ну, выпили лишнего, поболтали немного, с кем не бывает… – старый зелонг вопросительно посмотрел на меня.
- Я думаю, что нам и так никто не поверит. Вы же не будете против, если я напишу фантастический эпос? - я уже занес ногу, чтобы сесть в повозку.
- Эпос? Фантастика? Разумеется, пишите сколько угодно! Действительно, никто не поверит - согласился со мной Зелкан.
Повозка парила в воздухе, слегка покачиваясь в такт еле уловимому ритму, исходившему из потаенных недр Земли-матушки.
«Трогай!» – махнул рукой старый зелонг и мы помчались. Ничего подобного я еще в жизни не испытывал. Скорость была настолько огромной, что окружающее нас пространство слилось в единый цветной поток. И если бы не инъекции, которые нам перед стартом вколола Зелинда, то наши организмы вряд ли выдержали бы это путешествие. Временами мелькали какие-то световые пятна, и можно было предположить, что это маячили некие пересадочные станции.
Чтобы не кружилась голова, я украдкой наблюдал за Зелиндой, которая обидевшись на нас за твердую расовую позицию, старательно делала вид, что всецело сосредоточена на управлении повозкой. Но я, же видел, что та двигалась в автоматическом режиме.
А чего ей обижаться? Это мы можем выставить этой расе счет, я даже предположить не мог тот нехилый урон, который нанес человечеству Зелкан и ему подобные. Или они нам все-таки всучили что-то полезное? Сомневаюсь, обрывки сегодняшнего застолья не позволяли прояснить этот вопрос. Наверное, хитрый зелонг каким-то образом стер из нашего сознания лишние воспоминания, ведь недаром же он так обеспокоился насчет огласки…
Весь путь к западным склонам Уральских гор у нас занял до неприличия мало времени. Буквально через два часа мы уже выходили из ущелья на другой стороне.
- А Главк, это далеко? – спросил я на прощанье у Зелинды.
- Если мыслить обычными категориями, то далеко. Если немного пошевелить мозгами, то можно сказать, что он совсем рядом – впервые за сегодняшний день улыбнулась девушка.
- Спасибо за гостеприимство – кратко и от имени всех поблагодарил ее Раскаталин.
- У меня к вам только одна просьба! Не поминайте меня лихом – Зелинда откинула назад свои красивые зеленые волосы и посмотрела на Марата.
- Лихом? – Пинько на миг призадумался над ее просьбой.
- Лихом – теперь она перевела взгляд на меня.
- Хорошо, Зелинда – ответил я за Марата, застрявшего на этой фразе, пожимая ее девичью, но очень сильную руку.
- Спасибо! – повеселевшая инопланетянка, а если быть более точным, иномирянка, помахала нам на прощание и скрылась в своей повозке.
- Прощай, зеленая печаль! – пропел Гурский и мы зашагали по Пермскому краю.
В самой Перми нам пришлось обменять два крупных сапфира на российские деньги, отдав посреднику также и не самых малых размеров рубин. После чего мы взяли билеты до пограничного Смоленска, где нас  уже поджидал дилижанс...

Глава 6. Возвращение

- Ты точно помнишь, что ощущал тяжесть крышки люка, когда показывал Кристинке наш Минск? – спросил меня Раскаталин.
- Абсолютно! Мало того, нас однозначно засек охранник резиденции – я решительно отвергал глупую теорию бесплотных призраков, которую пытался навязать нам Бейтц.
Это и понятно! К большому неудовольствию американца, мы решили сворачивать деятельность не только Фонда, но и всяческую деятельность в ЦЕРБ, которая наконец-то была переименована в ВКЛ. И это несмотря на самое лояльное к нам отношение правящей верхушки. 
- Да пойми же ты, наконец, Кит! Пинхасика больше нет, зачем тебе тогда этот ФПЖП? – привел веский аргумент  Марат Казимирович.
- А Саша Муассон? А Худайбергенов? – не унимался Бейтц.
- Пускай господином Худайбергеновым занимаются казахские спецслужбы. А еще лучше, если ими всеми заинтересуется Интерпол – дал ему краткую отповедь Гурский.
- А ты, Кит, подогрей их интерес к этим персонам. На этом миссию твоего ФПЖП можно будет считать выполненной – я решил успокоить раскисшего американца.
- Тогда мне ничего не остается, как паковать чемоданы – Бейтц обречено плюхнулся в кресло.
- Скатертью дорога! Прости, я в том смысле, что рад был с тобой работать, Кит! – Казимирович с чувством пожал ему руку.
- Кому паковать чемоданы, а кому опять торить дорожку в Александровский сквер, к туалету – потянулся в своем кресле Сергей Васильевич.
- Дитрих, ты с нами? – спросил зашедшего в офис Тараса Головко Гурский.
- Не могу и не хочу, я только наладил бизнес, мне и тут вполне хорошо – неожиданно ответил новоиспеченный хозяин престижного отеля для элитных животных, женившийся на дочери капитана Ричарда.
- Не получится! Тебе надо ехать в Баяновку - вспомнил Гурский.
- Зачем? - удивился Тарас Николаевич.
- Там тобой займутся Зелкан с Зелиндой - подмигнул Марат Казимирович.
- Сейчас! Уже поехал - Евдокия решительно загородила собой Тараса.
- А где Александр Витальевич? – видя настроение своей молодой супруги, Головко решил сменить тему.
Вопрос для нас был больным. Большаков нашел какую-то даму с собачкой и пытался всех нас убедить, что это и есть его жена. Никакие аргументы на него не действовали.
«Флаг ему в руки!» - сказал тогда Гурский, перестав убеждать нашего товарища в очевидном.
На этот раз у нас не было никаких бумаг ни от Великого князя, ни от гетмана. Мы им вообще ничего не сообщили, а решили бежать в свой Минск, так и не дождавшись орденов святого Витовта первой степени.
Поздним вечером, прогуливаясь по Александровскому скверу и бросая нетерпеливые взгляды в сторону туалета, мы не могли дождаться, когда же он, наконец, закроется. В поле зрения постоянно попадались какие-то мутные личности, которые почти в открытую предлагали случайным прохожим всякие пакости. Пришлось взять в руки палки и отогнать их на безопасное расстояние.
К нашему изумлению, в положенное время заведение закрылось совсем не так, как мы предполагали. Перед самым окончанием смены в него проследовала слегка помятая гражданка в малиновой шляпе и присоединилась к двум работницам, которые устроили там… корпоратив.
- Только этого нам не хватало! – процедил Казимирович, глядя на свои командирские часы.
Пришлось сломать дверь и связать уже слегка подгулявший обслуживающий персонал.
- Снимай зеркало, Андрей – я волновался, ведь портал мог быть уже и закрыт.
Отбить несколько кафельных плит не составило большого труда.
- Слава богу, все в порядке – Сергей Васильевич нацепил на лоб фонарик, и мы осторожно спустились в подземелье. Смущало то, что вместо старой кирпичной кладки стены были зашиты ветхими дубовыми бревнами, покрытыми вековой плесенью.
- Там что-то написано – Раскаталин подсветил фонариком еле заметную руническую надпись. Надпись была старая и еле читалась.
- Альгердович, что там? – Гурский добавил света и от своего фонаря.
- Если читать слева направо, то ничего. А если наоборот… то: «Пестила резал, у Рукли факел» - я был озадачен и взволнован этими строками, от которых веяло многовековой тайной.
- Кто такие эти Пестила и Рукля? – Казимирович пробовал царапать дубовое бревно, но у него ничего не получалось.
- Наверное, древние строители этого подземелья – я пожал плечами.
- Надо же, древние, а грамотные! – удивился Гурский.
- Да разве мы что-нибудь о них знаем? – Раскаталин был прав на сто процентов, знаний нам явно не хватало.
- Куда мы попали? – забеспокоился Марат Казимирович, не узнавая интерьер.
- Все в порядке, мы идем в верном направлении. Ты лучше ларчик крепче держи – Гурский обнаружил знакомый переход в параллельный тоннель.
- Вот она! – радостно воскликнул Раскаталин, указывая головой наверх. И мы, как малые дети возрадовались, увидав крышку обычного канализационного люка.
- Прощай ЦЕРБ! – Сергей Васильевич с грохотом отодвинул в сторону тяжелое чугунное изделие.
Как мы радовались этому обстоятельству, ведь перед нами было вовсе не училище пограничных войск ЦЕРБ. К тому же, стоявший на светофоре автомобиль явно намекал на наш  Минск.
От счастья мы плакали и смеялись, далеко не сразу обратив внимание на то, что нас куда-то вели люди в штатском.
- Кого я вижу? Полковник Пинько! – воскликнул дежурный офицер, к которому нас доставили как задержанных…
*
Именно благодаря обширным связям Казимировича, нас не пытали, а держали в неплохих условиях и хорошо кормили. Как я и предположил, Марату удалось временно замять дело, пожертвовав малахитовой шкатулкой с ее содержимым.
Нас даже освободили под подписку о невыезде из Минска. Но выезжать в ближайшее время мы никуда не собирались и не хотели. Хватит! Очень хотелось побыть дома.
Вот взять бы нам в те дни, да поразмыслить насчет «дома». Сегодня я сопоставляю реальное положение вещей задним умом, которым, как известно, сильны почти все.
Но ведь совершенно на поверхности лежали очевидные истины, на которые мы просто обязаны были бы обратить  свое внимание.
Ну, скажите на милость, кто в нашем мире выпустил бы нас на свободу, даже за самые распрекрасные уральские самоцветы? Этот ларчик, наверняка, доставил бы нам не только хлопот, но и срок.
Согласен, куда-то исчезла ЦЕРБ, с ее Великим князем, гетманом, канцлером, и партизанами. Исчез также и гужевой транспорт вместе с прочими приметами этой удивительной республиканской монархии. Но ведь принесенная мною в дом неизвестно откуда толстая бамбуковая палка, украшенная диковинными узорами, стояла в моей прихожей. И я знал, что это совсем не простая палочка, а грозное оружие древних зелонгов, из которого Андрей Дмитриевич Гурский однажды подстрелил в российском селе Баяновка грозного вампира, по сравнению с которым Владик Дракула может показаться сорванцом и мелким шалунишкой.
В один прекрасный вечер мне надоело ломать себе голову. В конце концов, Зеленый Змий нами найден и обозначен, пускай теперь им занимаются профессионалы. И я вывел уставшей рукой заветное слово: «Конец».
Даже не подозревая о том, что пройдет менее трех месяцев, как мы найдем в районе парка Горького старинный марсианский артефакт с очень непривычным для нашего уха названием: «Хрунесгоп».
Но это уже совсем другая история, никак не связанная с  так и неоплаченным социальным заказом Ивана Ивановича, растворившегося в мировом пространстве.
 
 





Минск, 2011-2012


Рецензии