Разговор на лестничной площадке

Живу я на пятом этаже в пятиэтажке без лифта, но с мусоропроводом. Мусоропровод расположен на лестничном пролёте между этажами. Вышел как-то выбросить мусор. Мусор выбросил и остановился у окна, выходящего во двор, понаблюдать, что там мой пацан вытворяет. Слышу, этажом ниже открылись двери и одновременно вышли выкидывать мусор соседи с четвёртого. Они спустились на полэтажа, выбросили мусор и остались на площадке перекурить, а я стал невольным свидетелем, вернее, слушателем их разговора.

Чужие разговоры, знаю, подслушивать не совсем прилично. Мне, по-хорошему, нужно было дать о себе знать: громко кашлянуть, поприветствовать соседей либо спуститься к ним на площадку и присоединиться к разговору. Но курить я не так давно бросил, и мне было бы тяжело удержаться, не закурить по-новой, стоя промеж двух курильщиков, поэтому я к ним не спустился, но и не кашлянул, чтобы они поняли, что наверху кто-то есть.
 
Природное любопытство взяло верх, я решил послушать о чём судачат соседи, такие разные люди, и остался тихо стоять на своей лестничной площадке. Разговор же состоялся между Анатолием Петровичем, пожилым мужчиной лет шестидесяти пяти, которого, сколько в том доме живу, всегда видел насупленным, хмурым, вечно недовольным жизнью. Второй собеседник – Александр, лет сорока пяти, – полная противоположность Анатолию Петровичу: улыбающийся, весёлый, жизнерадостный. Привожу подслушанный разговор почти дословно.

– Слышь, Сашок, подбрось-ка огонька! – попросил Анатолий Петрович более молодого соседа. – Спички отсырели что-то.
– Ты, Петрович, по-моему, на спичках просто экономишь? – пошутил Александр, протягивая соседу коробок.
– Да, много тут наэкономишь, – задумчиво ответил Петрович, – хоть всю жизнь огонёк стреляй, на бутылку не наберёшь.
– Петрович, ты сегодня, вижу, совсем не свой, неприятности на работе? Ой, прости, забыл, ты ведь уже, наверное, с месяц как вышел на пенсию. Благоверная заболела что ли?

– Нет, Сашок, не в этом дело, но ты меня вряд ли поймёшь... Понимаешь, мой лучший дружок Валера, Валерий Сергеевич. Ты его хорошо знаешь, он ко мне часто заходил, мы на площадке вместе курили...
– Да, знаю, конечно, – перебил соседа Александр, – жена его приятная баба такая, чем-то на твою Надежду Васильевну смахивает. С ним что-то стрялось?..
– Да, Сашок, рак у него обнаружили. Был у него сегодня в больнице, поговорили мы откровенно, по душам, как давно не говорили, может, с юношеских ещё времён. Кто знает, будет ли ещё такая возможность?

– Сочувствую, Петрович, по себе знаю как тяжело терять друга, но не следует его раньше времени хоронить. Пока человек жив, всякое может случиться: врачи могли ошибиться и поставить неправильный диагноз, ну и теперь от некоторых видов рака вылечивают, медицина ведь не стоит на месте, развивается. Не стоит заранее паниковать.
– Да я вовсе и не паникую, просто разговор с ним настроил меня на философскую волну. Задумался о своей жизни.
– Ну и что же ты, доморощенный философ, надумал? – подковырнул Петровича сосед.
– Если время есть, послушай, только не ехидничай – и без того тошно.
– Я – весь внимание, – ответил посерьёзневший Александр.

– Поверишь, всю свою жизнь, начиная с детства, я считал себя невезучим. Про детство это я потом, уже повзрослевши, домыслил. Вот тебе конкретные примеры: матушка сколько раз посылала меня за молоком, я выстаивал длиннющие очереди, а молоко перед моим носом заканчивалось. Прихожу домой без молока, от волнения по дороге иногда теряю гривенник, и от матушки вдобавок получаю нагоняй, она не разрешает мне с друзьями поиграть в футбол или сбегать на детский сеанс в кино. Матушка думала, что на гривенник я купил себе мороженое, а на молоко денег не хватило. Так случалось не только с молоком, но и с хлебом. Поверь, лгать мне сейчас не к чему, – я только один раз действительно купил себе мороженое. В школе сколько было случаев – не перечесть! Фамилия моя Андреев – на “а” начинается, первый по алфавиту в журнале. Учителя всегда, будто специально, когда не выучу урок, останавливали свой взгляд на первой фамилии, и я получал пару. А когда урок знал – меня пропускали, поднятую руку почему-то не замечали. Поэтому школу я окончил не очень хорошо – много трояков в аттестате. Про всякие игры и говорить нечего. В футбольную секцию записался, тренер меня хвалил, говорил, толк выйдет. Как же так! Через пару месяцев мне травмировали колено, бегать, как раньше, не смог – футбол пришлось оставить. А коленка и по сей день даёт о себе знать, особенно в плохую погоду. А взять карты! В них мне всегда не везло, деньжат проиграл прилично...

– Анатоль! – вдруг раздался голос Надежды Васильевны. – Хватит курить, ты что-то долго куришь, наверно, одну сигарету за другой. Кончай, и так здоровья нет, а ты ещё больше себя гробишь. С Валерой-то вот что случилось – тоже курил, как паровоз. Да и чай уже стынет...
– У Валеры ведь не от курева беда, – крикнул в ответ Анатолий Петрович, – у него же не с лёгкими проблема. Никто не знает когда и отчего такая напасть прийти может. А с чаем ничего не случится, подогрею. Дай мне в кои веки с умным человеком нормально пообщаться. Так о чём, Сашок, я? Вот тебе другой, очень серьёзный пример – с квартирой. Стоял я в очереди на жильё... Завод построил дом, и на тебе – передо мной квартиры закончились, пустили вперёд каких-то ценных блатных, а мне – шиш. Пришлось десять лет ждать следующего дома, в котором мы и по сей день живём. Это, конечно, крупная невезуха, а мелких примеров – хоть отбавляй. Идём с женой в магазин, занимаем к двум кассам разные очереди – какая быстрее. Одна очередь уже почти подходит к кассе, оставляешь вторую, жена идёт к тебе или ты – к ней. И на тебе! Та, в которой остался, вдруг затор минут так на десять – пятнадцать. То аппарат барахлит, то покупатель впереди скандальный начинает с кассиршей базарить, вызывает заведующего. Заметь, так происходит почти всегда...

– Петрович, вот ты говоришь в карты тебе не везло, зато повезло в любви, – вставил реплику Александр, – жена у тебя какая заботливая, волнуется, что много куришь, не у всех ведь бабы такие, им главное, чтоб не пил, а куришь – кури хоть до посинения.
– Да, вот в ней-то, моей заботливой супружнице, и был главный корень невезучести и недовольства жизнью, правда, до сегодняшнего дня.
– Что так?.. Загадками говоришь...

Я представил как ухмыльнулся при этом вопросе Александр.

– Какие уж тут загадки, – после минутного молчания продолжил Анатолий Петрович. – Мы с Валерой закадычные друзья с детства, вместе в школе, вместе в армии. После армии свободное время проводили тоже вместе: рыбачили, ходили на лыжах, на танцульки всякие и тому подобное... Однажды мы закадрили двух хорошеньких девчат, которые оказались двоюродными сестричками. Ты этих девчат знаешь: одна – моя благоверная  Надежда Васильевна, тогда просто Надюха, вторая – Алевтина Михайловна, Аля, жена Валерия. Сперва Аля была моей девчонкой, а Надюха встречалась с Валерой. Это так считалось, хотя мы почти всегда гуляли вместе. Мне, честно говоря, нравились обе девчонки, Аля, возможно, чуть больше. А Валера в Алю влюбился без памяти. У нас состоялся серьёзный разговор, он чуть ли не на коленях меня умолял уступить ему Алю и упросил-таки сделать рокировку. Я переключился на Надю, стал оказывать ей больше внимания то бишь стал ухаживать за ней, а он переключился на Алевтину. Такая рокировка, как мне потом призналась супружница, ей понравилась. Наши гуляния со временем стали серьёзными и переросли в свадьбы. Мы расписались в один день, и в один день мы это событие отметили...

– Так сколько вы уже вместе? – поинтересовался Александр, который был женат, по моим подсчётам, уже в третий раз.
– Сорок лет недавно отпраздновали, – устало вздохнул Анатолий Петрович и присел на валявшийся на площадке скрипучий деревянный ящик, показывая, что разговор ещё не окончен, –  сыну уже тридцать восемь, да и дочери тридцать пять. Институты давно позаканчивали, в Москве живут и работают. Дочь давно замужем, сын тоже давно женат. Внуки есть – аж четверо. Видимся, однако, редко. Вот на пенсию вышёл, теперь почаще будем их навещать...

– Сорок лет – срок солидный, – прокомментировал Александр, – за это орден или медаль, по крайней мере, давать надо.
– Педаль, а не медаль, – отмахнулся Анатолий Петрович и продолжил: – так из-за женитьбы на Надюхе, на Надежде Васильевне стало быть, я себя потом всю жизнь изводил, казалось, дал маху, уступив Алевтину Валере. Вроде бы мелочи, но я ко всему цеплялся, сравнивал свою жизнь  с Надеждой и Валеркину с Алевтиной. Взять хотя бы квартиру. Мне сколько пришлось ждать и ютиться в одной комнатёнке с моими родными. А Валера почти сразу же купил двухкомнатную кооперативную. Тесть с тёщей помогли, а я, значит, невезучий – не ту жену выбрал, её родители таких денег не имели. Теперь другое. В гостях мы... Благоверная всё время меня одёргивает: то не ешь – очень жирно, для печени вредно, то не пей – не даёт лишнюю рюмку выпить. А Валера ест, что захочет, пьёт – сколь душа принимает. На зимнюю рыбалку пойти – для Валеры раз плюнуть, Алевтина его отпускает без разговоров, без скандалов. А моя всегда цепляется: ты недавно болел, погода плохая, простудишься, или вы едете не рыбачить, а выпить, а у тебя печень плохая, давление высокое... В общем, всегда и везде благоверная старается меня обуздать, ну и дома, сам понимаешь, ссоры скандалы... У Валеры же всё спокойно, тихо, мирно. Алевтина никогда слова поперёк не скажет. Мне, конечно, обидно – мог бы сам так жить...

– Петрович, ты сказал, что считал себя невезучим но только до сегодняшнего дня, что же сегодня случилось, что так резко поменяло твоё отношение к жизни? – поинтересовался Александр.
– Видишь ли, Сашок, сегодня у меня с другом был откровенный и обстоятельный разговор, и он без утайки много чего мне поведал... Да, тесть с тёщей помогли им купить квартиру, но он в ней себя чувствовал не хозяином, а квартирантом. Почти ежедневно то они, то Алевтина его пилили и попрекали, что он за квартиру не внёс ни копейки, тыкали, что он в квартире никто и может проваливать на все четыре стороны. Алевтина же на самом деле оказалась змеёй подколодной. На людях держалась хорошо – сама любезность, всем казалось –  какая милая и сердечная женщина, но Валера был ей глубоко безразличен, она любила и любит только себя, а на него не обращала внимания. Если, бывало, он запьёт, остановить даже не пыталась, пусть хоть захлебнётся водкой. У нас с Надеждой деньги общие, делал я себе, конечно, небольшую заначку... Иногда после работы с друзьями пивка попить или стограммовку на грудь взять хочется, но, в основном, мы честно всё расходовали, решали совместно кому какие покупки в первую очередь сделать: детям, мне, жене. Алевтина же весь заработок Валеры забирала и держала у себя. Он сам несколько раз видел, да и знакомые доложили, что она втихаря от него любила посидеть в кафе или в кондитерской, вкусно поесть, выпить хороший кофеёк с пирожными... А дома обеда нет. Валера приходит с работы, а она валяется на диване с перевязанной головой. Он, сам понимешь, при таких обстоятельствах старался урвать для себя как можно больше заначки. Да и с супружескими отношениями у них проблема: то голова болит, то что-то другое. Каждый раз она делала ему великое одолжение. У нас с Надеждой Васильевной в этом плане всё в полном порядке... Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить Я раньше как-то и не задумывался об этом, считал, что так и должно быть в семье...

Анатолий Петрович замолчал, сделал глубокую затяжку и выпустил густую струю дыма, которая дошла до меня, так что я еле сдержался, чтобы не закашляться. Я подумал, что разговор закончился, и уж было собрался потихоньку уйти, как сосед продолжил:

– Валерке стыдно было со мной говорить на эту тему, стыдно было признаться, ведь он слёзно умолял меня уступить ему Алевтину. Он говорит, ему было завидно, когда я приходил на рыбалку с большим пакетом домашних бутербродов, котлет, пирожков, а он приносил кусок колбасы с хлебом и каждый раз выкручивался, что Алевтина болеет или уехала к родителям. Ему очень хотелось быть на моём месте, когда Надя, проявляла обо мне заботу: одёргивала, уберегала от болезни, не давала выпить лишнюю рюмку. Очень долго она пыталась отучить меня от курева, но здесь я был твёрд, как кремень... А отношения между двоюродными сёстрами после замужества разладились. Я это почувствовал и как-то спросил Надю, но она о причине разлада не говорила, отмахивалась, что мне это просто кажется, что при семейной жизни появляются другие заботы и хлопоты, так что не до такого тесного общения, какое было раньше. Валера же рассказал, что слышал как Надежда распекала сестрицу за отношение к мужу и, вообще, за её поведение. Понятно, это и было истинной причиной охлаждения, ведь Надька же не такая...

– М-да! – только и промычал Александр. – История заставляет задуматься...
– Да, задуматься есть о чём... Я себя всю жизнь изводил, столько нервов себе и супруге попортил, а мой друг, оказывается, всю жизнь завидовал мне...

Разговор соседей ещё пару раз прерывался Надеждой Васильевной, зовущей мужа домой, и его ответным обещанием зайти через пару минут. Теперь по всему чувствовалось, что Анатолий Петрович полностью выговорился и разговор соседей подходит к концу. Вспомнив как моя супруга воевала со мною, чтобы я бросил курить, как она следит, чтобы зимой я не простуживался, и я потихоньку поднялся в квартиру, оделся и решил сбегать купить цветы к приходу своей благоверной с работы.


Рецензии
спасибо! Поучительная история. Берегите себя.

Любовь Чурина   01.06.2020 03:50     Заявить о нарушении
Люба, благодарю за отклик.
И Вы себя берегите!
С уважением,

Мотлевич Владимир   02.06.2020 02:27   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.