Прости меня, лосенок

                Кипит Витим, волнует и зовет
                слепящим  светом, яростью и синью,
                глубоким адом страшной глубины.

                Михаил Вишняков, «Золото короны»



   
                ГЛАВА ПЕРВАЯ
     В летнее время на таежных реках наиболее привлекающая рыбаков рыба -  хариус, ленок и таймень - находится в верховьях этих рек и их притоках. Туда, движимая инстинктом размножения, она   поднимается ранней весной, чтобы в чистых, богатых кислородом и кормом водах отметать икру. 
     Исполнив свой родительский долг,  разбившись по парам или на небольшие стайки, эта ценная рыба  рассредоточивается по таежным речкам и остается в них жировать до поздней осени, а с началом листопада вновь спускается в зимовальные ямы.
     В этот период, когда тайга превращается в родильный дом  для многих живых  существ и становиться школой выживания для их малышей, мудрая  Природа устраивает на пути  нарушителей воспроизводства ее богатств не мало препятствии. Прежде всего, она маскирует таежные речки  растительностью и перекрывает подъезды  к ним неприступными топями. А ненасытные полчища различных кровососов находятся  в постоянном поиске неприспособленных зевак, чтобы насладиться их кровью. У многих ухарей, одно воспоминание о встрече с ними  в зародыше гасит помыслы о таежной рыбалке в летную пору. 
     Мы с Сергеем были наслышаны о таких трудностях, поэтому летом усмиряли свою рыбацкую страсть на  Арахлейских озерах под Читой, где хорошо клевал окунь, а при умении можно было вытащить и щуку. Выезжая туда на выходные с семьями,  нам удавалось столько вылавливать на удочку этого «полосатика», что хватало и на уху, и на жаренье, и на  горячее копчение, и, умиротворенные,  возвращались домой.
     Но однажды, когда мы,  вернувшись с очередной такой рыбалки,  выгружали в гараже рыбацкие снаряжения, к нам подошел сосед по гаражу, заядлый рыбак Алексей, и насмешливо спросил: 
       -Ну, рыбачки, чем похвастаетесь?   
Я открыл наш рыбацкий ящик, набитый копчеными окуньками, и гостеприимно предложил:
       - Угощайся, если не побрезгуешь.   
Он равнодушно взглянул на наш рыбацкий трофей и с разыгранной жалостью произнес:
       - Жалко мне вас. Уже середина лета, а вы  до сих пор не испытали вкуса настоящей рыбалки. Если хотите увидеть рыбу, достойную моего взора, то прошу в мой гараж, - повернулся и вразвалочку пошел к своему гаражу, а вслед за ним и мы, заинтригованные.
     В гараже он открыл крышку широкой кастрюли и с приглашающим жестом произнес:
       - Любуйтесь.
Мы  заглянули в кастрюлю и, увидев, что она почти наполовину заполнена  внушительных размеров ленком, засыпали его удивленными вопросами:
       - Откуда?!  Сам  поймал?!..
       - Сегодня вернулся из тайги с богатым уловом  мой друган и
угостил меня. Всего-то он побыл там неделю. Собирались вместе, но перед отъездом непредвиденные обстоятельства помешали мне составить ему компанию. 
       - Где он рыбачил? -  поинтересовался Сергей.
       - Есть такая дикая и не обловленная река Витим - мечта всех
настоящих рыбаков. Однажды я побывал на ней и с тех пор все лужи вроде ваших озер с рахитным окуньком обхожу стороной. Вы только представьте: вековая тайга, напоенная  летним ароматом, чистая горная река с перекатами и плесами, в которой рыба не прячется, а таращится на человека, впервые видя его, и, наконец, азарт борьбы с огромной рыбиной, вцепившейся  почти в голый крючок и не желающей его вам отдавать,  заканчивающийся  душевным ликованием  победителя… 
       - Прекрати, изверг! Мы только усмирили свою рыбацкую страсть, а ты ее разжег! -  взмолился Сергей.
       - Что  и требовалось доказать! Я верил в то, что вы на болотной
рыбалке еще не совсем загубили в себе душу настоящего рыбака. Поэтому приглашаю вас в следующие  выходные совершить на моем  застоявшемся коне трехсоткилометровый бросок к его величеству Витиму, -  поглаживая брезентовый тент своего « Газ – 69», призывно  произнес  Алексей.
       - По таежному бездорожью и за выходные… - внес сомнение Сергей.
       - Соображаешь. Поэтому договоритесь со своим  начальством еще на пару отгулов. А чтобы оно было посговорчивее, преподнесите ему по одному ленку из этого бака и пообещайте разделить с ними будущий трофей.
       Наше начальство проглотило наживку, предложенную Алексеем, после чего начались сборы. 
       Прежде всего, Алексей ознакомил нас со схемой маршрута. Сначала по шоссейной дороге с гравийным покрытием надо было доехать до Романовки, затем по такой же дороге поехать в сторону Сосновоозерска и в районе заброшенной фермы по тракторному следу доехать до сенокосов. От  сенокосных угодий нам предстояло найти заросшую травой лесную дорогу, ведущую к Витиму.
       - Таких дорог там несколько. По ним можно уехать к черту на
кулички. На нужной нам должен быть свежий след от  машины другана, и она начинается от высокого пня, –  пояснил Алексей и с тяжелым вздохом добавил, что это самый сложный участок пути -  предстоит  преодолеть четыре заболоченных пади. Другану это удалось, и он вознагражден, -  и, посмотрев на наши сникшие после  его слов лица,  с оптимизмом  добавил, -  Не вешать носы! Не с новичком  едите.  Однажды я тоже их успешно  преодолевал. Не испугались? - Мы с Сергеем переглянулись ион, решительно махнув рукой, ответил: «А! Была не была!
       После этого Алексей занялся подготовкой своего  «газика», а все остальные вопросы,  связанные с предстоящей поездкой, решали мы с Сергеем. Мазь от таежного гнуса покупал я и  по рекомендации продавца купил, какую то новинку.
       Мы выехали под вечер, сразу после рабочего дня перед отгулами, с таким расчетом, чтобы к середине ночи добраться до Витима и после короткого сна ранним утром приступить к рыбалке. Как не выжимал Алексей из своего «застоявшегося коня» скорость, но на участке дороги до Романовки, проходившей по многочисленным  крутобоким  сопкам, мы потеряли намного больше времени, чем предполагали. Из-за июньской жары  двигатель на подъемах перегревался, и приходилось делать  длительные остановки для его  охлаждения. Кроме того, дорога настолько была разбита, что и на витиеватых спусках  приходилось снижать скорость, чтобы на виражах не вылететь под откос.
       - Мотор слабоват, -  посетовал Алексей. – Собирался отремонтировать его, а потом  на  Витим, но слишком уж впечатлила меня наглядная агитация другана в виде ленков.
        - Не одного тебя, - солидарно произнес Сергей.
       После Романовки скорость езды увеличилась, но наверстать потерянное время не удалюсь. К заброшенной ферме мы подъехали, когда  расплавленный шар солнца уже прятался за гривастой сопкой, и колыхающееся зарево заката, раскрашивая  висевшие над горизонтом  облака, красочно  полыхало над бескрайней  в зеленом наряде тайгой. Воздух был чист, дышалось легко, таежные ароматы пьянили голову.
       Однако наслаждаться  творением природы у нас не было времени. Мы спешно свернули на тракторный след и, подпрыгивая на ухабах, поехали дальше. Уже в глубоких сумерках мы отыскали нужную дорогу от сенокосов на Витим, а к первой заболоченной пади подъехали после того, как темень безлунной ночи поглотила тайгу.
       Осветив фарами неширокую падь, мы обнаружили автомобильный след, пересекший ее.
       - Верной дорогой едем, - по каким то приметам  определился
Алексей и после непродолжительной паузы сосредоточенно добавил: -  Эту падь надо преодолевать на полном ходу и строго по следу, - после чего без разведки  решительно поехал по автомобильному следу.
       Управляемый опытным  водителем «газик» почти преодолел препятствие и в тот момент, когда  из нас готово было  вырваться  торжествующее ликование, он вдруг остановился, и по звуку двигателя мы поняли, что колеса потеряли опору.   
       Сели  на «брюхо», -  удрученно  сказал Алексей, –
Осталось всего каких-то пять  метров, и мы бы ее проскочили!    
       Мы с Анатолием вышли из салона и начали  заглядывать под днище, отмахиваясь от набросившихся на нас комаров и мошкары.    
       Что вы там изучаете? – крикнул  нам Алексей. – Диагноз
поставлен. Доставайте мазь от гнуса, намажемся и за работу. В багажнике лежит  ручная лебедка.  С ее помощью мы быстро выкарабкаемся.
       Я достал мазь и мы, намазав открытые участки  тела, принялись за работу.  Однако вскоре все с ужасом убедились, что мазь не защищает от гнуса. 
       - Что за повидло ты купил?! -  завопил  Сергей. – Они еще больше стали нас пожирать
       - Новинку, рекомендованную продавцом, -  удивленно  ответил я, пораженный  бездействием мази.
       - Вернемся, я  эту продавщицу увезу в тайгу и оставлю с этой
новинкой, чтобы в следующий  раз, прежде чем дурить народ, думала о последствиях, - пригрозил Сергей.
       Вспоминая не добрым словом и продавца и производителей новинки, мы быстро привязали  лебедку к стоявшему рядом дереву и с ее помощью легко вытащили «газик».   Взбодренные первой победой мы, живо обсуждая пережитое, поехали дальше.
      Дорога к следующей пади проходила по каменистой поверхности, и пока мы преодолевали ее, казалось, что от тряски получим  сотрясение мозга. Наконец пытки трясучкой закончились, и вскоре с пригорка нам  открылась широкая  падь. Алексей остановил машину, так что фары высветили участок пади, который нам предстояло преодолеть, и, напряженно всматриваясь в ее поверхность, на которой виднелось два параллельных автомобильных следа, медленно проговорил: «Самый трудный участок. Надо разведать».
       Надев на себя  брезентовые куртки, резиновые сапоги и обмотав головы полотенцами, чтобы  уменьшить проникновение мошкары, мы вышли из машины и медленно прошлись по автомобильным следам, заполненным болотной жижей.  Потыкав палкой следы, Алексей подозвал нас и тревожно сказал:
       - Здесь по следам нельзя ехать. Слишком тонкий торфяной слой. Если колеса прорежут его, то намучимся. Друган предупреждал меня об этом. Это его следы – туда и обратно. Что будем делать? Можно переночевать у костра, а утром попытаться ее проехать, а можно сейчас рискнуть. 
       - Далеко до Витима? – спросил Сергей.
       - Осталось около десяти километров и еще две пади, но они проходимее.
       - Чем кормить здесь этих кровососов, предлагаю рискнуть, - решительно предложил Сергей..
       Я поддержал  Сергея.
       - Большинство. Мне остается только  подчиниться, - не скрывая удовлетворение нашим решением, подытожил Алексей. – Я медленно поеду вдоль правого следа, а  вы будете идти рядом, чтобы облегчить машину и, если  потребуется, то  сразу же и подтолкнете. Так мы пересекли почти  половину пади, и вдруг  автомобиль тюкнул передом и остановился. Алексей тут же выскочил из машины и, чертыхаясь, огорошил нас
      - В промоину прикрытую травой провалился передок, и попытался почти двухметровой палкой измерить глубину ямы. К нашему ужасу ее длины не хватило!  - Это надолго. И тут лебедка не поможет  -  до берега  троса не хватит, чтобы зацепиться, - упавшим голосом добавил он.
       Таким растерянным  мы еще не видели Алексея, и это побудило нас с Сергеем, не попадавших еще в такие ситуации,  к действиям.
       - Может с помощью  домкрата  приподнять передок и подложить жерди, - предложил я.
       - А во что его упереть? Ты же видел, какая здесь глубина, -
возразил Алексей. -   И, после непродолжительной паузы, вновь заговорил уверенно. – Если бы Архимед получил опору, то перевернул бы Землю. Все дело в ней. В нашем случае опору можно получить двумя путями.  Первый  -  натаскать из лесу камни и забить ими яму; понятно, что их потребуется очень много. Второй - необходимо  срубить длинное бревно,  называемое таежниками вагой, и  использовать его как рычаг,  а опорой в этом случае будет служить настил из бревен, который тоже предстоит проложить.
       Ободренные  восстановившейся уверенностью  лидера, мы с Сергеем  приняли активное участие в обсуждении вариантов. После непродолжительной  дискуссии был принят   второй вариант. 
       - Как бы тут нас для полного счастья  еще и дождь не накрыл, -взглянув на небо, по которому ползли черные тучи, - встревожился Алексей. – Надо спешить, а то долго придется тут сидеть. Помощи ждать неоткуда.
        Более трех часов мы потратили на то, чтобы приподнять сначала переднюю часть «газика» и вымостить под ней настил из жердей, а затем  то же самое проделать и с задней частью.  Кроме того, решив выезжать по своему следу, нам пришлось следы от колес забить хворостом. О движении вперед мы и не помышляли, так как уже доносились раскаты грома. Тщательная подготовка пути отступления дала свои результаты. С первой же попытки нам удалось вырваться из топкой пади.
       Уставшие, искусанные гнусом, который тучами кружил над нами, стараясь  перед грозой насытиться нашей кровью, мы  все равно были переполнены радостью оттого, что удалось  вырваться из плена. Смыв с себя пот, мы попрыгали в машину. 
       - Столько времени не было дождя, а тут как назло! Все небо затянуло тучами. Придется возвращаться, -  грустно  сказал  Алексей. И спросил нас: - проголодались?
       - Как волки! – подтвердил Сергей. – Да вздремнуть не мешало бы.
       - Чаи гонять некогда.  До дождя  надо успеть проскочить первую падь, а то развезет так, что туда не сунешься. Дорогой перехватите, а когда проскочим падь, то после и вздремнем.
       - При той трясучке в рот не попадешь, - хохотнул  Сергей. – Но из двух зол надо выбирать меньшее.
       Не успели  мы развернуться в обратный путь, как первые капли  дождя застучали по брезентовой крыше «газика», и мы, подгоняемые дождем,  в очередной раз прошли испытание   трясучкой на участке до первой пади. Подъехав к ней, Алексей  без остановки с разгону направил автомобиль по нашему следу и, наконец, нам повезло – мы  проскочили ее!   
       Алексей остановился, выключил двигатель, уткнулся головой в руль и засыпающим голосом проговорил: «Теперь, что хотите то и делайте: ешьте, спите…», и тут же заснул, а вслед за ним и мы.
               
                ГЛАВА ВТОРАЯ

       Из первой попытки прорваться  летом к Витиму мы с Сергеем сделали вывод, что летняя рыбалка на таежных речках - занятие для рыбаков очень азартных и  выносливых, поэтому старались в дальнейшем свой рыбацкий азарт не связывать со словом «очень» и вновь переключились на озерную рыбалку. А при  встречах с Алексеем  на его  шутливо-проверочный  вопрос: «Ну, рыбаки, готовы  к следующей поездке?»-  уклончиво отвечали, что еще не отошли от  первой.
       И все же мечта побывать на Витиме в нас продолжала жить и магнитом притягивала к себе все, что требовалось для ее воплощения.
       Нам вдруг захотелось получить подробную информацию об  этой реке, и вскоре  знакомый учитель географии дал нам такую справку. Оказалось, что Витим хоть и является правым притоком  могучей реки Лены, но он гораздо  величественней и внушительней ее. Это своевольная река рождается на восточных склонах Икатского хребта и, огибая Витимское плоскогорье и пересекая  хребты  Станового нагорья, несколько раз резко меняет направление течения. Витим изобилует порогами, россыпями камней, перекатами с плесами,  шиверами, круговоротами воды с обратными течениями, т. е.  любимыми местами  обитания хариуса, ленка и тайменя. На своем пути он собирает чистейшие воды многочисленных таежных речушек, в которых нереститься рыба. Витим  - река горная и в период паводков уровень воды в ней  резко поднимается  и с огромной скоростью проносится по ее руслу. Горе тому, кто об этом забывает! Витим еще не покорен человеком. Однако специалисты  уже знают, что Витим  в четыре раза сильнее Днепра, и вынашивают планы обуздания его дикого нрава с помощью ГЭС.   
      А в конце июля  мы с Сергеем  поехали на моих «Жигулях» в тайгу за голубикой и на спуске по лесной дороге увидели  съехавший под откос «Запорожец», а рядом с ним мужика, которые при виде нас выскочил  на дорогу и отчаянно замахал  нам  руками.  Мы остановились и он, проклиная себя за оплошность, рассказал нам,  что пошел посмотреть грибы, а автомобиль оставил на обочине дороги  лишь с включенной  скоростью и, по-видимому, недовключил ее…
       - Легко отделался, -  осмотрев место происшествия, отметил  я и, показав на стоявшие в начале крутого откоса  молоденькие березки, прогнувшиеся под тяжестью уткнувшегося в них «Запорожца», добавил,  -  Если бы не они, то была бы груда металлолома.
       - Да я им, миленьким, уже в ножки поклонился, - растрогано сказал мужик.
       - Как будем вытаскивать?  - спросил Сергей.
       - У меня есть ручная лебедка, только зацепить ее не за что.  Если поставить сзади  на тормоза ваш автомобиль, то  трос от лебедки  можно к нему прикрепить,  а потом  потихоньку лебедкой  подтягивать мой. Дергать нельзя – сразу сползет под откос.
         - Разумно, - одобрил Сергей. Только надо подстраховаться – привязать еще и наш автомобиль к противоположному дереву, - и поинтересовался: -  Часто  в тайге бываешь?
       - Роднее тайги для рыбака и грибника ничего нет.
       - Рыбак  рыбака видит издалека, - рассмеялся  Сергей.
       - Вы тоже рыбаки! - радостно воскликнул мужик и протянул нам руку для знакомства: -  Иван.
        - Мы, представившись, обменялись крепкими рукопожатиями,  и Сергей с улыбкой проинформировал Ивана о нашей попытке проехать к Витиму:
       -  Месяц  назад на пути к Витиму мы до отрыжки  напоили своей кровью тамошний гнус, вытаскивая машину из болота.
        - В каком месте  там рыбачили?
        - А вот до места мы тогда так и не доехали, - с грустью ответил я.
         - Такая  игра  стоит свеч, -  понимающе  сказал Иван. – В прошедшем году в июле я в течение  трех дней рыбачил на Витиме в районе Усть–Каренги - это была лучшая рыбалка в моей жизни!
       - А как ты туда попал?  -  спросил Сергей.
       - Мой родственник  летает на  «АН – 2» в  Усть–Каренгу. К нему часто обращается местный охотник с просьбами, доставить что-либо из Читы. Родственник ни рыбалкой, ни охотой не увлекается, а я воспользовался приглашением охотника.
        - Он  и завез меня на моторной  лодке по Витиму на  место, изобилующее рыбой. Вот там я и отвел душу!  Недавно я  опять получил от него приглашение, но из-за предстоящей длительной  командировки не смогу им воспользоваться.
        - А если мы  воспользуемся, посодействуешь? -  спросил Сергей.
        - С удовольствием, -  отозвался Иван. -  Я напишу ему записку, чтобы он завез вас на мое место. Если поедите, то  возьмите с собой пару мешков капусты для засолки  - на севере она в дефиците.  В четверг улетите в Усть–Каренгу, а в воскресенье обратно вернетесь. С родственником я договорюсь. Утром в четверг увезу вас в аэропорт и ему представлю.   
        - Вытащив «Запорожец», мы расстались с Иваном,  как добрые друзья.
        В среду мы были готовы к поездке.  В этот раз мазь от таежного гнуса покупал Сергей и в магазине, продавшем нам подделку, провел такую воспитательную работу, что ее с извинениями обменяли на проверенный таежниками репудин.
        В четверг утром, как и обещал, за нами заехал Иван и отвез в аэропорт. Там  он познакомил нас со своим  родственником  и,  расстался со словами: «Мужики, как я завидую вам!  Вы на природу, а мне  в командировку – в людскую суету, но знайте – душой я с вами.  Вас встретит  на трехколесном  мотоцикле Борис  - охотник, о котором я рассказывал.  Ему лет сорок. Он  среднего роста,  крепкого телосложения,  волосы и  глаза у него  черные, лицо скуластое. Мою записку он уже получил ». Мы поблагодарили Ивана за  заботу, и договорились с ним о  совместном выезде на рыбалку, после его возвращения из командировки.
        В Усть–Каренгу мы прилетели  перед  обедом. Встречать нас Борис подъехал на мотоцикле прямо к самолету. Мы сначала подали ему из самолета свои рюкзаки, а потом мешки с капустой, и по тому, с каким радостным удивлением он их приинял, мы поняли, что Иван в  записке о них умолчал
        Выйдя из самолета, мы поздоровались с Борисом  за руку, называя себя.
        - Не ожидал я такого сюрприза. Капуста у нас на вес золота. Я ваш должник, -  пожимая наши руки, с радостным возбуждением сказал он нам. -  Задание Ивана  мне понятно. У меня все готово. Сейчас ко мне, почаюем  и в дорогу, - скороговоркой проинформировал он нас.
        Дома  Борис насторожил нас: 
         - Этот год в наших местах не удачен. Уже больше месяца нет дождей. Солнце все сожгло. Реки обмелели.  Если раньше от нашего поселка на моторке мы  без проблем по Каренге спускались к Витиму, то нынче придется на веслах, а местами и волоком.
       - А рыба-то есть? - спросил Сергей.
        - В  Витиме она всегда есть.  И, как говорят у нас рыбаки, чем
меньше в нем воды, тем больше рыбы. Вас я оставлю на Ванькином месте, а сам проеду дальше. Доставлю почту и продукты в лагерь геологам, а на обратном пути посижу на своих солонцах. Надо добыть мясо к возвращению жены с детьми из гостей. К вам вернусь  в субботу.
        -  Сколько времени  нам  потребуется, чтобы доехать туда, - поинтересовался я.
        -  Не меньше двух часов.
         - Все, мужики, рассиживаться некогда! – решительно встал Сергей, а вслед за ним и мы.
        Когда сели в лодку, Борис проинструктировал нас:
        - Смотрите вперед в оба, чтобы не дай бог не налететь на подводный камень.
        - Река Каренга, действительно, оказалась  воробью  по колено. Спускались мы по ней на веслах малой скоростью, а  на опасных  участках  даже перетаскивали моторку  на руках. Только в устье Борис включил мотор, и  мы  на  хорошей скорости  врезались в воды Витима и сразу почувствовали мощь этой реки.
       - Теперь можете расслабиться и полюбоваться красотой наших мест, - снял с нас обязанности впередсмотрящих Борис.
        Мимо нас то справа, то слева  проносились огромные  отвесные скалы, живописные скалистые обрывы, переходящие в  крутые берега, сплошь покрытые осыпями разрушенных скал, на которых  виднелись, примерно до шести  метров от уровня воды, следы большой воды. Моторка, подталкиваемая упругим потоком реки, стремительно рассекала шивера, плесы, перекаты с небольшими стоячими волнами и лишь там,  где их высота достигала опасных размеров, Борис снижал скорость. Очарованные красотой дикой природы мы с Сергеем, встретившись с очередным  ее шедевром, с восклицаниями обращали внимание друг друга. 
        Вдруг Борис снизил скорость и показал на идущую навстречу лодку:
        - С охоты  возвращается. Тяжело идет. Как бы не с моих солонцов снял урожай,  -  а когда  лодка приблизилась, Борис прокричал ее хозяину: «Откуда дровишки?». Мужик широко развел свободной рукой, и до нас донеслось: «Тайга большая…».   
-  Поганый мужик. У нас в поселке поверье, если повстречался с ним, то удачи не жди, - чертыхнулся Борис, сплюнул в воду и добавил газ. - За тем островом  начнутся рыбные места, облюбованные Иваном, - прервал  тягостного молчание Борис  и снизил  скорость.
        Мы с Сергеем сразу оживились и во все глаза стали всматриваться  в показавшийся длинный остров.  Почти по всей его длине проходил широкий плес, в который за островом впадала протока, а за ней русло реки сжималось высокими берегами, скорость воды увеличивалась, и начинался перекат со стоячей волной размером до полуметра. Затем перекат переходил в морщинистую шиверу, которая по правой стороне огибала скалистый  выступ из высокого каменистого берега, дотягивавшегося своей, будто срезанной вершиной, почти до половины этого берега.
        Показав на выступ, Борис сказал:
        - Приехали. Наверху  этого выступа и  размещался  Иван, - и причалил к его подножью рядом с тропинкой уходящей  вверх.
        Уже было около пяти дня, но жара не спадала. Не успели мы высадиться на берег, как  над нами  закружили  роями комары, слепни и оводы. Пришлось сразу же испытать мазь, приобретенную Сергеем. К нашей радости, она была настоящей. 
        Навьючив рюкзаки, мы поднялись по тропинке наверх выступа и оказались на довольно просторной площадке. В центре ее размещалось старое кострище, обложенное камнями, а у берега  в углублении  под нависшей козырьком каменной глыбой мы увидели  приподнятый над землей лежак из досок, и Сергей удивился:
       - Откуда здесь доски?!   
       - В прошлом  году мы с Иваном  заехали сюда сразу после паводка, и у подножья выступа много чего  валялось. Он и дров оттуда натаскал, и спальное место смастерил, - пояснил Борис.
        - Умно организовано.  Под таким козырьком ни камнепад,  ни дождь не страшен…
        - Ты посмотри вокруг  -  какая красота!  -  перебил меня Сергей.
        Я осмотрелся и тоже залюбовался открывшейся  панорамой. 
        - Любоваться будете после моего отъезда, а  пока послушайте,
как извлечь для себя практическую пользу из окружающей среды,  - приземлил нас Борис. -  Прежде всего, вам  надо позаботиться о костре. За сушняком для него подниметесь выше. Там этого добра навалом. Иван ловил рыбу в этой шивере, на перекате перед ней, в плесе вдоль длинного острова и в протоке, впадающей в него. Если захотите полакомиться голубикой, то перед перекатом можно легко перейти по обмелевшему участку Витим на ту сторону. Там ее полно. Там же  можно подстрелить и косачей. Я, на всякий случай, оставлю вам свою старую одностволку.  Ну, а мне пора. 
                ГЛАВА ТРЕТЬЯ

        Проводив Бориса,  мы  с Сергеем  решили с помощью  жребия распределить обязанности.  Жребий обязал меня заготовить  дрова, принести воду и развести костер. А Сергея - наловить рыбы и приготовить из нее  первую уху на Витиме. 
        Проклиная жребий, я  вскарабкался на берег и, смахнув пот с лица, ужаснулся. Всюду, куда проникал взгляд, виднелись обгоревшие пни, черные скелеты кустарника, хаотично валялись обугленные стволы деревьев. Многие деревья с подгоревшими у основания стволами и пожелтевшей хвоей еще подпирали  дышащее жаром небо, но участь их тоже была предрешена, так как питательная влага от корней уже не могла подняться по стволу и оживить крону. Вся поверхность земли была  покрыта гарью, через которую кое-где смогли пробиться чахлые зеленые травинки, но лишенные теневой защиты  деревьев они, под воздействием испепеляющего солнца, стояли прогнувшимися почти до самой земли, словно вымаливая у него пощады.
        Вокруг стояла гробовая тишина.
        После  любования зелеными гривами лесов, обрамлявших скалистые берега почти на всем протяжении пути на моторке, и восхищения силой отдельных деревьев сумевших вырасти до исполинских размеров на некоторых  крутых склонах этих каменистых берегов, я был шокирован  увиденным. Машинально передвигаясь по мертвой тайге, я вдруг понял, какой беззащитной она  бывает. В такую жару в хвойном  лесу, переполненном эфирными запахами, всего один не затушенный окурок, брошенный безответственным человеком на иссушенную хвою, может  загубить все живое в округе.
        И вдруг с северной стороны на дне ложбинки я заметил, в чудом сохранившейся от пожара хвое,  бугорки и подумал: «Неужели грибы» и, осторожно расковыряв хвою, воскликнул: «Рыжики!»  Целых шесть штук я аккуратно срезал ножом, после  чего  тщательно прикрыл  хвоей грибницы.
        Эта неожиданная находка каким-то образом облегчила  тягостное состояние моей  души. Я  стал замечать в основаниях некоторых сгоревших  кустов багульника  зеленые побеги, а чуть ниже по ложбинке увидел  молоденькую, высотой не более десяти сантиметров, сосенку  и рядом с задымленным стволом осинку, на которой подрагивали зеленые листочки, словно опасаясь меня. Я нежно прикоснулся к ним и ласковым голосом успокоил осинку: «Не бойся красавица. Расти большая, и помогай другим ». Увиденное вселило в меня надежду на то, что здесь, хоть и  не скоро, но тайга возродится  из пепла.  Я оживился и,  насобирав сушняка, вернулся на табор.               
        Заготовив  дрова, я спустился к Витиму  за водой.  Сергей напряженно стоял с удочкой  в руках на большом полузатопленном у берега камне и, из-за шума воды, не слышал моего подхода. В котелке с водой, стоявшем на берегу, плавали с десяток окуньков и  серебрились два небольших хариуса, а в целлофановом пакете так и лежала не очищенной картошка для ухи.
        - И это весь улов?!  –  с наигранной  строгостью  громко спросил я. - Плохо ты справляешься с поручением жребия. Даже картошку до сих пор не почистил.
        - Хитрющий  хариус прячется за валуном. Наживку съедает, а
подсечь никак не могу, - не отрывая взгляда от поплавка, пожалился он мне.
         Плохому танцору всегда что-то мешает, - поддел я его. –
Выходи рыбак-кулинар на берег. В ожидании исполнения твоих  обязанностей по жребию, можно собственный желудок переварить.
         Сергей нехотя  спрыгнул с камня на берег и, увидев, что я мою рыжики, удивился:
         - Где ты их нашел!
        - Тайга большая, - скопировал я  повстречавшегося нам
браконьера, не став расстраивать его рассказом о пережитом, и,  увидев плывущую по течению  лодку, отвлек от рыжиков Сергея.
        - Мы здесь не одни.
        - Еще один браконьер, -  рассматривая  лодку, предположил Сергей.
        Когда лодка приблизилась, сидевший в ней  пенсионного  возраста мужик заработал веслами и подплыл к нам. Сойдя на берег, он  скользнул из-под  выгоревших на солнце бровей оценивающим  взглядом по котелку с рыбой, и  вместо приветствия с доброй улыбкой на простодушном лице весело сказал:
        - Что насупились, рыбаки? Ваша рыба мне не нужна, свою не куда девать, -  и кивнул на лодку. Мы с Сергеем перевели свои настороженные взгляды на лодку и увидели в ней пять  ленков, граммов по семьсот каждый.
        - Во время  помощь подоспела, -  в тон ему сказал Сергей, - нам как раз надо ушицу сварганить.
        - Сначала угостите сигареткой. А то я, пока вытаскивал этих рыбешек, куда-то сумку с сигаретами подевал. Наверное, обронил в воду.
       Сергей протянул ему сигарету и усмехнулся, - Ничего себе рыбешки!
        - Для здешних мест эти мелковаты, -  буднично сказал мужик и спросил: -  Вы здесь впервые?
        - Мы из Читы. Сегодня прилетели ненадолго, чтобы попробовать экологически чистую уху и познакомиться с Витимом, - продолжил разговор Сергей.
       - А что же вы в своей  Ингоде и Читинке не ловите рыбу7 Тоже таежные речки.
       - Экологи предостерегают, что в этих реках рыба  напичкана  тяжелыми металлами, - ответил я
       - Темные они и вы люди, - усмехнулся  мужик. – Не знаете своих преимуществ, - и серьезным тоном  добавил, -  Я недавно книжку финскую прочитал.  Так в ней автор утверждает, что такую пойманную рыбу надо на сутки подвесить вниз головами в холодильник. За это время тяжелые металлы опустятся в головы, и вам останется только оторвать головы и смело жарить рыбу. А головы, говорят, что уже на каком-то комбинате принимают по хорошей цене для извлечения из нее этих металлов.
       От полученной  информации мы опешили и, наверное, настолько выглядели смешными, пока переваривали услышанное, что мужик, посмотрев на нас, рассмеялся и сознался, что разыгрывает нас. После чего мы пришли  в себя и тоже залились смехом.
       А если серьезно, то вы  правы, пока  Витим еще не загажен
человеком. Хотя уже ходят слухи, что  собираются его тоже перекрывать плотиной для ГЭС, - тяжело вздохнул мужик и спросил: -  А вы  умеете варить настоящую уху?
       Рецепты разные, -  уклонился от ответа я и, заметив в лодке укрытый брезентом  лодочный мотор, спросил: -  Мотор сломался?
        Нет. Он меня обратно потащит. Спешить мне не куда. Я
пенсионер, зовут меня  Николаем Дмитриевичем. Сюда я приезжаю к брату уже третий год, чтобы порыбачить в этой удивительной реке. У меня пониже есть свое любимое место, но если не возражаете, то вечернюю зорьку встретим вместе и я уху сварю...
       -  Не возражаем, Дмитрич! –  перебил  его  Сергей и представил ему себя и меня.
          -Но это не будет тебе зачтено, - вставил я и пояснил Николаю Дмитриевичу смысл сказанного. Он рассмеялся и сказал:
         - Пусть варганит из моей и своей рыбы, а я подскажу, если что не так, - и, увидев  рыжики, спросил, - а из таких  красавцев пробовали  шашлык?
         Мы с Сергеем с удивлением переглянулись и отрицательно мотнули головой.
        - Какие же вы после этого таежники, -  укорил нас  Николай Дмитриевич и с улыбкой обнадежил: -  Сегодня попробуете. 
        Вытащив лодку на берег, мы с Сергеем приступили к чистке рыбы и картошки для ухи. 
        - У окуньков выкиньте внутренности, чешую оставьте, а
хариусов дайте мне.  Я их посолю и пока мы будем гоношиться с ухой они подоспеют, - распорядился  Николай Дмитриевич. Сергей подал ему хариусов со словами: «Я считал, что в Витиме они крупнее ».   
         - Крупный начнет спускаться осенью, а этот местный, - ответил он и, выпотрошив внутренности хариусов, стал сосредоточенно в них копаться.
        - Что  ты делаешь?! – поразился Сергей.
        - Смотрю, что у них в желудке, чтобы подобрать
соответствующую  мушку для последующей ловли, -  пояснил  Николай Дмитриевич и, достав из рюкзака соль, обильно обсыпал ее хариусов, после чего завернул их в чистую бумагу.
         Затем он вырезал три прутка из прибрежного ивового куста и, заострив у них по одному концу под граненый штык, пояснил нам, что они нужны для приготовления шашлыка.
         Когда мы поднялись на наш табор, то Николай Дмитриевич сразу оценил  место.
        -  Надо же, столько раз проезжал мимо и даже не подумал о том, что здесь так удобно можно расположиться. Хорошая продуваемость, а какой обзор! Кто это вас надоумил? 
         Пока я  разжигал  костер,  Сергей  рассказал  Николаю Дмитриевичу о нашем случайном знакомом Иване и его содействии нашему появлению на Витиме.
        - Передайте ему искреннее восхищение от старого таежника. И, если не возражаете, я после вашего  отъезда займу это место. Бог даст, может, мы и с Иваном  еще здесь встретимся.
       - Дмитрич, хоть сейчас здесь и располагайся, - гостеприимно предложил Сергей.
       - Сначала я побываю на своих местах. Очень уж я прикипел к ним.
       Затрещал, разгораясь,  костер и Сергей попытался  подвесить котел на таганок, но Николай Дмитриевич придержал его:
       - Погоди, пусть наберется жару, - и, когда в костре стали  образовываться угли, а пламя приобрело синеватый оттенок, он скомандовал: « Пора».
       Сергей подвесил котел, в котором уже была нарезана картошка, плавал лавровый лист и черный горошек. После того, как вода закипела, он сыпанул в нее соль, попробовал на вкус и  опустил  в котел окуньков, предварительно  завязанных   Николаем  Дмитриевичем в марлю.
        - Пусть окуньки покипят минут десять, потом  их вытащишь и
опустишь по одному  ленков, -  задал программу Сергею Николай Дмитриевич. И, достав из своего рюкзака  зеленый укроп и  лук, дополнил: -  После того как глаза у ленков побелеют, измельчи зелень, заправь уху, закрой котел крышкой и убери его  на край костра – пусть наберется дух.  А пока  угли шают, мы тем временем приготовим шашлык.
          Нанизав на заостренные концы прутков по два рыжика, он по одному прутку подал мне и Сергею со словами: «Делайте, как я », - начал поджаривать на тлеющих углях свои рыжики,  инструктируя  нас: «Покручивайте, чтобы не сгорели  и равномерно поджарились».
         Пока  мы возились с рыжиками, огромное солнце, попав в ловушку  в виде гигантской  чаши, образованной двумя сопками с сомкнувшимися подошвами, устало опускалось на ее дно, раскрашивая золотистыми прощальными лучами шиверу.
        - Какая красота! - не  удержался я от восклицания. Николай Дмитриевич  взглянул на шиверу и приструнил меня:
        - Успеешь еще насмотреться, а сгоревший рыжик не вернешь. – И, после того, как сок из рыжиков, попав на угли, возмущенно зашипел и ударил в нос грибным ароматом, он сказал: «Шашлык готов. Солите по вкусу и пробуйте».
          - Пища богов! - воскликнул  Сергей, проглотив первый кусочек рыжика.
          - Ничего подобного я еще не пробовал! -  вслед за ним восхитился я.
          - Теперь считайте себя настоящими таежниками, - засветился доброй улыбкой наш учитель.   
          Тщательно пережевывая  таежный деликатес, мы с Сергеем,  жмурясь от удовольствия и от бликов искрящейся  шиверы, молча, словно боясь вспугнуть миг наслаждения, любовались  вечерними красками природы.  Посмотрев в сторону  заката, я восхитился удивительной картиной: солнце, словно разбившись о дно чаши, расплескалось в ней такими огненными красками, что я  не смог подобрать слов  для выражения увиденного и  обратил  внимание Сергея.               
         - Господи, ну что еще человеку надо…  -  блаженно произнес он, созерцая очередное чудо природы, и  вдруг спохватился: -  Сама природа подает нам знак, чтобы мы выпили огненной воды! – и, достав  из рюкзака бутылку водки, разлил ее по кружкам. Тем временем Николай Дмитриевич  достал хариусов, смыл с них соль и, нарезав  на  мелкие кусочки,  сказал: -  А  вот и закуска к горячительному подоспела. 
        Сергей поднял  свою кружку, произнес тост за встречу с Витимом и уже хотел ее опустошить, но Николай  Дмитриевич придержал его:
        - У  рыбаков принято  делиться с водяным, иначе не будет удачи, - поднялся, подошел к краю  выступа и немного плеснул из своей кружки в сторону шиверы. Мы с Сергеем  тоже послушно соблюли рыбацкий ритуал, выпили и положили в рот по кусочку хариуса.  Ощутив его нежнейшую мякоть, и  необычайный  вкус, я  вспомнил насмешки Алексея и сказал Сергею:
        - Прав  был наш гаражный критик. Эта рыба несравнима с
озерным окуньком, -  и поделился  с Николаем Дмитриевичем  воспоминаниями о нашей первой неудачной попытке пробиться с Алексеем к Витиму.
        - Попробовав ушицы, вы  опять попомните его добрым словом, -  рассмеялся  Николай Дмитриевич. -  А,  когда  побегаете с удочкой или со  спиннингом по уловистым местам таежной реки  и повыдергиваете из нее, хотя бы таких ленков, как в котелке, а, если повезет, то и с тайменем поборитесь, тогда и сами оцените озерную рыбалку как баловство. 
          После его  слов Сергей открыл крышку котла, потянул ноздрями и  воскликнул:
         - Умопомрачительный  аромат!  Дмитрич, давай зеленный!   
        Вот нетерпеливый, -  мягко упрекнул его Николай Дмитриевич и, взял  в руки  черпак, наполнил  наши чашки душистой ухой, а Сергей опять разлил по кружкам водку со словами: «Горячительное - к ароматному горячему».
         Нахлебавшись ухи, Сергей захмелевшим  голосом  подвел первые итоги:
        - Испытание едой мы  прошли - оно в пользу  речников, - и
повернувшись ко мне, недоуменно спросил: - Но где же рыба,  которая за голый крючок  хватает и не хочет его отдавать?! За это время на Арахлее я бы таких окуньков штук сто выдернул, а тут с трудом десяток и, если бы не Дмитрич, то такой бы сказочной ухи мы и не попробовали бы.
        - Наверняка ты обидел водяного, если меня перепутал с Алексеем, - рассмеялся я и уважительно переадресовал вопрос Николаю Дмитриевичу: - На этот вопрос сможет ответить только наш  опытный наставник, который по воле счастливого случая оказался с нами.
        -  Кому нужен результат - идет в магазин, а кому азарт - в тайгу, с надеждой на встречу с его Величеством Случаем, который  сможет так всколыхнуть душу, что потом счастливчик будет по несколько раз пересказывать о нем, каждый раз приукрашивая его новыми подробностями, незаметно для себя превращаясь в очередного Мюнхаузина,  - улыбнулся  Николай Дмитриевич  и задумчиво продолжил: - Озерного изобилия  в летнюю пору на реках не бывает. Тут рыбу надо искать со знанием  дела. На этом участке реки  в такое время обычно  ловится серебристый хариус и  ленок. Сейчас стоит жара, река обмелела, а вода  в ней стала как слеза. В этих условиях рыба в дневное время  прячется в укромных местах, и поймать ее трудно. Выходит она на чистую воду поздно вечером и рано утром. Вот  в это время и надо искать свое рыбацкое счастья.
         Для настоящего рыбака дело не в количестве пойманной рыбы, а в самом процессе ее ловли. Вот вы еще здесь ни одной рыбы не поймали, если не считать улов Сергея, - шутливо произнес он, - а
 сколько уже положительных эмоции получили?! 
           За свою рыбацкую жизнь я немало выловил рыбы, но тот случай никогда не забуду, - Николай Дмитриевич прикурил сигарету и после нескольких жадных затяжек продолжил. -  На одном из плесов с каменистым дном рано утром я начал ловить хариусов,  как вдруг клев резко прекратился  и по характерным всплескам я понял, что на охоту вышел хозяин плеса – таймень. До  того случая я  вылавливал ленков - килограммов под три и более,  но с тайменем не встречался, и мечта  сразиться с ним  была для меня самой желанной.
           Я перепробовал по несколько  раз все блесны, имевшиеся со мной, но ни одна из  них не завлекла его. Тогда я решил перехитрить его ночью на верховую искусственную мышку. Она была у меня одна и обшита мехом колонка. Так как мне до того случая еще не приходилось рыбачить ночью, я,  чтобы ночью увереннее бросать мышку, решил потренироваться  днем.
           И вдруг с первого заброса я ощутил  такой удар на удилище, что чуть не выронил его из рук.  Даже если ждешь поклевки крупной рыбы, она все равно всегда происходит, неожиданно, а  тут  - тренировочный заброс ночной обманки и такое началось.…  То ли я достал его своим блеснением, то ли мышка моя его чем-то привлекла, теперь можно лишь предполагать.   От резкого рывка  катушки жалобно завизжала и леска с большой скоростью начала уходить в сторону переката, куда устремился таймень, чтобы там забиться в каменные глыбы и попытаться избавиться от обманки. 
          Такой рыбьей мощи  мне еще не приходилось испытывать. Обжигая пальцы, я  притормаживал  катушку, создавая  дополнительную нагрузку в надежде остановить тайменя. Удалась мне это, когда он почти достиг переката, после чего я начал подматывать песку на катушку. 
         Почувствовав  сопротивление, он заходил  по дуге с  мощными рывками, но чем ближе я его подтягивал, тем слабее и реже они становились, и я, подумал об его усталости, слегка расслабился. Он будто почувствовал это, сделал свечку и бросился мне навстречу, но я успел выбрать леску и тогда он так рванул , что я от неожиданности вновь потерял контроль над катушкой и она с визгом начала отдавать леску. И так продолжалось несколько раз. 
          Наконец я подтащил его к берегу.  Он был  больше метра,  На  его окрашенном в темно-серый цвет теле по бокам  виднелись с горошину темные пятна. Таймень утомленно шевелил жаберными крышкам, ярко-красным оперением  и мощным красивым хвостом.  Да и у меня тряслись от напряжения руки, и почти не осталось сил.
            Рассматривая красавца, я, проученный его неожиданными выпадами, настороженно  потихоньку продолжал подтягивать его к берегу  и готовился решающим движением выбросить его на берег. И в тот момент, когда я уже хотел это сделать, он взвился  свечкой, но я успел резко дернуть удилищем  в сторону берега, однако  леска  не выдержала такого рывка, и таймень плюхнулся на берег. Я, как заправский вратарь, бросился на него, но дотянулся лишь до его хвоста, который  легко выскользнул из моих рук и таймень оказался в воде. Еще несколько секунд он стоял в оцепенении, потом вильнул  хвостом и, почувствовав свободу, стремительно скрылся в глубине, оставив меня поверженным.    
          - Вот это борьба-а-а…- восхищенно протянул Сергей.
          - С тех пор,  когда я бываю на  том плесе,  то  непременно  облавливаю его и  всегда с трепетной надеждой жду подобной встречи, - закончил свое повествование Николай Дмитриевич и с улыбкой сказал Сергею. – А ты говоришь о каком-то количестве. Ну, наливай на посошок. Заря догорает - пришло время вечерней рыбалки. Советую вам сейчас не ходить далеко, а порыбачить на этой шивере. Хариус на ней уже вовсю плещется, - и, достав из рюкзака искусственные мушки, сделанные из шерстяной мешанки, протянул нам по две штуки, предложив попробовать на них. А, когда мы показали ему свои наборы блесен для ловли ленка, он забраковал их и подарил нам по одной своей самоделки с советом ловить ленка  рано утром на протоке или в плесе вдоль длинного острова.
          По предложению Николая Дмитриевича мы  выпили за то, чтобы неудачи не тушили  в наших душах рыбацкий азарт, а наоборот разжигали его и тогда удача найдет нас.
          На прощание он предостерег нас, что хариус и  ленок быстро портятся и их сразу же следует посолить, но, выпотрошив внутренности, ни в коем случае не  мыть, а лишь протереть чистой тряпкой, натереть солью и положить под гнет.
          Расставясь с Николаем Дмитриевичем,  Сергей поделился с ним своими сигаретами, а я, как не курящий, посоветовал ему бросить курить, и подарил на память свою походную сумку вместо его утерянной. Растроганные расставанием, мы обнялись, пожелали друг другу рыбацкого счастья и пообещали обязательно встретиться в следующем году на этом месте и в такое же время. 
         Забегая вперед, скажу, что, к сожалению, мы с Николаем Дмитриевичем  больше не встречались, но в нашей памяти он остался, как светлый, со щедрой душой человек.  Бывая в тайге, я  всегда  вспоминал его добрым словом.

                ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
         На подаренные Николаем  Дмитриевичем верховые мушки мы с Сергеем до наступления ночи успели наловить в шевере целое ведро хариуса и сразу же его засолили.
 А после короткого сна  ранним утром  на перекате я поймал на  блесну Николая Дмитриевича почти двухкилограммового ленка, и восхитился его «домашней» неповторимой красотой, которую на моих глазах покидавшая его жизнь унесла с собой, оставив на его неподвижном  теле лишь отблески. Сергей выловил трех  таких  же ленков и с ликованием вернул мне подозрения  высказанные ему:
        - Наконец все прояснилось, кто из нас обидел водяного!
       После восхода солнца клев прекратился, и мы вернулись на табор, где перекусили подогретой ухой и провалились в сон.
       Когда я проснулся в четвертом часу дня  и попытался  разбудить Сергея, то он выразил такое недовольство, что я оставил его в покое.  Мне же не спалось. Бросив ему: «Ну и дрыхни, а я пойду,  разведаю  голубику, и может  какую дичь подстрелю…», взял  ружье и пошел  к перекату, где, по словам  Бориса, должен  быть  легкий переход на  другой брег.
       Переходить я решил  сразу  перед  перекатом и в два  этапа: сначала перенести ружье, а потом и одежду. Пока я раздевался, слепни и оводы  роем кружившие вокруг меня, успели сделать мне  несколько таких болевых укусов, что  я бегом ринулся в спасительную воду. Забежав по пояс, я положил  ружье на голову и, придерживая его одной рукой, стал медленно продвигаться по перекату, с трудом удерживаясь на ногах под напором воды и удивляясь отсутствием обещанной Борисом легкости перехода.
       Вдруг я поскользнулся и тут же стремительный поток сбил меня с ног и потащил  по течению.  Поддерживая себя  на плаву с помощью ног и свободной руки, я  решил наискосок пересечь Витим.  Крутанув головой в обратную сторону, чтобы сориентироваться, я вдруг от удара волны хватанул ртом воды, захлебнулся, и  силы стали покидать меня.   
       Бросив ружье, я попытался нащупать ногами дно, но к своему ужасу не ощутил его. Из последних сил мне удалось вырваться из потока и приблизиться к берегу, где к счастью почувствовал  ногами дно. С трудом встав на  дрожащие от напряжения ноги, я прокашлял воду из  дыхательных путей, отдышался,  вышел на отмель и распластался в воде, так чтобы  защитный  слой воды не позволил кровососам пробиться к моему телу.
         Осознавая случившееся, я стал проклинать себя за легкомысленную попытку перейти Витим без разведки, что чуть не стоило мне жизни, и  вспомнил о первом уроке, преподнесенном мне водной стихией.
          Это было в детстве. Ранней весной я с друзьями с восторгом носился по берегу проснувшейся реки. Бурлящая от радости освобождения река куда-то тащила переломанные льдины, собранный с берегов мусор, и заряжала нас, мальчишек, такой энергий, что мы, обалдевшие от происходящего, не знали, куда ее применить. И когда один из нас предложил посоревноваться в меткости попадания в плывущие льдины, все с одобряющими криками поддержали его. Мы  стали  вылавливать в воде подходящие палки и метать их в льдины с криками: «Смотри…»  и, если попадали, то счастье переполняло нас. 
         Вылавливая очередную  палку, я поскользнулся, упал в реку ,и поток тут же захватил меня.  Плавать я тогда не умел. Сначала меня поддерживала  наплаву одежда, но  вскоре она стала намокать и тянуть ко дну. Испуганные друзья бежали по берегу, что-то  кричали мне, но я ничего не слышал. И, когда я,  беспомощно болтая ногами и рукам, стал уже хлебать воду, мои ноги вдруг почувствовали дно, и я с трудом выкарабкался на берег.
         Суматоху на реке заметил отец одного из моих друзей и сразу прибежал к нам. Увидев меня, трясущегося от холода и пережитого страха, он стянул с меня мокрое пальто, и мы бегом побежали к нему домой. Там он растер мое тело самогоном, одел в сухую одежду и посадил на горячую русскую печь. Благодаря  этим своевременно  принятым мерам я отделался только испугом.
          Дома мать распорола подкладку моего пальто, вытащила  из-под нее мокрый тетрадный листок с молитвой, о существовании которого я  и не подозревал, положила его на просушку и долго со слезами на глазах благодарила Бога за мое  спасение.      
          Этот случай взбудоражил мою деревню. Он послужил уроком и для маленьких и для взрослых, которые запретили нам без сопровождения  взрослых бывать на реке. А многие  ярые атеисты прикусили языки. 
          И вот  теперь Витим вновь напомнил мне, что обращение с водной стихией с надеждой на авось могут заканчиваться трагически.   
          Я вернулся к одежде, быстро оделся, защитил открытые участки тела мазью от кровососов и медленно вышел к протоке. Найдя на ее берегу подходящий камень, сел  на него и, глядя на почти неподвижную воду в протоке, стал вслушиваться  в тишину. Но кроме неугомонного стрекота кузнечиков, который  уже не замечался, не доносилось ни одного звука. Даже кукушка своим беззаботным  кукованием не смела  нарушить таежный покой. Казалось, что все вокруг вымерло.
          Однако я знал, что эта тишина обманчива. В это время в тайге малыши различных существ под  родительской опекой усваивают нелегкие уроки  выживания. Несколько раз, собирая в такую пору лесные ягоды и грибы, я встречался с выводками различных птиц. Птенцы мгновенно замирали в укрытиях, а их мамы, изображая из себя  легкую добычу в опасной близости от меня, смешно подпрыгивая  и волоча будто бы перебитое крыло, старались заманить меня и увести подальше от своих детенышей.   
         И тут меня пронзила мысль: «Получив за короткий срок пребывания в тайге столько положительных эмоций, я схватился за ружье, чтобы  грубо  вмешаться в ее вековой  процесс обновления! И, если бы  не Витим, то мог бы совершить преступление против Природы»!  Мое лицо вспыхнуло жаром, и я проговорил: «Спасибо тебе, батюшка Витим, что уберег меня от греха. Твой суровый урок я  запомню на всю жизнь…».
         Послышавшийся шум воды  в протоке, прервал мои размышления. Я повернул голову и, увидев бегущее  с брызгами по ней в мою сторону крупное животное, показавшееся мне лошадью, и с удивлением  подумал: «Вот тебе и дикая тайга…».  Вскоре мне пришлось еще больше удивиться - по  протоке бежала не лошадь, а лосиха с лосенком. Остановившись почти напротив меня, они  с жадностью припали к воде. Над ними роем кружился гнус, но большого вреда он измученным животным уже не мог принести, так как вода скрывала их самые уязвимые места - подбрюшья.
          Так близко я видел лосей, только в зоопарке. Там нас разделяла прочная решетка, а тут лосиха в мгновение могла достичь меня и прошить копытами, если  бы почувствовала, что я  несу угрозу ее малышу.  В тот момент, понимая, как тяжело сейчас им приходиться в лесу, где свирепствует гнус, спасаясь от которого они и выскочили в дневное время на открытую воду, забыв о других опасностях, я думал не о себе, а о том, чтобы не вспугнуть их и дать им  как можно больше времени для отдыха от кровососов. 
        Напившись, лосиха подняла голову и, глядя в мою сторону, стала вслушиваться, слегка пошевеливая своими  большими ушами. Я знал, что у лосей хорошо развит слух, а зрение и обаяние не очень, поэтому, затаив дыхание, не моргая, неподвижно сидел с  тихой надеждой, что выдержу ее проверку
         Вдруг она повернула голову в сторону Витима и стала напряженно всматриваться, словно что-то почувствовала. Так же насторожился и лосенок. Я тоже  с легким поворотом головы посмотрел туда же, но ничего подозрительного не увидел и не услышал. И все же лосиха резко развернулась и, взбивая перед собой воду, стремительно понеслась в обратную сторону, а за ней, не отставая, и лосенок.
       «Что-то услышала», - с сожалением произнес я и, удовлетворенный тем, что не я вспугнул животных, встал на затекшие от напряженного сидения ноги и пошел в сторону табора. И тут, увидев Сергея, идущего по берегу Витима  навстречу мне, я понял, что лосиху вспугнули его шаги.
      - Не мог ты еще подрыхнуть, - встретил я его с упреком.   
       - А что случилось? -  с недоумением  спросил он. 
       - Случилось. Ты только что вспугнул лосиху с лосенком! Они в протоке спасались от гнуса.
       - Откуда мне было знать? А где ружье?
         - И ты туда же, - усмехнулся я и  рассказал обо всем, что произошло со мной и о  выводах, к которым я пришел, анализируя  случившееся.
         Водяной помакал тебя и оставил в живых, значит ты еще  не
потерянный человек,  - задумчиво произнес он. -  А за ружье не беспокойся. У меня есть точно такое, и я отдам его Борису,  взамен утопленного. Я давно не брал его в руки, а после произошедшего с тобой уже и не смогу взять.

                ГЛАВА ПЯТАЯ
         
          Мы  вернулись на табор и стали  готовиться к вечерней рыбалке. Сергей вызвался приготовить ужин, а мне предложил заготовить дрова. Я согласился, и когда  поднялся за ними на берег, то услышал шум моторки. Вскоре она вынырнула из-за поворота реки, и причалили к нам.  «Неужели Борис вернулся», - с удивлением подумал я и, насобирав сушняка, спешно вернулся к костру.
         Сергей сидел у костра, и с каким-то потерянным видом смотрел на  начинавшееся разгораться  пламя.
        - Что произошло? -  встревожился я.
        -  Глупость я совершил,  - не глядя на меня, мрачно произнес он. - Рассказал Борису о лосихе с лосенком, не подумав о том, что здесь  люди не живут, а выживают. Оказывается, у него есть заказ  от зоопарка  на живого лосенка. А это - не малые деньги, и что бы их получить, он  ни перед чем не остановиться. В общем, он схватил свою двустволку и зверем кинулся на поиски…
        Он же таежник! Здесь его дом!  И, если уж и они здесь так
относятся  к воспроизводству таежных богатств, то тогда куда мы придем!  - в сердцах выпалил я, понимая, что без убийства лосихи ему лосенка не взять.
         - Настоящих таежников в диком рынке и в дикой тайге, похоже, осталась мало. Я думал, что он из настоящих, когда ему рассказывал. Оказалось, что он такой же хищник, как и все браконьеры. Самое печальное, что мы повлиять на эту ситуацию никак не сможем. Остается только надеяться на то, что он их не найдет.   
         - Почему он прибыл за нами сегодня? Мы же условились на завтра. 
          - Геологи ему сказали, что надвигается  мощный  циклон и возможно уже в эту ночь разыграется стихия.
        Я посмотрел в сторону заката и поразился произошедшим переменам. Горизонт за гигантской чашей был приподнят, за счет скопления  клубящихся грозовых туч, отчего создавалось впечатление, что чаша почти наполовину заполнилась темным  осадком, в котором уже тонуло вечернее солнце. Стало душно, активизировался и уплотнился гнус. Иссушенная зноем тайга замерла в напряженном ожидании долгожданного дождя, словно  опасаясь его вспугнуть.
         Вновь заиграла вечерними красками шивера,  красочно  разгорался закат, но моя душа  заполненная тревогой за жизнь лосихи с лосенком уже без прежнего  восторга воспринимала  новые творения природы.
        Посматривая на сгорбившегося у костра Сергея, я понимал, что у него еще сквернее на душе, чем у меня, так как по его вине доверенная  мне тайгой тайна, стала достоянием жестокого человека. 
        - Давай перекусим и начнем сборы, -  вывел я Сергея уз тяжелых раздумий.
         - Пора, -  с тяжелым  вздохом согласился он. 
         Мы молча  поели  супа,  приготовленным  Сергеем из тушеной говядины. После чего остатки он вылил на вогнутый камень, лежащий  на краю площадки со словами: «Пусть лесные обитатели полакомятся». 
         Уже в сумерках  появился измочаленный Борис. По его расстроенному виду мы поняли, что поиск не удался. С облегченной улыбкой мы переглянулись с Сергеем.
         - Не заметил, в каком  часу они вышли?  – спросил он меня.
         - На берегу протоки шевельнулись кусты и мое воображение  разыгралось. Конкретно-то я ничего не видел, но Сергея подогрел, -  попытался я со смешком навести тень на плетень.   
         - Следы свежие, - стрельнув на меня глазами, не поверил моей уловки Борис. – Вы что уже поели и мне не оставили?! 
         Котелок нечаянно зацепил ногой  и опрокинул, -  не глядя на него, мрачно ответил Сергей.
         - Ладно, пора ехать. А то, если  ливень накроет нас здесь, то мало не покажется. У меня перекусим. Мы молча перетаскали  вещи в лодку, а когда вернулись в Усть-Каренгу, Сергей сказал Борису:
          - Ты о нас больше не беспокойся. Мы  решили переночевать на берегу Каренги, а утром сами подтянемся к самолету.
          - А если ливень?! – удивился Борис.
          - Не сахарные, не растаем, -  поддержал я Сергея.
         Мое дело предложить, -  недоуменно пожал он плечами и медленно пошел в сторону своего дома.
         Наши опасения, что из-за  надвигающегося циклона не прилетит самолет, не оправдались. Самолет прилетел по расписанию, а стихия где-то задержалась, и мы благополучно вернулись в Читу.
         Дома тревожные мысли о судьбе лосенка и его матери не покидали меня. Я винил себя за то, что, поделившись с Сергеем  тайной, которую тайга доверила мне, не предупредил его о  том, чтобы он  не проговорился  Борису.    
          Через  неделю после своего  возвращения, переполненный нехорошим предчувствием, я  зашел в зоопарк, чтобы узнать, давали ли они заказ на приобретение лосенка. На мой вопрос сотрудница зоопарка радостно ответила:
          Мы  давно разослали нашу просьбу многим  коллективам
охотников и вот, наконец, вчера у нас появился лосенок! - и с грустными нотками рассказала  историю его появления. - Лосенка нашел в тайге местный житель рядом с мертвой матерью, которую подстрелили браконьеры. У нее хватило сил увести его и спрятаться от них, но потом жизнь покинула ее. Так ценой своей жизни она спасла свое дитя.
         - Он выживет?
         - Пока он  горюет и ничего не ест, но сегодня мы уже выпоили ему бутылочку  молока и надеемся, что  он постепенно  привыкнет к новым условиям
         - Где его можно увидеть, -  с трудом сдерживая волнение, охватившее меня,  спросил я.
        Сотрудница показала мне, как пройти к вольеру с копытными, и когда я подошел к нему, то сразу увидел стоящего в углу с понурой  головой лосенка. Мое сердце сжалось от боли, и я выдохнул: «Прости меня, лосенок…».         

               


Рецензии
Очень интересная работа, Николай!
Думала, маленький рассказик про
лосенка, а про лосенка-то всего
десять строк и в конце. Но читала
с большим удовольствием : росла в
семье рыбаков. Отец и три брата -
заядлые рыбаки. И мне от них "до-
сталось". Была младшая,так братьям
приходилось со мной водиться, а им
проще было посадить меня в лодку,
чем дома со мной сидеть.

Не знаю, что за рыба "ленок". Впер-
вые слышу. Почему поварили окуней в
марле 10 минут и вынули? Просто для
запаха ? Не поняла.

Заинтриговали шашлыком из рыжиков.

И ох, как жалко лосиху и лосенка...
Слов нет!

Спасибо за великолепную прозу.


Фаина Нестерова   29.07.2018 10:57     Заявить о нарушении
Спасибо, Фаина! Увлекательное занятие "досталось" Вам от рыбацкой семьи!
Ленок относится к семейству лососевых. Обитает в горных реках Сибири и далее к Д. Востоку. "Почему поварили окуней в
марле 10 минут и вынули?" - Такой рецепт двойной ухи от нашего знакомого.

Николай Руденец   29.07.2018 18:07   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.